Глава 20. Как вогнать ищейку в краску.

Путеводители претенциозно именовали Нальму «городом тысячи водопадов», «орлиным гнездом над рекой», «первородной пещерой, откуда пошли все ирейцы» и сотнями других, не менее пафосных и идиотских прозвищ, мало ассоциирующихся с действительностью.

Впрочем, нет, кое-что правдивое в путеводителях было: столица частично расположена на гигантской скале Нальмирее, а частично — вгрызлась в нее же, предусмотрительно пряча свой центр с самыми важными организациями и строениями прямо в каменной толще; и, кроме того, через полис протекают две реки, деля его на три части. Недостатка в водопадах тоже не наблюдалось; мелкие капельки вездесущей водяной пыли упорно преследовали правительственный автофлакс, назойливо осаждаясь на стекла и вызывая почти ностальгическую тоску по вулканическому пеплу, который можно просто стряхнуть. Водитель держал окна закрытыми, но гулкий, низкий рокот низвергающейся воды все равно прорывался в салон, заглушая размеренное урчание двигателя.

Словом, прибытие в Нальму ознаменовалось тем, что из-под моего тюрбана вместо привычных прямых прядей начали издевательски выглядывать игривые кудряшки, фривольно торчащие во все стороны; и, разумеется, гнусным хихиканьем Рино, мгновенно подметившего реакцию моих волос на смену климата и повышенную влажность. Его Высочество сохранял привычное доброжелательно-нейтральное выражение лица, но чувствовалось, что, кабы не воспитание, ржал бы еще гнуснее братца.

В результате вместо того, чтобы наслаждаться видами столицы или хотя бы нежиться в роскошном салоне правительственного автофлакса, я с шипением воевала с гребнем и пыталась привести прическу в порядок. Прическа возражала, я настаивала на своем, — но она оказалась упорнее, и к тому моменту, когда водитель свернул в высокий тоннель, освещенный светло-золотистыми фонарями на резных ножках-столбах, на моей голове жизнерадостно курчавилось натуральное воронье гнездо. «Над рекой», чтоб ей икалось…

Тут в мою скорбно уложенную голову пришла недостойная нормальной верноподданной мысль, и я тоже захихикала, немедленно ее озвучив:

— Это что же, у придворных дам и прочих фрейлин тоже все так курчавится?

— Смотря где, — глубокомысленно изрек Рино, ухитрившись смутить всех разом — и водителя, и принца, и меня. Но мне хотя бы не возбранялось хихикать и дальше, а остальным пришлось стоически держать лицо. У водителя получалось хуже.

Ищейка навязался с нами молча, просто поставив перед фактом — он тоже едет. Я, признаться, здорово обрадовалась: идея провести несколько недель во дворце, где из всех знакомых лиц — один принц, которому явно будет не до меня, откровенно пугала. Но отказываться было поздно, и безапеляционное появление Рино на сходнях, которые как раз собирались втянуть, послужило весьма весомым аргументом против того, чтобы позорно дезертировать с испуганным воплем.

Хотя в итоге первое в моей жизни путешествие на планетолете запомнилось в основном тем, что большую часть времени я, вместо того, чтобы под руководством Его Высочества составлять свою речь для выступления на Совете, проторчала над нежно-зеленым ищейкой. Его еще и укачивало.

Речь, к слову, так и застопорилась на стадии: «Здравствуйте, меня зовут Мира, и я понятия не имею, что вам сказать», — и не продвинулась дальше даже когда принц, спохватившись, вынырнул из своего проекта поправки к Магическому Кодексу Ирейи и примерно изложил, что стоило бы включить в выступление. Но я не хотела нагонять тоску и делать из своего детства драму, а Эльданна, похоже, видел смысл исключительно в слезовыжимательной истории, после которой членам Совета следовало бы горько возрыдать и уйти в изгнание, посыпая головы пеплом. Прийти к консенсусу нам так и не удалось — зато хоть полюбовались на вытянутую рожу Рино, когда тот застукал нас в момент яростного спора.

Оставалось только надеяться, что за время, необходимое для сбора Полного Нальмского Совета, на кого-нибудь из нас внезапно снизойдет озарение или принц все-таки признает, что сестра Загира справилась бы лучше меня.

Правда, в первый вариант мне почему-то верилось больше.

Автофлакс остановился на подъездной дорожке рядом с параноидально огороженным дворцовым парком, и навстречу нам тотчас ринулось не то пестрое карнавальное шествие, не то удачно поживившийся цыганский табор, — по крайней мере, так мне показалось в первый момент. При виде такого небывалого ажиотажа я едва не нырнула обратно в салон, но водитель предусмотрительно захлопнул за мной дверь, отрезая пути к отступлению.

Его Высочество сделал несколько шагов вперед и остановился с такой гордой осанкой, что позаимствованный у герцога ри Лиданг выходной костюм, откровенно широковатый принцу в талии, стал казаться этакой изюминкой провинциального стиля. Табор заметно оживился и рванул к Эльданне с удвоенным энтузиазмом. При ближайшем рассмотрении я обнаружила, что это — те самые курчавые придворные дамы, возглавляемые худощавым мужчиной в траурно-черном костюме, выгодно контрастирующем с платьями благородных леди.

— Ваше Высочество, — первым делом поклонился он, и за его спиной прошла пестрая волна из приседающих в реверансе придворных дам.

Принц ответил церемонным наклоном головы.

— Грейджин, — произнес Его Высочество, — леди. Позвольте представить сестру Миру, посланницу Храма Равновесия.

Я выпрямилась, выступила из-за спины Рино и сотворила перед собой жест Равновесия прежде, чем сообразила, что задумал принц, и лишь потом криво улыбнулась. Кажется, этот высокородный манипулятор успел за прошедшую неделю весьма детально изучить храмовые порядки и нашел лучший способ заставить меня держать лицо.

Дамы ответили еще одной волной реверансов, но уже не таких глубоких, и вернулись к сосредоточенному пожиранию Его Высочества глазами. Рино они как будто бы не замечали вовсе.

— Грейджин проводит вас в свободные комнаты. Его Величество хочет видеть нас через час в малой приемной, — обменявшись парой фраз с худощавым мужчиной, сообщил нам принц и тотчас, извинившись, поспешил во дворец, невольно возглавив обратное карнавальное шествие.

— Позвольте Ваш багаж, сестра, — немедленно нарисовался рядом Грейджин, не давая удариться в панику. Я охотно позволила: собираясь, я машинально сложила с собой дорожную пентаграмму, которую обычно мы с Лили таскали вдвоем, и имела все шансы об этом пожалеть, если бы не предупредительный обслуживающий персонал, как по волшебству окруживший Его Высочество, стоило тому официально объявить о своем прибытии.

Встречающий удивленно крякнул, схватив мою компактную с виду сумку, но совладал с собой и, предусмотрительно выждав пару минут (хвост шествия придворных дам все еще втягивался во дворец, неотступно преследуя Его Высочество), чопорно произнес:

— Следуйте за мной, сестра, — и демонстративно проигнорировал Рино.

Я удивленно оглянулась — ищейка, как ни в чем не бывало, закинул на плечо свой потрепанный рюкзак и двинулся следом, успев невозмутимо пояснить вполголоса:

— Я тут вроде как в опале, — объявил он и широко улыбнулся. — За то, что незаконнорожденный, и за то, что участвовал в неудачном заговоре.

— А если бы поучаствовал в удачном? — не удержалась я.

— Тогда был бы в опале за то, что незаконнорожденный, — усмехнулся Рино. — Не переживай, это сейчас, на людях, все такие правильные и не опускаются до моего уровня. Зато поодиночке и без свидетелей придворные очень быстро вспоминают, что я хоть и бастард, но королевский же!

И правда: Грейджин стоически молчал, делая вид, что обсуждение его не касается никоим образом, ровно до тех пор, пока мы не свернули в пустой коридор на втором этаже. Там он мгновенно «вспомнил», что комнат нужно две, и, аккуратно занеся мою сумку в одну из недавно открытых гостиных, повел было ищейку дальше по коридору, когда тот удивительно вежливо заметил:

— Я предпочел бы занять соседние апартаменты, если вас не затруднит.

На лице лакея не дрогнул ни единый мускул.

— Разумеется, господин капитан, — чуть поклонился он. — Комнаты будут готовы через четверть часа.

— Отлично, — кивнул Рино и бесцеремонно ввалился в мою гостиную, захлопнув дверь у него перед носом.

Я растерянно осматривалась, неспособная оценить и запомнить ни обстановку, ни хотя бы расположение отведенных мне комнат, но все же нашла в себе силы язвительно поинтересоваться:

— Здесь обитает идейный брат сержанта Кориуса?

— Нет, тут все гораздо хуже, — мигом посерьезнел Рино, машинально пристраивая свой рюкзак на кофейный столик, и плюхнулся на приземистый диван, с наслаждением вытянув ноги. — Тут целый курятник, готовый удавиться за регалии королевской семьи, и всего один холостой мужчина из Ариэни.

Я молча села в кресло напротив, подобрав под себя ноги и справляясь и с шоком, и с нецензурными комментариями не по делу. А потом сообразила, что ни о каких синих прожилках и тем более поцелуях с фантомом Его Высочества капитан не знает, и предостережение о курятнике прозвучало просто потому, что я осмелилась проехаться с принцем в одном автофлаксе.

И одном планетолете.

И провести несколько дней с ним под одной крышей.

И вытащить его из-под бластерного выстрела…

— Я же духовное лицо! — все-таки возмутилась я, но ищейка только терпеливо вздохнул:

— Сейчас при дворе состоит около двадцати благородных леди, из которых замужем всего пятеро, а остальные — фрейлины Ее Величества, которой на самом деле нужна всего одна камеристка. Курятник этот болтается без работы и толковых развлечений, потому как обеим принцессам сейчас не до них, — у первой трое маленьких детей, вторая на сносях, — а королева вообще терпеть не может мелькающих перед ее мужем вертихвосток, потому как казусы уже случались, — обреченно пояснил «казус». — Для придворных леди ты — прежде всего молодая симпатичная девушка, о которой никто ничего не знает. Какие сплетни ты предпочитаешь — про тебя и меня или про тебя и принца?

Я насупилась. Про меня и принца, пожалуй, было бы гораздо лестнее, но про меня и ищейку — явно безопаснее. Мало ли до каких способов отравить жизнь потенциальной конкурентке смогут додуматься пятнадцать замученных бездельем и отсутствием венценосного мужа девиц?

— А они поверят, что вот ты меня подцепил? — все-таки не удержалась я — и тут же осеклась.

Рино поднял взгляд от захламленного его усилиями стола, развернул плечи и издевательски ухмыльнулся.

Еще было видно, что в нормальную форму он не вернулся — в расшнурованном воротнике курки мелькали трогательно выпирающие ключицы, кожа на руках по-прежнему шелушилась, а глаза предательски отливали легкой желтизной; но окончательно спавший отек обрисовал резко выраженные скулы и скульптурно очерченный рот, в котором порода читалась ничуть не хуже, чем у Его Высочества. Я машинально скользнула взглядом по вытянутым под стол ногам и смутилась окончательно.

— Да, не жалуюсь, — мстительно сообщил ищейка. — Тут уместнее встречный вопрос.

— Сам же сказал, что я симпатичная, — нашлась я.

Теперь смутился он.

— А краснеешь все еще в рыжину, — умилилась я и, не дожидаясь ответной колкости, развернулась в сторону внутренних дверей.

Что самое нарядное платье из моего гардероба не поможет перещеголять даже местную прислугу, я уже поняла. Но это же еще не причина отправляться на прием к Его Величеству неумытой!