Глава 2. Как испортить ищейке утро.

После незапланированного ночного бдения над ищейкиной печенкой мне полагался выходной, и я была твердо намерена провести его с максимальной пользой, то есть продрыхнуть до обеда и удрать с сестрами на ярмарку в город. Торговцев съезжалось все больше и больше, и немудрено: в ближайшее время на остров должен прибыть с инспекцией самый настоящий принц. Не наследник престола, конечно, а третий сын короля — но восторгов по этому поводу было ничуть не меньше. Скорее уж наоборот: второй Эльданна, в отличие от братьев, разведен и совершенно свободен. Потому-то ярмарка и грозила вырваться за пределы отведенной под нее площади: благородные дамы и дочери купцов побогаче со всех ног ринулись скупать ткани, украшения и (чем вулканы не шутят?) провизию на случай внезапного августейшего визита.

Для жриц, правда, визит сулил совершенно иные выгоды. Высокий спрос вполне ожидаемо сказался на шелках и побрякушках, а вот тканевые маски, призванные обезопасить своих владельцев от вездесущего пепла, резко упали в цене: какая же леди станет прятать лицо, когда впереди маячит возможность очаровать самого принца? Торговцы изощрялись как могли, снижая стоимость и рисуя на масках дивные узоры, но повлиять на ситуацию так и не сумели. Незамужние красавицы предпочитали потратиться на посещение целителей или Храма после отъезда Его Высочества, но во всем соответствовать столичной моде хотя бы на время его визита. Я собиралась воспользоваться текущим положением дел и затариться масками посимпатичнее на полгода вперед, но моим планам, увы, не суждено было сбыться.

Проблемы начались еще с первой фазой. Стоило мне залечь в келье и сомкнуть глаза, как хлопнула дверь и встревоженный голосок возвестил:

— Мира, ты просто не поверишь!..

По совести, на тот момент я была готова уверовать в невинность хелльских магов, праведность проклятия королевской семьи и во все окрестные пантеоны разом, лишь бы мне дали поспать еще пару часов. Но Лили — на редкость уравновешенная и невозмутимая девушка, и если уж она к кому-то вламывается с воплем на рассвете… значит, я просто не поверю, что бы там ни стряслось.

— Келья Дарины выгорела подчистую! А из-под кровати камарилл вытек!

Я села на постели и с недоумением захлопала глазами.

В том, что я вообще ни сном ни духом о пожаре, ничего удивительного нет. На нижних уровнях Храма может случиться нашествие демонов, там может полыхать огонь и с криками носиться хоть сама Верховная, но в приемных покоях всегда будет тишина и благодать. Кроме того, келья Дарины — ближайшая к кухне и печам, и если уж где мог разбушеваться пожар, то в первую очередь — там, и здесь тоже поражаться особо нечему.

Другой вопрос, что обиталище пропавшей жрицы сначала осматривало Сыскное отделение, а потом и мы сунулись и перевернули все вверх дном в поисках хоть каких-нибудь зацепок. Как такая толпа народу могла пропустить кусок драгоценного металла, да еще такой большой, чтобы при пожаре он мог откуда-то вытечь?! Разумный вариант я видела всего один.

Кто-то пробрался в келью и подбросил камарилл. Но зачем? И вообще…

— Это ж как полыхать должно, чтобы он расплавился и вытек? — сообразила я наконец и, соскочив с постели, заметалась по келье. Лили вошла и молча прикрыла за собой дверь, терпеливо дожидаясь, пока я соберу разбросанную впопыхах одежду.

Гарью запахло еще в соседнем коридоре, а повариху на кухне мы застали в таком шоке, что стало ясно: сегодня Храм полным составом завтракает в ближайшем трактире, хозяина которого постигнет либо инфаркт, либо небывалое благочестие. Келья сестры Дарины щеголяла оплавленными стенами и блестящей металлической лужей в углу. Из мебели не уцелело ничего, от двери остались одни воспоминания — и те какие-то куцые. Языки пламени успели вырваться в коридор, изрядно проредить коллекцию гобеленов и закоптить потолок; его-то и осматривала печально поджавшая губы Верховная, поджидая нас.

— Сестра Нарин, — почти синхронно поклонились мы с Лили.

Сухопарая женщина в темно-синем платье обернулась, демонстрируя дивно гармонирующие с ее нарядом синяки под глазами, и кивнула в ответ — на этом все церемонии и закончились. Красивые расшаркивания — это для прихожан.

— Мира, туда никто не заходил. Проверишь?

Я прикусила губу.

Тут и проверять нечего. В обиталище сестры Дарины жарче, чем на кухне, несмотря на то, что в последней горючих предметов явно больше, да еще кирпичные печи, подолгу хранящие тепло… значит, сначала кто-то поджег келью, а уж потом позаботился, чтобы пламя перебросилось на соседнее помещение и не угасало как можно дольше.

— Очаг возгорания — здесь, — уверенно сказала я. — Для поджога использовалась магия, но какая-то она… неправильная, что ли? Неживая как будто, — неловко закончила я, не зная, как передать свои ощущения, и виновато пожала плечами. В конце концов, толком меня никто не обучал, а маги-самоучки — любимая тема народных анекдотов, так с чего бы ждать от меня толкового доклада?

Но, видимо, из моего рассказа Верховная поняла больше, чем я сама, потому что опустила взгляд и ссутулилась так, будто из ее позвоночника выдернули тот железный штырь, который заставлял немолодую уже женщину тащить на себе всю громаду Храма, гордо подняв голову и не боясь пререкаться с сильными мира сего.

— Сыскное отделение так или иначе узнает о пожаре, так что лучше мы сами сообщим им, — подумав, решила сестра Нарин. — Мира, тебе придется повторить свои показания. Отправляйся немедленно.

О-о да, представляю себе выражение лица той желтушной ищейки, когда я, едва отбрив все его поползновения меня разговорить, притащусь в отделение и вывалю на него такие новости! Я открыла было рот, чтобы описать свое видение сложившейся ситуации, посмотрела на хмурое лицо Верховной… и молча кивнула. Ей лучше знать.

Будем надеяться, что ищейка отсыпается после бурной ночки, а говорить придется с его сослуживцами.

Какому-то из окрестных вулканов снова не спалось, и улицы планомерно засыпало горячим красновато-коричневым пеплом. К тому моменту, когда я добрела до Сыскного отделения, мои защитные очки можно было использовать вместо шор на глаза, а тканевая маска превратилась в бесполезную тряпку, мешающую дышать; потому моя реакция на выглянувшее из пылевого облака приземистое здание с не опознаваемым уже флагом несколько отличалась от адекватной: я ему искренне обрадовалась.

Надолго, впрочем, моей радости не хватило. Желтушный ищейка, увы, оказался истинным фанатом своего дела — и единственным дежурным в отделении, несмотря на капитанские погоны. Справедливости ради стоит отметить, что какой-то дюже вонючий целебный отвар он все-таки добыл и даже частично выпил, но больше чем на половину кружки его благоразумия не хватило. Потому-то, вероятно, ищейка и выглядел еще хуже, чем перед визитом ко мне — о чем я, не удержавшись, его и известила.

— Твоими молитвами, — не растерялся он. — Чем обязан? Пожертвование оказалось слишком мало?

Я поморщилась. Храм уже не раз обвиняли в излишней меркантильности, но спорить на тему стоимости обучения, воспитания и содержания нескольких десятков жриц у меня решительно не было настроения.

— Разумеется, мало, — невозмутимо кивнула я. — Но я здесь по другому поводу.

— Ты все же хочешь посвятить меня в подробности внутреннего расследования? — снова не угадал ищейка.

— Доступ ко всем материалам — только с позволения сестры Нарин, — привычно отбрила я. — И у тебя как раз будет шанс переговорить с ней лично. Кто-то устроил поджог в Храме.

— Так, — вдумчиво протянул желтушник и подсунул мне бланк под заявление. — Где именно произошло возгорание? И почему вы решили, что это именно поджог?

Я покосилась на предложенную бумажку, вежливо отодвинула ее назад — вот еще, буду я подписываться под такими показаниями, не понимая толком, что вообще происходит! — и вывалила на него все утренние новости скопом, но устно. К чести капитана, язвить он не стал.

— Знаешь, — страдальчески вздохнул ищейка, едва дослушав, — я так надеялся сегодня выспаться… — и обреченно убрал бланк в стопку, даже не пытаясь настаивать. Я хмыкнула, но просвещать его о своих порушенных планах не стала, а желтушник как-то подозрительно поинтересовался: — А почему эта магия показалась тебе неживой?

Я прикусила губу и подняла на него взгляд. Вблизи зрелище оказалось совсем удручающим.

И как прикажете объяснять то, что понятно на интуитивном уровне любому магу, но совершенно недоступно нормальному человеку?

— У нее не было следа, — все же попыталась я. — Обычно после заклинания остается своего рода шлейф. Почти как запах. У каждого мага — свой. Но этот пожар как будто сотворил сам себя.

Кажется, сегодня из моего неуклюжего лепета все способны понять больше, чем я сама. Ищейка мгновенно подобрался и уставился куда-то сквозь меня, что-то сопоставляя и прикидывая, а потом залпом допил свой отвар и от души пнул тревожный гонг у себя под столом. Гулкий звук наполнил все помещение, вибрацией перебираясь по стенам и вытрясая многолетнюю пыль из-за шкафов. В моей невыспавшейся голове тоже зазвенело, но я и без того не понимала, отчего так переполошились и Верховная, и ищейка.

— Идем обратно в Храм, — распорядился желтушник, вытаскивая из ящика стола потасканную маску. — И Равновесия ради, быстро!

Равновесия ради мне следовало прописать ему по шее и отправить отсыпаться. Но, наверное, он и сам уже большой мальчик и понимает, что собрался с толком не прижившейся еще печенью осматривать место преступления?..

Ну, в конце концов, через месяц добудет еще одну, решила я и, философски пожав плечами, вымелась за дверь.