ГЛАВА 9.

Мы с моими коллегами считаем, что независимые, вроде. «Волшебного поиска»[5] — ничто иное как овцы в волчьих шкурах! С. Ли

Ав-Авторы оказались куда более симпатичными, чем я смел надеяться, что и к лучшему, так как созданные мною личины вервольфов относились к одним из самых ненадежных моих творений. У Гвидо и впрямь, как он и опасался, обнаружилась аллергия к вервольфам (он начал чихать за сто ярдов от их дома), и его оставили ждать за дверью, но даже попытки поддерживать только две личины оказались непосильным напряжением для моих способностей. Я попробовал снизить расход энергии, сведя перемены к минимуму, но сумел лишь сделать их невероятно неубедительными, хотя мои помощники заверили меня, что они отличные. Что бы вам ни рассказывал кто-либо иной, поверьте мне, заостренные уши еще не создают волка.

Вы, возможно, гадаете, зачем я вообще утруждал себя созданием личин? Ну, честно говоря, мы начинали немного нервничать. Все, с кем или о ком мы говорили в этом измерении, были такими МИЛЫМИ! Мы все время ждали падения другого ботинка. Все наши разговоры и дискуссии о возможных ловушках сделали нас такими дерганными, что мы пребывали теперь в убеждении, что где-то впереди затаился обман. Нас занимал лишь один вопрос: когда и кто нас предаст.

С такими вот мыслями на уме мы решили, что лучше всего будет попробовать выдать себя за вервольфов, пока точно не узнаем, что Ав-Авторы столь хорошо расположены к человекам, как говорил Вильгельм. По нашей теории, если они окажутся иными, личины, возможно, дадут нам шанс убраться восвояси, прежде чем откроется наша истинная природа. Единственная трудность с этим планом заключалась в том, что я никогда в жизни не видел ни одного вервольфа и поэтому работал не только при дефиците энергии, но и без уверенности, на что должен походить конечный результат. Как оказалось, несмотря на их квалифицированные советы, мои сотрудники тоже этого не знали.

И пока мы отвечаем на вопросы публики, вы можете спросить, откуда я знаю, что личины никуда не годились, если ни я, ни мои помощники не знали, как выглядит вервольф? Просто. Я выяснил это после одного взгляда на настоящих вервольфов. И вдобавок мне сообщили об этом Ав-Авторы. Разве я не сказал вам, что они были отличные ребята? Конечно, они дали нам немного попотеть, прежде чем признались, что они сразу раскусили в нас плохо замаскированных человеков, но я лично склонен приписать это их своеобразному чувству юмора. А вот Маша упорно усматривает в таком розыгрыше откровенный садизм. Конечно, именно ей-то и пришлось съесть кость, прежде чем они сознались в шутке.

Так или иначе, я говорил об Ав-Авторах. Встреча была интересна тем, что мне никогда раньше не доводилось видеть в действии команду «муж-да-жена» (мои родители не в счет). Самым близким к этому явлению была наблюдаемая мною команда «брат-сестра» Тананды и Корреша, но те при разговорах меж собой тратили большую часть времени на попытки «переплюнуть» друг друга. Ав-Авторы, кажется, наоборот, поочередно разыгрывали роли «ненормальный партнер — нормальный партнер». Они так и не спросили моего мнения, но мне думается, она лучше играла ненормальную, чем он. Он так здорово разыгрывал нормального, что когда он переходил в режим сумасшедшего, это всегда оказывалось сюрпризом.

— Ну, в самом деле, дорогая, — говорила Иднова Маше, — разве вам не хотелось бы сменить эту нелепую личину на что-нибудь поудобнее? Вервольфиха всего с двумя грудями выглядит глупо.

— Иднова, — строго сказал ей муж, — ты заставляешь гостей чувствовать себя неловко. Не все обсуждают свои тела столь непринужденно, как ты.

— Во мне сказывается художник, — парировала она. — И кроме того, Драсир, кто предложил ей съесть кость, да притом старую? Будь ты немного заботливей, отправляясь за покупками, вместо того чтобы копить дрянную еду…

— О, не беспокойся обо мне, Волосатый и Вальяжный, — гладко перебила Маша, впадая в свою роль «вамп». — Обсуждение моего тела нисколько меня не беспокоит, лишь бы мы получили равное время на разговор о твоем. Мне всегда нравились мужчины с обилием волос на лице, если ты улавливаешь мой намек.

Я заметил, что уши Идновы прижались на миг к голове, прежде чем вернуться к своему нормальному положению торчком. Хотя это могло быть всего-навсего нервным подергиванием, мне пришло в голову, что если мы намерены просить помощи у этой пары, то, возможно, будет не слишком мудро раздувать какие бы то ни было угли ревности, которые могут тут тлеть.

— Скажите мне, пожалуйста, — поспешно вмешался я, стремясь увести тему разговора подальше от явного Машиного восхищения Драсиром, — что побудило вас начать кампанию борьбы за улучшение отношений между человеками и вервольфами?

— Ну, тут участвовало много факторов, — объяснил Драсир, впадая в лекторскую манеру, с которой я так хорошо познакомился за столь короткое время. — Мне думается, прежде всего надо помнить, что дурная репутация человеков страшно преувеличена. На самом-то деле, существует очень мало документальных свидетельств, подтверждающих легенды о дурном поведении человеков. Вервольфы, по большей части, склонны забывать, что при надлежащих условиях мы сами превращаемся в человеков. Большинство из нас боятся или стыдятся этого и прячутся, пока такой период не минет, но мы с Идновой — нет. Скорее, наоборот, мы в общем-то хватаемся за всякую возможность выйти показаться общественности и дать публике привыкнуть к виду безвредных человеков в ее среде. Хотя, говоря строго между нами, по-моему, Иднова любит это делать потому, что народ до смерти пугается, внезапно столкнувшись с человеком, когда этого никто не ждет. На случай, если вы этого не заметили, у моей жены сильна жилка эксгибиционизма. Лично для меня же это просто достойное дело, которым чересчур долго никто не занимался.

— А другой фактор, о котором мой муж как-то забыл упомянуть, — ехидно вставила Иднова, — состоит в том, что это дело приносит немало денег.

— Неужели? — спросил я.

Работа с Аазом научила меня замечать выгодные возможности там, где их никто не видел, но на этот раз мне не удалось взглянуть на это дело под таким углом зрения.

— Из нашей кампании удается извлечь… мгмм… определенный доход, — выдавил из себя Драсир, бросив сумрачный взгляд на жену. — Футболки, наклейки на бамперы, графические миниатюры, членские взносы клуба поклонников, поздравительные открытки и календари, это лишь несколько примеров. Работа эта грязная, но кто-то ведь должен ею заниматься. Однако, чтобы моя жена не оставила у вас неправильное впечатление обо мне, позвольте мне указать, что данное конкретное дело я поддерживаю потому, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО считаю его правым. Есть уйма других способов делать деньги.

— … и он знает их все. Не правда ли, дорогой? — улыбнулась Иднова.

— В самом деле? — с энтузиазмом перебил я. — Вы не против перечислить несколько? Можно мне записать?

— Прежде чем ты увлечешься, Девятый Вал, — предупредила Маша, — вспомни, зачем мы первоначально явились сюда.

— О! Верно! Спасибо, Маша. Я на миг… Верно!

Мне потребовалось несколько секунд для направления мыслей по новому руслу. Хотя данная Аазом тренировка помогла мне выпутаться из многих тяжелых передряг и, в общем, улучшила мой уровень жизни, у нее имелись, к несчастью, некоторые побочные эффекты.

Вернув свои мысли на верный путь, я быстро ознакомил вервольфов с нашей текущей проблемой. В подробности я не вдавался, как потому, что мне уже надоело повторять все с самого начала и до конца, так и из желания не выпячивать роль Луанны в возникновении нашего затруднительного положения. И все же эта повесть, кажется, совершенно заворожила Ав-Авторов, и они внимательно слушали, пока я не закончил.

— Ну и ну, вы действительно угодили в переделку, — проговорила Иднова, когда я наконец остановился. — Если мы можем чем-нибудь помочь…

— Не можем, — твердо уведомил нас Драсир. — У тебя вышли все крайние сроки, Иднова, а у меня в этом месяце еще три выступления… не говоря уж об ответах на письма, скопившиеся за последние две недели, когда я был в отъезде.

— Драсир… — произнесла Иднова, растягивая его имя.

— Не смотри на меня так, дорогая, — возразил ее муж даже прежде, чем она успела привести свои доводы, — и голову набок тоже не склоняй. А то кто-нибудь обязательно сунет под нее граммофон. Вспомни, именно ТЫ без конца указываешь, что нам надо вкладывать больше времени в нашу работу.

— Я говорила о сокращении твоих личных выступлений, — возразила Иднова. — Кроме того, это важно.

— Так же как и поспевать к крайним срокам. Я не меньше твоего сочувствую их проблеме, но мы не можем позволить беде с одной маленькой группой человеков мешать нашей работе в крупном масштабе.

— Но ведь именно ТЫ настаиваешь, что крайние сроки не так важны как…

Она внезапно оборвала фразу и засемафорила мужу ушами.

— Минутку. Всякий раз, когда ты заводишь речь о «крупных масштабах» и «грандиозных кампаниях»… Наш банковский счет опять резко уменьшился?

Драсир отвел глаза и неловко засучил ногами.

— Ну, я собирался тебе сказать, но боялся, что это может отвлечь тебя, когда ты пытаешься работать…

— Ладно. Давай выясним, — прорычала его жена, и шерсть у нее на загривке слегка поднялась. — Во что ты на этот раз вложил наши деньги?

Я вдруг почувствовал себя очень неуютно. Наша маленькая беседа, кажется, переходила в семейную ссору, при которой, по моему мнению, нам совершенно незачем было присутствовать. Маша явно разделяла мое мнение.

— Ну, если вы не можете нам помочь, то тут и делу конец, — поднялась она на ноги. — Никаких проблем. Услуга не услуга, если приходится уговаривать кого-то оказать ее. Пошли, Оторва. Мы зря теряем и свое и ИХ время.

Хотя я частично соглашался с ней, отчаяние побудило меня сделать еще одну, последнюю попытку.

— Не так быстро, Маша, Драсир прав. Время — деньги. Возможно, мы сумеем организовать какой-то гонорар для компенсации за потраченное нам в помощь время. Тогда это будет не услуга, а деловая операция. Давай смотреть фактам в лицо, в этом деле нам ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужна их помощь. Наши шансы найти этого Вика самим крайне ничтожны.

Если бы Ааз услышал, что я признаю, насколько сильно мы нуждаемся в их помощи ДО определения суммы гонорара, то его наверняка хватила бы кондрашка, но эта реакция — ничто по сравнению с тем, как восприняли мое предложение Ав-Авторы.

— Что вы сказали? — потребовал Драсир, прижав уши к голове и подымаясь на четвереньки.

— Я сказал, что, возможно, вы поможете нам, если мы предложим вам плату, — повторил я, слегка отступая. — Я не хотел вас оскорбить…

— Деньгами Драсира не оскорбишь, — оборвала меня его жена. — Он имел в виду, что вы сказали о Вике?

— Разве я ранее не упоминал про него? — нахмурился я. — Это тот самый вампир, которого Ааз якобы…

Внезапно на стропилах у нас над головами раздалось громкое хлопанье, словно кто-то шумно тряс газетой, спугивая со стола кошку. Это подействовало… не на кошку (думается, вервольфы такой не держали), а на меня с Машей.

Моя ученица бухнулась на пол, прикрыв голову руками, в то время как я, более привычный к внезапным опасностям и более подвижный и гибкий, нырнул под кофейный столик.

К тому времени, когда мы оправились от паники… извиняюсь, от последствий наших хитрых оборонительных маневров, было уже не на что смотреть, кроме исчезающего в передней двери неясного силуэта кого-то с огромными крыльями.

— Это уж целиком на тебе, дорогая, — твердо сказал Драсир, стоя, несмотря на внезапную деятельность, прямо и неподвижно.

— Брось, милый, — взмолилась его жена. — Ты же объясняешь куда лучше меня. Ведь тебе полагается помогать мне, когда дело доходит до бесед.

— Это умение я отшлифовал именно на тех личных выступлениях, которые ты так критикуешь. — неуступчиво огрызнулся он.

— КТО-НИБУДЬ скажет мне, что происходит? — поинтересовался я куда более громким тоном, чем обычно использую, находясь у кого-то в гостях.

Прежде чем я смог получить ответ, дверь снова резко распахнулась, начисто уничтожив то немногое, что еще оставалось от моей нервной системы.

— Эй, Босс! Вы ви-вид-чт-бы…

— Выйди, Гвидо! — приказал я, радуясь возможности накричать на кого-то, не чувствуя себя виноватым. — Вытри нос… и у меня ВСЕ ПРЕКРАСНО, спасибо! Рад, что ты спросил!

К тому времени, когда телохранитель, спотыкаясь, вывалился за дверь, наполовину уткнувшись лицом в платок, я в основном сумел восстановить самообладание.

— Извините, что нас прервали, — как можно небрежней обронил я. — Но мой коллега-таки поднял интересный вопрос. Что это БЫЛО?

— Страшно? — предположила Маша.

Очевидно, она восстановила самообладание немного лучше моего.

— ЭТО, — свысока отвечал Драсир, едва поспев удержать меня от порыва взять ученицу за горло, — был Вик… один из странных друзей-художников моей жены, внезапно свалившийся к нам на длительное житье. И, если я не ошибся в своих догадках, тот самый разыскиваемый вами преступник, слепивший чернуху на вашего партнера.

— На самом-то деле, он не был моим другом, — вставила притихшим голосом Иднова. — В действительности, он всего лишь друг одного друга. Непонятные художники склонны держаться вместе и обходить стороной шумные районы. Он был всего лишь еще одним неудачником, нуждавшимся в благотворительности и…

— … и летящий сейчас к своему сообщнику с новостями о том, что мы идем по их следу, — с гримасой закончил я.

— А разве не правильней сказать «к сообщникам», во множественном числе? — мягко спросила Маша.

Я проигнорировал ее.

— Ах, Драсир, — сказала Иднова, — теперь мы обязаны им помочь. Только так мы сможем искупить предоставление убежища тому самому лицу, которое они пытались отыскать.

— Если мне можно заметить, — ответил ее муж, — мы едва знакомы с этими людьми. На самом-то деле, мы не обязаны им чего бы то ни было объяснять, не говоря уж об оказании помощи. Кроме того, тебе все еще надо поспеть к крайнему сроку и…

— Драсир! — перебила Иднова. — Возможно, спать в старой конуре, пока я тружусь, поспевая к крайнему сроку, станет слишком одиноко, если ты улавливаешь мой намек.

— Ну-ну, дорогая, — успокоил жену Драсир, придвигаясь к ней бочком, — прежде чем выходить из себя, выслушай меня. Я обдумал это дело и, по-моему, у нас есть способ оказать помощь, не посягая на наши расписания. Я имею в виду, что у нас есть-таки один друг… проживающий к северу отсюда… он временно дожидается следующего задания и работа ему не помешает. Я уверен, он согласится провести для них небольшое выслеживание за малую долю того гонорара, какой требуем за ту же службу мы.

Он явно говорил завуалированными намеками, какие применяют партнеры для общения или обмена идеями при посторонних, так как я из его слов ровным счетом ничего не понял, но у Идновы они сразу же вызвали определенную реакцию.

— Ах, Драсир! — взволнованно воскликнула она; всякие следы ее былого гнева пропали. — Это идеально! И он будет просто В ВОСТОРГЕ от Маши.

— Есть еще вопрос, а сможем ли мы вовремя доставить его сюда, — предостерег ее муж. — И я, конечно же, хотел бы получить процент сверху в качестве гонорара нашедшему…

— ЧТО! — воскликнул я.

— Согласна, — твердо произнесла Иднова. — Гонорар нашедшему совершенно…

— Нет! Перед этим, — насел на них я. — Что вы сказали о том, что, возможно, времени не хватит? Я думал, казнь назначена только в конце недели!

— Совершенно верно, — подтвердил Драсир. — Но конец недели — завтра. Вашего друга намечено казнить ровно в полночь.

— Пошли, Маша, — скомандовал я, направляясь к двери. — мы отправляемся обратно в Блут.

— Для чего? — потребовала ответа она. — Что мы можем сделать без следопыта?

— Мы пытались действовать по-хорошему, и у нас не получилось, — мрачно ответил я. — Теперь мы сделаем это по-другому. Ты жаждала действий, ученица? Как тебе понравится помочь мне устроить небольшой побег из тюрьмы?