ГЛАВА 8.

Сперва давай решим, кто ведет, а кто следует. Ф. Астер

— Босс, а где, собственно, этот Покипси[4]?

Я гадал, все ли телохранители тратят большую часть своего времени на жалобы, или это только мне так повезло.

— Слушай, Гвидо. Ты там был и слышал те же указания, что и я. Если Вильгельм прав, то до него осталось всего лишь пара миль дальше по дороге.

— … «довольно глухая спальная община, годная только для непоспевающих за скоростным образом жизни большого города», — процитировала Маша, довольно точно подражая голосу вампира.

Гвидо грубо засмеялся.

— И почему это у меня такое ощущение, что ты, Маша, относишься к Вильгельму без особого тепла? — подавил я собственную усмешку.

— Может быть, потому что он единственный встреченный нами парень, к которому она не подклеивалась? — предположил Гвидо.

Маша в ответ показала ему язык, а прежде чем ответить мне, скосила глаза.

— О, Вильгельм молодец, — сказала она. — Довольно приятный, к тому же… по крайней мере, в верхней части его головы. И он признал, что вампиры, в общем, больше любят города и вечеринки, в то время как вервольфы предпочитают атмосферу сельской жизни в духе «назад к природе». Просто, мне не нравится эта затея, вот и все. Я, знаешь ли, выросла на ферме. И сельские завтраки имеют немалое отношение к моему нынешнему панорамному телосложению. Кроме того, что-то говорит мне: не стоит доверять улыбающемуся вампиру… или, по крайней мере, не стоит чересчур доверять ему.

Я собирался упомянуть о том, что я тоже вырос на ферме, но оставил эти сведения при себе. Деревенская пища явно не особенно повлияла на мое телосложение, и мне не хотелось лишать ученицу удобного оправдания.

— Если бы он хотел причинить нам вред, ему требовалось бы всего-навсего настучать на нас, пока мы еще находились в городе, — указал я. — Давайте просто принимать все за чистую монету и считать его действительно таким милым, каким он кажется… ради нашего общего душевного спокойствия.

Желал бы я быть таким уверенным, каким казался. Мы забрались далеко в захолустье, и если Вильгельм хотел отправить нас гоняться за неподвижной химерой, то не мог бы выбрать для этого лучшего направления.

— Да, ну, я бы чувствовал себя куда спокойнее, если бы за нами никто не следовал, — пробурчал Гвидо.

Я встал как вкопанный. Так же как и Маша. Телохранитель же сумел врезаться в нас, прежде чем сам остановился.

— Что такое, Босс? Что-нибудь случилось?

— С минуту назад мне показалось, будто я услышал, как ты сказал, что за нами кто-то следует.

— Да. С тех самых пор как мы вышли от Диспетчера. А почему… вы хотите сказать, что вы не знали?

Я удержался от порыва придушить его.

— Нет, Гвидо. Не знал. Видишь ли, мой телохранитель мне не сообщил. Он был слишком занят жалобами на дорожные условия, чтобы найти время упомянуть о чем-то, столь тривиальном, как кто-то, идущий следом за нами.

Затрясшись, Гвидо отступил на несколько шагов.

— Эй! Бросьте, Босс. Не будьте таким. Я думал, вы знали! Честно. Кто бы там за нами ни топал, они не очень-то здорово скрывают, что идут по нашему следу. Любой идиот мог бы заметить… я имею в виду…

— Продолжай, Сумрачный и Смертельный, — подтолкнула его Маша. — На случай, если ты не заметил, то с каждым словом закапываешь себя все глубже и глубже.

Огромным усилием воли я вновь взял себя в руки.

— Как бы там ни было, — отмахнулся я, — полагаю, ты совершенно не представляешь, кто это там?

— Нет. Их только один человек. Если они не…

Голос его умолк, и он внезапно стал выглядеть встревоженным.

— Выкладывай, Гвидо. Если они не что?

— Ну, иной раз, когда выслеживаешь кого-то ДЕЙСТВИТЕЛЬНО по-хитрому, то выставляешь вперед одного настоящего увальня, чтобы его заметили, в то время как ты держишь своего настоящего аса-ликвидатора невидимым. Раньше я об этом как-то не подумал. Этот индюк позади нас может быть манком, понимаете, что я имею в виду?

— Я думала, манками служат утки, а не индюки, — нахмурилась Маша.

— Ну, если тебя это утешит, то коли дело обстоит именно так, тогда неподвижные, как в тире, утки сейчас МЫ.

— Вы не могли бы просто стихнуть на несколько минут и дать мне подумать?

Мне вдруг стало невтерпеж слушать их обмен шуточками.

— Ну, возможно, все не так уж плохо, — произнес с сомнением в голосе Гвидо. — Порядком уверен, что заметил бы бригаду поддержки, будь она там.

— О, разумеется, — фыркнула Маша. — Выходящую из города, полного вампиров, способных, когда им угодно, превратиться в туман. Конечно, ты бы их заметил.

— Эй, Босс может грызть меня, сколько влезет, но я не обязан терпеть этого от тебя. Ты даже индюка-то не заметила, не забыла?

— Единственный индюк, какого вижу я, это…

— Хватит! — приказал я, решение, несмотря на отсутствие содействия с их стороны. — Мы должны выяснить наверняка, кто за нами идет и чего им надо. Это место не хуже любого другого, и поэтому я предлагаю нам всем убраться в кусты и ждать, когда наша тень догонит нас… Нет, Маша. Я буду здесь с Гвидо. А ты займи другую сторону дороги.

Эта часть моего плана имела меньше отношения к военной стратегии, чем к усилиям с моей стороны сберечь то малое, что осталось от моих нервов. Я считал разделение этих двоих единственным способом заткнуть им рты.

— Сожалею, Босс, — шепнул мне Гвидо, когда мы притаились бок о бок в кустах. — Я все забываю, что вы не столь сведущи в уголовщине, как те ребята, с какими я обычно вожусь.

Ну, я оказался прав лишь наполовину. Маша по другую сторону дороги сидела тихо, но покуда у Гвидо было с кем поговорить, он собирался и дальше выражать свои мысли и мнения вслух. Я начинал понимать, почему в присутствии телохранителей дон Брюс настаивал на праве говорить исключительно ему одному. Поощрение сотрудников высказываться, словно равных, определенно имело свои недостатки.

— Нельзя ли понизить голос? — попробовал я еще раз. — Это же вроде бы засада.

— Об этом не беспокойтесь, Босс. Пройдет еще какое-то время, прежде чем они нагонят нас, а когда это произойдет, я услышу их раньше…

— Это ты, Скив?

Голос донесся из темноты лишь чуть дальше по дороге.

Я бросил на Гвидо самый сумрачный свой взгляд, и он в ответ, оправдываясь, пожал плечами, что на мой взгляд выглядело не особенно искренне.

И тут до меня дошло, где я прежде слышал этот голос.

— Точно, здесь, — отозвался я, поднимаясь из согнутого положения и выходя на дорогу. — Мы тебя ждали. Думаю, нам самое время немного поболтать.

Помимо прикрывания моего смущения из-за этого обнаружения, эти слова должны считаться самым лучшим моим преуменьшением за довольно долгий срок. Когда я видел эту конкретную особу в последний раз, она предупреждала мне об аресте Ааза.

— Хорошо. — Она шагнула мне навстречу. — Именно поэтому я и последовала за вами. Надеялась, что мы сможем…

Ее слова внезапно оборвались, когда из-за кустов поднялись и двинулись, чтобы присоединиться к нам, Гвидо и Маша.

— Ну и ну, смотрите-ка, кто у нас тут, — сверкнула одной из свои менее приятных усмешек Маша.

— Никак ты птичка, что насвистела вампирам, — плотоядно ухмыльнулся Гвидо, соревнуясь с угрожающим тоном моей ученицы.

Девушка наградила их испепеляющим взглядом, а затем снова повернулась лицом ко мне.

— Я надеялась, что мы сможем поговорить наедине. Мне нужно многое сказать, и у меня для этого мало времени. Разговор пойдет быстрее, если нас не будут перебивать.

— Не выйдет, любезная, — зарычал Гвидо. — Я не собираюсь выпускать Босса из поля зрения, пока ты рядом.

— … кроме того, мне тоже надо сказать тебе кое-что, — добавила Маша. — Например, какого я мнения о тех, кто думает, что лепить лучше не керамику, а чернуху.

Глаза девушки ни на миг не отрывались от моих. При всей ее браваде мне показалось, что я заметил в глубине их мольбу о помощи.

— Пожалуйста, — тихо проговорила она.

В душе у меня произошла короткая схватка и, как обычно, здравый смысл проиграл.

— Ладно.

— ЧТО! Бросьте, Босс. Не можете же вы позволить ей оказаться наедине с вами! Если рядом ее корешки…

— Оторва, даже если мне придется сесть на тебя верхом, ты не…

— Послушайте. — Я оторвал глаза от девушки и обратился к своим взбунтовавшимся сотрудникам. — Мы всего лишь пройдем по дороге несколько шагов вперед, у вас на виду. Если что-нибудь случится, вы сможете прискакать прежде, чем стрясется что-то серьезное.

— Но…

— … и вы определенно не можете думать, будто ОНА намерена напасть на меня. Я хочу сказать, ведь при ней наверняка нет никакого скрытого оружия.

Это был факт. С тех пор, как мы виделись в последний раз, она переоделась в иной наряд, вероятно, для большего соответствия экзотическим одеяниям любящих костюмированные вечеринки вампиров. Она носила нечто, именуемое, как я слышал, «аквариумным верхом», оставляющее ее живот и пупок восхитительно открытыми, и юбку с разрезами до пояса (если можно назвать два куска ткани юбкой), показывавшую ее ножки куда выше бедер. Будь при ней оружие, она его могла только проглотить. Либо так, либо…

Я поволок свои мысли обратно к спору.

— Неоспоримый факт, что перед толпой она говорить не будет. Так вот, получу я шанс выслушать другую точку зрения на происходящее, или мы будем и дальше вслепую нащупывать информацию, когда на весах жизнь Ааза?

Мои сотрудники умолкли и переглянулись, каждый ожидал, что попасть под следующую молнию рискнет другой.

— Ну ладно, — согласилась, наконец, Маша. — Но будь поосторожней, Оторва. Помни, яд может подноситься и в красивых сосудах.

И так вот, под неусыпным бдительным наблюдением своих помощников, я отошел на несколько шагов дальше по дороге, сказать свои первые слова наедине с…

— Слушай, а как тебя, собственно, звать?

— Хммм? О. Я — Луанна. Слушай, спасибо за поддержку. Около тебя ошивается весьма грозная на вид команда. Я слышала, что у тебя есть последователи, но совсем не представляла, какие они опасные.

— О, коль скоро узнаешь их, они очень даже ничего. Если работаешь с ними изо дня в день, то быстро выясняешь, что они… черт, да никто из нас, на самом-то деле, не столь опасен или эффективен, какими нас подает раздутая реклама.

Я вдруг осознал на себе ее взгляд. На лице у нее появилось странное выражение… своего рода горькая полуулыбка.

— Я всегда слышала, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО могущественные люди склонны преуменьшать свои возможности, что им не требуется похваляться. До этой минуты я никогда по-настоящему в это не верила.

Я действительно не знал, чего и сказать на это. Я имею в виду, что моя известность стала достаточно большой, чтобы я начинал привыкать к тому, что на Базаре меня узнают и много говорят обо мне, но чувства, проявляемые ею, не относились ни к страху, ни к зависти. Среди моих личных друзей и восхищение, и похвалы тщательно скрывались под оболочкой нашей личной разновидности грубого юмора или поддразнивания. Столкнувшись с незамутненным выражением тех же чувств, я растерялся, не зная, как ответить.

— Мгммм, о чем ты хотела поговорить со мной?

Лицо у нее вытянулось, и она опустила глаза.

— Это так неловко. Пожалуйста, будь терпелив со мной, Скив… ничего, что я называю тебя Скив? У меня нет большого опыта в извинениях… черт, у меня вообще мало опыта общения с людьми. Только с партнерами и лохами. И теперь, когда я здесь, я действительно не знаю, что и сказать.

— Почему бы нам не начать с начала? — Я хотел помочь ей избавиться от скованности. — Вы действительно надули деволов на Базаре?

Луанна, не поднимая глаз, медленно кивнула.

— Именно этим мы и занимаемся. Я и Мэтт. Этим и убеганием, хотя я иногда думаю, что убегаем мы куда лучше, чем жульничаем. Может быть, если бы мы лучше умели проворачивать аферы, нам не пришлось бы так много заниматься бегом.

Ее слова ударили по мне, словно умягченный тряпьем молот. Мне очень сильно хотелось услышать, что она невиновна и что все это сплошная ошибка. Я хочу сказать, что она была такой хорошенькой, такой милой, что я мог головой ручаться за ее невиновность, и все же вот она открыто призналась мне в своей вине.

— Но почему? — сумел наконец выговорить я. — Я имею в виду, как ты в первый раз впуталась в обжуливание народа?

Ее мягкие плечи поднялись и упали в беспомощном пожатии.

— Не знаю. Когда Мэтт впервые объяснил мне свою затею, это показалось хорошей идеей. Мне до смерти хотелось убраться с фермы, но я не умела зарабатывать на жизнь ничем, кроме работы на ферме… пока Мэтт не объяснил мне, как легко добыть у людей деньги, сыграв на их жадности. «Обещай им что-нибудь за здорово живешь, — говорил он, — или за такой мизер, что они подумают, будто ОНИ надувают ТЕБЯ». Когда он излагал в таком духе, это дело казалось не таким уж плохим. Выглядело скорее умением оказаться достаточно умным, чтобы перехитрить думающих обмануть тебя.

— … продавая им магические предметы без признаков магии, — закончил я за нее. — Скажи мне, почему вы просто не занялись магической торговлей по-настоящему?

Она подняла голову, и я уловил в ее печальных синих глазах быструю вспышку огня.

— Мы не знали никакой магии и потому нам приходилось подделывать ее. Тебе этого, вероятно, не понять, так как ты — неподдельный мастер-маг. Я это поняла, когда впервые увидела тебя в Поссилтуме. Мы собирались обманом добиться места Придворного Мага, пока не появился ты и не блеснул перед короной образчиком настоящей магии. Даже Мэтту пришлось признать, что нас превзошли в мастерстве, и мы своего рода слиняли, прежде чем кто-нибудь попросил нас показать, на что мы способны. Думаю, именно тогда я и…

Она оборвала фразу, бросив на меня испуганный, виноватый взгляд, словно она собиралась сказать что-то такое, чего ей говорить не следовало.

— Продолжай, — подтолкнул я с особенным любопытством.

— Да, в общем-то, больше ничего, — поспешно сказала она. — Теперь твоя очередь. Поскольку я рассказала тебе свою историю, ты, возможно, будешь не против моего вопроса о том, как ты начал заниматься магией.

Это несколько остановило меня. Подобно ей, я вырос на ферме. Я, однако, сбежал, собираясь поискать счастья в качестве умелого вора, и лишь случайная встреча с моим прежним учителем Гаркином и вследствие этого с Аазом переориентировала мои карьерные цели на магию. Задним числом мои мотивы представлялись ничем не лучше, чем у нее, но именно сейчас мне и не хотелось признаваться в этом. Мне в некотором роде нравилось, как она смотрела на меня, пребывая в убеждении, будто я какой-то благородный и особенный.

— Повесть эта слишком долгая, чтобы пускаться в нее именно сейчас, — грубо ответил я. — Мне хотелось бы получить от тебя еще несколько ответов. Как вышло, что вы использовали наш дом в качестве пути бегства с Девы?

— О, это Вик придумал. Мы столкнулись с ним как раз перед тем, как начали свою аферу на Базаре. Когда дело запахло жареным, он сказал, что знает ход в измерение, за которым никто не будет наблюдать. Мы с Мэттом даже не знали, что это твой дом, пока ваш швейцар не спросил, не тебя ли мы хотим видеть. Мэтт так боялся связываться с тобой, что хотел забыть обо всем этом деле и найти другой выход, но Вик показал нам дверь, и все выглядело таким легким, что мы просто подыграли ему.

— Конечно, вам и в голову не приходило, что нам навяжут заботу по попыткам вернуть вас.

— Тебе лучше поверить, что нам это в голову приходило. Я хочу сказать, мы не думали, что вам НАВЯЖУТ ее. Мы ожидали, что ты взбесишься на нас за впутывание тебя в это дело и кинешься за нами сам. Вик не переставал твердить, что нам незачем тревожиться, что если ты найдешь нас здесь, на Лимбе, он сможет устроить так, что тебе не удастся забрать нас обратно. Я не знала, что он задумывал слепить чернуху, пока он не повесил ее на твоего партнера.

Я попытался утешиться этим, но не получилось.

— Как я замечаю, выяснив, что на Ааза слепили чернуху, ты все же подыграла ей.

— Ну… я не хотела, но Вик не переставал твердить, что если вы с ним так хороши, как все говорят, то твой партнер сам выберется из тюрьмы. Мы считали, что он сбежит до казни, но раз целое измерение будет охотиться за ним, как за беглым убийцей, он будет слишком занят бегством домой, чтобы утруждать себя поимкой нас.

Я начал ПО-НАСТОЯЩЕМУ жаждать встретиться с этим Виком. Мне также пришло в голову, что из всех потенциальных проблем, навлеченных на нас нашей же растущей известностью, такой мы никогда не ожидали.

— И ты ему поверила?

Луанна состроила гримасу, а затем пожала плечами.

— Ну… считается, что ты способен сделать кое-что, весьма невероятное, и я не хочу, чтобы ты думал, будто я не верю в твои способности, но я достаточно встревожилась, чтобы ускользнуть и дать тебе знать, что происходит… просто на всякий случай.

Был почти забавным, что она извинялась за предупреждение нас. Почти, но не совсем. В голове у меня не переставал крутиться мысль о том, что могло бы случиться, если бы она-таки полностью верила в меня.

— Полагаю, единственный, оставшийся у меня вопрос должен быть о том, кто же этот гражданин, которого Ааз будто бы убил?

— Разве тебе никто не передал? — моргнула она. — Это Вик. Он из этого измерения… ну, знаешь, вампир. Так или иначе, он затаился, пока все это дело не разрешится тем или иным образом. По-моему, даже Мэтт не знает, где он прячется. Вампиры обычно подозрительны, а после того, как я ускользнула в первый раз, он стал с нами и того осторожней. Он просто заскакивает время от времени посмотреть, как у нас дела.

Теперь я ЗНАЛ что хочу встретиться с нашим другом Виком. Если мне повезет, я встречусь с ним раньше Ааза.

— Ну, я очень ценю, что ты уведомила меня об этой беде. А теперь, если ты просто вернешься с нами в Блут и объяснишь все властям, моя благодарность будет полной.

Луанна дернулась, словно я ткнул ее булавкой.

— Минутку! Разве кто-то говорил что-нибудь о явке к властям? Я не могу этого сделать! Это было бы предательством МОИХ партнеров. Я не хочу зла ни тебе, ни твоим друзьям, но я не могу пожертвовать ради их спасения своими.

Честный мошенник — и нелеп и бесит. Ааз часто указывал мне на это, когда какой-нибудь принцип в моей этике не давал мне согласиться на один из его замыслов, и теперь я начинал понимать, о чем он говорил.

— Но тогда почему же ты здесь?

— Я хотела предупредить вас. Вик думал, что ты можешь отправиться на Лимб за своим партнером, и расставил на этот случай какую-то западню. Если он прав, то, я думала, что если ты придешь, то заглянешь к Диспетчеру, и поэтому подождала там и, когда вы появились, последовала за вами. Я просто хотела тебя предупредить, вот и все. Предупредить и…

Она снова опустила глаза и понизила голос до такого уровня, что я еле-еле слышал ее.

— … мне хотелось увидеть тебя опять. Я знаю, это глупо, но…

Как ни лестно это звучало, на сей раз ее слова не произвели на меня впечатления.

— Да, разумеется, — перебил я. — Ты настолько интересовалась мной, что готова была дать моему партнеру сесть за убийство, просто чтобы иметь возможность посмотреть на мое выступление.

— Я уже объявила тебе это, — горячо сказала она, шагая вперед и кладя ладонь мне на руку.

Я указующе поглядел на ее руку, пока она не убрала ее.

— Ну, притихшим голосом произнесла она. — Я вижу, мне больше нечего сказать. Но, Скив? Обещай мне, что ты не последуешь за мной, когда я уйду? Ни ты, ни твои друзья. Я пошла на большой риск, отыскивая тебя. Пожалуйста, не заставляй меня жалеть об этом.

На долгий миг я уставился на нее, затем отвел взгляд и кивнул.

— Я знаю, ты разочарован во мне, Скив, — донесся ее голос, — но я не могу пойти против своих партнеров. Разве тебе никогда не приходилось делать для поддержки партнера то, чего тебе не хотелось делать?

Это замечание попало не в бровь, а в глаз.

— Да, приходилось. — Я с трудом втянул в себя воздух. — Извини, Луанна. Просто я тревожусь за Ааза, вот и все. Вот что я тебе скажу. Просто чтобы показать, что нет никаких тяжелых чувств, нельзя ли мне получить какой-нибудь сувенир или символ? Что-нибудь, напоминающее о тебе, пока я снова не свижусь с тобой?

Она поколебалась, а затем вытащила откуда-то из своего наряда тонкий, как паутинка, шарф. Подойдя поближе, она сунула его мне в тунику, а потом поднялась на цыпочки и мягко поцеловала меня.

— Спасибо, что попросил об этом, — поблагодарила она. — Даже если для тебя это ровным счетом ничего не значит, все равно приятно, что ты попросил об этом.

И с этими словами она повернулась и убежала по дороге в темноту.

Я уставился ей в след.

— Ты дашь ей уйти?!

Внезапно рядом со мной очутилась Маша, а сбоку от нее Гвидо.

— Бросьте, Босс. Мы должны ее догнать. Она — пропуск из камеры смертников для вашего партнера. Куда она уходит?

— На встречу со своими партнерами по преступлению, — ответил я. — Включая одного удивительно живого парня по имени Вик… удивительно, поскольку именно его-то Ааз якобы и убил.

— Значит, мы можем поймать их всех вместе. Неплохая работа, Оторва. Ладно, давай последуем за ней и…

— Нет!

— Почему нет?

— Потому что я ей обещал.

Наступила мертвая тишина, покуда мои помощники переваривали эту информацию.

— Значит, она уходит, а Зеленый и Чешуйчатый умирает, так, что ли?

— Ты продаешь своего партнера из-за телки? Должно быть, поцелуй этот был еще тот.

Я медленно повернулся лицом к ним, и при всей своей злости они сразу смолкли.

— А теперь слушайте повнимательнее, — спокойно произнес я, — потому что повторять я не собираюсь. Если бы мы попытались выследить через нее их укрытие, а она нас заметила, то повела бы нас гоняться за химерой, а их мы никогда не догнали бы… а нам нужен этот так называемый труп. Думаю, одни лишь ее свидетельские показания не изменят вердикт.

— Но, Босс, если мы дадим ей уйти…

— Мы их найдем, — заверил я. — Если мы не будем топать за ней по пятам, она направится прямиком к своим партнерам.

— Но как же мы…

В ответ я вытащил из туники шарф Луанны.

— К счастью, она оказалась достаточно любезной, чтобы обеспечить нас средствами выследить ее, коль скоро мы заручимся помощью нужного вервольфа.

Гвидо хлопнул меня по спине так крепко, что чуть не сшиб с ног.

— Вот это дело, Босс, — гаркнул он. — Вы на миг действительно одурачили меня. Я думал, эта цыпочка действительно охмурила вас.

Я поднял взгляд и увидел, что Маша смотрит на меня с подозрением.

— Это БЫЛ тот еще поцелуй, Оторва, — сказала она. — Не будь я уверена в ином, я бы подумала, что эта юная особа более чем малость втюрилась в тебя… а ты просто злоупотребляешь этим.

Я отвел глаза и обнаружил, что снова гляжу на дорогу.

— Как однажды сказала мне одна мудрая женщина, — произнес я, — иногда для поддержки партнера приходится делать такое, что тебе не нравится… А теперь, идемте-ка искать этих Авторов.