Потуга двенадцатая.

Изгибистые извилины дороги стелились под копыта коней, радостно предоставленных графом Маном после того, как я милостиво подписала бумаги на усыновление бога секса семьей цу Кабздецов. Почему бы не увеличить и укрепить ячейку общества ради комфорта дальнейшего путешествия, резонно рассудила Менька, и изрядно дополнила предложенный графской четой список бонусов.

Малый Чрезвычайный Совет прошел бестолково, но плодотворно: для начала выпили за упокой безвременно ушедшей Сивиллы Графоманской, павшей жертвой нелепой ошибки. Оказывается, очнувшись от расплаты за Великий Стояк, верные подданные кинулись искать свою королеву. Группа быстрого реагирования в составе Чкала, Меньки и Навигатора вскорости отыскала искомый предмет поиска в хижине склонной к космополитству легенды Чернолесья, и увидев сквозь стеклянную крышу, как я «бросаюсь на старую ведьму с ножом», не раздумывая устроила акцию прикрытия…

После минуты молчания мои свежепомытые соратники единогласно проголосовали за то, чтобы остаться в гостеприимных стенах еще на недельку… или на месяц. Против не было ни одного, воздержавшихся. Тем более, о каком воздержании может идти речь, когда от ночной вахканальи даже мебели сделалось неловко? От мысли о перспективе остаться в этом логове семейных ценностей еще хотя бы на ночь мне стало так дурно, что пришлось немедленно отменять демократию и волевым монархическим решением отправлять всех на сборы в путь. Как ни крути, а все дороги ведут в Хогвартсорбонну: там в библиотеке пылится заветный восьмитомник – ключик к Философскому Роялю; там с нетерпением ждет Абрашеньку Пихто загадочный профессор Лёдд, о котором я должна расспросить внезапно обретенного сводного брата Прозака; наконец, там будет ждать после ремонта «Вездессущая Толерантность», готовая нести нас прямо в логово Близнецов-Властелинов, оказавшихся коллекционерами-затейниками.

Замок графа Мана давно скрылся вдали, и вскоре Черному лесу на смену пришел Пречерный – еще более мрачный и негостеприимный.

Постепенно члены команды перестали таить на меня зуб за пазухой за столь поспешный отъезд, но все еще иногда краснели, встречаясь взглядами друг с другом. Дорогой же ценой досталось нам оружие против фон Честеров…

Кони неторопливо рысили по заросшей дороге, которую обступали вековые чертополохи, сплетающие ветви где-то высоко над головой. В редких просветах мелькал парящий в небе Чкал, ведущий разведку с воздуха. Густой подлесок провожал наш отряд голодными взглядами и шорохами, над головами ухали филины и еще какие-то ухари.

Решив, что романтики на наши головы с избытком выпало в графском замке, я частично плюнула на инструкции пирожков с предсказаниями, и вела свой отряд в соответствии с общепринятым графиком, то есть с дневными переходами и ночным отдыхом. Во время одного из переходов едущий в авангарде Финлепсин притормозил, и указал на засохший остов огромного мореного гномо-дуба. Казалось, что ствол кто-то пожевал,  словно гигантскую зубочистку, измочалив прочнейшую древесину и засыпав траву вокруг щепой.

- Семикрылые пятихуи, – пояснил добровольный экскурсовод-натуралист.

- Ни фига себе зубки должны быть! – оценила Менька. – От гномо-дуба топоры из арагонита с искрами отскакивают!

– Зубы тут ни при чем, они как раз крошечные. Основное оружие этих тварей заключено в названии, и я имею в виду не крылья... Во время брачного периода самцу пятихуя лучше не попадаться на пути, потому что никакие доспехи не спасут.

Я машинально проверила пряжки бронетрусов, суровые бойцы нервно поежились и схватились за оружие, Поппи шумно сглотнул и покрепче прижал к груди свой объемистый мешок.

- Не волнуйтесь, сейчас у них летняя спячка. Легенда гласит, что этих тварей создало некое божество, чтобы покарать местных жителей за ослабевшую веру. С тех пор Пречернолесье обезлюдело… К счастью, семикрылые пятихуи активны только зимой, когда созревают плоды виагрового дерева, необходимые им для, гм, полноценной жизни. Питаются кленовыми шишками, строят гнезда и выводят потомство. Иначе целому региону грозила бы экологическая катастрофа. Весной они в своих гнездах впадают в спячку до осени и сосут…

- Гусары, молчать! – рявкнула я. Мало мне ночных кошмаров после графоманской вечеринки!

- Какие еще гусяры? Нет здесь никаких гусей! – недоуменно оглянулся Финлепсин. – Шишки кленовые они зимой заготавливают, а потом все лето сосут. Что тут такого?

- Простите, но я не могу больше терпеть! – деликатно прокашлялся капитан Бляд. – Кто испортил воздух? Или это у Гаттера в мешке что-то протухло?

Все подозрительно принюхались и асинхронно уставились на меня. Действительно, вонь нарастала в тригонометрической прогрессии...

- Меч! – в порыве догадки закричала Мене-Текел-Фарес. – Опасность!!!

- Воздух!!! – истошно завопили с высоты наши ВВС в лице Икариота, на лету выдергивая из ножен лук и накладывая стрелу. Черепа, украшающие лук, мелодично постукивали зубами, пока Чкал пытался выцелить пикирующую на наш отряд бестию: размером с крупную курицу, напоминающую помесь капустного кочана и кальмара. Только  вот целилась в нас эта зверюга не мягкими щупальцами, а пятью двенадцатыми своего названия. От ее пронзительного мерзкого верещания подкашивались ноги и глаза.

- Пятихуй-шатун! В боевом возбуждении!.. – сдавленно просипел разом побледневший Финлепсин, и волосы у него в носу поседели на глазах. Принц попытался упасть в обморок, но безуспешно, потому что я находчиво сунула ему под нос Дерьмовый меч вместо нашатыря.

- Накаркал, юннат хренов! – Выхваченный мной из ножен меч источал предупреждающее зловоние и казался раскаленным от ярости. – Уж сколько раз твердили миру: не буди лихо, пока говно не всплыло! Сейчас в наших тушках понаделают лишних отверстий! Надеюсь, эта пятиствольная аэровафля не испытывает влечения к  магическим артефактам...

Несмотря на безнадежность ситуации, мои бравые подельники выхватили оружие: капитан Бляд извлек из бархатных лосин шпагу и аркебузу; Менька пускала солнечных зайчиков любимой третьфазолунной секирой; Финлепсин со свистом раскручивал свою боевую косу; Тупи, путаясь в шнуровках и пряжках, поспешно скидывал набедренную повязку, чтобы совершить боевую трансформацию; и даже Поппи в кои-то веки не поспешил испариться с поля боя, а сжимал в руке что-то, напоминающее барабанную палочку с артритом.

Чкал выпускал стрелу за стрелой, но летающая гадина ловко уворачивалась, выписывая полубочки, полубанки и петли Мёбиуса. Через бесконечно долгое мгновение стало понятно, что кошмарное создание выбрало первой целью мою аппетитную, безупречную, округлую, упругую грудь с этой манящей ложбинкой! Все бросились закрывать собой свою королеву, но безнадежно не успевали...

- Либидо-импотентум-несмогус! – вдруг выкрикнул наш юный магический гений, и из его палочки в стремительно несущегося семикрыла ударила молния оттенка «зеленый чай с лимоном и капелькой амаретто».

Мы с изумлением увидели, как страшное природное оружие монстра за секунду съежилось и обмякло, и вместо того, чтобы неотразимо пронзить мой бронелифчик, тот с чпоканьем шмякнулся об украшенные ортоклазами гидроперитовые полусферы, едва не выбив меня из седла. Не растерявшись, я занесла Дерьмовый меч, чтобы поотрубать упавшей на землю твари лишние половые признаки, но вихрем налетевший Тупи-птица с кудахтаньем схватил в охапку жалобно скулящего семикрыла и унесся с ним в кусты: не иначе, родственную душу почуял наш куриный оборотень. В место, где секунду назад лежал несостоявшийся насильник-оптовик, почти одновременно вонзились стрела Чкала, кинжал Мене-Текел-Фарес, боевая заколка Финлепсина, в форме утратившего веру богомола, и запасная нога капитана Бляда.

- Таки шо это было?! – От волнения Менька перешла на мерчандайзерский диалект и, кажется, даже немного позеленела.

- Поппи, гений ты бездипломный, чтоб тебе левел-апа сто лет ждать! Какого хрена ты раньше свое колдунство в ход не пускал?! – Спустившийся с небес Чкал спрятал свой грозный лук и что-то сосредоточенно искал в карманах штанов, обливаясь потом.

- Как это «не пускал»? – обиделся Гаттер. – Думаете, только ловкость рук – залог моей успешной карьеры карманника и клептомана?

- А разве нет? – удивился простодушный Икариот.

Поппи вздохнул, пробормотал: «кошелек-слямзио!», ткнул волшебной палочкой в капитана Бляда и продемонстрировал оказавшийся у него в руке увесистый кошель. Не верящий своим глазам капитан принялся шарить по карманам.

- Впечатляет! – присвистнула Менька. – А я все удивлялась, как это тебя ни разу не поймали с поличным. Полезный навык для министра финансов... Чкал, ты-то чего ищешь в штанах, если Поппи у Бляда кошелек подрезал?

- Я это... – смутился наш летун, – проверяю, не зацепило ли меня заклинанием случайно...

Финлепсин и забывший про кошелек Бляд покрылись испариной и рефлекторно схватились за «зону бикини».

- Друзья, не волнуйтесь! Заклинание действует прицельно, никаких «осколков» или вторичных излучений при применении зафиксировано не было! – успокоил их юный гений.

Мужская часть отряда, за исключением скрывшегося в кустах Тупи, недоверчиво переглянулась, но слегка расслабилась. Мужчины! У них одно на уме...

- Пора в темпе сматывать удочки! – продемонстрировала я стратегическое мышление и командирское чутье. – Упаси Ибена-мать, эта крылатая мечта нимфоманок окажется не единственной, кого эротические сны выдернули из спячки! Кто-нибудь, верните нашего индейца-бройлера!

Финлепсин и Чкал притащили упирающегося Тупи, вновь принявшего человеческий облик, и усадили на лошадь: этот вождь краснокожих ни в какую не желал расставаться со своим новым любимцем, сонно посапывавшим у него на плече с шишкой во рту. Утративший боевой запал семикрыл стал похож на крупную летучую мышь, и выглядел мирно и даже мило. Наш эксперт по Пречернолесью заверил, что если держать зверька подальше от виагровых плодов, то опасаться нечего, и Тупи решено было оставить в покое.

Оседлав коней и воздушные потоки, наш отряд продолжил свой путь. Незадолго до заката Пречерный лес расступился, и на горизонте показались величественные башни Хогвартсорбонны.