Потуга двадцать четвертая.

- А все ты! – надрывалось у меня над ухом что-то знакомое. Что-то, вызывающее в памяти последние мгновения пребывания в Мудротеево и самое начало приключений на земле предков. Проще говоря, оно рычало, как конвейер с тефтельками – и одновременно храпело, как Громудила, сраженный очередным приступом нарколепсии. – Я тебе говор-р-рил, р-р-разбуди меня пор-р-раньше?! Говор-р-рил?!

- Да я и будил! Будил! – отрыкивался другой голос, незнакомый. – Мы все будили! Когда ты вырубил третьего, мы решили дать тебе поспать!

- Мерлиновым сном? Тысяча лет в дупле – и никаких проблем, никаких претендентов на трон?!

- Спятил, что ли? Какой трон, чье дупло, где ты, где Мерлин?!!

- Сейчас мой трон окажется в твоем дупле, братец, чтоб ты знал, как мальчишники после свадьбы устраивать!!!

- А-а-а-а… о-о-о-о… ум-м-м-м… – продемонстрировала я самый действенный общеженский прием под названием «Вы что, не видите – я умираю?».

Прием подействовал, ко мне немедля кинулись и зашептали на ухо:

- Мурмундия, дорогая, ты очнулась? Ты меня слышишь, дорогая Мурмундия?

Словом, моя агония не осталась незамеченной и с полпинка вытеснила со сцены братский скандал. А мне только того и было надо: я немедля заступила на скандальную вахту. Скандал сдал – скандал принял!

В следующие полчаса мы с моим прекрасным Розамундом орали друг на друга, точно два петуха, не поделивших один курятник.

- Я искала тебя, жизнью рисковала, а ты дрых в дупле?

- Не дрых я ни в каком дупле, это фигуральное выражение! Я был в плену!

- В фигуральном плену? Ужравшись в дупло темноэльфиевкой?

- Это общеэльфийская традиция – мальчишник после свадьбы! А еще мы должны были отметить государственный магический праздник!

- Какой праздник? Праздник дефлорации меня? Так ты его прое… просра… пролетел, как фанера над Парижем, муженек!

- Над каким Парижем? Я не ездил ни в какой Париж! Просто каждый год мы с друзьями…

- Ходите в баню?

- Ну да, а откуда ты знаешь?

- Видела я, как вы ходите в баню!

- Как видела? Когда? Кого? И ты смеешь утверждать, что тебя все еще требуется дефлорировать?

- Смею! Кто хочешь подтвердит – и Ибена-мать, и ее братец, бог секса!

- Что-о-о-о?!! Самые злоебучие божества во вселенной будут подтверждать девственность моей жены?

- А ты бы еще дольше гулял с друзьями в бане, глядишь, не было бы у тебя ни жены, ни ее девственности!

- Так ты просто искала мне замену?

- Я? Да в этой стране все геи, импотенты и родственники! Я не извращенка, чтобы из них мужа выбирать!

- Значит, я гей, импотент и родственник?

- А вот не знаю! Может, ты потому и не сбежал от фон Честеров, что выбрать между ними не смог.

- Да я… – И тут мой прекрасный раскосоухий подпрыгнул с места на три метра вверх – вертикально, будто блоха – и втянулся в раскрывшийся в воздухе портал.

Звук от всеобщего фейспалма прокатился по Хогвартсорбонне. Я только презрительно хмыкнула. Ну конечно, мой драгоценный супруг поступил, как настоящий мужчина – трусливо удрал, хлопнув порталом.

- Актимэль меня раздери… – пробормотал кто-то, потерявшийся на фоне нашей с Розамундом первой семейной ссоры. Ага, вот ты где, деверь-устроитель мальчишника! Я обернулась с твердым намерением снести голову мерзавцу, ставшему причиной бессмысленного и беспощадного квеста.

Передо мной стоял… Розамунд. Точно такой же, только в другой цветовой гамме. Насмешница-судьба словно решила предложить мне выбор между белым и черным, темными прОклятыми дроу и светлыми, но дикими обитателями Великого леса. И теперь брат моего мужа, его копия цвета кофе, с волосами, как лунное серебро, рассматривал меня глазами. Опаловыми, замечу.

- Привет, – подмигнул он мне. – Я Мундароз, будем знакомы.

- Ибена-мать, – только и смогла выдохнуть я.

- Да здесь я, здесь, – материализовавшись сбоку, похлопала меня по плечу богиня.

При виде моей, как уже было сказано, стрыни мой опаловоглазый деверь побледнел до оттенка кофе с молоком, пал на колени и простерся ниц. То есть попросту стек на пол и прилег у наших ног лужицей латте. Серебро волос исполняло роль молочной пенки.

- Что это с ним? – изумилась я.

- Раскаяние, – назидательно пояснила Ибена-мать. – Думаешь, Актимэль их ни с того ни с сего проклял?

- А с чего?

И тут богиня-стрыня достала грязное белье моего мужа и потрясла им передо мной. Вернее, потрясла им меня. Фигурально, конечно.

- Когда-то эти двое были неразлучны, – поведала мне Ибена-мать. – Десятилетиями Розамунд и Мундароз косячили и свинячили по всем священным эльфийским местам и сакральным урочищам. Единственный храм, который не подвергся атакам их инфантильного дебилизма, был храм Всеотца богов, божества Нефигделать. Даже этим придуркам было ясно, что попытки осквернения и вандализма закончатся вечной местью. Ибо отцу нашему только дай повод наложить особо заковыристое проклятье…

Бедняга Мундароз, по-моему, всхлипнул в своей неприлично-двусмысленно-тематической позе.

- Но однажды, курнув благовоний со спайсами, эти дети греха решили исполнить древний темномагический ритуал, вызвать в всех демонов ада и пару коньков в придачу. В главном храме бога Нефигделать!

Теперь я отчетливо слышала поскрипывание-постанывание, которое и сама имела привычку издавать в те редчайшие минуты жизни, когда мне было ну очень стыдно. Вспомнив свои ощущения, я искренне посочувствовала деверю, да и муженьку моему дважды пропащему – тоже.

- Эти двухсотлетние сопляки нашли какого-то странного мага из параллельного мира, который, как он выразился, скинул им заклинание. Называлось оно «666 паролей высокой сложности». И что хуже всего, оно работало! Оказалось, если прочитать вслух какую-то неимоверную чушь, можно вызвать не только наших демонов, но и тамошних демонов. Например, Сотану, – произнесла Ибена-мать с ударением на втором слоге. – И обратно отправить демона-попаданца нет никакой возможности. Он и сам не рад, что попал в наше, как он выражается, срендивековье, но деваться-то ему некуда. И поймать Сотану никому не удается – потому его так и прозвали Неуловимым. Вот он и бродит по законным храмам всех богов подряд, воет на луну от скуки, пакостит по мелочи и ждет избавителя.

- А что этот… папаша всенародный, тунеядец… э-э-э… Нефигделать?

- Всеотец? – переспросила Ибена-мать и сделала мхатовскую паузу.

Признаться, меня никогда не интересовала мифология моей новой родины. Хватало и того, что здесь работает МАГИЯ, причем работает вкривь и вкось, никаких гарантий. Если еще с мифологией связаться – вообще все выйдет из-под контроля. Я уже обдумывала королевский указ о запрете любых попыток связаться с богами без письменной санкции моего величества, заверенной личной печатью первого министра (уж мы-то с Менькой не дадим всем спайсокурам этой страны наломать дров… в храме), как Ибена-мать отмерла и продолжила рассказ:

- Всеотец был милосерден и мудр.

- Ага, как же… – выдохнули на уровне плинтуса.

- Цыц, сопляк! Вы оба могли заснуть мерлиновым сном на тысячу лет! А так тебе всего лишь назначили кару: разрушать все планы твоего братца, всегда и во всем! До тех пор, пока Сотана и его легион неприкаянных духов не вернутся в свою родную преисподнюю!

- ЧТО?!! – Зуб даю, глаза у меня горели не хуже адского пламени. – Это он будет портить мне личную жизнь вечно?!! Ибена, что я-то вашему папане сделала, за что он МЕНЯ так наказал? И кто такой Актимэль?

- Как кто? Мой брат, бог плодородия, секса и прочих безобразий. – Выходит, они всей семейкой замешаны в моем злосчастье?

- Ну а он-то почему проклял Розамунда и этого… – Я ткнула носком сапога тушку Мундароза. – В храме Актимэля никто паролей не зачитывал!

- Вот за неудачный выбор места да за неумелый вандализм и проклял, – пожала плечами стрыня-богиня. – И лишил воображения. А то бы они давно придумали, как отправить Сотану с его свитой назад.

- Сей же час расколдуй его обратно! – взвизгнула я самым некоролевским образом. – Иначе я… иначе я…

- Ну что, что? – издевательски поинтересовалась Ибена-мать.

Действительно, что я могу сделать богине, всемогущей и всеведущей? Погодь-погодь, что ты там бормочешь, демон продолжений в моей голове?

- Иначе я не дам тебе больше ни одной печеньки! – отчеканила я и демонстративно отряхнула руки. – Ни конфет, ни пирожных, ни мороженого, ни безе, ни профитролей, ни эклеров, ни чизкейков, ни трубочек с кремом, ни пирожков с вареньем, ни маффинов, ни кексов, ни тартов, ни тортов, ни вафель, ни зефира, ни пастилы, ни халвы, ни помадок, ни козинаков, ни пряников, ни чак-чака, ни блинов со сгущенкой…

Через полчаса они все еще слушали. Иногда полезно сидеть на диете и смотреть канал «Кухня» голодными вечерами. Можно узнать неведомое богам.

- Ух, ёооо! – прохрипел мой деверь, оторвав, наконец, повинную башку от пола, вытертого его волосами.

- А ну вставай! – разозлилась Ибена-мать. – Извиняться перед Актимэлем сам будешь. Я, так и быть, включу ваше с братцем жалкое воображение авансом. А ты! – Она наставила на меня палец с накрашенным (мной же и накрашенным) ногтем. – Гони вот это все! И каждого по три штуки! Нет, по пять!

- Заметано, – ухмыльнулась из-за моей спины Мене-Текел-Фарес. – Пришлем по десять, если поможешь договориться нашему величеству с демоном продолжений.

Богиня почесала своим клинковым маникюром в затылке и махнула рукой:

- Выходи, поганец.

И демон вышел.

Вообще-то у меня было ощущение, что я опять упала в обморок и очнулась уже совсем в другую реальность. Все было каким-то… окончательным. Не было печали: ах, отныне мне не будет в жизни счастья, я осяду в королевском дворце, и от всех функций жизнедеятельности останется три – сидеть на троне, улыбаться придворным и подписывать. Не было страха перед тем, что квесты останутся позади, а впереди ожидает лишь череда одинаково-благополучных дней, и каждый будет начинаться с чашечки кофе и булочек с клубничным джемом. Не было даже внутреннего протеста против того, что наш с Розамундом брак принесет стране массу финансовых выгод и территориальных льгот, а значит, в чем-то это не любовь, а сделка.

«Будете должны, пропозит!» – мстительно подумала я об основателе династии – нашей с эльфами смешанной династии. Которая, без сомнения, станет великой и славной – еще бы, с такими-то генами: с моей выживаемостью и красотой Розамунда!

Пока я, вернувшись к государственному мышлению, вперивала свой взор в грядущее, перед нами нарисовался какой-то поц. Очевидно, тот самый демон продолжений.

Был он наглым и беспринципным, словно кот, избалованный хозяйкой и чудом вырвавшийся на улицу спраздновать март. Кровожадно-сладострастная скотина в рубашечке из органзы, через которую виднелись соски, в кожаных брючках с низкой посадкой и с анимешно-асимметричной челочкой набочок. Выглядел он при этом… Но о демонах, как о покойниках – либо хорошо, либо проходите мимо.

- Вызывали? – осведомился он с неподражаемой смесью угодливости и хамства.

- Вызывала-вызывала, – с интонацией суки-начальницы пропела Ибена-мать. – Ты не слишком ли разохотился, дружок? Родственницу богов в рабстве держать – аппетиты у тебя прямо божественные… Ты, часом, не богом себя вообразил?

Демон потупил взор, демонстрируя застенчивую наглость и прочие ужимки прирожденного афериста.

- Что? Неужели я права? – округлила глаза Ибена-мать. – Да ты романтик!

- Я циник! – вскинулся демон продолжений.

- Циники – это бывшие романтики, – отмахнулась богиня. – В общем, я забираю эту душу под свое крыло. Покинь и не возникай.

- Но… – залебезил демон, едва заметно приседая от страха. – А договор? – нашелся он.

- А экзорсиста? – в тон ему ответила Ибена-мать.

Демон молчал, но по физиономии было видно: месть его будет страшной, мелочной и очень долгой. Он еще не знает как, но всех натянет на свой жезл гнева.

Мне не нравился этот тип, скользкий, точно масленок под вилкой. И я решила его нейтрализовать, пока не поздно.

- А зачем вам столько продолжений? – поинтересовалась я.

Скользкий тип повернулся ко мне и облапал взглядом:

- Так ведь ноблесс оближ. Сначала я всего лишь хотел, чтобы люди доводили дело до конца и держали свое слово. Но вы оказались изворотливей адских тварей, находили тысячи окольных путей, чтобы не делать того, что должны и что обещано. Я же пытался наставить вас на путь истинный. Однако у нас, демонов, настолько дурная репутация, что каждый добрый поступок делает ее еще хуже. В результате люди решили, что это я, а не они сами мешают себе доводить дело до конца. И переложили на меня все свои грехи. Что ж, я привык, нам, демонам, не впервой терпеть вашу неблагодарность.

Что-то было в этой исповеди такое… знакомое.

- Мундароз! – со всей строгостью скомандовала я. – У тебя остались связи с сатаной?

- С кем? – осторожно осведомился деверь.

- С Люцифером!

- Ну слава аду! – зааплодировали в углу. – Хоть кто-то знает, как меня зовут. А то СотАна, СотАна… Я не японец, чтобы на аниме-прозвища откликаться. – И падший ангел вышел на свет, сияя, словно ангел. Только в адский отлив.

Я, натурально, метнулась ему навстречу, глупой молнии подобна:

- Ты, выползень геенны! Чего ты хочешь, чтобы вернуться в наш… свой мир?

- Да ничего! Только верните! – Люцифер сложил руки в молитвенном жесте. – Найди мне проводника – и я свалю со всем легионом бесов из этого дурдома.

- Проводника? – растерялась я. Даже если бы я, Мурмундия собственной персоной, согласилась отправиться с чертом к черту на рога, проводник из меня, как из Сусанина GPS. Меня в это измерение выдернул Дерьмовый меч, вонючий и могучий, на данный момент сыгравший свою роль… до самого конца.

- А подай-ка мне мой меч, Мене-Текел-Фарес, – внушительно произнесла я.

- Может, не надо? – смущенно пробормотала Менька, не поняв моего гениального замысла.

- Надо, Меня, надо, – кивнула я. И приняв притихший артефакт из рук в руки, спросила: – Ну что, дорогой? Не засиделся в трезвенниках? Может, прогуляешься обратно – в хорошей компании?

И впервые за все время, что я его знаю, Дерьмовый меч удовлетворенно вздохнул и запах розами.

- Теперь с тобой разберемся, – обернулась я к демону продолжений.

Но демон меня не слышал. Он пялился на сатану так, будто перед ним открылся рай с неоновой надписью «Велкам!».

- Какой мужик! – выдохнул он в экстазе. Демонический экстаз – это вам не фунт изюму и даже не драконий лингам. Комната сразу замерцала сердечками-купидонами и вообще реальность преобразилась так, словно на нее стошнило святого Валентина.

- Вот и отправляйся с ним, – предложила я, по возможности похабно подмигивая. Сама от себя такой прыти не ожидала. Остальные вообще посмотрели на меня со священным ужасом.

- Хм? – вопросительно поднял бровь сатана. Оглядел демона продолжений с ног до головы, хмыкнул еще раз, на сей раз одобрительно – и невыразимо неприличным жестом согнул и разогнул палец, подманивая.

Демон продолжений пошел к нему, точно агнец. В жизни не видела столь кроткого демона. И, полагаю, больше не увижу.

Через пару минут от адской гоп-компании осталось лишь воспоминание. Но зато какое!