Потуга восьмая.

- Эй! – послышался голос из самого темного угла спальни. Самое темное место приходилось аккурат на угол за камином. – Эй, девственница! Спасти тебя из гнезда порока?

- Ахтыж! Кх-х-х-а... – От нахального замечания в зобу дыханье сперло. Я кашляла и кашляла, в панике размышляя: как он узнал? КАК?!!

Я твердо намеревалась все отрицать. Главное, вести себя как вамп – ехидная, многоопытная и собаку на постели съевшая. Припомнить все, что прочла в любовных романах, где в подробностях описаны всякие интересные вещи, вызывающие ужас и недоумение. Нельзя мне, королеве, выставлять себя невостребованной лузершей перед каким-то рогатым типом. Рогатым???

Некто с раскидистыми отростками на башке стоял уже у самой кровати и рассматривал меня с неприличным интересом. Натянув одеяло до самой переносицы, я старалась дышать как можно тише и судорожно размышляла: позволено ли особам моего ранга ВИЗЖАТЬ СО ВСЕЙ ДУРИ???!!!

- Хорошая девочка, – удовлетворенно пробормотал тип. – Ты зачем сюда пришла, малышка? Разве мама тебя не учила, что нельзя ночевать у незнакомцев и что в девять надо быть дома?

- Нет у меня мамы, сиротка я. Полукруглая, – вырвалось у меня. – Зато у меня есть муж! Так что я не девственница.

- А почему пахнешь, как девственница? И такая полукруглая, м-м-м-м... – изумился рогатый тип, втянув ноздрями воздух и поводя головой над моим телом, завернутым в кокон из двух пуховых одеял и одного шелкового покрывала. Заиграли накачанные бицепсы на руках, на пухлых губах заиграла улыбка. А он ничего так... И пахнет... лесом.

- Ты к-к-кто? – от мысли, что вот прям щас, щас прям произойдет нечто... судьбоносное и неприличное, я начала заикаться.

- Местный бог секса. В смысле, плодородия, – любезно пояснил этот, который ничего так, но с рогами.

- А чего ж ты меня спасать собирался? Из гнезда порока, – заикание прошло столь же внезапно, как и началось.

- Так у меня свое гнездо имеется, еще порочней этого, – любезно пояснил бог секса. И плодородия. Местный.

- И что, ты меня туда утащишь?

- Ну попроси, – ухмыльнулся развратный негодяй. – Может, и утащу.

- Только сперва получишь вот это в задницу, – мрачно пообещали из-за спины рогатого менькиным голосом.

Мене-Текел-Фарес легонько ткнула бога секса дубиной в затылок. Надо знать мою премьершу – потеряв облик зеленого мышценосного мерчандайзера, она не утратила мерчандайзерской силы и прямолинейности. От ле-о-о-огонького тычка рогач так и рухнул на постель. Я с визгом взвилась под самый балдахин и вцепилась в один из столбиков, украшенный резьбой, удобной для вцепляния.

- Мужик, я не понимаю, чё за дела? – продолжила беседу Менька. – Королеву на полчаса оставить нельзя: то ее египетские фараоны охмуряют, то падишахи соблазняют, то боги секса к себе в гнездо волокут! Она вам что, цыпочка бесхозная? Мущщщщины! – прошипела Мене-Текел-Фарес с интонацией, знакомой каждой женщине с детства.

- Видно, не у меня одного чутье хорошее, – обреченно вздохнул бог секса, перевернулся на спину и вальяжно раскинулся по кровати. – Повеселимся, девчат?

- А то! – бодро заявила Менька и бодро сняла с плеча перевязь. – Давай-ка я тебя привяжу эстетичненько – и ты весь наш.

- Ваш, девочки, ваш... – закатил глаза рогатый ветреник, с готовностью подставляя предательнице моей девственности бесконечно длинные загорелые ноги. Я только громко сглотнула, наблюдая, как резво и профессионально Мене-Текел-Фарес вяжет морские узлы на столбиках, периодически спрашивая:

- Не беспокоит?

Через пару минут все было кончено. То есть все только начиналось: бог секса был крепко-накрепко принайтован к кровати за все четыре конечности, а Менька удобно устроилась верхом на... Как она могла?! Я Чкалу на нее настучу! Я думала, у них любовь!

- Ты не дергайся, не дергайся, красавчик! – заржала Мене-Текел-Фарес. – Дай-ка я на тебя посмотрю, покажи товар лицом, – и, протянув руку, она сняла с бога секса... рога. Вместе с шлемом. Под дурацкой железякой обнаружилась нахальная физия. Симпатичная такая физия. Он вообще был... ну да я говорила. – Та-ак, теперь снимем кирасочку.

- Менечка, – умоляюще прошептала я, – можно мне выйти? Мне очень надо...

- Сидеть! Тьфу, то есть висеть! – рявкнула Менька. – Ты, твое величество, учись допрос вести. В неформальной обстановке. Тебе пригодится. Королева должна знать толк в допросах, пытках и извращениях.

- Оуууммммммммм... – застонал полуголый бог. Сложен он был, как бог, кстати. – Извращения... О, мои королевы, покажите мне, что такое пытки, заставьте меня умолять. Я умею умолять, как никто-о-о-о...

- Вот я сейчас позову сюда Бляда и Кабздеца, а заодно Тупи, Чкала и Финлепсина! – зарычала Мене-Текел-Фарес, склонившись к самому лицу разохотившегося полюбовника. – И ты начнешь умолять в полную силу! А не начнешь – еще и хозяйку замка приглашу, и...

- Только Гаттера не зови, пожалуйста, – хныкнула я, – он же ребенок.

- Жеребенок? – заинтересованно поднял бровь ничуть не испуганный бог секса. – А вечер перестает быть томным!

- Жаль, Громудила заснул, – невпопад ляпнула я.

- Какое красивое имя, – мечтательно протянул чертов бесстыдник. – Мальчик, девочка? Жеребец?

- Дракон, – вежливо пояснила я.

- Ну и девственницы нынче пошли! – присвистнул бог секса. – Давайте, лапочки, зовите всех. Я весь дрожу от нетерпения.

- А вот не позовем, – торжествующе объявила Менька и скрестила руки на груди. Потом всмотрелась в вытянувшееся лицо нашего пленника и слегка поерзала, словно устраиваясь поудобнее. Бог секса придушенно взвыл. – Не позовем, пока не расскажешь, кто тебя сюда послал и зачем.

- Что ж ты со мной делаешь, детка... – вздохнул фрустрирующий бог. – Ладно, расскажу. Но чтоб потом все как обещано: мальчики, девочки, жеребята и драконы!

- Заметано, – кивнула Мене-Текел-Фарес.

И он рассказал. Тако-о-о-о-ое!!!

Оказывается, моего Розамунда похитили... в гарем! Какие-то Близнецы-Властелины соответствующего окраса решили укомплектовать гарем лучшими самцами королевства – и не только нашего. Самцами всех рас и размеров. Бог секса согласился быть их агентом и поставщиком, здраво рассудив, что при наличии отсутствия лучших самцов ему больше достанется. Самок. И методично обходил всех, у кого украли мужей и кавалеров, планомерно утешая соломенных вдовиц и брошенных возлюбленных. Попутно заигрывая с подружками невест и вошедшими в возраст детьми от предыдущих браков. Каков подлец!

О Розамунде распутное божество знало только то, что после описания его неземной красоты Близнецы-Властелины аж воспылали страстью. И отправили за моим законным супругом целый отряд приспешников. Но мой дражайший и вернейший, будучи привезен в гнусный вертеп и прикован к стене плача по свободе и независимости, не дался. То есть не отдался. В общем, не сдался на милость врага, а провозгласил: лучше смерть, чем яой! И вырубил семь охранников одной левой пяткой. Поэтому было решено оставить гетеросексуального эльфа прикованным до полного ослабления пяток и переключиться на более покладистых самцов.

- И сколько он сможет продержаться? – обеспокоилась я.

- В любом случае нам лучше поторопиться, – проворчала Менька. – Та-ак... Последний вопрос.

- А потом мальчики-девочки-лошадки? – с надеждой вопросил настырный божок.

- Всенепременно, – заверила Мене-Текел-Фарес. – Если ответ меня устроит. Каким оружием этих геевластелинов можно прикончить?

- Есть тут, в замке, одна штучка. – Бог секса нехорошо облизнулся. – Великий Стояк называется.

- Это что, фановая труба, что ли? – опешила я.

Менька и чертов прелюбодей так и прыснули.

- Нет, деточка, это не труба. Это... э-э-э... противоположное совсем, – мягко пояснил бог секса. – Ты спроси у хозяйки, она тебе охотно его покажет, даст потрогать...

- ...и отдаст насовсем, – твердо закончила Мене-Текел-Фарес.

- Ну не знаю, не знаю, – засомневался нахальный символ плодородия. – Разве что согласится на обмен. Просто так цу Кабздецы ничего никому не дают.

- Мы еще посмотрим, как они не дают, – пробормотала Менька. – Мне, хвала богам наживы, дают ВСЕ.

- А у тебя крутая группа поддержки! – восхищенно посмотрел на нее бог секса. – Я так точно не устою, дам. У тебя, кстати, ноги не затекли? Попрыгай, разомнись!

Моя премьерша смерила его взглядом, тяжелым и одновременно оценивающим. Потом, пробормотав что-то про любовь, которая дороже ста оргазмов, слезла с бедер соблазнителя. С соблазнительных бедер соблазнительного соблазнителя. Я тоже слезла со столбика и, усиленно игнорируя щенячьи глазки бога секса и его же приподнявшиеся бедра, потрусила к двери. В коридоре мы с Менькой одновременно привалились спинами к двери и синхронно выдохнули.

- Ууууфффф! Чуть до греха не довел, сволочь языческая, – вытерла пот с лица Мене-Текел-Фарес. – Хорошо, что у меня другие фамильные ценности.

Я невольно бросила испуганный взгляд на менькин, э-э-э, живот. Вернее, ниже.

- Эй! – пощелкала она пальцами перед моим лицом. – Очнись, величество! Переключи мозги, если осталось что переключать. Фамильные ценности В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ. Кабы не моя любовь к деньгам, мы бы с тобой сейчас...

- Не хочу слушать, – заткнула уши я и затянула: – ОЛЯЛЯЛЯЛЯЛЯ-А-А-А-А!!!

- Какое оляля, четыре часа утра... – выглянула из соседней спальни очумелая рожа графа Пидера.

- То самое оляля. Оляля, которого у вас с женушкой никогда не было, ни вместе, ни по отдельности, – цинично заявила Менька. – Вот за этой дверью. Как входишь – тут тебе прямо по курсу и оляля.

Цу Кабздец рысью пересек коридор и сунул голову в дверь. Мы услышали, как он издал утробный писк и уже было рванулся в спальню, но Мене-Текел-Фарес ненавязчиво придержала ретивого Пидера за полу халата. Граф сопел, фыркал, бил копытом, только что не ржал от нетерпения, но халат оказался крепким.

- Великий Стояк. – Голос Меньки был холоден и тверд, словно сосулька в заднице. – Отдаешь Стояк – забираешь цацу.

- Жена!!! – застонал в голос Пидер. – Это ее приданое! Она не отдаст!

- А шо такоэ? – с неожиданными интонациями поинтересовалась Флагелляция цу Кабздец, возникая в коридоре. – Об чем базар?

- Да я вижу, ми с вами таки немножечко родственники! – ухмыльнулась Мене-Текел-Фарес до боли знакомой ухмылкой. – Обсудим, твоя светлость, м?

- С хорошим человеком и поговорить приятно, – понимающе кивнула графиня.

Я по возможности незаметно перекрестилась и скатилась вниз по замковой лестнице, подальше от проклятой спальни, распространявшей странный, едва уловимый, но притягательный лесной аромат.