Кёр-Роэли, Замок.

Сегодня отмечали Золотое Полнолуние. Джоя несколько раз пыталась выяснить у Цогобаса и Тии-Мизар, является этот день, вернее, ночь, предвестниками каких-то глобальных изменений в судьбах миров, астрологическим краеугольным камнем, вбитым в твердь грядущего, или какой-нибудь другим великим магическим событием, но карлики в ответ пожимали плечами. По всему выходило, что ночь, когда Золотая Луна воссияла на Замком в полную силу, стала праздником потому, что леди Кёр так захотела.

Что ж… У волшебниц свои причуды.

В конце концов, этот день не хуже любого другого, а в чём-то даже лучше. Ровный золотой диск с туманными пятнами мягко сиял на небосклоне, превращая лёд, стёкла и кристаллы Замка в дивные драгоценности. Длинная зимняя ночь была светла, как летние сумерки, тени башен перечеркнули мощёный двор, над дымоходами поднимались ровные струйки дыма, а припорошенные легким снежком горгульи вдруг похорошели и теперь кокетливо вздыхали, сидя на карнизах.

В Башне-лаборатории был накрыт парадный ужин. Длинный стол закрывала белоснежная скатерть с тончайшей золотой вышивкой по кайме, сиял хрусталь, серебро и злато. В ажурной льдистой вазе красовались странные похожие на снежинки цветы, которые мэтресса Кёр выращивала в замковой оранжерее — гордые собой красавицы свысока поглядывали на фарфоровые чаши, с трудом выдерживающие груз отборных фруктов. Тарелки и салфетки ждали своего часа. На кухне Тия-Мизар колдовала над соусами и бумажными розанчиками, которыми полагалось украшать жаркое, а хозяйка Замка и ее гость наслаждались искусством.

Джоя, целиком и полностью проникшаяся важностью момента, готовилась к очередному экзамену своей жизни. Думала ли она, помогая бабушке Ванессе руководить хором дацианских привидений, что когда-нибудь эти навыки пригодятся, и ей придется объяснять музыкантам неизвестной Алхимии расы, что такое крещендо, модерато и тремоло?

Музыку приготовленного ради торжественного случая произведения сочинили карлики Браухелс и Мади-Лур, автором слов была сама Джоя. Избранная в качестве основы творчества тема принадлежала народу Кёр-Роэли, и с удовольствием пересказывалась темными зимними вечерами. По крайней мере, Джоя за недолгое пребывание в Замке слышала четыре варианта от Тии-Мизар, два — от Мади-Лур, три — от Цогобаса и один — от самой леди Кёр.

— Баллада о Шести Троллях, — дрожащим голоском объявил паж Дьёмиас.

Музыканты резко посерьезнели, склонили длинные носы к нотам, придирчиво осмотрели струны и прочее издающее звуки имущество и, по знаку Джои, слаженно взяли первый аккорд.

В увертюре солировала Мади-Лур; палочки в руках карлицы резво бегали по струнам цимбалы. Больше всего Джоя волновалась из-за Футгидаса — ему доверили барабан, решив, что даже полуглухой карлик сможет справиться со столь примитивным инструментом. Не то, чтобы Футгидас не справлялся… Он старался. Даже очень. Настолько громко старался, что после репетиций у замковых горгулий случилась внеочередная линька.

Столько хлопот с ним…

Джоя бросила тревожный взгляд — нет, ничего. Футгидас обнимает огромный барабан, а рядом с ним сидит напряженный Браухелс и звенит крошечными бронзовыми тарелочками. Две карлицы, играющие на сложных, из дюжины трубочек, флейтах, огромная медная труба, в которой запутался трубач, Дьёмиас, покрасневший от волнения. Цогобас ворчал, что они взяли в оркестр слишком юного карлика, но на миниатюрном подобии лютни Дьёмиас играл очень даже неплохо.

— Однажды у троллей вышел облом… — выводил Браухелс.

— Вышел облом! — пискляво вторил Дьёмиас. Юный карлик вставал на цыпочки, вытягивал тощую шейку, будто хотел воспарить над башнями Замка и собственными глазами увидеть, какое же несчастье постигло троллей. Но Браухелс уже объяснял:

— Прикончили тролли весь самогон.

— Весь самого-оон… — пищал Дьёмиас.

— Выпили всё-о, — басом подытожил Футгидас и от души лупанул в барабан. Инструмент отозвался глухим рокотом, в унисон ему задребезжал парадный сервиз.

— Вот это несчастье, вот это беда!

— Это беда…

— Уж лучше б у троллей пропала еда…

— Пускай бы еда.

— Грустно, хоть вой!

— Что делать тем троллям, как дальше им жить, Им грустно и холодно, нечего пить…

— Помирают от жажды!

— Собрались все тролли огромной толпой Четырежды пять и кто-то шестой…

— Шестой тролль пришел!

Леди Кёр сидела за столом, откинувшись на спинку роскошного кресла с высокой спинкой, украшенной ледяными узорами и драгоценными камнями, и, чуть улыбаясь, слушала балладу. В десяти куплетах, финал каждого из которых отмечался громким ударом барабана, повествовалось о том, как тролли страдали от жажды и ссорились, решая, что же им, несчастным и трезвым делать. Подбирая рифмы, гиперболы и метафоры, Джоя хотела показать, как тяжело дается решение логических задач существам, чей мозг изначально для логики не приспособлен. Как непросто собираться в поход, когда ноет сердце — в момент написания баллады сочинительницу тревожили думы о бесшабашном, не слишком верном рыцаре, но она по доброте душевной допускала, что сходные страдания могут испытывать и хронические алкоголики, внезапно лишенные живительной «огненной воды».

Браухелс, чей сочный, страстный баритон самой Природой был предназначен для патетических од, патриотических призывов или, на худой конец, реквиемов, выводил свою партию, буквально растворяясь в обозначенном Джоей трагизме ситуации. Дьёмиасу гораздо больше подошла бы любовная лирика, но переполнявшие сердце юного пажа страсти, в целом, позволяли уложиться в общий художественный замысел. Какие страсти? Цогобас подозревал мальчишку в том, что тот, сидя на крыше кухни, кидался снежками в хозяйских царсари. Обвинение не было доказано, но сладкого Дьёмиаса лишили, из профилактических соображений. Чем не повод для тяжких душевных мук?

Все остальные музыканты, особенно те, которым не досталось вокальных партий, к ужасу Джои исполняли Балладу о Шести Троллях, постепенно расплываясь в улыбке.

Девушка рискнула обернуться — мэтр Мориарти, сидящий по правую руку хозяйки Замка, застыл с видом равнодушным и неприступным; царсари-альбинос, вытянувшийся у камина, тихо дремал. Леди Кёр… да кто ж ее разберет?

Тем временем несчастные обделенные тролли всё-таки договорились (шесть куплетов) и отправились в странствие (четыре куплета, чтоб предупредить слушателей, на какие жертвы обрекли себя путешественники, дабы спасти свой клан от пересыхания).

— Был Первый Тролль храбр, и нес он топор!

— Большой-большой!

— Кинжал у второго был очень остёр!

— У него дубина была, не только кинжал, — уточнил Футгидас, избегая смотреть Джое в глаза. Вот как… пять дней она объясняла ему, что рифма требует слова «остёр» (ударение на втором слоге!), а упрямец стоял на том, что кинжал для троллей — слишком деликатное оружие. Ну не пользуются настоящие тролли кинжалами! Топор или дубина, вот их оружие! Ну, господин импровизатор…

— Третий шёл гордо и нес кулаки — Как камни тверды, и как буря мощны…

— Ему можно без дубины, он так драться будет, — не удержался Футгидас.

Нет, на этот раз мэтресса Кёр точно улыбнулась! Эх, а ведь баллада — трагическая … Надо выдержать, ни в коем случае нельзя нарушать эмоциональный тон произведения!

Лысые круглые головы карликов блестят в желтом свете свечей и магических золотистых фонариков, бархатные береты карлиц покачиваются в такт музыке. Продолжаем. Четвертый опять с топором, пятый с дубиной, а вот Шестой…

— Шестой Тролль идет! — возвестил дискантом Дьёмиас.

— Он храбр и отважен, — оскалился Футгидас.

Далее следовало подробное описание, с какими трудностями предстояло столкнуться шести отважным троллям на пути к вожделенной награде. Уж тут Джоя расстаралась; ей удалось объединить основные версии — о том, что тролли были настолько глупы, что едва не попали к гноллам на обед; о том, что отважным героям встретилась стая голодных волков и о том, что они догадались перейти дорогу леди Кёр, когда та вышла прогуляться перед сном. Как уже говорилось, история злоключений шести троллей была известна всем жителям Кёр-Роэли; более того, каждый уважающий себя карлик, являясь потенциальным владельцем и производителем продукта, столь необходимого для тролльего счастья, считал своим долгом привнести в канон свои вариации. Шестерка героев попадала под обвал, сгорала в пламени извергающегося вулкана, встречала злобных колдунов и пила яд в немереных количествах; их преследовали зомби, гноллы, возмездие Высших Сил. Оборотни вонзали в тролльи загривки острые клыки, а невесть откуда взявшиеся вампиры попутно высасывали из жертв темную хмельную кровь — но Шесть Троллей решительно шли к заветной цели.

Послушаешь — и не скажешь, что низкорослые коротышки тупых громил на дух не переносят. Такое сострадание, такая искренность, такие слёзы умиления…

На сорок пятом куплете Джоя заметила, как Цогобас выглядывает из-за ближайшей колонны и корчит страшные рожи. К пятьдесят восьмой строфе, когда к Цогобасу присоединилась Тия-Мизар, девушка поняла, в чем проблема: оказывается, Искусство рисковало довести жаркое до пересушенного состояния.

По счастью, финал Баллады был не за горами.

Смолк звон тарелочек. Флейты исторгли потусторонний, трансцендентально-нереальный стон. В наступившей тишине сочный баритон Браухелса возвестил, что отважные тролли всё-таки добрались до цели своего путешествия.

— Вломились шесть троллей в карлика дом, — одинокая скорбная слеза проползла по щеке певца. — Грабёж с похищеньем свершая при том…

— Всё украли, наглые твари! — прорыдал Футгидас. Не в силах сдерживаться, он отбросил колотушку и затрясся, вытирая моментально покрасневший нос пышным кружевным воротником.

— Победой закончился троллей поход, — патетически возвестил Браухелс. — Но только возмездье всех жуликов ждет! Будь весел, охоться иль пей самогон, Судьба счет предъявит, сейчас иль потом…

— Сейчас иль потом! — со значением повторил хор.

— От Черной Луны тебе, тролль, не сбежать, Грехи не позволят тебе сладко спать! Придет за душою длинная тень, Туда заберет, где не властвует день!

— Проклятый вор! — прокричал Футгидас между рыданиями. С места, где сидели Кёр и Мориарти, послышались какие-то звуки, но Джоя не рискнула оборачиваться. Наступал финал. Сейчас должна была прозвучать главная мораль Баллады.

— Пять храбрых троллей вернулись в свой дом, — хрустальным, чистым голоском вывел Дьёмиас. — И снова в их доме был самогон… Счастлив тролль-дед и тролльина мать, но где же Шестой? Его уж не сыскать…

— Шестой Тролль не вернулся, — трубным басом объявил Футгидас. И барабан исторг многозначительный глухой рокот.

Доведя Балладу до конца, Джоя развернулась и сделала низкий реверанс. Движение девушки повторили все отложившие инструменты карлицы, карлики согнулись в поклоне.

— Браво, — произнесла волшебница. Джоя осмелилась поднять глаза — леди Кёр поднималась, величественная и прекрасная в струящемся белом шелке и алмазных искрах; встала и неторопливо принялась аплодировать музыкантам. — Потрясающее произведение, вы согласны, мэтр?

Мориарти тоже встал и несколько раз сомкнул ладони. Судя по его бледному лицу, варёные пиявки ему нравились немного больше, чем хор карликов… Но на безпиявицу сойдет.

— Стихи, как я понимаю, сочинила Джоя? — уточнила Кёр. — Мои поздравления. Редко кому удавалось столь совершенное воплощение старой сказки… Да еще в стихах!

Джое показалось, что леди над ней издевается.

— Не слишком затянуто? — рискнула уточнить она.

— Нет, что ты! В самый раз! Мы как раз проголодались, верно, мэтр?

Некромант и с этим предположением согласился.

Счастливые и гордые собой музыканты откланялись, разобрали инструменты и поспешили на выход. Джое, как автору и организатору великолепного праздника, леди Кёр предложила остаться на ужин.

Возможно, это было не самым мудрым решением в ее жизни, но дацианка согласилась. Она уселась на край стола, сосредоточилась на содержимом тарелки и загрустила. Где она допустила ошибку? Надо было больше репетировать, чтоб все, включая Футгидаса, прочувствовали значимость жизненной трагедии Шестого Тролля — шел, бедолага, шел, грызли его, жгли и замораживали, и он почти дошел… Почти, но не совсем… А мэтресса Кёр и мэтр Мориарти, не считая Мади-Лур и прочих флейтистов, с чего-то решили, что Баллада сочинена в лучших традициях юмористического жанра.

Вот в такие грустные минуты и понимаешь, что ты чего-то не понимаешь в этой жизни…

— Еще вина? — радушно-ледяным тоном предложила Кёр. Ллойярдский волшебник покойно-вежливо согласился.

Золотистая струя перетекла из кувшина в хрустальный бокал.

— Эльфийское?

— Нет.

— В таком случае позвольте вас поздравить, леди Кёр, — вашим рабам удался отменный напиток.

— Вы трижды не правы, мэтр, — ответила хозяйка Замка, позволяя Дьёмиасу, вернувшемуся к исполнению основных обязанностей, поставить на стол очередное кушанье. — Во-первых, карлики не рабы. Они слуги — верные, надежные, самоотверженные…

Распоряжавшийся крутящимся вокруг стола хороводом слуг Цогобас от этих слов возгордился. Приосанился, став на дюйм выше ростом, выпятил поверх плотного плоёного воротника острый подбородок, взлетел густыми рыжими бровями вверх и активнее замахал церемониальным жезлом. Да, мы такие! Хвалите нас, Госпожа, хвалите!

— Во-вторых, как это ни печально признать, они слуги не мои, а Замка, — продолжала Кёр. Всё их мастерство, Сила, древние секреты изготовления артефактов и мелкого бытового колдовства, — всё это, ровно как мускулы и тупость местных троллей, равнодушие гноллов и ярость прячущихся в лесах оборотней, принадлежат не мне, а Кёр-Роэли. В своё время меня весьма опечалило это открытие, — добавила волшебница и пригубила вино.

Мориарти взглянул на женщину с легким недоверием. Вот как? Ледяная кукла, оказывается, умеет печалиться?

Леди Кёр была очень красива. На фоне полных, лысых карликов особенно, но даже окажись она в Иберре, под жарким солнцем которой осталось немало потомков смешанных, эльфийско-человеческих браков, ее внешний вид снискал бы нимало восхищенных взглядов. Кёр была на пару дюймов выше мэтра Мориарти, который привык считать себя рослым мужчиной, стройна, гармонична в движениях. Длинные белые волосы (и не понять, седые или очень-очень светлые) сегодня, по случаю Золотого Полнолуния, уложены в сложную прическу. Ради праздника Кёр сменила обычное белое платье на парадное, тоже белое, но шелковое, в алмазных искрах. И как ей не холодно? — посетовал Мориарти. Он второй раз за вечер обновил согревающее заклинание, девчонка-шут явно зябнет, сидя в десятке шагов от огромного жаркого камина, а хозяйке Замка хоть бы что…

Криомант, что тут еще скажешь.

— А в-третьих, — размеренно-поучающим тоном говорила Кёр. — Вино доставили из соседнего мира.

— Вот как? И часто вы совершаете тур по соседним реальностям?

— Признаюсь вам — я домоседка. Меня выручают верный Цогобас и остальные. Правда, иногда им всё-таки не удается выполнить мой приказ, или выполнить с какими-то совершенно непредсказуемыми, весьма хлопотными последствиями, — тонкая морщинка пересекла высокий ровный лоб женщины. Догадавшись, что речь идет о его неудаче в поисках кольца, которое Кёр когда-то подарила барону фон Пелму, Цогобас покаянно понурил голову. — Но что касается вина — согласна с вами, оно отменное…

— Вы тут сказали, что карлики служат не вам, а Замку. Признаться, я думал, что данный мир, — движением золотой вилки Мориарти обозначил, какие окрестности имеет в виду, — называется Кёр-Роэли из-за того, что хозяйкой его являетесь вы, леди Кёр. Или вы приняли новое имя, переселившись под здешние луны?

— Имя мне дали родители, — ответила волшебница. Джоя насторожилась: ей показалось, или тон снежной королевы стал еще более прохладным, чем обычно. — А то, что оно совпало с самоназванием места, где мне удобно проводить свои магические опыты — право слово, случайность.

— К слову об опытах. — Ллойярдец отодвинул в сторону столовый прибор и скинул салфетку. — Я хотел преподнести вам сюрприз. Вы позволите?

Некромант подхватил стоящий у камина костяной посох, вышел на середину зала и сотворил какое-то колдовство. Какое — Джоя не разобрала, но серо-зеленого тумана вышло много, а царсари-альбинос проснулся и приоткрыл правый глаз. Когда клубы дыма рассеялись, сияющий, аки новенький золотой, Мориарти представил хозяйке Замка дюжину скелетов.

— Новейшее изобретение Магии Смерти, — восторженно прокомментировал свой дар некромант. — Я назвал их энбу. Не правда ли, красавцы?

Новоявленные энбу как минимум в полтора раза превышали обычные скелеты по росту, массе и количеству костей. Больше всего Джою впечатлили глаза созданий ллойярдских некромантов: глазницы уродливых черепов казались заполненными свинцом, а изнутри горели злые зеленые огоньки. В следующий момент девушка подпрыгнула от неожиданности — белый царсари неслышно подошел и опустился рядом с креслом шутессы. Убедившись, что его присутствие замечено, зверь выразительно рыкнул и с интересом посмотрел на костяных «красавцев».

— И какое практическое применение вы планируете для этих созданий? — поддерживала светскую беседу волшебница.

— Они прекрасно зарекомендовали себя в качестве воинов. Благодаря их силе и выносливости я имею счастье беседовать с вами — летом, когда Кадик ибн-Самум послал против меня армию големов, именно энбу спасли меня от преждевременного ухода за порог.

— Воинственные скелеты — кошмар для армии любого противника, — Кёр поднялась с места и неторопливо прошлась по зале. Оценила мощные костяки и бронзовые доспехи некромантского «подарочка», короткие бронзовые мечи, укрепленные за спиной.

— Именно так! Я ведь рассказывал вам, как была побеждена армия Кадика.

— Рассказывали? Признаться, я запамятовала…

— Всё решило действие созданного вами артефакта — Холодное Сердце. Оно буквально разорвало на куски демонов и прочих агрессивных тварей, которых призвал подлый эльджаладец…

— Должно быть, демоны оказались хлипковаты, — заметила волшебница.

— Нет, это ваше заклинание оказалось настолько сильным! Ах, какая жалость, что я не видел его действие собственными глазами!

— Тогда вы оказались бы мертвы, коллега, — равнодушно ответила магэсса.

— А если бы на пути действия Холодного Сердца оказались не магические твари, а обыкновенные люди? А как бы развивались события, не вмешайся эльф со своими прихвостнями? Мэтресса, вы великая волшебница! Ваша Сила и ваше Искусство не имеет равных в мире!..

— Тут вы правы, — прошептала Кёр. — В этом мире мне действительно нет равных …

Но мэтр Мориарти ее не услышал. Наконец-то заговорив о том, что заставило его разыскать Кёр-Роэли, о том, ради чего он каждые три недели наведывался в Замок и «любовался» на местные достопримечательности, он говорил настолько громко, что чужие голоса до него не долетали:

— Но это несправедливо! Почему такие волшебники как вы, как я, должны тратить драгоценную жизнь на то, чтобы творить мелкие чудеса, выполнять прихоти земных владык, поучать мерзких школяров, в конце концов?! Разве истинное предназначение Магии не в том, чтобы править миром? Знаете, что случилось летом?

— Кадик Ветер Пустыни открыл ворота в мир демонов. И не его вина, что тамошние жители оказались настолько не расторопны, что не воспользовались оказией «попутешествовать», — глаза Кёр опасно сверкнули. Царсари-альбинос, двигаясь неслышно, как кошка, подошел к обожаемой хозяйке. Длинные тонкие пальцы волшебницы опустились между ушей огромной саблезубой кошки. Царсари зарокотал, нежась от ласки — и явно намереваясь разорвать на куски смешного человечка в зеленой тряпке, если он и дальше продолжит злить хозяйку.

— Он хотел уничтожить недоучек и самозванцев, осмелившихся называть себя магами! Жаль, вас не было в Ильсияре, вы не могли собственными глазами увидеть толпу убогих, возомнивших себя волшебниками. Знают дюжину заклинаний — а туда же, осмеливаются бросать вызов сильнейшим из сильных! А эльфы?!

— Триста лет назад они жили в Кёр-Роэли, пока искали мир, более подходящий их природолюбивой натуре… Кто-то, я слышала, остался? Пуэргрентхгансактаклиэль?

— Сейчас он называет себя Пугтаклем.

— Шутник, — озорная улыбка на миг тронула бледные губы.

— Остроухие шутники наплодили столько способных к магии полукровок, что мы уже третье столетие помираем со смеху! Ах, леди, если бы вы знали, как я ненавижу этих наглых выскочек! И остроухих, и всех прочих! Магическое Искусство приходит в упадок, с каждым столетием это заметно всё больше и больше. Только Ллойярд, благодаря усилиям вашего покорного слуги, сохраняет древние традиции, когда Воля мага было превыше любого Закона! В остальных землях короли обнаглели настолько, что пытаются контролировать волшебников, запрещая или разрешая им те или иные виды Магии! Слыхано ли дело — в Кавладоре выбрали министром Чудес какую-то алхимичку, не способную даже превратить воду в вино! В годы моей молодости алхимиков посылали добывать скорлупу от драконьих яиц, а не слушали их многословные бредни…

— Что-то умирает, что-то рождается, таков закон Природы, — пожала плечами Кёр. Она подошла к ближайшему энбу и кончиком пальца провела по кромке бронзового шлема. На металле выступил иней. Царсари поддержал хозяйку довольным урчанием. Что бы всё это значило, подумала Джоя. Уж не сердится ли госпожа волшебница? Чего доброго, сейчас ка-ак вспылит да ка-а-ак запустит в некроманта какой-нибудь молнией!

Девушка принялась за крем-брюле, стараясь успеть расправиться с лакомством до того, как волшебники перейдут к активным действиям.

— Природа — эльфячья выдумка, — отрезал Мориарти. — Вы — умная женщина, моя леди, и должны понимать, что Природа и якобы связанная с нею «естественная целесообразность», а также принципы гармонии и невмешательства, столь обожаемые Пуэргрентхгансактаклиэлем и его родней, давным-давно доказали свою непрактичность! В нашем мире развелось столько магической мелюзги, что иной раз просто руки чешутся проклясть их всех без разбору!

— И что вы предлагаете, мэтр? — спросила Кёр. Теперь над энбу шел маленький, четко локализованный снегопад. И точно, — одобрила Джоя, — если ужасный скелет присыпать белыми хлопьями, он не так кошмарен.

Засмотревшись на художества Кёр, Джоя пропустила тот момент, когда нервно вышагивающий по залу Мориарти оказался рядом. Некромант споткнулся о девушку, яростно прошептал пару ругательств, от которых со звоном лопнула десертная тарелка. Та-аак…

— Что я предлагаю? — переспросил Мориарти. И недобро усмехнулся: — А как поступают ваши низкорослые рабы, когда к ним в норы залезают вороватые тролли? Если мне не изменяет память, в давешней Балладе упоминались сталь, огонь, яд, холод…

— Вы хотите войны, дорогой коллега, — широко улыбнулась Кёр. Взгляд ее оставался ледяным — что поделать, криомант, он всегда криомант, даже когда радуется. — Вы хотите, чтобы вся раздражающая вас «магическая мелюзга» бросилась добывать славу и поубивала друг друга, оставив не более десятка истинных Талантов, достойных того, чтобы составить конкуренцию сильнейшим из магов. Ах… не могу сказать, что вы меня шокировали. Сама грешна, иногда с трудом сдерживаюсь, чтоб не превратить какого-нибудь настырного мелкого пакостника в ледяную статую… Вы уже приготовили повод для вооруженного конфликта?

Мориарти нетерпеливо отмахнулся:

— Как только мы будем готовы, повод обязательно найдется. Воспользуемся первым попавшимся, а не будет — так придумаем. Значит, вы одобряете мой план?

— Я? — удивилась Кёр, возвращаясь к столу. — А причем здесь я? Или вы склонны считать меня мелюзгой, недостойной и капли елен?

— Как вы могли такое подумать! — Мориарти подошел ближе и опустился перед величественной красавицей на колено.

Джоя торопливо облизала ложку, сама не своя от любопытства. Интересно, наблюдает ли она сейчас за военно-стратегическим советом, объяснением в любви или театром абсурда?

— Моя леди, вы поистине уникальны. Познав ваше Искусство, я согласен быть вашим рабом до скончания времён.

— Не люблю рабов, — мило улыбнулась Кёр, всем своим видом показывая, что Мориарти может продолжать славословия. — Они или слишком строптивы, или слишком ничтожны…

— Можете считать меня ничтожеством, — охотно развил мысль некромант. — Но я не решаюсь претворять в жизнь столь великий план, основываясь лишь на своих силах. Мне нужен союзник. Союзник, в котором я мог быть уверен целиком и полностью, союзник, который в нужный момент нанесет решающий удар, союзник, располагающий заклинаниями и артефактами колоссальной мощи… Могу ли я планировать кампанию, рассчитывая на наше с вами сотрудничество?

— Рассчитывать — можете, — твёрдо ответила Кёр.

Послышался шум — альбинос, которому надоело сидеть без дела, ловко подхватил обледеневшего энбу за костяную ногу. Мертвяк рухнул, кошмарная киса-убийца довольно заурчала и принялась точить клыки о законную добычу.

— Вы серьёзно? — Джоя едва дождалась минуты, когда мэтр Мориарти исчезнет. — Вы серьезно поддерживаете господина Мориарти? Он же некромант!

— Шутишь? — притворно удивилась Кёр.

— Нет, правда! В смысле, я не шучу — но, может быть, вы пошутили? Или вы серьезно решили ввязаться в войну магов?!

Сладко потянувшись, Кёр снизошла до ответа:

— Если бы ты слушала внимательно, ты бы услышала, что Мориарти не спрашивал моего мнения. Он поставил меня перед фактом: сообщил, что желает подложить своим коллегам по Магическому Искусству большую дурно пахнущую свинку, оповестил о своих действиях и снизошел до того, что похвалил мои артефакты. Он думает, что достаточно лести и парочки пошлых комплиментов, чтоб узнать от меня секреты, способные выиграть для него победу…

Волшебница с отрешенной улыбкой обвела взглядом залитый искусственным и лунным светом зал. Понаблюдала, как альбинос и два его брата играются с подарком ллойярдца — не смотря на то, что хищники предпочитали сочное мясцо, а не сухие кости, энбу они одобрили. Первый уже рассыпался частями, второй доживал, если так можно выразиться, последние минуты. Кёр тихо свистнула, отзывая своих любимцев.

После чего подошла ближе, остановилась в пяти шагах от мертвого создания, протянула руку и сосредоточилась. Секундой спустя Джоя увидела в центре ладони волшебницы нарастающее свечение; поток энергии концентрировался, усиливался, радужным коконом обволакивал мощный скелет, бронзовые доспехи, череп со свинцовыми гляделками…

— Какая жалость! Они даже не шпионы. Придется поверить, что мертвяки всего лишь проявление галантности по-некромантски! Пфе! — фыркнула волшебница. Убедившись, что дар Мориарти не несет в себе скрытых чар, она изменила положение руки. На этот раз энергия сконцентрировалась куда быстрее.

Миг — и десяток мощных мертвецов покрылись толстым слоем инея. Еще мгновение — и выросшие до размеров небольшого кинжала льдистые иглы разбили в труху мертвые кости и пронзили насквозь бронзовые доспехи.

— Всё дело — в здешних Лунах, — поучительно произнесла Кёр. Заиндевевшие энбу подумали, покачались и начали рассыпаться на части. Волшебница терпеливо дождалась, когда смолкнет звон последнего рухнувшего на пол нагрудника. — Золотая Луна, сияя в полную силу, дарит всем созданиям ощущение счастья и радости. В ночи Золотого Полнолуния так приятно быть слабыми, податливыми и уступчивыми. Ах, какой дивный вышел ужин! Пожалуй, я пойду спать…

— Спокойной ночи, — пробормотала Джоя. Да, ей кто-то совсем недавно рассказывал, как действует на людей и карликов хлынувшее с небес мягкое золото…

Кёр выплыла из залы. Практически сразу же из стены показался любопытный нос Цогобаса:

— Ты спросила?

Джоя хлопнула себя по лбу. Ну да, как же она могла забыть! А всё из-за мэтра Мориарти с его вселенским заговором! Совсем из головы вылетело!

Девушка сорвалась с места и поспешила догнать хозяйку Замка.

— Леди Кёр! Вы не сказали, понравилась ли вам Баллада…

— Разумеется, понравилась. Пожалуй, надо сделать ее исполнение традицией.

— Это всё госпожа Джоя постаралась, — добавил подоспевший Цогобас. — Вы ведь вознаградите ее за труды, правда ведь, Госпожа?

— Почему бы, собственно, и нет, — вежливо скрывая назойливую зевоту, согласилась Кёр.

— Вы вернёте меня домой? — затаив дыхание, спросила Джоя.

Зевота сразу же прекратилась:

— Что, мечтаешь вернуться и поведать всем заинтересованным лицам о задумке мэтра Мориарти? Не стоит, девочка, из этого плана получится больше беды, чем пользы.

— Но, госпожа Кёр!..

— И не спорь. Золотое Полнолуние — дело хорошее, но я ведь все-таки волшебница, а значит, могу читать чьи-то хитрые мысли без труда, — она постучала длинным пальцем по лысой шишковатой голове Цогобаса. Карлик вдруг заинтересовался собственными башмаками. Носы у них были узкие, длинные, подвязанные к щиколоткам — загляденье, да и только! — Если я не вспоминаю каждый день о твоем фиаско с кольцом фон Пелма, это еще не значит, что я о нем забыла. И вообще… Через три недели будет Серебряная Ночь, подумайте, какое развлечение вы сможете нам предложить… А пока — золотых тебе снов, девочка.