Глава девятнадцатая. В ЗАСАДЕ.

«Большая Тройка» совещалась уже третий час кряду, а свет в конце туннеля так пока и не забрезжил.

Результаты экспедиции к храму Тота были, мягко говоря, не совсем утешительными. Да, они освободили Носатого и пленных египтян…

– И этого с головой хватает! Оба нетеру с жалостью скосили глаза на Даньку и, не сговариваясь, вздохнули. Молодо‑зелено, да еще и человек. Что возьмешь с этой неразумной расы, привыкшей больше полагаться на чувства, чем на рассудок.

– Безусловно, – щелкнул своим птичьим носом‑клювом Владыка Счета и Письма. – И я вам несказанно признателен за избавление от оков… Ну, тут, положим, Носатый приукрасил действительность. Никаких оков на божественном узнике не было. Да и вообще выглядел он для бывшего зэка довольно сносно. Не то что люди. Бедняга Хемиун почти двадцать килограмм веса сбросил, а у Анх…

Даниил скрипнул, зубами от бессильной ярости. У девчонки среди черных, как смоль, волос появилась серебряная прядь. И глаза, обычно лучащиеся веселым светом, словно потухли. Правда, Путеводитель клятвенно заверил Даню, что проведет с нею сеанс усиленной психотерапии, но пока единственным врачевателем душевных ран юной египтянки оставался Джедефхор, ни на минуту не расстающийся с девушкой. Вот и сейчас молодая пара вместе со всеми празднует удачное завершение похода.

А он, Даниил Сергеевич Горовой, нет чтобы участвовать во всеобщем веселье, так вынужден же травить байки в компании с двумя инопланетянами. Которые распекают его, будто нашкодившего щенка. И за что, спрашивается? За то, что он вызвал серый туман? За невзначай ожившие мумии священных ибисов? Так ведь все хорошо закончилось. Победой. Победителей же, как известно, не судят.

– Ой! – накуксился Упуат. – Никто тебя судить не собирается. Время твое еще не приспело. Иначе тут бы уже давно Судья нарисовался. Он своей добычи ни за какие хлебцы с пивом не отдаст.

При упоминании о пиве Открыватель Путей плотоядно облизнулся. На сегодняшней пирушке ее участникам было предложено продегустировать очередной шедевр Мастера под названием «Слезы Маат» (разумеется, об этом знали только Путеводитель и его длинноносый собрат).

Хнум клятвенно заверил, что его продукт основательно прочистит мозги людей, вкусивших этого хмельного нектара. Ничего из увиденного и пережитого за время кампании не задержится в их памяти. Они будут помнить лишь то, что совершили паломничество к дальнему храму Тота. А вот страшные подробности сотрутся напрочь. Так что не зря Упуат заверял своего двуногого приятеля, что с его подружкой все будет в ажуре. Не случайно он и Даньку задержал на совещании, не дав парню расслабиться со всей честной компанией. Ведь до завершения операции «Двойник», как оказалось, еще ох как далеко.

– Итак, что мы в итоге имеем? – задал риторический вопрос волчок. – Мы имеем улетучившихся в неизвестном направлении заговорщиков‑акху, которые не отказались от своего гнусного намерения испортить всем жизнь. У нас есть эфиопская принцесса и ее бритый дружок, которых из‑за чьей‑то несдержанности, – поворот острого носа в сторону археолога, – необходимо доставить на остров Кефтиу. Ну и еще отряд египтян во главе с наследником престола, коим следует помочь с возвращением домой. Правильно я соображаю?

Участники «совещания на высшем уровне» согласно покивали.

– Какие будут предложения? Снова здорово. Сколько можно переливать из пустого в порожнее в конце‑то концов? Тем более что здесь никто не прислушивается к мнению «меньшинства». То есть к его, Данькиному, мнению. Что бы он ни предложил, тут же категорично отметается братьями по разуму. Так нечестно! Пусть сами тогда и думают своими премудрыми зверино‑птичьими головами.

Особенно этот, гордо именующийся Владыкой Счета и Письма.

Ага, неужели все‑таки до чего‑то додумался?! Данька с вызовом уставился на Тота. – Ладно, – важно изрек Носатый. – Пошумели, пошумели, и будет. Пора делами заняться. Давайте разберемся и рассортируем их по мере сложности. Что там у нас? Египтяне. Ну, эти пускай добираются до столицы своим ходом. Верблюды и кони найдутся в храмовых конюшнях. Корабли отыщутся на реке. Недельки за две, думаю, управятся.

– А безопасность? – встрял Данила.

– За нее я ручаюсь. Никто им не помешает. Этот регион благодаря вашим стараниям уже полностью очищен от хурсарков. Теперь Аида и Ратаммасх. Их бы можно было отправить к месту назначения тропами Дуата…

Путеводитель протестующе поднял переднюю лапу.

– …Но сделать это невозможно по всем известной причине. Иайдах – одна из посвященных. Дуат ее просто вышвырнет. А то и уничтожит. Поэтому воспользуемся примитивной аэродинамической техникой. Я лично доставлю эту парочку на Кефтиу на своей летающей колеснице. Старший не против.

Ого! А вот это ход. Появление Аиды и Ратаммасха на ковре‑самолете, или что там имеется в таксопарке Тота, мигом подымет их рейтинг на небывалую высоту. Ну, держитесь, критяне.

– А я? – робко поинтересовался Даня. – Вместе со всеми, в Меннефер? Или сразу домой?

Снова те же жалостливые взгляды и тяжелые вздохи. Достали совсем, всезнайки!

– С домом придется потерпеть, – урезонил его Тот. – А вот насчет Меннефера попал в самую точку. Туда и отправишься. Но не со всеми, а только с Проводником.

– Тоже на летающей колеснице? – с затаенной надеждой осведомился Горовой, но ответ Носатого превзошел все его ожидания.

– Пойдете через Дуат.

– Но… – заикнулся волчок.

– Дело не терпит отлагательства. Великий Совет уже дал добро.

– Когда ты успел с ними связаться? – ревниво поднял бровь Упуат.

– Десять минут назад. Старший сам вышел со мной на мыслесвязь и передал мне сверхсекретную информацию. Вместе с соответствующими инструкциями.

– А почему я их не получил?

– У Старшего никак не получается с тобой связаться. Ты часом не заглядывал в кувшин с пивком?

Путеводитель подозрительно зашмыгал носом. Его глаза виновато забегали туда‑сюда.

Владыка Счета и Письма с укоризной покачал головой:

– Опять за старое взялся?

– Да я только понюхал! – оправдывался четвероногий нетеру. – Готов выполнить волю Великого Совета!

– Спешите. Остальные указания получите уже на месте.

Он поднялся во весь свой немаленький рост и вскинул руку в прощальном салюте.

– Погодите, погодите! – забеспокоился Даня, уверенный, что вот сейчас мудрейший из египетских богов взмахнет рукой, и они с волчком тут же растворятся в этом самом неведомом и таинственном Дуате. – А как же мои друзья? Я хотел бы с ними попрощаться.

Тот недовольно нахмурился. Снова ненужные сантименты. – Некогда! Проводник, начинай переход! – Э нет, почтеннейшие, так дело не пойдет! Горовой развернулся на сто восемьдесят градусов и скорыми шагами пошел к дверям. Нетеру остолбенели от неожиданности.

– Эй! – окликнул приятеля Упуат. – Ты куда это намылился? – Я должен проститься с друзьями. Вдруг больше не доведется свидеться.

– Однако! – развел руками Носатый. – Как ты с ним только справляешься?

Он щелкнул пальцами. Данька мгновенно застыл на месте.

– Давай открывай коридор! Прямо перед ним! Упуат, закинув голову вверх, принялся издавать какие‑то свистящие звуки. Пространство перед молодым человеком стало наливаться рыже‑золотым сиянием.

Птицеголовый снова клацнул перстами.

Даня сделал шаг вперед.

Сизо‑молочный туман.

– Где это мы?

– В Дуате, где же еще.

– Так это и есть пресловутый Дуат?

– Ты разочарован?

– Есть такое дело. Я представлял себе это несколько иначе.

– Например, как?

– Ну, чернота. Безвоздушное пространство там всякое. Космос. И… не так медленно.

– Медленно?

– Ага. Думал, сделаешь шаг – и уже перенесся в нужную точку. А мы тут бродим уже, по‑моему, битый час. И вообще, здесь сыро и холодно.

– Потерпи немного. Уже скоро.

– У меня такое ощущение, что ты сбился с курса.

– Что?!

– Ну, что мы… это… того… заблудились.

– Не каркай!

– Святые угодники! Неужели я прав?!

– Рот закрой, простудишься!

– Слушай, Сусанин, а ну связывайся с кем‑нибудь из руководства! Пускай высылают службу спасения!

– Не могу. Мыслесвязь нарушена. – Алкаш несчастный! – Р‑р‑р! – Ты чего, ты чего?! Больно же! – Сам виноват! Не будешь обзываться. Пауза. – А вообще‑то ты прав. Положение хреновее некуда.

Затеряться в Дуате – это не шутка.

– И… что теперь будет?

– Будет, будет! Сосулька из тебя будет, если выхода не найдем!

– Сет тебя дернул пива налакаться. Не мог потерпеть!

– Да я самую малость. Всего‑навсего продегустировал. Хнум говорил, что «Слезы Маат» только на людей действуют…

– В смысле?

– Э‑э‑э…

– Темнишь?

– Недоговариваю.

– А ну говори, что вы там с моими друзьями сотворили?!

– Ой, ну ничего ужасного. Небольшая ментальная коррекция. Избавление от лишних воспоминаний.

– Ну‑ну, по тебе вижу. Избавился от воспоминаний, нечего сказать!

– Вместо того чтобы язвить, помог бы лучше.

– Я?!

– Ты, ты. А кто еще у нас великий чародей, умеющий приближать конец света?

– Издеваешься?

– Ничуть. Знаешь, ты как мина замедленного действия. Никогда не знаешь, когда и что от тебя ожидать. Может, снова покопаешься в своей памяти и выдашь что‑нибудь подходящее нашей ситуации?

– Я бы и рад. Да только вот бедулька – никогда раньше не приходилось бродить коридорами Дуата. Разве что…

– Эй, ты чего это делаешь?! Не балуйся! С такими вещами шутки плохи‑и‑и…

Голубая вспышка.

– Р‑р‑р! Явился, не запылился!

– Как ты догадался активировать крюк Азат‑Тога, человек?

– Привет, Стоящий! Это было несложно. Просто потер немного, как Аладдин лампу, и все.

– Аладдин? Кто такой Аладдин?

– Не важно. Главное, что подействовало. Поможешь выбраться?

– Пусть убирается туда, откуда явился! Сами спр‑равимся! Гав!

– Оно и видно, что справитесь. Вы ведь уже в районе Великих Льдов.

– То‑то я чувствую, свежо!

– Все р‑равно пускай пр‑роваливает!

– Уймись, дегустатор. Дай коллеге продемонстрировать свои навыки. Устроим что‑то типа соревнования «Лучший в профессии». Итак, Стоящий, можешь нас вывести куда‑нибудь в окрестности славного города Меннефера?

– Проще простого, человек. Двигайтесь за мной.

Рыже‑золотое сияние.

– Это Проход. Удачи!

– Спасибо тебе, акху!

– Увидимся.

– Р‑р‑р!!

Надо же. Попадание было просто‑таки снайперским. Стоящий У Тропы вывел их прямо в дом Джеди. Здесь парочку уже поджидали. И опять птицеголовый нетеру. Только у этого клюв был чуток поменьше, чем у Носатого. И был он менее толерантен, чем Владыка Счета и Письма.

Завидев Путеводителя, шеф всей пестрой компашки древнеегипетских небожителей просто озверел. (Если подобное выражение уместно по отношению к мужику, увенчанному головой сокола). Естественно, Данька ничегошеньки не понял из той трели, которой Гор встретил появление проштрафившегося подчиненного. Но, судя по тону, Упуату вряд ли посулили скорое повышение по службе. Волчок весь как‑то скукожился, поджал хвост, и даже его вечно торчащие уши поникли. Даниле стало его искренне жаль, и он решился вступиться за соратника по оружию:

– Ладно, вы не очень‑то! С кем не бывает.

– А тебя, парень, не спрашивают! – рявкнул Старший. – Ты за себя ответ держи! Кто санкционировал привлечение к секретной операции вражеского лазутчика?!

Дане весьма не понравилось, что на него повышают голос.

– Так, дядя! Я вам не Джеймс Бонд, а вы мне не английская королева! Может, прикажете согласовывать с вами каждый поход на горшок?

Шеф понял, что погорячился, и резко убавил громкость:

– Хорошо, хорошо. Но нельзя ли все‑таки было обойтись без посторонних?

– Мы бы одни не справились, – теперь уже Упуат взялся выгораживать напарника.

– С тобой мы еще поговорим, – многозначительно посулил Гор. – Боюсь, что на сей раз одним выговором не отделаешься.

– Вот так всегда, – завздыхал Открыватель Путей. – Трудишься, понимаешь, в поте лица. А замечают одни просчеты. Где справедливость?

Попрепиравшись так еще минуту‑другую, все трое наконец слегка выпустили пар и перешли к делу.

По словам Гора, заговорщикам‑акху удалось вовремя убраться из храма Тота. И сделали они это как раз накануне решающего штурма, предпринятого объединенными силами египтян, ливийцев и эфиопов. Словно предчувствовали поражение своих союзников. Или их кто‑то предупредил.

– Понятное дело кто, – буркнул Упуат, но Старший сделал вид, что не расслышал его реплики.

Впрочем, злоумышленники и не собирались надолго задерживаться на одном месте. Это была, так сказать, их перевалочная база, где они собирали силы. Основной же плацдарм их предполагаемых преступных действий находится совсем в другом регионе.

Тут сокологоловый сделал эффектную паузу.

«Ему бы в Госдуме выступать», – подумалось Даньке.

– Это Расетау.

– Ничего себе! – присвистнул Путеводитель. – Так вот о каком котле упоминалось в свитке.

Да, подтвердил Гор, плато Расетау, на котором, согласно далеко идущему плану нетеру, началось строительство великой пирамиды, представляет собой гигантскую природную котловину, на дне которой, в самом центре, находится фигура Сфинкса.

– Предупреждаю, – отвлекся Старший. – Дальше пойдут сведения под грифом «совершенно секретно». Разглашение их влечет за собой немедленное применение крайних мер. Понятно?

Напарники дружно покивали. А чего тут не понять? Тайны вселенского масштаба, они и в Африке тайны.

– Так вот, Сфинкс каким‑то образом связан с силами, которые пытаются разбудить мятежники акху. Есть данные, что именно в нем и заключен дух одного из тех собратьев Древних, которым удалось уцелеть после Великой Войны.

– Ну да! – хлопнул себя по лбу археолог. – Есть же пророчество, гласящее, что конец света наступит тогда, когда проснется Сфинкс!

– Правда? – заинтересовался Гор. – Откуда ты это знаешь?

– В древних папирусах прочитал. Ну, в этих самых, которые еще будут написаны.

– Интересно, интересно, – хмыкнул Упуат. – Это значит…

– Что акху не удастся разбудить зло! – радостно закончил парень. – Иначе и я бы не родился. Не лучшее ли это доказательство?!

– Не вижу повода расслабляться! – защелкал клювом Гор. – Операция еще не закончена. Малейшее неверное действие, и история этой планеты, да что там, всей Вселенной, будет переписана, пойдет по другому руслу!

– Точно подмечено, – решил прогнуться перед начальством Путеводитель.

Шеф его стараний не оценил или не заметил.

– План действий таков. Вы с Упуатом устраиваете наблюдательный пункт на плато и следите за всем, что там происходит. Слава Дуату, строительные работы пока не возобновлены.

«Ага! Так вот почему Носатый отправил Хемиуна в столицу своим ходом. Нетеру все продумали до мелочей. И то хорошо. Меньше людской крови прольется».

– Как только заметите, что акху появились и приступили к задуманному, тотчас связывайтесь со мной или Мастером. Мы активируем Бен‑Бен или, точнее, ЭРЛАП с помощью кристалла, подаренного Джеди Древним. Кстати, передай его мне.

Даниил заколебался. Расставаться с подарком «дедушки рода человеческого» ему очень не хотелось. Как‑то привык он к кристаллу за это время, чувствовал себя с ним более защищенным. Да и, признаться, сам был бы не прочь увидеть легендарный камень и посмотреть, как действует прибор Древних.

– А как насчет личного оружия? – поинтересовался Даниил, тоскливо проследив за тем, как камешек исчезает в сумке Гора. – Вдруг эти придурки акху напустят на нас очередных тварей или сами решат проявить чудеса героизма?

– С тобой будет Проводник. Он сам по себе мощное оружие.

– А как же насчет политики нейтралитета?

– Ситуация изменилась, – жестко бросил сокологоловый.

– Тогда, Старший, я жду официальной формулы, – потребовал пес. – А то знаю я вас, хитрованов. Если что, сразу в кусты, а я буду крайним.

– Тебе недостаточно моего разрешения? – поразился Гор, но в его словах было столько фальши, что даже Даня не поверил в искренность вождя нетеру.

– Я жду, – стоял на своем Упуат.

– Изволь, бюрократ. Властью, данной мне Великим Советом, я, Старший, даю тебе, Открывателю Путей, дозволение на использование крайних мер в отношении противника. Теперь все в порядке?

– Да, все нормально. И, главное, при свидетеле.

– Сенеб! – зло попрощался Гор.

– И тебе доброго здоровья, – ухмыльнулся в спину шефа волчок.

В его тоне не осталось ни малейшего намека на подобострастие и почтительность.

Прошли три долгих томительных дня.

Данька чуть с ума не сошел от напряжения, жары и вынужденного безделья. Часами сидеть в укрытии, пялясь на загадочно ухмыляющегося Сфинкса. Нет, это было просто невыносимо. Хорошо еще, что рядом был Упуат.

Неунывающий волчок не переставая травил байки о том о сем. Казалось, пали незримые, но мощные оковы, до этого опутывавшие язык Путеводителя. Теперь нетеру охотно делился с напарником различными сведениями об истории колонизации Земли их расой, о седых временах и недавнем прошлом Земли Возлюбленной. С меньшим азартом отвечал Проводник на расспросы Даниила о Древних, Великой Войне и природе конфликта между нетеру и акху. И все‑таки даже из этих достаточно скупых речей можно было почерпнуть массу любопытного.

Лишь однажды, задав вопрос, Горовой натолкнулся на совершенно глухую стену:

– А что это за программа «Осирис», о которой упоминал Хонсу?

Волчок дернулся, как будто через него пропустили разряд тока вольт этак в тысячу, и, пожелав Дане спокойной ночи, заступил на ночную вахту. Больше они к этой теме не возвращались. Археолог понял, что сведений под грифом «совершенно секретно» у египетских небожителей еще великое множество.

На четвертый день, под вечер, появились долгожданные гости.

Жара как раз начала спадать, уступив место расслабляющей прохладе. Упуат вдохновенно рассказывал историю обреченного царевича, дошедшую до далеких потомков без концовки, что не позволяло узнать, удалось герою сказки избежать трагического конца, предсказанного при рождении, или нет. Над реконструкцией древнего текста билось не одно поколение египтологов, и Данька решил воспользоваться случаем, чтобы решить эту интересную научную проблему. Вдруг пригодится в будущем для кандидатской или даже докторской диссертации?

– Крокодил сказал юноше: «Я твоя судьба, преследующая тебя. Уже целых два месяца я сражаюсь с этим силачом. Так вот, я отпущу тебя, если…» – Вдруг волчок насторожился. – Что это там?

Парень посмотрел в ту сторону, куда был направлен острый нос Путеводителя. На горизонте клубилось небольшое песчаное облако. По мере приближения к плато Расетау оно росло и росло, пока не увеличилось до размеров гигантского слона. Затем послышались и звуки, среди которых можно было различить назойливый громкий гул и металлический лязг.

Вот, докатившись до подножия Сфинкса, облако остановилось. Пыль опала…

– Ни фига себе! – только и смог выдавить потрясенный Даня.

То был самый настоящий танк. Или нечто в этом роде.

Парень впервые за время своих похождений в Древнем Египте сталкивался с инопланетными механизмами. Как неоднократно втолковывал ему Упуат, открытое использование искусственных приспособлений вблизи мест скопления коренных жителей Земли было строжайше запрещено «Правилами колонизации планет с примитивными формами цивилизаций». Магия там или чудовища типа хурсарков, на худой конец какие‑нибудь летающие колесницы – это еще было терпимо. Но вот бронемашины…

– За одно это можно угодить под космический трибунал! – с неприкрытым злорадством хихикал волчок, связываясь с начальством.

– Может, на этом тогда и закончим? – осторожно поинтересовался Данила. – Зачем дело до крайностей доводить? А вдруг у нас не получится их нейтрализовать, что тогда?

– У нас четкие инструкции, – отрезал нетеру. – Наблюдать и сообщить, когда они начнут действовать!

Данька пожал плечами. Странная логика. Впрочем, во время войны миров и не такое бывает. Ему доводилось смотреть старые киноленты рубежа XX и XXІ веков о звездных войнах. Их показывали студентам ИНКА в виде наглядных пособий по истории представлений об освоении космоса. В Данилины времена подобных лент уже не снимали. Они не пользовались успехом у зрителя. И понятно отчего. Смотреть в течение нескольких часов всякую чушь о полчищах клонов, в куски крошащих бластерами легионы роботов, – скука смертная.

В машине акху открылся верхний люк, и на песок выпрыгнули четверо высоченных человекообразных молодцов, одетых в нечто напоминающее комбинезоны.

Быстро темнело, и видимость становилась все хуже.

– У тебя часом нет прибора ночного видения? – обратился Даня к напарнику.

– Это еще зачем? – изумился Открыватель Путей, а затем, спохватившись, добавил: – Ах да, конечно. Все‑таки какие же вы, люди, неприспособленные к жизни создания. Подожди немного. Сейчас они должны зажечь иллюминацию.

И точно. Как по команде загорелось несколько больших осветительных шаров. Юноша насчитал их ровно восемь. И образовывали они… восьмиконечную звезду с кривыми лучами неровной длины. Как и тогда, у храма Тота, во время атаки, предпринятой чародеями.

– Помешались они все тут на магических фигурах, – сплюнул Горовой.

Картинка, правду сказать, выглядела жутковато. Непроглядная тьма, опустившаяся на пустыню. И посреди нее островок неровного бледно‑желтого света, из которого ощерилась гигантская морда диковинного существа.

И без того малосимпатичные черты лица Хорема‑хета – Хора на горизонте; Сешепанхатума – Живого воплощения Атума; Абуль‑Гола – Отца Ужаса в этой подсветке стали еще резче и словно потеряли всякое сходство с человеческими.

Акху готовились к непонятному ритуалу. Между лапами Сфинкса они установили что‑то наподобие чаши из легкого серебристого металла. В нее были брошены и подожжены какие‑то ароматические вещества с таким неприятным резким запахом, что он разнесся на несколько сот метров вокруг. Случайно сделав резкий вдох, Даниил закашлялся и пожалел, что в их экипировке нет противогаза или хотя бы респиратора. Волчок же дышал как ни в чем не бывало. Ему вроде бы даже нравился этот смрад.

Потом в чашу полилась жидкость темно‑красного цвета. Дух изменился, став тошнотворно приторным.

Когда молодой человек понял, что именно ему напомнил этот запах, его вырвало. А ушастый нетеру, хищно раздувая ноздри, казалось, наслаждался ароматом свежей крови.

Четверка в «комбинезонах», выстроившись полумесяцем у своего жертвенника, затянула песнопение. Вернее, это сам Данькатак назвал то, что в нормальном человеческом языке вряд ли удостоилось бы наименования песни. Больше всего эти звуки походили на пиликанье кузнечиков и кваканье лягушек. Затем они переросли в ритмичное гудение вперемежку с писком и щелчками. Точь‑в‑точь такое, какое уже один раз довелось слышать Даниилу из уст соплеменника заговорщиков, назвавшегося Стоящим У Тропы.

И, как и тогда, на Даниила накатила волна чего‑то неимоверно жуткого, отвратительного, чудовищного и непередаваемо чуждого. Зажав руками уши, он повалился носом в песок. Хотелось зарыться поглубже. Лишь бы спрятаться, лишь бы не слышать всей этой какофонии.

Вполне ощутимый укус за ногу привел парня в себя.

– Ты что, спятил?! – накинулся он на волчка. Путеводитель внимательно посмотрел в Данькины глаза и удовлетворенно кивнул.

– Еще немного, и ты свихнулся бы от Зова.

– Какого Зова? – потирая ноющую щиколотку, спросил археолог.

– Вот этого самого, – махнул лапой в сторону Сфинкса Упуат, и тут же шерсть у него на загривке вздыбилась. – Ты смотри, кажись, начинается.

Данила глянул и обмер.

Лицо Сфинкса стало медленно… меняться. С него как будто спадала маска. Человеческие черты оплывали, словно воск, и сквозь них начали явственно проступать другие.

– Великий Дуат! – взвизгнул Открыватель Путей. – Почему же они медлят! Я ведь послал сигнал еще полчаса назад.

Гигантский лик Отца Ужаса все больше напоминал… змеиную морду. Исчезли пухлые губы, широко раскрытые глаза сузились до щелей, а от горбатого носа остались две ноздри. Из них вырвался тяжелый то ли вздох, то ли всхлип. За ним последовал еще один такой же звук.

В ответ из пасти Упуата полился поток брани раза в два похлеще того, который волчок вылил на голову Даньке после его сомнительных экзерсисов в магии.

Рот того, что еще недавно было Сфинксом, стал медленно открываться…

И тогда что‑то взорвалось в небе прямо над оживающим колоссом. Небо озарилось мириадами ярких огней, напомнивших Даньке праздничный салют. Сноп огня опалил морду Сфинкса, стирая с нее все. Абсолютно все. Пока не остался один овал без малейшего намека на какую‑либо индивидуальность.

А в воздухе загремел знакомый голос:

– Зачем вы все это затеяли, неразумные малыши?! Кто подбил вас на подобное?! Если вы помедлите с ответом – кто надоумил вас проказничать, то я сделаю так, что вы обратитесь в пепел, превратитесь в нечто невидимое!!

– Деду‑ушка! – Слезы радости и облегчения хлынули из глаз Данилы. – Дедуля, миленький!

– Это конец, – устало прошептал Упуат.

– Да, – согласился с ним кто‑то, незаметно подкравшийся к ним со спины, и этот голос также был знаком Горовому.

– Это и впрямь конец, – молвил Стоящий У Тропы. – Конец эре господства нетеру над этой землей.