ГЛАВА 2. ЗДРАВСТВУЙТЕ, Я ВАШ АНГЕЛ.

Два дня я честно сидел взаперти, осваиваясь с телом, и к концу заключения даже Федька признал, что я уже вполне похожу на Женю. Только манера двигаться и говорить зависла где-то между моей и хозяйской. Но это, все равно, только Федя и мог определить.

Однако я был бы не я, если бы просто сидел в этом теле. Поскольку в ходе первых наземных испытаний моего симбиоза с Жениным организмом выявился целый ряд упущений, я стал основательно готовиться к последующим моим реальным действиям, орудуя с изнанки: в основном подглядывал и подслушивал, в особенности по двум адресам, где я совершенно не желал проколоться. Тем более что Федька присоветовал этим заняться. Я понимаю, конечно, что подглядывать низко, особенно для ангела, но чтобы договориться с совестью, я назвал это подготовительными исследованиями.

Я должен объясниться, какой ляп допустил, когда отпускал Женьку на Сэйлар. Чтобы войти в его тело я «позаимствовал» у него ту часть души, которая позволяет ей интегрироваться в функционирование тела и мозга. На «особый взгляд» ангела, душу можно разделить на несколько компонентов. Самый ценный, активный, аналитически мыслящий и не зависимый компонент почти соответствует ангельской сущности. Но у души он сильно завязан на другую ее часть – информационный слепок всех ощущений, доставляемых реальным телом. Самая «механическая» его часть позволяет душе интегрироваться в плотную оболочку, представляющую из себя информацию физического тела. Так вот, чтобы войти в Женино тело, эту «механическую» часть и скопировала мне моя высшая родительская сущность.

Таким образом, я взял только минимальную информацию от Женькиной души, просто боясь, что если к этому еще и перейму его поведенческие манеры и привычки, то от меня останутся только «крылышки». А у меня еще были большие планы насчет моей ангельской карьеры. В результате этого ограничения, я вел себя не совсем, вернее, совсем не как Женя, а вытворял чудесные коленца астрального паралитика, особенно поначалу. А ведь мне предстояли, по крайней мере, две встречи с людьми, хорошо знавшими это тело.

Слава богу, что с родителями Женька общался изредка – зайдет раз в пару недель и ладно. И на работу мне нужно было появляться только раз в неделю, поскольку он перешел на должность какого-то консультанта. Самым моим большим упущением было отпустить Женьку и не ознакомиться в деталях с его работой, как впрочем, и с родителями. Вот я и сидел невидимый эти два дня у него «в лаборатории», а вечерами «в гостях у мамы». К моей радости, все мои новые заочные знакомые оказались милейшими людьми – почти не ссорились и не ругались даже дома при закрытых дверях.

По истечении срока моего заключения, Федька приехал ко мне выяснять насчет планов, и напомнил, ехидно ухмыляясь прямо с порога:

- Сегодня суббота. Как ты думаешь, не пора ли навестить «маму с папой»?

- Да, ведь я примерный сыночек? – с некоторым сомнением в голосе пришлось ответить мне. Права на прокол у меня не было, поэтому я с сомнением добавил. – Только, прежде чем говорить с родителями, нужно обязательно предстать перед ними физически. Я боюсь, по телефону они меня и не узнают.

- Это ты прав. Твой внешний вид будет их убеждать в Женькиной реальности. Еще одно: давай, инсценируем дело так, будто у тебя совсем нет времени на визит. Мы только заскочим вдвоем сказать привет и смоемся. Тогда пару недель можешь к ним не заглядывать. И знаешь что – давай-ка я лучше сам позвоню и скажу от твоего имени, что мы заглянем на минутку повидаться.

- А как же?.. – я не успел толком возразить, что они наверняка спросят: почему я сам не звоню, как он уже набрал номер.

- Алло! Наталия Александровна? Здравствуйте, это Федя Вас беспокоит… Мы тут с Женей будем мимо вас проезжать… Да, он сейчас собирается – спешим тут по одному делу… Да нашему, мальчишескому… Женя хотел вас навестить, так мы заскочим на секундочку?.. Нет, дольше не сможем, спешим очень… Ну, если чашечку чая, только быстренько. Хорошо, через полчасика будем… Спасибо, до встречи!

Я слушал, открыв рот, и восхищался: «Вот, учись, как надо врать – красиво и во благо! Сущий ангел!» Федька, тем временем, запихнул телефон обратно в карман и хитро подмигнул:

- Ну вот, я тебе упростил задачу: только не болтай там много.

- Слушай, а как мне к «маме и папе» обращаться, и обниматься с ними что ли? – до меня дошло, что я проколюсь с первых же секунд.

- Да, это важно, - нахмурился Федя, пытаясь вспомнить, как Женька вел себя с родителями и, наконец, сказал. – Как обычно, «маму» слегка возьмешь за плечи и поцелуешь в щеку, а отцу – не помню, может, руку пожмешь?

- А есть какие-нибудь особые фразы у Женьки при приветствии? – я натурально дрейфил. Казалось бы, чего проще? Но не хотелось портить другу отношения с родителями.

-Да нет никаких фраз, что он, дебил какой? Главное расслабься и молчи побольше.

Мы не стали затягивать обсуждения и отправились по известному адресу. Звонить пришлось мне – я же Федьку веду в гости, а не он меня. Двери нам открыла уже знакомая «с изнанки» миловидная женщина предпенсионного возраста. Или пенсионного? Этого я не знал – придется обходить эту тему стороной. Я спокойно и приветливо улыбнулся, а женщина отступила вглубь коридора и радостно нас пригласила:

- Заходите, мальчики!

Я смело распахнул дверь и пихнул вперед Федьку – кажется, так полагается впускать гостей? Пока он здоровался с «мамой» я захлопнул дверь, но та не захотела закрываться. «Первый прокол!» - судорожно подумал я и, приоткрыв створ, рассмотрел замок. Хорошо, что сообразил быстро – нужно было только повернуть ручку, заводящую язычок замка. Справившись с этой задачей, я заработал только легкий штрафной. «Мама» удивленно воскликнула:

- Чего ты там возишься? – и прокомментировала Федьке. – Да, сынок у нас не всегда уклюжий. Ну, иди сюда!

Мне ничего не оставалось делать, как и дальше разыгрывать из себя неуклюжего недоросля. Я, приобняв «маму», ткнулся носом в ее ухо и буркнул:

- Привет, мам. Как папа?

Кажется, мои слова прошли без проблем, так как женщина, только слегка странно на меня взглянув, ответила:

- Нормально. Проходите мальчики, я уже чай приготовила и на стол накрыла, так что сильно не задержу.

И все-таки мать не обманешь – что-то она заподозрила. Ведь можно сделать что-то не так один раз. Но, если годами наработанные традиции ломать подряд одну за другой (а я их естественно ломал какими-то мелкими деталями поведения), тут любой насторожится, а уж мать и подавно. Я постарался расслабиться в надежде, что тело само подскажет какие-нибудь Женькины ужимки.

Мы прошли на просторную кухню и уселись за стол. Подошел «отец» и тут я совершил серьезный прокол. После того, как Федька поздоровался с ним за руку, я тоже протянул свою клешню. «Папа» усмехнулся, уставившись на протянутую руку и, хмыкнув, пожал ее.

- Чего это ты Жека, как после долгой разлуки, руки тянешь?

- А, это Федька меня с панталыку сбил, я что-то призадумался… - с самым беззаботным видом ответил я, и заработал одобрительную усмешку напарника по обману населения.

- Да у него голова пухнет от всяких проектов! – подхватил инициативу Федька, отводя родительское внимание от меня, но «мама» обеспокоилась моей «пухнущей» головой:

- Вот-вот, нет, чтобы девушками интересоваться, все всякие проблемы на работе себе выискивает! – как и положено родительнице, она подняла вопрос о моем бессемейном положении.

- Хорошо, постараюсь исправляться! – пообещал я и добавил. – Вот и Федя обещал помочь…

Это явно не понравилось маме, и я сообразил, что она наверняка наслышана о Федькиных дамских похождениях, а ведь любой матери хочется видеть своего сына женатым, да еще и внуков при этом лицезреть. Хорошо, мою реплику восприняли за плохую шутку, и дальше беседа пошла на лад. Однако опять ненадолго.

Мы так уютно сидели вчетвером на кухне, и я настолько расслабился, смотря на милую пару начинающих стареть людей, что сам не заметил, как принялся за свою пропаганду лучшей жизни прямо с «собственных родителей».

- Мам, пап, а вот как вы вместе столько лет живете? – хитро посмотрел я на них. – Мама хочет, чтобы я женился, а как мне такую девушку найти, чтобы столько же лет вместе можно было прожить?

«Мама» притихла на минутку и неуверенно ответила:

- Ты что-то Женя трудные вопросы задавать начал. Ну что тебе сказать? Сам же знаешь – не все и у нас гладко было.

- Было бы странно, если все было гладко – вы же не роботы какие, - прокомментировал я.

- А я вот что скажу, - как-то задумчиво хмыкнул отец. – Тут рецептов нет. Вот найдешь свою половину – самому все ясно станет. А не найдешь, будешь всю жизнь мыкаться. А еще хуже, если найдешь, но позволишь ей от тебя уйти или сам сбежишь.

- А как же узнать, кто моя половина? – мне, тысячелетнему ангелу, стало страшно интересно. Я понял, что слышу о том запредельном для меня опыте, ради которого я собственно и шел на Землю. Но в этот раз я так и не получил ответа.

- Я же сказал: сам поймешь… или не поймешь, - отец пожал плечами. – На это иногда вся жизнь уходит…

Тогда я со всей дури впал в раж проповедничества и разразился ангельской речью:

- Да, любовь – это божественное состояние, данное душам, чтобы они среди агрессии, боли и ненависти этого мира искали единственный верный путь к своему росту. Путь через взаимопонимание и сострадание. Как я счастлив, что вы нашли друг друга…

Я, «закатив глаза», отрывался по полной. Меня несло по волнам чтения дифирамбов великим чувствам, когда моего лба что-то коснулось. Открыв глаза, я увидел, что «мама», тревожно глядя, положила ладонь на мое чело, выкатившее чуть не до стола свой болтливый язык.

- Ты чего, сына? – удивилась она и, обернувшись к Федьке, спросила. – Он, часом, не заболел? Температуры вроде нет.

- Да нет, не должен, - осторожно ответил друг, с укоризной посматривая на меня.

- Может, ему врачу показаться? – не прекращала беспокоиться «мама». – Он сегодня какой-то странный.

- Может, влюбился? – нашел способ выкрутиться Федька.

- Неужели, сынок? – обрадовалась «мама», ты чего скрываешь?

- Не-е, мам, - если что, я сам сообщу, - было просто необходимо сматываться, пока меня не определили к психиатру, и я «спохватился». – Федь, мы же опаздываем! Мам, спасибо за чай. Это я так, сдуру болтал, - и все-таки не удержавшись, подмигнул «родителям» и добавил. – Но вы, все равно, молотки!

Захлебнув в Женькин рот остатки чая, я выпрыгнул из-за стола. Федька, понимая, что я балансирую на грани провала, подсуетился со всякими вежливостями, и мы быстренько ретировались в прихожую. Там опять возникла небольшая заминка – я еще раз чмокнул «маму» и махнул «отцу», не решившись жать руки. Вылетев из дверей, как пробки из шампанского, мы с облегчением вздохнули подъездными миазмами.

Федька хлопнул меня по плечу и сказал:

- Вот теперь я начинаю в тебя верить. Правда, «мама» чуть не отправила тебя к доктору, но все же не отправила!

- Федь, теперь ты просто обязан доверить мне руль. Я должен уметь водить! В астрале я на флаерах гонял – вашему Шумахеру не снилось! – под шумок, я за одними пирогами решил выморщить у друга и последнее послабление. Мой удар оказался точен. Друг безрассудно пошел у меня на поводу:

- Ладно, надо когда-то начинать. Двигаешься ты вроде без проблем, значит, реакции должны работать, - как бы уговаривая себя, пробормотал приятель, и хитро усмехнулся. – Права-то, небось, заранее прихватил?

- А как же? Мало ли что случится, - я продолжал давить. – Давай, я до дому тебя прокачу.

- Ох, давай, для начала, по маленьким улочкам… - Федька нехотя протянул ключи.

Да, что за день! Столько реальных переживаний! Я с некоторой дрожью в руках, принял вожделенные ключи и направился к водительскому месту. Минуты три ушло на осваивание в этом, несколько утловатом агрегате. Но вот я выжал сцепление и, включив первую скорость, медленно отъехал от поребрика.

Сначала все шло с небольшими погрешностями, как и положено новичку, правда, к своей чести, я заметил, что быстро «срастаюсь» с рефлексами Жениного тела и вскоре вполне уверенно зарулил по улицам. Правила движения, они и на луне, и в отраженном астрале одну и ту же логику имеют… или не имеют? Я все-таки, что-то нарушил, так как заметил, что Федька озабоченно ругается. Оказалось, что я слегка превысил скорость и повернул на стрелку, которая совсем даже не собиралась гореть. Я только огрызнулся, что только идиоты запрещают поворачивать направо, когда горит зеленый прямо, как сзади повисла ГАИшная машина, зло мигая мне, чтобы я остановился.

- Ну, нет! – я завелся и уже не слушал Федьку. Не признаваться же ему, что я прав с собой не взял! А так, два нарушения и отсутствие прав – какая теперь разница ангелу? Я решил предпринять совершенно другую тактику и, выжав газу до отказу, забыл все свои и Женькины рефлексы, представив себя за рулем флаера…

Федька уже даже не пищал, только весь бледный болтался, как боксерская груша, вцепившись в ручку над боковым окном. Я же не совсем понимал, что со мной происходит. Видать стресс так подействовал. Мы летели, насколько только могла лететь Нива, а менты, закусив удила, с удовольствием включились в игру. По прямой я не мог от них уйти и задал Федьке риторический вопрос:

- Как у тебя, крепкая машина?

- К-крепкая, - выстукивая зубами в такт колдобинам ответил Федька и все-таки озаботился. – А зачем тебе это?

- Сейчас увидишь!

Мы описывали квартал, и я прямо-таки шестым ангельским чувством начал прощупывать расположение домов и проезды. Даже не задумываясь, я чуть не на двух колесах резко вписался в крутой поворот. Менты проскочили по прямой. Я не стал разглядывать их дальнейшие перестроения, а вместо этогона пятидесяти километрах в час влетел во двор одной из многоэтажек. Вот здесь Федька и понял, зачем я его спрашивал про машину, но ругаться на меня возможности у него не было, так как парень был вынужден сосредоточенно упираться руками и ногами во все что только можно, чтобы не выбить на колдобинах головой крышу.

Но главный результат был достигнут. Менты сразу же отстали. Я прикинул, что пока они объявят в розыск, пока то, да се, у нас еще куча времени. Мы продолжали на приличной скорости лететь по всяким ухабистым проездам и переулкам. Постепенно я снизил нашу стремительность и проехал еще минут десять с почти нормальной скоростью, все время меняя направление движения.

Наконец зарулив между какими-то гаражами, я остановился и, выключив двигатель, вышел из машины. На Федьку было страшно смотреть – таким нарушителем спокойствия он явно никогда не был. Я, распаленный погоней, усмехнулся и поманил пальцем вышедшего из машины Федьку к заднему бамперу. Тот, еле держась на ногах, тихо возопил:

- Что ж ты наделал! Мне теперь вовек не отмазаться!

- А это ты видел? – я с довольным видом указал на номера. – Ты думаешь, я просто так гонял? Номера-то грязью заляпаны. А передних они не видели.

Федька тупо уставился на собственную машину, будто впервые ее увидел.

- Так что теперь Федя, оттираем «бамперс» от грязи, потом ты садишься за руль и едешь обратно по главным дорогам, как примерный автолюбитель. Только надень свою кепку.

- А ты?

- А мне придется пешочком на трамвае добираться, чтобы не маячить примелькавшейся рожей. Встречаемся у меня через полчаса и обсуждаем дела, - каким-то странным образом получилось, что я, чуть не угробив ему машину, еще и раскомандовался, а друг без возражений подчинился.

Уже подходя домой, я увидел у подъезда припаркованную Ниву и Федьку, суетливо бегающего туда-сюда перед дверью в подъезд. Не дав мне и рта раскрыть, он набросился чуть не с кулаками:

- Ты! Идиот первостатейный! Ты хоть представляешь, что вытворял? – судя по интенсивности жестикуляций, друг явно успел отойти от шока.

- А что такого? У вас по телевизору только так и ездят, – невозмутимо ответил я.

- Ты хоть понимаешь, что у них есть право стрелять в таком случае? Тебе очень повезло, что дело было в городе и ни одного поста не попалось! Все! Быстро наверх! – Федька уже не бледный, а красный как помидор, вдруг сообразил, что привлекает внимание прохожих своими криками и, тревожно оглянувшись, затащил меня в подъезд.

Мы поднялись в квартиру в полном молчании. Признаться, меня ошарашила новость о возможном расстреле, и вся моя спесь быстренько притухла. Не раздеваясь, он провел меня в гостиную и, усадив на диван, молча протянул мне ключи от Женькиной машины.

- Ты чего это? – спросил я, поняв, что он уходит.

- Все. С таким сумасшедшим мне делать нечего. Если ты собираешься уничтожить Женькино тело, я не намерен в этом участвовать. Теперь у тебя все есть – разбирайся сам.

Я молчал. Мне было действительно стыдно, и дать уйти рассерженному другу было лучшим выходом после такой дури. Так что я просто смотрел, как закрывается дверь за Федькой, не предпринимая попыток его остановить, а сам старался осмыслить, что произошло. С тем, что я сморозил очередную глупость – это понятно. На будущее, надо очень следить за собой и не нарушать правил поведения без крайней на то нужды.

Но то, что я вытворял, представляло отдельный интерес. Видимо, под действием стресса, я стал применять какие-то странные свои особенности. Когда я ехал по дворам, было впечатление, что я считываю информацию прямо с изнанки. Я прекрасно чувствовал, как расположены дома и люди. В одном месте даже пришлось остановиться. Федька только охнул, когда увидел выскочившего из-за угла дома прямо под колеса машины мальчишку. Но я-то его уже почувствовал раньше и вовремя притормозил.

Единственно, чего я опасался, было то, что я мог такими опытами навредить Женькиному телу, что было крайне нежелательно. Да, надо наперед постараться избегать таких экспериментов. И вообще, на два дня накладываю на себя добровольную епитимью: хожу по струнке, не пью ни грамма, всем улыбаюсь и уступаю дорогу. Это не трудно – я же ангел! Или нет? Несколько дней в теле и уже не ангел? – Круто!

***

Я и в самом деле вел себя, как паинька целых два дня, кажется, не нарушив ни одного правила движения пешеходов – за руль я почему-то боялся садиться. Правда, пришлось поймать несколько странных взглядов от граждан, не привыкших к вежливому обхождению на улице, но в остальном все шло гладко. О женском поле я тоже временно забыл, хоть и был соблазн. Но я понял, что в таких сложных вопросах без Фединого руководства я наломаю дров похлеще, чем в гонках с доблестной милицией.

Дав другу целых два дня на то, чтобы выпустить пар, я все же позвонил ему со своего нового мобильника – старый так и канул в недрах внутренних органов государства, хотя претензий к ним по этому поводу я, естественно, не питал. И все-таки, ангел я или не ангел? Четко друга просчитал. Парень уже забыл об обидах и был снедаем беспокойством за непоседливого ангела.

- Ух, живой! – послышался облегченный возглас. – А я тут уже не знал, что с тобой и делать.

- А что со мной делать? – голосом невинной пастушки отвечал ваш не очень покорный слуга (да и не слуга вовсе). – Я веду себя образцово-показательным образом уже целых два дня, так что меня можно вешать живьем в раю на главную доску почета, а ты мне этакое недоверие оказываешь.

- Да, судя об отсутствии Женькиного тела в некрологах, ты ведешь себя весьма достойно, - согласился друг и проявил слабость, спросив. – Значит, сам справляешься?

- Да ты что, Федя? Я просто занялся совсем не ангельским остракизмом: хожу, как по струнке, а спина не разгибается от вежливых поклонов! Если ты не поможешь, я скоро удавлю это тело и вернусь на небо, – я не был бы ангелом, если бы сразу не воспользовался слабостью друга.

- И на что ты намекаешь, хитрая астральная рожа? – кудрявый физик сразу просек, что мне что-то до зарезу понадобилось.

- Ты забыл? Женьке нужно сходить хотя бы раз на работу. Без твоей страховки, его выгонят за полной профнепригодностью уже через пару часов!

- Не понял. Ты что, не можешь в астрале набраться лабораторных премудростей?

- Могу-то – могу, но как их применять к текущему моменту – совершенно не в курсе. С одной стороны, нобелевские откровения не хочется делать, а с другой и Женьку тупицей выставлять нельзя. Единственная надежда на то, что ты сможешь занять «Женьку» на пару часов, особенно с утра. Тогда, глядишь, и прокатит – остаток времени я как-нибудь продержусь.

- Да, как это у тебя прокатывает, я уже знаю, - согласился Федя. – Лишь бы институт к концу дня на месте устоял. Ладно, что с тобой поделаешь? Ты когда «на работу» собрался идти?

- Все от тебя зависит: когда ты сможешь подойти, - я смиренно вздохнул, всем своим пыхтением показывая, что отдаюсь на милость друга, а сам тихонько подпихнул нетерпеливую просьбу. – Я-то хоть завтра побежал бы …

- Завтра, так завтра, - не стал кочевряжиться Федька. – Ты к полдесятого подходи, а я в десять позвоню – так что тебе только полчаса на первые приветствия и останется.

- Федь! – вдруг вспомнил я. – А ты знаешь, как Женька сотрудников своих называл? Так же как и они: Витя, Ирчик и Любочка или как-то еще?

- Девочек так же, а парня Витьком часто звал, - вспомнил кудрявый друг и вдруг испуганно добавил. – И чтоб никаких амурных происков! Знаю я тебя – испортишь все рабочие отношения Женьке.

- Слушаюсь и повинуюсь, о мудрейший! Так, кажись, у вас в сказках говорят?

- Не прикидывайся: как у нас, так и у вас. Все, до-завтра!

Утром я собирался на работу, как собирается самурай на смертный бой: надраил Женькино тело, как новые ботинки, полил его в меру ароматическими смесями и, как мог, привел волосяной покров на голове в порядок. Чистая и почти немятая рубаха со столь же чистыми штанами завершали экипировку. Из обуви я тоже остановился на самых приличных полуботинках, что нашлись у него в гардеробе.

В общем, когда я успешно миновал заградительные посты вахтерш на входе и вошел в лабораторию, пробегавшая мимо Любочка притормозила, чуть не завизжав каблуками, и обалдело уставившись на меня, спросила:

- Ба! Ты чего это так вырядился? На свадьбу что ли собрался?

- Нет, просто у меня сегодня другие серьезные дела, - невозмутимо соврал я, поняв, что начал с чудовищного прокола. Но нужно было спасать ситуацию, и я с самым невинным видом спросил. - Как тут у вас дела, что-то Витька с Ирчиком не видно?

- Да здесь они – кофея по столу в чашках гоняют, - кивнула в сторону подсобки разукрашенная под индейца девушка.

- Эт то, что надо! – обрадовано заявил я, надеясь, что на кофейном фронте мне легче будет держать информационную оборону, и весело спросил. – А ты уже… или еще не?..

- Смотря что «уже» и «не»!.. – рассмеялась Любочка и, смилостивившись, добавила. – Иду, сейчас только «помойку» запущу.

Я, собравшись в железный кулак и нацепив счастливую мину на Женькино лицо, прошел в кофейню. Кажется, первый раунд удался – все незатейливо выражали радость от встречи. Было видно, что здесь любили и уважали своего бывшего непосредственного начальника. Мне нужно было только сохранить этот имидж, и я старался, как мог, пожав руку Витьку и высказав незатейливую похвалу девушкам, прозрачно намекнув на их цветущий вид. Может, это и не было в привычках бывшего шефа, но какой же девушке не понравится лишний комплимент?

А затем настал сложный момент. Я понимал, что мне нужно взять свою чашку из шкафчика, но вот какую – это был вопрос. Можете представить себе сотрудника, который ни с того, ни с сего берет вашу или приятельскую чашку вместо своей и, как ни в чем не бывало, начинает распивать из нее кофе? Вот то-то и оно!

Задача, правда, оказалась до предела упрощена: три кружки уже красовались на столе. Так что, открыв шкафчик, я увидел перед собой только три фаянсовых предмета, имевших шансы быть моей посудиной. Я почувствовал, что начинаю входить почти в то же стрессовое состояние, что и при заезде по пересеченной местности с милицией на хвосте.

Итак, мне нужно в течении трех секунд выбрать одну из трех чашек: одна блестела чистотой и новизной, как на витрине магазина, другая была просто в ужасном состоянии, почти погребенная под накипью грязи, а третья… Мгновенно сообразив, что Женькина кружка просто не могла быть абсолютно новой и чистой, я так же понял, что сильно разочаруюсь в приятеле, если он увозил свою чашку до состояния, когда она могла испортить своим видом даже свалку. Поэтому я решительно взял третью – ничем не примечательную, слегка потертую временем, но довольно чистую емкость. Поставив ее на стол, по равнодушно скользнувшим взглядам я определил, что не ошибся. Уф-ф! Два – ноль в мою пользу! Хотя, если вспомнить мой наряд, то счет два – один.

Дальше, под непринужденное хи-хи ха-ха я рискнул рассказать анекдот, поведанный мне Федькой и, по моим сведениям, неизвестный Женьке. Судя по смеху, встретившему причину смерти Мичурина, по народной молве, собиравшего яблоки на грушах и груши на яблонях, но погибшего, от падения арбуза на голову, когда полез за укропом на березу, анекдот оказался им неизвестным. В общем, я с блеском продержался до «внезапного» звонка Федьки, о котором мы договаривались заранее и который, как нельзя вовремя, пришел на помощь, так как дальше мне волей-неволей нужно было обсуждать технологии разгонки белков и иммунных реакций, а мне этого, естественно, очень не хотелось.

Федя плавно перехватил меня из рук лабораторных подруг, и мы втроем с Витьком остались досиживать кофе, непостижимым образом льющийся в чашки из какой-то, просто, резиновой кофеварки. «Мужской» разговор за жизнь удачно миновал опасные темы. Друг умело вертелся мыслью вокруг бизнеса, экономики в целом и киснущей провинции в частности. Таким образом, мы удачно «проработали» почти полдня, а потом мой опекун все же сбежал к себе в лабораторию полевой физики, сославшись на дела.

Затем, я каким-то образом оказался в совершенном одиночестве перед Женькиным шефом у того в кабинете. Я чувствовал себя голой рыбой под дулом пистолета (или чем там еще себя чувствуют на Земле), но, не теряя своего достоинства, стандартно поприветствовал начальство:

- Здравствуйте Станислав Егорович, я посмотрел в лаборатории, вроде дела идут неплохо…

- Привет, Женя, ты уже успел туда наведаться? – разговор потек в нормальном русле. Оказалось, что общаться с начальством легче всего. Достаточно было с умным видом кивать и вовремя ахать или произносить слова типа «конечно!», «а как же!», «да, надо посмотреть». Чувствуя, что шеф выговорился, я закруглил беседу стандартными «обязательно», «постараемся» и «все будет хорошо», а сам уже вознамерился дать деру, как вдруг почувствовал, что шеф очень подозрительно на меня воззрился.

Что-то было явно не так, и что-то весьма серьезное. «Может, надо спросить о здоровье его жены или детей? А есть у него жена и дети? Или они с Женькой, о чем-нибудь договаривались, а тот позабыл рассказать? А может, я сейчас ляпнул что-то явно неположенное по этикету?» - вопросы роем жирных навозных мух носились в моей голове, будто почуяли, что там что-то сильно стухло. Помощь неожиданно пришла от самого шефа:

- Женя, ты ничего не сказал о тестировании аланопентоната? Как там, ребятам удалось поставить достоверный иммуноанализ? – я со стыдом почувствовал по несколько просящему тону, что шеф плавает в этом вопросе, а я, как свинья, ничего не сказал, вынуждая того признавать свою слабость.

- Ой! Мы же как раз сейчас это выясняем, я к вечеру Вам все доложу! – самым убедительным тоном заверил я шефа и выскочил из кабинета, вспоминая, что Женька в спешке о чем-то таком говорил.

«Да, вот теперь пришло время для серьезной проверки, на что ты пригоден, кроме пьянок и ухлестывания за девицами!» - я нутром чуял, что первый раз всерьез влезаю в ситуацию на Земле, в которой от моего поведения зависели люди… ну если не считать той драки в бессознательном состоянии, о которой я ничего не мог вспомнить.

Я, как ужаленный, влетел в лабораторию и сходу подскочил к Витьку, решив начать с расспросов:

- Слушай, что там с аланопентонатом?

- Ты что, забыл? – воззрился на меня Витек. – Его же Ирчик пыталась па антителах гонять, а там все фонит – сигнала не видно.

- Погоди, погоди! Столько дел, что запамятовал, - прикинулся я, что с трудом вспоминаю. – Давай ее позовем и вместе обсудим. Вы сначала расскажете, что пытались сделать, а потом поищем решение.

- Давай, - кивнул Витек и крикнул в лабораторию. – Ир! Ты можешь подойти? Нам надо с АП разобраться.

Как мне показалось, ребята с удовольствием попытались сгрузить на меня все проблемы. Мышей кололи новым препаратом и делали все замеры, но содержание лекарства в сыворотке крови не определялось. Был слишком сильный фон. «Я» на прошлой неделе посоветовал им прогнать Вестерн-анализ, но даже на нем пачкотня была знатная. Витек с унылым видом подвел итог:

- Нужны новые антитела. Но поликлональные опять наверно грязные будут, а моноклональные слишком слабые и дорогие. Да и ждать их… мы и так из всех графиков выбились – замеры делаем вслепую, на планшеты несколько сот проб скопилось. А Вестерн, как мертвому припарка, там десяток сэмплов за день не прогонишь…

Пока он так жаловался на тяжелую ситуацию, я впал в транс, буквально сканируя вкаченные в меня в астрале знания: «Так! Сильный фон возникает от того, что антитела липнут к белкам крови... передо мной плыли картинки каких-то методик. Чтобы избавится от грязи, нужно провести очистку. Элементарная очистка…

- Вить, - спросил я, очнувшись. – А много у нас этих антител?

- Да до хрена! Больше миллилитра. Они же козьи – дешевка.

- Тогда делаем так… - я выдал им нехитрую методику очистки, которая почему-то произвела чуть ли не фурор у молодых сотрудников. Ребята только недоверчиво смотрели на меня, боясь поверить в легкое счастье.

- Слушайте, - я попытался напустить туману. – Это стародавний метод, я просто забыл, что антитела нужно и можно чистить. А вы не пользовались за ненадобностью.

- Так, может, ты и сделаешь? – с надеждой спросила девушка.

- Э-э нет! – возразил я, испуганно представив, как я трясущимися руками пытаюсь попасть микролитровой пипеткой в миллитровую пробирку. – Я вас проконсультировал, а вы уж будьте добры…

- Сделаем! Тут делов-то – раз плюнуть! – уверенно заявил Витек, спасая меня от лабораторных мук, а я чувствовал себя полководцем, выигравшим великое молекулярное сражение и спасшим шефа с ребятами от научного фиаско.

«Интересно, а Женька додумался бы до этого?» - проскочила хитрая мыслишка, но подумав, я все-таки признал, что наверно додумался бы. И все-таки я был в эйфории – так как впервые почувствовал, что такое решить реальную проблему, выручить людей и хоть чуть-чуть двинуть прогресс вперед. Причем, сделал я это самостоятельно, и даже не проколовшись перед сотрудниками. Оставалось только заскочить к шефу и обнадежить его спасительной информацией, что я незамедлительно и проделал, смотавшись из лаборатории до следующей недели.

- Федя, – я названивал приятелю, выходя из института. – Это надо отметить! Впервые мне что-то удалось в реале!

- А стоит ли? – осторожно «спросила трубка». – Последний раз твоя гулянка окончилась в обезьяннике.

- Вот именно! – напирал я. – Мне просто необходимо научиться праздновать победы под твоим чутким руководством. Сейчас это самая сложная задача, стоящая передо мной.

- Ладно, давай, вечерком прошвырнемся по «Бродвею», - сломался друг. – Но только неукоснительно слушаться моих советов!

Я охотно согласился и припустил домой, чтобы припудрить носик. Или это дамы так говорят? Ну, тогда, я просто для храбрости приму немного на грудь – так, кажется, правильнее будет.

***

Федя пошел на королевский жест, решив не слоняться по забегаловкам, а завалиться в ночной клуб. Как он сам сказал, пора было меня вводить в курс реальных развлечений. Для того чтобы не топтаться по клубу в поисках компании, друг озаботился пригласить пару, как он выразился, не только симпатичных, но и приятных собеседниц. Короче: гулять, так гулять!

Мы встретились с Федькой прямо у входа в означенное увеселительное учреждение, подойдя к нему почти одновременно.

- Ну что, готов, ангел всенародного похмелья? – усмехнулся друг и добавил. – Видно, даром времени не терял – лучшие вещи из Женькиного гардероба повытаскивал.

- А как же! – весело ответил я в предвкушении интересного вечера. – Федь, а чего ты все на своей Ниве ездишь и одеваешься как-то просто. Ведь деньжата же есть?

- Ты верно подметил, что деньги есть, но пока еще не понял, что если хочешь сохранить в этой стране, как впрочем и в любой другой стране, человеческие отношения, то нужно скрывать свой достаток как можно глубже.

- А что иначе? – не понимая, о чем он говорит, переспросил я.

- Я же сказал: потеряешь нормальные отношения с людьми. Понимаешь, ты, как и большинство населения нашей родины, еще не понял, что выглядеть богатым может быть неприлично и смешно, как минимум. А как максимум, люди с неиспорченной деньгами психикой перестанут с тобой по-человечески общаться, как только почувствуют дискомфорт. В итоге ты быстро останешься окружен такими же моральными уродами, как и ты сам после обогащения.

- Ого, какая жизненная философия, – усмехнулся я.

- А ты не смейся! Сейчас сам в этом убедишься. Я тебя познакомлю с двумя девушками, которые не испугались вида моей Нивы. Вообще машина – самое верное средство избавления от глупых потрошительниц кошельков. Ведь их в жизнь не раскусишь – они же женщины. А моя машина на них, как лакмусовая бумажка действует.

Пока он читал мне лекцию о тестировании дам, к нам подошли две симпатичненькие девушки. Хотя на мой невзыскательный вкус пока что все реальные девушки были симпатичненькие. И все-таки… эти были привлекательны не только на мой вкус… да, определенно – судя по тому, как на них оглядывались мужички.

- Знакомьтесь! – представил нас друг другу Федя. – Это Женя, мой друг со школы, биолог. А это Екатерина и Людмила, но вы нам позволите вас звать Катя и Люся?

Девушки согласно кивнули, мило улыбнувшись, и демократично пожали мне руки.

- Да! - продолжил наш гид на этот вечер. – Я должен с гордостью доложить Жене, что эти две прелестные представительницы прекрасного пола не только не боятся моей машины, но имеют за плечами дипломы о солидном высшем образовании медика и химика.

- Это почему же? – лукаво спросила Федю Катя, девушка немного пониже ростом своей подруги и явно состоящая в более близкой дружбе с физиком.

- Что машины не боитесь – это я видел, а что дипломы солидные… ну, разве все этих адвокатов-менеджеров можно воспринимать серьезно? Если человек по определению сразу посвящает свою жизнь в угоду золотому тельцу, то как с ним можно общаться?

- Странный ты, Федя, - пожала плечами Катя. – Девушек байками кормишь, вместо того чтобы вести в злачные чертоги.

- Во! Что я говорил? Смотри, какой слог, и юмор на месте! – обрадовано прокомментировал мне Федька отповедь подружки и пригласил дам. – Не смею больше томить вас ожиданием. Места заказаны. Так что прошу. У нас хоть и не московские казино, но сегодня, здесь как раз обещали концерт хорошей группы – ребята такие блюзы играют…

И начался первый в моей жизни вечер реальных развлечений. Сначала мы заглянули в бар, где Федя заказал девушкам по аперитивчику, а нам по бурбону, заявив, что мужикам не пристало сладкий болиголов пить. Я заметил попытку Люси заплатить, на что Федя сразу среагировал, сказав, что сегодня за все платит он, включая концерт и ресторан, единственно, что не оплачивает – так это игровые автоматы и рулетку.

Я, быстро сориентировавшись в ситуации, взял под опеку Люсю, поскольку Катя явно была более расположена к общению с Федей. Увидев, что я ретиво подхватил девушку под ручку, вознамерившись попросить ту помочь мне разобраться в действии игровых автоматов, Федька шепнул мне на ухо:

- Притормози прыть, а то быстро обломаешься.

- Это как? – возмутился я такой низкой оценке моих ангельских способностей.

- Учись на ходу. Этим девушкам душевное обхождение нужно, а не твои кавалеристско-ангельские наскоки. А если что попроще хочешь, то иди на улицу, там вернее, - Федька обидно насмехался.

Я даже нахмурился, но вовремя заметил, что этим явно не смогу привлечь внимание своей дамы. Вспомнив, что самый верный способ расположить к себе человека, это начать расспрашивать его том, что его больше всего интересует, я постарался ненавязчиво выяснить у Люси ее предпочтения. Высокая, почти с меня ростом девушка легко повелась на мои расспросы и начала рассказывать о всяческих вещах, волнующих ее внимание. Мне было несложно изобразить интерес, так как меня просто разъедало любопытство обо всем, что только могло быть на Земле.

Оказалось, что Люся тоже первый раз в этом заведении, и мы с ней пошли бродить по клубу, договорившись встретиться с Федей и Катей через часик. Из нашего разговора выяснилось, что девушка любила природу, литературу, современную музыку. В общем, я только старался не отставать в ее рассуждениях. Хорошо еще, что я специально перед посещением реальной России проштудировал немало материалов по литературе, истории и культуре, пытаясь проникнуться современной жизнью страны.

Для меня все было интересно и, подойдя к игровым автоматам, я до неприличия долго рассматривал, как люди пытаются выбить из этих железяк деньги. Люсе это, видимо, надоело, и она спросила:

- Тебя что, игровые автоматы интересуют?

Я смутился и ответил, не таясь:

- Пока не знаю – ни разу не играл на них. Вот и думаю: может, попробовать?

- А чего тут пробовать? Садись и вперед! – не поняла моих сомнений девушка.

- Да я не знаю, как ими управлять, - признался я.

- Странный ты какой-то, - улыбнулась девушка, искренне заинтересованно взглянув на меня.

- Почему странный? – я тихо запаниковал: «Неужели чем-то выдал свое происхождение?».

- В жизни не видела, чтобы молодой человек признался в такой детской слабости или неумении. Ты, наверно, внутренне сильный человек. Такие люди могут позволить вести себя всегда естественно.

- Не столько сильный, сколько немолодой. Умудренные жизнью тоже могут позволить себе делать то, что им кажется верным.

- Ну, ты от скромности не умрешь! – рассмеялась Люся, но ей все-таки понравилась моя непосредственность, так как она усадила меня за приглянувшегося «однорукого бандита» и стала объяснять. – Здесь все до предела просто. Видишь эти картинки на барабанах?

- Да.

- Так вот, кидаешь деньги и давишь на рычаг, вращая диски. Если выпадает определенная комбинация, то получаешь выигрыш – смотри тут в таблице указано.

Я вгляделся в небольшую табличку и спросил, тыча пальцем:

- А что, если я на всех барабанах этого шута в колпаке получу, то мне столько денег отвалят? – рядом с этой комбинацией стояла цифра с немыслимым количеством нолей.

- Мечта идиота – это джокер. Вероятность такой комбинации цифра с нулями на два порядка больше. Ты знаешь, сколько картинок на каждом барабане?

- Ерунда! Главное, я теперь знаю, к чему стремиться, – мне стало до жути интересно. Спохватившись, я виновато посмотрел на свою милую инструкторшу и спросил. – Ты немножко посмотришь, как я играю? Я только чуть-чуть и мы дальше пойдем. Хорошо?

- Ладно, – улыбнулась Люся. – Ты, прямо, как маленький мальчик – меня, словно маму упрашиваешь!

А я уже чувствовал, что кинулся в новые ощущения реала. Закинув в автомат нужную сумму, я надавил на рычаг, и барабаны завертелись… Ощущение азарта было сродни тому, когда я удирал на машине от доблестной патрульной службы. Где-то на третий заход я стал понимать, что чувствую выпадающие комбинации заранее. Спустя еще столько же проигрышей я перестал ощущать руку, давившую на рычаг, и она начала образовывать нечто единое с предсказанием выпадающих картинок.

Люсе начало надоедать смотреть за великовозрастным любителем подергать за рычаг, и я, заметив ее ерзание, поспешно шепнул, чтобы не сбить настроя на игру:

- Еще чуток и идем…

А сам, уже полностью войдя в транс, представил себе ряд джокеров на барабанах, и рука надавила рычаг. Все! Барабаны еще крутились, а я уже чувствовал, что выигрыш в кармане. Поэтому повернулся к девушке и счастливо заметил:

- Сейчас, барабаны докрутятся и пойдем.

Автомат звякнул останавливающимися картинками и вдруг разразился идиотскими фанфарами. Обернувшись, я с удовлетворением отметил, что передо мной красовался ряд джокеров. Сзади раздался изумленный вскрик Люси, заглушаемый грохотом ссыпаемых автоматом денег.

- Это ж сколько там килограмм? – удивленно спросил я онемевшую девушку.

- Я… я не знаю. Но этого же не может быть. Я слышала…

- Это почему не может быть? – удивился я еще больше. – Ведь произошло же!

- Я слышала, - тихонько, чтобы было слышно мне одному, добавила Люся. – Автоматы настроены так, чтобы не выдавать максимальных выигрышей.

- Ну тогда будем считать, что этот сломался, - решил я и добавил, хитро улыбнувшись. – Сломался в нашу пользу. Что с деньгами-то делать будем?

Но думать долго не пришлось. На грохот сыплющихся денег вокруг собрался народ и прибежал распорядитель. По его открывшемуся рту и бурным обсуждениям в народе я понял, что такое здесь чуть ли не впервые происходит. Когда я на третий раз его спросил, не принесет ли он лопаты чтобы выгрести деньги, он наконец сообразил, что мы не намерены таскать этот презренный металл весь вечер у себя за плечами и, вытащив пакет, предложил сгрузить монеты туда, а затем обменять на бумажные деньги у стойки с кассой.

Вскоре я стал обладателем толстенной пачки самых больших купюр и, разделив ее пополам, вручил половину Люсе.

- Ой, ты что! Такие деньжищи! Это же твой выигрыш, – явно смутившись, скороговоркой возразила девушка.

- Ага, мой – я даже не знал, как на рычаг жать! И потом, мы же вместе у автомата сидели, - и видя, что девушка все еще сомневается, заявил. – В общем, если ты отказываешься, я твои деньги обратно распорядителю отдам, на развитие заведения, так сказать.

- Нет, нет! – Люся быстро взяла деньги. – Такой извращенной благотворительностью я еще не страдаю.

- Ну вот и славненько! Теперь будет на что вечер провести.

- Вечер! – фыркнула Люся.- Да теперь можно купить по машине и уехать на них прямо отсюда. Лишь бы нас сразу на входе не лишили этого выигрыша.

- Ты имеешь в виду, что слишком многие слишком много видели? Я думаю, мы с Федюней на счет этого посоветуемся – он знает, как в таких ситуациях поступать.

Дальше мы гуляли, наблюдая за игрой в рулетку и бильярд. Меня так и подмывало повторить эксперимент с игральным автоматом, но я понимал, что два раза хорошо не бывает, и за второй подобный выигрыш нас, самое малое, попрут из клуба. Я остановился в одном углу, где за несколькими столиками мужички попивали, кто пиво, кто чего покрепче, и смотрели на огромный плоский экран, подвешенный в углу у барной стойки. На экране показывали, как толпа господ в трусах и майках гоняла один мяч по зеленому полю. Обернувшись к Люсе, я спросил:

- Это ведь футбол?

- Да, а что, ты не знаешь? – девушка удивленно рассмеялась, и я понял, что страшно прокололся. Ну какой же мужчина здесь не знает про футбол? Ведь сам же видел, как в него играют в Отраженном реале.

Чтобы выкрутиться из положения, я скорчил философскую рожу и промямлил:

- Я пошутил. Просто, сам равнодушен к таким играм. Ведь дело не в самой игре, а в том, как человек хочет убить свое время. Вот у американцев, кажется такой футбол не вызывает никаких ощущений, им эту, лапту или как там ее – бейсбол подавай.

- Ага. Будто я не видела, как ты за пять минут так с «одноруким бандитом» подружился. Думала уже оставить тебя одного в его объятиях.

- Но зато мы пожинаем плоды этой любви между автоматом и человеком! – шутливо ответил я, и согласился. – А вообще-то ты права: мы всю жизнь ищем себе развлечений и находим по уровню своего развития.

- А вот тут ты не совсем прав, - возразила немного грустно Люся. – Мы находим те развлечения, которые нам навязывают. Навязали футбол – смотрим футбол. Навязали автоматы – играем в автоматы. Навяжут еще что-нибудь – будем в это играть. К сожалению, здесь очень хорошо видно, какое мы на самом деле довольно безмозглое стадо получателей удовольствий.

- Да, ты права, - я с удивлением и неподдельным уважением посмотрел на девушку. – Только вот кто их нам навязывает?

- Не кто, а что: деньги, бизнес. На толпе делают деньги. Толпа определяет спрос. Из этого «плодотворного» взаимодействия рождается такой вот монстр поголовного оболванивания народа, по телевидению, в клубах, на стадионах, в концертных залах…

- И что же, из этого нет выхода? – мне было до жути интересно, что может предложить эта умная и красивая девушка, которая так хорошо понимала всю глубину духовного кризиса общества.

- Почему? Есть выход. Только он не наступит в результате мероприятий «сверху». Оттуда можно только ускорить этот выход или сделать так, чтобы он никогда не наступил. Выход наступит тогда, когда нашим детям станет противно жить так, как живем мы. Когда им захочется чего-нибудь более глубокого, светлого и творческого. Я все-таки верю, что человек не тупая скотина и внутренне стремится к совершенству…

Мне было странно слушать эти слова от только что повстречавшегося мне человека. Эти слова хотел принести в этот мир я, а на самом деле все это было хорошо известно людям. Да, определенно, Федя был прав – эти девушки многого стоили!

Дальше все шло, как по маслу: я довольно удачно поддерживал беседу и фантазировал на счет своих, пока не существующих пристрастий в реале. Так что к ресторану мы подрулили, под ручку, чувствуя себя чуть ли не давнишними приятелями. Поймав удивленно-оценивающий кивок Федьки, я понял, что мой рейтинг в глазах приятеля резко пошел вверх.

В этом клубе была смесь ресторана с концертной площадкой. Столики стояли вокруг танцплощадки, граничащей с одной стороны со сценой, так что народ одновременно мог и концерт слушать, и танцевать, и в ресторане сидеть.

Облом произошел на танцплощадке. Пока мы сидели за столиком, девушки мило беседовали и смеялись над Федькиными шуточками. У меня с шутками, как-то не шло, и я просто поедал своими ангельскими взорами Люсю. Но когда на сцене ребята начали играть блюз, я не мог больше сдерживаться и пригласил девушку танцевать. Федя, заметив, что его приятель явно съезжает с катушек, строго посмотрел на меня, когда мы с Люсей выходили из-за стола, но я не внял его мимическим сигналам.

А зря. Оказавшись в тесной близости от ее темных глаз, вьющихся волос, ну и прочих соблазнительностей, я, начав танец с пионерского расстояния, все сильнее стискивал ее прекрасное тело. Мои руки жили какой-то своей (наверно Женькиной) жизнью. Под конец они совсем по-хулигански скользнули гораздо ниже приличествующей танцу позиции на талии. Люся резко остановилась, отстранившись от меня. Строго взглянув, она сказала:

- Мне что-то расхотелось танцевать.

Я понял, что если бы не окружающие люди, я сейчас схлопотал бы вполне заслуженную пощечину по Женькиному фэйсу.

- Хорошо, пойдем к столику, - ответил я невозмутимым тоном, даже не извинившись.

Я вел ее обратно, а сам ругал себя, на чем свет стоит: «Надо же так обмишуриться! И вместо того, чтобы попросить прощения, как идиот, делаю вид, что ничего не произошло». Но я не виноват, это же руки, тем более, не мои… они ж, гады, сами полезли, куда не надо. Мы с Федей обменялись кривыми усмешками – друг все понял.

Все мои ангельские извиняющиеся ужимки не помогли – девушка осталась весь вечер холодной и неприступной, как скала. «Ну и пусть, найду посговорчивее!» - пытался я себя уговорить, и все-таки, оставшись один в своей квартире, я с тоской вспоминал ее нежный профиль, тонкие пальцы у меня на ладони… да и приятно-недозволенные округлости под «соскользнувшими» руками… Эх, такую девушку легко не охмуришь. Прав был Федька – учиться мне еще нужно и учиться!