Схолия Третья,

При помощи каковой любознательный читатель узнает еще много интересного о приключениях глубокоуважаемого Ильи Алексеевича в дивных владениях ВОЛШЕБНОГО ДВУРОГА. Здесь он встретит известное страшилище, по имени Элефуга, почтенного старца, которому недавно пошел семьсот сорок четвертый годик от роду. Затем появляется еще один персонаж, не столь квадратный, сколь насмешливый, и отправляет Илюшу в довольно скучную прогулку, во время которой наш герой встречает очень маленького, но весьма проворного попутчика, а по дороге внезапно выясняется, что правая рука может иногда вывести человека из большого затруднения, если ему уж так не терпится познакомиться с очаровательной Розамундой. Имей в виду: все, что говорится в этой схолии, чистая правда, что и будет доказано в Схолии Четвертой more geometrico, то есть по обычаям геометрии.

Илюша беспомощно оглянулся и не сразу рассмотрел Радикса, который уныло глядел в сторону и вид у него был такой, как будто под его черту не число поставили, а одну только запятую от десятичной дроби и дожидаются, что ж он теперь будет делать?.. Громадный Змий посматривал со своей высоты на Илюшу и, по-видимому, дожидался ответа. Вид у него был довольно суровый. Илюша хотел было сказать, что он просто запутался с квадратным трехчленом, но только и мог произнести: «Я…» — и на этом замолк.

— 22 —

— Ты? — вопросительно повторил Великий Змий, не спуская с него своего немигающего взора, который просто насквозь пронизывал Илюшу.

И вдруг Илюша не выдержал и решительно сказал:

— Мне хочется посмотреть, и… мне интересно! Я хочу узнать! Да!

— Что же ты хочешь посмотреть, мальчик? — спросил Великий и Совершенный Змий, отец змиев.

— Я, — сказал Илюша, — очень люблю математику… И если у меня эта задачка не выходила, так это не оттого, что я лентяй. Мне хочется посмотреть и узнать… про все.

— Про все? — спросил Змий, видимо немного удивленный. — А не много ли ты хочешь?

— Не знаю. Только я буду очень стараться, потому что мне интересно, и вообще… я хочу быть математиком!

— А может, лучше из рогатки? — спросил Змий, и Илюше показалось, что это страшное чудовище насмехается над ним. — Или волейбол, например? — продолжал Змий. — Саженками наперегонки? На лыжах с горки?

— Саженками я хорошо умею, — отвечал Илюша, вспомнив, как приятно плыть через речку в прохладной воде, а над головой у тебя звенят синекрылые стрекозы, — и волейбол тоже штука хорошая. — Только мне хочется быть математиком.

— Так, — сказал Великий Змий. — Но ты понимаешь, что это не так просто? И не струсишь?

— Нет! — твердо ответил Илюша. — Трусить не буду. Только… вы, пожалуйста, простите Радикса…

— Посмотрим, — медленно и надменно процедил Волшебный Змий сквозь зубы таким тоном, который не предвещал ничего хорошего.

И вслед за этим он медленно расплылся в воздухе и исчез.

Илюша облегченно вздохнул, обернулся и с трудом заметил внизу малюсенький радикал, не больше двух миллиметров ростом.

— Ну, видишь, он ушел! — сказал ему Илюша. — Значит, он не сердится.

— Не сердится! — отвечал Радикс, понемногу вырастая до пяти сантиметров. — Плохо ты его знаешь. Вот начнут теперь тебя водить по Великим Испытаниям, тогда посмотрим, что ты запоешь!

— А что такое Великие Испытания?

— Вот увидишь, — уныло произнес Радикс. — Не обрадуешься… Однако, разумеется, коль скоро он сказал…

— Что значит «коль скоро»? — спросил Илюша.

— «Коль скоро» — значит «если», — грустно отвечал Радикс.

— 23 —

— А почему же ты не говоришь просто «если»?

— «Почему, почему»!.. — сказал Радикс рассердившись. — Так полагается.

Например: коль скоро мальчик пристает к почтенным и таинственным существам с разной чепухой, он, возможно, подвергнется физикальному поучению, например, получит березовой каши сколько влезет. Угощение на славу.

— Ну что это такое! — воскликнул возмущенный Илюша. — Я думал, ты что-нибудь объяснишь…

— Как сказать! Роджер Бэкон, который жил в тринадцатом веке и которого звали Доктор Восхитительнейший и считали колдуном, хотя он просто был замечательный по тем временам физик и философ, утверждал, что только розгами и можно вогнать в мозги ученика первые четыре теоремы из одного старинного учебника геометрии, а пятая теорема уже называется Элефуга, что значит «бегство несчастного».

— А сам-то он все-таки не убежал! — с торжеством ответил Илюша. — Да и я, например, всю уж планиметрию прошел, и без всякой березовой каши.

— Н-да, — неохотно отозвался Радикс и, помолчав, добавил: — А знаешь, что это была за теорема, о которой говорили такие страшные вещи? Вот что она гласит: «В равнобедренных треугольниках углы при основании равны, а если продолжить равные стороны, то и углы под основанием равны». Как по-твоему: трудная теорема?

— По-моему, нет, — ответил Илюша. — Чего ж тут трудного? Я бы так поступил: перегнул бы треугольник по высоте, то есть по оси симметрии. По-моему, простая теорема.

— Ну вот, — отвечал Радикс, — так представь себе, в давние времена ее еще называли «ослиным мостом», то есть таким местом, дальше которого упрямого лентяя сдвинуть невозможно. А впрочем… Сейчас ведь дело-то не в этом.

В это время слева раздались какие-то очень четкие шаги — раз, два! раз, два! — вроде маршировки… Илюша не спеша обернулся и увидел престранного человечка, у которого вместо головы был квадрат, перечеркнутый из угла в угол двумя диагоналями, а с обоих боков этот квадрат замыкался двумя дугами. Странная рожица довольно ехидно ухмылялась.

— 24 —

— Начинается! — пробормотал Радикс с досадой.

— Привет! — сказала квадратная рожица, уморительно гримасничая. — Привет, прелестный мальчик, очень рады вас видеть! Давно дожидаемся. Любопытство тоже вещь не лишняя, как сказал один толстый сом, проглотив утенка, который собирался клюнуть его в самый ус.

— Эх, — сказал Радикс на ухо Илюше, — ведь вот пришлют тебе такую ехиду! Всю душу вымотает.

— Прошу вас, очаровательный юноша! — галантно произнесла квадратная рожица, отвешивая низкий поклон и расшаркиваясь. — Будьте уж так любезны, снизойдите к этой маленькой прогулке. В высшей степени важно для моциона, как сказал один рассеянный паренек, споткнувшись о здоровенную тумбу…

Илюша посмотрел на Радикса и увидел, что его новому другу вовсе не охота на все это смотреть… Перед Илюшей вдруг выросла синеватая стена, а в ней небольшое круглое отверстие, через которое можно было пролезть.

— Замечательно уютная прогулка! — сообщил квадратнорожий человечек. — Прелестная Розамунда ждет не дождется вашу милость. У нее там масса всяких развлечений. Прошу вас, не стесняйтесь.

Илюша, не совсем понимая, куда клонят эти загадочные речи, все же полез в отверстие. Радикс было сунулся туда же, но квадратнорожий человечек погрозил ему пальцем. Илюша оглянулся и понял, что остался один. Он пошел по длинному коридору, который, петляя, заворачивал то в одну, то в другую сторону; несколько раз он проходил в какие-то двери и опять шел по бесконечным переходам, выходил на перекрестки, сворачивал, попадал в тупики, возвращался и снова поворачивал и, наконец, стал замечать, что уже не может понять, был он на этом месте или только что пришел сюда в первый раз. Тогда он решил вернуться, но и это оказалось очень трудно: невозможно было сообразить, в какую сторону идти. Он пошел наугад, дошел до синеватой стены, остановился и, покопавшись в кармане, достал кусочек мела. Потом, двинувшись дальше, стал ставить крестики у поворотов. Наконец, когда уж он совсем выбился из сил, он увидел знакомое круглое оконце, вылез в него и увидел унылую фигуру Радикса.

— Ну-с, — сказал Радикс, весьма кисло усмехаясь, — как тебе понравилась прелестная Розамунда?

— 25 —

— Какая там Розамунда! — грустно произнес Илюша. — Ходил, ходил по этим закоулкам… и…

— И вернулся не солоно хлебавши, — резюмировал Радикс.

— Я пойду опять, — сказал Илюша. — Ведь не может быть, чтобы нельзя было пройти?

Радикс промолчал, а Илюша снова полез в оконце. На этот раз он пошел в другую сторону. Снова попал в какую-то дверь, и опять пошли одинаковые коридоры, нескончаемые тупики, повороты, петли, перекрестки с несколькими дверями, и он по пять раз возвращался на то же самое место.

— Вот мучение! — сказал Илюша, а потом позвал: — Радикс! А, Радикс!

— У телефона, — ответил ему голос Радикса неизвестно откуда.

— Как глупо! С тобою серьезно, а ты тут с телефоном каким-то…

— Ах, глупо? — ответил Радикс неизвестно откуда. — Кладу трубку.

— Нет-нет, не надо! — заторопился Илюша. — Я хотел тебя спросить: хорошо, что я ставлю крестики?

Наступила полная тишина.

— Радикс! — позвал Илюша.

— Я вас слушаю.

— Что же ты не отвечаешь?

Опять тишина.

— 26 —

— Фу! — сказал Илюша. — Ну, тогда так. Если ты молчишь, то я буду так считать: молчание есть знак согласия. Ты слышишь?

— Радикс у аппарата.

— Ну, так как же?

Опять наступило молчание. Илюша решил рассматривать это как утвердительный ответ. И снова пошел дальше. Еще несколько раз он попадал в новые двери, но неизменно выходил все к той же синеватой стене. Наконец опять позвал Радикса.

— Кто говорит? — спросил Радикс важно.

— Точно ты не знаешь! — сказал обиженно Илюша. — Ты мне скажи… Это, наверно, лабиринт? Да?

Полная тишина была ему ответом.

— Где-то я, в какой-то книжке видел, — грустно продолжал Илюша, не дождавшись ответа, — только там с карандашом не так уж трудно…

— Еще бы! — отвечал невидимый Радикс. — Там перед тобой план, ты все видишь, а вот когда его нет…

И Радикс снова умолк, Илюша обрадовался. То, что сказал сейчас Радикс, показалось ему косвенным утвердительным ответом на его вопрос о лабиринте. Он вспомнил: в этой книжке было прямо сказано, что непроходимых лабиринтов не существует.

После долгих блужданий и размышлений Илюша так устал болтаться по этим совершенно голым коридорам, что стал опираться рукой на стену. И тогда вдруг ему пришло в голову, что если он идет вперед и не отпускает правую руку от стены, то, значит, уже наверное куда-то двигается, а не просто путается, ибо самое неприятное было в том, что никак не поймешь — был ты здесь или нет. А таким образом как будто можно исследовать весь лабиринт или, на худой конец, хоть часть его…

Вдруг из-за угла какой-то маленький зверек с яркой лампочкой на лбу опрометью бросился к Илюше, остановился, будто в недоумении, поводил туда-сюда своей лампочкой-глазком… Снова куда-то стремглав бросился и исчез. Немного он напоминал мышку.

Илюше пришло в голову попробовать определить, что именно он имеет в виду, когда говорит сам себе, что хочет «исследовать ту или иную часть лабиринта». Подумав, он решил.

— 27 —

Начать с самого простого — с тупика. Что значит исследовать тупик, если ты идешь, касаясь правой рукой его стены? Это значит, что дойдешь до его замыкающей стенки, пройдешь вдоль нее, а потом выйдешь из тупика назад, касаясь степы той же правой рукой.

Но касаться ты будешь уже не той стены, которая была справа, когда ты вошел в тупик, а другой — противоположной. Ты пройдешь таким образом тупик два раза, туда и обратно. Если ты попадешь в петлю, то можешь ее рассматривать тоже как тупик, но с некоторым островком посредине.

Ты пройдешь всю петлю и вернешься к тому месту, с которого начал. Островок все время будет находиться слева от тебя, и если в нем нет дверей, то можно им и не интересоваться.

— Самое, по-видимому, опасное в лабиринте, — рассуждал Илюша, — это не вовремя сменить руку, ибо если ты, идя по петле мимо островка, сменишь руку и будешь держаться стены островка, то так и будешь ходить вокруг этого островка.

А ошибку эту очень легко не заметить, потому что петля может быть очень сложной.

Сделав еще несколько шагов, мальчик остановился и сказал себе:

— Кажется, я придумал! Дело в том, что поскольку у лабиринта есть только один вход, то, во всяком случае, это правило правой руки дает возможность вернуться к выходу, как бы далеко я ни зашел. Кажется, я придумал!

Снова откуда-то выскочила та же мышка и, не останавливаясь, промчалась в обратном направлении…

Тут Илюша снова позвал Радикса. Прошло несколько секунд, и он услыхал ответ:

— К вашим услугам!

— Послушай, Радикс, — осторожно начал Илюша, — как ты думаешь, если я буду все время — держаться правой рукой за стену? То есть, конечно, можно и левой, но только все время одной и той же рукой. По-моему, тогда уж я не могу здесь заблудиться.

Воцарилось полное молчание. Илюша подождал, подождал и еще позвал Радикса. Но на этот раз тот совсем не отвечал.

Илюша сперва было струхнул, а потом подумал, что, быть может, столь глубокое молчание как раз и означает, что он догадался… Но делать было нечего, Радикс не отзывался, и.

— 28 —

Илюша пошел дальше. Долго он ходил из коридора в коридор и наконец, совершенно замучившись, вошел еще в какую-то дверь. И когда он в нее вошел, ему показалось, что он услыхал нечто похожее на чей-то очень тихий вздох облегчения. Он позвал Радикса, но ответа не было. Илюша радостно усмехнулся, теперь уже совершенно уверенный в том, что наконец попал на правильный путь, и с новыми силами двинулся дальше.

Навстречу ему сейчас же попалась мышка, которая бежала очень быстро. Добежала до Илюши, уткнулась в него носиком, отскочила, обежала его два раза кругом, а через минуту выскочила с другой стороны и опять умчалась…

Мышка была проворная и соображала быстро.

— 29 —