БЕРЛОГА, В КОТОРОЙ КАК БУДТО НИКТО НЕ ЖИВЁТ.

– Ты родился в деревне около нашего леса? – спросил Бук, когда они отошли от этого грустного места. – Я иногда бываю в деревне, но тебя почему-то не видел.

– Нет, – сказал Бориска, – мы приезжаем сюда с мамой и папой только летом, отдохнуть. Иногда папа берёт меня с собой и зимой, покататься на лыжах. А всегда мы живём в городе.

– Понятно, – сказал Бук, – я кое-что уже слышал о городе, он очень каменный и большой. И, наверное, с каждым летом подходит всё ближе к нашему лесу, посылает в него всё больше и больше своих автобусов. Скажи, он близко?

– Не знаю, – задумался Бориска. – Летом мы едем в деревню сначала на теплоходе. Потом, когда теплоход причалит к пристани, пересаживаемся на попутный грузовик и ещё едем. А зимой едем только на одном автобусе. Но – дольше, чем летом.

– Значит, зимой город возвращается в свою берлогу спать, – сказал Бук.

– Город никогда не спит. Ни летом, ни зимой.

– Может, и не спит, – согласился Бук, – а просто лежит в своей берлоге и ждёт весны. Как-нибудь я соберусь и схожу посмотреть на него.

Так они шли и не спеша разговаривали, и лес переставал казаться Бориске непонятным и непролазным. Птицы, перелетая с ветки на ветку, пели весёлые песни, а солнце выкатилось почти на середину неба и ласково улыбалось. И Бориска подумал, что, наверное, ещё ни одному мальчику не удавалось вот так подружиться с бурундуком, идти вместе с ним по той особенной, известной только бурундукам дороге, которая, невидимая для человека, прячется то в высокой траве, то под осыпавшейся хвоей, то под старыми листьями.

На всякий случай он спросил Бука:

– А в вашем лесу не встречаются волки или рыси? Я слышал, что рыси умеют совсем неслышно нападать на людей.

– Раньше было много и тех, и других, – ответил Бук. – Но тогда не часто встречались охотники. А сейчас охотников стало так много, что нельзя и шага шагнуть, чтобы не наткнуться на них. Они бродят по лесу и стреляют во что попало… Такие дела! – добавил он невесело.

– Неужели в вашем лесу не осталось никаких зверей? – удивился Бориска. – Папа говорил мне, что в нём водятся зайцы, волки, рыси и даже медведи.

– Люди не всегда хорошо знают то, о чём говорят. Хотя им кажется, что никто лучше их об этом не знает. В нашем лесу живёт только один заяц, но и он уже никому не доверяет, боится всякого шороха и даже меня не подпускает к себе ближе чем на сто шагов. И ещё у нас живёт Машенька. Я говорил тебе о ней. Охотники хотели поймать Машеньку, но ей удалось убежать. Теперь она живёт на окраине леса, в самой середине непроходимого болота. Машенька не такая трусиха, как заяц. Когда мы придём к ней, она угостит нас малиной из своего малинника, а может, даже и мёдом.

– Я тоже умел угощать своих друзей, – сказал Бориска.

– Понятно, – сказал Бук. – Я очень рад, что познакомился и подружился с тобой. А теперь нам надо повернуть направо, иначе мы можем пройти мимо единственной тропинки, которая приводит к середине непроходимого болота.

И они повернули направо, где около старого рыжего муравейника нашли начало болотной тропинки. Бук легко и уверенно пошёл впереди Бориски. А Бориска шёл за ним осторожно – тропинка приседала под каждым его шагом.

– Знаешь, – говорил Бук, то и дело оглядываясь – слышит ли Бориска, – мы, звери, звали медведицу тётей Мотей: она страшно любила мотать головой. И очень боялись её. А потом узнали, что за всю свою жизнь она никого не обидела. Такие дела… – добавил он грустно, продолжая семенить впереди Бориски. – Теперь в малиннике без неё стало как-то скучнее.

Бук замолчал и некоторое время, пока тропинка не дошла до середины непроходимого болота, бежал, уже не оглядываясь на Бориску. Наконец в густых кустах показалась ещё более густая куча хвороста. Бук остановился, вскочил на кочку и, делая вид, что умывает лапками мордочку, смахнул украдкой две крошечные слезинки.

– Вот мы и пришли, – сказал он.

Под кучей хвороста, на старом фанерном дне от ящика, прибитом к толстой ветке куста, было написано ярким малиновым соком: «Не стучать, в берлоге никого нет».

– Мы, наверное, слишком поздно пришли, – сказал Бориска.

– Нет. Машенька дома, – сказал Бук. – После того, как она осталась одна и построила себе новую берлогу, сорока придумала такую надпись. Чтобы обмануть собак, если они отыщут берлогу. Понимаешь, когда собаки прибегут и прочитают то, что написано, они так же, как и ты, подумают, что в берлоге никого нет. Да Машенька никогда и не входит в берлогу через главную дверь. Эта дверь такая же обманная, как и надпись. Настоящая дверь находится совсем с другой стороны берлоги. И она сделана так незаметно, что даже я не всегда сразу нахожу её. Сейчас ты увидишь, как я постучу в дверь, и услышишь, как Машенька спросит: «Бук, это ты?».

И он нашёл незаметную дверь и постучал условным стуком. Но за дверью было тихо.

– Странно… – сказал Бук и постучал сильнее.

Никто не отозвался и на такой стук.

– Совсем странно… – сказал Бук и вопросительно посмотрел на Бориску. – Может, Машенька спит и не слышит? Постучи ты, – сказал он Бориске.

Бориска постучал.

– Не так, – сказал Бук. – Надо стучать ногой. Бориска постучал ногой. Послышалось недовольное ворчание.

– Пугает, – сказал Бук.

Он просунул мордочку в щель между ветками и крикнул в берлогу:

– Машенька, неужели ты не узнаёшь меня? Почему так долго не открываешь?

– Но ты не один, – ответила Машенька. – С тобой ещё кто-то и, по-моему, это – человек.

– Совсем маленький человек, – сказал Бук. – Он мой друг. Открывай!

– Ладно, – сказала Машенька. – Сейчас открою.

Она долго открывала потайную дверь. Было слышно, как сначала Машенька оттаскивала что-то от неё, потом отодвигала задвижку, а потом уже открылась и сама дверь.

– Здравствуйте, – сказал Бориска. – Вы напрасно остерегаетесь меня. Я никому не собираюсь делать зло.

– Здравствуйте, – ответила Машенька. – С первого взгляда очень трудно бывает понять, может кто-то сделать зло или не собирается его делать. Проходите, пожалуйста. – Она посторонилась, пропуская в берлогу Бориску, потому что, пока они разговаривали, Бук уже прошмыгнул внутрь помещения.

– У вас очень удобная берлога, – сказал Бориска, украдкой посматривая на лохматую Машеньку.

– Спасибо, – сказала Машенька. – Мне самой нравится моя берлога. И она стала бы совсем замечательной, если бы не надо было думать об опасности, о том, что собаки могут однажды вынюхать тропинку и найти меня.

– Бориска прогонит собак, если они придут сюда, – сказал Бук.

– Конечно, сказал Бориска. – Я обязательно их прогоню отсюда.

– А разве Бориска сам не боится собак? Ведь их может быть очень много? – лукаво спросила Машенька.

– Я? – оскорбился Бориска и почему-то покраснел.

– Ладно, не будем ссориться, – сказала Машенька. – Будет гораздо лучше, если мы позавтракаем в спокойной обстановке. У меня есть полная корзина свежей малины. – И Машенька поставила перед Бориской корзину.

Завтрак прошёл весело.

Бук брал по одной ягодке и, положив ягодку в рот, говорил:

– Мм-мм, как вкусно!

Бориска поддевал малину деревянной ложкой. Поддевал аккуратно, не забывая, что он в гостях.

Машенька тоже старалась сначала набирать малину только на кончик ложки, но потом увлеклась – она ведь больше всех любила такие ягоды! – и сама не заметила, как стала брать по полной ложке.

Когда все наелись и Бориска совсем познакомился с Машенькой, друзья вышли из берлоги. «Ну, мне пора идти», – подумал Бориска. Но, увидев, как Бук улёгся около кочки, подложив под голову старую щепку, решил чуть-чуть подождать и сел рядом.

А Машенька прилегла неподалёку от них на зелёной и мягкой траве.

И когда они так сидели и грелись на солнце, Бук рассказал небольшую сказку. Он никогда прежде не рассказывал её, потому что ему самому рассказали её совсем недавно.

– Значит так… – начал Бук, припоминая и стараясь не сбиться с самого начала. – В одном очень далёком лесу жила-была косуля. И была она такой прекрасной, что каждый зверь, каждая птица радовались, считали счастьем жить в одном лесу с ней. Даже бывалый волк, вожак голодной стаи, поклялся разорвать каждого, кто обидит её.

Птицы пели косуле радостные песни, а старый кедр, под которым она любила отдыхать по вечерам, рассказывал ей забавные лесные истории и прикрывал от дождя ветвями.

Многие охотники пытались догнать косулю, но ни один из них не мог похвастаться удачей. Наконец, и они стали только любоваться её красотой.

К несчастью, в далёкий лес пришёл чужой, очень жестокий охотник. Он много дней выслеживал косулю, сумел бесшумно подкрасться к ней, когда добрый кедр рассказывал ей одну из лесных историй, и – выстрелить.

Но когда охотник подбежал, надеясь забрать добычу, косуля вскочила, и он уже не мог догнать её, потому что сначала косуля прыгнула на холмик, потом – ещё выше, потом пробежала по вершинам столетних сосен и превратилась в Первую Вечернюю Звезду.

С тех пор, как только Первая Вечерняя Звезда появляется на небе, птицы умолкают. А волки начинают рыскать по лесу, ищут жестокого охотника и воют, воют, воют…

– Вот и вся сказка, – закончил Бук. – Рассказал, как запомнил.

– Это очень грустная сказка, – сказал Бориска.

– Это очень обнадёживающая сказка, – сказала Машенька. – Мне теперь кажется, что мою маму не унесли охотники, а ей удалось уйти от них и она тоже превратилась в одну из звёзд.

– Наверное, так, – подтвердил Бориска. – Бук говорил мне, что за всю свою жизнь медведица никого не обидела.

– Сегодня вечером я поищу её на небе, – сказала Машенька.

– Надо бы попросить помочь моего папу, – сказал Бориска. – На небе очень много звёзд, в них можно легко заблудиться. Кроме того, папа говорил мне, что там есть две медведицы – Большая и Малая. Какая из них твоя?

– Большая, – сказала Машенька.

– Да, – подтвердил Бук. – Самая большая.