Места обитания в пространстве потоков: э-топия Уильяма Митчелла.

Ненадолго я нарушу главное правило, которому я следую в своих работах: попробуем разобраться с будущими последствиями информационных технологий для нашей среды обитания в процессе их развития. Сделаем это, основываясь на концепции Уильяма Митчелла. Обычно я с недоверием отношусь к картинам будущего. Однако знание Митчеллом данного предмета так глубоко и он столь осторожен в формулировках технологических прогнозов с учетом сложности социального и культурного.

Взаимодействия, что, сообщив о результатах его исследования, мне, надеюсь, удастся добавить новое измерение в понимание трансформаций пространства, связанных с возникновением Интернета и его будущим распространением в качестве коммуникационной среды (Mitchell, 1999; частная переписка, 2001). Тенденции взаимоотношений между архитектурой, проектированием и техникой, по-видимому, смещаются в направлении «интеллектуальных сред». Работа, проводимая в Media Lab Массачусетского технологического института (в частности, Джо Якобсоном), связана с материалами, чувствительными к электрическому воздействию, так что наша повседневная среда может быть образована из датчиков, окружающих нас, подобно краске на стене. Естественно, сказанное распространяется и на нашу одежду, наши автомобили, наши вещи, нашу рабочую обстановку. Сетевые технологии типа Jini позволят таким объектам связываться друт с другом и с нами по нашему требованию в условиях гибкого информационного окружения. Я хотел бы здесь добавить, что технология «Blue Tooth», внедренная компаниями Nokia и Ericsson в 2000 году, может усилить эту сеть постоянной взаимосвязи наших повседневных вещей. Постоянное подключение к широкополосному Интернетуи мобильный доступ к нему способны обеспечить нас постоянной связью с нашим домашним окружением и со всем миром в целом. Подключение нашего дома к Сети может оказаться необходимым для того, чтобы справиться с разнообразными задачами и проблемами, которые, вероятно, будут внутри него возникать. Но дом не превращается в рабочее место, наоборот, в большинстве случаев именно рабочее место может восприниматься в качестве дома одинокими и недовольными своей жизнью профессиональными работниками, как это показала Арлен Хохшилд (1997) в своем исследовании, касавшемся сотрудников одной крупной корпорации. Однако жилье становится многомерным, оно требует поддержки разнообразных возможностей, функций и проектов, связанных с домохозяйством, члены которого отличаются растущим разнообразием их интересов. Вот что пишет по этому поводу Митчелл (1999: 22—23): «Это вовсе не означает, что большинство из нас превратятся в занятых полный рабочий день домоседов-надомников и что традиционные рабочие места (в частности, офисы в деловой части города) попросту исчезнут. Несмотря на десятилетие интереса к возможностям телекомьютинга, почти не существует подтверждений того, что он способен возобладать до такой степени. Однако мы, несомненно, увидим становящиеся все более гибкими рабочие планы и пространственные модели, и многие люди будут распределять свое время — в различных пропорциях — между традиционными типами рабочих мест,рабочей обстановкой, подходящей для данного случая, когда мы находимся в дороге, и оснащенными электроникой рабочими местами дома... У нас не будет мира там, где ничего нет. Фактически все наоборот. Мы во все возрастающих масштабах используем технологии цифровой коммуникации, чтобы оказаться ближе к тем местам, которые особенно важны для нас, когда мы путешествуем. При этом всегда остается одно место, которое мы называем “домом”».

И этот дом будет иметь свой гений места — связанные интранетом устройства, оснащенные сенсорами и мощным программным обеспечением, способные удовлетворить потребности проживающих в данном месте, «сосредоточивая глобальные ресурсы для достижения локальных целей». Строительство будет способствовать развитию электронных сетевых систем, соединяющихся друг с другом и с каждым элементом внутри здания. Существуют весьма серьезные предпосылки для планирования и районирования, начиная с прекращения разделения между функциями, связанными с проживанием и работой в данной пространственной области. В самом деле, Саут-оф-Маркет в Сан-Франциско и Саут-оф-Хьюстон в Нью-Йорке характеризуются наличием рабочих/жилых пространств, которые воссоздают единство опыта доиндустриальной эры, при этом соединяясь с миром через Интернет. Проектировщиков городов особенно вдохновляет потенциально богатая структура такого пространства смешанных областей использования и многомерной активности.

В самом деле, задача, стоящая перед архитекторами и проектировщиками, заключается в том, как избежать изоляции, как реинтегрировать функциональную независимость индивидуализированных пространств с коллективным опытом общих мест, на которых будет продолжать базироваться городская жизнь. Вот что пишет Митчелл (2000: 82): «Дополнительная задача для архитекторов и городских дизайнеров состоит в создании ткани города, обеспечивающей общественным группам возможность взаимодействовать, а не оставаться разделенными расстоянием или оборонительными стенами: лэптоп на столике кафе вместо ПК в закрытой квартире».

Города сталкиваются со следующей проблемой. На протяжении всей истории они представляли собой социально-пространственные формы, способные сопрягать синхронное и асинхронное общение — весьма важный процесс переработки информации в принятии решений. Интернет заменяет собой эту функцию. Таким образом, привязанные к месту виды деятельности, на которых основаны города, должны конкурировать путем добавления стоимости к личному опыту, который только и может иметь место в городах. Из этого следует, что публичное пространство и монументальная архитектура (музеи, культурные центры, публичное искусство и архитектурные объекты) будут играть ключевую роль в разметке пространства и облегчении значимого взаимодействия. Каким образом компромиссы между электронными потоками и городскими зонами переводятся в пространственные формы — это в значительной степени случайный вопрос, зависящий от истории, культуры и общества: «Чрезмерное обобщение является ошибкой, которая была характерна для футуристских пророков. Разнообразные архитектурные и урбанистические формы будущего, несомненно, отражают балансы и комбинации способов взаимодействия, которые, как оказывается, лучше всего “работают” на определенных людей, в определенное время и в определенном месте, сопрягая свои собственные специфические обстоятельства с новой экономикой присутствия» (Mitchell, 1999: 144).

Томас Хоран, основываясь на теории Митчелла, говорит о разработке новых форм архитектурного, городского и мегаполисно- го проектирования, которые функционально и символически угрожают специфичности таких новых «текучих мест». При этом он ссылается на «необходимость того, чтобы дизайн места принимал во внимание беспрецедентную пространственную текучесть, которую мы сейчас наблюдаем, с тем чтобы можно было осуществлять повседневную деятельность в любом месте и в любое время» (Ногап,2000:13). Он рассматривает ряд примеров проектирования в Соединенных Штатах и в Европе, от жилых домов до публичных библиотек и общественных сетей, которые свидетельствуют о появлении некоего гибридного пространства городских зон и электронных сетей, понимание сути которого и его исследование представляет собой новую среду деятельности для архитекторов и проектировщиков городов.

И действительно, Митчелл (2000: 155) делает следующий вывод: «Власть места по-прежнему будет превалировать... Физическое окружение и виртуальное место для встреч будут находиться во взаимной зависимости и в большинстве случаев дополнять друг друга в рамках видоизмененных моделей городской жизни, а не заменять друг друга в рамках существующих моделей. Время от времени мы будем использовать сети, чтобы не ездить в соответствующие места. Однако порой мы по-прежнему будем добираться до этих мест с целью организации сетей». Однако отнюдь не всех, похоже, привлекает это новое многозначное пространство, обещаемое эпохой Интернета, поскольку современные города во все большей степени дробятся логикой обособляющих сетей.