Производительность, новаторство и новая экономика.

Если существует новая экономика, то только благодаря резкому скачку в повышении производительности труда. Не будь такого скачка, мы все еще могли бы утверждать, что есть техническая революция, но вовсе не обязательно — новая экономика. Как следствие, в течение многих лет среди экономистов велась ожесточенная полемика по вопросу о действительной эволюции в повышении производительности труда, а также о причинах данного явления. Измерение производительности всегда было непростым делом, в условиях нашей экономики усложнявшимся следующими тремя обстоятельствами: большинство людей работают в сфере услуг, где определение производительности сталкивается с наибольшими трудностями; статистические категории, разработанные для промышленной эры, являются удручающе неадекватными для оценки информационной экономики (примером здесь может служить практиковавшееся Министерством труда США до 1998 года определение затрат на программное обеспечение как расходов, а не как инвестиций); бизнес работает в глобальных сетях производства и дистрибуции, и поэтому при бухгалтерском учете производительности фактически должны приниматься во внимание любые факторы, делающие свой вклад в изменение производительности на протяжении всей цепочки создания стоимости, а это находится вне досягаемости современных методов бухгалтерского учета. Добавьте сю да наблюдаемый историками-экономистами разрыв во времени междутехническими революциями и моментом начала их воздействия на уровне фирмы, и мы тогда сможем лучше понять «парадокс производительности», уже в течение многих лет сбивающий с толку экономистов.

Однако последние изменения в статистических категориях в Соединенных Штатах и использование более совершенных процедур бухгалтерского учета, похоже, позволяют сделать вывод о существенном росте производительности в результате массированных инвестиций в информационные технологии, связанных с организационными преобразованиями на базе сетевых структур. В конце концов с точки зрения экономической теории одним только увеличением производительности труда можно объяснить возникновение экономики, способной развиваться с постоянно высокой скоростью при почти полной занятости, с ростом доходов и низкой инфляцией на протяжении длительного периода времени, как это происходило в Соединенных Штатах с 1993 года по конец 2000 года. Если в период 1985—1995 годов производительность труда в США увеличивалась со среднегодовой скоростью 1,4%, то с 1996 по 2000 год эта скорость возросла вдвое, составив 2,8%. В течение двенадцати месяцев между вторым кварталом 1999 года и вторым кварталом 2000 года производительность труда росла с ошеломляющей скоростью 5,2%. Согласно различным оценкам, в течение десятилетнего периода 2000—2010 годов предполагаемый рост производительности будет составлять от 2,3 до 4% в год, хотя падение курса акций в 2000—2001 годах и позже способно существенно изменить этот прогноз в результате уменьшения инвестиций, а тем самым и внедрения инноваций, роста производительности и экономического роста. Тем не менее в последнем квартале 2000 года в условиях значительного спада американской экономики производительность труда увеличивалась со среднегодовой скоростью 2,4%, меньшей по сравнению с предыдущим кварталом, однако все еще достаточно высокой, чтобы довести годовой рост производительности за весь 2000 год в целом до 4,3%. Таким образом, даже использование более низкого порога оценок будущего роста производительности — примерно в 2,3%.ежегодно —- позволило бы существенно улучшить показатели по производительности труда в США для двух предшествующих десятилетий с обеспечением основы для подъема новой экономики, чьи форма и логика все еще находятся на стадии развития.

Исследования, проведенные Стивеном Олинером и Даниэлем Зихелем из Федерального резервного банка в Вашингтоне, а также Дейлом Йонгерсоном из Гарварда и Кевином Стиро из Нью-Йоркского федерального банка, позволяют сделать вывод, что инвестиции в информационные технологии и высокая производительность в компьютерной индустрии оказались основными факторами ускорения роста производительности труда (Oliner and Sichel, 1994; Sichel, 1997; Jorgenson and Stiroh, 2000; Jorgenson and Yip, 2000). Действительно, на протяжении 1990-х годов производительность в секторе информационных технологий ежегодно увеличивалась на 24%. Как свидетельствует история, новаторы и создатели новых технологий первыми начинают их использовать, а также первыми готовят рабочую силу для них и соответствующим образом видоизменяют организационную структуру. Таким образом, самые ранние пользователи становятся первыми, кто извлекает выгоду из роста производительности труда. Однако по мере того как их бизнес-модель вместе с новыми технологиями начинает проникать в другие сектора экономики, увеличиваются и темпы роста производительности. На это обратили свое внимание Бриньолфсон и Хитт (2000), в период с 1987 по 1994 год исследовавшие деятельность шестисот американских фирм. Они показали, что внутренняя децентрализация фирмы и использование сетевых форм организации являлись необходимыми условиями увеличения производительности посредством информационных технологий. Взяв за основу анализ ряда конкретных случаев, Лукас (1999) также показал, что выгоды фирмы от инвестиций в информационные технологии, будучи в целом позитивными, бывают весьма различными по своей природе. Не все они измеряются возвратом инвестиций, однако технология, как правило, является весьма важным фактором в позиционировании фирмы в контексте продукции, производства и рынка.

Короче говоря, в США во второй половине 1990-х годов наблюдалось существенное увеличение инвестиций в оборудование, связанное с информационными технологиями и в программное обеспечение, в результате чего в 2000 году они составили 50% от всего объема капиталовложений в бизнес. Эти инвестиции в сочетании с организационной реструктуризацией и особенно с распространением сетей, основанных на Интернете, в качестве всеобъемлющей деловой практики, по-видимому, являются главными факторами, объясняющими рост производительности труда, который представляет собой и основной источник создания стоимости, и фундамент новой экономики.

В других регионах мира инвестиции в информационные технологии и распространение сетей также происходит с высокой скоростью,особенно в Скандинавии, Западной Европе и промышленно развитых странах Азии. Однако влияние этих изменений на производительность труда, определяемое на уровне национальных экономик, все еще никак не проявляет себя,если не считать Финляндии и Швеции. Это можно объяснить комбинированным воздействием следующих факторов: неадекватности статистических категорий, еще более устаревших, чем в Соединенных Штатах; меньшей долей фирм, связанных с информационными технологиями, в общем акционерном капитале: около 3% в Германии и Японии против 7% в США; существенным отставанием европейских фирм в том, что касается организационных преобразований и гибкости рабочей силы. Тем не менее анализ конкретных случаев из сферы электронного бизнеса, а также статистические данные по производительности труда и величине доходов в расчете на одного работника в сфере информационных технологий, похоже, обнаруживают ту же самую тенденцию, что и в Соединенных Штатах. Действительно, поскольку новая экономика -— это глобальная экономика,то в том случае, если бы электронному бизнесу пришлось развиваться только в границах Соединенных Штатов, процесс его распространения в конце концов просто остановился, поскольку обусловленный этим бизнесом рост производительности опережал бы развитие глобальных рынков, вызывая кризисы перепроизводства. Возникновение компании Do-Co-Mo в Японии, новые предпринимательские сети в высокотехнологичных отраслях промышленности на Тайване и в Южной Корее, быстрый рост индустрии мобильных телекоммуникаций и соответствующей сферы услуг в Скандинавии, реструктуризация французской и немецкой автомобильной промышленности на основе сетевой бизнес-модели, переоснащение голландской и немецкой микроэлектронной индустрии и развитие конкурентоспособных онлайновых финансовых служб в Лондоне и Франкфурте — все это примеры глубоких преобразований глобальной экономики в направлении технологически обусловленного роста производительности труда, который впервые был отмечен в Соединенных Штатах. Если такие тенденции, как я полагаю, действительно обязаны своим происхождением видоизменению бизнес-модели и распространению информационных технологий, то тогда они смогут преодолеть последствия недавнего спада 2000—2001 годов. Однако для этого потребуется организовать управление экономическим циклом нового типа, анализу которого посвящен последний раздел настоящей главы.

Новая экономика, возглавляемая электронным бизнесом, — это не онлайновая экономика, а экономика, поддерживаемая информационными технологиями, зависящая от самопрограммирующейся рабочей силы и организованная на основе компьютерных сетей. Вышеперечисленные компоненты выступают в качестве источников роста производительности труда и тем самым создания материальных ценностей в информационную эпоху. Однако если рабочая сила является источником повышения производительности, то творческие способности рабочей силы и эффективность организации бизнеса в конечном итоге обусловливаются новаторством. Новаторство является функцией высококвалифицированной рабочей силы и наличия организаций, генерирующих знания. И процесс внедрения новшеств также претерпевает изменения в условиях электронной экономики, поскольку использование Интернета играет главную роль при внедрении инноваций.