14. Возвращение и расставание.

Левый фланг флота Амазонии. Боевое охранение. Линейный крейсер «Каракатица».

– Двадцать четыре линкора, тридцать шесть авианосцев, крейсеров линейных – двадцать два, крейсеров обычных – пятьдесят… легких… – Монотонный голос старшего оператора был спокоен, словно у поварихи, перечислявшей предназначенные для салата ингредиенты.

Да уж, если что – получится славный салат! Винегрет! Вопрос только – из кого?

– Всего – сто тридцать пять единиц, не считая вспомогательных, – закончила капитан-лейтенант.

– И что будем делать? – спросил с явной тревогой кто-то.

– Я думаю, – нарочито спокойно произнесла Беренгардия фон Леннен, – что вначале следует запросить их, кто они такие, а уж потом паниковать. Кроме того… – Договорить она не успела.

Пришельцы сами решили представиться.

По стандартному каналу открытой связи пришел один из универсальных сигналов космоплавателей, означающий приглашение начать разговор.

А потом глазам собравшихся предстало помещение, завешанное зелеными полотнищами, украшенными множеством серебряных восьмиконечных звезд.

А на их фоне – бородач средних лет в усыпанном орденами и золотым шитьем мундире и чалме, с большой бриллиантовой звездой амир-аль-надира второго ранга космических войск Звездного Халифата.

– Я приветствую доблестных воительниц. Мы прибыли по приказу его милостивейшества Халифа всех правоверных, между звезд обретающихся, Мансура XX и по его святой воле, – напыщенно изрек амир-аль-надир. – Государю нашему было благоугодно послать нас, дабы помочь достойнейшей владычице Амазонии в борьбе со слугами Иблиса…

Стоявшие в рубке не сдержали вздох облегчения.

– Могу ли я нижайше просить о разговоре с вашей государыней и получении от нее приказов?

Не скрывая радостного волнения от столь удачно повернувшейся ситуации, старший связист набрала код, инстинктивно загораживая панель, дабы не рассекречивать каналы связи.

И вот с экрана на мусульманского флотоводца смотрит не прикрытое паранджой самое обычное женское лицо.

Но прежде чем он до конца осознал, что это и есть та, с которой он хотел поговорить, голова его инстинктивно склонилась, и он, представившись как положено, выразил готовность погибнуть, выполняя ее волю, ибо так пожелал его владыка – Халиф всех правоверных, его блистательность Мансур XX.

Подумав с минуту, Ипполита вдруг чуть улыбнулась и кивнула бородачу.

Открыв ноутбук, она вызвала карту домена и указала на ряд звездных систем, выстроившихся цепочкой на самом краю карты, ближе к центру Галактики.

– Эти миры, – пояснила Ипполита, – в свое время были заселены приверженцами учения Магомета. Ныне они страдают под игом Темной Лиги, и, думаю, ваш флот будет встречен там с великой радостью. Желаю вам удачи, достойнейший амир-аль-надир!

Еще долго после окончания сеанса связи и разворота эскадры на новый курс амир-аль-надир ВКФ Звездного Халифата Арслан Килич Абу Али ибн Аладдин пребывал в размышлениях, время от времени удивленно цокая языком.

Амазонская империя никогда не вызывала у него особо добрых чувств.

Иншалла – и как еще иначе можно относиться к государству, где всё не так, как у людей?!

Эти женщины даже ислам ухитрились извратить (или изменить – кому как больше нравится) так, что, по-ихнему, оказалось, будто Аллах сотворил женщину после мужчины, поскольку мужчина его не совсем устроил!

Но всё-таки, надо признать, Ипполита-ханум была отменно умна и весьма красива. Пожалуй, такой женщине можно было бы повиноваться. В конце концов, разве не при Алиде Мудрой Звездный Халифат двести лет назад достиг высот могущества?

Район сражения сил Темной Лиги и Амазонийской империи.

…Самый мощный в известной части Вселенной супердредноут «Молот Люцифера» мчался навстречу основным силам флота Амазонии.

Это и в самом деле было нечто, способное привести кого угодно в восторг и ужас одновременно. Минимум топлива, минимум жилых и вспомогательных помещений, максимум брони, оружия и боеприпасов. Превосходя по размерам вдвое самый большой корабль любого флота, по вооружению он опережал его не в два и даже не в четыре раза. Их просто нельзя было сравнивать – так же, как не подлежит сравнению мощность лазерной пушки и пневматического игломета.

Его масса была так велика, что гравипушки супердредноута могли обходиться без балластных болванок, но не они были главным его оружием, отнюдь не они.

…Когда эти корабли еще только-только задумывали, военные Темной Лиги (из числа боевых жрецов) потребовали от инженеров запихнуть в них как можно больше самого мощного оружия, не считаясь ни с чем другим.

Прочитав техническое задание, подписанное лично Гроссмейстером, старший судостроитель нифльгеймских верфей заперся в кабинете и прострелил себе голову из дамского лазерного пистолета. В оставленной им записке было сказано, что он сделал это, разочаровавшись в руководстве, поскольку окончательно убедился, что Лигой управляют патологические тупицы и бездари.

Корабль строили и перестраивали, меняли проект, кого-то увольняли, нескольких неуступчивых инженеров посадили за саботаж.

В конце концов очередной ответственный за строительство (выгнанный за растрату управляющий «Стеллашипбилдингкомпани» что на Свободной Диктатуре Парагвай) плюнул на все правила и решил построить требуемое начальством страшилище, рассудив, что лучше сесть в тюрьму как бракоделу, нежели загреметь в Черный Трибунал за сомнение в мудрости жрецов Тьмы.

Как ни странно, то, что у него получилось, летало и прошло испытания.

Но даже он не знал, зачем к бортам были приварены длинные пилоны, соединенные поперечными балками в кольцо, с подводкой мощных энерговодов и толстых труб для горючего. Официально они предназначались для неких новейших маневровых моторов.

Теперь на них стояли орудия главного калибра. А в качестве главного калибра на «Молоте Люцифера» (как и на его погибшем собрате – «Смертельном ударе») были установлены переделанные двигатели измененной метрики пространства – то есть, проще говоря, тахионники.

Это было самой главной тайной Лиги. Нет, и раньше такое не единожды пробовали осуществить на разных флотах, но всякий раз терпели неудачу. Никакие компенсаторы, никакая прочность конструкций не могли выдержать отдачу подобных орудий.

При выстреле такую пушку либо срывало с креплений, и она летела назад, прошибая переборки и вылетая через корму, либо в лучшем случае просто сминала орудийный отсек в гармошку.

Но одному человеку удалось найти простое и изящное решение: поставить два излучателя друг за другом, стреляющие одновременно и синхронно, но – в разные стороны: один – вперед, другой – назад.

Он даже придумал, как осуществить этот одновременный, абсолютно одновременный выстрел, использовав для управления движками стандартные ультрасинхронные запалы.

И этот человек, по злой иронии судьбы, был подданным Темной Лиги.

Конечно, даже такая конструкция долго выдержать не могла: самое большее двадцать-тридцать выстрелов. Но и половины этого количества хватило бы для полного разгрома флота обычного среднеразвитого государства.

Кстати, изобретатель был достойно вознагражден вполне в духе Лиги: его на всякий случай ликвидировали, точно так же, как всех работников секретного завода, где эти пушки изготовлялись, дабы исключить любую утечку информации.

И вот теперь предстояло попробовать этот главный козырь Темной Лиги в настоящем бою.

Конечно, лучше всего было бы использовать оба корабля, но, видимо, что-то непонятное (скорее всего, командиры крупно облажались – такой корабль просто так не мог погибнуть, ибо не было корабля даже схожей силы) погубило «Последний удар» в его глубоком рейде, иначе бы тылы амазонок давно рухнули.

Но даже сейчас всё еще можно было изменить, переломив ход незадавшегося сражения.

Пусть это и сложнее, чем раньше, но они должны разметать врага: Дьявол поможет своим слугам! И разве не символично, что этот корабль ведет в бой не кто иной, как наместник и первый слуга Князя Тьмы?!

Сейчас они уничтожат так кстати собранные в один кулак вражеские корабли.

Затем разрозненные силы Лиги сумеют перегруппироваться, а потом нанесут удар по еще не оправившемуся от мордобоя бабьему флоту – и тогда еще посмотрим, кто кого…

А вскоре после победы у него будет целый флот таких вот непобедимых чудовищ: каждая планета покоренных амазонок будет обязана построить точно такой же, даже если им придется снять с себя последнюю рубашку и питаться черствым хлебом. И тогда Ойкумена поймет, кто в ней хозяин!

Недрожащей рукой Гроссмейстер направил «Молот Люцифера» туда, где всё еще огрызалась Третья линейная дивизия, корабли которой носили имена знаменитых мифологических злодеев древности (их именовали в ежедневных молитвах Тьме как исполнителей воли Великого Господина).

Сказать по правде, оную дивизию уже добивали.

Буквально ежеминутно кто-нибудь из операторов панически докладывал о новых потерях.

– «Чикатило» подбит!

– «Шикльгрубер» горит!

– «Троцкий» лишился хода!

– «Джеку-Потрошителю» снесло башни!

– «Чубайс»… Мамочка моя – нету больше «Чубайса»!

«Опаздываем – боги их побери!» – промелькнуло в голове у Гроссмейстера.

Ну, пора, стало быть, попробовать изобретение этих чертовых умников с Среднегалактического союза, снятое с пиратского корабля.

– Бортинженеру подготовить к запуску специальный двигатель. Приготовиться к открытию огня главным калибром!

– Есть приготовиться!

Старший артиллерист занял свое место перед пультом управления тахионными пушками, торопливо подавая к ним энерган и активизируя цепи.

Через минуту мерцающий красный свет сигнальной лампы сообщил, что все двенадцать орудий готовы к стрельбе.

Он поежился, вспомнив, как на испытаниях из-за крошечного несоответствия в цепях синхронизации огромный корабль раскрутило отдачей так, что его потом ремонтировали две недели, а орудийные пилоны вообще сорвало, свернув сверхпрочный титанолит в жгут.

– Специальный двигатель готовится к запуску, – сообщил машинный голос, напоминавший голос евнуха. – Приступаю к заполнению промежуточной топливной емкости. Время заполнения – семь с половиной минут.

К концу этого срока все присутствующие во главе с Гроссмейстером замерли в нетерпении.

– Двигатель готов к запуску, для приведения в действие нажмите соответствующую рукоять.

– Запускай! – скомандовал Гроссмейстер.

Бортинженер нажал рукоять.

…Словно сверхновая вспыхнула в пустоте на месте, где всего лишь тысячные доли секунды назад находился самый грозный корабль, создававшийся когда-нибудь руками человека.

Девять тонн энергана из расходного бака были мгновенно вовлечены в реакцию, образовав плазменный шар диаметром в километр. Он существовал считанные доли мгновения, а когда погас, на его месте не осталось ничего. Температура на его поверхности достигала десяти миллионов градусов, и всё, что было вокруг на десятки километров, просто испарилось. Последний сюрприз, заготовленный Хушински на самый крайний случай и призванный раз и навсегда обезопасить его от возможного разоблачения в случае захвата «Звездного черепа», сработал как нельзя лучше, хотя не там и не тогда.

Так погиб глава Темной Лиги, ее Великий Гроссмейстер, истинное имя которого осталось никому не известным. Впрочем, это уже малоинтересные подробности.

Собственно, на этом, по мнению всех историков и аналитиков, сражение у Бледной Туманности и закончилось.

Столь эффектная гибель флагмана вместе с главнокомандующим напрочь выбила у «темных» всякую мысль о продолжении сопротивления.

Одни решили, что амазонки применили против «Молота Люцифера» какое-то новое неотразимое оружие; другие – что у амазонок появились пресловутые «поля невидимости», которые обещают изобрести уже пятьсот лет.

Третьи решили отойти, чтобы потом, может быть, в более благоприятных условиях, дать новый бой врагу.

Четвертые просто впали в панику.

Но, как бы там ни было, решение, к которому пришли командиры Лиги, было однозначным: бежать ко всем чертям.

Спустя каких-нибудь полчаса, потеряв всякий боевой порядок, флот сатанистов устремился с поля боя. Амазонки весьма грамотно организовали преследование, не дав оторваться почти никому, и вскоре эфир заполнили десятки, а потом и сотни панических воплей о сдаче на милость…

Лишь жалкие остатки некогда мощной армады сумели спастись бегством. Особенно умно поступили команды, укомплектованные недавно завербованными наемниками, они удрали в нейтральный космос, безжалостно сжигая энерган, и сумели ускользнуть от основной волны преследователей.

Война была почти выиграна Темескирой.

Нейтральный космос. Район 78176-1283-НГ.

– Это он, – коротко изрекла Ирина, вглядываясь в силуэт крошечного кораблика, возникшего из гиперперехода пару минут назад на траверзе «Елизаветы».

– Не может быть! – бросила Антонина Бондарь. – Такого просто не бывает! Простите, если не так сказала…

Командир линкора, всю жизнь тянувшая строевую лямку в гарнизонах, несколько терялась в присутствии представителя Ставки.

– Ну, давайте прогоним еще раз записи, которые мы вытрясли из компьютеров тех «темных»! – с раздражением (сказывалась накопившаяся усталость) ответила герцогиня.

– Тогда готовьте торжественную встречу. Не знаю уж, кто это, но они нам здорово помогли.

…Два часа назад на их оперативную эскадру выскочили два непонятно откуда взявшихся эсминца Темной Лиги. Не успели на кораблях сыграть боевую тревогу, а с эсминцев уже понеслись на всех диапазонах отчаянные сигналы о готовности к немедленной сдаче.

К такой странной трусости амазонки поначалу отнеслись с настороженностью, подозревая некий подвох, однако стоило абордажным группам высадиться на них, и всё стало понятным. У «темных» заканчивался энерган и были почти сожжены бестолковым форсажем двигатели, а команды пребывали в полнейшем шоке.

Но когда амазонки выяснили, что привело корабли и команды в такое состояние, то вновь испытали недоумение.

Мало того, что эти эсминцы сопровождали какой-то совершенно невообразимый и жутко секретный дредноут сатанистов, – у офицеров екнуло сердце при просмотре записей от мысли, что где-то летает еще один такой. Но вот появление непонятно откуда корабля, явно не относящегося к состоящим на вооружении Амазонии или кого-то из ее возможных союзников, затем совершенно невообразимый залп семи (подумать только – семи!) нуль-торпед и его успешное бегство после уничтожения «Последнего удара» (так, кажется, называлось то страшилище…) вообще не лезли ни в какие ворота.

Они буквально терялись в догадках, что это может означать?

И вот ответ на все вопросы, кажется, сам летит к ним.

По отсекам разлилась трель боевой тревоги.

Ирина недоуменно посмотрела на Антонину, повернувшую рычажок на ручном коммуникаторе, но тут же признала ее правоту.

Не известно, кто они такие и какие намерения у команды этого странного кораблика. А вот вариант, что у них может заваляться еще парочка нуль-торпед, следовало иметь в виду.

– Неизвестный корабль, идущий курсом 272—263, я – борт А-23 ВКФ Амазонийской империи. Рекомендую сбросить ход и приблизиться для переговоров. Повторяю: неизвестный корабль, идущий курсом 272—263, вы находитесь в зоне боевых действий. Назовите себя и начните переговоры…

– Борт А-23, на связи большой охотник Космопола «Пассат», – прозвучало в шлемофоне. – Вас понял, иду на сближение, требуется помощь…

С новостной строки Галанета… …Конечно же, мужественные поклонники Падшего Ангела разгромят невесть что возомнивших о себе баб, если уже не разгромили! – так прокомментировал всё происходящее в нашем рукаве Галактики лидер Дзинтарийской Лиги настоящих мужчин… …Паника на фондовых рынках, вызванная внезапным нападением Темной Лиги на Амазонию, достигла апогея. Во дворе Сингайской межзвездной биржи горят костры из обесценившихся акций обанкротившихся фирм. Около тысячи брокеров уже объявили голодовку протеста. Мы и дальше будем внимательно следить за ходом военных действий, которые могут иметь далеко идущие последствия для экономической ситуации в регионе… …В Великой Мордовии, Нубии, Растафари и ряде других стран района конфликта, по неофициальным сведениям, объявлен призыв резервистов… …Как сообщают анонимные источники, на закрытом заседании Совета Безопасности Понтоса президент Эриданов сделал заявление, точное содержание которого неизвестно, но которое, по мнению ряда экспертов, может радикально изменить внешнеполитическое положение страны. Новости культуры. В Галактическом издательском центре состоялась презентация двухтомника профессоров Новомосковского университета Д.Тупенко и Т. Дубенко «Почему мы ничего не понимаем в истории человечества?». Как и все произведения этой, используя древнее выражение, «сладкой парочки», двухтомник сразу привлек к себе внимание и читателей, и книготорговцев. Какие еще сенсации преподнесут нам знаменитые ученые, в который раз смело атакующие сложившиеся исторические догмы? Хулиганство в зоопарке. Группа деятелей культуры, известная как «Монструозные культуристы», устроила в Хритаунском космическом зооцентре безобразный пьяный дебош. Уже заметно навеселе явившись в зооцентр, они взломали замок на клетке с карисским синим медведем, выгнали медведя на улицу, после чего учинили в клетке пьянку, в ходе которой использовали в качестве закуски предназначенный для животного сухой корм. Медведь в состоянии нервного шока был доставлен в ветеринарную клинику, а деятели культуры – в полицейский участок. Протрезвев, служители искусства заявили, что это была всего лишь художественная акция. Доколе, спрашиваем мы, простым гражданам придется терпеть выходки разбушевавшейся богемы?

– …Я и не знала, что на вооружении Космопола имелись нуль-торпеды, – произнесла Ирина, когда первое знакомство состоялось. – Да еще в таком диком количестве.

– Это трофеи, – ответил, не уточняя подробностей, Михайлов. – Контрабандисты возят всякое…

– И всё-таки как вы додумались атаковать «Последний удар»? – спросила Ирина.

– Если честно, затрудняюсь сказать, – ответил Александр. – Думаю, мы просто слишком сильно испугались, ну и со страху шарахнули всем, что у нас было.

«А он храбрый человек, – с симпатией отметила про себя Ирина, – признаться в своей трусости – на это решится не каждый».

– Ну что ж, капитан, как бы то ни было, а мы, то есть Амазония, очень вам обязаны. Можете рассчитывать на нашу благодарность. А пока мы сможем оказать вам медпомощь, – невольный взгляд на заклеенный биопластырем лоб и нос старпома, – предоставить запчасти, связь, само собой, продовольствие… Правда, девушек не обещаем: у нас тут как-никак не Халифат, но, думаю, с такими героями будут рады познакомиться многие.

– Нам бы домой… – произнес Джейк (в рубке сейчас их было всего двое). – Чем быстрее, тем лучше.

– Нет проблем, – пожала печами Ирина. – С первым же бортом можете полететь в Темескиру, а оттуда ходят регулярные рейсы до Икарии, если только их не отменили из-за войны. А там – до любой точки Вселенной.

– А не могли бы мы получить новый корабль? – спросил вдруг Александр. – Наш, похоже, уже не подлежит ремонту.

Герцогиня чуть нахмурилась.

– Сами понимаете: сейчас у нас война, и каждая коробочка на счету. Но мы готовы оплатить Космополу постройку нового – подпишем любые счета.

– Ох, прогадаете, уважаемые, – вновь вступил в разговор Джейк. – Такой корабль, как «Пассат», стоит раза в четыре дороже обычного.

– Не имеет значения, – парировала Ирина. – Наша страна достаточно богата, чтобы не экономить на тех, кто помог нам. Еще раз повторяю: мы готовы сделать для вас всё, что в наших силах. Только на службу вас, увы, взять не можем: мужчины у нас не воюют. Хотя в вашем экипаже, кажется, есть женщины… – произнесла она, посмотрев куда-то за спину Александра.

И поперхнулась…

– Одним словом, ждите.

На этом сеанс связи окончился.

Александр обернулся, и некое нехорошее предчувствие кольнуло его.

Позади, в дверях рубки, стояла Милисента.

«Вот незадача, – подумал он. – В старых романах это кажется называлось – „от судьбы не уйдешь“.

Час с небольшим спустя. Дредноут «Елизавета».

– Как вам удалось так быстро их расколоть, приятель? – спросила Ирина у сидевшего напротив нее мужчины.

Это был довольно молодой, ничем не выделяющийся внешне человек, и со стороны могло показаться, что представитель Ставки беседует со своим мужем или наложником, которого, пользуясь высокими полномочиями, протащила на борт линкора. Особенно с учетом легкомысленного вида представителя слабого пола – пляжные шорты, лихо сдвинутая на затылок бейсболка и белая майка с кровожадно скалящейся лопоухой мышью (кажется, символом какого-то древнего варварского культа). Правда, бледное лицо, хилое тело и красные от перенапряжения глаза как будто не соответствовали идеалам мужской красоты, принятым в империи, но мало ли какие вкусы могут быть у знатной амазонки?

Так подумал бы сторонний наблюдатель – и глубоко ошибся бы.

– Так как же? – повторила Ирина.

– Ну, – нарочито скромно потупил он взор, – у каждой профессии есть свои секреты…

– А всё-таки? – Ирина добавила в голос чуть-чуть начальственного тона.

…Как говорили еще на древней Земле (и как глубоко убеждена всякая лесбиянка), «женщина может всё, что и мужчина, но только лучше».

И история рода людского явилась ярким подтверждением этого тезиса.

За прошедшие тысячелетия Вселенная видела множество женщин-пилотов и женщин-генералов, женщин-палачей и женщин-грузчиков, женщин-полицейских и женщин – взломщиц сейфов, женщин-лесорубов, женщин-пиратов, женщин-миллиардеров… ну, про женщин – президентов, императриц и тому подобное можно было бы и не говорить.

Но были всё-таки профессии, которые не то чтобы совсем не давались прекрасной половине человечества, но на ниве которых они не смогли стяжать, как ни старались, особых успехов.

И одной из таких профессий было хакерство.

Хотя представительницы прекрасного пола неплохо осваивали вычислительную технику, а созданные ими программы и «железо» не уступали мужским, но всё же специфический женский склад ума не позволял им стать полноправными обитателями виртуальной реальности. Рациональный и практичный женский рассудок не в силах был предпочесть миру, существующему на самом деле, мир выдуманный и искусственно созданный. А без этого об успехах на данном поприще трудно говорить.

Именно поэтому Карл Херцог и находился на борту дредноута.

Его штатная должность в судовом расписании называлась так: «консультант по компьютерным сетям, временно прикомандированный к техническому отделу штаба ВКФ».

А его настоящей обязанностью были взлом неприятельских массивов в боевых условиях, внедрение вирусов в компьютеры врага, поиск информации и тому подобное.

Любой специалист по военной электронике при этих словах лишь усмехнулся бы, лишний раз пройдясь по женской логике: да какое, к черту, может быть проникновение в чужие компьютеры в боевых условиях? Чушь собачья… то есть бабская!

Это и в самом деле было очень сложно.

Но всё та же женская логика не позволяла упустить даже малую возможность получить преимущество над противником.

Правда, в произошедшей битве хакеры не имели случая помочь ничем серьезным. Но вот сейчас один из них, кажется, пригодился.

Хакер поежился под строгим взглядом герцогини, лишний раз дававшей ему понять, кто тут хозяин.

– Всё очень просто, шеф, – деловито проговорил он. – У них система имеет стандартную псевдоличность – такая молодая ба… виноват, женщина.

– Понятно, – кивнула Ирина. – И вы, конечно, предстали перед ней этаким ловеласом-сердцеедом, и бедная компьютерная девочка не смогла устоять перед вами…

Собеседник помотал головой, широко улыбаясь.

– И вовсе нет, шеф. Как раз на такие штучки эта ихняя Алена бы не купилась – это же стандартный прием взлома, от подобного у них давно уже стоят замочки. Кроме того, у нее запрограммирована глубокая симпатия к капитану.

Понимаете, шеф, она хоть и искусственная, а женщина – и стало быть, не откажется поболтать с другой женщиной. Ну, я вышел на нее через… – он поморщился, напрягая память, – через двадцать четвертый или двадцать пятый канал связи. Представился бортовым компьютером одного из наших эсминцев, сказал, что меня зовут Брунгильда, пожаловался на экипаж, спросил, что новенького во внешнем мире и что носят в этом сезоне…

– Короче, вы узнали то, о чем я… просила? – оборвала его явно потерявшая терпение Ирина.

– Вот, – с готовностью протянул он распечатку.

– Хорошо, вы свободны, – произнесла она, и то, как герцогиня это сказала, заставило штатного хакера эскадры воспользоваться разрешением с максимально возможной быстротой.

Минуты две она изучала бумагу… Потом устало откинулась в кресле.

– Значит, уже Милисента Михайлова? – спросила она, ни к кому не обращаясь. – Да, девочка, твои бы таланты да в мирных целях!

Потом решительно встала и покинула каюту…Все присутствующие в боевой рубке линкора невольно обернулись при ее появлении.

– Связистам – задействовать специальный канал, всем посторонним – покинуть помещение! – скомандовала Ирина голосом, отбивавшим желание у присутствующих спрашивать: а в чем тут, собственно, дело?

– Вас тоже попрошу покинуть рубку, – как бы между прочим заявила она несколько растерявшемуся командиру. Почтенная Антонина без разговоров повиновалась.

– Добрый день, Ипполита, – таковы были первые слова герцогини, когда, оставшись одна в рубке дредноута, она набрала код личной связи с императрицей.

Про себя отметила, как дрогнуло лицо у той – последний раз по имени она называла свою подругу по Особой эскадре в ночь перед коронацией.

– Добрый день… Даже и не знаю, как начать… В общем, тебе нужно срочно вылететь к нам.

За сорок пять минут до этого, командная рубка «Пассата».

– Алена, – у меня к тебе есть серьезный разговор, – начал Александр, не тратя времени на приветствия. – Надо помочь одному хорошему человеку.

– Я вас внимательно слушаю, капитан, – ответил(а) корабельный искин.

– Речь пойдет о Милисенте. Ты знаешь, – продолжил Александр, чувствуя себя странно – впервые ему пришлось уговаривать компьютер, – у нее могут возникнуть неприятности с властями Амазонии – мы будем вынуждены принять их помощь. – Так вот – ей нужно будет сменить фамилию и данные.

– Капитан, – после паузы (и это машинный интеллект!) ответила Алена, – если вы хотите изменить личные данные стажера, то вы вольны это сделать. Но как вы думаете это осуществить? Кроме того, насколько этично покрывать правонарушителя, пусть и симпатичного лично вам? Мы ведь даже не знаем, что именно она совершила?

(А ведь и в самом деле – он этого так и не выяснил, несмотря на очень близкое знакомство.).

В данный момент этическо-правовые блоки, встроенные в базовые программы Алены, вошли в конфликт с теми, что обеспечивали повиновение капитану и личное к нему уважение.

– А если я поручусь за нее?

– Но всё же я бы рекомендовала еще раз хорошенько подумать…

– А если я попрошу тебя, Алена? – севшим вдруг голосом произнес Александр.

– Ладно, – последовал ответ, вновь через почти неуловимую паузу. – Но как вы это сделаете?

– Очень просто, Ленуся, – испытав вдруг громадное облегчение, продолжил Александр. – Ты зарегистрируешь брак между мной и Милисентой, с тем чтобы она приняла мою фамилию. Одновременно изготовишь запись свадебной церемонии. Вот и всё.

– Но судовой журнал, – последовал новый вопрос, – я имею в виду его бумажный вариант? Как быть с этим?

– Ну, – пожал плечами Александр, – в крайнем случае скажу, что на радостях забыл зафиксировать это радостное событие.

– Я сейчас же займусь этим.

– Спасибо, Алена.

– И еще одно, капитан, – вопрос настиг его уже у самой двери рубки.

– Да, я слушаю тебя.

– Скажите, – ему показалось, что голос искина слегка, но ощутимо дрогнул, – что теперь будет со мной? Ведь «Пассат», похоже, уже не будет летать…

Александр замер, пораженный одной странной мыслью.

Алена, что же, боится за свою судьбу? Боится, что ее просто деактивируют и сотрут, когда корабль пойдет на слом? Нет, иногда так и делалось – с теми искинами, которые не представляли ценности. Но такая сложная, самообучающаяся программа, как его Алена, имеющая такой опыт и память, стоящая дороже иного корабля, не должна бояться за свое будущее.

Кой черт, ведь программа вообще не может бояться! Что это – обычная стохастическая фишка из обширного арсенала личностного конструкта, как и всё прочее – искусная имитация… Или же… Или же и в самом деле те программисты, кто говорит о возможности превращении имитации в подлинник, не так уж не правы? В том ли дело, что сектор симуляции эмоций разбалансировался? Или… заработал лучше положенного?

– Тебе не о чем беспокоиться, Алена, – улыбнувшись (как можно непринужденнее), ответил Александр. – Просто тебя перекачают в мобильный блок и перенесут в новый корабль. В новый «Пассат».

– Тогда, если это возможно, пусть это будет блок не ниже седьмого класса мощности, – попросила собеседница. – В других мне будет не хватать ресурса для нормальной работы, а мне бы хотелось… мне бы не хотелось впадать в спячку.

– Ну, конечно же, мы так и сделаем.

Район 8238439-23727-ШЗ, на месте завершившейся битвы.

…На «Александре Громовой» принимали пленных.

Уныло тащились мобилизованные и контрактники, привычно маршировали наемники, зло бросали взгляды исподлобья жрецы и легионеры, равнодушно шли немолодые, со страхом озирались юные…

Белые, черные, смуглые, бородатые, лысые… Люди с разбитых вдребезги и просто пришедших в негодность кораблей, снятые со шлюпок, выловленные среди обломков, где болтались в скафандрах, ожидая гибели от недостатка кислорода. Десантники, которые так и не сели в свои десантные баржи, пилоты, чьи машины зачастую были разбиты еще на флайдеках, канониры, так и не выстрелившие ни разу.

Все они поступали в распоряжение командира комендантского взвода, старшего лейтенанта Импалы де Орсини – отпрыска знаменитой фамилии, впрочем, всегда сторонившейся политики и предпочитавшей всему иному старый добрый скорчер. Она производила на пленных весьма сильное впечатление: высокая (чуть выше семи футов), могучая амазонка, взиравшая на мир сверху вниз сверкавшими на черном, как ночь, лице глазами, одним своим видом отбивала любую мысль о сопротивлении. А когда она улыбалась, её ослепительно белые зубы невольно вызывали воспоминания о том, что далекие предки этой дамы иногда грешили людоедством.

Вот ее взгляд привлек некий тип, выделявшийся даже в этой пестрой толпе, – очень малорослый, какой-то облезлый, в древних очках, на котором сутана жреца высокого посвящения болталась, как на палке.

– А это кто такой? – сверху вниз посмотрела на него командир комендантского взвода.

Человечек вздрогнул, сжавшись в комок.

– Кто ты такой, я спрашиваю?! – рявкнула Импала. Тот что-то жалобно пропищал.

– Громче говори!

– Главный историограф Козлов, – заплетающимся языком сообщил тот.

– Не поняла, – уставилась на него лейтенант, – чей ты главный историограф?

Ее слова потонули в хохоте окружающих. Смеялся даже кто-то из пленных.

Там же. Тогда же.

– Значит, они не успели его уничтожить?

– Так точно.

– Знатный трофей, что я еще могу сказать!

Вопрос был задан генерал-майором тыловой службы, со знаками Управления денежно-вещевого довольствия на рукаве, а отвечала на него ничем не примечательная на вид капитан второго ранга.

Только вот речь шла не о каком-нибудь складе консервов или парадной формы Темной Лиги. Нет, о вещах совсем других.

– И вы уже что-нибудь накопали?

– Разумеется. Вообще-то, я вам скажу, этот полевой архив ОСБ – вещь весьма интересная. Вот хотя бы, нами обнаружены любопытные материалы на одного важного типа в Икарийской конфедерации. Очень большая шишка, с большими связями и даже собственной агентурой. Компромата – выше головы! Тут и контрабанда запрещенного оружия, и даже пиратство. Прошу добро на его немедленную разработку. Материалы я вам предоставлю в ближайшее время. Кстати говоря…

– Нечего нам больше делать?! – фыркнула генерал. – Забыли, что ли, сейчас война! Вот когда закончим с Лигой, тогда и займемся… Икарийской конфедерацией. Что-то есть еще?

– Да еще одна мелочь. Мы тут выловили шлюпку – черт ее знает, какое старье! А внутри оказался забавный мужик – утверждает, что он – бывший пленник со «Звездного черепа». Слышали про такой?

– Проверить бы его надо, – озабоченно протянула собеседница кавторанга. – Может быть, кто-то из деятелей Лиги решил улизнуть таким способом?

– Доставь-ка его ко мне: у меня тут, – она похлопала рукой по ноутбуку, – данные почти на всех ихних деятелей с портретами.

– Ладно, представлю его вам, только сперва его надо будет отмыть как следует, да еще, наверное, надушить лучшими духами.

– Это еще почему?

– Да как вам сказать… – замялась младшая по званию. – Дело в том, что в этой шлюпке почему-то не оказалось гальюна, так что можете себе представить, что там творилось…

– Тогда не надо допрашивать! – усмехнулась генерал. – Не стал бы сатанист летать на шлюпке без сортира – они любят комфорт. Выходит, говорит правду.

Район 128676– 12367-КС, головное подразделение флота Амазонии.

…К борту «Ипполиты Великой» медленно подходил тяжело раненный корабль.

С первого же взгляда было ясно, что «Пассат» больше не будет ни воевать, ни даже, скорее всего, летать. Пожалуй, любой бы сказал, что его команде очень повезло, если она жива и в основном невредима.

Вот они сблизились почти вплотную. Из глухого черного борта дредноута выдвинулась телескопическая штанга, толщиной вполне сопоставимая с охотником. Ничего похожего на гибкие стыковочные металлопластиковые рукава гражданских судов или выносные причальные плошадки тут и близко не было – всё создавалось на высшем техническом уровне.

На конце штанги разомкнули губы громадные щипцы.

Вот они осторожно перехватили «Пассат» поперек корпуса аккурат в середине – примерно как гуляка держит банку с пивом (соотношение массы и размера было как раз соответствующее). Затем на конце штанги возник выдвижной шлюз и сомкнулся с переходным тамбуром космополовцев.

Вошли в гнезда разъемы энерговодов, патрубки водо– и воздухопроводов, энерганных магистралей и связи… Маленький фрегат и линкор стали на время единым целым.

Наконец, пшикнув напоследок уравнивающимся давлением, открылись двери шлюз-камер.

Стоящий с амазонской стороны часовой – широкоплечая и плотная девчонка, козырнула стоявшему с другой стороны Клайву Льюису, как велит обычай.

Милисента неподвижно сидела в каюте, обреченно сложив руки на коленях. Всё случившееся окончательно лишило ее сил. Почти трое суток с момента достопамятного боя она провела как в тумане.

Сначала бестолково отгоняя других, лично тащила Александра на себе в медотсек. Затем целый день и почти всю ночь сидела у его койки (той самой, где лежала за несколько дней до этого), хотя он и говорил, что с ним всё будет хорошо и уговаривал идти отдохнуть и наконец просто приказал идти спать – это был первый приказ в ее жизни, которому она не подчинилась. При этом она еще присматривала за двумя другими пациентами – Эвелиной 2-й и Клайвом Льюисом – единственными, кроме Александра, кто заметно пострадал.

В конце концов она уснула здесь же, сидя на стуле.

Затем были отчаянные попытки прилететь хоть куда-нибудь, чередуя короткие прыжки – на большее двигателей не хватало, с долгими полетами на тахионнике, выжимавшем едва ли не половину мощности, когда пилоты сменяли друг друга в рубке один за другим: машинная корректировка курса почти сдохла.

Она даже пыталась запустить бортовой комп «Бабочки», но, как оказалось, деликатное изделие не перенесло всего случившегося. А в довершение всего начали сбоить процессоры, управляющие излучателями двигателей, и корабль то рыскал на курсе, то пытался развернуться на месте, а временами полз буквально по-черепашьи.

И вот теперь – встреча с амазонийской эскадрой.

Всё кончено. Скоро она вернется в Амазонию, ибо что есть палуба боевого корабля, как не часть территории страны? Сегодня или завтра, но ее опознают. (К своему счастью, иначе наверняка с ней случился бы приступ истерики, она не узнала Снежнецкую: та была в шлеме боевой связи.).

И что с ней будет? По имперским законам беглецу полагается наказание в двойном размере. Так что ей дадут не пятьдесят, а сто плетей, разжалуют дважды и сошлют на два года.

В старые времена в таких случаях, как говорят, казнили два раза. Оживляли свежеубитого, а потом убивали вновь, даже если перед этим приходилось лечить его несколько месяцев.

Когда Александр вошел, она подняла на него полные тоски и боли глаза.

– Милли, девочка моя, успокойся… – начал он, и тут по трансляции прозвучал мягкий и доброжелательный женский голос:

– Внимание, говорит центральный пост флагманского судна «Ипполита Великая». По воле императрицы Ипполиты XII на борт флагмана срочно приглашаются командир корабля «Пассат» Александр Михайлов и стажер Милисента Михайлова. Повторяю: императрица Ипполита XII приглашает на борт флагмана командира «Пассата» Александра Михайлова и стажера Милисенту Михайлову…

Принцесса подняла на Александра глаза, в которых откровенный испуг смешивался с недоумением.

– Милли, успокойся, – торопливо пояснил он, – теперь ты моя жена по закону. Ну успокойся, кто тебя будет всерьез искать: ты ведь никого не убила? Тем более сейчас…

(«Ты не понимаешь, милый – если бы я кого-то убила, то было бы лучше!»).

Вслух она этого, конечно не произнесла.

– Ну, идем, – он улыбнулся, – не съедят же они тебя?

«Будь что будет!» – вдруг обреченно подумала принцесса. Она сделала всё, что могла, но неумолимая судьба и в самом деле, похоже, была против нее. Что ей остается делать – разве попытаться спрятаться где-нибудь в мусоросборнике в надежде, что ее не будут там искать?

Он шагнул к ней, обняв за плечи.

– Не бойся, всё будет хорошо… любимая.

Она обняла его в ответ, прижавшись к нему, словно ища защиты.

– Пойдем, – мягко подтолкнул он ее. – Держи хвост морковкой, моя славная!

Через считаные минуты они уже были в роскошном холле дредноута – на боевых кораблях, где бывал Михайлов, видеть такую роскошь ему не приходилось.

И вот в широком арочном проходе возникли два герольда – сановитые пожилые мужчины¹ [Должность герольда – единственная придворная должность в Амазонии, которую, по давней традиции, обычно занимают мужчины.] в пышных одеяниях цвета амазонийского флага, а за ними в окружении людей, одетых в боевые скафандры, явно мощнее стандартных, появилась… Он даже вздрогнул: эта женщина, чей сугубо штатский и вовсе не роскошный костюм так дико смотрелся на фоне силовой брони и мощных излучателей, была незнакома ему, и он мог бы поклясться, что прежде не видел ее – ни в жизни, ни на экране. Но кого же так мучительно она ему напоминает?!

Александр, конечно, понял, вернее, догадался, кто это такая.

Императрица подошла поближе и бросила на него взгляд. Странный и неожиданный взгляд, внимательный и оценивающий.

В этом взгляде было много: и раздражение, и волнение, и любопытство, и что-то похожее на ревность(?), и даже оттенок того специфического интереса, с каким опытные и незакомплексованные женщины изучают приглянувшегося мужчину.

Он скосил глаза на подругу: та стояла буквально ни жива ни мертва.

…Милисента не понимала: почему ее мать так себя ведет?

Почему она не приказывает ее арестовать, не кричит, даже почти не смотрит на нее? Почему она смотрит на капитана? Так смотрит, как будто знает…

Тут она замерла вся от жуткой мысли, словно получив удар в солнечное сплетение. Как могла она забыть?! Александр! Что будет теперь с ее возлюбленным?!

Конечно, ее матушке наверняка было бы глубоко наплевать с высокого дерева, даже переспи она со всей командой «Пассата», включая обеих женщин и даже, прости Богиня, Алену (выдумают же такое – виртуальный секс?!). Но вот то, что он стал ее мужем – без монаршего позволения, без положенных формальностей, без всего, что требуется в таких случаях (даже, между прочим, без ее собственного согласия)…

«Только бы он не вступился за меня!» Ей ли не знать, что хуже нет, когда кто-то становится на пути императрицы!

Милисенте уже было безразлично всё, даже собственная судьба. Но если что-то случится с ним… Нет, пусть с ней делают что хотят, но ни один волос не должен упасть с головы Александра!

Хотя капитану показалось, что прошло минуты две, на самом деле прошло секунд тридцать.

А потом со странным напряжением, прорвавшимся в ее голосе, женщина заявила:

– Вы, достопочтенный, пока подождите и подумайте, какую награду хотите попросить у меня. Хорошо подумайте. А я пока хотела бы переговорить со… со стажером наедине. Адъютант, проводите ее.

И монархиня покинула их.

Одновременно шеренга бойцов в тяжелых скафандрах ненавязчиво отделила Милисенту от Александра.

«Вот и всё», – подумала принцесса, обреченно меряя шагами коридор.

– Ты прикинь, сестренка?! – прошептала ей тем временем на ухо молоденькая адъютант штаба. – Ты оцени: тебе дает аудиенцию сама императрица!

Адъютант происходила из какого-то провинциального семейства и наследную принцессу видела только в нечастой придворной хронике, которую недолюбливала.

И уж подавно ей не могло прийти в голову, что эта худощавая девушка в комбинезоне без знаков различия, с осунувшимся лицом и синими кругами под глазами имеет какое-то отношение к той румяной юной леди в церемониальном платье, которую она когда-то наблюдала на экранах.

– Говорю тебе, подружка, – не стесняйся: проси баронский титул! Не меньше! Ты учти: сейчас появится до Лилит свободных земель – вся Лига скоро станет нашей! За то, что вы сделали, этого еще мало будет!

Милисента при этих словах, несмотря на всю драматичность ситуации, не смогла не усмехнуться.

Надо же: ей, что бы там ни было, а единственной наследнице престола империи предлагают просить у своей матери какое-то там баронство?!

Она даже подумала: как это будет выглядеть, если она вдруг решит доиграть в этом театре абсурда свою роль до конца и, делая вид, что не узнает мать и что она – это вовсе не она, старательно измененным голосом начнет плести всякую чушь насчет того, что недурно бы ее вознаградить, пожаловав в баронессы, а лучше в графини, в крайнем случае в маркизы?

…Милисента переступила порог императорских апартаментов флагмана. Тут она уже была – раза три за всю жизнь.

Адъютант аккуратно закрыла за ней двустворчатую дверь и сделала шаг назад, в коридор.

Они остались вдвоем. Императрица и наследница. Мать и дочь. Владычица великой державы и беглянка из ее пределов.

Если верить романам и фильмам, в таких случаях им полагалось кинуться друг другу в объятия, со слезами начать просить друг у друга прощения…

Но они просто молча стояли друг против друга и молчали.

«Я согласна на всё, но пусть не трогают Александра!» – хотела сказать Милисента, но промолчала.

Заговорила ее мать. И вовсе не о том, о чем думала принцесса:

– Ты знаешь, девочка моя, я хочу сказать… Тот указ – это была ошибка, я не то хотела сделать… Понимаешь…

Тут же Ипполита, ощутив острую боль в душе, запнулась. Как объяснить единственной дочери (и в самом деле – как?), что бумага, из-за которой та решилась на отчаянный побег, была написана ее родной матерью в состоянии приятной рассеянности в мыслях о свеженьком мужике?

– Ты и в самом деле так его любишь? – спросила она минуту спустя.

– Да, я люблю его, мама, – твердо ответила Милисента. – Люблю, и мне больше не нужно ничего.

– Ну, не нужен тебе гарем – не заводи, живите вдвоем. Вот у Ипполиты Великой тоже был один муж… – в явной растерянности невпопад произнесла императрица и вновь запнулась. Хотела сказать еще что-то, но слова так и не слетели с ее губ.

Они долго смотрели друг другу в глаза – молча, но вместе с тем говоря без слов так много… Каждая чувствовала, как рвется что-то в душе. Каждая понимала: по-другому быть уже не может… В этот момент сердце Ипполиты мучительно сжалось в преддверии неизбежной скорой разлуки. Она вдруг словно впервые осознала, как, в сущности, мало уделяла внимания своей единственной дочери, как редко находилось у нее доброе слово и время, чтобы разобраться в том, чем живет и чего хочет Милисента.

Воистину – месть судьбы… Или просто так было суждено? Где-то в глубине сознания промелькнуло: «Задержать… Посадить под арест… обоих…».

– Ты всё твердо решила, дочка? – печально спросила Ипполита.

– Да, мама, – так же твердо ответила принцесса.

– Ну хорошо, – про себя ей бы полагалось подивиться бесчувственности и эгоизму дочери – или собственной бесчувственности. Но она и этого не сделала.

– Ирина, пусть к шестому шлюзу подгонят мою походную яхту… – поручила она кому-то, тронув клавишу селектора.

…Они обе появились в дверях одновременно, заставив Александра совершенно автоматически вскочить, вытянувшись по стойке «смирно».

Невысокая женщина средних лет с короткой стрижкой и в неуместном на боевом корабле штатском костюме менеджера средней руки, и стройная, ладная девушка в обычном милитарном комбинезоне – в таких сейчас кое-где ходит чуть не половина населения.

На появившуюся следом за ними красотку в форме с какими-то высокими знаками различия он даже не обратил внимания. При чем тут она?!

Господи-Вседержитель и все духи космоса! Как можно сомневаться в том, что это мать и дочь! Как он мог не понять – он, так тщательно изучивший всё, включая лидеров местных государств, на кого похожа выловленная им в космосе особа?

И это с его памятью на лица! Идиот!

Вот, значит, кто такая Милисента… Вот, значит, кого он полюбил.

Вот кого он будет любить, наверное, всю жизнь.

В памяти возник тот миг, когда он впервые увидел ее. Тогда он на руках нес ее в медотсек «Пассата», не зная, что несет на руках свою судьбу – пусть и обретенную, как теперь оказалось, совсем ненадолго. Может быть, они были созданы друг для друга, но случай всё решил иначе.

Если бы не эта встреча с эскадрой… Впрочем, как видно, и в самом деле так было суждено.

Кот снова уйдет ловить опасных серых крыс по глухим космическим углам, а принцесса останется тут, потому что такова ее судьба. И со временем эти несколько дней потускнеют в ее памяти, становясь как бы сном, сном из тех, что часто снятся в юности и хотя и не забываются до старости, но все равно остаются снами.

А он будет помнить ее всегда…

А потом Милисента вдруг поцеловала мать и, резко повернувшись, подошла к нему.

Ее глаза смотрели в его глаза – неотрывно и горячо. Он словно глядел в два живых темно-синих озера.

И Александр вдруг понял: нет, на этот раз он ошибся, и написанное в сказках и сентиментальных романах тоже иногда может сбыться.

– Ты не пожалеешь? – только спросил он.

Она молча улыбнулась, покачав головой. И от ее улыбки вдруг сжалось сердце у так много повидавшего и совсем не сентиментального капитана Космопола.

А потом она взяла его обеими руками за запястья и повела за собой, к двери.

Ирина невольно улыбнулась про себя: именно так – мягко, но настойчиво и непреклонно – уводили амазонки своих мужей со званых вечеров, когда те слишком увлекались флиртом с чужими женами.

И еще – так в принятом в империи свадебном обряде невеста вела жениха к алтарю.

– …А почему ты не сказала мне с самого начала, кто ты такая? – спросил вдруг Александр, когда они устроились в кабине яхты – увеличенной раз в пять копии стоящей сейчас в трюме «Пассата» «Бабочки». – Неужели ты думала, любимая, что я тут же брошу все дела и помчусь возвращать тебя матери, чтобы получить награду?

– Нет, мой хороший, – ответила Милисента. – Я хотела тебе сказать уже тогда, в первую же ночь… Но подумала… подумала, что ты не поверишь мне и решишь, будто я врунья или сумасшедшая.

Вместо ответа Александр молча прижал ее к себе.

…Проводив взглядом стремительно удаляющуюся яхту на обзорном экране, императрица вдруг расплакалась. Ирина дернулась было к ней, но тут же замерла, да так и стояла в нескольких шагах от своей повелительницы, на щеках которой слезы оставляли блестящие дорожки. Где-то на дне сознания у Ирины промелькнула мысль: скажи ей кто-нибудь еще сутки назад, что Ипполита может плакать, не поверила бы ни за что!

Прошло несколько минут, и рыдания смолкли как-то сразу и вдруг.

Секунда-другая – и перед ней уже была прежняя (ну, почти прежняя) владычица Амазонии.

– Значит, так. Надеюсь, Ира, объяснять вам, что это всё должно остаться в тайне, не нужно. Это раз.

Второе, позаботьтесь, чтобы яхту… моей дочери сопроводили до пункта назначения – разумеется, конфиденциально. Просто на всякий случай.

И, пожалуйста, передайте Норе, чтобы в мои личные покои доставили новенького… как его там – ну, одним словом, она знает, – сухо произнесла Ипполита XII, вытирая слезы.

– Простите, государыня, уместно ли сейчас?… – начала было герцогиня.

– Именно сейчас это наиболее уместно, – отрезала императрица. – Как вы знаете, – кивнула она в сторону дверей шлюза, – отныне у Амазонии нет больше наследницы престола. И кому, как не мне, позаботиться о том, чтобы это положение было поскорее исправлено. Действуйте! – И покинула палубу.

Ирина Снежнецкая оглянулась на экран, где еще светилась точка яхты, уносящей бывшую принцессу и ее избранника. Вот она стала еле заметной и наконец погасла.

«Ну надо же, – огорченно пробормотала герцогиня про себя, – что за невезение! В кои-то веки на трон могла сесть нормальная баба – и на тебе!».