13. Начало и конец.

«Адский сад». Сектор охраны.

Китти сидела на травке и думала: что им делать дальше?

Когда «Звездный череп» подогнали к этому непонятному кораблю, – судя по обмолвкам, чуть ли не флагману флота сатанистов, их перегнали из пиратского рейдера в казарму с пластиковыми ячейками-сотами для сна, низкими табуретками и столом. Туалет был один, и туда сразу же выстроилась очередь: девочки изрядно перенервничали. Поесть, правда, дали – пластиковую кашу из синтезатора и по серой лепешке, на запивку сунув по кружке гнусного кофе из хлореллы.

Затем – не успели те отдохнуть – их выгнали из еще не обжитой казармы и загнали сюда – в огромный зал с площадками для игры в гольф, где не было ничего, кроме газонов с зеленой травой (хотя и настоящей) и посыпанных мелким гравием дорожек. Предварительно с них сорвали верхнюю одежду, плотоядно лапая при этом, оставив только в белье и колготках – кажется, искали оружие, а может, просто глумились.

И оставили без воды и пищи, бросив дожидаться своей участи. Кроме них, тут было еще около сотни таких же полураздетых девчонок, испуганно забившихся в самый дальний угол.

Отвлекшись от невеселых мыслей, Китти Кэт оглядела своих товарок.

Всхлипывала плакса Мышка – у этой русской глаза всегда были на мокром месте, тихонько ныла Пышка (француженка, а куражу никакого), ей в такт подвывала Лейла Дромедар (турчанка совершенно расклеилась). Да и остальные выглядели не лучшим образом.

Только ее верная подруга Мура Дем, ловкая и сильная цефеянка, пожалуй, сохранила спокойствие и присутствие духа.

– Что будем делать, Мурочка? – спросила она ее, украдкой склонившись к уху подруги.

…Китти была родом с аграрного мира – с дикой окраинной планеты Великобритания, совершенно безнадежной дыры. Вывозить оттуда что-либо было невыгодно – так далеко она находилась от центров цивилизации, корабли залетали туда хорошо если два-три раза в год, и на весь мир был всего лишь один более-менее приличный город – Даунтаун с крошечным космопор-том. Жила Великобритания исключительно натуральным хозяйством да еще подачками из Гуманитарного фонда поддержки слаборазвитых миров (причем половину подачек разворовывали местные чиновники). Да еще изредка заглядывали туда туристы – любители экстремальной экзотики.

Судьба Китти сложилась довольно счастливо.

Как-то она выбралась в Даунтаун, чтобы продать меха с'склисов (хищника, являвшего собой что-то среднее между летучей мышью и рогатым медведем) – их вместе с поделками местных ремесленников охотно покупали команды редких звездолетов да немногочисленные туристы.

И вот там ее, тогда еще просто Китти Смит, и заметил один из них, оказавшийся менеджером развлекательного центра «Изида» с Цефея.

Увидев синеглазую золотоволосую красавицу с арбалетом на плече, с тугим мускулистым телом (Китти происходила из семьи потомственных охотников и уже в двенадцать лет могла приносить на плечах домой дневную добычу), всю одежду которой составляли замшевая юбочка и жилетка, да еще накидка из шкуры одного из тех самых с'склисов, он совершенно обалдел.

Ее фигура, ее ноги умопомрачительной длины, на которых так эротично смотрелись высокие ботфорты, ее шесть футов и один дюйм роста, ее походка молодой львицы буквально сразили его наповал. Речь не шла о каких-то низменных желаниях, ибо менеджер был, вообще-то, геем, – просто он тут же понял, что эта особа может принести его заведению кругленькую сумму.

Так закончилась жизнь Китти Смит, простой девчонки-охотницы с глухой планеты, и началась жизнь Китти Кэт – звезды эротического жанра буквально вселенского масштаба.

Даже став звездой, она долгое время ходила с почти пустыми карманами – сначала пришлось вытаскивать и пристраивать ближнюю родню, затем – дальнюю, затем – родню родни, затем друзей и знакомых. Затем ей прислали налоговую декларацию из Совета Министров Великобритании (она впервые узнала, что такой существует) на умопомрачительную сумму (по наивности она тогда заплатила). Затем всякие фонды начали доставать ее просьбами пожертвовать на нужды бедных миров… С нее тянули деньги продюсеры, визажисты, музыканты, агенты, парикмахеры… Потом она обзавелась личным управляющим – стало полегче (теперь деньги тянул лишь он один).

Она уже начала подумывать о том, чтобы, накопив нужную сумму, уйти со своей хотя и денежной, но такой временами неприятной работы, самой создать стриптизную труппу или открыть бар, выйти замуж и вести нормальную жизнь где-нибудь в спокойном благополучном мире.

Возможно, это турне стало бы последним в ее карьере.

Но в ее жизнь вмешалась судьба, приняв облик пиратского рейдера.

Она блаженствовала в ванной своей трехкомнатной каюты-люкс, погрузившись в джакузи, наполненное ароматной пеной, отдыхая после бурно проведенной ночи с молодым отпрыском семейства шейхов откуда-то с Большого Багдада (на память о которой, кроме приятных воспоминаний, ей досталось и роскошное бриллиантовое колье). И вдруг дверь затряслась от мощных ударов, а потом слетела с петель, и на пороге появились свирепо вращающие глазами люди в комбинезонах с черепом на рукаве…

…Так кончилась ее жизнь вселенской любимицы и мечты миллионов и миллионов мужчин, и началась жизнь рабыни для пиратских утех.

Перемену эту она перенесла куда легче, чем многие другие, – в конце концов, она родилась и выросла на бедной и суровой планете.

И поэтому, наверное, поскольку не тратила время на оплакивание своей несчастной судьбы, цепким крестьянским умом она быстро сообразила, что с этими пиратами дело нечисто. Она за свою не очень долгую карьеру близко познакомилась и с мафиози, и с дельцами теневого мира (их было немало среди ее поклонников), и неплохо знала, как выглядят современные серьезные преступники.

А эти… Какие же это пираты, если их капитан похож на какого-то почтмейстера или портье, старпом – на болтуна-телекомментатора, главный канонир, – как оказалось, беглый баталер с паршивого корвета, и так далее? Да и все остальные скорее похожи на случайных людей, одуревших от собственной наглости, нежели на серьезных «волков космических трасс».

Многое подмечала она сама, кое-что ей выбалтывали в постели расслабившиеся корсары, что-то рассказывали подруги, узнавшие эти вещи таким же способом.

Взять хотя бы побег на шлюпке, когда сбежала часть пленных пассажиров вместе с рыжей журналисткой-потаскушкой. Видимо, только ей одной, дуре, не было понятно, что этот побег подстроен. И почему за это бегство никого не наказали? Нет, наказали, конечно, но что это за наказание? Вахтенного и охранника всего-навсего посадили в карцер – и это когда с корабля ушли полсотни человек, из которых половина – миллионеры.

Это ж сколько денег потеряно!

…Сперва Китти думала, что ее и товарок отпустят за выкуп, как это обычно делали пираты. Но шло время, разговоры о выкупе пока что не заходили, у нее возникали нехорошие предчувствия насчет своей и девочек дальнейшей судьбы: известно, что мертвые не болтают. Да и альтернатива – быть проданными куда-нибудь в варварские миры вроде Халифата тоже не вызывала радости.

Она даже начала составлять план побега и задумала привлечь к этому кое-кого из показавшихся ей подходящими пиратов, самых жадных и глупых (рассчитывая соблазнить их своими деньгами). Но тут заявились эти чертепоклонники, черт их раздери! Уж и в самом деле – из огня да в полымя!

Течение ее мыслей было нарушено появлением новых лиц.

Бесшумно отъехала в сторону двустворчатая дверь, расписанная игривыми красно-зелеными разводами. В проеме стоял военный полицейский со знаком Корпуса, чья физиономия была украшена широким, скверно залеченным ожогом – такие обычно оставляет бластер. Он оглядел замолкших пленниц, довольно ухмыльнулся, бросил взгляд назад, где маячили двое других. Короткий лазерный пистолет-пулемет он небрежно выставил перед собой.

– Значитца, так, бабешки, давайте шустро-быстро раздевайтесь и готовьтесь к постельным прыжкам. – Наемник гнусно осклабился. – Потому как времени у нас мало: ежели амазонки прорвутся, приказано эвакуироваться, а этот космический сарай взрывать к чертям… – то есть тьфу! – к богам собачьим! Ваша эвакуация не предусмотрена, так что на всякий случай мы вас того – оприходуем. На всё про всё дается сорок пять минут. Затем мы сюда придем, и тогда уж не обессудьте, если на ком-то останется хоть одна тряпка…

Район нейтрального космоса, 267367-272787-НН. Штабное судно «Адский сад».

…С момента, когда «Молот Люцифера» покинул его, штабной корабль оказался фактически обречен. Дела у Лиги шли неважно, и глубокий прорыв сил Амазонии становился всё более вероятным. Случись так, беззащитный «Адский сад», а с ним и его ценнейшие пассажиры станут первой мишенью для удара. Значит, нужно эвакуироваться.

Но вот незадача: «Адский сад» вполне мог достичь скорости стандартного крейсерского хода эскадр Лиги. Мог ходить даже и много быстрее, но только недолго.

Что же касается самого полного хода (а именно на такой скорости обычно принято покидать место неудачного боя), то ему было бы смешно состязаться даже с фрегатами, не говоря уже о более легких посудинах.

Поэтому план срочной эвакуации предусматривал, что все пассажиры переходят на дестроеры сопровождения, после чего брошенный корабль будет взорван, дабы не достался врагу.

И было одно «но». За недосугом в плане эвакуации ничего не говорилось о пленных. Устав, правда, предусматривал заботу о жизни пленников, представлявших ценность для «слова и дела Люциферова». Но какую ценность могут представлять несколько сотен молодых женщин и девушек, да еще десяток штатских мужчин? Разве что знаменитый повар?

До поражения вроде было еще далеко, и жизнь обитателей гиганта мало изменилась.

Правда, кое-что делалось: на десяток километров к «Адскому саду» подошел госпитальный транспорт «Арнольдо Блэкнегро», и вереницы челноков потянулись туда-обратно.

Кого увозить в первую очередь? Зачем увозить? Долго ли ждать и когда возвращать, если всё пройдет спокойно? Неизвестно. И вообще, не нашего ума дело. И вообще, чего тут думать? Пусть слун¹ [Слун – распространенное на многих планетах млекопитающее больших размеров, серого цвета, имеющее длинные брови, с длинным хоботом и большими ушами и головой. Число ног – от трех до семи. Происхождение не установлено] думает: у него голова большая.

Сказано увозить – и увози, а не умничай! На то и война.

Это называлось «временная частичная превентивная эвакуация». Ни планов, ни инструкций, ни разъяснений на эту тему в документах и уставах Темной Лиги предусмотреть не успели: этот раздел дополнений к приложениям типового боевого расписания не удалось закончить до развертывания операции.

Цепочки ничего не понимающих, наспех собравшихся обитателей «Сада», от уборщиц до генералов, потащились к шлюзам, то ругаясь, то бодрясь и твердя о временных неудачах, которые вот-вот закончатся, то про себя молясь черту, чтобы отвел беду.

И в то время, пока эвакуационные команды выгоняли обитателей одних отсеков под метелку, в других люди даже толком ничего не знали.

Одним словом, имел место обычный армейский бардак, усугубленный военной неразберихой.

И жизни каких-то там пленных женщин в этих раскладах совершенно не учитывались…

И еще одно – по странному стечению обстоятельств, а кто-то скажет: по божьему промыслу, первыми были эвакуированы почти все основные подразделения внутренней охраны штаба.

…После того как дверь захлопнулась и девушки услышали о своей почти неизбежной смерти, они повели себя по-разному.

Кто-то механически и медленно раздевался, исполняя приказ жестоких стражников; кто-то неподвижно сидел, безучастный ко всему, а немногие отчаянно сжимали кулаки, пытаясь отыскать выход.

И среди таких взгляд Китти Кэт выделил смуглолицую высокую девушку лет двадцати двух, в рваной кофте и легинсах, горбоносую и с недавним синяком под глазом. Еще на ее предплечье была татуировка – крылатый меч и какой-то военный космолет.

К ней-то Китти и направилась, имея в голове еще не оформленную мысль.

– Ты вроде не из наших? – спросила она.

– Ты права, подружка, – подтвердила смуглянка, – я пленная. Лейтенант Азиза Джедаева, пятая дочь эмира Шахерезады Джедаевой с Куры, авианосец «Селена», – по-военному четко представилась она. – Мы выполняли задание по патрулированию пространства около системы Н-1248 и наткнулись на «темных». Нас взяли неделю назад – эти скоты неожиданно напали на наш разведчик, мы даже «СОС» передать не успели. Это, – она кивнула в сторону угрюмой, накачанной тетки, – Джулия Эванс, вице-сержант, мой стрелок. И не таращи, крошка, на меня зенки – у нас всё как у людей, это у вас мужчины занимаются не тем, чем надо.

Последнее высказывание привлекло внимание пленниц.

– И я полагаю, что нам надо подумать, как отсюда удрать?!

Высказывание Азизы было встречено саркастическим хохотом.

– Ну да, перебить голыми руками и ногами этих мордоворотов и захватить всю базу!

– Ой-е-ей, как смешно! Ну хоть напоследок развеселила, перед смертью будет что вспомнить!

– Насчет захватить базу – не знаю, а вот удрать… – вдруг вступила в разговор невысокая мулатка в красном купальнике. – Когда меня таскали в казарму пилотов, то вели по прогулочной галерее – это ж переделанный турист, там иллюминаторы в два моих роста. Так на второй вспомогательной палубе пришвартовано полно корабликов, а охраны там, я слышала, ну почти никакой.

– Что с того – с голыми руками на них кидаться? – жалобно пискнула Мышка. – Разве вот Пышке сподручно – она своей титькой хошь кого зашибет.

– Оружие будет, – вдруг заявила молчавшая до того Мура. – Не такое, правда, как у них, но всё же лучше, чем ничего. Давайте, – кивнула она сгрудившимся вокруг девушкам, – раздевайтесь по-быстрому…

То же время, борт «Звездного черепа».

«Ну, Эндрю, настал твой звездный час», – почему-то подумал Флинт.

– Солдаты! – бросил он высокопарно и громко. – Сегодня нам предстоит выполнить ответственное задание командования и славно послужить делу нашего великого господина Люцифера. Временные неудачи на поле боя вынуждают наш доблестный флот отойти на заранее подготовленные позиции, с тем чтобы вновь обрушиться на наглых амазонок, посмевших… – тут он запнулся, не сообразив сразу, чего такого могли посметь амазонки? – …посмевших воспротивиться истинной вере! – нашелся он. – На наш корабль и на вас персонально, храбрые «Ангелы Тьмы», возложена обязанность: эвакуировать священные статуи, дабы не попали они в лапы нечестивцев, которые увидят в них лишь презренный металл. Приказываю: принять груз под охрану, разместить в трюме и никуда не отлучаться – головой отвечаем! Не дай… Сатана, хоть камешек пропадет! Выполнять! – скомандовал Флинт, спрыгивая с платформы. – Рядовой… – («Черт, не спросил, как его зовут!») кивок в сторону экс-часового, – за мной!

Несколько секунд «ангелы» как будто колебались, но потом их старший вдруг как-то странно уставился на офицерскую тамгу Флинта и молча опустился перед ним на одно колено, склонив голову. Затем «Ангелы Ада» дружно облепили машину, и драгоценный груз покатился в трюм «Звездного черепа».

– Ну, всем всё понятно?! – обвел Флинт взором свою команду. – Парень со мной, – уточнил он, заметив недоумевающие взгляды, обращенные на его спутника.

– Герман Фиш, готов служить! – отрапортовал солдат.

– Боцман, готовьтесь к старту – нет времени объяснять подробности.

– Там еще трое ихних матросиков – налакались и спят, – сообщил дядя Джо.

– Ладно – пригодятся, – бросил Флинт. – Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем лучше!

– А куда мы денем этих? – поворотом головы боцман указал в сторону трюма.

– А чего тут думать: как только улетим подальше – откроем трюмный люк, а потом опять закроем, – нехорошо усмехнулся Флинт. – После чего выбросим падаль за борт.

– Не надо! – вдруг убежденно произнес Герман. Все дружно обернулись к нему.

– Не надо, – повторил он. – Пустите сонный газ, а потом оттащите их в шлюпку и выкиньте в космос. – И пояснил: – Это не просто «Ангелы Тьмы», это особая рота – «Ангелы Ада». Они дали клятву – умереть, если потерпят поражение. Пусть сами себя порешат, а перед смертью помучаются, сообразив, что их надули!

Нейтральный космос. Район 12763-21344 ЁН.

«Пассат» покачнулся, как будто на невидимой волне. Затем его тряхнуло – уже ощутимее. Милисента вскочила и вновь опустилась, встретив глазами осуждающий взгляд Эвелины 2-й. Что она хотела сказать этим взглядом – не известно. То ли раз уж втянула нас во всё это, так по крайней мере не мешай другим вытаскивать нас из… шоколада, то ли просто молча выражала недовольство суетливо паникующей стажеркой, – непонятно, да и неважно.

Весь экипаж находился на боевых постах. И лишь они – в резерве. Хотя толку от резерва… Если они получат хотя бы минимальное повреждение, то счет их жизням пойдет на минуты – их тут же разнесут в пыль.

Бой длился уже три часа. Невозможный, невероятный бой легковооруженного охотника и двух эсминцев едва ли не сильнейшего флота мироздания, ведомых ослепленными яростью и местью людьми.

Впрочем, боя как такового не было. Была отчаянная попытка оторваться от погони и не менее отчаянное стремление не позволить этого.

«Пассату» было достаточно набрать нужную скорость и уйти в гиперпрыжок. Всего лишь…

Линейная скорость охотника была чуть выше, чем у эсминцев, но корабли Лиги обладали одной неприятной способностью – очень мощными форсажными камерами. На короткой дистанции они могли далеко обойти его, чем и пользовались. Чтобы избежать встречного боя, смертельного для них, космополовцы должны были уворачиваться, терять скорость, тратить разгонный момент на маневрирование – и начинать всё сначала.

От одного эсминца они бы, пожалуй, ушли почти сразу. Но их было два. Хотя не раз «Пассат» попадал под выстрелы, но силовой щит пока выручал.

Милисента сплюнула и поискала, по чему можно было бы постучать.

И тут судьба, словно привлеченная нехорошей мыслью, дала ощутимого пинка «Пассату» и его команде.

Причем как в переносном, так и в самом прямом смысле.

Очередной выстрел оказался чуть мощнее, чем предыдущие, и малая толика его энергии прорвалась сквозь защиту. Большую ее часть сожрали великолепно работающие компенсаторы. Большую, но не всю. Векторы компенсаторного поля чуть сместились. Самую чуть.

Отвратная, непохожая на обычную тяжесть навалилась на девушку.

Их с Эвелиной швырнуло сперва на стену, а потом на потолок. Инстинктивно Милисента успела сгруппироваться, а потом сумела-таки ухватиться за потолочный светильник и, когда гравитация вернулась к норме, умудрилась не сорваться, а на какую-то долю мгновения повиснуть на руках и приземлиться на палубу без потерь, хотя и, как кошка, на четыре конечности.

Эвелине повезло меньше. Первый рывок застал ее врасплох, и она шмякнулась о стену затылком, затем была буквально распята тяжестью на потолке, а потом еще и упала ничком с высоты почти вдвое выше ее роста. Да не на ковер, а по закону подлости на голый пластик.

Милисента наклонилась к ней. Девушка была жива, но без сознания.

Какую-то секунду юной амазонкой владел весьма человеческий порыв: заняться приведением подруги в чувство, но затем всё это было смыто совершенно другим чувством. Может быть, пробудилась наследственная память десятков и десятков поколений воительниц.

Она выскочила из кают-компании и понеслась по коридору, как будто ее кто-то подгонял.

На пороге рубки она замерла: вновь их задело краем волны выстрела, на этот раз ее подбросило почти вертикально вверх: враг буквально поравнялся с ними и вот-вот мог обойти и сблизиться. Тогда – пиши пропало.

Мгновенно она оценила обстановку.

Одно из трех пилотских кресел было пусто, и на нем уже запеклась приличная лужа крови.

Перед другим стояла на коленях и стонала Эвелина 1-я, пытаясь непослушными руками в сенсорных перчатках стянуть шлем управления, на котором болтались вырванные разъемы.

Лишь на месте первого пилота сидел Джейк, дергаясь, словно распятый на невидимой паутине.

Подсознание среагировало автоматически, как на десятках тренировок по теме «Действия в условиях больших потерь в пилотажном составе».

Перескочив через Эвелину, Милисента впрыгнула в кресло, тут же обнявшее ее наподобие кокона. Руки сами нашли резервную пару перчаток. Шлем… А, Лилит и тысяча рогатых с ней!

Только тут старпом заметил ее появление.

– Какого… ты тут делаешь! – рявкнул он, не поворачиваясь. – Иди отсюда, девка, не мешайся!

– Я не девка! – с яростной обидой в голосе выкрикнула Милисента. – Я пилот второго класса! – И привычным, хотя и подзабытым усилием воли сжала окружающий мир до экрана боевой консоли.

А потом на них обрушился шквал залпов, и стало не до разговоров.

Они словно оказались в центре урагана, и оставалось только маневрировать защитными полями да молиться.

Уже не имели значения ни автоматика, ни электроника – теперь только искусство пилотов и их интуиция могли спасти корабль.

Стоит ей хоть на мгновение задуматься, попытаться передать управление происходящим разуму – и они погибли.

Ее пальцы метались с нечеловеческой скоростью, она одновременно ухитрялась управляться со всеми тремя джойстиками. В мелькании таблиц и шкал на экранах и экранчиках было невозможно разобраться, но чувства и рефлексы были быстрее рассудка.

…Каким-то чудом, пятясь задом, подставляя щит под выстрелы «черных», растягивая его до предела и до отказа выжимая реверсаторы, им удалось уйти от первого удара, оторваться от погони.

Всего на какие-то минуты, но этого хватило, чтобы развернуться и рвануть прочь. Они были еще в досягаемости вражеских орудий, но благодаря ловкому и стремительному маневру Милисенты, залп прошел мимо.

– А-а-а-а!…!…! – взвыл Джейк, и его можно было понять: с головного эсминца выбросили полдюжины скутеров, и они, сжигая горючее, в диком рывке устремились к ним.

Половину успел накрыть гравиволной Александр: именно он сидел в артиллерийской рубке. Кто-то унесся прочь, не справившись с управлением.

Но два всё-таки настигли их и разрядили соленоидные пушки.

Картечь продырявила борта «Пассата» в десятках мест. Засвистел, уходя, воздух из отсеков, загремели, смыкаясь, аварийные диафрагмы, отделяя неповрежденные отсеки.

Но «Пассат» не был обычным боевым кораблем. Создатели его позаботились о тех, кто будет находиться на его борту.

Из проходящих за внутренней обшивкой вдоль бортов труб, заполненных жидким герметикой, через управляемые компьютером сопла полетели очереди плевков вязкой, почти мгновенно схватывающейся в вакууме массы. Распахнулись клапаны кислородных резервуаров, восстанавливая давление, и через десяток секунд всё пришло в норму.

Дыхательные клапаны легких скафандров у тех, кто был в продырявленных отсеках, вновь автоматически открылись.

А затем Милисента, умудрившаяся не заметить выпущенной креслом защитной пленки (Алена обнаружила, что один из пилотов не надел скафандра, и привела в действие аварийный гермопакет), уловила на экране долгожданное мерцание транспаранта и, даже не успев толком понять, что это, активировала подпространственный двигатель. Взвыл предупреждающий сигнал, слившись с воплем датчиков боевого оповещения, и «Пассат» провалился в гиперпрыжок. Но на какую-то секунду раньше гравитационный удар настиг его…

«Звездный череп», 570 парсеков от «Адского сада».

Проведя краткую инвентаризацию наличных ресурсов и запасов, Флинт огорченно покачал головой.

Само собой, захватчики вынесли все сокровища и даже более-менее ценное добро. К великому огорчению Флинта, и любовно собранный им компромат на Хушински тоже исчез из памяти бортового искина. Видимо, все дивиденды от его трудов соберет тайная служба Лиги, если оная уцелеет после этой войны.

Впрочем, потеряв добычу, они приобрели не меньше – трофеи тянули на миллиарды в любой валюте.

С едой было хуже – отныне им предстоит всё время полета питаться тем, что удастся изготовить на непрерывно барахлящем корабельном синтезаторе.

Оставалось только радоваться, что захватчики не выкачали энерган и не забрали запчасти.

Правда, они сняли со «Звездного черепа» этот необыкновенный сверхдвигатель – ну так пусть он так же поможет Темной Лиге, как помог он прежним хозяевам!

Во всяком случае, всё могло быть и хуже, много хуже.

Ну ладно, похоже, они оторвались от возможной погони, «Ангелы Ада» уже катапультированы за борт в одной из шлюпок, матросы Темной Лиги уже протрезвели и узнали, что их судьба зависит от того, насколько они будут послушными.

Оставалось решить вопрос с Хуком.

Флинт обдумывал, что делать, еще минут пять, а потом скомандовал в интерком:

– Боцману Джойсу подготовить захваченную нами шлюпку к полету…

…В карцер вошли двое. Его матрос и еще какой-то незнакомец в непонятной форме.

Молча они схватили его под руки, и повели куда-то.

Хук подумал, что пришел, должно быть, его смертный час, но испытал всего лишь тяжелую горечь.

Его привели на нижнюю палубу, где стояла шлюпка, которой раньше на «Черепе» не было, – видимо, новый трофей.

Оказавшись внутри, бывший капитан корсара обнаружил, что она загружена разнообразной едой, среди которой преобладали консервы из мухоморов.

Следом за Хуком в шлюпку, где уже стало тесно, влез Флинт – на секунду Хук даже подумал, что и старпом тоже разделит с ним изгнание.

Матросы поставили последний ящик с мухоморами на палубу и исчезли.

Они остались вдвоем.

– Вот что, капитан, – произнес Флинт. – Следовало бы тебя… – Он выразительно провел ребром ладони по горлу. – Но, откровенно говоря это не по мне, да и ребята против. Так что садись-ка в шлюпку и лети куда хочешь, подавай сигнал бедствия – тут амазонки рядом, глядишь, и сойдешь за жертву злых пиратов и чертелюбов. На вот: твоя доля в добыче.

На колени Хука шлепнулась сапфирная диадема, сорванная с какого-то из идолов.

– Знатно мы с тобой погуляли, повеселились; ну а теперь расходятся наши дорожки.

– Слушай, Флинт, ты не иначе раньше был журналистом или адвокатом: больно ловко умеешь всё повернуть! – печально бросил Хук, вставая.

– Нет, не угадал, – вдруг усмехнулся Флинт. – Я был партийным функционером. Гиперборейские Соединенные Провинции, Партия либерального авторитаризма и революционного консерватизма. Слышал, может, про казначея президента Мерлина?

– А, так это ты очистил тогда партийную кассу! – радостно, словно встретил старого знакомого, встрепенулся Хук.

– Да не я, – скривившись, как от застарелой зубной боли, ответил капитан. – То есть я, разумеется, тоже не без греха, но именно меня и назначили тогда козлом отпущения. А ради чего я буду один отдуваться?! Вот и дал деру. Ладно, некогда мне тут. Шлюпка заправлена под завязку, передатчик работает как часы, еды и воды вдоволь, система регенерации исправна, даже аварийная анабиозная камера есть. Так что – в добрый путь, капитан. Прощай.

«Адский сад». Рекреационный сектор.

– Слушай, подруга, откуда ты всё это знаешь? – спросила Китти, взвешивая в руке получившуюся дубинку. – Ты случайно не из полиции?

– Я служила в ПРУ, хотя теперь какая разница?

– В каком еще таком «пру»? Там, где нашу сестру прут, что ли? – хохотнула Китти.

– В Периферийном разведывательном управлении республики Цефей, второй лейтенант оперативной службы, – сообщила Мура Дем, раскручивая над головой свое оружие. Результат ей не понравился. – Надо будет еще пару горстей подсыпать…

– Так чего же ты к нам подалась? – удивленно уставилась на нее Кэт.

– А, – зло махнула рукой Мура. – Ты знаешь, сколько там платили? Да еще жалованье задерживали чуть ли не по полгода! Мне, бывало, за один выход в трусики совали больше, чем я там за два месяца получала! А мне мать и двух сестренок надо было кормить!

Тут внимание их привлекла возня Азизы и Джулии вместе с парой девчонок покрепче возле двери в соседнее помещение. Там, как сказал кто-то, тоже сидели какие-то пленники.

Вот она распахнулась, и оттуда выскочила – Китти даже помертвела – фигура в военной форме Лиги. За ней – еще сразу полдюжины. А за ними еще.

Но тут она разглядела, что форма эта порвана, многие босиком, а кто-то вообще в нижнем белье, причем у половины имеются синяки и ссадины, и успокоилась.

– Познакомьтесь, – сообшила Азиза примолкшим пленницам. – Это наши союзницы. – И пояснила: – Этих девчонок собирались принести в жертву Сатане на завтрашней Черной Мессе. Ровно полтораста голов, – уточнила она. – А там дальше еще есть.

– Ой, да как же это?… – прошелестел в тишине потрясенный шепоток Мышки.

…Стражник достал из кармана небольшую коробку с порошком, насыпал драгоценное зелье на кончик пальца.

Он готовился принять дозу наркотика, известного в ряде миров под названием «звездная пыль».

На любой из планет Звездного Халифата за это занятие его ждала бы смерть. В других местах, к примеру на Техасе, – долгая-долгая отсидка. Но тут был не Халифат и не Техас. Тут была Темная Лига, которой он подрядился служить и где к человеческим порокам относились снисходительно. (Это ж надо – опиекурильни и гашиш-бары почти в каждом квартале!) Впрочем, он бы служил и Халифату, только бы деньга капала.

Конечно, предварительно их заставили подписать какую-то бумагу, что они-де пошли служить не только за плату, но и из симпатий к «темному слову и темному делу», но что с того? Лишь бы платили, и тогда он объявит, что симпатизирует хоть самому Великому Обезьяну! Правда, дела идут у нанимателей не так хорошо – вот эвакуацию затеяли. С другой стороны, бабы – хоть какое-то развлечение.

Все его приятели, в количестве сорока девяти голов, успели сполна «причаститься», и лишь он, как самый молодой, был вынужден довольствоваться тем, что они оставили.

Втянув драгоценный порошок, охранник покачался взад-вперед, довольно улыбнулся, ощущая, как волны блаженства омывают мозг.

Может, забить на всю эту службу, пойти сейчас к девкам, взять какую-нибудь, а еще лучше парочку…

Не всё же местным хозяевам – что-то должно и им достаться.

Через минуту ему уже стало очень хорошо.

Да, ему хорошо, очень хорошо…

Теперь ему надо пойти к девочкам. Девочкам сейчас плохо и страшно, их, должно быть, скоро взорвут вместе с этим кораблем.

Надо, чтобы девочкам стало хорошо – он умеет делать девочкам очень хорошо! Все девочки всегда тащились от него!

Его рука легла на пояс, где висел ключ.

…Зашипели приводы двери, и в дверях появилась фигура стражника. Лицо его имело то специфическое выражение – вроде ничего особенного, но всё понятно, – какое бывает у причастившихся какому-то из зелий, выдуманных для одурманивания мозгов.

Он неторопливо оглядывал девушек. По мере того как наркотик действовал всё сильнее, мысли его приобретали всё более игривое течение.

Девчонок тут много: какую же выбрать? Все они хорошие, все симпатичные, у каждой при себе всё необходимое, так бы и обслужил всех по очереди! Но он же не жеребец и не кролик, пожалуй, не осилит.

А выбрать надо, потому что совсем скоро подойдут его сотоварищи по охранному взводу, и может получиться скандал.

Мура напряженно ждала подходящего момента. Полицейский пневмопистолет, заряженный парализующими стрелками, торчал у него за поясом.

Стражник держал руку на пистолете. Не настолько же он глуп – на это было бы смешно надеяться, даже под «дурью».

Но держал расслабленно – видимо, не очень-то опасался пленниц. Полицейский игольник, заряженный обоймой в сто двадцать парализующих зарядов. Хватит на всех. Одна очередь, тем более в упор – промахнуться невозможно.

Поэтому он не должен вытащить оружие.

Мура начала осторожное перемещение во фланг противнику, намереваясь тем самым заставить его повернуться боком к остальным. Тем временем Мышка, присев на корточки, весьма натурально стенала, изображая мировую скорбь. Ее примеру следовали еще полдесятка самых ловких из числа предназначенных в жертву солдаток Лиги.

Китти суетилась вокруг, делая вид, что успокаивает бедняжек.

Охранник еще раз оглядел сгрудившихся девок.

Китти напряженно ждала. Ждала и Мура.

Солдат явно расслабился: порошок делал свое дело, да и не ждал он ничего от беспомощных, запуганных баб. Баба самой природой предназначена, чтобы служить мужику утехой и забавой, а значит, чего бояться?

Мура почти незаметно передвинулась поближе к противнику. Китти, как бы невзначай, призывно тряхнула бюстом, стараясь отвлечь внимание противника от подруги.

Солдат отвлекся, поведя взглядом за Китти, и Мура, привстав на носки, сделала два легких шажка, но каждый перенес ее почти на три фута.

Он наконец-то заметил, что одна из девиц больно странно себя ведет – не иначе, думает проскочить, улучив момент, у него за спиной в открытую дверь.

Он повернулся к ней, протягивая руку, чтобы схватить и швырнуть обратно.

…Бывший второй лейтенант оперотдела ПРУ Цефея рванулась вперед, распрямляясь, как стальная пружина, одновременно нанося удар кулаком в висок охранника и сомкнутыми пальцами под дых.

Оставшиеся секунды своего земного бытия охранник прожил, спрашивая себя: почему так больно?

…В кордегардию ворвалась толпа разъяренных фурий.

Дубинки из кейлоновых колготок, плотно набитые землей и гравием, вышибали дух из не успевавших ничего сообразить наемников, а потом черепа рухнувших без сознания начинали крушить подвернувшимися под руку тяжелыми предметами и кромсать тела осколками стекла и твердого пластика.

Через пару минут сорок восемь здоровенных лбов стали всего лишь тушами мертвой плоти.

Не без труда Азизе удалось отбить у разошедшихся подчиненных одного из них со знаками различия ефрейтора – «язык» был нужен как воздух.

Связанного пленника разложили на полу, и тут же под кровожадными взглядами обступивших его победительниц амазонка начала допрос.

– Военные секреты я у тебя выпытывать не буду, – сообщила она замершему от страха парню. – Лучше скажи, родной, как на этой посудине со вспомогательным тоннажем? Как лучше улететь отсюда?

– Нету… – сквозь зубы простонал ефрейтор. «О боже, проклятые сучки!» – Нету у нас ничего…

– А если подумать, котик? – игриво хмыкнула Азиза и коротко ударила кулаком в пах.

Уже после второго удара он начал отвечать на вопросы…

Нейтральный космос. Район 26786-23778-НО.

Некоторое время капитан Хук приходил в себя, не зная, радоваться свободе и чудесному избавлению или горевать и страшиться будущего.

Затем, по укоренившемуся бухгалтерскому здравомыслию решив, что всё равно ничего не изменишь, начал действовать.

Прежде всего он включил автоматический тахионный маяк, передающий сигнал бедствия. А потом подумал, что надо принять кое-какие меры, чтобы у тех, кто его спасет, не возникло лишних вопросов. Перочинным ножиком он кое-как расковырял диадему. Вынув из нее драгоценные камни, спрятал их за подкладку казакина. Золотую оправу смял ударами каблука и, скатав в комок, засунул в вентиляцию. Покончив с этим, капитан Хук вдруг ощутил резь в кишечнике – организм, изнуренный перенапряжением и нервными потрясениями последних дней, настоятельно напоминал о себе. На ходу расстегивая брюки, он направился к выгородке, за которой, судя по всему, прятались места общего пользования. Спустя несколько секунд внутренности шлюпки огласил страдальческий стон смертельно разочарованного человека…

Район нейтрального космоса, приблизительно полтора килопарсека от места гибели «Последнего удара».

…Сказать, что удача была на стороне «Пассата» и его команды, – значит, погрешить против истины. На их стороне была большая – да что там говорить – огромная удача!

Именно эта мысль появилась в голове Милисенты, когда упругие внутренности кресла расслабились, выпуская ее из противоперегрузочного защитного кокона, а потом кресло раскрылось, дрябло обвиснув, известив коротким писком о своей преждевременной кончине.

Пульт был на две трети черным с зеленью – зеленые надписи на черном фоне обнуленных экранов – «Функция не контролируется». Но более всего в пользу вышеприведенного вывода свидетельствовала строчка в углу главного оружейного экрана – цифры мощности залпа, под который они угодили при переходе. Их угораздило поймать почти полный бортовой одного эсминца, и второй тоже кое-чего добавил. После этого, да еще учитывая дистанцию, от них должна была остаться кровавая слизь на переборках «Пассата», смятого, как жестянка под ногой динозавра. Но чудовищная сила тяжести действовала слишком малые доли секунды, чтобы всерьез им повредить.

Взглянув на выходную панель навигационного комплекса (слава Богине и всем прочим богам – он не пострадал), Милисента нахмурилась: дела были неважными.

…Их выбросило неизвестно куда. Причем, насколько принцесса могла понять, выбросило прежде времени – индикаторы беспристрастно показывали, что на пластинах гиперпространственного двигателя имеется только остаточный заряд. Не говоря уже о том, что треть ячеек была безнадежно испорчена, а два из пяти стабилизаторов поля превращены в кашу.

И только после того, как Милисента оценила обстановку и состояние корабля, как и предписывали все наставления, она повернулась к своему напарнику, намереваясь спросить, что им делать дальше.

Да так и обмерла: тело старпома бессильно свешивалось, вывалившись из «сдохшего» пилотского кресла.

Рывком поднявшись, она стряхнула перчатки и подскочила к нему, одновременно пытаясь припомнить, где на кораблях этого типа обычно размещают аварийные аптечки.

Джейк был жив, но без сознания. Лицо покрыто коркой хлынувшей из носа крови, дыхание сиплое, но огонек на шлеме был желтым, а не красным.

Но тут она увидела цифры на таймере сенсорного управления, означающие момент отключения пилота от системы, да так и села. В самом прямом смысле – села на пол рядом с креслом.

По приборам выходило, что старпом вырубился за три минуты двадцать две с половиной секунды до того, как корабль ушел в прыжок.

«Выходит, что я в одиночку вывела „Пассат“ из боя?!» – с глубочайшим недоверием к этой истине спросила Милисента сама себя.

Джейк застонал, открыл глаза. Мутный взгляд впился ей в лицо…

– А-а, черт, как больно… надо же, током через разъем шибануло прямо по мозгам… Проклятая хреновина! – Он слабым движением оттолкнул шлем, и тот покатился к двери.

Взгляд его вновь – не без некоторых усилий – сфокусировался на лице склонившейся к нему девушки. Он расслабленно улыбнулся.

– М-маленькая паршивка… – почти с нежностью произнес он. – Ты всё-таки вытащила наши задницы… Когда вернемся, представлю тебя на первый класс… Но имей в виду: год прослужишь и пойдешь в Академию Космопола… Как миленькая пойдешь! И не думай, что я позволю Сашке тебя отмазать…

В рубку ввалился бледный как смерть Александр…

Милисента, не помня себя, рванулась к нему, и они заключили друг друга в объятия. Но сказать ничего не успели.

Тело капитана вдруг отяжелело, так что принцесса едва не выпустила его из рук, голова Михайлова расслабленно упала ей на плечо. И Милисента, еще до того, как опустила тело любимого на палубу, поняла, что с ним приключилась обычная потеря сознания. И это ее не удивило. Всё-таки он был существом мужского – слабого пола…

«Адский сад», район шлюзовой палубы.

…Лейтенант Азиза Джедаева осторожно, стараясь не издать ни звука, на цыпочках кралась к повороту коридора.

Из одежды на ней сейчас были только форменные кружевные трусики с амортизирующими противоперегрузочными нашлепками – незаменимый предмет туалета для дамы, вынужденной значительную часть времени носить скафандр и летать на быстром корабле со слабым компенсационным гравитроном.

Кофта порвалась в клочья еще во время первой схватки со стражей, а колготки сейчас украшали шею подвернувшегося по дороге военного полицейского Лиги (если синелицый труп с высунутым языком можно было чем-то украсить). Нагота ничуть не смущала Азизу – она даже свой бюстгальтер отдала одной из пленниц, которая просто умирала при мысли, что ее голые сиськи попадутся на глаза какому-нибудь мужчине.

Это пусть наглым мужикам будет стыдно, что они пялятся куда не надо и вообще ведут себя не так, как положено слабому полу!

На Тереке, родной планете лейтенанта, мужчины были обязаны носить паранджи, а кое в каких похожих мирах вообще не имели права выйти из дому без сопровождения женщины.

И хотя, попав в плен, она не избегла потных объятий распаленных жеребцов, но это не произвело на нее особого впечатления, хотя, конечно, оскорбило.

Эти тупые, одуревшие от патриархата ишаки не могут даже толком удовлетворить женщину! На что вообще годятся их увядшие стручки?!

Она, еще во время учебы обошедшая все мало-мальски приличные бордели столицы, была уверена: ни одного из этих боровов не взяли бы в самый захудалый из них.

Вот и вход туда, куда им нужно.

Весь путь сюда, по кратчайшему маршруту, любезно поведанному ефрейтором, пленницы проделали бегом. Пару раз навстречу им попадались спешащие по своим делам «темные», но каждый раз дело заканчивалось в считаные секунды. Оскаленные в ярости девичьи лица и тугой кейлоновый жгут на горле – вот и всё, что видели и ощущали слуги Сатаны в конце своей жизни. В результате этих встреч арсенал беглянок пополнился полудюжиной стволов и парой ножей.

И вот теперь, кажется, предстояло их применить.

Из-за плохо прикрытой двери доносились возбужденные голоса, перебранка и хлопанье карт: пост охраны шлюзовой палубы позволил себе расслабиться. Это хорошо.

Нужно торопиться: за поворотом коридора ее ожидали около трех сотен сбившихся тесной толпой освобожденных пленниц, а каждую минуту их могли обнаружить и поднять тревогу.

Она сделала знак рукой выглядывающей из-за поворота Муре, и та мягко и бесшумно засеменила к ней…

Охранники стартовой палубы во главе с уорент-лейтенантом Джексоном – командиром роты внутренней охраны – разбились на две примерно равные группы, выигравшие и проигравшие, и теперь отчаянно спорили, едва не хватая друг друга за грудки. Предметом спора была только что закончившаяся партия в покер.

Проигравшие отстаивали точку зрения, что игра была нечестной, их более везучие оппоненты утверждали обратное, а между ними на полу возвышалась кучка «рожек» – являвшая собой в некотором смысле камень преткновения.

Внезапно скрежет распахиваемой двери заставил их синхронно повернуть головы и рефлекторно потянуться к оружию. Но тут же они облегченно вздохнули, хотя и удивились.

На пороге стояла почти голая девчонка, испуганная, дрожащая, с глазами, в которых застыли слезы. Увидев их, она от неожиданности на мгновение замерла на месте, открыв рот.

– Ты что тут делаешь, а? – расставив руки, плотоядно ухмыльнулся капрал.

– Н-не знаю, – всхлипнула Мура, нарочито сжавшись и всем своим видом изображая испуг и растерянность. – Но старший конвоя нас выпустил и сказал, что мы можем идти куда хотим, мол, всё равно пропадать. А потом вместе с солдатами стал кататься по травке и смеяться… Ну, я испугалась и убежала…

– А, каррамба! – взвыл Джексон. – Опять сволочи нажрались таблеток! Ну я им задам! Вперед, ребята! Ты пойдешь за мной. – Его ладонь впилась в руку Муры.

В тот же миг в дверном проеме мелькнули стремительные силуэты, а на расслабившихся часовых обрушился ливень парализующих игл.

Одновременно колено Муры Дем воткнулось в пах лейтенанту, а ладонь ее левой руки соприкоснулась с бычьей шеей стоявшего рядом караульного. Еще через долю секунды ее правая рука подхватила лазерный автомат, выпавший из ослабевших дланей ушедшего в отключку здоровяка и, добавив прикладом по черепу согнувшемуся офицеру, она принялась поливать огнем не успевших прийти в себя сатанистов.

Спустя пять секунд всё было кончено. Путь был свободен.

Оставалось лишь открыть снятым с шеи лейтенанта ключом ворота, что и было сделано через несколько секунд.

И весь табун юных созданий устремился вперед, к спасению.

…Взгляд Азизы метался по палубе. Вроде бы никого из «темных» тут не было.

Внезапно в воздухе протянулась тонкая, как волос, ослепительно яркая линия, прошедшая недалеко от ее головы. Горячий воздух обжег ей лицо. Ах, тысяча чертей, поторопилась!

– Прячьтесь за скутерами! – заорала Азиза, падая на палубу.

Но времени сделать второй выстрел – батареи скорчера подзаряжались в течение двух секунд – у типа в скафандре, но без шлема не было. Гулко хлопнула рогатка в руках Китти Кэт, и он рухнул на палубу с пробитым черепом – девушка, из таких вот штучек еще в детстве добывавшая пернатых ящеров, не могла промахнуться.

– Давайте быстрее! – бросила лейтенант, забирая отлетевший в сторону скорчер.

Азиза, несмотря на разрывавшее ее напряжение, была собранна, как никогда, и знала, что будет делать.

План побега был готов еще по дороге. Они проникают на полетную палубу, быстренько влезают в курьеры и стартуют.

Их без малого три сотни, но они вполне смогут поместиться в три, ну четыре курьера. Затем, пока зенитчики и истребители не опомнятся, кораблики рванут прочь на максимальном форсаже и сразу включат «дыроколы».

Почти сотня человек на маленькое суденышко – это много, но на короткое время можно запустить регенераторы систем жизнеобеспечения с большой перегрузкой, а уж слишком много времени болтаться в космосе им не придется: им бы хоть до какой-то пригодной для житья планеты добраться, а там уж…

Правда, ворота шлюза так просто – без команды с диспетчерского пульта – не откроешь, но и тут нет ничего сложного, достаточно просто вышибить их, запустив вперед какой-нибудь катер – с его автоматикой она как-нибудь справится.

Хуже то, что на триста человек, кажется, только двое настоящих пилотов: она и ее стрелок. Но хоть кто-то, кто любил играть в «Покорителей пустоты» или «Старварз 111» найдется?

Общие шансы на успех лейтенант Джедаева оценивала как один к пяти, а что верней – к десяти, но ублажать этих скотов-импотентов ей улыбалось еще меньше. Тем более что им прозрачно намекнули об ожидающей их всех в недалеком будущем участи.

А уж местным девочкам так вообще выбирать не из чего. По ее мнению, лучше было погибнуть в бою честной, быстрой и легкой (как правило) смертью, нежели быть заживо освежеванной или изжаренной на пресловутом черном алтаре.

…Они бежали вдоль расставленных в ряд космолетов, инстинктивно стараясь не шуметь.

Скутера внешнего обслуживания, скутера внешнего сообщения, штурмовые скутера… На шлюз-палубе было довольно холодно – от вакуума их отделяло всего около сантиметра легких сплавов и спецпластика. Девушки сразу же принялись приплясывать, некоторые в тщетных попытках согреться обхватили тело руками.

Азиза остановилась как вкопанная, не удержав ядреного флотского словечка.

Они добрались до места.

Перед ними, в свете боевых фонарей, располагались шесть ложементов для курьерских тартан. Все шесть зияли девственной пустотой.

(Девушка, разумеется, не знала о переполохе, вызванном провалом внезапного нападения, и срочной отправке посыльных к командующим соединениями.).

Все планы пошли псу под хвост.

С ненавистью она мазнула взглядом по скутерам. Садись в любой и лети. Только вот куда ты на нем улетишь? И далеко ли? На мгновение мелькнула мысль: выбрать самый тяжелый из них, стартовать и тут же, разогнавшись, врубиться этому треклятому летающему хлеву в борт или в движки…

Ее товарки молча стояли вокруг: трагизм ситуации дошел даже до тех, кто не соображал в космолетах, как говорится, «ни уха ни рыла».

– Что же делать? – жалобно всхлипывая, спросила Мышка. – Нам же теперь не жить – точно ведь не пощадят!

– Ладно! – Азиза вскочила. – Не раскисать! Раз не удалось бежать, придется действовать по другому варианту. Будем прорываться к резервной стартовой палубе! – бросила Джедаева.

Толпа испуганно вздрагивающих девиц невольно замолкла.

– Другого выхода нет, – продолжила она, инстинктивно чувствуя, что главное сейчас – не дать боевому азарту и вере в свои силы окончательно покинуть подчиненных, не дать им превратиться в стадо жалобно хнычущих овечек, которых первому встречному бесопоклоннику только и останется отвести на заклание. – И слушайте меня внимательно: я никого заставлять не буду – рисковать жизнью не заставишь. Я даже готова пойти в бой одна, если из вас никто на это неспособен. Но только один совет тем, кто думает остаться тут. Пусть те из них, у кого покрепче нервы, перережут глотки остальным, потому что в противном случае смерть у них будет, чувствую, ох какая нелегкая! Всё – две минуты на подготовку, разобраться по десяткам и взводам, ситуацию будем обдумывать на ходу.

И, взвалив тяжелый скорчер на плечо, Азиза заранее направилась к выходу.

…На пятой грузовой палубе, куда они вышли, всё было спокойно, как предполагала лейтенант, ни посторонних, ни охраны тут не оказалось. За одной из внешне ничем не выделяющихся дверей, безошибочно найденной Азизой, их глазам предстала крышка люка, запертая на простой механический замок. Амазонка довольно кивнула. Именно тут, как и полагалось на лайнерах, находился вход в межпалубное пространство.

Несколько вспышек скорчера, запах раскаленного металла – и люк распахнулся.

За ним были вовсе не какие-то узкие коридоры, как можно было ожидать, а вполне просторное и даже достаточно хорошо освещенное пространство.

– Там дальше у них должны быть грузовые шахты, – сказала Азиза. – Это резервные линии для топливных терминалов и багажных отсеков. Пошли.

В свете плафонов дежурного освещения межпалубное пространство казалось уходящей в бесконечность пещерой с низким потолком. Шорох шагов казался Азизе слишком громким. К тому же время от времени кто-то из девушек тихо взвизгивал, наступив босой ногой на острый угол.

Внезапно впереди послышался какой-то шум. Все дружно замерли, даже раньше, чем она успела сформулировать команду.

За широкой аркой слышалось позвякивание металла и писк приборов. Похоже, там кто-то занимался ремонтом. Минута с небольшим ушла у Джедаевой на обдумывание дальнейших действий. Собственно, решение напрашивалось само собой.

Сделав всем знак не шевелиться, она осторожно прошла вперед.

Взору ее открылось обширное помещение, с распределительными щитами и техническими люками вдоль стен.

Створки одного из щитов были широко распахнуты, и оттуда торчал чей-то зад, обтянутый потрепанным рабочим комбинезоном. Рядом были разложены разнообразные инструменты и приборы, тут же стоял, попискивая, ноутбук, сияющий разноцветным объемным терминалом.

Азиза быстро прокрутила в уме ситуацию.

Так – перед ней наверняка техник. То есть человек, по определению знающий всё или почти всё о корабле, а главное – хорошо представляющий, куда и как можно быстро и незаметно пройти. Кроме того, неплохо было бы заглянуть в его ноутбук…

К тому же из техников, как им преподавали в десантной школе, обычно получаются лучшие «языки» – нутро у них, как правило, более хлипкое.

Азиза почти физически ощущала, как уходит время. Если их обнаружат, то прищучить их в этих лабиринтах будет проще простого: пустить газ – и все дела.

Надо действовать.

…Захват пленного произошел почти мгновенно и без проблем. Просто четыре крепких девицы из числа бывших солдат Лиги подобрались сзади к увлеченному своим делом технику и набросились на него все разом, скрутив его за какие-то три-четыре секунды.

Вытащенный на свет немолодой рыхлый мужик со знаками различия старшего унтера с непониманием и страхом разглядывал их.

Азиза быстро задала вопрос, кто он такой. Тот не ответил, еще, видимо, не сообразив, что с ним случилось. Она хотела повторить вопрос, но ее опередили.

Вперед выскочила молодая черноволосая женщина в мундире Лиги, с несорванными шевронами обер-фельдфебеля.

– А ну быстро, ублюдок… – Дальше последовало несколько слов, которые Азиза не поняла, но было очевидно, что пленника отнюдь не хотят похвалить. – Говори всё! Говори, что приказывает госпожа! Живо, а то сейчас х… отстрелю… – поднесенный к ширинке комбинезона пистолет ясно давал понять, что она не шутит.

В течение следующих двух минут техник сообщил им самый короткий маршрут до главной энергоцентрали мобильного штаба, указав его на схеме в ноутбуке, а заодно – и способ надежного отключения электропитания корабля.

– Молодец! – похвалила амазонка девушку.

– Герда Фьерди 11-й дивизион специального назначения, готова служить! – отдала честь та.

Время поджимало, но Азиза всё же спросила у техника, просто на всякий случай:

– А что ты тут делал?

Заплетающимся языком он сообщил ей, что проверял главные кабели устройств связи.

– Связи?

Техник отчаянно закивал, решив, что ему не верят.

– Клянусь, там была какая-то пульсация в линиях и еще что-то…

Азиза заглянула в ноутбук, потом на щит, и увиденное заставило ее презрительно сплюнуть.

Как оказалось, все три кабеля, соединяющих центр связи с антеннами и эмиттерами внепространственных передатчиков, проходят в одной и той же шахте. Нужно было быть идиоткой, а не лейтенантом ВКФ (Азиза идиоткой не была), чтобы не понять, что нужно делать в этом случае. Несколько секунд в душе девушки боролись воин Амазонийской империи и человек, пытающийся спасти доверившихся ему. Победил воин, правда, придя со вторым к некоторому компромиссу.

Подняв скорчер, она навела его на двери щита.

Затем покачала головой и забрала у одной из стоявших рядом лазерный пистолет. Вынув батарею, она оторвала стабилизирующее сопротивление и засунула ее между стенкой и одним из кабелей. Минут через двадцать тут рванет так, что всё содержимое шахты выгорит к Лилит, став мессивом из расплавленного оптического стекла, металлитовых проводников и спекшегося пластика.

Затем закрыла двери, тщательно заперла их на замок и сделала еще один выстрел, разряжая боевой конденсатор излучателя, в кодировочную панель.

Выкинула ставший бесполезным пистолет.

– Оттащите этого подальше, – указала она на намертво скрученного техника, – а то укокошит ненароком. Сейчас выходим в бывший развлекательный комплекс – он на консервации. Оттуда вот этим маршрутом поднимаемся на верхнюю палубу и атакуем. Твоя группа, Джулия, и твоя, Мура, удерживают эти два боковых коридора, пока мы будем прорываться к главному щиту. Затем отходим туда и устраиваем им небольшой конец света. А пока они будут приходить в себя, все дружно рвем через этот резервный проход прямо ко второй стартовой палубе. К тому же у них как раз сдохнет связь. А там посмотрим… В конце концов, вечная жизнь никому из нас не угрожает.

– Всё, пошли, – бросила она.

Спустя пять минут, руководствуясь схемой на экране ноутбука незадачливого техника, они выбрались в один из заброшенных залов левой галереи корабля.

Стены его были облицованы зеркалами, отчего помещение стало мгновенно похожим на что-то среднее между стрип-баром огромных размеров и каким-нибудь карнавалом нудисток.

Издав радостный возглас, амазонка подскочила к стене и постучала по зеркалу рукоятью бластера.

Звук ей вполне понравился.

По счастью для них, зеркала на «Адском саду» были не из какого-то там дешевого пластика. Нет, по доброй старой традиции, это были толстые пластины закаленного кварцевого стекла с титановой амальгамой. Не прошло и десяти минут, как бывший Зеркальный зал корабельного развлекательного комплекса зиял ободранными стенами, а девушки обзавелись широкими и длинными щитами, способными, пусть и недолгое время, выдержать огонь стандартного лазерного пистолета.

Оставалась самая малость – победить.

– Давай, девки, вперед! – И Азиза залихватски свистнула.

И в этот момент по ушам ударил визг тревожных сирен, заполнивший буквально все помещения штабного корабля. Их везение, похоже, кончилось.