ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Прототип глобуса, год почти закончился. Ну, еще месячишко-другой… Первый попавшийся под руку организаторам пятизвездный отель. Обстановка строжайшей секретности – инопланетянам без пригласительных билетов вход запрещен. Полночь. Ну или около того. По крайней мере, не полдень, это точно!..

Два здоровых бугая в строгих черных костюмах, белых рубашках и при галстуках в цвет национального флага Зимбабве для маскировки стеной закрывали вход в некий отель, вывеску с названием которого, опять же в целях секретности, два часа назад сняли неизвестные злоумышленники. Около входа народу почти не было. Так, два-три подвыпивших аристократа из Бурятии, возмущенных тем, что их не пускают в номера, да пять-шесть путан, из-за закрытия отеля оставшихся без работы. Хотя аристократы как-то странно на них посматривали!..

Кроме этих лиц, прямо скажем, с сомнительной биографией и подозрительными паспортами, около отеля было штук двести журналистов, включая корреспондентов Би-Би-Си, Дейли Ньюс, Итар-Тасс и «Красной звезды» Перепрыжкинского района. Рядом с ними крутились, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание папарацци, десятка два кинозвезд, тридцать чемпионов мира всех возрастов, расцветок и спортивной ориентации и две кривоногие балерины с Балаковской АЭС. Чуть дальше толпились в оцеплении полторы тысячи полицейских, два батальона морских пехотинцев и взвод стройбатовцев, ну а уже прямо за ними спокойно прогуливалась на месте стотысячная толпа зевак. В общем, около отеля почти никого не было. По крайней мере, прямо перед дверями. Секретность все-таки превыше всего.

От такого ужасающего безлюдья и полного отсутствия работы двое громил в дверях откровенно скучали, позевывали и перепрятывали из кармана в карман пистолеты. Два бурятских аристократа поспорили, в каком именно месте окажется оружие в следующий раз, и когда ни тот, ни другой не угадали, оба, обнявшись, пошли развлекать путан. А из толпы журналистов и кинозвезд выбрался совсем неприметный в этой толпе бомж и, подволакивая ногу, простреленную во время русско-японской охоты в сибирском заповеднике, подошел к охранникам.

– Мужики, е-мое, пивных бутылочек пустых тут никто не выбрасывал? – поинтересовался бомж.

– Ну ты, папаша, охренел, в натуре! – рявкнул на него один из стражей двери. – Кто тебе в таком культурном месте бутылки бросать будет? Иди поднимись в номера «люкс», там свою стеклотару и ищи.

– Спасибо, братки, – обрадовался колченогий и торопливо прошел в отель, мимо расступившихся в стороны громил. Да! И по дороге не забыл одному из них сто долларов «на чай» дать. А то как-то неловко. Люди все-таки работают…

Гостиничный портье, совершенно ошалевший от вида оборванного, грязного бомжа, беспрепятственно миновавшего охрану, неловко сделал книксен и, услышав вопрос о пустых бутылках, шлепнулся в обморок. А управляющий за стойкой едва не проглотил телефон, когда новоявленный Гарун аль-Рашид хриплым басом поинтересовался о том, на каком этаже находятся номера люкс. Молча ткнув пальцем в сторону потолка, управляющий принялся искать под стойкой пистолет. И если бы оружие не оказалось газовым, точно бы застрелился. А так – в реанимации откачали. А вот два охранника на президентском этаже оказалась не столь впечатлительны, Шао-Линь иху мать!

– Куда прешь, урод? – на ломаном русском с мелодичным китайским акцентом вежливо поинтересовался секьюрити у бомжа.

– Так они же разрешили, – пожал плечами нищий, ткнув пальцем куда-то вниз, в лестничные пролеты.

Оба китайских идиота тут же нагнулись, чтобы посмотреть, кто этот главный идиот, впустивший оборванца на президентский этаж, и жестоко поплатились за свою доверчивость. Бомж, не долго думая, сгреб охранников в охапку и троекратно, по-русски, взасос поцеловал обоих. Одновременно. Секьюрити тут же рухнули вниз, как подкошенные, сохранив на лице до конца своих дней выражение неземного блаженства, смешанного с последней стадией отвращения.

Понятно, что дальше с бомжом стали происходить странные метаморфозы. Сначала он превратился в охранников. В обоих одновременно, соединенных наподобие сиамских близнецов. Не понравилось – передвигаться неудобно, ноги друг за друга цепляются. Да и неэстетично это: два спаренных охранника!

Выругавшись, экс-бомж снова изменился, преобразовавшись в охранника. Одного. Но с двумя головами! После следующей попытки у секьюрити стало четыре руки, затем восемь ног. В следующей попытке торс охранника приобрел талию кухарки русского Президента и ноги толстухи с яхты. Ну а когда и этот вид экс-бомжа не удовлетворил, оборванец сплюнул, выругался на машинном коде и приготовился к новому перевоплощению, но тут в коридоре послышались шаги. Не теряя ни секунды времени, экс-бомж превратился в пистолет и грохнулся на пол. А из-за угла выглянул двухметровый громила и остановился.

– Тревога! – увидев отключенных от питания китайцев, тут же объявил он по рации. – На лестнице, на президентском этаже двое раненых охранников. Срочно перекрыть все выходы и прислать сюда группу поддержки… Да, да! И желательно, чтобы платьишки у них были звездно-полосатые… А вы найдите!

Громила оборвал связь и нагнулся над поверженными коллегами. У тех, кроме дыхания, никаких иных признаков жизни не наблюдалось, и громила со спокойной душой принялся осматривать место происшествие. И первое, что он увидел, был лишний пистолет. Громила довольно хмыкнул и, достав из кармана пластиковый пакет, аккуратно упаковал в него лишнее оружие.

– Поедешь, дорогуша, на судмедэкспертизу! – ласково пообещал пистолету охранник, а тому даже плюнуть нечем было!..

Ну а в президентских номерах о происшествии на этаже еще ничего не знали. Просто, охрана, как всегда, увлекшись ловлей нарушителя периметра, забыла о своих подопечных, и ни один глава государства эвакуирован не был. Совещание продолжалось так же, как и началось. То есть недовольными воплями Джорджа Как-Его-Там-Неважно и Бернарда Еханссона, что тоже не лучше.

– Я повторял, повторяю и буду повторять, господин Президент, что мы выражаем протест по поводу вашей монополизации «икс-ассенизаторов», – раз, наверное, в сотый, проговорил глава Евросоюза.

– А вы попугая себе заведите, – невозмутимо посоветовал российский Президент. Еханссон оторопел.

– Это зачем? – удивленно поинтересовался он.

– А он за вас повторять будет, – пояснил главный россиянин. – Ну что вы, действительно, как попугай заладили «протест», «протест». Вон, Израиль не протестует, да и Китай молчит. Мы же общее дело делаем… Извините за тавтологию.

– А вы, господин Президент, наверное, пообещали господину Мао, что у себя в Сибири двадцать миллионов его подданных разместите, вот он и молчит, – гневно обличил в сговоре Россию и Китай американский Президент.

– Нет, не в Сибири. У вас, в Оклахоме! – опроверг обвинения Джорджа Великий Кормчий и тут же заткнулся, сообразив, что сморозил лишнего.

Российский Президент отечески-укоризненно посмотрел на Мао и тому от стыда захотелось уйти в буддийский монастырь. А вот взгляд американца отеческим никак нельзя было назвать. Скорее, так выглядят полные идиоты, узнавшие, что их внезапно выпускают из психушки. Впрочем, и худые идиоты выглядят не лучше. Так же сидят на месте с вытаращенными от удивления глазами, пускают слюни и не знают, что сказать. Ну а пока Джордж придумывал новые протесты, ситуацию разрядил Еханссон.

– Кстати, господин Шаарон, а вы почему не протестуете? – поинтересовался он у премьер-министра Израиля.

– А мы еще успеем, – пожал плечами тот. – Мы свое всегда возьмем. А пока причины для протеста я не вижу…

– А вот Европа, что?.. Правильно, ждать не может! – горячась перебил его Еханссон. – Почему «икс-ассенизаторы» действуют только на территории России в то время, как вся Европа, что?.. Правильно, стонет под игом пришельцев, – Бернард покосился на потерявшего дар речи Джорджа. – Ну и Америка тоже, что?..

– Ничего! – российскому Президенту надоело это слушать. – Ваши обвинения беспочвенны. Мы же яхту в Атлантическом океане спасли. Так что свои обязательства выполняем. К тому же, группа пока недостаточно обучена…

– Яхта была в нейтральных водах! – наконец пришел в себя американец, решивший отложить выяснение судьбы двадцати миллионов китайцев на более подходящее время. На Третью Мировую войну, например. – А вот на территории других государств операции еще не проводились. У нас в Лос-Анджелесе, Вашингтоне и Детройте пришельцы безобразия устраивают, – Джордж покосился на Еханссона. – В Берлине и Париже, опять же, складывается крайне сложная обстановка.

– Вот именно! – поддержал его глава Евросоюза. – Мы требуем, чтобы вы послали отряд на операцию за пределами России. В Париж, например…

– А не жирно им будет?! – излишне искренне удивился российский Президент. – Я, значит, и сам в Париже не каждый день бываю, а вы предлагаете мне организовать солдатам турпутевки к Эйфелевой башне?

– Я вам предлагаю начать выполнять свои обязательства, – твердо заявил Джордж. – В противном случае Америка прекращает финансирование проекта и больше не будет предоставлять вам свои лаборатории и научный потенциал для исследований.

– Евросоюз тоже! – поддержал его Еханссон.

– Я бы мог, конечно, попросить господина Мао прислать вам по несколько миллионов китайских эмигрантов, чтобы они доходчиво объяснили, что такое кризис экономики, но я не садист, – улыбнулся Президент. – Поэтому давайте попробуем найти компромисс…

* * *

Земля. Год две тысячи… (вот, блин, чуть не проговорился!) прежний. Пятизвездными отелями вокруг и не пахнет. Бомжей и президентов тоже нет. Зато есть подземная база в районе всемирно известного колхоза «Красное вымя». На пять часов позже, чем было пять часов назад. И никто, знаете ли, не удивляется!..

На базе было удивительно тихо. В коридоре тихо шуршали стройбатовцы, в том числе и мастерками по стене, заканчивая отделку помещений. В душевой комнате еле слышно журчала вода, омывая тело Сары Штольц. Уже второй час, между прочим! И Шныгин с Кедманом поспорили, протянет девица еще и третий, или ей на фиг холодную воду перекрыть.

Зибцих с есаулом в споре не участвовали, бескомпромиссно сражаясь за бильярдным столом. Играли уже третью партию, и Микола начинал горячиться. Ну не хотел он верить, что не сможет снайпера обыграть! Пацук с досады даже кий сломать хотел, да потом передумал. Решил, что лучше оное приспособление припрятать и после победы домой увезти. Глядишь, в хозяйстве для чего-нибудь сгодиться. Пятки, например, чесать не сгибаясь. Или кабанчика по двору гонять.

Пока Микола раздумывал, что можно будет сделать дома с кием, коварный ефрейтор загнал в лунки три шара подряд и собрался отправить туда же четвертый, чего несчастный украинец вынести уже не мог. Решив использовать на практике уроки доктора Гобе, Микола стал психологически давить на противника, используя для этого свое самое главное оружие – украинские народные песни.

Зибцих, однако, остался к творчеству Пацука глух и спокойно выцеливал шар. Зато неожиданную поддержку Миколе выказал капрал. Достав из кармана верный свисток, Кедман принялся в ритме рэпа дудеть в такт напевам украинца. Пацук оторопел, а затем в сердцах бросил кий на пол. Зибцих перестал целиться, удивленно уставившись на есаула, а Джон прекратил свистеть, ожидая вступления вокала. И Микола не подкачал. Правда выдал соло в крайне далекой от поэзии форме.

– Да что же вы за свиньи такие? – искренне поразился украинец. – Совсем, что ли, ничего человеческого в вас нет? Ни капли сочувствия и сострадания? Один голый эгоизм?..

– Не-а, – проговорил в ответ Шныгин, пока два других «икс-ассенизатора» удивленно таращились на украинца. – Голого эгоизма у нас нет. Он в душе. Третий час уже банно-прачечную площадь занимает.

– Нет, вы только посмотрите, и москаль туда же! – изумился Пацук. – Значит, по-твоему, морда ты сиволапая, мне издевательств немца и афро-еврея не хватает?

– А я тут при чем? – развел руками старшина. – Вы же сами в НАТО лезете. Вот и привыкай. Теперь на Украине всегда так будет…

– Да в чем дело? – прежде, чем Микола начал вопить, заботливо поинтересовался у есаула Ганс. Однако Пацук на его слащавый тон не купился и все равно стал возмущаться.

– В чем дело, говоришь?! – изумился украинец. – Я тебе сейчас объясню, как воно ж бывает, когда один дурак по шару промазать не может, а другой себя великим музыкантом возомнил!..

– Отставить разговорчики! – не дав Миколе договорить, скомандовал по внутренней связи Раимов. Однако Пацука не так-то просто было остановить.

– Товарищ майор, а вы в детстве дырок много насверлили? – с неприкрытым любопытством поинтересовался есаул.

– Каких дырок? – оторопел Раимов.

– Круглых, естественно, – пояснил Пацук. – Их обычно в деревяшках или железках делают. И еще во всяких разных материалах. На уроках труда, или просто от нечего делать.

– Ну, сверлил. И что из этого? – все еще пребывал в недоумении майор, хотя кое-кто (не будем показывать на Шныгина пальцем) уже начал похихикивать. – Да я в свое время дырок столько насверлил, сколько ты ложкой в рот еще не попадал!

– Мама моя, ридна Украина! Вот оно когда открылось, – изумился Пацук. – Я ведь все думал, чего вы так подслушивать и подсматривать любите. А оказывается, у вас это с детства. Так сколько вы, товарищ майор, в пионерлагере дырок в стенках в девчоночьих туалетах и душевых комнатах насверлили? Больше, чем я за всю жизнь ложкой в рот попал?..

– Отставить разговорчики, агент Пацук! – под громкий хохот Шныгина, гыканье Кедмана и хихиканье ефрейтора прорычал майор.

– Нет уж, вы сообщите нам точную цифру! – не унимался есаул. – Потомкам это интересно будет знать.

– Два наряда вне очереди, – в ответ вынес свой вердикт Раимов.

– Да хоть два, хоть пять! – рявкнул в ответ Микола. – Давайте, мучайте меня. В гроб загоните! Но помните, что Украина вам этого не простит…

– Естественно, не простит. Она нам памятник поставит, блин, еври бади! – сквозь смех выдавил Шныгин и удостоился такого взгляда со стороны есаула, что любой другой, не подготовленный доктором Гобе, человек просто сквозь землю бы провалился. Хотя куда уж дальше?! В Америке старшину никто не ждал.

– Агент Шныгин, два наряда вне очереди, – Раимов, видимо, и его решил не оставлять без внимания.

Сергей после такого коварства со стороны командира сразу же подавился собственным смехом. Старшина обиделся на несправедливость Раимова и, поскольку командир был лицом неприкосновенным, стал думать, кому бы другому голову отвернуть. А вот Пацук, увидев, что не одному ему плохо, сразу успокоился и даже попытался заступиться перед Раимовым за сослуживца. Однако, схлопотав еще наряд, решил замолчать.

Ну а про Зибциха и Кедмана говорить вообще не стоит. Едва майор вынес первое наказание, как улыбки с лиц дисциплинированных солдат НАТО словно ветром сдуло. А Сара, напротив, вышла из душа цветущая, благоухающая и радостная. Хотя непонятно, чему может радоваться женщина, когда она завернута в одно лишь полотенце. Без косметики и бижутерии.

– Ребята, я слышала, что вы смеетесь, – с улыбкой на лице произнесла Штольц. – Что случилось? Расскажете?

– Расскажут. После ужина, – проворчал Раимов по внутренней связи. От его голоса Сара вздрогнула и зачем-то попыталась растянуть полотенце так, чтобы оно спрятало ее всю, от щиколоток до мокрой макушки. – А сейчас все в актовый зал. Бегом марш!.. Да, агент Штольц, у вас три минуты на сборы.

– А как же мы в актовый зал пойдем, когда в коридоре стройбатовцы горбатятся? – ехидно поинтересовался Пацук. – Нам же людям свои физиономии показывать нельзя.

– Ничего. Вы масками свои морды прикроете, – рявкнул Раимов. – Бегом марш, я сказал! Если через три минуты хоть кого-нибудь на собрании не будет, я вам такой уик-энд устрою, что ни один хеппи-энд и во сне не приснится!..

«Икс-ассенизаторы» уже давно поняли, что спорить с Раимовым бесполезно. Поэтому дружной толпой бросились в кубрик за вязаными масками. Правда внутрь попали не все. Единственную в группе женщину бойцам пришлось пропустить вперед и ждать у дверей, пока она не выкинет наружу спецназовские шапочки с прорезями для глаз и рта. И вот тут-то агентов ждало первое потрясение.

– Так, блин, сейчас я одному художнику самовар на сапоги натяну! – рявкнул Шныгин, первым подобрав шапку с пола. – Сало, мать твою в школу Пикассо, это как называется?!

Собственно говоря, удивляться было чему. На черной шапочке, которую старшина держал в руках, была намалевана изумительно-отталкивающая медвежья морда. Звериная харя ехидно скалилась в тупой ухмылке бабуина, имела нос характерного фиолетового оттенка и, ко всему прочему, почему-то была наделена кошачьими усами. То есть ничего общего с медведем не имела. Ну а понять, кто именно нарисован на шапочке, можно было лишь по выразительной надписи прямо на лбу создания.

Пока Пацук оторопело таращился на озверевшего Шныгина, ставшего почти неотличимым от морды, намалеванной на шапке. Кедман заглянул старшине через плечо и дико заржал, своими глазами увидев сомнительное произведение искусства. Впрочем, смеялся он не долго. Шныгин даже не успел развернуться и высказать пару ласковых, истинно русских выражений в адрес излишне веселого янки, как капрал своим же смехом и подавился. А все от того, что и на маске «морского котика» была намалевана звериная морда, соответствующая его позывному.

Слон у Кедмана выглядел настоящим симпатягой. Этакая помесь Барби с комаром, перепившем халявной крови. Хобот лихо изгибался, торча из того места, где у нормальных существ нос растет, а вытаращенные раскосые глаза угрюмо нависали над опухшими щеками. Кроме того, неизвестный пока художник снабдил зверя кольцом в нижней губе и клинописным отображением позывного Кедмана на лбу нарисованного монстра. Именно кольцо в губе почему-то капрала особенно разозлило.

– Ты, негатив Нельсона Манделы, обнаглел совсем? – ласково поинтересовался Кедман у украинца. – Или решил, что твоя белая задница себя слишком вольготно чувствует?..

– Эй, смотрите, а у меня тоже такая же ерунда, – перебил негра Зибцих, чем избавил Пацука от необходимости отвечать.

Все трое сослуживцев ефрейтора повернулись к нему и критически уставились на размалеванную маску. Хотя смотреть там практически было не на что. Нарисованная на шапочке Зибциха рожа вообще и называться так не имела права, поскольку скорее походила на автопортрет Пикассо, чем на морду енота. И даже понять, что именно нарисовано на маске Зибциха, без надписи на лбу было бы совершенно невозможно.

Насмотревшись на шапочку ефрейтора, все три бойца повернулись к Пацуку с крайне грозным видом. И застыли, поскольку шапочка Миколы тоже была разрисована. Причем, тот, кто рисовал эту морду, похоже, знал о барсуке только то, что у того щеки толстые и изо рта все время какая-нибудь еда торчит. Ну а количество шерсти на оном животном, по мнению художника, естественно, равнялось объему растительности на голове украинца. Что неизвестный автор и изобразил, Вот только почему-то оселедец на черепе нарисованного барсука торчал дыбом, словно «ирокез» у панка во время прослушивания «Секс Пистолс».

– Ни фига. Не верьте ему! – твердо заявил Шныгин, обращаясь к капралу с ефрейтором. – Он сам себе маску специально разрисовал, чтобы его в этой подлости не заподозрили.

– А не ты ли сам это сделал? – возмутился Пацук. – Знаю я вас, москалей! Воно ж как у вас бывает? Сначала нагадите, а потом бац, и Украина кредит на восстановление экономики получает, – Микола запнулся. – Мама моя, ридна Украина! Что-то я не то сказал!..

Шныгин открыл рот, видимо, собираясь прокомментировать заявление есаула, но вымолвить ничего так и не успел – из кубрика выскочила Сара Штольц. Девица скромненько улыбалась и, увидев маски в руках бойцов, расцвела еще больше. Четверо «икс-ассенизаторов» даже и удивиться такому поведению Сары не успели, как она все объяснила сама.

– Здорово! А я и не знала, что у вас на базе такие симпатичные маски выдают, – произнесла она, показывая друзьям свою шапочку. – Только, пожалуйста, объясните мне, разве рысь так выглядит?

Исполнить просьбу девушки никто не решился. Во-первых, потому, что никто из бойцов не смог понять, как выглядит то, что было нарисовано на шапочке Сары. А во-вторых, на разговоры времени у «икс-ассенизаторов» не осталось. Едва Штольц задала свой вопрос, как по внутренней связи прозвучало сообщение от майора.

– Осталось двадцать секунд, – напомнил подчиненным Раимов. – Еще можете успеть отделаться лишь одним нарядом. Если поторопитесь, конечно, – и тут же икнул, увидев, что именно натягивают себе на голову спецназовцы. – Впрочем, нет. По два наряда вы уже заработали. За порчу казенного имущества. А если к завтрашнему утру эти идиотские рисунки не сотрете, получите еще по пять!

Спорить на эту тему и выяснять, кто виноват и что делать, бойцы не стали. Просто времени на разговоры не было. Все пятеро бегом бросились к выходу из жилого отсека, и лишь Шныгин на ходу озвучил свои мысли относительно того, что он сделает с художником, когда его найдет. Ну а через двадцать секунд, когда толпа «икс-ассенизаторов» пронеслась мимо оторопевших солдат из стройбата и влетела в актовый зал, обсуждать рисунки на масках возможности ни у кого не стало.

– Итак, бойцы, слушайте задание, – проговорил Раимов, недовольно посмотрев на секундомер. – Центром получена информация о том, что большая группа пришельцев терроризирует какой-то населенный пункт. В целях соблюдения строжайшей секретности, название этого места вы узнаете уже в самолете, ну а задача ясна и так! Вам нужно очистить город от инопланетян. Любыми средствами! Исключаются лишь убийства мирных жителей, грабеж магазинов, мародерства, ну и прочие прелести городских боев. Все должно быть культурно. Помните, что на этой операции вы представляете лицо всей планеты!..

– Нет, товарищ майор, я даже не представляю, что за лицо у нашей планеты может быть после таких издевательств над украинцами, – перебил командира Пацук, помахав испорченной шапочкой, но тут же заткнулся под гневным взглядом майора. – Молчу, молчу! Характер мягкий.

– Спасибо, – поблагодарил есаула Раимов и прокашлялся. – Я прекрасно понимаю, что отыскать впятером пришельцев в черте города будет очень сложно. Именно поэтому мы вам даем прибор, еще не прошедший испытания, – майор достал из кармана пять плоских коробочек. – Это универсальный переводчик. Гобе с Харакири сделали его на основе технологии пришельцев и лингвистического словаря, составленного доктором. Толком проверить его не удалось, но Гобе считает, что аппарат работает. Вы должны подключить его к своим шлемам и, как только встретите первого пришельца, постарайтесь у него выяснить, где находятся другие.

– А вы уверены, товарищ майор, что инопланетяне с нами разговаривать захотят? – поинтересовался старшина.

– А вы «икс-ассенизаторы» или девицы на первом свидании? – задал встречный вопрос Раимов. – Мне вас учить нужно, как информацию из военнопленных добывать?..

– Никак нет, товарищ майор, – ответил вместо старшины Пацук. – Просто агент Шныгин не понял, что разговаривать нужно будет с пленными, а не с трупами!..

Раимов хотел было рявкнуть на есаула, да передумал. Вместо бесполезных споров майор решил объяснить бойцам, как именно подсоединять приборы к шлемам. А вот Шныгин выразительно посмотрел на есаула, давая тому понять, что шуточку эту он Миколе еще припомнит.

Демонстрация того, как следует присоединять новый прибор к универсальным шлемам «икс-ассенизаторов», много времени у Раимова не отняла. Майор, продемонстрировав свои технические навыки и умения на снаряжении Сары Штольц, тут же обучение прекратил и, дав команду бойцам разобраться с экипировкой самостоятельно, отправил их к самолету. Причем, бегом.

Все пятеро тут же умчались в коридор, не забыв, естественно, натянуть на головы размалеванные маски. В этот раз идти пришлось мимо другой группы стройбатовцев. И вторая ремонтная бригада оказалась куда впечатлительней первой. Солдаты открыли от удивления рты, завидев пятерых монстров. Правда работать не перестали. Но от того, что все внимание стройбатовцев было сосредоточено на пробегавших мимо бойцах, один из ремонтников при помощи шпателя зацементировал все дырки на лице сослуживца. Ну, просто не посмотрел он, куда именно шпаклевку кладет!..

В самолете «икс-ассенизаторов» уже ждали танк с пилотом. То есть, конечно, не вместе. Танк сам по себе, а пилот не в танке… Или танк беспилотный в грузовом отсеке, а пилот безбашенный в кабине?.. А может… В общем, самолет не был пустым! И если компьютеризированной бронетехнике было абсолютно наплевать на то, как «икс-ассенизаторы» выглядят, то пилота от шока спасло только то, что он еще не протрезвел. С прошлого полета. Иначе сбежал бы из самолета в тот самый момент, когда увидел первую же появившуюся в салоне размалеванную морду… Может быть, и пить бы бросил!

– Уважаемые пассажиры! Я приветствую вас на борту, как говорится, самолета нашей авиакомпании, – промямлил пилот по каналу связи, едва пятеро «икс-ассенизаторов» оказались в салоне. – Приготовьтесь к взлету и пристегните ремни. Приятного вам полета, мягкой посадки и пусть земля нам будет пухом. Если навернемся, конечно!

– Так, блин, еври бади! Опять пилот пьяный. Так и помереть недолго. От зависти, – возмутился старшина и тщетно подергал ручку запертой двери кабины пилотов. – Ну, блин, доберусь я до тебя когда-нибудь.

– «Еври бади», говоришь? – ехидно поинтересовался Пацук. – А про «фронтовые» забыл?

– Вот, блин! Точно, – хлопнул себя по лбу старшина и заорал во весь голос: – Товарищ майор!!!

– Да слышу я, – недовольно откликнулся Раимов. – Свои сто грамм получите в следующий раз. А если кто-то надумает возмущаться моим распоряжением, лишу «фронтовых» до конца службы. Вопросы есть?

– Никак нет! – и бодрым в этом заунывном хоре был только голос Сары Штольц.

Больше, до самого конца полета, майор на связь не выходил, предоставив бойцов самим себе. Четверо мужчин занялись уже привычными делами. Кедман принялся бриться, Зибцих чистил оружие, старшина завалился спать, а Микола, несмотря на то, что отправиться на новое задание придется в вязаной шапочке, все равно гримировал бритую голову, изо всех сил пытаясь не измазать в краске длинный оселедец.

Ну а Сара Штольц, еще не привыкшая к такому поведению новых сослуживцев, некоторое время удивленно смотрела на мужчин, а затем начала задумчиво теребить в руках маску. Девушке явно хотелось с кем-нибудь поговорить, но она совершенно не представляла, как суеверные спецназовцы отреагируют на то, что она вмешалась в их традиционные приготовления к бою. И все же Штольц не выдержала.

– Слушай, а вы всегда перед боем так себя ведете? – поинтересовалась она у есаула, подсаживаясь на соседнее с ним кресло. – А часто вы уже на задания вылетали? А где труднее всего было? А кто во время боя командует отрядом? А…

– Бе! – не выдержал Пацук. – Ну что ты пристала ко мне, как банный лист к медному тазику? Влюбилась? Так и скажи. А то как воно ж бывает? Любит себе баба украинца потихоньку, молча, а потом мужу негритят рожает…

– Да чего ты, блин, Микола, на нее ворчишь? – открыв глаза, пробормотал Шныгин. – Просто девушка волнуется перед первым боевым заданием. Чем орать, взял бы лучше, да утешил.

– Пусть ее Кедман утешает, – огрызнулся есаул. – Они, евреи, друг друга лучше поймут, – и, натянув на голову шлем, заорал:

– Товарищ шеф, ну сколько это безобразие продолжаться будет? Уберите от меня эту рысиную куницу и верните ее туда, откуда она народилась…

Раимов ничего не ответил, а вот у Сары свои аргументы на такое заявление нашлись. Резко встав с места, девица сдернула с бравого есаула шлем, схватила его за оселедец и влепила такую звонкую пощечину, что даже пилот в запертой кабине ее услышал. Решив, что с таким звуком отвалился хвост у самолета, асс собрался быстренько катапультироваться. Правда, сразу вспомнить, где находится красная кнопка, пилот не смог и вынужден был приложиться к верной бутылке с самогоном. Для стимуляции работы мозга, естественно. Ну а пока прикладывался, сообразил, что все приборы работают в норме, корпус цел и самолет высоту не теряет. Вот так бутылка самогона спасла «икс-ассенизаторов» от безвременной кончины!

Ну а те, естественно, о близкой смерти и не ведали. Едва Сара влепила пощечину Пацуку, как Шныгин просто пополам согнулся от дикого хохота. Кедман тоже заржал, посчитав действия сержанта достойным ответом на расистские выпады украинца. Не глядя на них, Сара удалилась в противоположную часть отсека, гордо виляя задом. А вот Зибцих оружие чистить перестал и настороженно наблюдал за дальнейшим развитием событий. Ефрейтору очень не хотелось того, чтобы вся группа прямо перед заданием переругалась, и он пытался придумать, как замять конфликт. Однако тот разрешился сам собой.

– За что? – оторопело поинтересовался Пацук, после того, как к нему вернулся дар речи, предательски сбежавший от удара Штольц.

– Ну, Микола, ты даешь, блин! – вместо Сары, задыхаясь от смеха, проговорил старшина. – Значит, девушку нужно вернуть туда, откуда народилась? И теперь удивляешься, за что по морде получил? А ты что, не знаешь, откуда дети рождаются?

– Идиот ты, Репа! – завопил есаул, сообразивший, наконец, что именно он сказал. – Я же не то имел в виду. Я про Израиль говорил.

– Ах, значит, у вас на Украине дети из Израиля рождаются? – наивно поинтересовался старшина, и теперь уже хохотали все. В том числе и Сара.

Микола побагровел, потом позеленел и лихорадочно стал придумывать достойный ответ излишне умному москалю. Может быть, он его и придумал, но озвучить не успел. Как всегда, в самый интересный момент в дискуссию вмешался Раимов.

– Я вижу, вам тут весело? – поинтересовался командир по громкой связи. – Сейчас будет еще веселее! Группе приготовится к высадке. В район боевых действие прибываем через три минуты. Направление движения – северо-северо-восток. Примерно полкилометра. Задание повторять не буду, но напомню, что кроме сельдерея есть ничего нельзя. Тебя, Барсук, это в первую очередь касается. Если еще раз увижу, что кроме сельдерея какие-нибудь медальоны воруешь, честное слово, отправлю под трибунал… Всем все ясно?

– Так точно! – рявкнули «икс-ассенизаторы» и натянули на головы шлемы. И в этом стройном хоре радостных голосов тоску навевал только ответ Пацука.

Едва бойцы успели схватить оружие и в последний раз перед боем проверить амуницию, как самолет начал стремительно снижаться. Поначалу все решили, что происходит не посадка, а авария, но пилот, проявив недюжинное мастерство, выровнял машину. Которую, между прочим, едва сам же и не угробил! Плавно посадив самолет на траву, летчик-асс открыл задний люк, выпуская спецназовцев на свет божий. Танк из грузового отсека выполз последним, своим ходом.

Самолет приземлился на лесной опушке, которая, судя по ее виду, ну никак не могла быть российской. Да что там говорить, и украинской тоже! Чистенькая такая, опрятная опушка, на которой даже трава была аккуратно подстрижена. Будто и не лес вовсе, а какая-то изнеженная парковая зона. Шныгин, который с детства с подозрением относился к таким культурным местам, тут же подал знак рукой, призывая бойцов рассредоточиться.

Команду выполнили почти мгновенно. Пацук юркнул в траву справа от танка, раздавив своей украинской тушей зародыш муравейника. Зибцих тут же уселся к нему спиной, прислонившись к колесу самолета и прикрывая есаулу спину. Кедман, не обращая внимания на свои габариты, ужом пополз вперед, к ярко-зеленым кустам у края опушки, старшина его прикрывал, а Саре под контроль досталась зона за спиной Шныгина. Девушка встала на одно колено и, прилипнув к оптическому прицелу лазерного ружья, стала обшаривать свой сектор в поисках врага. Это занятие показалось ей крайне увлекательным, и потому Сара не заметила, как капрал, достигнув кустов, показал, что на пути следования группы все чисто.

– Алло, гараж! – услышала Сара в наушниках голос Пацука и обернулась. Микола покачал головой. – Если ты сюда загорать приехала, так хотя бы разденься.

Девушка фыркнула, но отвечать есаулу ничего не стала. Хотя бы потому, что в этот раз Микола был абсолютно прав. Расслабляться не следовало. Пятясь, и не выпуская из поля зрения свой сектор обстрела, Сара быстро догнала застывшую у кустов группу и опустилась на землю, прижавшись к гусенице мини-танка.

– Шеф, и в какой аул наш зверинец на сбор урожая прислали? – поинтересовался есаул у командира.

– Барсук, два наряда вне очереди! – тут же раздался в наушниках голос Раимова. Шныгин фыркнул, а вот Миколе было не до смеха.

– Вот это ни фига себе новости, – оторопел есаул. – И позвольте узнать, за что же мне такая милость в этот раз?

– Отставить два наряда! – рявкнул майор, чем совсем не уменьшил удивления Пацука. Более того, насторожились и остальные. – Это кто еще шутит тут? Кто у нас в пародисты записался?.. – и Раимов снова заорал:

– Р-р-разговорчики в строю! Всем по три наряда!

– Товарищ майор, вы себя хорошо чувствуете? – забыв о маскировке в эфире, озабоченно поинтересовался Зибцих.

И тут началось невообразимое. Вместо того, что бы ответить на простой, казалось бы, вопрос, Раимов принялся ругаться. Причем, не с каким-нибудь министром обороны, а сам с собой. Отдавал приказы, тут же их отменял, орал что-то про подражателей и плагиаторов, матерился и раздавал наряды пачками. Пару минут бойцы удивленно слушали эту перебранку, а затем Шныгин, почувствовавший, что еще через минуту сойдет с ума вместе с командиром, сорвал с головы шлем и знаком приказал остальным сделать то же самое. И бойцы почти синхронно оборвали связь с командиром.

– Что думаешь, старшина? – пожалуй, впервые Пацук обратился к Сергею без издевки в голосе. Шныгин в ответ лишь покачал головой.

– Майор сам с ума сойти не мог. С майорами такого не бывает! – вместо старшины ответил Кедман. – Похоже, на базе гости. Ваши белые задницы по уши в оливье… Да и моя афро-американская тоже!

– Что будем делать? Обратно на базу вернемся? – настороженно поинтересовался Зибцих.

– Смысла нет, – встряла в разговор Сара. – Если пришельцы уже добрались до штаба, мы базе ничем помочь не сможем. Я думаю, надо выполнить задание, а уж затем вернуться и разобраться, что там произошло. Все-таки наш приказ никто не отменял!

– Гляди-ка что! Голова у нее, блин, еври бади, работает, – хмыкнул старшина. – Сара права. Зачистку мы выполнить должны. Просто будем считать, что Конник временно выведен из стоя.

– И кто же вместо него командование на себя возьмет? – ехидно поинтересовался Микола.

– Да никто! – буркнул в ответ старшина. – Работаем так же, как на учениях, когда майора рядом не было. Пошли вперед! На месте разберемся, что нам делать надо!

Спорить со Шныгиным никто не стал. Подобные ситуации, действительно, не раз отрабатывались на учениях, а ярким примером того, как можно воевать и без командиров, была операция в лесу по спасению деда Ильича. В общем, потеря связи с начальством для спецназовцев еще никогда не была смертным приговором! А тем более в такой ситуации, когда задача была проще простого – найди пришельца и поймай. А уж отличить инопланетян от людей «икс-ассенизаторы» могли и без распоряжений Раимова!

Поскольку майор еще перед посадкой указал направление следования и дистанцию до объекта, вопроса, куда идти, у спецназовцев не возникало. В общем, с определением местоположения неведомого городка никаких проблем не было. Единственное, что тревожило «икс-ассенизаторов», это полное неведение того, что их ждет впереди. Все-таки без знания топографии объекта, численности противника и возможных сложностей задания работать было довольно трудно. Впрочем, никто не жаловался. Вся пятеро были опытными бойцами и рассчитывали, что смогут разобраться в обстановке прямо на месте.

– С этим металлоломом на гусеницах что делать будем? – поинтересовался у сослуживцев Пацук, кивнув головой в сторону танка. – Интересно, его японец научил нормальный язык понимать?

– Сейчас мы это и проверим, – пообещал старшина и свистнул в сторону танка, видимо, решив пошутить. – Бобик, ко мне, блин!

И тут же застыл с открытым ртом. Танк, до этого неподвижно стоявший у края поляны, в одно мгновение сорвался с места и, лихо развернувшись вокруг правой гусеницы, помчался прямо на старшину. Шныгин и опомниться не успел, как грозная боевая машина, пусть и не слишком солидных размеров, оказалась рядом с ним и застыла, остановившись в нескольких миллиметрах от десантного ботинка старшины. Секунду помешкав и воспользовавшись тем, что Сергей пребывал в состоянии оцепенения, танк повернул башню и положил ствол лазерной пушки прямо на плечо старшины. Шныгин отскочил в сторону.

– Ни фига себе, вот это фокусы, еври бади! – изумился старшина. А Пацук ехидно посоветовал:

– А ты проверь, может, он еще и стойку делать умеет? Или лапу давать?

– Нет уж! – отказался Шныгин. – Обойдемся без проверок. Работаем! Танк идет первым, мы за ним. Через триста метров тормозим, и мы с Джоном идем на разведку.

Возражать никто не стал. Да и не принято в армии спорить с тем, кто начал командовать. Вся группа, немного отстав от танка и держа меду собой дистанцию в три метра, двинулась вперед, по направлению на северо-северо-восток.

Несмотря на то, что до объекта было меньше километра и предполагаемого противника на пути к окраине городка не должно было быть, отряд двигался осторожно. При малейшем подозрительном шуме все застывали, прячась за первым же подходящим укрытием и, лишь проверив, что непосредственной угрозы нет, продолжали движение. А когда до выхода из леса оставалось около двухсот метров, танк застыл на месте, продемонстрировав завидную разумность.

– Заданная дистанция преодолена, – довольно мелодичным голосом совершенно без механических оттенков заявил во всеуслышание танк. – Согласно предыдущему приказу, прекращаю движение. Жду дальнейших распоряжений.

– Мама моя, ридна Украина! – присвистнул Пацук. – Вы только поглядите, какой послушной эта железная животина стала. Молодец, Харакири! Уважил.

– Брось трепаться, – оборвал его старшина. – Работаем! Микола, Ганс, займите позиции. Прикройте нас с флангов. Сара, ты тылы держишь. Смотри, внимательней…

– Не надо меня учить, старшина, – процедила сквозь зубы девица, начавшая вживаться в роль «икс-ассенизатора». – Я солдат, и свои обязанности знаю.

– Ну-ну, – фыркнул Шныгин и, сделав знак Кедману, собрался нырнуть в кусты, но замер: впереди вдруг загремела какая-то бравурная музыка.

– Это что там за парад? – оторопело поинтересовался Пацук.

В ответ старшина покачал головой и, знаком показав всем оставаться на местах, осторожно двинулся вперед. Кедман двинулся следом, а вот Микола с ефрейтором принялись укреплять позиции, настороженно посматривая в ту сторону, откуда доносилась музыка. Зибцих даже хотел забраться на ближайшее дерево и посмотреть, что происходит впереди, но, решив не демаскировать группу, застыл на месте, почти слившись со стволом векового дуба. Микола залег на землю с другой стороны танка, а Сара, как и было ей приказано, взяла под контроль то направление, откуда бойцы только что пришли.

Все трое настроились на то, что ждать известий от Кедмана и старшины придется довольно долго. Однако уже через пару минут из кустов высунулась голова Кедмана, затянутая шапочкой с надписью «слон». Американец, посмотрев по сторонам, с трудом нашел те места, где укрылись спецназовцы, и знаком позвал всех за собой.

Кедман тут же вновь исчез в кустах, а Микола, поднявшись из травы, первым двинулся следом за ним. Зибцих пропустил вперед Сару, и лишь затем сам оставил позицию. И сделал так немец отнюдь не из галантности! Просто прикрывать любые передвижения было именно его обязанностью в группе. Поэтому Ганс покинул позицию последним и последним же увидел то, что остальные наблюдали с нескрываемым изумлением уже в течении пары минут.

– Вот это номер, майн гот! – выдохнул немец, глядя на небольшой городишко с вершины холма, на котором стояли спецназовцы.

А удивляться было чему! Внизу, почти под ногами «икс-ассенизаторов», бесновалась толпа людей. Впрочем, людьми их назвать можно было только условно, поскольку на одном из горожан была одета медвежья шкура, другой красовался крокодильей рожей, на третьем был костюм бабочки, четвертый оказался практически не одет, а лишь разрисован краской. Ну и так далее. В общем, в городе шел настоящий карнавал. Что, согласитесь, значительно осложняло группе задачу!

– Ну и как мы в толпе этих уродов людей от инопланетян отличим? – растерянно поинтересовался Кедман, не думавший, что в эту пору кто-то может еще справлять Хеллоуин.

– А кто обещал, что нам будет легко? – без особого энтузиазма в голосе хмыкнул старшина. – Разберемся как-нибудь! Хотя, если честно, не похоже, что тут кого-то инопланетяне замучили. Скорей уж эта толпа, блин, кого угодно до белого каления доведет.

– Ну, значит, будем не людей от пришельцев спасать, а наоборот, – предложил Пацук. – Ну так мы идем или до утра тут стоять будем? – и первым начал спуск с холма, укрываясь за редкими деревьями, росшими на склоне.