ГЛАВА IV.

Новость, принесенная пастухом, мгновенно распространилась по деревне. Судья Кольтц, не выпуская из рук драгоценную трубу, вошел в дом вместе с Ником и Мириотой. На террасе остались Фрик и десятка два мужчин, женщин и детей. Скоро подошла и стайка взбудораженных цыган. Фрика окружили во всех сторон и закидали вопросами. Пастух отвечал с важным видом, как и подобает очевидцу необычайных событий:

— Да, из трубы в замке шел дым, он и сейчас идет и будет идти до тех пор, пока все камни останутся на своих местах.

— Но кто мог зажечь в замке огонь? — боязливо спросила одна старая женщина.

— Черт, — ответил Фрик, называя сатану его здешним именем. — Он зажигает и гасит огни, где ему вздумается.

Услыхав эти слова, все стали вглядываться в даль, пытаясь различить на горе крепостные башни. В конце концов многие убедили себя, будто видят дым, хоть его и нельзя заметить на таком расстоянии.

Эффект, произведенный этим сообщением Фрика, донельзя всех взбудоражил. К страхам, которые внушал обитателям деревушки пустующий Карпатский замок, теперь, когда там, возможно, кто-то поселился, добавился самый настоящий ужас. Великий Боже!

В Версте была корчма, куда частенько захаживали и любители выпить, и те, кто не пил, но любил почесать язык после трудового дня — последние, разумеется, составляли меньшинство. Содержал сие веселое заведение еврей по имени Ионас, мужчина лет шестидесяти, с довольно симпатичной, хотя и явно семитской, внешностью: черноглазый, с горбатым носом и выпяченными губами, с пейсами и традиционной бородкой. Услужливый и общительный, он охотно давал односельчанам в долг небольшие суммы, не требуя никакого залога или процентов, ибо не сомневался, что ему заплатят в срок. Дай Бог, чтобы все евреи, прижившиеся на трансильванской земле, были такими же миролюбивыми и сговорчивыми, как этот трактирщик из Верста! Но, к сожалению, добряк Ионас являл собой редкое исключение. Обычно же его единоверцы такие же трактирщики, торгующие вином и дарами нив, не гнушаются и ростовщичества, занимаясь им с таким рвением, что невольно возникает беспокойство за судьбу румынских крестьян. Того и гляди, все поля и пастбища перейдут от уроженцев этих мест к чужакам. Благодаря закладным евреи становятся собственниками и крестьянских наделов, и урожая. Может, Земля Обетованная теперь вовсе не в Иудее, а в Трансильвании?

Трактир «Король Матиаш» — так значилось на вывеске — расположился на краю террасы, в которую упиралась главная улица Верста, прямо напротив дома судьи. Постройка под сплошной завесой зелени была старая, наполовину деревянная, наполовину каменная, пережившая не один ремонт и все же не лишенная привлекательности. Стеклянные двери этого одноэтажного дома выходили на террасу. Большую его часть занимал вместительный зал со столами и скамейками, с дубовым траченным шашелем буфетом и стойкой из потемневшего дерева, за которой стоял всегда готовый к услугам посетителей Йонас.

Свет с улицы проникал через два окна, два других были прорезаны в противоположной стене, под навесом: одно, заплетенное вьющимися растениями, почти не давало света, а из второго открывался великолепный вид на долину, лежащую меж отрогов хребта Вулкан. В ущелье сверкала горная река Ньяд, мчавшаяся по каменистым скалам с плато Оргалл, на котором возвышался старый замок. Образуя водопад, полноводный и шумный даже в жару, горный поток устремлялся к валашскому руслу Силя и нес свои воды дальше.

Справа к большому залу примыкало несколько маленьких комнат, куда хозяин отводил не частых постояльцев, отдыхавших здесь перед переходом через границу. Эти люди знали, что за умеренную плату всегда найдут пристанище в трактире «Король Матиаш», где хозяин приветлив и услужлив и где всегда есть доброе вино и отличный табак, купленный у лучших местных торговцев. Что же касается самою Йонаса, он спал в тесной мансарде со смешным маленьким оконцем, прорубленным в душистой соломенной крыше.

Вечером 29 мая, дня, с которого начинается наше повествование, в трактире собрались лучшие умы Верста: судья Кольтц, магистр Эрмод, лесничий Ник Дек и еще дюжина почтенных людей. Был здесь, разумеется, и пастух Фрик, личность не менее примечательная, чем все упомянутые. Не было лишь доктора Патака: ею вызвали к больному, который без врача никак не мог отправиться в мир иной. Доктор обещал прийти, как только освободится.

В ожидании экс-санитара собравшиеся обсуждали главное событие дня, не забывая при этом выпивать и закусывать. Йонас подал им что-то вроде кукурузного пирога, называемого здесь мамалыгой, вполне сносное блюдо, особенно если приготовлено на свежем молоке. К мамалыге полагалась наливка местного производства, которую пьют маленькими стаканчиками, но в неимоверных количествах… Высокое собрание отдавало дань уважения и шнапсу по полсу за стакан, и, с особенным удовольствием, ракии, крепкой водке-сливянке, родившейся в Карпатах и прославившей их.

Тут следует заметить, что трактирщик Йонас — так уж было здесь заведено — обслуживал только посетителей, сидящих за столами, справедливо полагая, что гость сидящий съест и выпьет гораздо больше стоящего. В этот вечер дела у Йонаса шли неплохо: все места были заняты, их даже не хватало. Хозяин переходил от стола к столу с большим кувшином и все подливал и подливал в стаканчики, которые молниеносно опустошались.

Пробило половину девятого. Присутствующие продолжали обсуждать новость и все никак не могли решить, что же делать. Все сходились в одном: кто бы ни поселился в Карпатском замке, для деревни это то же самое, что пороховая бочка в городских воротах.

— Положение очень серьезно! — изрек судья Кольтц.

— Очень серьезно! — согласился магистр, как всегда пуская дым из трубки.

— Очень серьезно! — хором подхватили остальные.

— Одно могу сказать: скверная репутация замка принесла дурную славу и нашим местам.

— Иностранцы и так приезжают редко… — сокрушенно сказал судья Кольтц.

— А теперь они и вовсе перестанут сюда заглядывать, — вздохнул Йонас.

— Многие местные уже собрались уезжать, — заметил один из посетителей.

— Я первый, — вступил в разговор пожилой крестьянин, — вот только продам виноградники и сразу же тронусь в путь.

— Да разве теперь найдешь покупателей? — усомнился трактирщик.

Вот такие разговоры вели достойные жители деревни. Карпатский замок внушал им страх, и каждый думал о том, что новые обстоятельства могут нанести ущерб его интересам. Не станет посетителей — упадут доходы Йонаса. Не приедут иностранцы — судья Кольтц лишится сборов. Не станет желающих приобрести земли в отрогах хребта Вулкан — и деловая жизнь совсем замрет.

У многих в Версте кошельки были пусты даже тогда, когда духи замка вели себя относительно спокойно. Что же будет теперь, когда присутствие нечистой силы обрело столь реальную форму?

— Может быть, стоит… — неуверенно начал пастух Фрик.

— Что? — вскинулся судья Кольтц.

— Может, пойти поглядеть, хозяин?..

Все переглянулись и опустили глаза. Вопрос повис в воздухе. Наконец Йонас повернулся к Кольтцу.

— Ваш пастух, — твердо сказал он, — указал единственно верный путь.

— Идти в замок?..

— Конечно, — кивнул трактирщик. — Если из трубы идет дым, значит, в замке разожгли огонь, а раз его разожгли, кто-то ведь должен был сделать это… чья-то рука…

— Какая там рука! Это лапа, и к тому же когтистая! — пробормотал один из крестьян, покачав головой.

— Не все ли равно! — возразил трактирщик. — Нужно выяснить. Ведь дым появился над замком впервые с той поры, как его покинул барон Рудольф фон Гортц…

— А может быть, дым и раньше шел, просто никто его не замечал, — предположил судья Кольтц.

— Никогда не соглашусь с этим, — возразил магистр Эрмод.

— А что? Вполне нормальное предположение. У нас ведь не было подзорной трубы, — проговорил судья.

Дельное замечание. Даже пастух Фрик с его острым зрением мог не заметить прежде дыма. Как бы там ни было, бесспорно одно: в Карпатском замке появились человеческие существа. Весьма беспокойное соседство для жителей соседних деревень Верст и Вулкан.

Однако магистр решил развить свою мысль:

— Вы считаете, что там поселились люди?.. Позвольте с вами не согласиться. Кому могло прийти в голову укрыться в замке? Для чего?

— Тогда кто же там? — подумал вслух судья.

— Во всяком случае, существа сверхъестественные, — уверенно заявил магистр Эрмод. — Это могут быть духи, феи, карлики, а может быть, и коварные ламии, которые принимают облик прекрасных женщин…

Пока он говорил, присутствующие беспокойно оглядывались на двери, окна, очаг в просторном зале трактира и каждый ждал, не появится ли сейчас какой-нибудь из тех фантомов, которых упомянул школьный учитель.

—  — И все же, друзья, — нарушил молчание Йонас, — если это духи, зачем им разводить огонь? Ведь они же ничего не варят…

— А колдовское зелье? — возразил пастух. — Как еще его варить?

Тут не о чем было спорить: какие-то неземные создания, а вовсе не люди, облюбовали Карпатский замок.

Ник Дек до этой минуты не принимал участия в разговоре и лишь внимательно слушал. Старая крепость с ее таинственными стенами, древней историей и архитектурой давно возбуждала у него почтительный интерес. Этот смелый молодой человек, веривший во все чудеса, в которые верили обитатели Верста, не раз собирался до нее добраться.

Однако Мириота всеми силами противилась этому. Ник не был свободен и не имел права подвергать себя опасности. И все же его красавица-невеста опасалась, что лесничий в конце концов осуществит свой замысел. Успокаивало ее лишь то, что Ник не выказывал твердого намерения отправиться в замок, в противном случае никто не смог бы его удержать. Мириота хорошо знала Ника; человек он был упорный и решительный, от своего слова никогда не отказывался. Сказано — сделано. Если бы девушка знала, о чем сейчас думает ее жених, она пришла бы в ужас.

Но Ник хранил молчание; никто ведь не поддержал предложение пастуха. Отправиться в замок теперь, когда там кто-то поселился? Кому охота рисковать жизнью… Каждый находил свой резон, чтобы отказаться… Судья уже немолод подниматься по крутым тропам… Учителю нужно учить детей. Ионас не может оставить свое заведение, Фрик приставлен смотреть за стадом судьи, а прочим крестьянам надо пасти свой скот и обрабатывать поля.

Никто не собирался жертвовать собой, повторяя про себя: «Тот, кто отправится в замок, может не вернуться!».

Дверь трактира вдруг распахнулась, и все испуганно замерли. Но это оказался всего-навсего доктор Патак, которого трудно было принять за ламию, способную очаровать любого, как уверял магистр Эрмод.

Больной, как и предсказывал доктор Патак, умер, что делало честь медицинским познаниям лекаря. Доктор Патак немедленно отправился в трактир.

— Наконец-то! — воскликнул судья Кольтц.

Доктор Патак наскоро пожал руку всем сидящим в зале, будто торопился раздать лекарства, и с усмешкой сказал:

— А вы, друзья, все толкуете об этом «чертовом» замке. Ну что вам за дело до него? Дымится и пусть себе дымится!.. Разве наш ученый друг Эрмод не курит трубку целыми днями? Посмотрите на себя — вы все прямо побелели от страха! Во время своих визитов к больным я только и слышал что разговоры о крепости. Говорят, привидения развели там огонь? А может, они простыли? Замерзли, видать, в каменной-то башне… Только бы не вздумали печь хлеб для выходцев с того света!

Доктор разразился целой серией шуточек на эту тему, и, хотя его слушатели даже не улыбнулись, красноречию лекаря не было конца. Наконец судья спросил:

— Надо ли понимать это так, доктор, что вы не придаете никакого значения происшествию в замке?

— Ни малейшего.

— Помнится, вы говорили, что готовы подняться в замок, если кто-нибудь усомнится в вашей решимости?

— Я? — Старый медик был явно не в восторге, что ему напомнили о его давней похвальбе. — Ну, говорил и готов повторить еще раз.

— Да нет, повторять не надо, нужно действовать.

— Действовать?

— Мы не то чтобы сомневаемся, мы вас просим, доктор.

— Ну, знаете ли, такая просьба…

— Если вы колеблетесь, — вмешался трактирщик, — не станем вас упрашивать, мы просто не верим, что вы готовы рискнуть!

— Не верите?

— Нет!

— Ну, Йонас, вы хватили через край! Мы все знаем, что доктор Патак человек слова: если уж он что обещал, то выполнит.

— Да вы что?.. И вправду хотите, чтобы я поднялся к Карпатский замок?

Багровое лицо доктора побелело.

— Теперь вам не отвертеться, — настаивал судья.

— Прошу вас, друзья, одумайтесь!

— Мы уж все обдумали, — возразил Йонас.

— Какой мне смысл карабкаться туда, и что я там найду? Каких-нибудь сорвиголов, которые укрылись в развалинах и никому не мешают…

— Коли это обыкновенные парни, вам нечего бояться. Может быть, вы даже сумеете им чем-то помочь, — сказал магистр Эрмод.

— Разумеется, если они нуждаются в моей помощи. Но я никуда не хожу без приглашения и бесплатных визитов не делаю…

— Вам заплатят за труды, — пообещал судья Кольтц, — и немедленно.

— Мы все… сколько надо… — наперебой заговорили присутствующие.

Несмотря на свои фанфаронские заявления, доктор был не меньшим трусом, чем остальные жители деревни. Но репутация человека здравомыслящего и мудрого, не верящего в предрассудки, которую он сам себе создал, вынуждала его теперь выполнить просьбу односельчан. Однако «идти на приступ» замка, даже за деньги, доктору не хотелось. Он начал доказывать бессмысленность «визита к призракам», но публика не приняла никаких доводов.

— Доктор, вы ведь ничем не рискуете, — настаивал магистр Эрмод, — вы же не верите в привидения…

— Не верю…

— Значит, в замке поселились не духи, а обыкновенные люди, и вы с ними просто познакомитесь.

Рассуждения магистра были не лишены логики.

—  — Ну, хорошо, Эрмод, а если они задержат меня в замке…

— Надеюсь, вам окажут хороший прием, — сказал Йонас.

— Но если я уйду надолго, а здесь кто-нибудь заболеет…

— Мы все совершенно здоровы, — успокоил его судья, — в деревне не осталось ни одного больного, после того как ваш последний пациент отошел в лучший мир.

— Говорите прямо: идете или нет? — напирал на доктора трактирщик.

— Нет! И дело совсем не в том, что я испугался, вы же знаете, что я не суеверен. Просто все это абсурдно и смешно… Подумаешь, дым из трубы. Дым — это всего лишь дым… Нет, я туда не пойду…

— Тогда пойду я! — воскликнул Ник Дек.

— Ты? — удивился Кольтц.

— Да, только пусть доктор Патак пойдет со мной.

— Ты думаешь, что говоришь? — возмутился доктор. — К замку ведь, нет дороги!.. Приятная же будет прогулка!

— Я сказал, что иду в замок, значит, иду!

— Но я-то этого не говорил! — завопил доктор, размахивая руками, точно кто-то ухватил его за ворот.

— Нет, вы говорили! Вы обещали… — настаивал Йонас.

— Мы все слышали, — подтвердили остальные.

Бывший санитар не знал, как быть. Дернул же его черт хвастаться! Теперь вот поймали на слове и, если он откажется, над ним будет смеяться вся деревня, на улице станут указывать на него пальцем. Доктор решился бросить вызов судьбе.

— Ну. раз вы настаиваете, я пойду с Ником, хоть это и бессмысленно.

— Молодец, молодец, доктор Патак! — закричали все.

— Когда же мы отправимся? — с нарочитой небрежностью спросил доктор, желая скрыть свой страх и неуверенность.

— Завтра утром, — ответил Ник Дек.

В зале воцарилась мертвая тишина. Волнение передалось всем. Вино было выпито, но посетители продолжали сидеть, несмотря на поздний час. Йонас уже подумывал снова наполнить кувшины шнапсом и ракией.

И вдруг в тишине прозвучал отчетливый голос:

— Николас Дек, не ходи завтра в замок!.. Не ходи, не то случится несчастье!

Кто это сказал? Откуда шел этот никому не ведомый голос? Так говорить мог только дух..

Ужас сковал присутствующих. Они не смели посмотреть друг на друга, боялись проронить хоть слово…

Наконец самый храбрый — разумеется, это был лесничий — решил узнать, в чем дело. Он был уверен, что слова прозвучали здесь, в зале, и открыл сундук… Никого… Ник обошел все комнаты, выходящие в зал… Никого… Выйдя из трактира, лесничий приблизился к краю террасы… Никого…

Вслед за этим судья Кольтц, магистр Эрмод, доктор Патак, Ник Дек, пастух Фрик и все остальные покинули трактир, а Йонас крепко запер за ними дверь.

На ночь, точно ожидая нападения злых сил, обитатели Верста забаррикадировались в домах…