Послесловие.

ТАКОЙ НЕОЖИДАННЫЙ ЖЮЛЬ БЕРН.

Вероятно, каждому на протяжении жизни не раз доводилось открывать для себя что-то новое в творчестве великих писателей. В детстве и юности нас привлекают одни их книги и герои, в зрелом возрасте — совсем другие.

Так случилось и с автором этих строк. В отрочестве Жюль Верн был для меня, как и для большинства других «пожирателей книг», любимейшим фантастом. С его героями я летал к Луне в гигантском снаряде, путешествовал над Землей на воздушном шаре, погружался в морские глубины на подводном корабле… А что значила для подростка дружба с отважным Робертом Грантом, чудаком Паганелем, таинственным капитаном Немо! Тайна этих замечательных людей — никогда наяву не живших, но бессмертных, рожденных более века назад, но не стареющих, часто совсем не юных, но как бы воплощающих саму Юность, Романтику, Честь, — и сегодня не дает мне покоя. Путешественники, покорители пространств, они оказались — счастливейший удел! — и покорителями читательских сердец. Сколько мальчишеских душ спасено ими от подлости и вероломства. А разве не удивительно: фантомы, когда-то давно запечатленные чернилами на бумаге, и по сей день борются с вполне реальным грозным и могучим злом.

— Но побеждают ли? — предвижу вопрос изуверившегося, измученного нынешним своим несладким бытием современника.

И отвечаю, не слишком настаивая на собственной правоте:

— По крайней мере не дают победить себя. Остаются непобедимыми.

Может, поэтому к ним опять столь пристальный интерес? Во времена крушения идеалов, когда взрывается прошлое и «ранеными», «контужеными» становятся целые поколения, очень важно вновь встретиться с верными старыми друзьями, никогда, ни при каких обстоятельствах не позволяющими вышвырнуть себя на обочину жизни. Встретиться и еще раз попытаться понять — почему они такие? Разглядеть попристальней. Хотя, кажется, о них мы знаем все: как дружат, сражаются, идут к цели. Пожалуй, не знаем лишь одного — как любят. На это обращаешь внимание лишь перечитывая Жюля Верна. Жюль Верн - лирик знаком русскому читателю либо очень мало, либо совсем не знаком. В большинстве его романов любовная тема звучит в лучшем случае мимоходом, отнюдь не претендуя на центральное место.

Именно ощущение новизны, неожиданности возникло у меня после прочтения много лет назад «Зеленого Луча» и «Замка в Карпатах». А ознакомиться с этими романами мне посоветовал не кто иной, как… внук писателя Жан Жюль-Верн.

Об этой встрече стоит рассказать поподробнее.

В начале 70-х годов, работая в Париже, мне довелось присутствовать на одной сколь торжественной, столь и приятной церемонии: на верфи Ла-Сен близ Тулона готовили к спуску на воду транспортный рефрижератор «Нарвский залив», построенный французами для нашей страны. Прибывших из Парижа участников церемонии разместили в старомодной, но очень удобной и оригинально оформленной гостинице. Вход в нее напоминал борт корабля: круглые окна-иллюминаторы, вывеска с романтическим названием «Наутилус», массивный якорь у порога. Увидев в холле портрет Жюля Верна, выполненный маслом в доброй старой манере, а также несколько литографий XIX века, созданных по мотивам его произведений, я, естественно, поинтересовался у хозяйки, откуда такая приверженность памяти великого фантаста.

— Все очень просто. — Пухлые губки мадам изобразили любезную улыбку. — Этот дом некогда принадлежал Жюлю Верну.

— Простите, — смущенно возразил я, лихорадочно перебирая в памяти факты биографии писателя, — но ведь автор «Вокруг света в восемьдесят дней» никогда не жил в Тулоне.

К тому времени мне уже привелось побывать и в родном го-роде писателя Нанте, и в Амьене, где он окончил свой жизненный путь.

— К сожалению, вы ошибаетесь, месье. — Хорошенькие губки вытянулись в сердитую ниточку. — В нашем городе до сих пор живет внук писателя Жан Жюль-Верн.

... Через час я уже был на окраине Тулона в сонном, разомлевшем от жары поселке со странным названием Вьей Юба и стучался в двери небольшого утопавшего в зелени коттеджа. Самого хозяина застать тогда не удалось, но меня любезно приняли его домочадцы. Они подтвердили, что Жюль Берн действительно никогда не жил в Тулоне и что очаровательная владелица отеля просто-напросто «слегка преувеличивает». Затем гостю из России родственники Жана Жюль-Верна показали дорогие семейные реликвии: старинные двухметровые часы-ходики, принадлежавшие замечательному фантасту, намного опередившему свое время, еще кое-какие вещи и наконец — одну из рукописей писателя. С волнением перелистывал я пожелтевшие странички романа «Михаил Строгов», исписанные мелким почерком Жюля Верна, проделавшего, казалось, вместе с героем своей книги увлекательнейшее путешествие по Сибири. И снова, уже не в первый раз, меня поразило, как досконально знает этот автор не только историю, географию, этнографию, но и мельчайшие детали быта и нравов всякой описываемой им страны. Потому-то его романы не только занимательны, но и очень информационно насыщены, как принято говорить теперь.

Оставив новым знакомым визитную карточку, я вернулся в Париж и уже через несколько дней принимал у себя невысокого, немолодого и хрупкого на вид господина, который представился Жаном Жюль-Верном. За чашечкой кофе завязался неторопливый разговор о Жюле Берне, о его жизни и творчестве.

В то время Жан Жюль-Верн, которому было уже под восемьдесят, давно завершил карьеру Председателя трибунала высшей инстанции в Тулоне и, выйдя на пенсию, посвятил себя составлению биографии своего знаменитого предка. Он перерыл уйму архивов, не вылезал из библиотек, проштудировал все произведения Жюля Верна и был поражен гигантскими, поистине фантастическими масштабами труда своего деда: 83 романа, вошедших в основном в серию «Необыкновенные путешествия»! А в целом, по словам моего собеседника, все, написанное Жюлем Верном, включая не самые удачные ранние опыты в области драматургии. могло бы составить 120 — 130 томов. Причем многое вышедшее из под пера романиста до самого последнего времени оставалось неизвестным широкому кругу читателей, в особенности за пределами Франции.

— Доводилось ли вам, месье, читать «Зеленый Луч» или «Замок в Карпатах»? — спросил меня во время очередной нашей встречи Жан Жюль-Верн. — Нет? А ведь эти романы, помимо всего прочего, помогают пролить дополнительный свет на судьбу их автора.

По свидетельству внука писателя, в личной жизни Жюль Верн не был счастлив. В ранней молодости он влюбился в молоденькую и прехорошенькую жительницу Нанта Каролину. Однако эта первая и конечно же самая пылкая и искренняя любовь оказалась отвергнутой своенравной красоткой. Жестокий отказ оставил глубокую рану в чувствительной душе юноши. Потом было еще одно платоническое увлечение — и снова фиаско. Наконец молодой Жюль Верн «спустился с неба на землю»: встретив вдову с двумя детьми, он сделал ей предложение. К сожалению, этот брак также не принес неисправимому романтику подлинного счастья: эгоистичная Онорина де Виан не понимала и не разделяла литературных увлечений супруга, предпочитая отдавать все свое время нарядам и развлечениям. Стоит ли удивляться такому наблюдению: когда в произведениях Жюля Верна заходит речь о любви, в них появляется затаенная грусть — след несбывшейся мечты о счастье.

Думается, что с подобной интерпретацией можно согласиться. Роман «Зеленый Луч», написанный в 1882 году, в какой-то степени автобиографичен. В основе его — путевые записки Жюля Верна, сделанные в 1859 году, во время путешествия в Шотландию, а главный герой художник Оливер Синклер во многом напоминает самого автора.

Что же такое Зеленый Луч? Это — последний луч заходящего солнца, который можно увидеть только при особо благоприятной погоде в открытом море, в точке горизонта, где солнечный диск встречается с водной стихией. Однако Зеленый Луч — это еще и символ. Согласно старой шотландской легенде, тот, кому хоть однажды посчастливится его увидеть, обретет неоценимое сокровище — высшую прозорливость и сможет легко читать в собственном сердце и в сердцах других людей. Иными словами, Зеленый Луч — это трудноуловимое счастье, к которому извечно стремятся люди.

Вот почему героиня романа мисс Хелина Кэмпбелл и художник Оливер Синклер во что бы то ни стало хотят увидеть Луч. Но по всем законам приключенческого жанра их преследуют неудачи: то против молодых людей ополчится морская стихия, то появится, весьма некстати, и все испортит малосимпатичный Аристобулус Урсиклос.

Этот антигерой — сухой, ограниченный педант, который все в жизни, в том числе и человеческие чувства, пытается объяснить с точки зрения науки, — противопоставлен в романе лирическому герою, мужественному и благородному Оливеру Синклеру, тонкому ценителю красоты.

Писатель, прошедший уже более половины жизненного пути (к моменту создания романа ему исполнилось 54 года), как бы подводит некий итог. Он словно переосмысляет, подвергает критике свое давнее самозабвенное увлечение достижениями науки и приходит к выводу: ничто не может сравниться с подлинными, непреходящими ценностями — сокровищами человеческой души.

Символичен конец романа. Кажется Хелина и Оливер вот-вот увидят Зеленый Луч, но «в тот миг, когда солнце метнуло в пространство свой последний луч, взгляды влюбленных встретились, и они, позабыв обо всем на свете, утонули в глазах друг друга».

Хелина Кэмпбелл, ставшая женой Оливера Синклера, как бы ставит последнюю точку над «i»: «Мы, дорогой Оливер, нашли свое счастье, которое так долго искали. Быть может, теперь и другие отыщут его».

В романе постоянно присутствует еще один герой — море. Бывая на берегах Атлантики, в Нанте, я всякий раз пытался представить себе мальчугана с душой моряка, родившегося в этом городе в далеком 1828 году. Однажды, предвкушая необыкновенные приключения, он тайно пробрался на судно «Коррали», чтобы отправиться в далекую Индию, но вскоре был настигнут и высажен на берег разгневанным отцом, адвокатом Пьером Верном. Впоследствии, уже став известным писателем, Жюль обзавелся собственной яхтой и с того дня отрывался от письменного стола только для очередного морского путешествия. Помимо ни с чем не сравнимого наслаждения, эти плавания дарили писателю новые, очень сильные впечатления.

Морю посвящено множество страниц в произведениях Жюля Верна, его можно было бы по праву назвать писателем-маринистом, подобно тому, как называют маринистами художников, всю жизнь изображающих на своих полотнах море. Можно сказать, что роман «Зеленый Луч» — это гимн морю, его красоте, его могучей силе. Не случайно в ответ на замечание мисс Кэмпбелл о том, что талантливый живописец может во всей полноте передать красоту морской стихии, Оливер Синклер говорит: «Не думаю, мисс Кэмпбелл, — такое не под силу даже самым великим мастерам! Ведь море фактически не имеет собственного цвета, оно лишь огромное зеркало, в котором отражается небо! Разве можно изобразить его голубым? Нет, это — не его постоянный цвет! Может быть, оно зеленое? Нет, и зеленым его не назовешь! Все оттенки моря можно уловить скорее, когда оно бушует, когда оно хмурое, мертвенно-бледное, злое, когда кажется, что небо перемешало в нем все тучи, которые плывут над его ширью… Ах, мисс Кэмпбелл, чем дольше я смотрю на океан, тем более величественным он мне представляется! Океан! В этом слове все! Океан — это необъятность!».

Жюль Верн восхищается морем не только как художник, но и как философ. «Море — это все! Дыхание его чисто, животворно… В лоне морей обитают невиданные, диковинные существа. Море — это вечное движение и любовь… Море неподвластно деспотам. На поверхности они еще могут чинить беззаконие, вести войны, убивать себе подобных. Но на глубине тридцати футов под водой они бессильны, тут их могущество кончается! Тут, единственно тут, настоящая независимость! Тут нет тиранов! Тут я свободен!» — так говорит автор устами капитана Немо.

К сожалению, ни герои романа, ни его создатель не могли предвидеть, что наступят времена, когда самоуправные тираны вторгнутся и в морские глубины, принесут и туда ужасы войны.

Возможно, иному нынешнему читателю, поклоннику эротики в кино и литературе, роман «Зеленый Луч» покажется наивным и сентиментальным. Не будем спорить. Не следует, однако, забывать, что поэтичная легенда, положенная в основу книги, требовала и соответствующего, я бы сказал, сдержанного показа любви. И пусть Жюль Верн останется в нашей благодарной памяти не только непревзойденным фантастом, но целомудренным певцом прекраснейшего из человеческих чувств.

«Зеленый Луч» заканчивается счастливо, но совсем иначе складывается судьба героев «Замка в Карпатах», сочетающего в себе элементы детектива и научно-фантастического романа. Жюль Верн начинает свое произведение такими словами: «Эта история — не фантастика, а романтическая быль». И действительно, «Замок в Карпатах» — роман о любви, любви страстной, всепоглощающей, самозабвенной.

В основе книги — классический любовный «треугольник». Подробно останавливаться на всех сложных перипетиях сюжета — задача неблагодарная, к тому же читателю они уже известны. Скажу лишь, что Жюль Верн здесь неукоснительно следует законам только нарождающегося (роман вышел в свет в 1892 году) детективного жанра. В начале повествования описывается тревога и страх жителей деревушки, расположенной неподалеку от заброшенного замка, мрачный вид которого породил множество легенд. Населив загадочный замок «нечистой силой», местные жители пришли в несказанный ужас, увидев однажды легкий дымок, струящийся из его трубы. Можно вообразить состояние простых, по большей части неграмотных селян, когда после заверения одного из завсегдатаев местного трактира, что он пойдет в замок и все разузнает, в зале вдруг послышался загробный голос: «Николас Дек! Не ходи завтра в замок!.. Не ходи, не то случится несчастье! » Нетрудно себе представить и потрясение случайно оказавшегося в этих краях безутешного графа Франца де Телека, когда, проникнув в таинс! венные чертоги, он вдруг увидел… свою любовь, певицу Стиллу, умершую несколько лет назад, и услышал ее чудное пение!

Но тут вступает в свои права неподражаемый фантаст, и «мистика» обретает реальную основу. Оказывается, в замке хозяйничают отнюдь не духи, а тайно вернувшийся в свое владение барон Рудольф фон Гортц и его неизменный спутник, непризнанный изобретатель Орфаник. Используя известные к тому времени научные достижения в области электричества, звукозаписи и телефонной связи, Орфаник, по настоянию барона, сумел воссоздать с помощью зеркал зрительный образ Стиллы и воспроизвел ее голос.

XIX век, когда Жюль Верн приобщался к литературному творчеству, был веком пара. Но вот на смену ему приходит новый вид энергии — электричество. Понимая это, писатель старается силой своей фантазии приблизить торжество «электрического века». Он называет электроэнергию «душой Вселенной» и именно с ней связывает дальнейшие успехи науки. При жизни писателя, в 1876 году. Грэхем Белл изобрел телефон; в 1877 году над бульварами Парижа вспыхнули электрические лампы; в том же году Эдисон создал свой знаменитый фонограф, позволяющий записывать и воспроизводить звуки музыки и человеческую речь. Страстный поборник научного прогресса и провозвестник новых технических изобретений, Жюль Берн не мог пройти мимо поразивших его открытий, и роман «Замок в Карпатах» — лучшее тому подтверждение. В основе таинственных явлений, происходивших в старой крепости, лежали, как оказалось, новейшие достижения физики.

Деликатно, не желая никого обидеть, автор иронизирует над суевериями отсталых людей, которые даже после признаний Орфаника продолжают верить в нечистую силу и прочие чудеса. Но разве мало столь же рьяных поборников «привидений» и в наши дни, в эпоху невиданных завоеваний в области космоса, атомной энергии и электроники? Конечно, жизнь сложна и, как свидетельствует опыт, даже величайшие научные открытия не в состоянии избавить человечество от тяжких лишений и страданий. Об этом предупреждал и великий провидец Жюль Берн. Так стоит ли удивляться тому, чго наши современники иной раз ищут забвения в «волшебных» сказках, внемля прекраснодушным обещаниям бессовестных шарлатанов.

В отличие от «Зеленого Луча», финал второго романа печален, даже трагичен. Погибает под развалинами взорванного им замка барон Рудольф фон Гортц. Судьба этого человека как бы доказывает простую истину: нельзя любить искусство и не любить его носителя — человека. Остается со своими грустными воспоминаниями о прекрасной Стилле граф Франц де Телек. Его история лишний раз подтверждает неистребимую силу настоящей любви, о которой всю жизнь мечтал Жюль Берн.

В заключение позволим себе привести выдержку из письма Жана Жюль-Верна, присланного автору этих строк в 1978 году, где внук описывает деда, прославленного писателя, влюбленного в литературу.

Поблагодарив за помощь в издании на русском языке биографии Жюля Верна, мой корреспондент писал:

«Я с грустью вспоминаю образ старого человека, обремененного годами и болезнью, который до своего последнего часа жил работой и мечтой, не щадя уже слабых сил для завершения взятой на себя миссии…

В 1898 году я довольно долго жил у деда в Амьене, на улице Шарля Дюбуа и учился в соседней школе. Как живого вижу его гуляющим с собакой Фолетт в своем скромном саду — на пасху я искал там яйца, упавшие с неба! Он всегда прощал мелкие прегрешения, которые я не упускал случая совершать, и от души радовался, когда нам вместе удавалось сходить в цирк — в «его» цирк, как говорила, посмеиваясь, бабушка: с самого начала дсд ревностно наблюдал за его строительством.

Помню и 1900-й год. Вернувшись на склоне лет в маленький дом, дед, смирившийся и усталый, сделался молчаливым, но по-прежнему поднимался с восходом солнца и садился за рабочий стол в своем тесном кабинете — настоящей монашеской келье; там и спал на железной кровати. Когда отказали глаза, замутненные катарактой, и перестала слушаться сведенная судорогой рука (недуг писателей), он попросил моего отца помочь в переписке набело рукописей. Никто другой не смог бы разобрать этот почерк (писал дед обычно карандашом). Отцу же с живостью вновь обретенной молодости поверялись и все новые замыслы.

А потом… я вернулся в маленький амьенский домик, чтобы быть рядом с дедом в момент его смерти. Он умер стоически, в полном сознании. А мне осталась только печаль, — удел тех, кто теряет дорогого человека».

Это теплое и грустное письмо живо напомнило мне Амьен, городское кладбище и памятник, установленный на могиле Жюля Верна: дерзкий мечтатель и романтик будто выходит из могилы навстречу грядущему, приподняв плечами надгробную плиту и взметнув руку к небу…

В. СЕДЫХ,

Президент Ассоциации друзей Франции.