ГЛАВА X.

На следующий день граф, еще не оправившийся от ночных видений, пробудился с зарей. Он решил пройти из Верста в Колошвар — ему захотелось побывать в промышленных центрах Петрошани и Ливадзель. Затем он задержится на несколько дней в Карлсбурге, после чего проедет по железной дороге через Центральную Венгрию. На этом и закончится его путешествие.

Выйдя из гостиницы, Франц направился к краю террасы и стал рассматривать в бинокль отчетливо вырисовывающийся на утреннем небе силуэт замка.

Как быть с обещанием, которое он дал жителям Верста? Надо ли заявлять в полицию о том, что случилось в Карпатском замке?

Когда граф говорил, что раз и навсегда покончит со страхами селян, он был убежден, что в замке скрывается шайка разбойников или иных подозрительных людей, которые обосновались там и стараются сделать все, чтобы им никто не помешал.

Однако по зрелом размышлении он засомневался.

В самом деле, вот уже пять лет, как никто ничего не слышал о фон Гортце. Через некоторое время после исчезновения барона из Неаполя разнеслись слухи о его смерти. Соответствовали ли они истине? Вряд ли. Скорее всего барон фон Гортц жив, а если это так, то почему он не мог вернуться в замок предков? Возможно, Орфаник, единственный близкий барону человек, сопровождает ею, и не исключено, что этот чудаковатый физик является автором спектакля, который посеял ужас во всей округе.

В этом предположении не было ничего невероятного: ведь если Рудольф фон Гортц и Орфаник захотели укрыться от людей в замке, они, безусловно, постарались сделать его неприступным, что позволило бы им вести абсолютно уединенную жизнь, соответствовавшую их натуре и привычкам. Но как должен поступить в таком случае он, Франц де Телек? Вправе ли он вмешиваться в частную жизнь барона фон Гортца? Граф размышлял об этом, пока на террасе не появился Рожко. Франц поделился с ним своими мыслями.

— Очень даже может быть, — рассудил тот, — что в замке действительно поселился барон фон Гортц, который опять начал свои дьявольские козни. А коли это так, вам, хозяин, лучше ни во что не ввязываться. Пусть обитатели Верста и дальше празднуют труса, это их дело.

— Ты прав, Рожко, — согласился граф. — Давай позавтракаем и тронемся в путь.

— Все уже готово, хозяин.

— Но прежде чем спуститься в долину Силя, ты попробуй подняться на Плезу.

— Это еще зачем?

— Мне хочется подойти поближе к замку.

— С какой стати?

— Да просто так. Подъем займет всего полдня.

Рожко был не в восторге от этой затеи. К чему тратить зря время? Да и не хотелось ему, чтобы граф вновь возвращался к тяжелым воспоминаниям. Зная, однако, что хозяина так просто не переубедить, Рожко подчинился.

А Франца словно какая-то неведомая сила влекла к проклятому месту. Видно, тут сыграли роль переживания прошедшей ночи, когда он услышал голос Стиллы, исполнявшей печальную арию Стефано.

Было ли это во сне?.. Де Телек вспомнил, что в этом самом зале уже звучал однажды таинственный голос — так по крайней мере утверждали завсегдатаи трактира, — а Ник Дек не посчитался с предупреждением. Граф не на шутку разволновался и принял решение подняться к замку, не пытаясь, однако, проникнуть внутрь.

Он не хотел посвящать в свои планы местных жителей, которые наверняка стали бы его отговаривать, и строго-настрого приказал Рожко хранить молчание. Пусть деревенские думают, что они направляются в Карлсбург. Глядя вниз с террасы, граф и Рожко заприметили еще одну дорогу, ведущую к подножию Ретьезада, а затем — к перевалу на горе Вулкан. Значит, по ней можно подняться на склоны Плезы, не проходя через деревню и не попадаясь на глаза судье Кольтцу и остальной компании.

В полдень, оплатив явно завышенные счета, предъявленные расторопным Йонасом, Франц в сопровождении слуги двинулся в путь.

Судья Кольтц, красавица Мириота, матстр Эрмод, доктор Патак, пастух Фрик и другие пришли попрощаться с графом.

С трудом выбрался из своей комнаты и лесничий — видно, дело пошло на поправку, и экс-санитар не преминул приписать эту заслугу себе.

— Желаю вам счастья, Ник Дек, вам и вашей невесте.

— Благодарим от всего сердца, — застенчиво улыбнулась девушка.

— Счастливого вам путешествия! — напутствовал уходивших лесничий.

— С Богом!

— Господин граф, не забудьте о том, что вы обещали сделать в Карлсбурге, — напомнил Кольтц.

— Не забуду, судья, — ответил Франц. — Но если, часом, я задержусь в дороге, вы и сами знаете, как освободиться от беспокойного соседства и сделать замок безопасным.

— Легко сказать… — пробормотал магистр.

— Нет ничего проще! Не пройдет и двух суток, как жандармы разберутся с теми, кто там укрывается.

— Если только это не злые духи, — опасливо поежился Фрик.

— Даже если это они! — возразил Франц.

— Если бы вы были тогда с нами в замке, граф, — вставил доктор Патак, — вы бы так не говорили.

— Даже если бы я был, подобно вам, парализован у стен замка столь непонятным образом…

— Да, я был парализован, вернее, ноги мои приросли к земле, точнее, подошвы… Надеюсь, вы не думаете, что я был в беспамятстве или заснул на ходу?

— Ничего такого я не думаю, доктор, и пока не собираюсь объяснять то, что кажется необъяснимым. Но уверяю вас, когда в замок явятся жандармы, их сапоги не пустят корни во рву.

Дав таким образом отпор доктору, граф простился с трактирщиком, который был страшно горд тем, что принял под своим кровом благородного Франца де Телека. Затем он попрощался с судьей Кольтцем, Ником Деком, его невестой и остальными жителями деревни, собравшимися на площади, подал знак Рожко, и оба быстрым шагом направились к намеченной дороге.

Через час Франц и его спутник оказались на правом берегу реки, откуда начали подъем на Ретьезад.

Рожко не противился решению хозяина, это все равно ни к чему бы не привело. Солдат привык подчиняться приказу и был уверен, что в случае необходимости сумеет прийти графу на помощь.

Они прошагали два часа и остановились передохнуть.

Валашский Силь в этом месте поворачивал вправо и подходил вплотную к дороге. Слева, примерно в полумиле или чуть дальше, над лесами Плезы высилось плато Оргалл. Путникам нужно было уклониться от Силя, так как Франц хотел подойти к замку по гребню хребта.

Тропа петляла, что заметно удлиняло путь, и все же Франц и Рожко еще засветло добрались до плато, надеясь до наступления темноты осмотреть замок с внешней стороны, и к вечеру незаметно спуститься на дорогу, ведущую к Версту. Ночь Франц намеревался провести в Ливадзеле, маленьком особняке у слияния двух рек, а поутру отправиться в Карлсбург.

Погруженный в свои мысли, Франц за все время не проронил ни звука. Быть может, за этими стенами скрывается сейчас барон фон Гортц?

Рожко с трудом сдерживался, чтобы не сказать: «Бесполезно идти дальше, хозяин, давайте поскорее уйдем из этого проклятого места!».

Наконец они начали спускаться с гребня хребта, продираясь сквозь чащу, где не было видно ни одной тропы. Ноги то и дело попадали в рытвины: в дождливые месяцы Силь нередко выходил из берегов и вода, разлившись, превращала долину в топь. Дорога стала неровной, пришлось идти медленнее. Примерно через час путники приблизились к перевалу через гору Вулкан и одолели его без большого труда.

Правый склон Плезы оказался не столь непроходимым, как противоположный, поросший густым лесом, сквозь который Ник.

Дек смог продраться лишь с помощью топора. Впрочем, здесь встретились трудности иного рода — обвалы морен, по которым приходилось ступать с величайшей осторожностью: ноги то и дело проваливались в ямы, задевали за камни, осыпавшиеся вниз, или за обломки скал, торчавшие точно альпийские ледяные наросты. Груды огромных камней, сваленных бурей с вершины горы, зримо воплощали первозданный хаос.

Пробраться через густой кустарник тоже оказалось нелегко. Это отняло много времени. Подходы к замку были такими трудными, что другой защиты фактически не требовалось. Рожко втайне надеялся, что дорога в конце концов станет вовсе непроходимой и это не позволит им идти дальше.

Но вот камни и рытвины остались позади и путники приблизились к высокому краю плато Оргалл. Отсюда замок был виден как на ладони: он высился посреди мрачной безлюдной пустыни, пустыни ужасов…

Надо заметить, что Франц и Рожко вышли к замку со стороны северного крепостного вала, тогда как Ник Дек и доктор Патак подошли к нему, видимо, со стороны восточной куртины. Если повернуть налево от Плезы, река Ньяд и дорога к вершине оказались бы по правую руку. Эти два направления составляли тупой угол, вершиной которого являлась центральная башня.

С северной стороны не было ни ворот, ни подъемного моста, а крепостной вал круто устремлялся вверх. Проникнуть отсюда в замок было нельзя, впрочем, граф и не собирался это делать.

В половине восьмого Франц де Телек и Рожко остановились на границе плато Оргалл. Перед ними дыбилось чудовищное нагромождение камней, тонувшее в тени, которую отбрасывали утесы Плезы. Над зубчатым парапетом фортификационной площадки покачивался на ветру бук, ветви которого изуродовали шквальные юго-западные ветры.

По всей видимости, пастух Фрик не ошибался: согласно легенде, старому замку баронов фон Гортцев оставалось стоять едва ли более трех лет.

Франц молча глядел на ансамбль строений, над которыми возвышалась центральная башня. Там, внутри, наверное, сводчатые залы, лабиринт длинных гулких коридоров и подземные ходы, без которых не обходится ни одна старинная крепость. Замок этот как нельзя более подходил бы последнему потомку семейства фон.

Гортцев, пожелай он бежать от мира и похоронить тут себя и свои тайны. Чем больше думал об этом граф, тем больше утверждался в мысли, что Рудольф фон Гортц должен скрываться именно здесь.

Однако ничто не говорило о том, что замок обитаем. Дым из трубы не шел, окна были плотно закрыты. Даже птиц не слышно было окрест — старинная крепость тонула в непроглядном мраке.

Франц пытливым взором окинул стены замка. Когда-то тут собирались рыцари, шумели пиры, а иногда и скрещивались мечи. Граф стоял молча, не произнося ни слова, ум его был поглощен тяжкими воспоминаниями, а сердце разрывалось от боли.

Предоставив графу размышлять, Рожко все время был настороже. И тоже безмолвствовал. Когда же последние солнечные лучи покинули лесной массив Плезы и в долине двух Силей начали сгущаться тени, старый солдат решился:

— Хозяин, — окликнул он графа, — близится ночь. Скоро восемь…

Франц, казалось, не слышал его.

— Пора спускаться, — напомнил Рожко, — если, конечно, мы собираемся ночевать в Ливадзеле. Не то все гостиницы закроются.

— Сейчас… сейчас пойдем, — отозвался наконец граф.

— Нам еще не меньше часа спускаться к дороге. Скоро совсем стемнеет.

— Еще только одну минуту… — говорил граф, а сам все медлил.

— Простите мне мою настойчивость, но в темноте трудно пробираться среди скал. Мы и днем-то по этим камням едва прошли…

— Да, Рожко, идем. Иди вперед, а я пойду следом… Казалось, что замок притягивает к себе Франца, что его терзают какие-то смутные предчувствия, разрывающие сердце… А может, ноги его приросли к земле, как ноги доктора Патака? Нет, ничто не мешало де Телеку пройти по плато, вдоль укреплений, но ему не хотелось этого. Не хотелось…

— Вы идете, хозяин? — не выдержал Рожко.

— Да… — отвечал Франц, по-прежнему не двигаясь с места. Плато Оргалл уже погрузилось во тьму. Широкая тень гор, поднимаясь к югу, наползала на замок, смазывая и искажая его силуэт, который становился все более расплывчатым. Скоро и совсем ничего не будет видно, если, конечно, в узких окнах башни не появится свет.

— Идемте, хозяин! — звал Рожко.

Наконец Франц сделал несколько шагов, и тут на площадке, где рос легендарный бук, появилась какая-то неясная тень…

Франц повернул голову, разглядывая силуэт человека, который становился все отчетливее.

Это была женщина с распущенными волосами, в длинных белых одеждах; она стояла, вытянув руки вперед.

Не в этом ли белом платье выходила Стилла в финальной сцене «Орландо», когда Франц де Телек видел ее в последний раз?

Да, это была Стилла. Она застыла в неподвижности, протянув руки навстречу графу, обратив к нему пристальный взгляд.

— Она!.. Она!.. — закричал Франц.

Он стремительно бросился к подножию стены, но Рожко удержал его.

Видение исчезло. Граф видел Стиллу не более минуты, но ему хватило бы и секунды, чтобы узнать любимую.

— Она жива!.. Жива!.. — потрясенно шептал он.