Глава 4. САМАЯ КОРОТКАЯ ДОРОГА К ГРИБАМ.

Прекрасно выспавшийся Фродо открыл глаза. Он лежал под деревом в удобной постели из папоротника и душистых трав. Сквозь трепещущую зеленую листву пробивалось солнце. Фродо вскочил на ноги и выбрался из–под ветвей. Неподалеку сидел Сэм, рядом с ним стоял Пиппин и подозрительно изучал ясное небо. Эльфов не было и следа, словно они приснились накануне.

– Вот, оставили фрукты, питье и хлеб, — как–то растерянно сказал Пиппин. — Можешь завтракать. Хлеб не хуже вчерашнего. Я бы все съел, да Сэм остановил.

Фродо присел рядом с Сэмом и принялся за еду.

– Какие у нас планы на сегодня? — осведомился Пиппин.

– Попасть в Скочку, и как можно быстрее, — промямлил Фродо с набитым ртом.

– Всадников, что ли, опасаешься? — беспечно спросил Пиппин. Под ясным небом и утренним солнышком его, похоже, не пугала встреча с целым отрядом этих мрачных созданий.

Фродо нахмурился и ничего не ответил. Молча пожевал и все–таки выдавил из себя:

– Я хочу перебраться на тот берег и надеюсь сделать это без их помощи.

– Ты что–нибудь узнал от Гилдора?

– Да так, ничего особенного, — попытался уйти от ответа Фродо.

– А чего они нюхают все?

– Да не говорили мы про это.

– Вот и напрасно, — назидательно заметил Пиппин. — Ведь это может быть важно.

– Ах, отстань, пожалуйста, — скривился Фродо. — Я уверен, не стал бы Гилдор об этом говорить. Дай поесть спокойно. И потом, мне подумать надо.

– Это за завтраком–то? — удивился Пиппин, но все же прекратил расспросы и отошел к краю поляны.

Фродо не радовало утро. Оно было каким–то очень уж ясным, а внутри у него еще жил вчерашний страх. Он вспомнил совет Гилдора и с болью посмотрел на бегущего по зеленой траве, весело распевающего Пиппина. «Нет! Как же я могу? — сказал он себе. — Одно дело взять их на прогулку по Ширу, где можно слегка устать, слегка проголодаться, а еда и постель ждут тебя неподалеку, и совсем другое — увести в изгнание, где можно устать и проголодаться насмерть. Бильбо оставил наследство мне одному. Даже Сэма, наверное, я брать не вправе». Он поглядел на Сэма и встретил в ответ его внимательный взгляд.

– Вот, Сэм, — сказал он ему. — Я ухожу из Шира, и чем быстрее, тем лучше. Наверное, даже в Заскочье не смогу задержаться…

– Ну и хорошо, сударь, — спокойно ответил Сэм.

– Ты все еще намерен идти со мной?

На лице Сэма появилось недоуменное выражение.

– Это ведь опасно, Сэм, очень опасно. Едва ли нам придется вернуться назад.

– Уж если вы не вернетесь, так я и подавно, — сказал Сэм. — Они мне говорят: «Не оставляй его!» Как это я оставлю? Пойду, говорю, с ним, даже если он на луну полезет. А попробует его какой Черный Всадник остановить — будет иметь дело со мной! Так им и сказал, а они — смеяться…

– Постой! Кто они? О чем ты толкуешь?

– Да эльфы же! Я тут с ними поговорил прошлой ночью. Они ведь знали, что вы уходите, так я их и разубеждать не стал. Дивный народ эти эльфы!

– Верно, — согласился Фродо. — Они тебе не разонравились, когда ты на них вблизи посмотрел?

– Что им до моих «нравится, не нравится», — как–то задумчиво проговорил Сэм. — Что бы я ни думал, все равно они не такие… Древние, а в то же время — юные, веселые и печальные тож. Такие, как есть, по–другому не скажешь, — неожиданно закончил он.

Фродо изумленно смотрел на Сэма, словно ища зримых следов перемены, произошедшей с его садовником. И голос, и слова были совсем не Сэмовы. Но перед ним стоял все тот же простоватый Сэм Гэмджи, которого он знал давным–давно, правда, лицо у него было непривычно серьезное…

– Ладно, — сказал Фродо, — вот ты их и увидел. Зачем теперь дальше идти?

Сэм все так же задумчиво посмотрел в глаза хозяину.

– Именно теперь и надо мне идти. Это все прошлая ночь, сударь. Я не знаю, что со мной такое сделалось, да только будто мне кто показал, как оно завтрева будет. Знаю — долго нам с вами идти, знаю — во тьму идем, а назад дороги нет. Эльфы ли, драконы, или там горы — все это, наверное, будет, но у меня дело впереди, там где–то, сам не пойму где, только не в Шире. Сделать я его должен, значит, если вы понимаете, про что я говорю…

– Конечно, не понимаю, — честно признался Фродо. — Одно вижу: Гэндальф не ошибся, выбирая мне товарища. Я его выбором доволен, и пойдем мы вместе.

После завтрака Фродо позвал Пиппина. Тот примчался чуть ли не на одной ножке.

– Ты готов? — осадил Фродо резвящегося приятеля. — Идти надо. Долго мы проспали, когда теперь нагоним?

– Ничего себе — проспали! — возмутился Пиппин. — Я раным–рано встал, а теперь жду и жду, пока ты кончишь думать да завтракать.

– Кончил уже и то и другое. Надо побыстрее попасть к Перевозу, поэтому я не хочу на дорогу возвращаться, лучше напрямик пойдем.

– Да кто же здесь напрямик ходит? — удивился Пиппин. — Ты же не птица!

– Птица — не птица, а по дороге тащиться незачем, — серьезно ответил Фродо. — Смотри. Дорога забирает влево, в обход Марей, а возле Крепи пересекается с проселком, который от Моста идет. А если напрямик, прямо к Перевозу, четверть пути сэкономить можно.

– Короткий путь не всегда самый ближний, — возразил Пиппин. — Идти придется по увалам, ближе к Марям — болота, и вообще, знаю я эти места! На то и дороги, чтобы по ним ходить. А если ты про Черных Всадников думаешь, так это еще посмотреть: в лесу с ними встретиться — хорошего мало.

– В лесу нас еще найти надо, — Видно было, как нравится Фродо идея сократить путь. — А на дороге нас точно ждать будут.

– Эх, была не была! — неожиданно легко сдался Пиппин. — Полезем по оврагам. А я–то рассчитывал заглянуть вечерком в «Золотого Пескаря». Лучше пива во всей Восточной Чети не найти.

– Тем более! — с воодушевлением подхватил Фродо. — Уж где бы мы точно застряли, так это в «Пескаре», а нам во что бы то ни стало надо в Скочку попасть до захода. А ты, Сэм, как считаешь?

– Я с вами пойду, сударь, — храбро отвечал Сэм, отчаянно тоскуя по лучшему пиву в Восточной Чети и стараясь не выдать разочарования.

– Ну и ладно, — не стал спорить Пиппин. — Хотите через болота да колючки пробираться — дело ваше. Вперёд!

Сильно парило. Хоббиты спустились с холма и тут же попали в чащу. По расчетам Фродо, оставляя Задоры слева, они довольно скоро должны были выйти в луга, а там по прямой (ну, попадутся одна–две канавы — подумаешь!) и до Перевоза недалеко. Всего–то миль восемнадцать.

Однако довольно быстро заросли заставили его усомниться в правильности принятого решения.

Вдруг поперек дороги обнаружился ручей, текущий в глубоком овраге, с берегами, поросшими ежевикой. Овраг было не перепрыгнуть, а вниз лезть не хотелось. Волей–неволей пришлось остановиться.

– Ну вот и первая остановка, — проворчал Пиппин.

Сэм оглянулся. В просвете меж деревьев виден был гребень холма, покинутый ими недавно.

– Ой! Глядите–ка, — схватив Фродо за руку, прошептал он. Фродо резко оглянулся. На вершине холма, четко рисуясь на фоне голубого неба, застыл мрачным изваянием черный конь. Рядом с ним, пригнувшись к земле, медленно двигался знакомый черный силуэт. Фродо, не раздумывая, бросился в самые заросли ежевики, увлекая спутников за собой. Скатившись на дно оврага, они отдышались.

– Так и так неладно, — выговорил Фродо. — Но по–моему, мы вовремя смылись. Ну–ка, Сэм, послушай, как он там?

Сэм напряженно вслушался. Хоббиты, чтобы не мешать ему, перестали дышать.

– Вроде тихо, — прошептал Сэм. — Ну уж сюда–то он с конем не полезет.

Однако и хоббитам пришлось нелегко. На дне оврага было душно, колючки намертво вцеплялись в котомки, а под ногами хлюпало. Пока выбрались на относительно просторное место, успели исцарапаться, взмокнуть сверху и намокнуть снизу, а вдобавок немножко потеряли направление. Правда, ручей становился все мельче, а берега его — все ниже.

– Э–э, да это Скрепка, — сообразил Пиппин. — Нам надо на тот берег и правее взять.

Противоположный берег был безлесым. За ровным пространством, поросшим кое–где сухим камышом, в отдалении виднелись дубы. Хоббиты поспешили добраться до них. Здесь идти стало несравненно легче, подлесок исчез, зато из–за быстро густевших деревьев впереди ничего не было видно. Все чаще попадались вязы, ясени. По вершинам пролетел один порыв ветра, за ним другой, небо нахмурилось, и вдруг закапал дождь. Пока хоббиты поглядывали вверх, прикидывая, что будет дальше, дождь припустил и через минуту хлынул потоком. Тут уж стало не до разговоров. Хоббиты заторопились, не переставая озираться по сторонам. Примерно через полчаса Пиппин остановился.

– Нам пора бы выйти на чистое место, — немного растерянно произнес он. — Лес–то неширокий, как я помню, не больше мили.

– Нет уж, петлять — последнее дело, — сказал Фродо. — Пойдем, как шли. А потом, знаешь, меня пока не тянет на открытые места.

Они прошли еще пару миль. Дождь поутих, кое–где в разрывах туч проглядывало чистое небо. Путники выбрали вяз пораскидистее и решили перекусить. Под ветвями с пожелтевшей, но густой еще листвой было уютно и почти сухо. Первым делом достали фляги и обнаружили приятный сюрприз. Эльфы наполнили их светло–золотистым напитком, обладавшим привкусом меда и удивительно освежающим. Очень скоро путники и думать забыли про дождь и Черных Всадников. Теперь цель казалась им близкой, а дорожные трудности — пустяками. Фродо, поев, прислонился спиной к стволу вяза и прикрыл глаза. Сэм и Пиппин начали напевать вполголоса:

Эгей! Бутылку я припас! А ну, хлебнем до дна! Она согреет сердце нам, хотя и холодна! Она прогонит грусть из глаз и силу даст рукам, Поднимет враз и пустит в пляс, забросит к облакам! Пусть ветер свищет злую весть и пусть грозит бедой — Не унываю, если есть бутылка не с водой!

Они снова было затянули, уже погромче, «Эгей! Бутылку я припас!» и вдруг замолчали. Фродо вскочил. Ветер донес протяжный, леденящий кровь вой. Звук поднимался, падал и оборвался на жуткой пронзительной ноте. Не успели хоббиты прийти в себя, как издали донесся ответный вой, более слабый из–за расстояния, но такой же жуткий. А потом наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев в кроне вяза.

– Что бы это могло быть? — Пиппин старался говорить беспечно, но голос не слушался его и предательски дрожал. — Вроде как птица, только я таких в Шире до сих пор не слыхал.

– Это не зверь и не птица, — проговорил Фродо. — Там были какие–то слова. Кто–то кричал, и ему ответили. Только хоббиты так не кричат.

Больше они не говорили. Если кто из них и подумал о Всадниках, вслух поминать не стал. Надо было бы двигаться дальше, но они не решались. Однако не дожидаться же здесь ночи! Если уж идти, то лучше по свету. Видно, эта мысль пришла всем троим одновременно. Хоббиты быстро увязали котомки и пошли.

Вскоре лес кончился. Оказавшись в лугах, путники быстро сообразили, насколько они забрели к югу. Теперь холм за рекой, на котором располагалась Скочка, виднелся далеко слева. Путь к нему пролегал по совершенно открытой местности…

Страшно было выйти из–под защиты леса. Фродо несколько раз обернулся, ожидая увидеть сзади зловещий силуэт, но пока все было спокойно. Солнце, выпутавшись из облаков, прогоняло тревогу, и скоро страх отпустил хоббитов. К тому же стали попадаться следы жилья. Скоро они уже шли ухоженными полями, перепрыгивая дренажные канавы и перелезая через изгороди. Их окружал мирный, знакомый Шир; Река с каждым шагом становилась ближе, а Черные Всадники казались какими–то лесными призраками, оставленными позади.

Миновав большое поле, засаженное репой, путники очутились перед крепкими воротами. Плотно утрамбованная дорожка вела от них к постройкам к глубине. Пиппин остановился.

– Знакомые ворота, — сказал он. — Это ж усадьба Мэггота.

– Ну вот, новая напасть, — упавшим голосом отозвался Фродо. Он смотрел на симпатичную дорожку за воротами так, словно она вела прямиком в логово дракона. Пиппин удивленно посмотрел на друга.

– Чем тебе плох старый Мэггот? — спросил он. — Это добрый друг Брендискокам. Конечно, псы у него — звери, так ведь граница недалеко, здесь иначе нельзя.

– Наверное, нельзя, — сконфуженно сказал Фродо. — Знаю я его собак. Это бы ничего, а вот что они меня знают — это хуже. Понимаешь, я к нему за грибами лазил, а он ловил меня не единожды, еще когда я мальчишкой был несмышленым. В последний раз выдрал он меня, а потом показал собакам и говорит: «Гляньте на него, волки! Если этот шалопай еще раз здесь появится, можете его съесть. А пока проводите вон!» И что ты думаешь? Довели они меня до Перевоза, только что пинка не дали, а тронуть — не тронули.

Пиппин расхохотался.

– Тогда пойдем мириться, — предложил он. — Ты же собираешься жить тут, а старый Мэггот в самом деле неплохой сосед, если, конечно, не зариться на его грибы. Ладно, положись на меня. Они с Мерри друзья, мы не раз здесь бывали. Пойдем.

Они пошли по дорожке, и вскоре из–за деревьев показались крытые соломой кровли надворных построек. Мэгготы, как, впрочем, и большинство здешних жителей, издавна жили в домах. Усадьба — большой жилой дом — была сложена из потемневшего от времени кирпича и обнесена высоким забором. Тропинка подвела хоббитов прямо к внутренним воротам, но стоило Пиппину коснуться калитки, как за ней раздался оглушительный лай, и чей–то голос крикнул:

– Хват! Клык! Волк! Куси его, собачки!

Фродо и Сэм замерли, а Пиппин храбро сделал несколько шагов, но в конце концов тоже остановился. Три огромных пса мчались навстречу. Сэм так и сел возле забора. Псы, больше похожие на волков, не обратили па Пиппина никакого внимания. Два из них занялись Сэмом: тщательно обнюхав незнакомца, они встали справа и слева, и малейшее движение помертвевшего Сэма сопровождалось рычанием, не оставляющим сомнений в серьезности их намерений. Третий пес, самый большой и свирепый на вид, преградил дорогу Фродо. К счастью, вслед за собаками показался и хозяин. Это был пожилой хоббит на редкость крепкого сложения с красным, обветренным лицом. Еще издали он не совсем дружелюбно поинтересовался:

– Кого это к нам принесло? — а подойдя поближе, выразился еще определеннее: — Что надо?

– День добрый, господин Мэггот! — поздоровался Пиппин.

Хозяин вгляделся.

– О! Да никак мастер Пиппин собственной персоной! Стало быть, почтенный Перегрин Тук пожаловал. Давненько вас не видно, — Мэггот вроде бы собрался улыбнуться, но раздумал. — По правде сказать, ваше счастье, что мы знакомы, а то я решил спускать собак на всех прохожих. То ли мы к Реке слишком близко живем, — покачал он головой, — то ли просто у нас место такое, что каждый встречный–поперечный норовит своим визитом осчастливить, но уж таким дурным, как этот малый, я по своей земле шастать не дам.

– О ком это вы? — насторожился Пиппин.

– Ха! Так он вам не встретился? — удивился хозяин. — Навестил меня тут один перед вами. Отродясь таких чудиков не видал, и вопросы он странные задавал. Да чего ж мы тут стоим? Пойдемте–ка в дом, посидим, новости обсудим. Эль у меня нынче удался опять же. Пошли, пошли, мастер Тук, и друзей ваших зовите.

Хозяину, похоже, было что рассказать.

– А как насчет собачек? — с беспокойством спросил Фродо.

– Уладим, — рассмеялся Мэггот. — Пока я не скажу, они не тронут. — Эй, Хват, Клык! Ко мне! — позвал он. — Ко мне, Волк!

Собаки нехотя отошли. Пиппин представил спутников.

– Господин Фродо Сумникс, — сказал он. — Вы его, может, не помните, он одно время в Брендинорье жил.

Хозяин вздрогнул и внимательно посмотрел на Фродо. «Все, — похолодел Фродо, — о грибах вспомнил! Сейчас собак спустит!» Однако Мэггот дружески протянул руку.

– А уж это и вовсе чудеса! — воскликнул он. — Господин Сумникс, значит? Да, дела… Ну, пошли в дом. Надо поговорить.

Вскоре все расселись у очага в просторной кухне усадьбы. Хозяйка принесла пиво в огромном жбане, и, когда гости отхлебнули из кружек, Пиппин восхищенно причмокнул и перестал жалеть о «Золотом Пескаре». Пиво у Мэггота действительно удалось отменное. Сэм так не считал, хотя язык говорил ему обратное. Он вообще не склонен был доверять тем, кому пришла в голову блажь жить за пределами Хоббитона. А уж о дружеском расположении к хозяину усадьбы, поколачивавшему (пусть давно) его хозяина и речи быть не могло.

Сперва, как водится, поговорили о погоде и видах на урожай (и то и другое не сильно отличалось от всегдашнего). Потом Мэггот отодвинул кружку и поочередно оглядел своих гостей.

– Так я не понял, мастер Перегрин, откуда и куда вы направляетесь. Ведь не меня же навестить зашли. А если меня, то как на зады попали?

– Тут ведь какое дело, мастер Мэггот, — начал Пиппин, — мы ведь вашими полями шли. А все почему? Можете себе представить: хотели напрямик к Перевозу выйти и заплутали.

– Когда спешишь, по дороге быстрее, — назидательно произнес хозяин. — Впрочем, это не моя забота. И оправдываться нечего. Вам–то не надо меня спрашивать, чтобы моими полями пройти. Да и вам, господин Сумникс, — обратился он к Фродо. — Ходите себе на здоровье. Хотя, — Мэггот выдержал паузу, — грибы–то небось по–прежнему любите, а? Как же, как же! Я ведь еще не обеспамятел. Помню одного молодого разбойника в Заскочье, Фродо звали… и фамилия — Сумникс. Даже если бы и забыл, фамилию–то, — фермер прищурился, — было кому напомнить. Да я не о грибах. Дело прошлое. Фамилию вашу я услышал минут за десять до вашего прихода. — Хоббиты вытаращили глаза. — О чем, по–вашему, допытывался у меня этот чужак? — хозяину, похоже, нравилось обстоятельно входить в подробности рассказа. — Явился он верхом. Конь здоровенный, черный такой. А ворота некстати открыты были. Ну, он прямо к двери. Плащ на нем тоже черный да с капюшоном, лица не видать. Я подумал: «Может, беглый какой? Чего его в Шир занесло?» У нас тут Верзилы и не бывают почти, а таких и подавно не видывали. Вышел я к нему, поздоровался и говорю: «Вам куда бы ни ехать, сударь, все одно — не по этой дороге. Большак во–он там, говорю, вертайтесь, здесь вам делать нечего». Уж очень мне вид его не понравился. К тому ж Хват выскочил да, не гавкнув, попятился, хвост поджавши, и удрал в дом. А этот черный и внимания не обратил. «Я, говорит, оттуда пришел», и показывает, злодей, на мои же поля! Каково? А потом нагнулся и шипит: «Сумникса не видели?» Меня аж озноб пробрал. Да только мало ли кто капюшон на себя наденет! Это не причина, чтобы по моим полям шастать. «Отваливай! — говорю ему. — Нету здесь Сумниксов и отродясь не было. Это в Хоббитон надо ехать. Да по дороге, а не полями». А он опять шипит: «Ушел Сумникс. Скоро здесь будет. Мне нужен. Когда придет — скажешь. Золото привезу». «Катись ты со своим золотом, говорю, да побыстрее. А то сейчас собак крикну!» Он усмехнулся вроде, да ка–ак коня пришпорит! Я еле отскочить успел, а уж он в ворота, раз — и нет его. По проселку как молния черная шарахнула. Что вы на это скажете, господин Сумникс?

Фродо сидел, глядя в огонь; только одна мысль билась у него в голове: как же, ну как же они доберутся теперь до Перевоза?

– Не знаю что и думать, — наконец выдавил он из себя.

– Не знаете, так я вам скажу, — Мэггот наставительно поднял вверх корявый палец. — Зря вы связались с этой публикой из Хоббитона, мастер Фродо. Здесь–то народ покрепче будет.

Сэм отставил кружку и неприязненно поглядел на Мэггота. А хозяин меж тем продолжал:

– Оно конечно, вас в молодости за отчаянного парня знали. Когда вы из Заскочья подались вдруг в Хоббитон, я сразу сказал: наживет он там себе неприятностей. А все из–за этих подозрительных Бильбовых дел. И деньги его подозрительные, неспроста говорят, что в чужедальних краях раздобыты. Вот, может, кому–то из чужедалья и не дает покоя то золото, которое он на Сумкиной Горке зарыл?

Фродо настолько растерялся от проницательности Мэггота, что не нашелся с ответом.

– Ладно, теперь–то уж что! — махнул рукой Мэггот. — Вы правильно сделали, надумав вернуться в Заскочье. Тут и оставайтесь! И не связывайтесь ни с какими чужаками. Здесь у вас есть друзья. И если какие–нибудь черные парни опять за вами явятся, мы с собачками как–нибудь разберемся с ними. Скажу: умерли вы, или уехали вовсе, ну, что хотите. Может, они не вас ищут–то, может, им старый Бильбо нужен?

– Возможно, — как–то вяло ответил Фродо, не глядя в глаза Мэгготу. Мэггот, напротив, глядел на него очень внимательно.

– Ну что ж, вы про свои дела сами знаете, — сказал он наконец. — Ежу понятно, что вы и этот черный сошлись здесь сегодня не случайно. Может, для вас это — обычное дело. Я в ваши дела не вмешиваюсь, но вижу ведь: чем–то вы озабочены. А если бы меня спросили: чем? — я бы ответил: конечно тем, как до Перевоза добраться.

– Думай, не думай, — мрачно произнес Фродо, — а нам туда надо. Сидючи здесь, туда не попадешь, так что пойдем мы, наверное. Я вам благодарен за радушный прием, а ведь тридцать лет я вас, мастер Мэггот, боялся до ужаса. Ну и собачек ваших, конечно. Оказывается, у меня был здесь добрый знакомый, а я и не знал об этом. Жаль. Мне не хочется уходить так скоро, да время торопит. Может, вернусь когда–нибудь…

– Когда бы ни вернулись, вам будут рады, — серьезно сказал Мэггот. — Мне тут одна мысль пришла в голову. Дело–то к закату. А у нас здесь ложиться привыкли рано, стало быть, самое время поужинать. Вот если бы вы задержались и откушали с нами, нам было бы очень приятно.

– И нам тоже, — улыбнулся Фродо, — но, боюсь, не получится. Нам ведь правда надо уйти как можно скорее. И так до темноты к Перевозу не попасть.

– А–а! Так я же не все сказал, — Мэггот хитро прищурился. — Поужинаем, посажу вас в повозку да и подвезу к Перевозу. И вы ноги сбережете, и мне за вас не волноваться.

К большому удовольствию Сэма и Пиппина, Фродо с благодарностью принял предложение. Солнце быстро клонилось за западные холмы, наступали сумерки. Вернулись с поля двое сыновей и три дочери Мэггота, огромный стол накрыли к ужину. Принесли свечей, в очаг подбросили дров. Хозяйка сновала взад–вперед, подавая на стол. Вместе с гостями и домочадцами за ужин уселось четырнадцать душ. В пиве недостатка не было, равно как и в свиной грудинке с грибами, и в прочей сытной домашней снеди. Собаки лежали у огня, расправляясь с костями, на которых, впрочем, и мяса хватало.

Покончив с едой, Мэггот с сыновьями отправился запрягать. Когда гости вышли во двор, совсем стемнело. Погрузили в повозку котомки, уселись сами. Хозяйка стояла в освещенном проеме двери.

– Побереги себя, Мэггот. — попросила она. — Не связывайся с чужаками, отвезешь — и сразу домой.

– Ладно, — махнул рукой Мэггот и выехал за ворота.

Начиналась удивительно тихая, прохладная ночь. Ехали не торопясь, и огня не зажигали. Через пару миль дорога, нырнув напоследок в глубокий овраг, выбралась на проселок. Мэггот слез и попытался разглядеть следы, но в темноте ничего не увидел. Прислушались — нигде ни звука. От реки наползали тонкие пряди тумана.

– Туман… — неопределенно сказал Мэггот. — До Перевоза поедем без огней. Если встретим кого, так издали услышим.

Проехать предстояло чуть больше пяти миль. Хоббиты закутались в одеяла и чутко вслушивались в ночь, но, кроме поскрипывания колес и мерного перестука копыт, не было слышно ни звука. Фродо нервничал. Ему казалось, что повозка ползет не быстрее улитки. Рядом с ним то и дело клевал носом Пиппин, а Сэм усердно таращился в темноту.

Подъехали к Перевозу. Возле двух белых столбов Мэггот натянул вожжи. Пони встали. Хоббиты полезли наружу и вдруг замерли: впереди на дороге ясно слышался приближающийся стук копыт.

Мэггот соскочил с облучка и встал, сжимая вожжи и всматриваясь во мрак. «Клик–клоп, клик–клоп», стучали копыта.

– Вам бы спрятаться, сударь, — обратился Сэм к Фродо. — Ложитесь–ка на дно, я прикрою вас одеялом, а уж этого всадника мы спровадим. — Он встал рядом с Мэгготом. Кто бы там ни ехал, придется ему сначала переехать через него.

«Клоп–клоп, клоп–клоп», — копыта стучали уже совсем рядом.

– Эй, там! — окликнул Мэггот. — Кто едет и что надо?

Перестук копыт смолк. Хоббиты вглядывались во мрак и, казалось, уже различали смутные очертания высокой, закутанной в плащ фигуры.

– Мне нужен господин Сумникс, — прозвучал из темноты приглушенный голос, и голос этот принадлежал Мерри Брендискоку. В нескольких ярдах впереди вспыхнул фонарь и осветил повозку и хоббитов.

– Господин Мерри! — вскричал Мэггот.

– А вы кого ждали? — удивленно спросил Мерри. Он наконец выступил из тумана, и страхи путников исчезли окончательно. Тот, кого они едва не приняли за Черного Всадника, оказался добрым другом Мерри верхом на пони и с шарфом на шее. Фродо с облегчением спрыгнул на землю.

– Ну вот и вы, наконец, — воскликнул Мерри. — Мне не хотелось ужинать без вас, и поэтому, когда поднялся туман, я решил проверить, не свалились ли вы в какую–нибудь яму. Где вы их взяли, друг Мэггот? Они что, купались в вашем утином садке?

– Я собирался спустить на них собак за нарушение границ частных владений, но потом раздумал. Они сами вам все расскажут. Извините, друг Мерри и остальные прочие, мне пора. Хозяйка моя волнуется. — Он быстро развернул повозку. — Доброй вам ночи. Денек был не из самых спокойных, ну да все хорошо, что хорошо кончается. Правда, не кончилось еще. И мне, и вам до дверей далеко. Пожалуй, я рад буду оказаться дома. Ох, чуть не забыл! — С этими словами Мэггот нырнул под сиденье и извлек объемистую корзину. — Хозяйка моя, госпожа Мэггот, шлет господину Сумниксу поклон и просит принять от нее на дорожку. — Он передал корзину Фродо и под хор благодарностей и прощальных напутствий погнал пони рысью.

Хоббиты смотрели вслед повозке, пока фонари не растаяли в тумане. И вдруг Фродо заливисто рассмеялся. Он учуял из–под крышки корзины запах тушеных грибов.