Глава XV. Пленники.

Окруженный в Долине Гиоров превосходящими силами противника, только что доказавшего на деле свои способности, повергнув одного из самых крупных здешних животных, Тарзан из племени обезьян все же медлил признать свое поражение и сложить оружие, как ему было сказано. Сначала надо было кое-что выяснить.

— Скажите сперва, что вы с нами сделаете? — спросил он хориба, не опуская лука.

— Мы отведем вас в наше селение, где вас будут хорошо кормить, — ответил тот. — Но не пытайтесь бежать, еще никому не удавалось бежать от хорибов.

Человек-обезьяна задумался. Джана придвинулась ближе.

— Пойдем с ними, — зашептала она, — сейчас мы все равно не сможем ничего сделать, их слишком много. А потом может подвернуться удобный случай.

Тарзан кивнул и повернулся к хорибу.

— Мы согласны, — сказал он.

Пленников посадили впереди себя на спины гороборов два дюжих воина, и отряд двинулся в путь. Срезав угол Долины Гиоров, они очутились все в том же сумеречном лесу, что и Джейсон с Тоаром, хотя попали в него с другой стороны. Большая река, по которой следовала корсарская экспедиция, берет свое начало в восточных отрогах Гор Типдаров. Оттуда она течет на юго-восток через Лес Хорибов и сливается с Рела-Ам, или Рекой Мрака. Тоар и Джейсон попали в плен к хорибам близ места слияния двух рек, а Тарзан с Джаной в верховьях. Поэтому к озеру, где находилось главное селение этих ужасных существ, они попали разными маршрутами.

Озеро хорибов отстоит от восточных отрогов Гор Типдаров миль на пятьсот, но как измерить это расстояние в мире, где нет времени, а пройденный путь можно лишь приблизительно прикинуть по количеству привалов и трапез. В сущности, расстояние здесь мало чего значит. Человек может пройти пятьсот миль без единой помехи и погибнуть на первой же миле, пытаясь преодолеть дистанцию в пять миль.

Пока Тарзан и Джана мчались на быстрых гороборах через Лес Хорибов, в сотне миль от них Джейсон Гридли приподнялся и сел в луже, окруженный непроглядной тьмой.

— О, Боже! — простонал он.

— Кто это? — раздался из темноты знакомый голос Тоара.

— Это я, Джейсон, — ответил американец.

— Где мы? — послышался голос Лайо.

— Как здесь темно! — раздался голос одного из корсаров. — Уж лучше бы они нас сразу прикончили!

— Не волнуйся, — утешил его второй, — с твоим толстым брюхом тебе-то уж точно не придется долго ждать.

— Значит мы все здесь, — подвел итог переклички Джейсон. — А я думал, вам всем конец, когда эти твари утащили вас под воду.

— Но где мы все-таки находимся? — спросил корсар. — Почему в этой дыре так темно?

— В моем мире, — отозвался Джейсон, — живут крупные рептилии, которых мы называем крокодилами. Они устраивают себе убежища в береговых пещерах выше уровня воды, но попасть в них возможно, только поднырнув снизу. Я думаю, мы сейчас попали как раз в такую дыру.

— А почему бы нам тогда не выплыть отсюда? - предположил Тоар.

— Можно попробовать, — ответил Джейсон, — вот только нас наверняка заметят и снова схватят.

— Так что же нам — сидеть здесь в грязи и ждать, пока нас слопают? — возмутился Лайо.

— Ни в коем случае! — воскликнул Джейсон. — Но сначала надо придумать хороший план. Спешка нас ни к чему дельному не приведет.

Все замолчали и принялись думать. Первым заговорил Гридли.

— Не кажется ли вам, друзья, что мы здесь одни? Я уже давно прислушиваюсь, но не слышу ничего, кроме вашего дыхания.

— Я тоже, — поддержал его Тоар.

— Тогда придвигайтесь ближе, — сказал Джейсон, — и я расскажу вам свой план побега, который только что пришел мне в голову.

Все собрались вокруг американца, едва не касаясь друг друга головами, а тот продолжил:

— Когда нас засунули сюда, я обратил внимание, что лес в этом месте подходит почти вплотную к берегу озера. Если мы сможем прокопать достаточно длинный туннель, у нас появятся шансы на успешное бегство.

— В какой стороне лес? — буркнул Лайо.

— К сожалению, об этом можно только догадываться, — извиняющимся тоном проговорил Джейсон. — Мы можем ошибиться, но попытаться все равно необходимо. Лично я рискнул бы высказать догадку, что лес находится в стороне, противоположной входу в эту пещеру.

— Начнем скорей копать! — нетерпеливо воскликнул один из корсаров.

Подожди, сначала надо определиться со входом, - остановил его Тоар.

Он сам прополз на четвереньках до конца пещеры и вскоре объявил, что нашел отверстие. Ориентируясь на звук его голоса, остальные быстро определили, в каком направлении следует рыть подкоп. Все с энтузиазмом взялись за работу, сулившую скорый успех, но быстро столкнулись с проблемой, как избавиться от вырытой земли и грязи. Джейсон велел Лайо оставаться на мес-те раскопа, а всех остальных заставил ползти от него вдоль стен пещеры, чтобы хоть как-то определить ее размеры и конфигурацию. В качестве меры измерения расстояния он избрал промежуток между двумя касаниями колена о пол пещеры. С помощью этого нехитрого способа ему удалось установить, что пещера узкая и длинная, лежит под землей параллельно береговой линии и тянется в одну сторону от входа примерно на двадцать футов, а в другую — на пятьдесят. После это-го было решено распределять вынутую землю равномерно по всему полу, а после относить ее в дальний от входа угол, чтобы не привлекать внимания тюремщиков.

Рыть землю голыми руками оказалось непросто, но пленники упорно вгрызались в нее, меняясь по очереди. Тот, кто рыл землю, отбрасывал ее назад, а остальные собирали ее и равномерно разбрасывали. Поэтому пол оставался все время ровным, и куча свежевыкопанной земли не могла бы, в случае чего, попасться под ноги навестившему их хорибу. Те посещали пещеру И не раз, но плеск воды всегда успевал предупредить пленников, и они прекращали работу. Приносившие пищу змеелюди ни разу ни в чем не заподозрили пленников. Хотя хорибы и были способны видеть в темноте, они не умели четко различать очертания предметов, видя их размытыми и расплывчатыми. Таким образом, пленники могли беспрепятственно продолжать подкоп, не боясь разоблачения.

Пройдя примерно десять футов, Джейсон случайно откопал большую раковину, и работа ускорилась. Теперь они могли копать вдвое быстрее, но каждому все равно казалось, что подкоп продолжается уже целую вечность, а конца ему все не видать. При этом одна мысль больше всего не давала им покоя: хорибы в любой момент могут появиться в пещере и увести одного из них или даже всех сразу для своего каннибальского пиршества.

Джейсон намеревался подальше углубиться в чащу, прежде чем начать пробиваться на поверхность. В их положении каждый лишний пройденный фут туннеля означал дополнительный шанс остаться незамеченными. Он с нетерпением ждал появления корней деревьев в толще земли.

Пока пятеро пленников медленно прокладывали себе путь к свободе, могучий цельнометаллический корабль бороздил воздушное пространство над северными склонами Гор Типдаров.

— Я думаю, здесь они не появлялись, — заявил капитан Заппнер, — здесь могут пройти только горные козы.

— Согласен с вами, сэр, — сказал Хайнс. — Не пора ли нам двинуться в каком-нибудь другом направлении?

— Боже! — воскликнул Заппнер. — Если бы только знать, в каком именно?

— Какая разница, если не знаешь? — пожал плеча-ми лейтенант.

— Ну что ж… — вздохнул капитан и повернул штурвал.

Дирижабль изменил курс и поплыл на восток параллельно горному массиву над зелеными просторами Долины Гиоров. Измени они курс еще на несколько градусов к югу, и путь экипажа «0-220» мог пересечься с маршрутом Тарзана и Джаны. Но капитан Заппнер итого не знал, и дирижабль полетел своей дорогой.

Двое пленников продолжали мчаться на спинах быстрых гороборов навстречу неведомой судьбе, а может и гибели.

Едва оказавшись в лесу, Тарзан мог освободиться в любой момент. Достаточно было ухватиться за первый же сук, а нижние ветви деревьев то и дело задевали лицо и голову человека-обезьяны, и он очутился бы в родной стихии, где его не нашел бы и не догнал ни один хориб. Вся загвоздка была в том, что он не мог бросить свою спутницу и не мог посвятить ее в свои планы, так как ни разу не оказывался достаточно близко к ней, чтобы поговорить без риска быть услышанным. Да и в любом случае было сомнительно, чтобы Джана сумела последовать за ним и достичь деревьев, прежде чем ее вновь схватят.

Ему бы только приблизиться к ней, схватить, а уж там, он был уверен, сможет скрыться в чаще даже с такой ношей. Тарзан ехал молча, но все его чувства были начеку в ожидании удобного момента. Они уже добрались до северо-западной оконечности озера и сейчас двигались вдоль западного берега. Из отдельных разговоров и замечаний хорибов человек-обезьяна догадался, что отряд приближается к месту своего назначения, а шансы на побег по-прежнему оставались столь же призрачными, как и в начале пути. Сгорая от нетерпения, он готов был решиться на отчаянный шаг: сбросить своего конвоира и в поднявшейся суматохе выиграть те несколько секунд, которые были необходимы, чтобы схватить Джану и вместе с ней скрыться под купоном леса.

Нервы и мышцы Тарзана всегда безоговорочно подчинялись его железной воле. Он никогда не позволял себе ни единым движением выдать свои истинные чувства и намерения, особенно в присутствии врагов, но когда его чуткий нос уловил вдруг знакомый запах, который он больше никогда не надеялся почуять, он так удивился, что чуть было не подпрыгнул.

Отряд хорибов двигался против ветра, значит источник запаха находился прямо по ходу. Теперь надо было соображать и действовать очень быстро, если он хотел извлечь пользу из неожиданных обстоятельств и претворить в жизнь мгновенно созревший в голове план. Главной заботой оставалась безопасность девушки, но следовало позаботиться и о себе, так как без него ей не на что было бы рассчитывать. Бежать вместе по-прежнему было невозможно, но теперь Тарзан мог себе позволить скрыться одному, так как знал, что наверняка сможет освободить девушку позже. За его спиной восседал на спине горобора здоровенный хориб. В одной руке он держал пику, вторая оставалась свободной. Человеку-обезьяне предстояло в последующие мгновения двигаться так быстро, чтобы хориб не успел схватить его свободной рукой раньше, чем он окажется вне досягаемости. Это требовало сверхчеловеческой быстроты, но мало кто мог соперничать в этом плане с Владыкой Джунглей. Совсем рядом мелькали нижние ветви лесных великанов. Тарзан ждал своего момента и скоро дождался. Это был толстый сук, очень удобно расположенный и дающий прекрасную возможность для маневра. Одним словом: маленькая зеленая дверь к свободе. Он чуть пригнулся к шее горобора и легко оперся на нее руками. Когда сук оказался над его головой, Тарзан одним движением подпрыгнул и взлетел на дерево. Это произошло так быстро, что его конвоир не успел ничего понять. А потом было уже поздно: гигант-пленник бесследно исчез в густой листве. Суматоха и поиски ни к чему не привели — зеленый шатер леса надежно укрыл Тарзана.

Джана, ехавшая чуть сзади, видела бегство человека-обезьяны, и сердце ее упало. Теперь она осталась одна среди ненавистных хорибов, которых жутко боялась, хотя никогда и никому не призналась бы в своем страхе. Присутствие всегда уверенного в себе Тарзана внушало ей чувство безопасности, а теперь она ощущала себя такой маленькой и одинокой! Нет, она вовсе но собиралась упрекать своего спутника за его побег, она даже была рада, что он теперь свободен, но перед ее глазами встал облик Джейсона Гридли, который, она была уверена, никогда бы не оставил ее одну.

А Тарзан в это время шел по следу, руководствуясь только своим чувством обоняния. Сначала он высоко забрался под самый купол леса, где его глазам открылся, залитый солнцем незнакомый мир, который населяли неизвестные птицы с пышным оперением, летающие рептилии и огромные пестрые бабочки. Многочисленные змеи обвивали деревья. Тарзан не знал, ядовиты они или нет, поэтому, на всякий случай, держался от них подальше. Это был одновременно восхитительный и опасный мир, самой привлекательной чертой которого была для Тарзана его молчаливость. По странному капризу природы, обитатели верхнего яруса леса были как-будто лишены голоса. Присутствие змей и густая листва не позволяли передвигаться здесь с привычной скоростью, и человек-обезьяна вскоре спустился ниже. Двигаться тут было легче, как и различать знакомый и с детства привычный запах. Ни разу не усомнился он в том, что чувства его не обманывают, хотя запах этот был настолько же чужд Пеллюсидару, как, скажем, запах парижских духов.

Тарзан буквально летел среди ветвей, так как хотел на возможно большее расстояние опередить хорибов. Он надеялся, что его побег несколько задержал их. Так оно и было на самом деле. Весь отряд остановился, и часть воинов полезла на деревья в надежде отыскать спрятавшегося в листве беглеца. На их бесстрастных лицах никак не выражалась овладевшая ими ярость, но сильно посиневшая кожа выдавала в какой-то степени гнев змеелюдей перед неслыханным и дерзким поступком жалкого гилока, самой природой предназначенного для насыщения их желудков. Только убедившись в полной бесполезности дальнейших поисков, возобновили злые и обескураженные хорибы свой путь в родное становище.

А далеко впереди несся по лесу человек-обезьяна; знакомый запах становился все ощутимее, безошибочно предупреждая о близости тех, кого он искал. Еще мгновение и бронзовокожий гигант легко приземлился посреди небольшой группы из десятка чернокожих воинов, настолько изумившихся его появлению, что к ним не сразу вернулась способность к членораздельной речи. Они обступили его со всех сторон, они бросались перед ним на колени и покрывали его руки поцелуями, плача от счастья.

— О, Бвана! Бвана! Неужели это ты? — повторяли они на все лады. — Мулунгу оказался добр к своим детям, он послал им назад их любимого Большого Бвану живым и невредимым!

— А теперь, дети мои, у меня есть для вас работа, - обратился Тарзан к своим верным вазири, когда схлынула первая волна эмоций. — Сюда идут люди-змеи, их много и с ними девушка, которую они взяли в плен. Я вижу, что вы все сохранили свои карабины и не сомневаюсь, что и патронов у вас хватает.

— Да, Бвана, мы берегли патроны и пользовались для охоты только луками и копьями.

— Вы хорошо поступили, дети мои. Теперь они вам пригодятся. Где дирижабль?

— Я не знаю, Бвана, — с убитым видом ответил Мувиро.

— Ты не знаешь? — повторил Тарзан.

— Нет, Бвана. Мы совсем заблудились. Мы уже очень давно заблудились.

— А почему вы оказались здесь одни?

— Нас послали искать тебя, Бвана. Нами командовали белые господа: фон Хорст и Джейсон Гридли.

— А они куда подевались?

— Бвана Гридли потерялся очень давно, в самом начале. А фон Хорст все время был с нами. Мы не знаем, как он пропал. Мы нашли большую пещеру и заснули, а когда проснулись, фон Хорста не было. Мы так его больше и не видели.

— Внимание, они приближаются! — прервал Мувиро Тарзан.

— Я слышу их, Бвана, — почтительно ответил Мувиро.

— Вы с ними еще не встречались? Я имею в виду змеелюдей.

— Нет, Бвана. Мы уже очень давно не встречали никаких людей, только зверей. О, каких ужасных зверей мы встречали!

— Сейчас вам придется встретиться с не менее ужасными людьми, — предупредил его человек-обезьяна, — но вы не пугайтесь их наружности, ваши пули уложат их без проблем.

— Скажи, Бвана, когда ты видел напуганного вазири? — гордо выпрямился во весь рост Мувиро.

Человек-обезьяна улыбнулся.

— Пусть один из вас отдаст мне свое ружье. Я пойду на разведку, а вы пока развернитесь в цепь. Я еще не знаю, какой дорогой они пойдут, но при первом же контакте с противником открывайте огонь на поражение. Следите только, чтобы не задеть девушку, — она едет вместе с одним из этих змеелюдей.

Тарзан не успел осуществить своего намерения, да в этом больше и не было необходимости. Первые хорибы уже показались из-за деревьев. Соединившись с вазири, человек-обезьяна не считал больше нужным прятаться. При виде его фигуры хорибы разразились хриплыми криками удовольствия. Но тут заговорили карабины, ведущий всадник вдруг вылетел из седла и с размаху ткнулся головой в землю, убитый наповал. Остальные, уповая на скорость своих гороборов, не стали задерживаться и выяснять причины смерти товарища, а понеслись во весь опор на маленькую кучку чернокожих, среди которых высилась гигантская фигура сбежавшего пленника. Но как ни быстры были их скакуны, пули из внешнего мира оказались еще быстрее. Под ураганным огнем Тарзана и его воинов хорибы валились наземь, как спелые колосья. Никогда прежде им не приходилось терпеть такого сокрушительного поражения. Они буквально посинели от злости. Синий окрас кожи менялся, впрочем, когда пуля поражала свою цель, и переходил в серо-бурый, под цвет земли, на которую падало тело.

Все эти события заняли всего несколько минут — настолько молниеносным было сражение. Уцелевшие хорибы, сообразив наконец, что шансов одолеть вазири у них нет, а их пики сильно уступают невиданному оружию гилоков, бросились врассыпную, намереваясь позже соединиться в тылу противника и продолжить свой путь.

Тарзан пока не видел Джаны, хотя был уверен, что она находится где-то здесь, в арьергарде наступавшего отряда. Увидел же он ее, когда все уже было практически закончено. Вдали мелькнула белая фигурка девушки, уносимая прочь быстрым горобором. Тарзану не оставалось теперь другого выхода, как стрелять, в надежде поразить быстрого ящера. Он приложил к плечу карабин, но в этот момент сзади на него налетел горобор без всадника и сшиб с ног. Когда же он снова поднялся, Джана была уже вне поля видимости. Хорибы увезли ее с собой и скрылись в лесу.

Вокруг носилось множество беспризорных гороборов. Потеряв своих хозяев, они, похоже, не знали, что им делать дальше. Но вот один из них заметил скрывающихся среди деревьев хорибов и бросился следом. Остальные потянулись за ним. Мувиро и его воины поспешили с дороги «табуна», но в голове человека-обезьяны созрел дерзкий замысел. Недолго думая, он прыгнул на спину одного из гороборов, вызвав крики ужаса со стороны чернокожих воинов. Но Тарзана это уже не могло остановить — ему необходимо было догнать хорибов и освободить Джану. Он обхватил ногами туловище ящера, как это делал его конвоир, и понесся за остальными. Понукать горобора не было нужды — он и так бежал с огромной скоростью и в нужном направлении. Чувствуя на себе непривычного седока, горобор Тарзана сумел даже обогнать всех прочих и теперь быстро настигал остатки разбитого отряда.

Вскоре человек-обезьяна завидел впереди увозившего Джану хориба. Его собственный горобор, не отягощенный двойной тяжестью, вот-вот должен был поравняться с похитителем. Однако скорость все равно была настолько большой, что Тарзан не представлял себе, как он сможет завладеть девушкой без риска для ее жизни. Оставалось последнее — остановить скачущего впереди горобора.

На реализацию этого плана у человека-обезьяны.

Пыли лишь считанные секунды. Он приложил к плечу ружье и выстрелил. На скаку трудно было рассчитывать на меткий выстрел, но удача оказалась на стороне стрелка. Пуля угодила как раз туда, куда надо, перебив хребет ящеру. Его передние ноги подогнулись, а оба ездока перелетели через голову и покатились по земле. В ту же секунду Тарзан соскочил со своего горобора, рискуя сломать шею, несколько раз перевернулся через голову и вскочил на ноги, оказавшись лицом к лицу с успевшим тоже подняться хорибом.

Не успел человек-обезьяна сделать шаг к своему противнику, как земля у него под ногами неожиданно раздалась, и он провалился в темную дыру, где его сразу же схватили чьи-то холодные влажные руки и потащили куда-то вглубь.