Глава XIV. Сквозь темный лес.

Джейсон Гридли быстро бежал вверх по склону холма, на котором стояла фелианская деревня. Рядом с ним бежал Тоар с копьем в руке, полный решимости отыскать свою сестру или отомстить за ее смерть. А из лесу за ними следило множество глаз коренастых и бородатых людей, одетых в странные пестрые одежды.

К удивлению Джейсона навстречу им не выбежали часовые, да и вообще со стороны деревни не доносилось ни звука, словно все жители ее покинули.

— Будь осторожен и гляди в оба, — бросил он на бегу Тоару, — они могут готовить нам какую-нибудь ловушку.

Оба немного замедлили темп. Они уже достигли крайнего строения, но никаких признаков жизни по-прежнему не наблюдалось. Джейсон остановился у входа и заглянул внутрь.

— Никого, — сообщил он своему спутнику, — все куда-то смылись.

— Пойдем дальше, — пожал плечами Тоар, — может в следующем повезет.

Но ни в следующем доме, ни в доме за ним друзья так никого и не обнаружили. Деревня оказалась пустой.

— Все ушли, — потерянно сказал Джейсон.

— Ничего, — успокоил его Тоар, — они еще вернутся. Пойдем спрячемся в лесу у реки и подождем их возвращения.

Не подозревая об опасности, они беспечно спустились по склону и углубились в густой кустарник, обильно разросшийся по берегу реки. Туда вела узкая тропа, хорошо утоптанная сандалиями фелиан. Но едва за спиной двух неудачливых мстителей сомкнулись ветки кустарника, со всех сторон на них набросились не меньше дюжины человек. В одно мгновение они оказались повержены на землю, обезоружены и связаны. Потом их опять грубо поставили на ноги, и тут Джейсон Гридли впервые в жизни по-настоящему удивился и выпучил глаза.

— Матерь Божья! — воскликнул он. — Я успел привыкнуть к мамонтам, волосатым носорогам, птеродактилям и прочим прелестным ящерам, но я никак не ожидал встретить в самом сердце Пеллюсидара капитанов Кидда, Лафита и сэра Генри Моргана!

От удивления он даже перешел на свой родной язык, который никто из окружающих, естественно, не понял.

— Что это за язык? — подозрительно спросил один из нападавших. — Кто ты такой и из какой страны?

— Старый добрый английский из Соединенных Штатов, — ответил Джейсон, — а вот кто такие вы и какого дьявола связали нас, мне непонятно. На фелиан вы не похожи, не так ли? — вопросительно повернулся он к Тоару.

— Нет, это не фелиане, — покачал головой Тоар. — Я никогда не встречал таких людей.

— Мы знаем, кто вы такие, — грубо оборвал его один из бородачей, — и не пытайтесь нас обмануть.

— Очень хорошо, — отозвался Джейсон, — в таком случае развяжите нам руки и отпустите. Мое племя не воюет с вашим.

— А вот и не угадал, подлый сарианин. Твое племя как раз воюет с Корсарией. Я сразу понял по твоему оружию, кто ты такой. Когда я увидел твои пистолеты, я сразу догадался, что ты из Сари. Сид и Бульф будут очень рады, когда заполучат тебя. А может быть, твое имя Танар? — вкрадчиво спросил корсар. — Эй, ребята, никто не видел в лицо этого Танара, когда он сидел у нас во дворце Сида?

— Я не видел, мы в рейд ходили, — отозвался один из стоявших рядом корсаров, — но если это и правда он, Сид осыплет нас золотом.

— Я думаю, нам пора возвращаться на судно, — заявил другой. — Эти плосконогие болотные жители теперь нескоро покажутся, да и женщины у них — все страхолюдины.

— Ниже по реке нам говорили, что иногда среди них попадаются пленницы из Зорама, — отозвался третий, — так что, может, подождем еще немного.

— Нет, задерживаться больше нельзя, — снова заговорил второй. — Я и сам бы не прочь хоть краем глаза посмотреть на одну из этих хваленых красавиц Зорама, о которых всю жизнь слышал, но никогда не видел. Но эти дикари ни за что не вернутся, пока мы будем поблизости. Мы и так уже задержались, и если я знаю нашего капитана, к нашему возвращению он как раз созреет, чтобы перерезать глотку парочке опоздавших.

Под охраной еще пяти корсаров на воде покачивалась привязанная к дереву большая корабельная шлюпка, словно сошедшая с картинки книжки, прочитанной Джейсоном в далеком детстве, так же как и окружавшие его пираты, с их фантастическими костюмами, тесаками, древними аркебузами и кремневыми пистолетами. Пленников быстренько закинули в шлюпку, гребцы заняли свои места, и шлюпка стремительно понеслась вниз по течению.

Теперь Джейсон мог без помех изучить облик своих пленителей. Более бандитских рож он еще не встречал, даже в портовых кабаках Сан-Франциско. Можно сказать, что они выглядели более пиратами, чем пираты из самых пиратских романов. Уши, а зачастую и носы, украшали массивные золотые кольца или серьги, головы были живописно обвязаны красными головными платками, вокруг талии красовались широченные кушаки с торчащими пистолетами, одним словом, компания собралась пестрая и живописная, особенно если смотреть на нее с порядочного расстояния. Вблизи же сразу бросались в глаза грязная и заплатанная одежда, немытые тела и полная распущенность.

Джейсон, узнав от Перри по радио историю юноши из Сари, Танара, заочно был знаком с нравами и обычаями корсаров Пеллюсидара, но только теперь ему стало ясно, что он воспринимал их так же, как когда-то пиратов из книжек своего детства, а не как людей из плоти и крови, которые сейчас сидели на веслах вокруг него, ругались, отпускали сальные шутки и пахли потом, как обычные мужчины, занятые тяжелой мужской работой.

В облике этих свирепых пиратов, в их одежде, украшениях, вооружении, оснастке шлюпки Джейсон видел неопровержимое доказательство их происхождения от людей внешнего мира. Теперь он понимал, почему Дэвид Иннес был так уверен в существовании полярного прохода в Пеллюсидар. Тоар сильно переживал, что их взяли в плен даже без боя, но Джейсон решил, что этот поворот судьбы может оказаться неожиданно удачным для осуществления первоначальной цели экспедиции и лично для него самого. Из разговоров корсаров он понял, что их собираются доставить в Корсарию, тот самый город, где томился в подземной темнице Дэвид Иннес и который должен был быть основным объектом поисков дирижабля «0-220». Джейсона, естественно, не очень радовало, что в Корсарию его привезут под охраной и безоружного, но, во-первых, это было все-таки лучше, чем бродить без цели и надежды по просторам Пеллюсидара, а во-вторых, он мог надеяться на спасение вместе с Дэвидом Иннесом, когда корабль прилетит, наконец, в пиратское логово и наведет на него свои орудия.

Река струилась сквозь заболоченный лес, местами широко разливаясь и образуя настоящие озера. Здесь царили рептилии, на живом примере демонстрируя, какой должна была быть Земля в эпоху мезозоя. Их количество, разнообразие и размеры поражали взор, одновременно превращая невинную прогулку по реке в нескончаемую битву с теми из местных ящеров, которые были не прочь закусить, пусть даже и пиратами. Корсары были в постоянном напряжении, то и дело разряжая свои аркебузы прямо в оскаленные морды рептилий. Иногда достаточно было одного выстрела, чтобы отогнать или напугать нападавших, но порой попадались исключительно настырные экземпляры, которых приходилось убивать. Кроме того, следовало постоянно быть начеку, чтобы какая-нибудь из особенно крупных и безмозглых тварей случайно не перевернула шлюпку, так как в воде ни один человек не прожил бы дольше минуты.

Джейсона и Тоара поместили на дно лодки в самом центре. Руки их по-прежнему оставались связанными за спиной. Ближе других к Джейсону сидел один корсар, которого его спутники называли Лайо. Что-то в нем такое было, что привлекло внимание молодого американца. На вид он казался более открытым и не таким свирепым, как остальные. Джейсон заметил, что он не поддерживает грубостей и соленых шуток, которыми другие корсары осыпали беззащитных пленников. Он ни на что не обращал внимания, занимаясь главным — отражением непрерывных атак различных гадов на шлюпку. Хотя среди пиратов, похоже, не было единоличного начальника, и все решения принимались коллективно, Гридли засек, что к словам Лайо все остальные прислушиваются с особым вниманием. Говорил он редко, зато всегда по существу и здраво. Оценив все это, Джейсон счел наиболее логичным обратиться к Лайо с насущной просьбой. При первой же возможности он постарался привлечь к себе внимание пирата.

— Что тебе нужно? — обернулся Лайо на его оклик.

— Кто у вас старший? — спросил Джейсон.

— Никого, — коротко ответил корсар и пояснил: — Наш командир погиб по дороге сюда. А почему ты спрашиваешь?

— Я хочу, чтобы нас развязали, — объяснил Джейсон. — Ты сам видишь, что мы безоружны и не можем бежать. Вас в десять раз больше, поэтому мы не сможем вам ничего сделать. Но если лодка перевернется, у нас не будет ни одного шанса спастись со связанными руками.

Лайо вытащил нож.

— Эй, что ты собираешься делать? — вмешался один из корсаров, слышавший разговор Лайо и Гридли.

— Собираюсь перерезать веревки, — ответил Лайо. — Парень прав, нет смысла сейчас и здесь держать их связанными.

— Да кто ты такой, чтобы самолично решать этот вопрос? — угрожающе приподнялся с места корсар.

— А кто ты такой, что собираешься мне это запретить? — спокойно парировал Лайо, склоняясь над пленниками.

— А вот я тебе сейчас покажу, кто я такой! — взревел тот, выхватил нож и шагнул к Лайо.

Не теряя ни секунды, Лайо развернулся с грацией пантеры, одной рукой вышиб нож у противника, а другой вонзил свой прямо ему в сердце. С ужасным воплем несчастный замертво свалился на дно шлюпки. Лайо спокойно вытащил нож из тела жертвы, вытер кровь с лезвия о рубаху покойника и, как ни в чем не бывало, хладнокровно перерезал узлы, стягивающие запястья обоих пленных. Остальные корсары спокойно восприняли смерть своего товарища и даже отпустили в его адрес несколько грубых острот, заодно похвалив Лайо за умение обращаться с ножом.

Сам же Лайо забрал у убитого все оружие, бросил его на корму подальше от пленников и указал им ни труп.

— За борт его, — коротко распорядился он.

— Эй, постойте! — закричал вдруг один из корсаров. — Отдайте мне его сапоги.

— А мне кушак! — крикнул другой.

Несколько мгновений спустя над телом началась Грызня за имущество мертвеца, но Лайо не принимал в ней участия. Очень скоро скромные пожитки погибшего оказались поделенными между сильнейшими, а Тоар и Джейсон уже без помех совместными усилиями выкинули голое тело за борт, где оно стало предметом грызни уже других хищников — земноводных.

Путешествие показалось Джейсону бесконечным. Они ели и спали уже много раз, а река все не кончалась, все текла по такому же нескончаемому заболоченному лесу. Его пышная растительность и роскошный цветочный ковер давно наскучили взорам людей и даже вызывали глухое раздражение своим видом. Шлюп-ка шла по течению, и Джейсон не раз задумывался, какие же сверхчеловеческие усилия требовались от всей команды, когда они поднимались по реке. С таким быстрым течением каждая миля должна была даваться ценой невероятного напряжения сил гребцов, а ведь надо было еще и защищаться от постоянно нападающих рептилий!

Вскоре, однако, картина изменилась. Берега заметно раздвинулись, скорость течения уменьшилась, а опостылевший лес и болота сменились цепью пологих холмов. Деревья все еще покрывали берега, но реже, кустарника тоже поубавилось, а на равнине все чаще стали появляться крупные стада травоядных животных. Джейсон без труда узнавал знакомые формы красных оленей, бизонов, туров и других копытных, как современных, так и давно вымерших. Лес на правом берегу был весь пронизан солнцем и полон жизни и тепла, на левом же возвышался мрачной стеной, почти непроницаемый для солнечных лучей и человеческого взора. Чем-то зловещим веяло оттуда, начисто отбивая охоту даже ступать под мрачную сень лесных великанов. Рептилии встречались реже, и все же корсары заметно нервничали на этом участке реки. До этого они не утруждали себя греблей, отдавшись на волю течения И используя только рулевое весло, чтобы держаться на стремнине. Теперь они добровольно уселись на весла и гребли, как бешеные, заставив, кстати говоря, поступить так же и Джейсона с Тоаром.

Возле каждого гребца лежала заряженная аркебуза, а на носу и корме постоянно несли вахту вооруженные корсары. Они не обращали никакого внимания на правый берег, зато постоянно бросали откровенно боязливые взгляды на левый. Джейсон терялся в догадках, но на все его вопросы гребцы угрюмо отмалчивались. Совмещая скорость течения с дружной греблей, корсары на своей шлюпке буквально летели по водной глади, но далеко ли еще было до выхода из опасной зоны Джейсон не знал, как не знал он и причины угрожающей им опасности.

Оба пленника находились на грани обморока от изнеможения, когда Лайо обратил внимание на их состояние и распорядился сменить их на веслах. Как всегда, невозможно было определить, долго ли они надрывались в роли галерников, но расстояние, насколько мог судить Джейсон, было пройдено весьма значительное. Сам он оценивал его не меньше, чем в сотню миль. Все это время они с Тоаром не выпускали весел из рук и не проглотили ни кусочка пищи, не говоря уже о сне. Но едва они с облегчением опустились на дно лодки, с носа раздался истошный вопль впередсмотрящего.

— Вон они!

Мгновенно все корсары на борту задвигались с удвоенной энергией.

— Налечь на весла! — скомандовал Лайо. — Единственный наш шанс — это прорваться сквозь них!

Джейсон настолько устал, что готов был лечь и умереть на месте, только бы не шевелиться, но любопытство оказалось сильнее. Испытывая нечеловеческие муки от боли и ломоты во всем теле, он с трудом подтянулся на руках и приподнял голову над бортом шлюпки. Сначала он не мог ничего разобрать, но потом разглядел, что корсарскую лодку со всех сторон окружает целая орда каких-то человекоподобных существ, восседающих на спинах жуткого вида ящеров. Они были вооружены длинными пиками и передвигались в воде на своих «скакунах» с поразительной скоростью. Когда шлюпка приблизилась к ним вплотную, Джейсон разглядел, что это вовсе не люди, а какие-то разумные рептилии со змеиными головами. Остроконечные уши и маленькие рожки придавали их облику некую мистическую гротескность.

— О, Боже! — с трудом выдавил он из пересохших губ. — Кто это?

Тоар, который тоже нашел в себе силы поднять голову, сказал с дрожью омерзения:

— Это хорибы. Нам всем лучше умереть, чем попасть им в лапы.

Подгоняемая мощными гребками корсаров, массивная шлюпка легко разметала передние ряды хорибов, а затем заговорили аркебузы на носу. Первые же выстрелы рассеяли зловещую тишину, нависшую над рекой. Хорибы, как по волшебству, все разом вдруг убрались с пути шлюпки, совершили классический разворот и теперь плыли с обеих сторон параллельно курсу. Гремели аркебузы и пистолеты, собирая обильную жатву, но на место каждого убитого хориба вставало сразу же двое других.

Нападавшие временно отступили на безопасное расстояние, но без труда держались за шлюпкой; время от времени пара хорибов вырывались из общей массы, приближались к бортам и метали свои пики, сразу же после броска устремляясь прочь на полной скорости. Такая тактика, и изрядная меткость нападавших привели к тому, что корсары были вынуждены бросить весла и лечь на дно шлюпки. Они могли лишь на несколько секунд высунуться за борт, выстрелить из аркебузы, а затем снова лечь на дно и перезарядить свое оружие. Хорибы, между тем, окружали лодку все плотнее. Долго это продолжаться не могло. Когда нападавшие подобрались совсем близко, так что могли достать пиками ружейные стволы, стало ясно, что близится развязка. Хорибы, казалось, совершенно не испытывали чувства страха. Корсарские пули рвали на части их тела, отрывали конечности, наносили тяжелейшие раны, но они снова и снова бросались на приступ, не считаясь с потерями.

Наконец, одному из них удалось набросить веревочную петлю на торчащий нос шлюпки. За веревку сразу же ухватились несколько нападавших и повлекли шлюпку к берегу со всей скоростью, на какую были способны. Все это время Джейсон и Тоар не принимали никакого участия в отражении нападения, так как были безоружны, да и устали настолько, что почти перестали заботиться о собственной судьбе. Они так и лежали на дне лодки, вперемежку с трупами убитых корсаров. Но над их головами по-прежнему гремели аркебузы, раздавались стоны и проклятия, а над всеми этими звуками стояло непрерывное пронзительное шипение — судя по всему, военный клич хорибов.

Трижды корсары обрубали веревку, и трижды хорибы набрасывали ее снова, пока шлюпка не оказалась у берега, где ее тут же привязали к ближайшему дереву. Лишь несколько человек экипажа оказались в состоянии противостоять последнему штурму. Аркебузы, пистолеты и тесаки пиратов косили змеелюдей десятками, но их все равно оставалось слишком много. Они буквально завалили своими скользкими телами последних защитников шлюпки.

Когда все закончилось, в живых осталось всего трое корсаров, в том числе и Лайо. Остальные были убиты или умирали от тяжких ран. Хорибы связали этих троих и отвели на берег, а сами забрались в лодку и начали выкидывать за борт трупы, предварительно приканчивая раненых костяными ножами. Обнаружив среди трупов невредимых Джейсона и Тоара, они связали их и отвели к остальным.

Как только все мертвые тела оказались выгружены, а пленники надежно связаны, началась ужасная оргия. Хорибы набросились на тела мертвых корсаров и принялись с жадностью пожирать их, пока не обглодали каждую косточку. Оставшиеся в живых были вынуждены, борясь с тошнотой, наблюдать за этим отвратительным зрелищем. Даже жестокие по природе корсары не могли без ужаса следить за омерзительным пиршеством.

— Как вы думаете, почему они не тронули нас? - спросил Джейсон.

— Откуда мне знать, — пожал плечами Лайо.

— Мы предназначены для их женщин и детей, — объяснил Тоар. — Говорят, они сначала хорошенько откармливают пленников…

— Ты знаешь, кто они? — спросил Лайо. — Видел их раньше?

— Я знаю, кто они, но вижу их в первый раз, — ответил Тоар. — Это хорибы, люди-змеи. Они живут в Долине Гиоров и вокруг нее.

Наблюдая за хорибами, Джейсон Гридли не мог не отметить любопытный факт: если в начале пиршества кожа змеелюдей имела бледно-голубоватый оттенок, по мере насыщения она все больше розовела, пока не приобрела у некоторых ярко-алый цвет.

Его поразила внешность и кровожадность этих существ, но изумление американца перешло все границы, когда он впервые услышал из уст хорибов нормальную человеческую речь. Общее строение тела, оружие, состоящее из длинных пик и ножей, подобие одежды, стремление украсить себя, выражавшееся в наличии искусно вырезанных браслетов, все это, наряду с речью, производило одновременно гротескное и омерзительное впечатление, словно какая-то отвратительная пародия на человеческую расу.

Несмотря на свое ужасное занятие, эти странные существа буквально притягивали к себе взор Джейсона. Он отметил, что большинство хорибов имело около шести футов в высоту, хотя попадались и мелкие экземпляры, не больше четырех футов, а один здоровенный малый достигал целых девяти. Однако сложение у всех было пропорциональным. Размеры, похоже, не имели отношения к разнице в возрасте, разве что чешуя у самых крупных была гуще и грубее, чем у остальных. Позже, правда, ему довелось узнать, что он ошибался: развитие хорибов шло по тем же законам, что и у всех рептилий, то есть, чем старше была особь, тем больше были ее размеры, так как рептилии растут всю свою жизнь.

Покончив с обедом, хорибы повалились на землю и заснули, но спали они на самом деле или нет, сказать было невозможно: не имеющие век люди-змеи лежали с открытыми глазами. Джейсон заметил, что розовая и алая окраска тел хорибов постепенно сменилась серо-бурой, под цвет почвы, на которой они лежали. Умирая от усталости после долгой вахты на веслах и отупевший вконец от пережитых ужасов, Джейсон тоже прилег на землю и мгновенно провалился в тяжелый сон. Ему приснилась Джана, бившаяся в цепких лапах хориба, в то время как он сам лежал связанный и ничем не мог ей помочь.

Пробудился он от укола в правое плечо. Открыв глаза, Джейсон увидел над собой одного из хомозавров, как он уже успел окрестить для себя этих разумных ящеров. Тот еще раз ткнул его острием пики в плечо и предостерегающе прошипел:

— Не шуметь!

Джейсон понял, что во сне он, должно быть, сильно кричал и метался.

Змеелюди начали подниматься с земли, издавая при этом своеобразные свистящие звуки. Очень скоро со стороны реки послышался шум и на берег выбралось целое стадо отвратительных рептилий, служивших хорибам для верховой езды.

— Вставай! — толкнул Джейсона разбудивший его хориб. — Я сейчас развяжу тебя, но не вздумай бежать, если тебе жизнь не надоела. Следуй за мной. Освобожденный от пут, Джейсон последовал за своим провожатым в самую гущу стада. Все гороборы выглядели одинаково, но их наездники, очевидно, хорошо умели отличать чужих от своих. Сразу же отыскав своего, хориб жестом указал Джейсону на спину «коня».

— Садись ближе к шее и держись крепче. С нескрываемым отвращением Джейсон подчинился приказу. Холодная влажная кожа горобора заставила его вздрогнуть от омерзения. Хозяин же, без долгих слов, взгромоздился сзади и тронул с места. Остальные пленники заняли свои места на спинах других гороборов. Необычная кавалькада углубилась в мрачный лес по левому берегу реки. Здесь было темно и сыро, а валежник и гниющая листва толстым слоем покрывали землю. Солнце сюда не проникало, в этом лесу царил вечный полумрак и какой-то могильный холод, угнетающе действующий на американца.

— Что вы с нами сделаете? — нарушил затянувшееся молчание Джейсон.

— Вас будут откармливать яйцами, пока вы не станете пригодными в пищу для наших самок и детенышей, — бесстрастно ответил хориб. — Им надоедает рыба и мясо гиоров, а сладкое мясо гилоков удается раздобыть редко. В этот раз нам повезло.

Джейсон прекратил расспросы и снова погрузился в молчание. Слова хориба дали ему достаточную пищу для размышлений. Не то чтобы он так уж боялся умереть, но сама мысль, что его будут откармливать на убой, как скотину, казалась невыносимой.

Трясясь на спине горобора по нескончаемому лесу, Джейсон размышлял о природе происхождения этого удивительного ответвления эволюции. Почему-то ему казалось, что Природа напрасно уделила столько времени и усилий развитию разума в рептилиях. Его собственные сородичи выглядели куда симпатичней.

Время от времени Джейсон ловил взгляды Тоара и Лайо, но перемолвиться с ними словечком так и не удалось. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем мрачный лес уступил место залитой солнцем равнине. Впереди показалось голубое зеркало большого озера. На берегу можно было разглядеть целые полчища хорибов. Одни из них плескались в воде, другие неподвижно лежали на болотистом пляже. Появление отряда с пленниками не вызвало ни у кого никакого интереса, кроме нескольких самок и детенышей.

Хорибы женского пола практически не отличались от мужчин. У них отсутствовали рога, и они ходили голыми, других отличительных признаков за все время пребывания в их селении Джейсон так и не заметил. Ему показалось странным, что на побережье озера нет ни жилищ, ни других следов деятельности, хотя хорибам был присущ довольно высокий уровень культуры, судя по их оружию и украшениям, а также кожаным передникам, прикрывающим в бою мягкие рыбьи животы воинов.

Несколько хорибов заставили пленников спуститься на землю и отвели всех пятерых на высокий берег, расположенный в стороне от места прибытия. По пути Джейсон имел возможность наблюдать, как самки хорибов откладывают яйца в густой ил у самой кромки воды. Они тщательно обмазывали липкой черной грязью каждое яйцо, а затем отмечали колышком место, где оно было закопано. Вдоль всего берега торчали сотни таких колышков, отмечающих кладки. Еще дальше на глаза Джейсону попалась группа миниатюрных хорибов, очевидно, только что вылупившихся. Они с трудом выбирались на берег из вязкого придонного ила, смешно извиваясь всем телом. Никто не помогал им в первые моменты после рождения. Подобно человеческим малышам, эти детеныши первое время передвигались на четвереньках, напоминая юрких варанчиков.

Тоар шел впереди пленников. Как только он оказался на краю обрыва, сопровождавший его воин внезапно зажал ему рот ладонью, одновременно вцепившись в нос указательным и большим пальцами, и без предупреждения бросился вместе с ним в воду.

Джейсон в ужасе следил, как его друг скрывается под водой, оставив за собой только разбегающиеся круги. Секунду спустя та же участь постигла Лайо, а за ним двух других корсаров.

Сделав усилие освободиться, Джейсон забился в руках своего конвоира, но холодные цепкие лапы держали его крепко. В следующее мгновение он почувствовал, что ему зажали нос и рот, а потом над ним сомкнулись теплые мутные воды озера. Все еще пытаясь вырваться, он ощущал, что хориб быстро плывет с ним под водой. Потом ноги Джейсона заскользили по мягкому илу. Его куда-то тащили. Легкие задыхались без воздуха, перед глазами все потемнело, но вот рука на лице куда-то убралась, он судорожно вдохнул и обнаружил, что снова может дышать.

Он лежал в кромешной тьме, в полужидкой грязи, но вокруг был воздух, которым можно было наслаждаться, как драгоценным вином. Чье-то тело задело его, потом еще одно. Раздался громкий плеск, что-то булькнуло, и наступила тишина. Гробовая тишина.