2. ХОД КОНЕМ.

— Твой старик прав, — понурив голову, с уверенностью сказал Санька. — Меня отец не отпустит, ни за что!

— А если поговорить по-человечески, — почувствовав, что задуманное и, казалось, уже решенное дело может рухнуть, Степка решительно предложил: — Хочешь, я поговорю?

— Ни в коем случае, — запретил Санька. — Только разозлишь больше.

— Тогда ты сам, может, не хочешь ехать?!

— Как это — я не хочу! — с горечью воскликнул Шумский. — Да там, наверное, сейчас полярный день, северное сияние… А ты знаешь, что это такое? Знаешь? Отец твой тоже не дурак: специально дал разрешение ехать со мной. Но он знает моего отца и уверен на все сто, что все это несбыточно. И получается, вроде тебе дали согласие, и в то же время уверены, что меня не отпустят.

Степка задумался. Как это он сразу не разгадал отцовскую хитрость? А, собственно, отец так и сказал: Павел не отпустит. Санька прав. У отца, Павла Степановича, характер крут. Сказал — отрезал. А во-вторых, страшно экономен в деньгах, ненасытен в работе. Другие ребята могут погулять, кое-что позволяют себе на заработанные деньги приобрести, а Санька, как заложник. С утра до вечера работает, за каждую копейку отчитывается перед отцом, не смеет ни в чем ему возражать.

Поэтому с Санькой всегда легко. Трудолюбив, вынослив, не капризничает.

Так как же все-таки решить вопрос?

Есть же всегда выход из любого положения… У них же каникулы. Но скоро их должны отправить на практику. Родители об этом еще не знают. Постой, а если…

— А если мы сделаем «ход конем»? — предложил Степка.

— Какой ход? — не понял Санька.

— А такой. Родители останутся довольны…

И Степка стал излагать свой план «ход конем». Санька внимательно слушал. Вначале рассеянно, растерянно, а затем с интересом, кивал утвердительно головой, подсказывал детали к задуманному. Что ж, будто ничего. План рискованный, но дельный. А что же бывает без риска? Узнает потом отец? Так это — потом… Пусть отругает, наконец — отлупит. Хотя отец, казалось, при всей его жестокости и требовательности Саньку никогда не бил.

— Валяй! — согласился Санька. — А вдруг пройдет… Через несколько дней сельский почтальон дядя Хроль.

Опустил в почтовый ящик Березовиков, висевший на заборе во дворе, служебное письмо. Сергей Иванович извлек его, долго рассматривал и, не выдержав, вскрыл тут же. На фирменном бланке училища на имя Степки было извещение, что дирекция не возражает о прохождении практики ему и Саньке по их усмотрению, но надо заранее сообщить место, а по возможности — руководителя…

Сергей Иванович остался доволен. Что ж, местом практики вполне может сойти их колхоз, а руководителем — и он сам как-нибудь справится. Парни всегда будут под наблюдением, пусть ковыряются в технике…

Сергей Иванович еще раз прочитал извещение и окликнул Степку:

— Тебе письмо!

Степка, выскочив из коридора на улицу, взял из рук отца вскрытый конверт, пробежал глазами текст и поморщился.

— Вот тебе и путешествие на север, — пробурчал недовольно. — А Павел-то Степанович согласился со мной отпустить Саньку.

— Неужели согласился? — искренне удивился отец.

— Что он, не человек, что ли?

— Да я так, — смирился отец. — Ну ничего, на север съездите на следующий год. Учеба важнее.

Разумеется, важнее… Но почему на следующий? В конце концов, и там, на севере, есть какие-то хозяйства, специалисты и техника. А главное — Елизавета Петровна Буринская… Но это еще цветочки. Нужен второй, решительный ход… Решительный… Вот где он сможет проверить свою силу воли, свою настойчивость.

Степка вошел в дом. От охватившего его волнения, от радости он стал прыгать перед зеркалом, корчить рожи. Первый «ход конем» сделан. И так удачно, так правдоподобно, что отец ничего не заподозрил. А Санькин как? Павел Степанович? Тот такие бумаги проверяет на нюх. А вдруг догадается или захочет уточнить, где они должны проходить «практику»? Тогда как? Нет, сейчас он не побежит к Саньке. Второй «ход» он сделает сам.

Степка вышел на улицу и направился в сад. Обильные завязи антоновок облепили ветви яблонь, белый налив размером был чуть больше ореха. Степка поднял несколько опавших в траву яблок. Еще не зрелые, мелкие и червивые, но вкус имели приятный. Он съел одно и подумал о том, что неплохо бы взять с собой. В погребе у них еще хранятся прошлогодние каштели, уже привядшие, потерявшие настоящий вкус. Но на севере, наверное, нет и таких. Хороший подарок получится для тети Лизы.

На небе появились облака. Духота стала спадать. Облака плыли друг другу навстречу, будто смешивались, а потом снова расходились. Ласточки стремительно носились низко над землей, вокруг одиноких деревьев. Вдруг повеял легкий, прохладный ветерок. Скоро пойдет дождь.

Поздно вечером, закрывшись в гостиной, Степка писал ответ в училище. Перед ним лежало письмо маминой подруги, конверт с обратным адресом. Степка обдумывал каждое слово, старался не наделать ошибок. Написав ответ, тут же заклеил его в конверт и побежал бросить в почтовый ящик.

На душе было неспокойно. Письмо словно обжигало Руки. С отцом на эту тему он еще не говорил. Но по поведению старика видел, что тот был спокоен, и, видимо, вопрос о прохождении практики его не тревожил. Ну что ж, может, это и к лучшему. Санькиного отца он в эту историю не впутывал. Время покажет, что делать дальше…

Через несколько дней пришел официальный ответ. И Степке, и Саньке разрешалось проходить производственную практику по указанному им адресу… Руководителем практики назначалась Елизавета Петровна…

— Да вы с ума сошли! — узнав об этом, возмущался отец. — Разве на месте вам было бы хуже?

— Не хуже, — согласился Степка.

— Тогда чего вас несет в такую даль? — и еще больше распалившись, пригрозил: — Доберусь я до вашего директора Грачева… Подождите…

Степка, увидев беспомощность отца и успокоившись, сказал:

— При чем тут Грачев? Все сделано правильно, с нашего согласия…

— Ас нашего?! — снова вскипел отец.

— Батя, — Степка подошел ближе к отцу, — будем мужчинами… Ты в моем возрасте куда-нибудь ездил?

— А как же! — вырвалось у Сергея Ивановича. — Но…

— Вот и договорились…

И отец как-то сразу сник, сдался… Еще, нервничая, походил взад-вперед по комнате, затем присел, пригладил лысину и удрученно сказал:

— Бог с тобой! Мать только жалко…

После этого неприятного разговора Степка направился к Саньке. К удивлению, тот был спокоен, улыбался, будто и ничего не случилось.

— Ты извещение получил? — поинтересовался Степка.

— Получил.

— И что?

— По-хорошему не пустили бы.

— Что значит по-хорошему? Санька посмотрел на друга:

— Бумага, заверенная печатью, действует на моего отца магически. Он ничего не понял. Только сказал, что денег много не даст.

— Не даст и не надо…

— Оно-то так… Но как тебе удалось сделать вызов на север?

— Я предварительно договорился с Грачевым… А знаешь, он толковый мужик. Переживал… Но тоже пошел на риск. Он просто поверил нам… Если бы кто из наших поднял шум, ему бы пришлось отменить решение. Понимаешь, поверил! А это надо оправдать…

— Постараемся…

К ночи ветер разгулялся не на шутку. По небу поползли черные тучи. Редкие крупные капли взбивали пыльные султанчики в песке. Санька с опаской поглядывал на небо, пытался встать и уйти, но Степка придерживал его.

— Не торопись. Давай договоримся, что брать с собой.

— Что и всегда.

— Мы же в гости едем, — раздраженно сказал Степка. — Подарки какие-нибудь, что ли?

— А где я их возьму?

— Сала побольше, яблок хороших. У вас, наверное, еще сохранились? Конфет дорогой купим. Рыбацкие снасти прихвати. Ножик перочинный…

— А там холодно? — осведомился Санька? Степка замолчал. Откуда же ему знать? Холодно или.

Тепло. Наверное, в тундре всегда холодно. Там же вечная мерзлота. Но ничего не написано об этом в письме. А если холодно, что-нибудь на месте дадут.

— Ты же говорил, что там полярный день, а днем везде теплее…

— А, все равно, — махнул рукой Степка. — Что-то потеплее не мешало бы. В общем, обмозгуй сам хорошо. Денег лишних у стариков не проси.

— Они и так много не дадут.

Степка еще посидел молча минуту, обдумывая, чего бы не упустить важного в напутствии другу, но, ничего не придумав, сказал:

— Встретимся на автобусной. Телеграмму на север дадим из райцентра.

— Совесть донимает, — уныло сказал Санька. — Подлость, наверное, я делаю.

— Не воровать же идем. Не грабить. Для развития своих же знаний поедем. Какая же это подлость? — убежденно говорил Степка.

— Надо все же признаться, что это мы добровольно, — не уступал Санька.

— Приедем, и признаешься, — заключил Степка. — Конечно, признаешься.

Они попрощались.

В полночь над Дубравой разразилась долгожданная гроза.