ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.

В тот день, когда в газетах появилась заметка о неожиданной карьере молодого ученого из Министерства вооружений, который переселился в особняк в Милтауне и находится под охраной, Фэди целый день не давали покоя звонки, но, следуя указаниям Паппаса, он наотрез отказался принять ре­портеров.

На другое утро, опять-таки по указанию Паппаса, он сел в машину вместе с Эзрой и выехал за ворота. И тут же был атакован репортерами. Машина не смогла пробить себе дорогу.

Репортеры набросились на Фэди с вопросами:

– Над чем вы работаете?

– Почему удостоились чести переселиться из скромного жилища в этот роскошный особняк?

И так далее.

Строго выполняя инструкцию, полученную от Паппаса, Фэди нечленораздельно ответил на вопросы, сославшись на «сложность проблем, которые он решает и которые не могут представить интерес для широкой публики».

– А счетик в банке «Тэрстон – сын – и дядя» кем открыт? – раздался визгливый голос.

– Ученые Бизнесонии не могут обижаться на правительство. Им оказывают всемерную поддержку, если убеждаются в целесообразности и эффективности их работ. – Фэди, останавливаясь, словно бы для того, чтобы подобрать слова, только-только родившиеся в мозгу, произнес фразу, которую заучил.

Так и не выдавив из него ничего путного, репортеры набросились на Эзру, которую вначале не заметили в машине.

К удивлению Фэди, она нисколько не сопротивлялась, когда какой-то особенно бойкий репортер раскрыл дверцу и навел на нее фотоаппарат. Эзра вышла из машины и приняла очень эффектную позу для съемок.

Толпа ахнула и, позабыв о Фэди, ринулась к Эзре. Ее фотографировали во всех возможных ракурсах. Наиболее предприимчивые репортеры заставили ее стать рядом с Фэди и снимали их вдвоем. Уступая просьбам одного особенно нахального типа, она согласилась поцеловать Фэди.

Затем Эзру потянули от Фэди, и он среди гама и шума, царившего кругом, услышал обрывки ответов, которые она давала репортерам:

– Да, я знаю. Но не вмешиваюсь. Это – мужские дела, они меня не интересуют… Больше никого в доме нет, я и Фэди… Я не думаю пока бросать работу. Танцы – мое призвание, Фэди тоже любит искусство… Да, он мне нравится…

Вырвавшись из толпы репортеров, они поехали в центр города. Эзра попросила остановиться у большого универмага.

– Надеюсь, вы будете меня сопровождать, – не то тоном приказа, не то с просьбой обратилась она к Фэди.

Войдя в магазин, они отправились в дамский отдел, и Эзра придирчиво, проявляя большой вкус, стала выбирать себе белье.

Фэди услышал, как несколько раз за их спиной щелкнули затворы фотоаппаратов. Его предупредили, что в случае, если Эзра решит произвести покупки, платить должен он, расходы будут возмещены.

Он так и поступил.

А когда они вернулись в особняк и Эзра протянула ему деньги, Фэди с обидой произнес:

– Все остальное тоже бутафория?

– Что вы имеете в виду? – спокойно спросила Эзра.

– «Фэди тоже любит искусство»… «Да, он мне нравится», – повторил он то, что Эзра говорила ре­портерам. – И поцелуй тоже?

Дыхание его прервалось, словно кто-то клещами сжал его легкие.

– Нравитесь, – вызывающе ответила Эзра. – Вы милый, хороший мальчик. И если хотите, я вас сейчас опять поцелую. По-настоящему. Хорошо?

Не помня себя, Фэди сжал ее в своих объятиях и впился губами в податливые горячие губы Эзры.

Он почувствовал, как она вдруг обмякла, ему показалось, что она уже вся без остатка принадлежит ему.

Но Эзра вдруг выскользнула из его объятий я, поправляя прическу, спокойно произнесла:

– Вот и все. Больше это не должно повторяться. Понятно? Я здесь не для этого.