Глава 2. ЖАРЕНАЯ БАРАНИНА.

Утром Бильбо вскочил с постели и, надев халат, вышел в столовую. Там не было никого, зато были признаки обильного и поспешного завтрака. В комнате был страшный беспорядок, в кухне — груды немытых тарелок. Предстоящая уборка была столь неприятно реальной, что Бильбо пришлось поверить: гости, посетившие его вчера, не часть его кошмаров (как он отчасти надеялся). Правда, он, в конечном счете, искренне радовался при мысли, что все ушли без него, не позаботившись даже разбудить («и даже не поблагодарив», подумал он); и все-таки ему почему-то никак не удавалось отделаться от легкого чувства разочарования. Это чувство удивляло его самого. «Не будь глупцом, Бильбо Баггинс! — сказал он себе. — Нечего в твои годы думать о Драконах и обо всей этой чужеземной чепухе». И поэтому он повязался фартуком, вскипятил воду и перемыл всю посуду; потом состряпал себе славный завтрак и позавтракал прямо на кухне. К этому времени солнце уже сияло, и в открытую дверь врывался теплый весенний ветерок. Бильбо начал громко насвистывать, забывая о вчерашнем вечере. Он уже начал устраиваться в столовой для второго завтрака, когда в комнату вошел Гандальф.

— Дружище, — сказал он, — чем это вы занялись Вы сами говорили о том, чтобы встать пораньше, а теперь собираетесь завтракать, или как это у вас называется, — да еще в половине 11-го! Они оставили вам записку, так как не могли ждать.

— Какую записку? — в смятении спросил бедный Бильбо.

— Клянусь Великими Слонами! — произнес кудесник. — Вы как будто не в себе нынче утром, — Вы не стерли пыль с каминной доски!

— При чем тут доска? Довольно, что мне пришлось перемыть посуду после вас четырнадцати…

— Если бы вы прибирали на камине, вы бы нашли под часами вот это, — ответил Гандальф, подавая Бильбо записку (написанную, кстати, на его собственной бумаге).

Вот что там стояло:

«Торин со спутниками Вору-Взломщику Бильбо — привет! За Ваше гостеприимство — самая сердечная благодарность, на Ваше предложение профессиональной помощи — согласие от души. Условия: уплата наличными против доставки, в размере до, и не свыше, 1/4 всей прибыли (если она будет); оплата всех дорожных расходов гарантирована в любом случае; похороны за наш, или наших представителей, счет, если возникнет надобность и если другого решения не предвидится. Полагая неудобным нарушать Ваш заслуженный отдых, мы вышли вперед, дабы сделать все необходимые приготовления, и будем ожидать Вашу уважаемую особу в трактире Зеленого Дракона, ровно в 11 утра. В надежде, что Вы будете пунктуальны, имеем честь пребывать с глубоким к Вам уважением. Торин и все прочие.».

— Итак, вам осталось только 10 минут. Придется поспешить, — сказал Гандальф.

— Но… — начал было Бильбо.

— Некогда с этим, — прервал его кудесник.

— Но я… — начал Бильбо снова.

— С этим тоже некогда! Бегите!

До конца своих дней Бильбо не мог вспомнить, как очутился на улице, без шляпы, без трости, без денег, без всего, что обычно брал с собой, выходя из дому, — свой завтрак он оставил неоконченным и неубранным, сунул ключи Гандальфу в руки и помчался со всех ног по дорожке, мимо большой Мельницы, через Реку, и так целую милю или больше.

Он совсем запыхался, когда вбежал в трактир Зеленого Дракона с первым ударом 11 часов, и тут оказалось, что он забыл захватить носовой платок!

— Браво! — воскликнул Балин, стоявший в дверях, ожидая его.

Тут появились из-за поворота дороги и все остальные. Они ехали верхом на пони, и каждый пони был навьючен всякой кладью, узлами, свертками и тюками. Еще один пони предназначался для Бильбо.

— Садитесь, вы оба, и едем! — сказал Торин.

— Простите, — пролепетал Бильбо, — но я выбежал без шляпы и забыл захватить носовой платок, и у меня нет денег. Я получил ваше письмо в 10.45, если говорить точно…

— Не надо точности, — возразил Двалин, — и не тревожьтесь без нужды. Вы научитесь обходиться без платков и без многого другого раньше, чем дойдете до конца пути. А что до шляпы, то в моей поклаже есть запасной плащ с капюшоном.

Итак, они двинулись в путь на своих пони, в прекрасное утро как раз накануне начала мая; и Бильбо был одет в тёмно-зеленый капюшон (немного выцветший) и темно-зеленый плащ, которые дал ему Двалин. О том, что подумал бы о нем его отец Бунго, он не смел даже помыслить; и утешался он только тем, что его не могут принять за Карлика, так как бороды у него нет.

Они не отъехали ещё далеко, когда к ним присоединился Гандальф верхом на белом коне; он привез Хоббиту пачку носовых платков, табак и трубку. После этого отряд двигался весело, и Карлики рассказывали много историй и пели много песен, и они ехали весь день, останавливаясь только для того, чтобы перекусить. Это случалось не так часто, как хотелось бы Бильбо, но все же он начал чувствовать, что приключения — совсем неплохая вещь.

Так продолжалось много дней. Они долго двигались по обширной, почтенной стране, где жил приличный, порядочный народ — Люди, Эльфы, Хоббиты, — где дороги были хорошие, и на них время от времени попадались харчевни, и то и дело можно было встретить Карлика, или медника, или фермера, спешащих по своим делам. Но потом начались места, где жители говорили на незнакомом языке и пели песни, которых Бильбо никогда не слыхивал. Харчевни встречались редко и были плохими, дороги были еще хуже, а вдали виднелись холмы, поднимавшиеся все выше и выше. На некоторых виднелись замки, и многие из них выглядели так, словно строились не с добрыми целями. Даже погода, часто бывавшая такой, какая бывает только в, мае, — даже она стала портиться.

— И подумать только, что завтра первое июня! — ворчал Бильбо, шлепая позади всех по размокшей тропинке. Время было к вечеру; дождь лил ливмя, как лил весь день; в глаза Хоббиту капала вода с капюшона, плащ промок насквозь; его пони устал и спотыкался; остальные были слишком подавлены, чтобы разговаривать. «И я уверен, что вода натекла в запасную одежду и в сумки с провизией, — подумал Бильбо. — Погибель на всех воров и на все, что с ними связано! Хотелось бы мне быть дома, в моей уютной норке, у очага, когда чайник только начинает шуметь!».

Не в последний раз он желал этого!

Карлики продолжали путь, не оборачиваясь и словно не думая о Хоббите. Где-то за серыми тучами зашло солнце, и стало темнеть. Поднялся ветер, ивы на берегу реки зашумели, кланяясь. Неизвестно, что за река это была; вода в ней была красная от глины, она вздулась от дождей, ливших в последние дни, и шумно струилась из холмов и гор впереди.

Вскоре стало совсем темно. Ветер разогнал тучи, и над холмами, среди клочьев туч, появилась ущербная луна. Тогда отряд остановился, и Торин пробормотал что-то об ужине, и «где мы найдем сухое местечко, чтобы спать».

Только теперь они заметили, что Гандальфа нигде нет. До сих пор он ехал с ними, ни слова не сказав о том, участвует он в приключении или просто провожает их. Он ел больше всех, говорил больше всех, смеялся больше всех. А теперь он попросту исчез!

— Именно тогда, когда кудесник всего нужнее! — стонали Дори и Нори (они разделяли мнение Хоббита насчет настоящей еды, побольше и почаще).

Наконец, решено было устроить стоянку здесь же, на месте. До сих пор им в этом походе не случалось становиться лагерем; и хотя они знали, что им придется делать это регулярно, когда они очутятся в Туманных горах, вдали от мест, населенных порядочными людьми, но этот вечер казался им слишком сырым и неприятным для первой пробы. Они собрались под купой деревьев, там было посуше, но ветер стряхивал воду с листьев, и это было очень неприятно. С костром тоже дело не ладилось. Карлики умеют разжечь огонь почти везде и почти из всего, с ветром или без ветра; но сейчас это никак не удавалось даже Оину и Глоину, считавшимся особенно искусными в своем деле.

Тут один из пони испугался чего-то и кинулся прочь. Не успели они поймать его, как он очутился в реке; и не успели вытащить его оттуда, как Фили и Кили чуть не захлебнулись, а всю поклажу унесло водой. Там была, главным образом, провизия, так что у них осталось очень мало ее на ужин и еще меньше — на завтрак.

Они сидели, ворча, мокрые и мрачные, пока Оин и Глоин продолжали попытки разжечь костер и ссорились при этом. Бильбо уныло думал о том, что приключение — это не только прогулки верхом под майским солнцем, когда Балин, всегда бывший у них передовым разведчиком, заявил: — Там, впереди, огонь!

Невдалеке был холм, заросший деревьями, и в темной массе этих деревьев виднелся красноватый приятный огонек, словно там горел костер или факел.

Некоторое время они смотрели на этот огонь, а потом заспорили. Одни говорили «Да», другие — «Нет» Одни считали, что нужно непременно пойти и посмотреть, и что все, что угодно будет лучше, чем скудный ужин, еще более скудный завтрак и мокрое платье на всю ночь.

Другие возражали: — Эти места разведаны плохо и лежат слишком близко к горам. Здесь не бывает никакой охраны порядка, здесь еще не побывали составители карт. Едва ли здесь слышали даже о каком-нибудь короле, и чем менее любопытны мы будем, тем меньше у нас будет неприятностей. — Некоторые говорили: — Но ведь нас четырнадцать. — Другие — И куда только скрылся Гандальф? — Этот вопрос повторяли все. И тут дождь полил снова, и Оин с Глоином начали драться.

Это прекратило споры. — В конце концов у нас есть Вор, — сказали они и двинулись, ведя пони (со всею надлежащею осторожностью), в сторону огня. Они поднялись на холм, вступили в рощу и шли все дальше, но не видели дороги, которая могла бы вести к дому или к ферме; и, несмотря на все старания, они не могли, пробираясь в темноте среди деревьев, обойтись без громкого шуршания, треска и скрипа, не говоря уже о ворчании и спорах.

Вдруг они увидели красный огонь совсем близко между стволами впереди.

— Теперь пусть действует Вор, — сказали они, взглянув на Бильбо.

— Вы должны пойти туда и узнать, что это за огонь и для чего он, и вполне ли он безопасен, — сказал Торин Хоббиту. — Ступайте же осторожно и вернитесь поскорей, если все в порядке. Если нет, то вернитесь, если сможете. А если не сможете, то закричите дважды совой и один раз филином, и мы сделаем все, что сможем.

Бильбо пришлось идти, прежде чем он успел объяснить, что умеет кричать совой так же, как летать нетопырем. Но, во всяком случае, Хоббиты умеют двигаться по лесу совершенно бесшумно. Они этим гордятся, и Бильбо не раз фыркал, слыша то, что называл «карликовским трам-тарарамом». Не думаю, впрочем, чтобы мы с вами услышали этот шум в такую ненастную ночь, даже если бы весь отряд прошел в двух шагах от нас. Что же до Бильбо, осторожно продвигавшегося в сторону огня, то он не заставил бы самого чуткого зверя шевельнуть даже усом. Поэтому он подкрался к самому костру, — ибо это и был костер, — никого не потревожив. И вот что он увидел.

Вокруг очень большого костра из буковых поленьев сидели трое, и все они были очень большими. Они пекли баранину на длинных деревянных вертелах и слизывали сок с пальцев. От баранины пахло очень вкусно. Был здесь также бочонок доброго пива, и они пили из него кружками. Но это были Тролли. Явно Тролли. Это видел даже Бильбо, хотя и был всегда домоседом: видел по их большим, грубым лицам, по их размерам и форме ног, не говоря уже о речи, которая совсем-совсем не годилась для гостиных.

— Баранина вчера, баранина сегодня, и провалиться мне, если и завтра не будет баранина, — говорил один из Троллей.

— Давно уже нам не попадалось ни крошки человечины, — добавил другой. — Зачем только Вильям притащил нас сюда, не понимаю? Да и пиво кончается, это еще хуже. — И он подтолкнул под локоть Вильяма, делавшего глоток из своей кружки.

Вильям поперхнулся. — Заткнись! — сказал он, едва отдышавшись. — Не ждете же вы, чтобы народ сам приходил сюда на съедение к вам с Бертом? Вы вдвоем уже слопали полторы деревни, а мы спустились с гор совсем недавно. Чего вам еще? Пора бы уже вам сказать: «Спасибо, Билл, за славный кус жирной овцы, вроде этой». — Он оторвал зубами кусок от бараньей ноги, которую жарил, и вытер себе губы рукавом.

Да, боюсь, что так ведут себя все Тролли, даже те, у кого на плечах только по одной голове. Услышав все это, Бильбо почувствовал, что должен тотчас же сделать что-то. Либо потихоньку вернуться и сообщить своим друзьям, что видел огромных и злых Троллей, готовых для разнообразия отведать жаренного Карлика или даже пони; либо показать свою воровскую ловкость. Настоящий, первоклассный Вор мог бы сейчас обшарить Троллям карманы, — это почти всегда стоит труда, если уметь взяться, — похитил бы баранину с вертелов, стащил бочонок с пивом и скрылся раньше, чем его заметят. Другие, более практичные, подкрались бы незаметно и вонзили бы в каждого из Троллей по кинжалу. А тогда можно было бы провести всю остальную ночь превесело.

Бильбо знал это. Он читал обо многом таком, чего никогда не видел и не делал. Он был в сильной тревоге и смятении; ему хотелось бы быть за сотню миль отсюда, и все же — и все же он почему-то не мог вернуться к Торину и остальным с пустыми руками. Итак, он стоял в тени и не мог ни на что решиться. Из всех воровских проделок, о которых он слышал, легче всего казалось обшарить у Троллей карманы, так что он в конце концов прокрался за деревьями и очутился за спиной у Вильяма.

Берт и Том отошли к бочонку, Вильям снова тянул из кружки. Бильбо набрался храбрости и запустил руку в его огромный карман. Там был кошелек, показавшийся Хоббиту с мешок величиной. «Ага!»— подумал он, осторожно вытаскивая кошелек. — «Лиха беда начало!».

Беда действительно была, и лихая! Кошельки у Троллей коварны, и этот не был исключением. «Эй, ты кто?» — запищал он, очутившись на воле, и Вильям тотчас же обернулся и схватил Бильбо за шиворот.

— Провалиться мне, Берт, гляди-ка, что я поймал! — воскликнул он.

— А что это? — спросили остальные, подойдя.

— Лопни мои глаза, не знаю! Ты кто?

— Бильбо Баггинс, во… Хоббит, — ответил бедный Бильбо дрожа и соображая, как ему закричать совой раньше, чем они задушат его.

— Хоббит? — повторили они изумленно. Тролли туги на соображение и очень подозрительны ко всему, что для них незнакомо,

— А что Хоббит делал у меня в кармане? — спросил Вильям.

— А можно ли его зажарить? — спросил Том.

— Попробуем, — отозвался Берт, хватая вертел.

— Его-то всего на один зуб, — возразил Вильям, уже успевший основательно закусить. — Особенно если его ободрать и вынуть кости.

— Может быть, их тут несколько, и мы сумеем сделать пирог, — сказал Берт. — Эй, ты, сколько вас тут шныряет по лесу, гадкий кролик? — Тут он схватил Хоббита за мохнатые ноги и потряс его.

— Много, — ответил Бильбо, совсем забыв, что нельзя выдавать друзей. — Нет, нет, ни одного, — тотчас же поправился он.

— Что такое? — переспросил Берт, держа его опять головою кверху, на этот раз за волосы.

— То, что я сказал, — с трудом ответил Бильбо. — И, пожалуйста, добрые люди, не надо меня жарить! Я и сам умею хорошо стряпать, и я вам состряпаю превосходный завтрак, если вы не состряпаете меня на ужин!

— Бедный малыш! — проговорил Вильям (он уже проглотил столько баранины и пива, сколько в него поместилось). — Бедный малыш! Отпусти его, Берт.

— Нет, пока я не узнаю, что значит его «Много» и «Ни одного», — возразил Берт. — Я не хочу, чтобы меня зарезали сонного! Держи его ногами в огне, пока он не скажет!

— Я не позволю, — сказал Вильям. — Поймал-то его я!

— Ты жирный дурак, Вильям, — отозвался Берт, — я уже говорил тебе это.

— А ты болван!

— Этого я тебе не спущу, Билл! — крикнул Берт и стукнул его кулаком по скуле.

И началась потасовка! Бильбо уронили наземь, и у него хватило рассудка, чтобы отползти у них из-под ног, пока они тузили друг друга и обзывали всякими словами. Потом они схватились врукопашную и покатились прямо в костер, лягаясь и брыкаясь, а Том колотил их обоих толстой веткой, чтобы образумить, но они оттого свирепели еще больше.

Тут, конечно, Хоббиту нужно было бы удирать. Но его бедные ноги были почти раздавлены огромной лапищей Берта, и он еле мог вздохнуть, и голова у него кружилась; так что некоторое время он лежал, задыхаясь, — как раз за чертой света от костра.

В самый разгар драки появился Балин. Карлики издали услышали шум и ожидали, что Бильбо или вернется, или закричит совой, но не дождались и начали поодиночке осторожно подкрадываться к костру. Увидев Балина, Том взвыл: Тролли терпеть не могут Карликов (в сыром виде). Берт с Биллом тотчас же прекратили драку, крикнули Тому: «Давай мешок!», и не успел Балин понять, в чем дело, как уже очутился в мешке.

— Придут и другие, — сказал Том, — или я здорово ошибаюсь. «Много и ни одного», — передразнил он. — Не Хоббиты, так Карлики, вот что!

— По-моему, ты прав, — ответил Берт, — и нам лучше отойти в тень.

Так они и сделали. С мешками в руках (в мешках они таскали овец и другую добычу) они притаились в тени; и как только появлялся Карлик, изумленно глядя на костер, на опрокинутые кружки и на объедки баранины, — хлоп! — на голову ему, падал вонючий мешок, и он оказывался пойманным. Вскоре Двалин лежал рядом с Балином, Фили и Кили вместе, Дори, Нори и Ори друг на дружке, Оин, Глоин, Бифур, Бофур и Бомбур — сплошной грудой у костра.

— Теперь они будут знать! — сказал Том; Бифур и Бомбур доставили ему много хлопот и дрались, как бешеные, ибо так бывает с Карликами, когда их загнали, и угол.

Торин появился последним — и не был застигнут врасплох. Он так и ждал какого-нибудь подвоха, и ему не нужно было видеть ноги своих друзей, торчащие из мешков, чтобы понять, что случилась беда. Он остановился в нескольких шагах оттуда, в тени, и спросил вслух: — В чем дело? Кто посбивал моих друзей с ног?

— Это Тролли— ответил Бильбо из-за дерева. О нем совсем забыли. — Они прячутся в кустах, с мешками наготове, — добавил он.

— Ах, так? — произнес Торин и прыгнул к костру раньше, чем они успели прыгнуть на него. Он схватил большой сук с пылающим концом, и Берт не успел посторониться, как этот конец ткнулся ему в глаз. Это на время вывело его из игры. Бильбо сделал все, что мог. Он вцепился в ногу Тому, — а эта нога была толщиной с молодое дерево, — но взлетел прямо на верхушку каких-то кустов, когда Том лягнулся, чтобы швырнуть искры в лицо Торину.

Тогда сук ударил Тома в зубы, выбив несколько передних. Ох, и завопил же он оттого! Но как раз в этот момент сзади подкрался к Торину Вильям и накинул на него свой мешок, с головы до самых пят. И битва кончилась. И в хорошем же положении все они очутились: Карлики, тщательно увязанные в мешки, и рядом с ними трое разъяренных Троллей (двое из них с ожогами и ссадинами), спорящих о том, зажарить ли их на медленном огне или изрубить и сварить, или же попросту посидеть на каждом и раздавить его в лепешку, а Бильбо на вершине куста, весь изорванный и исцарапанный, не смеющий и шевельнуться, чтобы Тролли не услыхали его.

Именно тогда вернулся Гандальф. Его никто не увидел. Тролли только что решили изжарить Карликов сейчас, а съесть позже; это придумал Берт, и после долгих споров прочие двое согласились с ним.

— Не стоит жарить их сейчас, это займет всю ночь, — сказал кто-то.

Берт подумал, что это говорит Вильям.

— Не заводи опять споров, Билл, — сказал он, — иначе это займет всю ночь.

— Кто спарит? — спросил Вильям, думавший, что это говорит Берт.

— Ты, конечно, — ответил Берт.

— Ты врешь, — заявил Вильям, и спор начался заново. В конце концов они решили мелко изрубить Карликов, а тогда сварить; они достали большой черный котел и вытащили ножи.

— Не стоить их варить! Воды у нас нет, а колодец далеко, — сказал чей-то голос. Берт и Вильям подумали, что это говорит Том.

— Заткнись! — крикнули они. — Или мы никогда не кончим. Можешь сам пойти за водой, если будешь болтать.

— Сам заткнись, — возразил Том, думающий, что это говорил Вильям. — Хотел бы я знать, кто тут спорит, кроме тебя?

— Ты болван! — сказал Вильям.

— Ты сам болван! — возразил Том.

И споры начались снова, еще горячее прежнего, пока они не решили садиться на каждый из мешков и раздавливать пленников, а потом сварить.

— С кого мы начнем? — спросил чей-то голос.

— Лучше всего с последнего, — ответил Берт, которому Торин повредил глаз. Он думал, что это говорит Том.

— Не говори сам с собой, — сказал Том. — Но если ты хочешь сесть на последнего, то и садись. Который это?

— Тот, что в желтых чулках, — ответил Берт.

— Неправда, в серых, — возразил голос, похожий на голос Вильяма.

— Я уверен, что в желтых, — настаивал Берт.

— В желтых и есть, — подтвердил Вильям.

— Так зачем же ты говоришь, что в серых? — возмутился Берт.

— Я не говорил. Это Том сказал.

— Совсем нет! — возразил Том. — Не я, а ты.

— Двое против одного, так что замолчи! — крикнул Берт.

— С кем ты говоришь? — спросил Вильям.

— Довольно! — закричали разом Том и Берт. — Ночь кончается, уже скоро рассвет Лучше приступим к делу!

— Вот вам рассвет, а вы станьте камнем! — произнес голос, похожий на голос Вильяма. Но это говорил не Вильям. Ибо как раз в эту минуту солнце озарило холм, и в ветвях раздалось громкое щебетанье, Вильям не мог говорить, так как превратился в камень, когда наклонялся, а Берт и Том окаменели, когда повернулись к нему. Так они и стоят поныне, совсем одни, если птицы не садятся на них; ибо Тролли — как вы, вероятно, знаете, — должны уйти под землю до рассвета, иначе превратятся в камень, из которого родились, и никогда больше не оживут. Именно это и произошло с Бертом, Томом и Вильямом.

— Превосходно! — произнес Гандальф, выходя из-за кустов, и помог Бильбо спуститься с колючего дерева. Тогда Бильбо понял: все это говорил кудесник, чтобы заставить Троллей спорить и ссориться, пока не придет рассвет, несущий им гибель.

Теперь нужно было поскорее развязать мешки и освободить Карликов. Они уже почти задыхались и были очень сердиты: им совсем не понравилось лежать и слушать, как Тролли обсуждают, изжарить ли их, сварить или раздавить. Бедному Бильбо пришлось рассказать обо всем, с ним случившемся, и рассказать дважды, пока они не успокоились.

— Не вовремя вы решили заняться воровством, — сказал Бомбур. — Нам нужны были только огонь и еда.

— А этого-то вы и не получили бы от Троллей без драки, — возразил Гандальф. — Как бы то ни было, вы сейчас зря теряете время. Разве вы не понимаете, что у них должна быть где-нибудь поблизости нора или пещера, куда прятаться днем? Мы должны заглянуть в нее.

Они поискали кругом и вскоре нашли среди деревьев следы Троллевых каменных сапог, ведшие вверх по холму. Следы кончались у большой каменной двери, скрытой среди кустов и ведущей в пещеру. Но открыть ее никак не удавалось, хотя они тянули и толкали изо всех сил, а Гандальф пробовал различные заклинания.

— Пригодится ли вот это? — спросил Бильбо, когда все они уже устали и злились. — Я нашел его на земле, где дрались Тролли. — Он протянул большой ключ, который Вильям, несомненно считал маленьким и потайным. Ключ, вероятно, выпал у него из кармана, — к счастью, раньше, чем он окаменел.

— Что же вы молчали раньше? — вскричали остальные, Гандальф выхватил у него ключ и вставил в замок, Каменная дверь распахнулась настежь, и они вошли.

Воздух в пещере был затхлый и неприятный, пол усеян костями; но на полках и на полу валялось в беспорядке множество съестных припасов, вперемешку со всевозможной добычей, от медных пуговиц до золотых монет, целые кувшины которых стояли в углу. По стенам висело множество всякой одежды, — слишком маленькой для Троллей, так что она, вероятно, принадлежала их жертвам, — и среди нее несколько мечей различного рода, формы и размеров. Два таких меча привлекали особое внимание своими великолепными ножнами и самоцветами на рукоятках.

Гандальф и Торин взяли по одному из этих мечей, а Бильбо — нож в кожаных ножнах. Для Троллей это был бы карманный ножичек, но для Хоббита — короткий меч.

— Славные клинки, — произнес кудесник, наполовину извлекши их из ножен и внимательно разглядывая. — Они сделаны не Троллями и не кузнецами-Людьми в наших краях и в наше время; но если бы мы могли прочесть руны на них, то узнали бы о них больше.

— Давайте уйдем из этой вони, — предложил Фили, и они вынесли оттуда кувшины с золотом и всю еду, которая выглядела нетронутой и пригодной для них, а также бочонок пива, еще полный. К этому времени им уже хотелось позавтракать; они были очень голодны и не отворачивались оттого, что нашли в кладовой у Троллей. Их собственных припасов осталось уже очень немного. Но теперь у них были хлеб, сыр, много пива и ветчина.

Ночь была беспокойная, так что, позавтракав, они долго спали; а потом привели своих пони и погрузили на них золото. Очень тайное место нашли у реки, невдалеке от дороги; зарыли и наложили на это место множество заклятий, — на тот случай, если смогут вернуться сюда и забрать свой клад. Сделав все это, они снова сели на пони и рысцой направились по тропе на восток.

— Куда вы уходили, если смею вас спросить? — обратился Торин к Гандальфу.

— Смотреть вперед, — ответил кудесник.

— А что привело вас обратно в самый нужный момент?

— Я смотрел назад.

— Вот именно! — воскликнул Торин. — Но можете ли вы сказать яснее?

— Могу. Я поехал вперед, чтобы разведать путь. Он вскоре станет опасным и трудным. Мне хотелось также пополнить наши скудные запасы. Но я еще не отъехал далеко, когда встретил своих друзей из Ривенделля.

— А где это? — спросил Бильбо.

— Не перебивайте, — произнес Гандальф. — Вы скоро попадете туда, если вам повезет, и тогда все узнаете сами. Итак, я встретил двоих из племени Эльронда: они спешили вернуться, опасаясь Троллей. Они-то и сказали мне, что трое Троллей спустились с гор и поселились в лесу, недалеко от дороги, пугая всех вокруг и подстерегая прохожих.

Я тотчас же понял, что должен вернуться. Взглянув назад, я увидел вдали костер и поспешил туда. Остальное вы знаете. В следующий раз будьте, пожалуйста, поосторожнее, иначе мы никуда и никогда не попадём.

— Благодарю вас, — ответил Торин.