Глава 17. ГРОЗА РАЗРАЗИЛАСЬ.

На следующее утро в лагере зазвучали трубы. Вскоре по узкой тропе примчался одинокий всадник: не доезжая до Врат, он остановился и окликнул стражей, спрашивая, желает ли Торин принять и выслушать новое посольство, ибо получены новые вести, и обстановка изменилась.

— Это, конечно, Даин! — сказал Торин, узнав о посольстве. — Они услыхали, что он приближается. Теперь, я думаю, они будут говорить по-другому. Пусть они придут в малом числе и безоружными, и я выслушаю их! — крикнул он стражу.

Около полудня на тропе снова появились знамена Леса и Озера. Это приближался отряд из 20 воинов. В начале узкой тропы они сложили свои мечи и копья и подошли к Вратам. Карлики с удивлением увидели среди них Барда и короля Эльфов; а перед ними старик, закутанный в плащ с капюшоном, нес деревянный, окованный железом ларец.

— Привет Торину! — произнес Бард. — Не изменились ли ваши мысли?

— Мои мысли не меняются с несколькими восходами и закатами солнца, — ответил Торин. — Неужели вы пришли, чтобы задавать мне пустые вопросы? И войско Эльфов не ушло, как я требовал. Пока оно здесь, вы напрасно приходите говорить со мною.

— Неужели нет ничего такого, за что вы могли бы отдать часть своего золота?

— Ничего такого, что вы или ваши друзья можете предложить мне.

— Даже Сердце-Камень Траина? — спросил Бард, и при этих словах старик открыл ларчик и, достав, высоко поднял дивный самоцвет. Из камня брызнуло сияние, белое и яркое на утреннем солнце.

Ошеломленный Торин оцепенел от удивления. Долгое время никто не говорил ни слова.

Но вот Торин нарушил молчание, и голос у него был хриплым от гнева. — Этот камень принадлежал моему отцу, а теперь принадлежит мне, — сказал он. — Почему я должен выкупать свою собственность? — Но изумление в нем победило, и он добавил: — Но как попало к вам наследие моего рода, — если стоит задавать такой вопрос грабителям?

— Мы не грабители, — возразил Бард. — Мы отдадим вам вашу собственность в обмен на нашу.

— Как она попала к вам? — настаивал гневно Торин.

— Им ее дал я! — пропищал Бильбо, заглядывавший через стену и теперь насмерть перепуганный.

— Вы! Вы! — вскричал Торин, обернувшись к нему, и вдруг вцепился в него обеими руками. — Жалкий Хоббит! Ничтожный воришка! — загремел он, не находя больше слов, и принялся трясти злополучного Бильбо, как котенка.

— Клянусь бородой Дьюрина! Хотел бы я, чтобы Гандальф был здесь! Вот так выбор он сделал! Да пропадет у него борода! А тебя я сейчас сброшу на камни! — крикнул он и поднял Бильбо над головой.

— Стойте! Ваше желание исполнено! — раздался голос, и старик с ларцом сбросил свой плащ. — Вот Гандальф! И как раз вовремя, кажется. Если вам не нравится мой Вор, то, пожалуйста, не ломайте его, а отпустите наземь и выслушайте то, что он может сказать.

— Все вы в заговоре! — произнес Торин, опуская Бильбо на гребень стены. — Никогда больше не буду иметь дела ни с колдунами, ни с их друзьями. — Что ты можешь сказать, крысиное отродье?

— Ох, ох! — ответил Бильбо. — Могу сказать только, что все получилось совсем не так. Помните, вы говорили мне, что я могу сам выбрать свою четырнадцатую долю? Может быть, я понял вас слишком буквально, — я слыхал, что Карлики иногда бывают на словах щедрее, чем на деле. Но все-таки было время, когда вы, кажется, считали меня полезным. Крысиное отродье, — вот еще! Таковы ли услуги, которые вы обещали мне за себя и за все свое семейство, Торин? Считайте, что я распорядился своей долей, как хотел, и кончим на этом!

— Хорошо! — мрачно произнес Торин. — Я отпущу тебя, и пусть мы никогда больше не встретимся! — Потом обратился к стоявшим перед стеной. — Меня предали! — сказал он. — Вы правильно угадали, что я не смогу не выкупить Сердце-Камень, сокровище моего рода. За него я отдам четырнадцатую долю моих богатств, в золоте и серебре, не считая каменьев; но это будет доля, обещанная этому предателю, и с нею он уйдет, а вы можете разделить ее, как хотите. Не сомневаюсь, что ему достанется немного. Берите его, если хотите, чтобы он остался жив; и пусть он забудет, что мы были друзьями.

— Спускайся теперь к ним, — обратился он к Бильбо, — или я сброшу тебя!

— А золото и серебро? — спросил Хоббит.

— Они будут отправлены позже, как только их отсчитают, — ответил он. — Ступай!

— До тех пор камень будет у нас! — крикнул Бард.

— Вы не очень хорошо играете роль Короля Горы, — заметил Гандальф. — Но условия могут измениться.

— Могут, конечно, — ответил Торин. Так сильны были над ним чары сокровища, что он уже обдумывал, не сможет ли с помощью Даина отнять у них Сердце-Камень и обойтись без выкупа.

Таким образом Хоббита спустили со стены, и он не получил за все свои труды ничего, кроме кольчуги, которую дал ему Торин. Карлики смотрели ему вслед со стыдом и жалостью в сердцах.

— Прощайте! — кричали они. — Может быть, мы еще встретимся, как друзья!

— Ступай! — крикнул Торин. — У тебя осталась кольчуга, сделанная моим народом, и она слишком хороша для тебя. Стрелы ее не возьмут; но если ты не поторопишься, я прострелю тебе ногу. Ну, живо!

— Не торопитесь! — произнес Бард. — Мы даем вам срок до завтра. В полдень мы вернемся и посмотрим, выделена ли из ваших сокровищ доля, за которую вы оцениваете этот камень. Если все будет сделано честно, то мы уйдем, а Эльфы вернутся в свой лес. До тех пор — прощайте!

И они вернулись в лагерь; но Торин через Роака послал к Даину гонцов с вестью о происшедшем и с просьбой прибыть как можно скорее и тайно.

Прошел этот день, потом ночь. Наутро ветер подул с запада, и воздух сделался темным и мрачным. Утро только началось, когда в лагере раздались крики. Примчались гонцы с известием, что у восточных отрогов Горы появилось войско Карликов и спешит к Долу. Это прибыл Даин. Он спешил всю ночь, так что подошел раньше, чем его ждали. Каждый из его воинов был одет в стальную кольчугу до колен, а ноги у них были затянуты в тонкую гибкую металлическую ткань, секрет изготовления которой был известен только племени Даина. Карлики вообще очень сильны для своего роста, но эти воины в большинстве были сильными даже для Карликов. В бою они действовали тяжелыми двуручными топорами; кроме того, у каждого за поясом был короткий, широкий меч, а за спиной — круглый щит. Бороды у них были раздвоены, заплетены и засунуты концами за пояс. Шлемы у них были железные, и обувь железная, и вид — грозный.

Трубы призвали Людей и Эльфов к оружию. Вскоре в долине появились Карлики, и они шли очень быстро. Они остановились между рекой и восточным отрогом; но некоторые продолжали идти и, перейдя реку, приблизились, к лагерю; а там они сложили оружие и подняли руки в знак мира. Навстречу им вышел Бард, а с ним — Бильбо.

— Мы посланцы Даина, сына Наина, — сказали Карлики в ответ на расспросы. — Мы спешим к нашим родичам в Горе, ибо узнали, что древнее королевство восстанавливается. Но кто вы такие, что стоите на равнине, как враги перед осажденной крепостью? — Это, на учтивом и несколько устарелом языке, применявшемся в подобных случаях, означало попросту: «Вам нечего тут делать. Мы спешим, так что пропустите нас или мы будем драться». Они хотели встать между Горой и излучиной реки, так как узкая полоса земли там казалась им недостаточно защищенной.

Но Бард отказался пропустить Карликов прямо к Горе. Он решил ждать, пока золото и серебро не будут принесены в обмен на Сердце-Камень; ибо он не верил, что это будет сделано, если крепость получит такое многочисленное и грозное подкрепление. Карлики могут носить очень большие тяжести, и почти все воины Даина, несмотря на быстроту похода и тяжелое вооружение, несли на спине тяжелые тюки с припасами для осажденных. Теперь они выдержали бы много недель осады, а за это время к ним присоединялись бы все новые и новые толпы Карликов, так как родичей у Траина было много. К тому же они могли бы открыть и охранять еще какой-нибудь вход, и тогда осаждающим пришлось бы окружить всю Гору, а их для этого было недостаточно много.

Именно такими и были замыслы Карликов (ибо Торин и Даин усердно пересылались гонцами-воронами); но сейчас они были нарушены, так что после многих гневных слов Карлики-посланцы удалились, бормоча себе в бороды. Бард тотчас же послал гонцов к Вратам, но они не нашли там никакого золота. Как только они подошли поближе, в них полетели стрелы, так что им пришлось поспешно вернуться. Весь лагерь теперь кипел движением, словно перед битвой, так как Карлики Даина продвигались по восточному берегу реки.

— Глупцы! — засмеялся Бард. — Они идут под отрогом Горы! Они не умеют воевать на поверхности, как бы ни были искусны в подземных битвах. Среди скал над их правым крылом скрыто много наших лучников и копейщиков. Может быть, кольчуги у Карликов и хорошие, но им самим скоро придется плохо. Нападем на них с обеих сторон сразу, пока они еще не отдохнули!

Но Лесной король возразил: — Я совсем не тороплюсь начинать войну из-за золота. Карлики не могут миновать нас, если мы не захотим этого, или сделать еще что-нибудь, чего бы мы не заметили. Будем надеяться еще на что-нибудь, могущее привести к примирению! А если нам в конце концов и придется нанести удар, то нашего численного преимущества будет довольно.

Но он рассчитал без Карликов. Сознание, что Сердце-Камень находится в руках осаждающих, разжигало их гнев; и они догадывались о колебаниях Барда и его друзей и решили ударить, пока те спорили.

Внезапно, без всякого сигнала, они молча ринулись в атаку. Зазвенели тетивы луков, засвистали стрелы; битва готова была начаться…

Но еще более внезапно — с неба упала тьма. По небу промчалась черная туча. Грянул в вое зимний гром и раскатился, рокоча, над Горой, и молния сверкнула на вершине. А ниже тучи появилась другая мчащаяся тьма; но она мчалась не по ветру, она шла с севера, как огромная птичья стая, столь плотная, что солнце не могло пробиться сквозь множество крыльев.

— Стойте! — вскричал Гандальф, появившись вдруг с воздетыми руками между надвигающимися Карликами и ожидавшими их рядами. — Стойте! — повторил он громовым голосом, и из его жезла брызнула словно яркая молния. — Все вы в опасности! Это Орки идут! Идет Больг с Северных гор, о Даин, — тот, чьего отца вы сразили в Мориа. Смотрите! Нетопыри летят над его армией, как стая саранчи. Его воины сидят верхом на волках, и Варги идут за ними вслед!

С обеих сторон произошло замешательство. Гандальф еще не договорил, а тьма уже сгустилась. Карлики, остановившись, глядели в небо. Среди Эльфов раздался многоголосый вопль.

— Идемте! — вскричал Гандальф. — Есть еще время посоветоваться. Пусть Даин, сын Наина, тоже поспешит к нам!

Так началась битва, которой никто не ожидал; она была названа Битвой Пяти Армий и была ужасна. На одной стороне были Орки и Варги, на другой — Эльфы, Люди и Карлики. Вот как это получилось. Еще со дня гибели Великого Орка в Туманных горах, ненависть этого злобного племени к Карликам дошла до предела. Гонцы засновали туда и сюда между всеми их поселениями и крепостями, ибо они решили снова завоевать области Севера. Тайно они собирали все вести; тайно ковалось оружие по всем Горам. Потом они собрались и пошли по подземных ходам или по холмам и долинам во тьме, пока вокруг большой Горы Гундабад на севере, где была их главная твердыня, не собралось огромное войско, готовое ринуться нежданно на юг. Потом они узнали о гибели Смауга и возрадовались сердцем; и ночь за ночью они спешили через горы и таким образом пришли внезапно с севера, по пятам за Даином. Даже вороны не знали об их продвижении, пока они не появились в пустынной местности, отдалявшей Одинокую Гору от холмов за нею. Что знал о них Гандальф — неизвестно, но очевидно было, что и он не ждал столь внезапного нападения.

Вот какой план предложил он на совещании с Лесным королем и с Бардом — и с Даином, так как вождь Карликов тоже присоединился к ним: Орки — общий враг, и с их приходом все прочие раздоры должны быть забыты. Единственная их надежда — в том, чтобы заманить Орков в лощину между отрогами Горы, а самим занять большие гряды, идущие к югу и к востоку. Это могло быть и опасно, если Орков достаточно много, чтобы занять всю Гору и таким образом кинуться на них с тылу и сверху; но уже некогда было составлять другие Планы или звать на помощь.

Гроза вскоре прошла и откатилась на юго-восток; но появилась, летя низко над склоном Горы, туча нетопырей и закружилась над ними, заслоняя солнце и вселяя ужас во все сердца.

— К Горе! — вскричал Бард. — К Горе! Займем свое место, пока еще не поздно!

На южной гряде, по ее склонам и среди скал у ее подножья, встали Эльфы; восточную гряду заняли Люди и Карлики. Но Бард с несколькими из самых ловких Людей и Эльфов взобрался на гребень восточного отрога, чтобы взглянуть на север. А тогда они увидели, что вся местность вокруг подножья Горы почернела от кишащих толп. И вскоре, обогнув конец гряды, первые ряды нападающих влились в долину. Это были всадники на самых быстроногих волках, и воздух застонал от их гиканья и воя. Несколько храбрецов-Людей кинулись им навстречу, чтобы сделать вид, что обороняются, и одни были убиты, другие же отступили и разбежались. Как и надеялся Гандальф, за передовыми последовала вся армия Орков: она влилась в долину и стала быстро подниматься между отрогами Горы в поисках врага. Их знаменам, багровым и черным, не было счета, и они надвигались, как яростные бурные волны.

Это была ужасная битва; самое страшное событие из всего, что Бильбо переживал, и самое ненавистное для него в этот момент, — а это значит, что этой битвой он больше всего гордился и больше всего любил рассказывать о ней потом, хотя сам в ней почти не участвовал. Правда, он с самого начала надел кольцо и стал невидимкой, хотя это не спасло бы его от опасности. Волшебное кольцо такого рода — неважная защита от кинувшегося Орка, и оно не остановит ни летящей стрелы, ни брошенного копья; но оно помогает вам убраться с дороги и не дает вражеским мечам целиться вам прямо в голову.

Первыми кинулись в атаку Эльфы. Их ненависть к Оркам была холодной и жгучей. Их мечи и копья засияли в сумраке ледяным пламенем — так велика была ярость рук, управлявших ими. Когда ряды врагов в долине стали густыми, он послали в них тучу стрел, и каждая стрела на лету пылала огнем. Вслед за стрелами ринулись копьеносцы. Вопли были оглушительными. Камни почернели, залитые кровью Орков.

Первый миг атаки миновал, и Орки только начали приходить в себя, когда по долине пронесся рык. С криками «Мориа» и «Даин! Даин!» кинулись на врага Карлики с Железных Холмов, размахивая топорами, а за ними спешили Озерные люди с длинными копьями.

Орков охватило смятение; а когда они обернулись навстречу новой атаке, то Эльфы напали на них с новой силой. Уже многие из Орков убегали по реке, чтобы уйти из ловушки; и многие из их собственных волков обратились против них, терзая убитых и раненых. Победа казалась уже близкой, когда сверху вдруг раздались новые крики.

Орки взобрались на Гору с другой стороны, и их, было уже много на склоне над Вратами, а другие с гиком скатывались невзирая на крутизну, со скал и обрывов, чтобы ударить на врагов сверху. На каждую гряду можно было попасть по тропе, ведшей с центрального массива Горы, а оборонявшихся было слишком мало, чтобы загородить их все. Надежда на победу исчезла.

День проходил. Орки снова собрались в долине. Там же собрались и стаи Варгов, а с ними пришел отряд Больга, огромные ростом Орки с острыми кривыми мечами. Вскоре грозовое небо начало темнеть по-вечернему, а большие нетопыри замелькали над головами и перед глазами у Людей и Эльфов или впивались, как вампиры, в тела павших. Бард сражался, обороняя восточный отрог, и медленно отступал; а вожди Эльфов, вместе со своим королем, были окружены у южного отрога, близ сторожки на Вороньем холме.

Вдруг раздался громкий клич, и у Врат зазвучали трубы. Они забыли о Торине! Часть стены, сдвинутая рычагами, с грохотом рухнула в пруд. Следом ринулся Король Горы со своими спутниками. Плащи и капюшоны исчезли; все они были в блестящих кольчугах, а в глазах у них пылало красное пламя. В сумерках великий Карлик сиял, как золото в отблесках Костра.

Сверху на них посыпались камни, сброшенные Орками; но они устояли, спрыгнули к подножью водопада и ринулись в бой. Волки и их всадники падали под их ударами или бежали прочь. Торин мощно взмахивал своим топором, и казалось, что он неуязвим.

— Ко мне! Ко мне, Эльфы и Люди! Ко мне, мои родичи! — восклицал он, и его голос отдавался в долине, как боевой рог.

Все Карлики Даина бросились вниз, ему на помощь. Кинулись вниз и многие из Озерных Людей, ибо Бард не смог удержать их; а с другой стороны долины подошли копьеносцы-Эльфы. Снова Орки были оттеснены в долину; и их трупы лежали грудами, так, что Дол потемнел от них. Варги были рассеяны, и Торин устремился на телохранителей Больга. Но он не смог пробиться сквозь их ряды.

Позади него, среди убитых Орков, лежало много мертвых Людей и Карликов, и много прекрасных Эльфов, которые еще могли бы долго и весело жить в своем лесу. И по мере того, как долина расширялась, его атака слабела. Соратников у него было слишком мало. Фланги остались незащищенными. Вскоре нападающие перешли к обороне и собрались большим кругом, обратясь лицом во все стороны и со всех сторон окружены Орками и волками, вернувшимися для нападения. Телохранители Больга, рыча, надвигались на них, как волны на песчаный берег. Друзья не могли помочь им, так как со стороны Горы началась новая атака, и с обеих сторон Люди и Эльфы медленно отступали.

На все это Бильбо глядел с горечью. Он выбрал себе место на Вороньем холме, среди Эльфов, — частью потому, что отсюда легче было убежать, а частью — как говорила ему кровь Туков, — потому, что если дело дойдет до последней отчаянной схватки, то он предпочитал защищать короля Эльфов. Гандальф тоже был здесь; он сидел на камне, словно глубоко задумавшись, и, должно быть, готовил под конец какой-нибудь последний колдовской удар.

А конец казался уже близким. «Вот уже совсем скоро, — подумал Бильбо. — Орки овладеют вратами, а мы все будем перебиты или захвачены в плен. Право же, от этого заплакать можно, если пережить все это. Лучше бы старику Смаугу остаться здесь, со всеми своими сокровищами, чем этим гадким тварям — захватить их, а бедному старику Бомбуру, и Балину и Фили, и Кили, и всем прочим встретить такой ужасный конец; и Барду тоже, и Озерным Людям, и веселым Эльфам. Я слыхал много песен о битвах, и я всегда думал, что поражение может быть славным. Бедный я, бедный! Как все это неприятно, чтобы не сказать — отчаянно! И как бы мне хотелось быть подальше от всей этой кутерьмы!».

Ветер разорвал тучи, и на западе проглянул кровавый закат. При этом внезапном проблеске Бильбо огляделся. И вдруг он громко вскрикнул: он увидел нечто, от чего сердце у него запрыгало, — нечто темное, маленькое, но величественное, черневшее на фоне далекого заката. — Орлы! Орлы! — закричал он. — Орлы летят!

Глаза редко обманывали Бильбо. Это летели по ветру Орлы, ряд за рядом, столько, сколько могло бы их собраться из всех их гнездовий на севере.

— Орлы! Орлы! — кричал Бильбо, прыгая и размахивая руками. Если Эльфы не могли увидеть его, то могли услышать. Они подхватили его крик, и он эхом прокатился по долине. Много удивленных взглядов обратилось к небу, но еще ничего не было видно, кроме как с южных склонов Горы.

— Орлы! — крикнул Бильбо еще раз, но тут упал камень, брошенный сверху, тяжело обрушившийся ему на шлем; он упал, как сноп, и потерял сознание.