ГЛАВА 22.

Альга знала, что надо сделать, чтобы тончайший, словно шелк, сплетенный из лунного света щит, играючи выдержал колоссальный удар темной «искры». Она понимала, каким образом можно замкнуть потоки, чтобы сфокусировать всю силу в одну точку. Умела стабилизировать Дар, отвести самые опасные искажения и спасти себя от выжигания.

Она научилась создавать сотни плетений, многие из которых были утрачены во тьме веков, и упоминаний о них не сохранилось даже в библиотеках Башни. Помнила десятки комбинаций, могла сплести в одно целое сочетаемое и не сочетаемое, заставить это работать, вопреки всем правилам и законам. За то время, что прошло с осени, ученица Галир шагнула так далеко в совершенствовании «искры», как некоторые Ходящие не могут за всю свою долгую жизнь.

Разумеется, девушка отдавала себе отчет, что многое из того, о чем она теперь знает, нелегко воплотить в жизнь – потенциала ее «искры» хватит не на всякое плетение. Некоторые из них оказались настолько мощными, что Альга сомневалась, могут ли ими пользоваться даже Проклятые.

Сны. Бесконечные сны, преследующие ее, оказались лучшими учителями, чем наставница Галир. Девушка давно перестала бояться своих кошмаров и больше не ненавидела сдисскую колдунью.

Теперь юная Ходящая ждала ночи, как благословения от того ужаса, что преследовал ее, пока она бодрствовала. Она хотела учиться. Стремилась к этому всей душой. Надеялась, что рано или поздно судьба даст ей шанс и подскажет, как это уже было не раз, каким способом можно избавиться от черного, похожего на скорпионий хвост, браслета.

Но дни сменялись днями, а подсказки, которую она так ждала – не появлялось. Альга знала лишь, что это мерзкое украшение, блокирующее ее «искру», способен снять любой, у кого есть Дар. Но никто из ее похитителей не спешил ей помочь. А Ходящих поблизости не было.

Долгую неделю после встречи с господином Ка они плыли вверх по реке, приближаясь к озерам. Затем, переночевав на окраинах какого-то крупного города, названия которого девушка так и не узнала, отправились по тракту, а потом – по опустевшим лесным дорогам, где днями не встречалось ни единой души.

Маленький отряд продвигался вперед, с каждым наром приближаясь к Корунну и охваченным войной землям. Господин Ка спешил, его настроение оставляло желать лучшего, и другие большей частью молчали, стараясь лишний раз не попадаться колдуну на глаза. Нэйл и Маганд оставили их сразу после реки, отправившись куда-то по очередному приказу массивного, светлоглазого господина.

За Альгой все также присматривал Хирам, и она все больше и больше его ненавидела. Рыжебородый уроженец Золотой Марки с его сальными глазками и мерзким языком был ей отвратителен. Он постоянно находился рядом, и лишь изредка его сменяла молчаливая Грита, глаза которой всегда оставались холодны.

В тот вечер – теплый, густо пахнущий лесным разнотравьем, янтарной смолой, выступившей на древесных стволах от яркого солнца и сладким дымком костра – Альга сидела возле небольшого красноватого камня, поджав под себя ноги, и пристально исподлобья, следила за своими врагами.

Игла с неохотой таскал хворост и сваливал его в кучу. Грита с Хирамом занимались лошадьми. Господин Ка сидел поодаль от всех, повернувшись к маленькой поляне спиной.

Девушка знала, что колдун опять беседует со своей госпожой. Ходящая бы многое отдала, чтобы услышать, о чем он говорит с ней. Альга прекрасно знала, к кому из Проклятых обращаются – Звезднорожденная.

Девушку до дрожи в коленках пугала возможная встреча с Оспой. Она разумно полагала, что не стоит ждать от грядущей беседы ничего хорошего. Легенды о том, как Палач Зеркал поступает с женщинами, особенно если они не уродины – были известны всем.

– О чем задумалась? – раздался над ее ухом насмешливый голос.

Хирам стоял над ней, улыбаясь во всю свою гнилую пасть.

– О том, как буду тебя убивать, – глухо и ожесточенно ответила она ему.

Рыжебородый весело закудахтал, схватившись за живот:

– Буду надеяться, что до этого не дойдет. Это всего лишь слова. Ты уже сломлена. Я вижу это по глазам.

Альга лишь презрительно фыркнула.

– Думаешь меня обмануть? – продолжал настаивать уроженец Золотой Марки. – Только не старого Хирама. Ты не связана, но даже не сделала попытки убежать, хотя лес – вот он. Перед тобой. Такая резвая козочка, как ты, и вдруг такая смирная. Почему же ты опустила лапки?

Он склонился над ней, обдав неприятным запахом изо рта, но Альга лишь возблагодарила Мелота за представившийся ей шанс.

– А вот почему! – сказала она и быстро, прежде чем тот успел отшатнуться, ударила мерзавца в висок припасенным камнем.

В это действие пленница вложила все свое отчаяние, всю боль, всю ненависть и страх. Уже в следующую минку она оказалась на ногах и побежала прочь, даже не посмотрев, что с Хирамом.

До зарослей было рукой подать. Беглянка с треском вломилась в зеленый кустарник и только тут услышала за спиной крик. Что-то взвыло, Альга пригнулась, бросилась в сторону, услышав нарастающее шипение, упала лицом в траву, едва успев выставить руки, пытаясь смягчить падение. Затем перевернулась на спину и прикусила губу, чтобы не заплакать от разочарования.

Она не чувствовала ног. Ни покалывания, ни боли. Вообще ничего. Девушка с очень большим трудом села, попыталась пошевелить пальцами. Но ничего не получилось. Почти сразу же она поняла, что следует бороться до конца и, если не работают ноги, то ползти на руках. Ей хватит для этого упрямства!

Но Ходящей не удалось осуществить задуманное – из-за деревьев появилась Грита.

– Хорошая попытка, – одобрила она действия Альги. – Только опять бесполезная. От меня не убежишь.

Колдунья щелкнула пальцами, и Ходящая охнула – в голени вонзились тысячи иголочек, впрочем, почти мгновенно исчезнувших.

– Вставай, – сухо сказала Грита, и девушка почувствовала, как путы твердого воздуха стягивают ей запястья.

Альга с неохотой исполнила приказ, стрельнув глазами в сторону тропы и тут же отказавшись от нового побега. Она понимала, что женщину врасплох сейчас не застать.

– Вперед.

Господин Ка все также сидел спиной ко всем, оставаясь безучастным к происшедшему. Беседа занимала его гораздо больше, чем неудавшаяся попытка бегства. Игла, забыв о костре, склонился над Хирамом. Он повернул перекошенное от ярости лицо к Альге и выкрикнул:

– Ты убила его, тварь!

Девушка замерла, не донеся ногу до земли, да так и осталась стоять, чувствуя, как холодеют у нее пальцы.

– Проломила ему висок этой штукой! – обратился он к Грите, протянув ей окровавленный камень. – Дай мне эту стерву! Я покажу ей…

– Остынь, мальчик. – Голос колдуньи был способен заморозить вулкан. – Займись костром. Потом похорони тело.

Тот заворчал, словно пес, бросил на Ходящую злобный взгляд и поплелся к огню, на ходу продолжая ругаться. Альга глянула на мертвеца и села туда, куда ей указали. Грита освободила ей руки и оплела все той же невидимой веревкой левую ногу, привязав к ближайшей березе, словно собачку.

Убедившись, что путы крепки, колдунья направилась к господину Ка и почтительно остановилась в двадцати ярдах от него, дожидаясь, когда он обратит на нее внимание. Через десять долгих минок тот встал с травы, отряхнул колени, мрачно выслушал рассказ помощницы, безразлично пожал плечами. Поступок пленницы его не заинтересовал.

Альгу накормили, напоили, выдали теплое одеяло и словно забыли о ней до самого утра. Девушка не спала. Не могла спать. И то и дело вспоминала Хирама. Только сейчас ее начала бить запоздалая дрожь и накатил ужас. Она убила человека. Убила не Даром, а собственными руками. Это оказалось так… просто, что становилось страшно. Ей начало чудиться, что на ее руках кровь.

Умом она понимала, рыжебородый заслужил свою участь. Но оттого, что все было правильным, ей не становилось легче. До той поры, пока луна не стала клониться к горизонту и бледнеть, Альга сидела, укрывшись одеялом, и дрожала от ночного холода и страха, природу которого она не могла объяснить даже себе.

– Она на тебе, – поутру сказала Грита Игле.

Тот тут же перестал жонглировать ножом:

– Тоже мне радость. Хирам…

– Хирам сам виноват, – не согласилась колдунья. – Цеплялся к ней, вот и напросился. Я его предупреждала.

– Свяжи ее получше, – проворчал наемник. – Не хочу получить по башке булыжником от вздорной бабенки, которую и пальцем нельзя тронуть.

– Тебе не о чем беспокоиться. Она будет смирной, – господин Ка, как всегда, был мрачен. – Иначе я дам тебе кнут, и сможешь пороть ее, пока кожа не сойдет.

Альга тут же поверила в это обещание. Она не знает, где Целитель, и брату Дави ничего не говорили о том, чтобы привезти пленницу целой. Живой – да. А вот целой – не обязательно.

Игла довольно усмехнулся и послал Ходящей многообещающий взгляд:

– Пожалуйте на лошадь, госпожа.

Последнее слово прозвучало, как издевательство.

На этот раз ей связали руки все той же невидимой веревкой, и первый нар Альга испытывала большой дискомфорт, опасаясь упасть.

Господин Ка увеличил темп, они летели по пустым лесным дорогам, через светлые березовые и дубовые рощи, сменяющие друг друга. Пересекли вброд несколько узких речушек с топкими берегами и вырвались в поля. Местность здесь была ровной, как стол, и Альга сразу же увидела, что небо на горизонте темно от дыма.

На первых мертвецов они наткнулись через нар. Люди, судя по одежде, какие-то странники, были утыканы стрелами и, похоже, лежали здесь не первый день. Альга, стараясь не показывать, что ей дурно, заставила себя смотреть только в спину господину Ка.

Они миновали деревню – целую, нетронутую солдатами, но с попрятавшимися жителями. Затем последовало еще несколько поселков, не тронутых войной, и спутники выехали к месту первого сражения.

На земле лежало около сотни тел. Изрубленные мечами и секирами, истыканные стрелами, обожженные магией. Война смяла, проглотила и выплюнула их, тут же забыв, устремившись вперед, туда, где ее ждали новые жертвы.

Следующая деревня на тракте оказалась сожжена дотла. На ближайших деревьях была устроена импровизированная виселица, прогнувшаяся от висящих на ней мертвецов. Жители оказали сопротивление и поплатились за это.

Теперь не проходило и полунара, чтобы они не ехали мимо пепелища или мертвых. Дымы на горизонте выросли, приблизились, превратились в колоссальные столбы, сливающиеся в вышине с сизыми от гари облаками.

Возле перепуганного городка с разрушенным Лысым камнем им повстречался набаторский разъезд. Господин Ка выехал вперед, о чем-то тихо переговорил с командиром южан. Ему тут же выделили сопровождение из четырех солдат, и дорога довольно быстро вывела отряд на центральный тракт этой провинции, идущий до самого Корунна.

Теперь по пути то и дело попадались отряды пеших и конных набаторцев, следующих на север. Множество фургонов и телег с оружием, провиантом и едой двигались в том же направлении. Армия Проклятой рвалась к столице.

И дорого платила за свое продвижение.

В обратном направлении, с севера на юг, тянулись обозы с ранеными. Иногда в телегах, закрытых парусиной, везли трупы.

Спутники не останавливались ни на минку. Они обгоняли пеших, уступали дорогу гонцам, ехали рядом с кавалерийскими отрядами, успокаивали лошадей, когда мимо пробегали эбеновые морты с горящими янтарным пламенем глазами. Единственный повстречавшийся им некромант – на черном, как смоль, жеребце – поприветствовал господина Ка как равного.

Возле какого-то городка, из-за огромного количества солдат, на тракте было не протолкнуться. Пришлось поворачивать и искать обходную дорогу через лес, объезжая большой военный лагерь. Рощица – короткая, как летний сон, была преодолена за несколько минок, в нос Альге ударил запах гари, и она задохнулась от увиденного зрелища.

Казалось, что весь мир горит. Два города, расположенные друг напротив друга, на разных берегах реки, пылали, начиная от крепостных стен и заканчивая шпилями храмов Мелота. Пригороды и поля уже были сожжены, а лес на той стороне реки объяло пламя, языки которого, казалось, достигали неба.

Они подъехали к бурой воде, которая была неспокойна от плывущих, словно притопленные бревна, мертвецов. Еще больше мертвых лежало на противоположном берегу. Отсюда они казались совершенно нестрашными, игрушечными, набитыми соломой чучелами. Убитых было столь много, что разум переставал воспринимать, что это когда-то было людьми.

– Несколько полков, – сказал самому себе Игла и покачал головой. – Однако, хорошая получилась мясорубка.

– В смерти нет ничего хорошего, – возразил господин Ка и обвел местность рукой. – Это всего лишь необходимая мера.

– Необходимая для чего? – Альга не смогла удержать свой язык.

Она думала, что колдун ее проигнорирует, но он ответил:

– Для победы, Ходящая. Исключительно для победы.

Мосты на ту сторону частично были сожжены или разрушены, ехать пришлось вдоль реки, вверх по течению, пока не добрались до переправы. Этот путь находился под охраной трех десятков Сжегших душу. На ту сторону бесконечным потоком переправлялись остатки арьергарда армии Аленари.

Оказавшись на другом берегу, отряду пришлось объезжать горящие, превратившиеся в раскаленную топку городские развалины. Жар от них растекался по всей речной долине, стараясь задушить каждого, кто смел подойти к пожарищу слишком близко.

Цепочка воинов двигалась к лесам, объятым огнем. Альга с ужасом смотрела на ревущую стену пламени, на сгорающие, точно сухая солома, деревья, на черное пепелище, на страшные, обожженные трупы, лежащие вдоль дороги. Она натыкалась на них, куда бы ни посмотрела, и каждый раз внутренне содрогалась от ужаса. Война оказалась еще более мерзким и отвратительным зрелищем, чем предполагала девушка.

На ночевку они остановились, сойдя с основного тракта и проехав по проселочной дороге до деревни. Та была небольшой, всего лишь на десяток домов, окрашенных заходящим солнцем и заревом далеких пожаров в алые и оранжевые цвета. Часть местных, увидев приближающийся вооруженный отряд, не стала искушать судьбу и бросилась к спасительной роще. На них никто не обратил внимания. Оставшиеся, среди которых оказался и староста, стучали зубами, но, поняв, что набаторцам нужен всего лишь ночлег, а не их жизни, воспряли духом.

Альгу, по приказу господина Ка, посадили в сарай с дырявой крышей, большим количеством прошлогоднего сена и заросшими древней паутиной балками над головой. Ходящая настолько устала от дороги, что едва держалась на ногах. Вся ее одежда и волосы провоняли гарью, едким дымом и отвратительной вонью горелого мяса. Девушка беспрерывно кашляла, ей казалось, что ее горло покрыто смоляной копотью, и она задыхается.

Колдунья вновь привязала ее за ногу, на этот раз сделав «веревку» достаточно длинной, чтобы можно было ходить по сараю. Альга продолжала кашлять и тереть покрасневшие от дыма глаза. Уже в темноте Грита вернулась, принесла масляный фонарь и повесила его у двери, вне пределов досягаемости для пленницы. Поставила перед девушкой тарелку с вареным горохом и копченой индейкой, глиняный узкогорлый кувшин и небольшую плошку.

Она ушла, оставив свет. Ходящая несколько минок тупо смотрела на еду, потом вновь закашлялась и налила в плошку воды. Отхлебнула, с удивлением поняла, что это березовый сок – чуть сладковатый, прохладный, освежающий. Когда кувшин опустел наполовину, она отметила, что кашель прекратился, и проснулся аппетит.

Много позже, когда деревня окончательно уснула, а за балкой робко запиликал одинокий сверчок, Ходящая все еще не могла уснуть. Она выбилась из сил, пытаясь разжечь свою «искру», порвать «веревку», сорвать браслет.

Как и раньше, ничего не получалось.

Рона наказывала Альге быть сильной. И та обещала. Стать такой же, как старшая сестра – умелой, опытной, ничего не боявшейся. Однако, ей не удалось...

– Я неуклюжая дура, – с ожесточением прошептали губы девушки.

Избежать плена и вновь в него угодить! А ведь она самой себе поклялась, что больше не уступит, не даст себя схватить живой.

И что в итоге? Она здесь. В каком-то затянутом паутиной сарае, с мерзкой железкой на запястье, препятствующей ее Дару! И с этим ничего, ровным счетом ничего нельзя поделать!

Быть сильной!!

Наверное, сестра такой и оставалась до конца своих дней. Альга ни на минку не сомневалась в словах Проклятой. Она знала, что потеряла Рону навсегда, но все-таки не могла заставить себя окончательно в это поверить. И росток призрачной надежды, который теплился в ее душе, губила уверенность в том, что Оспа не могла ошибаться.

Быть сильной?

Пламя фонаря задрожало и поплыло. По щекам, грязным от копоти, полились предательские слезы. Альга плакала навзрыд, ее душили рыдания, и пленница уткнулась лицом в сено, стараясь сдержать их.

Смерть сестры сильно подкосила ее. Ходящая начала терять веру в себя, в удачу, и в то, что у всех, кто живет в этой стране, есть хотя бы какие-то шансы на будущее. Рона ушла, и Альга осталась совсем одна в мире. Страшное одиночество и отчаянье давили ей на плечи, вытягивали душу. В эти минки девушке показалось, что бы она ни пыталась делать – все безнадежно, и сопротивляться не имеет никакого смысла. Ее судьба уже предрешена, и она обязана смириться с тем, что должно произойти.

Много позже, чуть успокоившись, Альга села в углу, обхватила руками колени и мрачно уставилась в одну, только ей видимую, точку. Ее лицо распухло от слез, длинные темные ресницы слиплись. Красивые, уже зажившие от удара господина Ка губы продолжали дрожать.

– Я буду сильной… – прошептала Ходящая и повторила громко, с ожесточением: – Я буду сильной! Слышите?! Вы!

Она сделает это ради сестры. Не сдастся. И если нет Дара, то вопьется зубами в холеную шею Гриты. Убьет ее так же, как Хирама. Она не будет овцой, которую ведут на заклание. Будет сражаться до последнего!

Ее природное упрямство обернулось глубочайшей яростью, и чтобы выместить ее девушка швырнула пустую тарелку в стену. Во все стороны разлетелись глиняные осколки, но гнев это не погасило.

Альга бросилась к выходу, вспомнив о невидимой веревке лишь когда та грубо рванула ее за ногу. Вернулась назад, внимательно изучила балку, за которую была привязана, поняла, что до нее, как и до фонаря, не дотянуться и начала метаться по сараю. Она сама не знала, что ищет. Роясь в сене возле стены, спугнула мышь, наткнулась на ржавую подкову и за завалом из ящиков обнаружила старые инструменты – рассохшийся деревянный молоток, шило без ручки, россыпь погнутых гвоздей и видавший виды топор.

Схватив шило, она кинулась поближе к фонарю, села и снова попыталась сломать защелку браслета. Умом девушка понимала, что это невозможно, но сдаваться не собиралась. Скорпионий хвост оказался крепок, на сегментах не оставалось даже царапин. Отбросив бесполезный инструмент, Альга вернулась за топором. Взвесив его в руке, она задумчиво нахмурилась.

Решение созрело за одну минку. Она даже не успела испугаться своих мыслей. Лихорадочно повела взглядом, пытаясь найти что-нибудь жесткое, и решила, что для задуманного сойдет и разваленный ящик. Раньше Альга никогда бы не подумала, что отважится на такое, но теперь, когда ее загнали в угол, а до встречи с Аленари остались считанные дни, выбирать не приходилось.

Был всего лишь один способ избавиться от ненавистного браслета, не дающего ее «искре» разгореться, и Ходящая собиралась воспользоваться им немедленно. Пока не передумала или не испугалась.

Положив правую руку на доску, стараясь не закрывать глаза, она подняла тяжеленный топор, но не успела его опустить. Браслет раскалился добела, и Альга, вскрикнув от боли, отлетела на несколько шагов назад.

Из глаз вновь ручьями потекли слезы. Ходящая с ужасом посмотрела на свою руку, ожидая увидеть страшный ожог и обугленную плоть, но кожа оказалась чистой. Ни одного красного пятнышка. Ни одного волдыря. А скорпионий хвост вновь был таким же, как обычно – черным и холодным на ощупь.

Девушка увидела, что топор лежит в пяти ярдах от нее. Она не потеряла желания совершить задуманное и упрямо шагнула к нему опять, но тут же взвыла от боли в руке.

Альгу вновь отбросило назад. Не сильно, но вполне достаточно для того, чтобы расстояние между ней и опасным предметом увеличилось. Зарычав, она поползла к своей цели… и на несколько мгновений потеряла сознание.

В глазах плыли темные круги, невесть когда прокушенные губы болели, но девушка вновь предприняла попытку добраться до топора. И вновь лишилась чувств. На этот раз надолго.

Солнечный луч, теплый и ласковый падал ей на лицо, словно благословение Мелота. Зашуршало сено под чьими-то ногами, и веки девушки дрогнули. Она, открыв глаза, приподнялась, опираясь на локти.

– Ты все также неугомонна, – поприветствовала ее Грита, ставя на землю таз с водой и поднимая топор. – Неужели надеялась, что господин Ка не подумал о подобном варианте? Браслет прекрасно читает твои мысли и знает, что ты хочешь сделать. Скорпион не позволит этому случиться. Игла!

В дверях появился наемник. Колдунья бросила ему топор и недовольно сказала:

– Кажется, я просила проверить сарай, прежде чем она сюда попадет? Совсем обленился, придурок!

Тот попытался оправдаться, но Грита лишь раздраженным жестом приказала ему выйти.

– Ты очень храбрая девочка, Ходящая, – между тем продолжила женщина, разглядев в сене обломок шила и спрятав его в поясную сумку. – Не всякий мужчина решится отрубить себе руку. Умойся. Ты выглядишь жалко. Сейчас я принесу тебе новую одежду. Эти обноски способны напугать даже мортов.

Колдунья ушла, и Альга сделала то, что ей приказали. Сполоснув лицо едва теплой водой, она взглянула на свое отражение, затем на руку, которую еще вчера хотела отрубить, и ее окатило холодным ужасом. Вчера она едва не совершила непоправимое. Сейчас от одной мысли о том, что могло случиться, ей становилось плохо. Где был ее разум?

Вернулась Грита, принесла чистую одежду – простое, домотканое светло-коричневое платье и белый передник.

– Переоденься. Живее.

Она осталась, и Альге пришлось менять одежду под равнодушным взором черноволосой колдуньи. Платье оказалось немного узким в груди, но с этим ничего нельзя было поделать, и Ходящая решила не обращать внимания. Фартук она проигнорировала, оставив лежать на сене. Туфельки пришлись впору.

Ей вновь связали руки, и опять началось бесконечное путешествие. По дороге все также шла растянувшаяся на десяток лиг армия, и отряду все время приходилось обгонять пеших воинов. На пути им еще несколько раз встречались сожженные деревни и городки. Дважды Альге приходилось проезжать через поля сражений, но они были гораздо меньше, чем то, на берегу реки.

Здесь были пленные, помогавшие набаторцам, назначенным в похоронные бригады, рыть ямы и грузить мертвецов на обозы. Глядя на это, у Ходящей сжималось сердце. Ей становилось страшно – впереди, перед Корунном находятся куда более крупные города, и их участи нельзя позавидовать.

К вечеру они достигли границ провинции, а на следующий день Альга вновь увидела, что небо на севере черным-черно. Девушка подумала, впереди их опять ждут пожары. Но ошиблась – медленно и неотвратимо надвигалась гроза.

В лагере Аленари отряд оказался за несколько минок до начала дождя. Основная часть армии южан расположилась восточнее, и здесь, в старой дворянской усадьбе, окруженной цветущим вишневым садом, было удивительно тихо. Несущие стражу морты пропустили господина Ка и его спутников без всяких вопросов.

У крыльца поместья стояли гвардейцы в легких латах. Один из них, заметив скачущих по широкой аллее всадников, метнулся в дом и вышел в сопровождении женщины, облаченной в белое.

– Господин Ка, мы ждали вас, – сказала она.

– Здравствуйте, госпожа Батуль, – уважительно поприветствовал ее колдун, покидая седло. – Звезднорожденная сможет меня принять?

– Немедленно? К сожалению, нет. У нее совет командиров. Мне приказано позаботиться о том, чтобы вы ни в чем не знали нужды. Это та Ходящая? – Пронзительный взгляд бледных глаз остановился на Альге. – В ней чувствуется норов. Она укрощена?

– Нет. Я не стал ничего делать до тех пор, пока Звезднорожденная не отдаст своих распоряжений.

– Понимаю. Я и Кадир сожалеем о гибели господина Дави. Идемте. Я покажу ваши комнаты.

– Дайте мне слугу. Одна из Круга не должна выполнять его работу.

– Оставьте вежливость. Мне это ничего не стоит. Грита, тебя ведь так зовут? Отведи Ходящую. Гвардейцы покажут, где она может подождать.

Один из воинов поманил женщин за собой и провел по коридору в светлую комнату с большим шкафом и астрономической картой на стене. Грита снова привязала Альгу и оставила ее в одиночестве.

Все попытки бежать оказались бесполезны, и теперь девушке оставалось лишь ждать.

Она пыталась скрыть волнение и страх, но сердце колотилось точно бешеное, а спина была мокрой от пота. Горло мгновенно пересохло, очень хотелось пить, но никто не озаботился оставить ей воды.

За окном ударила молния, следом страшно громыхнул гром. Вишневый сад зашумел, по воздуху полетели белые лепестки, а затем хлынул ливень. Вода лилась по стеклам, гремела по жестяным подоконникам и крыше. В одно мгновение стена ливня скрыла от Альги весь мир за окном.

Молнии били каждую минку. Ходящая сидела на неудобном жестком стуле, вслушивалась в непогоду и с напряжением ждала скорой развязки. Но прошло два нара, а за ней так никто и не пришел. Пленница томилась в неведении, с каждой минкой все больше и больше страшась своего будущего. Здесь, в логове Оспы, она чувствовала себя как никогда беззащитной. И только теперь смогла оценить всю глубину своей зависимости от «искры». Без нее она стала слабой. Превратилась в пустышку, которая не представляет никакой угрозы. В маленькую девчонку, не способную противостоять тем, кто оказался сильнее. Ученица Галир ни на миг не сомневалась, что шансов пережить этот день у нее немного.

Она бесполезна для них. Ничего не знает о Целителе и ровным счетом ни для чего не нужна. Аленари от нее никакого толку. К тому же, если истории не врут – Проклятая ненавидит женщин.

Гроза ушла на запад, дождь стал редким и мелким, а затем и вовсе прекратился. Лишь задержавшиеся на крыше редкие капли продолжали падать. В разрыве облаков показался и тут же исчез лазоревый краешек неба. Еще через несколько минок выглянуло солнце, и над вишневым садом, намокшим и свежим, появилась бледная радуга. Альга с удивлением рассматривала ее, словно видела впервые. Забыв о страхе и отчаянии, она наслаждалась этим хрупким чудом, таким же недолговечным, как ее будущее.

Морасский механизм на стене гулко отбил пять вечера, и почти сразу же заскрежетал дверной замок. Появившаяся Грита сняла веревку с ноги пленницы и поманила за собой.

В соседней комнате их ждал некромант. Его одежда пахла мускусом.

– Мне пойти с вами, господин Кадир? – шелковым, подобострастным голосом спросила Грита.

– Нет. Займись своими делами. За мной, Ходящая.

Альга не нашла в себе сил противиться. Весь мир в одно мгновение стал вязким и тусклым, а звуки глухими. Словно тучка опустилась на ее голову, забрав у тела волю. Как будто ею управлял кто-то другой. Она послушно семенила за Белым, видя перед собой его широкую спину и, сохраняя полную ясность сознания, с горечью думала, что похожа на безропотную овцу, которую ведут на заклание.

Он привел ее в зал, где возле дверей из золотистого ясеня стоял почетный караул гвардейцев. Несколько раз стукнул костяшками пальцев о дверную ручку, приоткрыл, заглянул внутрь и провел девушку за собой.

К ней вновь вернулись контроль над телом, полноценное зрение и слух.

– Нет! И еще раз нет! – голос говорившей был приятным, но властным. – Их надо взять в кольцо! Если они прорвутся – у Восточной армии могут возникнуть неприятности, и она выйдет к Корунну позже нас! Пошлите туда всех шей-за’нов! И снимите тысячу «Единорогов» с правого фланга. Пусть прорывают оборону. Мы не должны терять темпа!

Ходящая повернулась на голос и увидела Проклятую. Та, опершись обеими руками о стол, говорила с набаторцем. Оспа оказалась удивительно высокой и прекрасно сложенной женщиной с великолепными серебристыми волосами. Одежда ее была дорогой и изысканной. Платиновая цепь с темно-синими сапфирами идеально подчеркивала длинную шею и опускалась к вырезу платья, заканчиваясь медальоном в виде расправившего крылья сокола.

Пока Альга во все глаза смотрела на отступницу, отрекшуюся от Башни и так похожую на обычного человека, Кадир вышел. Следом за ним поспешил получивший указания военный.

– Иногда мне кажется, что мужчины ничего не смыслят в войне! – раздраженно сказала Проклятая, падая на стул.

– Так и есть, о Звезднорожденная, – произнесла Батуль, удобно расположившаяся в кресле у окна.

– Пришли какие-нибудь сведенья от госпожи Митифы?

– Брагун-Зан далеко. Гонец будет не раньше, чем через несколько дней.

– Как твое имя?

Ходящая, встретившись взглядом с прорезями маски Проклятой, вздрогнула. Сухие, жестокие пальцы страха на мгновение сжали ее горло, но она, все-таки смогла произнести:

– Альга.

– Я много о тебе слышала, Альга. Ты очень интересная… личность. Подумать только – убить одного из моих Верных. Не все могут гордиться таким достижением. Обычно бывает наоборот.

Она задумчиво покачала головой, словно все еще не веря в то, что нечто подобное могло произойти. Девушке оставалось лишь молча ждать.

– А как ты разворотила стену, сдерживающую твою «искру»… Господину Ка пришлось воспользоваться этим, – последовал кивок на темный браслет, – чтобы быть уверенным, что ты больше не совершишь чудес. Даже Батуль не способна сделать подобное... Кто стал твоей учительницей после завершения ступеней?

– Госпожа Галир.

– Старшая Наставница? Она была одаренной женщиной. Но я не знала, что она научилось рвать «узы». Ты ведь из неблагородной семьи? А вместе с тем у твоей сестры тоже была «искра». Почти уникальный случай… – Проклятая задумчиво взяла со стола лист бумаги, посмотрела его на свет и отложила в сторону. – Раньше такое встречалось лишь в благородных семействах. Да и то изредка.

– Старая кровь, о Звезднорожденная? – заинтересовалась Батуль.

– Возможно. На что ты так смотришь, девочка?

Альга сглотнула и тихо сказала:

– На вашу маску. Она… она очень красива.

Раздался тихий смех. Проклятая встала из-за стола, подошла к пленнице, изящным пальцем приподняла подбородок девушки и заставила смотреть прямо на себя. Только вблизи Ходящая смогла рассмотреть в темных провалах глаза Аленари – непередаваемого ярко-голубого цвета. Они были прекрасны.

– У тебя очень интересное лицо, Альга. Ты знала об этом? Ну-ну. Не бойся. Это ложь, что я убиваю всех красивых женщин, – она отпустила ее и отошла. – Иначе мне приходилось бы делать это слишком часто. Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Совсем еще ребенок… – Оспа вновь села. – В тебе есть воля, Альга. Мне это нравится. Я наслышана от господина Ка, сколько хлопот ты ему принесла, и мне захотелось с тобой познакомиться. Редко можно встретить столь отчаянно сражающихся женщин. Несколько побегов, убийство наемников и носителей «искр». Смерть Верного, наконец. Немногие способны на столь отчаянные шаги.

– Зачем я здесь? Для чего?

– Что ты знаешь о Целителе?

– Ничего. Я с ним никогда не разговаривала.

– А твоя сестра?

– Они вместе учились.

– Она что-нибудь для него значила?

Этот вопрос удивил Альгу.

– Не знаю.

– Я не обязана тебе ничего объяснять, Ходящая. Но проявлю добрую волю и отвечу, почему ты оказалась здесь, а не умерла, как хотел этого господин Ка. Не знаю, что связывало твою сестру и того мальчика, но, возможно, есть вот такой шанс, – она свела пальцы, оставив между ними минимальный зазор, – что в память о той девушке он задумается о жизни другой. Конкретно – о твоей жизни. И когда я его найду, а я найду, можешь быть уверена, станет немного сговорчивее.

– А если не станет?

– Я, в отличие от тебя, это переживу.

Проклятая звонко хлопнула в ладоши, и появился Кадир.

– Да, о Звезднорожденная?

– Проведи ее к нашей гостье. Им будет о чем поговорить.

Белый взял Альгу за плечо, подтолкнул к выходу, но та обернулась к Оспе:

– Могу я спросить?! Моя сестра. Вы уверены, что она мертва?!

– Иначе я не вижу причин, почему господин Ка не смог найти ее.

На девушку вновь опустилось облако, забирающее волю, и она послушно, точно на поводке, пошла за некромантом. Тот провел ее в дальнее крыло здания, неухоженное, полутемное и, открыв дверь с тяжелым засовом и решетчатым окошком, втолкнул в комнату.

Дверь захлопнулась. Громыхнул замок. Ходящая тихо, с отчаяньем выругалась и начала осматривать свою темницу.

Комнатка оказалась совсем небольшой. Здесь было лишь несколько ведер в углу и два матраса с ворохом тряпок. Пол застилала солома. Первым делом Альга попробовала прутья на прочность и, убедившись, что своими силами отсюда не выбраться, с тяжелым вздохом села на ближайшую лежанку, но тут же вскочила, едва не вскрикнув.

Груда тряпья зашевелилась, из нее показалась рука, и с матраса приподнялась изможденная дувушка. У нее были спутанные черные волосы, осунувшееся бледное лицо и больные красные глаза. Узница затравленно посмотрела на Ходящую и вдруг изумленно прошептала:

– Альга?

Та вздрогнула, приблизилась на шаг, непонимающе нахмурилась, не узнавая, и, внезапно охнув, бросилась вперед:

– Мита?! О, Мелот! Глазам своим не верю! Откуда ты здесь?

Она засыпала подругу вопросами, но та лишь качала головой и тихо бормотала:

– И тебя. И тебя теперь тоже убьют... Так же, как Дага...

Мита зарыдала.