ВИЛКА ИЗБРАНА.

Вода не выкипает, когда все в ладу друг с другом: и пища, и огонь, и котелок, а для этого человек, следящий за готовкой, опускает вилку в варево. Так он делает, но предостерегает при этом: осторожно, говорит он. Вилка в котелке.

Ей нужен был Кроуфорд из Лаймонда. Внутренне содрогаясь, чуя первые признаки надвигающейся беды, глава Тайного совета понял наконец свою государыню.

Царственная, строгая, трезвая и прозаичная, вдовствующая королева Шотландии проводила аудиенцию с присущей ей чисто французской деловитостью, стремительно добиваясь нужного результата. Это была крупная женщина, затянутая, несмотря на погоду, в пышное стеганое платье, и Том Эрскин сбился с ног, готовя ее предстоящий визит во Францию.

В самое удивительное, самое культурное, самое беспутное королевство Европы должна была в скором времени отплыть королева-мать, и с нею ее бароны, епископы и рыцари. А теперь оказалось, что ей нужен еще один человек.

Королева-мать славилась своей проницательностью — она не была шотландкой. В жилах Марии де Гиз текла густая, как масло, кровь, впитавшая в себя государственную мудрость многих поколений, и королева редко выкладывала сразу все то, что было у нее на уме. Так, она долго распространялась об охранных грамотах и курьерах, о том, кто поедет Первым, чтобы подготовить почву, и о программе визита; о подарках; о тех людях, с которыми следует встретиться, и о тех, кого лучше избегать, и лишь в последнюю очередь произнесла она такие слова:

— Нужна информация, верная информация о французских делах. Хорошо бы внедрить наблюдателя.

Никогда раньше тайный советник не находил ее безрассудной. От герцога де Гиза и далее по нисходящей все члены этой знатной фамилии, разделенной на Восемь могущественных ветвей, все эти кардиналы, аббатисы, влиятельнейшие придворные могли быть светскими, могли быть блистательными, были почти неизменно прирожденными игроками, но никто из них ни при каких обстоятельствах не бывал безрассуден.

При дворе находились братья и сестры вдовствующей королевы — Боже мой, какой еще надобен источник тайных сведений? Допустим, прошло уже двенадцать лет с тех пор, как она, рано овдовевшая француженка, прибыла в Шотландию невестой короля Иакова V, и восемь лет с тех пор, как он умер, оставив ее с младенцем-королевой на руках, лицом к лицу с войной и группировками мятежной знати. Правда и то, что за ней будут следить — шотландские бароны не в меньшей степени, чем враги ее братьев во Франции. Но если французский король, как бы ни был он дружески расположен, обнаружит соглядатая при дворе, произойдет катастрофа. Вслух Эрскин произнес:

— Мадам… предполагается, что вы едете к дочери, и больше ничего.

— Какого-нибудь наблюдателя, — невозмутимо повторила она. — Вроде Кроуфорда из Лаймонда.

Вспомнив тонкие черты, золотистые волосы, язык, острый, как корунд, на котором правят мечи, Том Эрскин ответил довольно резко:

— По всей Франции хорошо знают и его имя, и его лицо. И я совершенно уверен, что он не согласится.

Общеизвестно, что во время оно все партии в королевстве старались купить услуги Лаймонда. Торги не ограничивались только Шотландией, только государственными мужами, даже только мужами. Стоило ему захотеть, и он, наверно, приискал бы себе — а может быть, и уже приискал — и службу, и развлечение.

Королева ничуть не смутилась:

— Возможно, ему надоело бездельничать дома?

— Он не так глуп, чтобы принять на себя какие бы то ни были обязательства.

— Но ведь он может приехать во Францию?

О Боже!

— Чтобы развлечься, — сказал Том Эрскин предостерегающе. — И больше ничего.

Королева-мать улыбнулась, и Том понял, что опять недооценил ее: в города, и в дворцы, и в тюрьмы, далекие и недоступные зрению, проникали, как всегда, ее мысли. Она произнесла:

— Если Лаймонд будет во Франции во время моего визита, я останусь довольна. Так ему и передайте.

На мгновение у Тома Эрскина мелькнула мысль, что лучше бы ему заболеть, свалиться с коня, оглохнуть.

— С удовольствием, мадам, — ответил он.