ГЛАВА 4.

Последующие несколько дней Алета постоянно была рядом. Она на время оставила все свои дела и даже забыла о Германе — своем втором, старшем муже. Яру это казалось не вполне правильным. Он смущался, что она тратит на него так много времени, но возражать не решался. Присутствие жены его не стесняло, как это было прежде. Случившиеся неприятности сблизили и сроднили их. И они доверяли друг другу такие тайны, какими прежде делились лишь с анонимными сетевыми собеседниками.

Большую часть дня они проводили в квартире: играли, общались с друзьями, смотрели разнообразные шоу, слушали музыку, учились танцевать. Дважды в день Алета колдовала с домашним кулинаром, подгружала из сети какие-то хитрые рецепты — Яр и не подозревал, что еда может быть такой разнообразной. А вечерами они выходили в город и отправлялись на поиски приключений. Для Яра бесцельное блуждание по ночному городу было в новинку. Для Алеты же, кажется, такое времяпровождение было привычным. Они садились в такси, наугад выбирали место на карте, мчались туда по залитым светом трассам, а потом до утра бродили по незнакомым улицам, заглядывали в магазинчики, клубы и прочие заведения, некоторые из которых были весьма и весьма необычными. Они совершали множество ненужных покупок, они делали глупости, они искали встреч со странными людьми — и сами старались казаться странными.

Яр отдыхал.

Воспоминания о недавних неприятностях потускнели. Коктейли, ароматный дым и таблетки настроения помогли ему очистить память. Громкая музыка и яркие движущиеся картинки наполнили его существование жизнью. Никогда прежде Яр не веселился так, как в эти дни, Веселился отчаянно и безоглядно, безумно и отрешенно.

Они разбивали сиберов в каком-то полулегальном баре на окраине города.

Они участвовали в конкурсе на самую любвеобильную пару.

Они карабкались на стену «Дома Отчаянных».

Они забирались в необитаемые подземные лабиринты.

— Почему ты никогда не показывала мне этого?! — кричал Яр, обводя руками сияющий город, развернувшийся внизу. Они, обнявшись, стояли на крохотной площадке трансляционной башни. Лишь немногие небоскребы возносились на такую высоту.

— К этому нужно быть готовым, — кричала Алета, крепко держась за металлический шпиль. Сильный ветер трепал ее рыжие волосы и гудел в натянутых тросах. Настоящий свободный ветер, которого никогда не бывает там, внизу.

— Что это значит?

— Подумай, и, может быть, поймешь сам.

Яр не хотел ни о чем думать…

Однажды Алета решила, что Яру пора поговорить с младшей женой. Она свела их в ресторане «Идальго», а сама незаметно исчезла.

— Привет, — сказала Ольша, усаживаясь напротив.

— Привет, — сказал Яр. — Извини за тот разговор.

— Не надо сейчас оправдываться. Алета мне все объяснила.

— Все?

— Ты болел. Ты бредил. Мы не должны были видеться.

— Да, конечно. Я сам не понимал, что говорил.

— Это уже не важно. Ты знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить?

— О ребенке.

— Алета уже тебе рассказала? Я же просила ее не делать этого…

— Я догадался сам, — соврал Яр. — Она просто потом подтвердила.

— Догадался? — Ольша удивленно посмотрела на него. — Почувствовал?

— Не знаю… — Яр замялся. — Наверное… Не могу объяснить…

— Я хочу его оставить, — резко сказала Ольша, и лицо ее сделалось острым и строгим.

— Я не против, — сказал Яр.

— Нет, ты не понимаешь… Я хочу сама выносить его…

— Сама? Зачем?

— Я так хочу…

— Но в доме рождений…

— Да, да, я знаю! Мне все это говорят, все только это и твердят: дом рождений, дом рождений! Там безопасней! И мне, и малышу!

— Именно.

— Нет! Я не хочу! Не хочу его отдавать!

На них стали оборачиваться. И Яр подвинулся ближе, взял Ольшу за руку, погладил ее пальцы:

— Успокойся… Не кричи…

Он налил ей лимонной воды, велел выпить. Сказал, сам не веря, что произносит это:

— Если ты хочешь, пусть будет так.

— Но это не все… — Она посмотрела на него. Глаза ее влажно блестели. — Я не хочу отдавать его в дом воспитания. Я хочу сама вырастить его.

Яр нахмурился, отпустил ее руку. Долго молчал, глядя в тарелку. Сказал:

— Он будет дикий.

— Он будет мой!

— Это неправильно.

— Почему?!

— Так нельзя.

— Почему?! Почему?!

— Потому что это плохо.

— Кому плохо? Мне? Тебе?

— Я не хочу, чтобы мой ребенок был дикий.

— Я его воспитаю!

— Ты не сможешь. Не сумеешь. Это же… Это груз, ответственность. Разве ты не понимаешь? Тебе не осилить… Дома воспитания для того и созданы — слава предкам…

— Зачем ты так говоришь?!

Она разрыдалась.

Яр смотрел на нее и чувствовал в душе неясное неприятное томление.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил он, начиная злиться.

— Это ведь твой ребенок, — проговорила она сквозь рыдания. — Наш с тобой…

Грянула музыка. Ухоженный сибер-официант остановился возле их столика, собрал грязную посуду, коротко поклонился и укатил. Яру было очень неуютно. Нужно было непременно что-то сделать, но он не знал, что именно.

— Поступай, как хочешь, — сказал он. И понял, что произнес не те слова, что был должен…

Он здорово напился потом. До беспамятства, до бесчувствия. Только одно запомнилось ему: высокие черные тени, встречающие его на выходе из ресторана.

О, эти тени!

Теперь они чудились ему постоянно, всюду. Безумие безвестно сгинувшего Гната оказалось заразным. Неясные фигуры попадались на глаза едва ли не каждую ночь, их пугающие очертания угадывались в неверных тенях, их смутные силуэты мерещились в темных местах. Яр изо всех сил старался не замечать черных призраков. Он убеждал себя, что это лекарства так на него действуют. И обещал себе, что завтра же отправится в клинику. Но почему-то каждый раз на это не находилось времени.

Их время было занято другим.

* * *

Кажется, это был четверг. Или пятница. А может, и суббота.

Яр и Алета только что поужинали и начали собираться на ставшую привычной прогулку.

— Ты уже знаешь, куда мы отправимся? — спросил Яр.

Алета многозначительно улыбнулась и протянула ему какую-то синюю горошину.

— Что это? — поинтересовался Яр.

— Съешь и ни о чем не спрашивай.

— А это не опасно? Мы довольно много выпили.

— Так даже лучше…

Горошина растаяла на языке. У нее был кисловатый вкус.

— Что чувствуешь? — спросила Алета.

— Пока ничего, — осторожно ответил Яр.

— Нужно немного подождать.

Яр присел. И ощутил, что в заднем кармане брюк что-то есть. Приподнявшись, он хлопнул себя по ягодице.

— Почувствовал что-то? — тут же поинтересовалась Алета.

— Да, — ответил Яр и вытащил из кармана плоский чехол-книжку.

Он сразу его узнал. Этот предмет вывалился из тренировочных штанов, что были на бесчувственном Гнате. Но как чехол очутился в этих брюках?

— Откуда он здесь? — вслух удивился Яр.

— Совсем забыла, — виновато сказала Алета. — Я сегодня нашла его в твоем халате, когда разбирала вещи для стирки. И переложила в брюки. Ты его не раздавил?

— Это не комми, — сказал Яр. — Этот чехол принадлежит Гнату.

— Тому человеку с ножом?

— Да.

— И что там?

— Какой-то мусор, я не разбирал его.

— Дай я посмотрю.

Он отдал ей чехол, хоть и считал, что копаться в чужих вещах не вполне правильно. Алета, кажется, так не думала. Она присела возле мужа и разом вывалила себе на колени все, что находилось в чехле-книжке.

— Маркер для пластика. Кредитная карта. Еще одна…

Яр смотрел, как Алета хищно перебирает вещи пропавшего, возможно, мертвого человека, и ему было не по себе.

— Бумаги, какие-то записки… Он писал маркером на обороте квитанций. Делал какие-то пометки для себя… Смотри, как интересно: «Их общение беззвучно. Но, кажется, они понимают наш язык». Это он о тех невидимках?

— Наверное.

— Фотография. Бумажная. Гляди! Это он?

Яр взял отпечатанный снимок. Ему показалось, что рука его при движении оставляет в воздухе едва заметный радужный след. Наверное, причиной тому была синяя горошина… Он попробовал сосредоточиться, всмотрелся в неясную фотографию. Покачал головой:

— Нет, это не он.

— А кто?

— Откуда я знаю?

Фотография была примечательная: кто-то безвестный снялся на фоне неровной бетонной стены в обнимку с покореженным сибером-усмирителем. Но не разбитый сибер и не человек со стальным прутом в руке привлекли внимание Яра. На фотографии присутствовала еще одна фигура.

— Ты видишь это, Алета?

— Тень?

— Довольно четкая, правда?

Яру стоило немалых усилий говорить спокойно.

— Обычная тень. Отдаленно напоминает человека в плаще. Если бы ты не показал, я бы и внимания не обратила.

— Вот от них он и бегал, — сказал Яр и закусил губу.

— Кто? — не поняла Алета.

— Гнат.

— Тот человек с ножом?

— Да…

Алета поднесла снимок ближе к глазам, пригляделась. Посмотрела на обратную сторону — там было чисто.

— Но это же обычная тень. Неудачно выбранный ракурс, плохое освещение, какая-то помеха перед вспышкой — и вот результат… — Алета заглянула Яру в лицо. И испугалась его бледноты. Спросила тихо, участливо: — Ты считаешь, что именно этот снимок сделал его безумным?

Яр ответил не сразу. Ему уже расхотелось куда-то идти. Он думал о том, чтобы запереться дома, включить во всех комнатах весь свет, завести громкую музыку. А дверь… Дверь, конечно, лучше заставить тяжелой мебелью, завалить увесистым барахлом, а потом для пущей надежности обмотать получившуюся груду клейкой лентой, обвязать шарфами, ремнями, галстуками…

— Я боюсь, что таких фотографий много, — медленно проговорил Яр. — Последние несколько дней я и сам вижу эти тени. Верил, что это просто галлюцинации… Но они точно такие, как на этом снимке… Точно такие…

* * *

Они остались дома. Они включили весь свет и завели громкую музыку. Но дверь баррикадировать не стали.

Они переоделись в теплые халаты и обули мягкие тапочки, они выпили водки и текилы, съели блюдо чипсов и дюжину сырных шариков. Яр никак не мог успокоиться. Ему не сиделось на месте, и он все расхаживал по комнате, и постоянно что-то хватал с полок, со столов, с кресел, мял, тискал — и бросал. Он порывался объяснить Алете свое состояние, начинал что-то говорить, но тут же путался в словах и раздосадовано умолкал.

Потом придумал. Вернее, вспомнил.

Он отсканировал найденный снимок, выделил подозрительную тень и запустил поиск по подобию.

Он не смотрел на экран. Он смотрел на Алету. И видел, как меняется ее лицо.

Фотографий было многие сотни. Тысячи. Они все были разные. Но на каждой была эта тень.

Точно такая, как на снимке Гната.

— Теперь ты понимаешь? — прошептал Яр.

Алета молча кивнула.

— И что нам теперь делать? — спросил Яр.

Откуда ей было знать?..

Они выпили еще текилы. Им казалось, что время струится мимо них прозрачным, но упругим потоком. Рвущаяся из стен музыка вдруг обрела форму и цвет.

— Что это была за таблетка?

— Она для остроты чувств, — призналась Алета. — Я хотела отвести тебя в галерею страхов.

— У меня такое ощущение, что мы уже там.

Им стало смешно. Они одинаково фыркнули, поймали смех в кулаки. И серьезно посмотрели друг на друга.

— Неужели эти существа действительно есть?

— Я и сам не могу поверить.

— Но почему мы не видим их?

— Гнат говорил, что надо смотреть особенным образом.

— Что еще он говорил?

— Якобы они не чувствуют боли. Но шея — их уязвимое место. Он убивал их. Убивал ударами ножа в шею.

— А что еще?

— Я не помню. Он же был как безумец. Я не слушал его. Не придавал значения его болтовне. Да и голова моя была занята совсем другим.

— Ты думал, как спастись.

— Я просто боялся за свою жизнь.

Алета подошла к Яру, взяла его за руку.

— Как ты думаешь, я могу их увидеть?

Он испугался.

— Зачем? Что ты такое говоришь? — Он даже отступил на шаг. Но Алета не выпустила его руки.

— Я хочу их увидеть. Кто они? Сколько их? Ты видишь их сейчас? А вдруг один из них стоит рядом? — Ее глаза округлились, рот приоткрылся. — Прямо вот здесь, перед нами. И слышит каждое наше слово. И понимает, о чем мы говорим…

— Перестань! Ты меня пугаешь! Ты пьяна! И эта таблетка!

— Нет! — Алета встряхнула его руку. — Нет же! Таблетка и водка здесь ни при чем! Покажи мне их! Покажи! Покажи!

— Не буду.

— Ты боишься! — Она отпустила его и обиженно надулась. — Неужели ты такой трус, как и прежде? Я-то надеялась, что ты изменился. Считала, что ты отобрал нож у того человека и ранил его. Думала, ты наконец-то стал мужчиной, настоящим мужчиной, а не половозрелым мальчишкой!

— Прекрати! — Яр был готов ударить ее.

— Покажи мне их!

— Но я и сам их не вижу!

— Ты же говорил, что видишь.

— Это просто тени. Их нельзя рассмотреть. Она исчезают, едва пробуешь сфокусировать на них взгляд.

— А я верю, что можно! Ты просто боишься! Ты трусишь, будто маленький ребенок! Ты закрываешь глазки, чтобы не видеть страшного буку, сидящего в шкафу. Ты лезешь с головой под одеяло, чтобы спрятаться от ночных чудищ, живущих под кроватью!

Яр стиснул кулаки.

— Но как? Как я тебя научу?

— Вспомни, что говорил этот твой человек с ножом. Каким особенным способом он видел невидимок? Неужели тебе было неинтересно?

— Он был сумасшедший! Я не слушал его бред!

— Подумай, как следует! Напряги память!..

Они разошлись по разным углам. Отвернулись друг от друга, обиженные, и сидели так двадцать минут. Они ничего не делали, но сейчас между ними шла напряженная невидимая борьба.

Яр проиграл. Не выдержал. Сдался.

Алета всегда выигрывала.

— Гнат говорил, что нужно представить, будто ты вышел из тела. Надо посмотреть на все как бы со стороны. Или сверху.

Яр сказал это так, словно делал великое одолжение. Алета тотчас развернулась к нему лицом. Глаза ее сияли.

— Я знаю! Это практика медитаций!

— Практика чего?

— Медитация. Древнее умение. Искусство расслабления тела, управления разумом и психикой. Неужели ты никогда не слышал об этом?

— Не помню… Кажется, это что-то запретное?

— Скорей, закрытое… Или сюда, я научу…

Они встали возле окна, положили руки на теплый подоконник, заглянули в мерцающую огнями бездну ночного города.

— Дыши ровней, глубже… Вбирай воздух животом… Освободи голову от мыслей… Не фокусируй ни на чем взгляд. Старайся охватить им как можно больше пространства… И попробуй представить, будто твой разум отделяется от тела… И летит… Поднимается выше… Выше…

Гнат утверждал, что для прозрения нужно долго тренироваться. Он ошибся. Алета увидела их через пять минут. Она ойкнула и показала пальцем:

— Вон! Двое! Идут мимо фонаря! И встали!..

Яр ровным счетом ничего не видел. Высоко было, да и ночное освещение не слишком помогало.

— А впрочем…

Там, где секунду назад никого не было, Яр вдруг различил две черные смутные фигуры.

Конечно, он не мог наверняка знать, что это те самые невидимки, от которых искал спасения Гнат, — ведь слишком высоко, да и ночное освещение… Но почему-то сейчас Яр не сомневался — это они.

— Это они, — тихо сказал он.

Алета посмотрела на него нестерпимо глубокими глазами, открыла рот и громко радостно засмеялась.

Яр отшатнулся. Он решил, что его старшая жена сошла с ума.

* * *

После той ночи они на какое-то время расстались: Яр внезапно обнаружил, что погряз в долгах, и решил вернуться к работе, а Алете как раз нужно было пройти очередной курс омоложения.

— Не забывай о девчонках, — строго наказала она перед тем, как покинуть квартиру.

Он обещал не забывать.

Трое суток просидел Яр дома. По четыре часа в день он работал в виртуальном офисе, сортируя статистические данные, формируя таблицы и рассылая их адресатам согласно утвержденному списку. Работа была скучная, но Яр сочетал ее с общением — и это несколько скрашивало монотонность его занятия. Накормив личный счет порцией заработанных пойнтов, он с легкой душой подключался к сети развлечений и проводил там остаток дня. Домашний кулинар обеспечивал его вкусной едой, тихие незаметные сиберы поддерживали порядок в квартире, электронные системы дома следили за температурой и влажностью в комнатах и обеспечивали максимальный комфорт жильцу.

Если что-то и портило Яру жизнь, так это неведомые существа-тени. Они приходили к нему во снах, окружали его и пытались убить десятками способов, а он, защищаясь, резал им глотки огромным ножом — и просыпался в липком, будто кровь, поту.

Эти твари были одной из причин, почему он отсиживался дома. Он боялся выйти на улицу, боялся столкнуться с одним из этих существ. Он даже к окнам теперь не подходил. А к запертой двери его квартиры для надежности и большего спокойствия был придвинут тяжелый, сделанный под старину письменный стол.

Яр понимал, что рано или поздно наступит момент, когда ему придется открыть дверь и покинуть квартиру, но пока он старался об этом не думать.

Этот момент случился в самом начале четвертых суток его одиночества.

Часы показывали половину первого ночи, когда прозвучал призывной сигнал комми. Звонила Алета — чтобы определить это, Яру не обязательно было смотреть на засветившийся экран. Когда-то давно он сам выбрал эту звенящую мелодию из стандартного набора «сэйев» для обозначения входящих вызовов от старшей жены.

Яр принял звонок, переключил изображение на большой экран.

— Да?

— Приезжай, — сказала она, даже не поздоровавшись. — Приезжай немедленно.

Яр снял с онемевшей руки джойстик. Размял пальцы, потянулся, зевнул.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени?

— Мне все равно! — Алета выглядела странно. Кажется, она была близка к истерике. — Приезжай как можно скорей!

Изображение на экране прыгало — у Алеты сильно дрожали руки. Она вся дрожала.

— Что случилось?

— Не спрашивай ничего! Выходи из дома и садись в такси!

— Может, стоит вызвать правохранителей?

— Нет! Нет! — Она разозлилась. — Ты что, вечно будешь болтать?! Говорю же — приезжай! Если ты меня любишь!

— Ладно, ладно…

Она кричала на него. Он старался казаться спокойным, но сердце его уже бешено скакало, а в горле образовалась горькая сухость. Он предчувствовал страшное.

— Я жду тебя… Только вот еще что… — Алета отвела глаза от камеры. Она смотрела на что-то в стороне. Молчала и, кажется, к чему-то прислушивалась. Белое лицо ее сделалось совсем мертвым.

— Да? — не выдержал Яр.

— Вот еще что… — медленно повторила Алета, не глядя на него. — Прихвати нож… Тот самый… Ну, ты понимаешь…

Она отключилась. Экран комми потускнел. В правом верхнем углу высветился маленький значок — сеть потеряна.

Яр выругался, швырнул комми на пол и рывком поднялся с кресла. Первым делом он направился к бару. Разноцветное тусклое стекло глянуло на него его же глазами. Он налил себе водки. Выпил. И налил еще.

Потом он нашел тот самый нож, подкрался к окну и заглянул вниз.

Если бы он увидел там хоть одну подозрительную тень, то ни за что бы не вышел из квартиры. Но, как назло, улица была пуста. Лишь на монументальной гранитной скамье занималась любовными ласками влюбленная парочка.

Яр долго смотрел на них. Потом вздохнул и сказал себе:

— Рано или поздно это должно было случиться.

Он выпил еще немного водки и пошел отодвигать от двери бестолковый, тяжеленный, сделанный под старину письменный стол.

Когда он был пьян, его всегда тянуло в семью.

* * *

Потом он много раз вспоминал ту гонку, выискивая возможности сберечь драгоценные минуты. Много раз он корил и проклинал себя за промедление в квартире: за свою нерешительность, за выпитую водку и долгие сборы.

Если бы он приехал к Алете хотя бы на десять минут раньше!

Если бы преодолел трусость и спустился бы вниз на лифте; если бы сел в ближайшее такси, а не в то, что показалось новей и чище; если бы бежал по лестнице вверх изо всех сил, не останавливаясь для передышек, — тогда, возможно, она осталась бы жива.

И, наверное, многое сложилось бы иначе…

Он вошел в квартиру Алеты, хотя ему следовало бы ворваться в нее. Нож болтался в смешной, разукрашенной стразами сумке «Йелла», вместо того чтоб уже влиться отполированной рукоятью в крепко сжатые пальцы. Яр крался по длинному коридору, осторожно заглядывая в комнаты — а ему нужно было сразу мчаться в спальную комнату и выкрикивать ее имя…

Он упустил время.

Он позволил жене умереть.

Позволил им убить ее…

Алета лежала на красном овальном ковре. Лежала на боку, подтянув ноги к животу, правую руку подложив под голову, а левую прижав к груди. Ее разметавшиеся рыжие волосы словно вплелись в вытканный узор. Рядом валялся комми: золотого цвета «Узи Камра» — он сам советовал ей взять эту модель.

Яр кинулся к жене — и вдруг встал, словно на стеклянную стену налетев. Он увидел их.

Две черные фигуры нависли над Алетой.

Они не двигались — но ускользали от его взгляда. Вернее сказать, это взгляд соскальзывал с них.

Яр попятился, полез трясущимися руками в сумку, порезал палец о лезвие ножа.

«…Кажется, они совсем не чувствуют боли…»

И тут они повернулись. Это выглядело очень странно: фигуры шевельнулись и сменили положение, но позы их остались прежними, и выглядели они точно так, как за секунду до этого: высокие сутулые спины, облитые тяжелыми складками черных плащей. И, тем не менее, Яр чувствовал, что сейчас эти спины смотрят прямо на него.

Пристально смотрят, изучающе.

«…Шея — их слабое место…»

Он неловко вытащил нож, взял его двумя руками, упер рукоятью в живот, выставив лезвие перед собой.

Фигуры медленно на него двинулись.

И тогда Яр тихонько запищал — словно придавленный ногой сибер-пылесос.

«…Шея — их слабое место…»

Он понял, что выдал себя. Осознал, что у него был шанс на спасение: надо было тихо отступить, незаметно уйти, притвориться слепым, незрячим.

Но теперь поздно.

Теперь уже поздно!

Фигуры были выше его. У них не было лиц, он не мог различить у них ни рук, ни ног, ни головы. Какая уж тут шея?

Яр спиной и ягодицами уперся в стену. Дальше отступать было некуда.

И тогда он вспомнил, как Алета учила его медитации, — и задышал глубоко, размеренно, пытаясь подняться над своим телом, осмотреться с высоты. Он представил, что он — это не он, а загнанный в угол Гнат. Он перехватил нож, взял его той особенной хищной хваткой, что подсмотрел у Гната. Он согнул ноги в коленях, опустил голову.

«…Шея — их слабое место…»

На какую-то секунду он поверил, что его здесь нет. Что он просто наблюдатель, зритель.

Он увидел, как оскалившийся Гнат кинулся на одну из фигур.

И почувствовал, как нож вспарывает плотный плащ, который вроде бы и не плащ совсем; ощутил, как страшно погружается в плоть острое лезвие и на пальцы плещет обжигающая кровь.

Он закричал.

Не было здесь никакого Гната.

Нож был в его руке. Это он — Яр Сладин тридцати восьми лет от роду — убил черную фигуру.

А спустя мгновение и вторую.

* * *

Он плохо помнил, как очутился дома. В памяти остались лишь мутные наслаивающиеся картинки: мрачные лестничные пролеты; шарахнувшийся в сторону прохожий; парковка такси, словно кровью залитая красным светом; салон мобиля — и спина черного призрака, сидящего на переднем сиденье.

Убил ли он еще кого?

Яр не мог вспомнить.

Полночи провел он на диване в гостиной, скорчившись и трясясь. А решившись подняться, обнаружил, что входная дверь заставлена мебелью, а все окна закрыты портьерами и завешаны простынями.

Он не помнил, когда сделал это.

С замиранием сердца подкрался Яр к окну и выглянул на улицу. Он догадывался, что откроется ему внизу. Но, тем не менее, увиденное его потрясло.

Черные фигуры сторожили дом. Их было никак не меньше десятка. И их прибывало.

Яр заметался по квартире.

Что же делать? Вызвать правохранителей? Но они знают о его галлюцинациях, они не отнесутся к нему серьезно, они не сумеют его защитить. Максимум, что они сделают, это направят в клинику. А туда нельзя. Там невозможно запереть двери, там невозможно спрятаться от невидимок.

О Господи! А если тело Алеты уже обнаружено?!

И тот прохожий расскажет стражам порядка о несущемся на него взъерошенном страшном человеке, и вездесущие камеры покажут его бегство с окровавленным ножом в руке.

Его обвинят в убийстве жены.

Его признают сумасшедшим.

Может быть, стражи уже мчатся сюда.

Нет, нет, нет! Наверняка тело Алеты пропало, как пропал труп Гната. Черные твари что-то делают с телами, то ли прячут их, то ли уничтожают. Они заметают все следы. Они не хотят быть обнаруженными.

Кто же они такие?! Кто?!

И что теперь делать?!

Спросить совета в сети? Позвонить кому-то? Описать в дневнике случившееся?

Нет, это опять приведет его в больницу. Никто не поверит, как он сам не верил Гнату. Его посчитают сумасшедшим, от него отвернутся, его отправят лечить голову, править мозги.

А что бы сделал Гнат?

Что бы он сделал, оказавшись на моем месте?!

Яр застыл, боясь спугнуть пришедшую в голову мысль.

Да, у Гната был какой-то план. Он с кем-то связывался. Он собирался куда-то идти. Он не просто так прятался здесь, в этой квартире, он чего-то выжидал.

Где его вещи?!

Яр кинулся к полкам. Чехол-книжка лежал там, где его оставила Алета. Яр вывалил на пол все, что было внутри, лихорадочно принялся перебирать бумажные обрывки, с трудом разбирая писанные от руки буквы.

«Сер. очень опасны. Черн. больше всего».

«12 + 5. Скоро выхд».

«Кар. оз. 1245 — в память…».

Яр не понимал, что все это значит, и совал такие записки в карман. Но три мятых грязных листочка он аккуратно отложил в сторону.

«Ларс», — это короткое слово, скорей всего имя, было написано и несколько раз обведено на первом листке.

«Квартал 40, (Кардинал), Ларс». — Это было на втором бумажном лоскуте.

«Ларс назвал их хурбами», — можно было разобрать в третьей записке.

— Ларс, — негромко проговорил Яр. — Если я правильно понял, мне просто необходимо как-то тебя найти.

Он встал, опять выглянул в окно. Черных фигур стало заметно больше.

— Хурбы, — сказал им Яр. — Вот, значит, вы кто.

Ему сделалось чуточку спокойней оттого, что у призраков обнаружилось имя.

Значит, не он один знает об их существовании. Выходит, не только Гнат и Алета сталкивались с ними. Но и другие люди — те, что дали им название.

Хурбы — какое отвратительное хрустящее слово!

Яр заметил, что тени внизу зашевелились. Они собирались вместе, группировались. И медленно перемещались к дому.

Яр наблюдал за ними несколько минут, пытаясь разгадать суть происходящего. Потом до него дошло: хурбы завершили осаду и начали готовиться к нападению.

Сколько же их там? — он уже не мог сосчитать. Темные фигуры сливались — и казалось, что к козырьку подъезда движется плотное облако тьмы.

«Завал из мебели их не остановит, — понял Яр. — И запертая дверь для них не помеха».

И даже нож вряд ли чем поможет.

Нужно бежать. Пока не поздно — бежать из квартиры. Она — ловушка, смертельная западня.

Бежать, бежать немедленно! Только куда?!

* * *

Ник Шимов познакомился со своей новой пассией в чате. Он с некоторыми оговорками подходил под ее представление об идеальном мужчине, она также вполне его устраивала. Их виртуальный роман развивался стремительно, и уже через два дня они сблизились настолько, что Ник нашел возможным пригласить Азу — а именно так звали девушку — к себе домой. Та, конечно же, согласилась.

Их живая встреча состоялась под хлопок бутылки шампанского и бравурную музыку, обязанную выразить восторг хозяина. Украшенный стразами сибер-друг, исполняющий роль дворецкого, наполнил вычурные стеклянные бокалы и, чуть хрипя, провозгласил:

— За вечную любовь!

Он всегда говорил это, угощая шампанским приходящих к хозяину девушек.

Дама была очарована приемом. Лишь пригубив игристый напиток, она тут же кинулась на Ника…

Ужинали они через три часа, не вылезая из постели. Тихо играла легкая музыка, приглушенный выгодный свет скрывал недостатки внешности Ника, мятые простыни пахли модным ароматом «Дайлос».

Увлеченный Ник забыл, сколько раз они делали любовь. То ли семь, то ли восемь, а может, даже и восемь с половиной — это можно будет выяснить позже, посмотрев записи установленных у кровати камер. Ник очень гордился собой и был весьма доволен таблетками «Пролонг».

Удовлетворенные и утомившиеся, они почти одновременно заснули. Но сон их не был долгим.

«Пришли гости» — эти много раз повторенные слова разбудили Ника. Спросонья он подумал, что сигнальную фразу давно надо заменить на что-то более пристойное и интересное. Потом глянул на часы и возмутился:

— Какие сейчас могут быть гости?!

Квартира тут же ему ответила:

— Яр Сладин, жилец нашего дома.

Ник еще раз посмотрел на часы, убедился, что время для визита гостей, пусть даже и соседей, совсем не подходящее, и велел дверной сигнализации отключиться.

— Что случилось, мой сладкий? — Заспанная девушка выглянула из-под одеяла. — Ты снова чего-то хочешь?

— Нет, — Ник мотнул головой. — Вернее, да, хочу. Но дело не в том. Кто-то пришел.

— Ты позвал еще кого-то? — Она томно потянулась, улыбнулась зовуще. — Я на это не рассчитывала, но если ты так хочешь… Это мужчина или женщина?

— Да нет же! — Он забыл ее имя. Пытался вспомнить и не мог. — Я никого не звал.

В дверь стучали. Колотили. Кажется, ее даже пинали ногами.

Девушка прислушалась, предположила:

— Наверное, что-нибудь случилось.

— Наверное, — согласился с ней Ник.

Спать уже не хотелось. Хотелось любви — таблетки все еще действовали. И Ник, хоть и сердился по-прежнему, но простил шумного гостя. Ведь, если подумать, тот дал им возможность продолжить постельные игры. Как знать, может, сегодня получится установить новый рекорд.

— Ладно, я сейчас выясню, что ему надо, и мы с тобой кое-чем займемся.

Он встал, накинул халат.

— Если там симпатичный молодой человек, пригласи его, — сказала девушка.

Ник сделал вид, что не услышал подругу.

Он пытался вспомнить ее имя, пока шел к громыхающей двери. Потолочные лампы, переведенные в режим ночного освещения, зажигались перед ним и тихо угасали за его спиной. В темных углах, чуя приближение хозяина, предупредительно шевелились домашние сиберы.

Он все же вспомнил. И, повернувшись назад, громко крикнул:

— Я сейчас, Аза!

На экране дверного замка светилось помятое, смутно знакомое лицо. Ник включил микрофон, наклонился к нему:

— Что вам надо? Вы представляете, сколько сейчас времени? Вы нас разбудили!

— Извините, — сказала матовая сеточка переговорного модуля. — Я действую по поручению службы порядка. Возникла нештатная ситуация, и мне необходимо передать вам одну вещь.

— Какую вещь? О чем вы говорите?

— Я сам не вполне понимаю, — голос незваного гостя был каким-то неровным, прыгающим. — Мне только что сообщили, что я незамедлительно должен обойти двадцать квартир и передать их хозяевам вот это.

На экране появился сжатый кулак.

— Кажется, это карта памяти. Я не знаю… Меня самого разбудили! Люди в форме! Откройте, я отдам вам эту штуковину и спокойно отправлюсь досыпать!

— Что за чушь… — неуверенно пробормотал Ник, но дверь все же отпер. Она тут же приоткрылась, и в проем втиснулся довольно крепкий, по-уличному одетый молодой человек. Ник, недовольный бесцеремонным вторжением, встал у него на пути. Протянул руку, сказал сердито: — Ну, давайте же свою штуковину и уходите.

Незнакомец плечом отодвинул рассерженного хозяина, кинул быстрый взгляд на кабину лифта, прикрыл дверь, прижался к ней спиной.

— Что? — Ник похолодел, заподозрив неладное. — Что вам надо? Убирайтесь немедленно!

— В квартире есть еще кто-нибудь?

— А какое ваше дело?

— Я спрашиваю: есть или нет?

— Допустим, есть.

— Кто?

— Моя девушка.

— Где она?

— Вам-то что? — Ник пятился. — Уходите! Убирайтесь! Вон!

— Нет, — сказал незваный гость. — Я не уйду.

Он быстро скользнул вперед, и что-то холодное и острое ткнулось Нику в ребра.

— Слушайте меня внимательно, делайте все, что я скажу, не пытайтесь меня обмануть — и тогда с вами ничего не случится.

Ник скосил глаза, увидел огромный нож и побледнел.

— Кто вы? — проблеял он дрожащим голосом.

— Это неважно. Ведите меня к своей девушке.

* * *

Яр заставил хозяина отключить всех сиберов и все электронные системы, что были в квартире. Он связал парня и полуголую девчонку, но прежде велел им передвинуть ко входной двери три тяжелых кресла и туалетный столик.

— Не шумите, — приговаривал он. И держал на виду нож — держал особенной, подсмотренной у Гната хваткой. — Не шумите, и я вас не трону.

Он не тронул бы их в любом случае. У него просто не хватило бы духу причинить вред живым людям. Но они-то об этом не знали! И Яр воображал, что он — это не он, а уверенный в себе Гнат. И копировал его интонации, мимику, жесты. Говорил его слова:

— Вы зря не волнуйтесь. Я не сделаю вам ничего плохого. При условии, что и вы ничего не задумаете против меня. Делайте, как я велю. Не делайте ничего без моего разрешения. Договорились?

Они кивали, они соглашались быть послушными. А он объяснял:

— Мне нужно отсидеться до утра. Потом я уйду. Потерпите немного…

Девушка как-то странно на него смотрела. Яр долго не мог понять, что читается в ее взгляде. Потом догадался и неприятно поразился: она желала, чтобы он воспользовался ее беспомощностью, она страстно его хотела.

Он вдруг отчетливо и ярко осознал, что имеет над этими людьми страшную власть. Он представил, что может сделать с этой девушкой, и его замутило. Но одновременно с тем он испытал какое-то сладкое, незнакомое ранее чувство. Мгновением позже ему стало обжигающе стыдно, и он, торопясь отвлечься от дурных мыслей, спросил:

— Вы не против, если я воспользуюсь кое-какой вашей техникой?

Конечно же, возражений не последовало. И Яр, еще раз проверив, надежно ли связаны пленники, включил медийный центр, вошел в поисковую систему и сформировал несколько запросов. «Сороковой квартал», «кардинал», «Ларс» — Яр надеялся, что эти слова помогут во всем ему разобраться.

Поработав с системой десять минут, он выяснил, что нужный ему квартал находится на окраине города, имеет не очень добрую славу и некоторое количество сомнительных достопримечательностей, одной из которых является игровой музей-салон «Серый Кардинал». Больше в том районе никаких «кардиналов» не числилось. На имя же «Ларс» поисковая система выдала огромное количество мусорной информации, и Яр решил, что неведомого Ларса он попробует отыскать на месте.

Он выключил медийный центр и задумался.

До утра оставалось меньше трех часов. А он пока не знал, как будет выбираться из окруженного хурбами дома.