Глава 3. СЛОЖНОСТИ ВЫСШЕЙ ПОЛИТИКИ (окончание).

1.

Материалы дела Лесник изучал в буквальном смысле на лету – в самолете. Впрочем, переносный смысл выражения тоже соответствовал моменту – читать приходилось очень быстро.

Внутри папки лежал большой конверт из черной светонепроницаемой бумаги. Лесник по одному извлекал листы дела, торопливо изучал – буквы при этом всё больше бледнели и через три-четыре минуты исчезали.

Конечно, обойти такую примитивную уловку не проблема – поработать с бумагами в фотолаборатории, при свете красной лампы, подобрать фиксаж… Но едва ли Юзеф применил эту хитрость из недоверия к подчиненному – просто понимал, что украшавшую папку директиву «По прочтении уничтожить» в воздухе исполнить затруднительно: огонь развести никто не позволит… Не тащить же с собой бумагорезку.

Документы подбирали явно второпях и не приложили какую-либо сопроводительную записку. В конверте вперемешку лежали отдельные страницы из отчета Семаго-младшего, из личного дела резидента Вербицкого, разрозненные документы по проекту «Кукушонок» и операции «Амга»… Картина, тем не менее, вырисовывалась однозначная. В 1975 году Инквизиция разгромила секретную лабораторию, работавшую под эгидой КГБ, хотя мало кто даже из высшего руководства комитетчиков подозревал, над какими проблемами там трудились чекисты в белых халатах.

А занимались они вещами интересными – пытались найти боевое применение людям с самыми различными паранормальными способностями. И не совсем людям. И совсем не людям…

В ходе штурма охране лаборатории удалось уничтожить значительную часть оборудования, документов и подопытных объектов. Удалось захватить несколько мертвых Морфантов. И живого ребенка – мальчишку нескольких месяцев от роду.

Никто из специалистов Трех Китов так и не смог дать ответ: что за изуверские опыты ставили на малыше. И кто из него вырастет… Насколько мог понять Лесник, обер-инквизитор принял тогда соломоново решение – если вырастет нечто опасное, то пусть уж стоит в их строю. Станет очередной «осой». Особым агентом.

Расти мальчику предстояло под самым плотным наблюдением – и в свой срок оказаться на службе в Конторе. Вне зависимости от того, сработают или нет латентные гены-модификаторы.

Но, похоже, за Кукушонком заинтересованно наблюдали не только люди Юзефа. Но и кое-кто еще.

2.

– Можно я по-прежнему буду звать вас Эльзой? – попросил я.

– Зови, – согласился особый агент Диана. – Можно даже на «ты». Мы ведь, кажется, пили на брудершафт?

Не часто в Конторе доводится пить на брудершафт с начальством, не говоря уж про ночь, последовавшую после ужина в «Заимке». А Эльза для меня являлась прямым начальником – и по званию, и согласно привезенным ею предписаниям… Вот и пойми теперь, как держать себя с экс-журналисткой.

Если учесть, что в момент этих размышлений агент Хантер сидел в одних трусах, а прямое и непосредственное начальство гладило его брюки, – ситуация складывалась сюрреалистичная.

– Какие будут приказания? – Она пожала плечами:

– Что делать со сморгонцами, решать не нам. Директиву Капитула предсказать нетрудно, но… В общем, наша задача номер один – вычистить здешний крысятник. Считай, что ты перешел во временное подчинение СВБ.

– Юзеф – твой начальник?

Эльза посмотрела на меня странно. И туманно ответила:

– Не только мой…

Однако хорошую комедию разыграл перед агентом Хантером шеф безпеки. Я-то, дурак, распинался ему про Морфантов в Лесогорске и про измену в филиале… А сам, оказывается, был под колпаком еще до того, как узнал о своем назначении резидентом… Бродил тут, как ежик в тумане. А большие дяди издалека наблюдали за метаниями бестолковой пешки. И спокойно ожидали, кто из противников засветится, ликвидировав меня… Волчьи всё-таки порядки в Конторе.

– Крыса – доктор Скалли?

– Отчего ты так решил?

Я коротко изложил все основания подозревать доктора.

– Ни слова никому, – предупредила Эльза. – Держи себя с ним как обычно.

И добавила после паузы:

– Всё, одевайся. Вид достаточно презентабельный… Выезжаем на вторую запасную явку.

Я не стал спрашивать, читала ли она лаконичную записку Мартынова…

За руль Росинанта села Эльза. И спросила, прежде чем тронуться с места:

– А почему ты, собственно, решил, что мы имеем дело лишь с одной крысой?

3.

Лесник прилетел в Томск в одиночестве – и первым, Вскоре должны были прибыть группа Алладина из Казани и подтянуться другие подкрепления, перебрасываемые со всей страны.

Лесник не стал их дожидаться – сразу же пересел на вертолет и вылетел в Лесогорск. Если там действительно окопалась целая стая Морфантов, Диане – практически в одиночку – придется нелегко.

На борту МИ-8 он продолжил изучение документов из папки – на сей раз повествующих о деталях операции «Амга». Операции, двадцать три года назад якобы полностью уничтожившей Сморгонь. В очередной раз уничтожившей…

Акцию тогда провели с размахом. Лесник удивился: зачем было привлекать столько лишних, ни во что не посвященных людей? Вполне можно было сработать аккуратно, без бомбежек, наземной группой полевых агентов… Тем более что окончательной цели операция так и не достигла.

Похоже, Капитул имел аналогичное мнение – следующим в папке лежал приказ о разжаловании координатора Сапсана, курировавшего акцию, обратно в полевые агенты. Причины понижения, тем не менее, названы не были. Сапсан…

Лесник потянулся было к первым просмотренным листам, выругался, увидев чистую бумагу… Попытался восстановить в памяти список исполнителей налета на гэбэшную лабораторию в 1975 году. Если память не занялась дезинформацией, то среди них числился некий полевой агент Сапсан…

Увидев подпись опять же Сапсана – находившегося уже в чине суб-командора – под приказом, назначавшим Вербицкого резидентом в Лесогорск, Лесник не удивился.

4.

– Нет, Сергунька, до белой горячки Котовский не допился, – сказал агент Мартин. – Всё как было тебе изложил.

– В самом деле? Для застреленных что-то вы слишком бодро держитесь… – подколол я, искоса поглядывая на доктора Скалли. Он держался хорошо, ничем не выдав своего изумления при виде живого и здорового агента Хантера. – Объясни толком, что это за буффонада со стрельбой и чудесным воскрешением?

– Никакой буффонады, всё на полном серьезе…

И Генка рассказал о неожиданной встрече с Альбертом Ивановичем и не менее неожиданном ее финале.

Я не поверил. Чтобы человек, служивший некогда полевым агентом, в упор стрелял в двоих – и оба живы-здоровы?

Надо думать, суб-командор давненько не проходил курс СКД-вакцинации, да и кабинетная работа подпортила ему форму – но не настолько же?!

– Доктор ему зачем-то живьем потребовался, – объяснил Мартынов. – И пальнул в него Иваныч капсулой с парализатором. А вторым в обойме шел боевой патрон. Для меня. И всадил, гад, пулю ровнехонько в сердце…

Я изумленно уставился на него. И увидел на пиджаке, слева, аккуратную дырочку. Так вот они какие, зомби…

Генка хитро разулыбался, полез во внутренний карман, вытащил свой знаменитый кастет и протянул мне. На гладком металле виднелась пулевая отметина.

– Я же говорил: талисман на счастье… Правда, когда пуля в него угодила, счастья было мало – словно Майкл Тайсон прямой в корпус провел. Раз – и в нокдаун. Упал, голову не поднять, ни рукой, ни ногой не шевельнуть. В общем, контузия. Лежу, жду контрольного в голову, с белым светом прощаюсь… А тут Котовский со своей сковородкой. Думал, каюк суб-командору, но нет, лишь оглушил. Очень вовремя.

– Ни пули тебя не берут, ни взрывы… Потому что суждено агенту Мартину помереть, подавившись вишневой косточкой, – сказал я и тут же сменил тон. – Где вы его держите? Уже допросили?

– Если бы… Всё куда хуже. Я полежал, полежал да и поднялся кое-как – шатаюсь, как былинка на ветру, ноги подгибаются, в ушах колокола звенят… А самое главное – не понять: то ли Контора отчего-то в расход нас решила списать, то ли Иваныч личную инициативу проявил… Решил я, что лучше смыться, а потом уж разбираться, что к чему. Дотащил доктора до «уазика» – не поверишь, трижды передохнуть останавливался… Обратно в дом поковылял – заберу, думаю, Иваныча да трофеи наши, а дамочку нынче мне одному не стащить… На крыльцо поднялся, слышу – очухался суб-командор. В рацию кому-то командует, чтоб приезжали немедленно, адрес называет… А я сдуру у него даже пушку не забрал. В общем, не стал судьбу пытать в этаком состоянии – дополз до машины и по газам. Едва успел за угол свернуть, вижу фары – подъезжает к дому кто-то, на всех парах несется. Ладно, хоть не заметили. Короче говоря, остались мы при своих: ни Морфанта, ни улик, ни доказательств… – Мартынов помолчал и закончил неожиданно оптимистичным тоном: – Выход один – повязать Сапсана и всё вернуть.

Вот как всё повернулось… Крысой действительно оказался непосредственный начальник, но отнюдь не Шмель. Причем, по мнению Эльзы, не единственной крысой. Оптимизм Генки едва ли оправдан. Скорее всего, Альберт Иванович уже отправил подробный рапорт об измене агентов Мартина, Хантера и примкнувшего к ним Скалли… И очень скоро по нашу душу приедет команда ликвидаторов Уральско-Сибирского филиала. Нам достанутся безымянные могилки в окрестной тайге, а Сапсану – все лавры за успешное разоблачение гнезда Морфантов. Или не достанутся – если именно он фактический глава «Уральского Чуда». Что, впрочем, на нашу судьбу никакого влияния не окажет.

Изложив эти свои соображения, я спросил у Эльзы:

– Ты можешь срочно связаться с Юзефом? Мой персик взорвался вместе с парой очень неприятных типов…

Особый агент Диана, молчавшая в течение всего разговора, ответила не сразу. Сказала после короткого молчания:

– Юзеф знает всё. И помощь на подходе. Вернее, на подлете. Через несколько часов будут здесь.. Беда в том, что за эти несколько часов Сапсан может уничтожить все доказательства измены. И у нас будут слова против его слов. А к словам суб-командоров Капитул прислушивается внимательно…

Она не добавила: внимательней, чем к речам младших и даже особых агентов. Но мы поняли.

– Что предлагаешь? – спросил я.

– Есть неподалеку местечко, где Сапсан мог спрятать всё, что вернул после стычки у Котовского. Километрах в пятнадцати вверх по реке… Именно там донорский пункт и производство полуфабриката. А деревня староверов, заготовляющих травы, – для журналистов. Катер я достала. Охрана у них небольшая, человек пятнадцать, – я управилась бы и сама. Но, честно говоря, боюсь оставлять вас одних. Опять во что-нибудь вляпаетесь.

Интересно, подумал я, все особые агенты такие снобы? Доброй маме Эльзе не с кем оставить малышей – упадут, расшибутся, заплачут. Вот и берет с собой на службу – но чтобы сидели в уголке тихо, не мешали работать.

– Нужен Морфант, – вмешался доктор Скалли. – Живой. В крайнем случае свежий труп. Пока снова в бега не ударились.

– Нет спецпуль, спецснаряжения, – вздохнула Эльза. – В офисе «Чуда» вам повезло за счет эффекта неожиданности. Ваша пленница не успела даже начать перекидываться. Иначе рассчитанные на людей парализаторы не сработали бы. А сейчас все они настороже… А чтобы убить из обычного оружия, придется буквально измочалить свинцом – исследования, мягко говоря, затруднятся.

И опять она говорила тоном воспитательницы детского сада, вразумляющей малышню. Попробую-ка сбить спесь с госпожи особого агента…

– Есть свежий труп, – заявил я с невинным видом. – Морфант в звериной ипостаси, застреленный сегодня утром. Одним выстрелом. Устроит?

Получилось! Ничего, кроме растерянности, в голосе Эльзы не осталось:

– Но как… Из чего? Ведь обычными пулями…

– Это смотря какой калибр, – наставительно сказал я.

5.

Заряд оказался совсем небольшой, если измерять в тротиловом эквиваленте. Фактически пиронож. Но свое черное дело сделал – перерубил топливный шланг. Горючка вспыхнула мгновенно…

Жизнь и Леснику, и обоим пилотам спасла низкая облачность: летели бы буквально на несколько сотен метров выше, и аварийная посадка стала бы весьма проблематичной. И без того в последнюю секунду выпрыгнули из объятой пламенем и затянутой удушливым дымом кабины.

Огонь, получив извне доступ наружного воздуха, тут же рванулся наружу. Через минуту вертолет превратился в большой костер.

Ай да Сапсан… Вот что значит старая гвардия. Не стоило надеяться, что он сидит в Лесогорске и тоскливо ожидает, когда прилетит полевой агент Лесник и поставит точку в затянувшейся игре. А ведь вертушка-то не из курируемого им филиала – от соседей, из Иркутска.

Впрочем, регулярные инспекции входили в прямые обязанности суб-командора… Вполне мог осмотреть авиапарк Конторы в Восточно-Сибирском филиале. И распихать небольшие, с шариковую ручку размером, подарочки – срабатывающие от сигнала определенной частоты. Например, от выдаваемого передатчиком Лесогорской районной телестудии. Летайте где хотите, но в Лесогорск не суйтесь.

Пока Лесник анализировал причины происшествия, пилоты попытались было бороться с последствиями. Сунулись к грузовому люку, надеясь спасти хоть что-нибудь из груза. Безуспешно… От погребального костра винтокрылой машины приходилось отодвигаться всё дальше – внутри что-то начало стрелять-взрываться, спецбоеприпасов среди перевозимого снаряжения хватало.

Когда малоцензурные комментарии происшедшего исчерпались, Лесник спросил:

– Где ближайшая дорога?

– Впереди, километрах в трёх, я сверху видел, – понуро махнул рукой один из пилотов. – Да только попуток там не дождаться. Старая грунтовка, от лесовозов оставшаяся.

Лесник огляделся. Действительно, тайга стояла вокруг низкорослая, лиственная, наросшая на месте былых вырубок. Кедры, сосны, лиственницы на голом месте не вырастают – исподволь тянутся вверх под сенью березово-осинового леса, чтобы войти в силу и задавить, заглушить приемных родителей. Так что в ближайшие десятилетия лесорубы и их транспорт здесь не ожидаются.

– Грунтовка должна куда-то выводить, – сказал Лесник полувопросительно-полуутвердительно.

– Если по ней налево двинуть, попадем на трассу Лесогорск—Ачинск. Наверное… – ответил пилот без энтузиазма.

Километров двадцать пять, решил Лесник, припоминая карту. Это по прямой, по полету ворона. Если же огибать все неровности рельефа, еще десяток верст можно накинуть смело. То-то у летунов такой вид тоскливый: в небе и на земле – на своих двоих – расстояния совсем по-разному измеряются.

– Я двину к большаку, вы остаетесь здесь, – сказал он приказным тоном. – Ждете двое суток. Если никто не прилетит – выбирайтесь сами. В распадке журчит что-то – от жажды не умрете.

Поколебавшись, вынул из кармана портативную рацию, протянул. Всё равно сейчас от этой игрушки с ее радиусом действия толку никакого.

– Чуть услышите вертолет, включите вот здесь. И дадите с земли корректировку.

…По-новому рассовывая по карманам остатки снаряжения, – чтобы не мешались на бегу, – Лесник с сомнением оглядел большой конверт из черной бумаги (как сидел с ним в руках, так и выскочил из кабины). Уничтожить, не читая? Ладно, груз невелик, будет чем заняться на привалах.

Сложил конверт вчетверо, положил во внутренний карман пиджака. Взмахом руки отсалютовал пилотам и побежал неторопливой, мерной, сберегающей силы рысью.