9. ВНУТРЕННЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ.

Если Шамбала символизирует цель путешествия в скрытые глубины ума, то Индия или Тибет представляют его начало в знакомом царстве поверхностного сознания. А это, в свою очередь, предполагает, что огромные пространства стран, лежащих между ними, которые описаны в путеводителях, символизируют ещё какую-то часть ума, которую мы ещё не рассматривали. Пока что из того, что лежит глубже поверхностного сознания, мы исследовали лишь самый внутренний ум и глубинные уровни вокруг него. Но бессознательное, как мы будем называть всё, что лежит за пределами обычной осведомлённости нашего сознания, включает в себя гораздо большее. В нём есть обширная и таинственная область, подобная малоисследованным странам между Индией и Шамбалой, со всеми её демонами и божествами — область, полная омрачённых страстей и возвышенных озарений, подавленных желаний и альтруистических побуждений, смесь демонического и божественного, приводящая в замешательство.

Бессознательное состоит из двух основных частей, которые мы назовём сверхсознательным и подсознательным. Сверхсознательное — это чистая область, символизируемая Шамбалой, царство самого внутреннего ума вместе с глубинными уровнями, которые его окружают. Мы используем для неё этот термин, потому что она содержит ту чистую и утончённую осознанность, которая может проникнуть в истинную природу вещей и увидеть их такими, каковы они есть. Огромные пространства, отделяющие Шамбалу от Индии и Тибета указывают, что сверхсознательное скрыто глубоко в уме, вдали от иллюзий поверхностного сознания.

Подсознательное, как следует из названия, лежит непосредственно под поверхностным сознанием в промежутке между ним и сверхсознательным. Его символизируют огромные пространства земель, лежащих между началом и концом путешествия. Как мы увидим при интерпретации путеводителей, подсознательное содержит смесь разных элементов, некоторые из которых происходят из сверхсознательного, а некоторые — из поверхностного сознания. Первое даёт яркие лучи озаряющих осознаний, тогда как второе создаёт тёмные облака заблуждений. Поверхностное сознание, само того не замечая, вносит свой вклад в подсознательное, подавляя те части себя — страсти, страхи и так далее, — которые не подходят к его "я", его символу себя. В результате они переходят в бессознательное и смешиваются с элементами более глубоких уровней ума, которые движутся к сознательному, пытаясь пробудиться. По причине этого мы, когда погружаемся под поверхностное сознание, оказываемся в текучей области смещающихся состояний ума, где вещи имеют двустороннюю природу, которая может и помочь, и помешать нам в поисках освобождения.

Подавленные и скрывшиеся из виду, отчуждённые части поверхностного сознания тем не менее продолжают действовать, причём часто искажённым и хаотичным образом. Без всякого контроля и управления, они могут распространиться по подсознательному подобно раковым метастазам, захватывая энергию разных элементов глубинных уровней ума, которые там есть. В процессе этого они обретают власть над оставшейся частью поверхностного сознания, производя необъяснимые странности в мыслях и эмоциях. Невидимые конфликты между подавленными побуждениями, борющимися между собой, могут вырваться на поверхность в виде экстравагантного и противоречивого поведения в диапазоне от лёгкого невроза до сильного психоза. Содержание подсознания, хотя обычно и скрытое от глаз, иногда вдруг выскакивает на поверхность, только чтобы снова исчезнуть в глубинах, из которых оно пришло, оставив его поражённого обладателя с впечатлением, что это принадлежит не ему, а кому-то совсем чужому.

В нашем исследовании сна Кхамтрула ринпоче о путешествии в Шамбалу мы увидели, как его особенности воплощали более глубокие части его ума, оказавшиеся для него странными и незнакомыми. Девушка, которая вела его, страны, над которыми он пролетал, мост, который он перешёл, увиденный им голубой конь и старый лама, которого он наконец встретил, очевидно символизируют содержимое бессознательного, лежащего вне его обычного сознания. Сон открыл ему (и нам) его бессознательные страхи и надежды, равно как и внутренние ресурсы силы и мудрости. А если такой сон может использовать особенности путешествия в Шамбалу, чтобы раскрыть скрытые аспекты ума, то имеет смысл предположить, что путеводители могут сделать то же самое. Буддийская традиция, стоящая за этими текстами, не проводит большого различия между тем, что мы видим во сне, и что мы видим наяву; согласно известному высказыванию Будды, "разнообразие вещей подобно волосяной сети, выступлению иллюзиониста, сну". Во всяком случае, представляется ясным, что особенности путешествия в Шамбалу, описанные в путеводителях, отражают сознание путешественника, который видит их и переживает. Как говорит один тибетский текст, "наблюдая внешние предметы, обнаруживаю лишь свой собственный ум".¹

Иначе говоря, мы можем читать путеводители как инструкции для внутреннего путешествия из знакомого мира через дикие места подсознательного в скрытое святилище сверхсознательного. С этой точки зрения описанные в текстах божества, демоны, горы, реки и пустыни символизируют разнообразное содержание подсознания, с которым мы должны встретиться лицом к лицу и которым должны овладеть, дабы воспользоваться им на пути к пробуждению самого внутреннего ума. Это содержимое включает в себя некоторое количество внутренних препятствий или психологических блоков двух общих видов. Одни происходят из подавленных частей поверхностного сознания и включают в себя потаённые страхи, желания, иллюзии и привычки, которые держат нас в нашем обычном состоянии ограниченной осознанности. Другие имеют свой источник в элементах более глубоких уровней ума, которые действуют как барьеры, защищающие сверхсознательное от забивания его нечистым и хаотическим содержанием подсознательного.

Значительная часть внутреннего путешествия состоит в том, чтобы сделать содержимое подсознание осознанным, дабы встретиться с ним и овладеть им. Это происходит, когда мы начинаем пробуждать элементы из более глубоких уровней ума. А поскольку к этим элементам прицепился подавленный материал из поверхностного сознания, он тоже выходит на поверхность, давая характерный опыт обнаружения чего-то такого, что представляется плохим и угрожающим тому хорошему, что мы пытаемся открыть в себе. Многие ужасающие демоны путешествия, например, воплощают тот ужас, который мы переживаем, обнаруживая в себе те скрытые недостатки, за которые сами презираем других. Это не только угрожает целостности наших "я", но хуже того, угрожает выпустить яростный поток отвращения к себе. В результате мы видим эти отчуждённые части поверхностного сознания опасными и угрожающими демонами, которых мы должны избегать. Они становятся препятствиями, к которым мы не отваживаемся даже подступиться, не говоря уж о том, чтобы их преодолеть. И всё же лишь сделав это, мы рассеем иллюзорные образы себя и продвинемся по пути к освобождению. Встречая внутренние препятствия, а также боль и ужас, которые они влекут, мы очищаем свой ум и делаем своё восприятие реальности более ясным.

Но кроме демонов и пустынь в путешествии в Шамбалу есть и нечто большее. Путешественник приходит в приятные рощи с освежающими плодами и встречает мудрецов и добродетельных божеств, которые помогают ему двигаться к цели. Они символизируют элементы более глубоких уровней ума, скрытые за подсознательным, и воплощают такие положительные силы как духовные устремления, истинные озарения, побуждения к состраданию, запасы энергии и чувство внутренней безмятежности. Выводя негативные аспекты себя в сознание, мы открываем этим позитивным силам путь к пробуждению. А поскольку в бессознательном они перемешаны, то когда в сознание вводятся одни, появляются и другие.

Путеводители проектируют содержание бессознательного во внешний ландшафт, где мы можем легче его видеть и работать с ним. В уме его элементы могут иметь аморфную и невещественную природу, из-за чего они ускользают от восприятия. Направив основную часть своего внимания наружу, мы привыкли иметь дело с осязаемыми вещами внешнего мира, а не с призрачными сущностями бессознательного. Придав им конкретные формы, мы можем увидеть и узнать их. В горах и реках, демонах и божествах путеводители символизируют содержимое нашего подсознательного таким образом, чтобы дать нам более глубокое прозрение, чем мы могли бы получить из прямого описания этих элементов, которое могло бы дать нам в лучшем случае лишь интеллектуальное признание их существования.

Установив общую канву их интерпретации, теперь мы можем обратиться к конкретному символизму самих путеводителей. Ритуалы, характерные для текста из Танджура, первого путеводителя, который мы рассмотрим, предоставляют нам полезное средство для того, чтобы проследить маршрут внутреннего путешествия. Как мы увидели из нашего исследования тибетского буддизма, предпринятого в пятой главе, божества, визуализируемые при подобных ритуалах — такие как Манджушри и Ямантака — символизируют этапы и опыты пути к освобождению. Через них, а также демониц, которых тоже вызывает ищущий, мы можем различить содержимое подсознательного, с которым мы должны будем столкнуться на пути пробуждения самого внутреннего ума. Порядок, в котором путеводитель представляет эти ритуалы, даёт нам общий набросок внутреннего путешествия в Шамбалу.

В своеобразном предисловии к своим инструкциям, касающимся самого путешествия, текст Танджура открывается с обращённого к Шамбале прошения о водительстве в будущем, когда широко распространившиеся заблуждения сделают духовную практику во внешнем мире невозможной. Мы можем понимать это так, что внутреннее путешествие может начаться только после того, как мы осознаем омрачённую природу поверхностного сознания. До этого оно кажется вполне надёжным — мы не видим иллюзий, искажающих наше восприятие и ограничивающих возможность прогресса на пути к освобождению. Когда мы осознаём это, мы наконец перестаём полагаться на поверхностное сознание и начинаем искать способ пробуждения более глубоких уровней ума. Иными словами, мы достигаем той точки, где мы осознаём невозможность дальнейшего прогресса в нашем обычном состоянии сознания.

Чтобы достичь этой точки и безопасно приступить к путешествию в Шамбалу, ищущий должен выполнить некоторые предварительные требования. Он должен развить устремление достичь просветления ради блага других;* иначе же его усилия просто пойдут на то, чтобы скорее укрепить эго, чем превзойти его. Если он не вступил на верный путь, ведущий к самому внутреннему уму, он рискует заблудиться в пустынной области подсознательного. Чтобы различить путь и следовать ему, он должен обладать ясным умом, пониманием, и правдивой природой. Они позволят ему распознавать заблуждения и ложные пути, ведущие в никуда, и избегать их. Необходимость в посвящении и подкованность в тантрических учениях указывают на то, что он должен уметь обращаться с той психической энергией, которая неизбежно будет высвобождена в ходе его миссии. Понадобится вера в реальность своей цели, чтобы выдержать трудности этого внутреннего путешествия, а особенно — боль и оторопь, которую придётся испытать, увидев негативные аспекты самого себя. Это должна быть вера, основанная на убеждении, которую дают знание и озарение, а не на слабых сентиментальных чувствах и пожеланиях.

_________

* Бодхичитта — прим. пер.

Согласно тексту, ищущий затем должен медитировать на своём божестве-покровителе, пока не увидит Шамбалу во сне или видении. Таким образом он направляет своё внимание на самый внутренний ум и открывает себя для его водительства. Сон или видение показывают, что ему удалось установить контакт с ним и достичь этапа, достаточно продвинутого для того, чтобы быть в состоянии довести внутреннее путешествие до конца. В тантрических практиках подобные сны приходят как знаки того, что медитирующий начал получать передачи силы и мудрости от своего божества — воплощения самого внутреннего ума. Поскольку в состоянии бодрствования поверхностное сознание склонно блокировать эти передачи, это обычно впервые случается во сне. Необходимость иметь сон или видение о Шамбале указывает на то, что импульс к внутреннему путешествию должен идти от самого внутреннего ума, а не от желаний поверхностного сознания. Если ищущий пытается идти, не получив знак того, что он готов, если у него ещё есть эгоистические наклонности, и он совершает последующие ритуалы ради себя самого, подавленные страхи и страсти, символизируемые демонами и чудовищами, набросятся на него и разорвут его сознание на куски, результатом чего будет распад личности на части, как при шизофрении. Чтобы иметь дело с опасным проходом через подсознание, требуются сила и водительство самого глубокого ума.

Повторение мантр и подношения Манджушри, Амритакундали и Ямантаке, которые ищущий должен затем совершить, служат тому, чтобы пробудить и сфокусировать глубокие способности, символизируемые этими бодхисаттвами. Манджушри, который держит в одной руке меч, а в другой — книгу, воплощает трансцендентальную мудрость, позволяющую отсечь иллюзии и невежество подсознательного (см. илл. 23). Ищущий также призывает силу Амритакундали, "спираль нектара бессмертия", дабы противодействовать саморазрушительным и самоубийственным порывам, которые будут проявляться всякий раз, когда он будет отчаиваться при виде своих неудач. Согласно легенде, Ямантака однажды подчинил владыку смерти Яму, когда некий отшельник, принявший форму Ямы, в безумии бежал, убивая всякое замеченное им живое существо.² Гневная форма Манджушри, Ямантака, воплощает мудрость, понимающую иллюзорную природу смерти и преодолевающую ненависть и агрессивные склонности, происходящие от страха умереть. Эта мудрость понадобится ищущему, чтобы принять те истины о себе, которые покажутся ему угрозой для жизни, так как угрожают иллюзиям его "я".

 

Илл. 23. Манджушри, бодхисаттва мудрости. Меч в его правой руке символизирует трансцендентальную мудрость, отсекающую иллюзии и невежество.

Путеводитель говорит о совершении невозможного и путешествии в Шамбалу. Чтобы достичь сверхсознания, символизируемоего Шамбалой, ищущий должен превзойти ограничения своего я. Но поскольку он отождествляет себя с этими самыми ограничениями, это и кажется ему задачей непреодолимой. Ему нужна помощь какой-то внешней силы. Двинувшись вперёд и предприняв то, что кажется превышающим его силы, он может достичь точки, когда глубинные уровни ума проявятся, чтобы преодолеть ограничения его нынешнего состояния осознания. Этот процесс символизируется тем, что каждый раз, когда ищущий подходит к препятствию, которое он не может преодолеть, он обращается за помощью к божеству. "Я", или поверхностное сознание, отождествляемое с ним, может играть во внутреннем путешествии полезную роль, совершая усилия, которые побуждают более глубокие уровни ума пробудиться.

Путешествие начинается с паломничества в Бодхгаю, то место, где Будда достиг просветления. Это наводит на мысль, что ищущий должен начать с прозрения в природу своей цели — пробуждение самого внутреннего ума. Тогда всё оставшееся путешествие будет постепенным осуществлением того, что Будда достиг в Бодхгае. То, проблеск чего видит искатель вне своего обычного сознания, будет расти и развиваться, пока навсегда не преобразит его осознание реальности. Внутренний ум скрывается как в начале, так и в конце путешествия, но нужно на своём опыте осознать этот факт.

Первый этап путешествия ведёт на остров в западном океане. Океаны с их обширными пространствами, таинственными глубинами и потопленными сокровищами представляют собой естественные символы бессознательного. Путешествие по океану показывает, что ищущий оставляет поверхностное сознание позади и отваживается войти в текучие и скрытые области своего ума. Остров, которого он достигает, олицетворяет смешанную природу многого из того, что он обнаружит в своём путешествии по подсознательному. Варварский город на западной стороне острова представляет подавленную часть поверхностного сознания, присоединившуюся к элементу внутреннего ума, символизируемому ступой будды Канакамуни на восточной стороне острова. Ищущий должен развить способность различать эти два элемента и пользоваться последним. Он делает это, совершая обход ступы и читая мантру будд. Соприкосновение с останками Канакамуни, воплощающими следы внутреннего ума, дают ему благословение этого будды — силу бесстрашия.

По возвращении на материк его ждёт длинное, но лёгкое путешествие по многим привлекательным странам, где он может потеряться в бесцельном блуждании, если пойдёт в неверном направлении. Проходя чистую и приятную зону подсознательного, он не должен позволять себе быть сбитым с пути её радостями или быть убаюканным ложным чувством лёгкости или чрезмерной уверенности в себе. Ибо за этим лёгким переходом лежит первое серьёзное препятствие пути — великая пустыня, которую можно пересечь лишь с помощью особого снадобья, избавляющего от голода и жажды.

Ритуал, который нужно совершить для приготовления этого снадобья, даёт ему конкретное средство для сосредоточения своего внимания и пробуждения более глубоких уровней ума. Собирая травы и другие ингредиенты, он собирает вместе и сочетает разные элементы содержимого подсознания, чтобы извлечь из них энергию. Часть нужной ему энергии исходит из элементов более глубоких уровней ума, воплощением которых является богиня Маричи. Рисуя на камне её образ и читая её мантру, ищущий позволяет этим глубинным уровням влиться в его сознание. Тибетские йоги обычно рисуют такие образы в качестве средства сосредоточения на божествах и призывания их сил; в частности, Маричи они призывают для приготовления особых таблеток, используемых для поста. Здесь ищущий использует эту технику, чтобы активизировать энергию содержимого подсознания, которое он свёл вместе, выведя в область сознания. Так он производит нечто вроде внутреннего эликсира, который даёт ему стойкость, позволяющую не обращать внимание на настойчивые позывы божеств голода и жажды. С этой силой Маричи он может пройти через лежащую перед ним пустыню — бесплодную область подсознательного, которая стимулирует мощные желания, но не даёт средств для их удовлетворения.

Ищущий должен также выстоять атаку агрессивных и хищных импульсов, символизируемых дикими зверями лесов, лежащих за пустыней. Он изображает Маричи в гневной форме, чтобы она дала ему силы для преодоления этих враждебных сил подсознания путём ясного осознания их природы. Как бодхисаттва Восхода, она несёт свет мудрости в тёмные области ума. Ищущий использует вдохновляемую ею яркую осознанность, чтобы видеть сквозь подавленные страсти поверхностного сознания, которые скрывают путь к просветлению и угрожают сбить с него.

Ищущему нужна дополнительная энергия, чтобы поддерживать усилия, требуемые для достижения самого внутреннего ума. С помощью тантрических ритуалов он извлекает её из тех самых страстей и иллюзий, которые преграждают ему путь. Магические существа Гандхары с их переменчивыми формами представляют иллюзорные надежды и желания, которые всегда меняются, перелетая с одного предмета на другой. Ищущий использует плоть и кровь этих созданий в качестве приношений для привлечения Мандехи, демоницы, воплощающей подсознательные силы отчаяния, которые кормятся крушением этих надежд и желаний.* Она символизирует гнев, ярость, ревность и другие формы негодования, происходящие от разочарования. Эти страсти высасывают много энергии из элементов более глубоких уровней ума. Чтобы восстановить эту энергию и использовать её, нужно подчинить демоницу. Как и в случае с Маричи, он рисует на камне её образ как средство вывести воплощаемые ею силы в осознанность. Представляя себя Ямантакой, мощным проявлением самого внутреннего ума в форме столь же яростной, как и она, он обретает власть над Мандехой и смертельными страстями, которые она символизирует. Будучи приручены, они дают ему нужную энергию в форме белой пищи со вкусом мёда, что напоминает манну, данную детям Израиля во время их путешествия через Синайскую пустыню.

__________

* Они могут рассматриваться не только как символы, поскольку на астральном плане элементалы могут принимать формы этих страхов и желаний, придавая им субстанциональное существование. Эти формы переменчивы, завися от мыслей самого человека. Интересно отметить тот же символизм, который несут дементоры и некоторые другие существа в книге Дж. Роулинг "Гарри Поттер и узник Азкабана". — Прим. пер.

Ламы иногда совершают такой ритуал, чтобы подчинить демонов и использовать злые силы, которые они воплощают, в благих целях. Но процесс этот считается сложным и опасным: сильные страсти, пробуждаемые при нём, легко могут сами овладеть практикующим. Визуализация такого гневного бодхисаттвы как Ямантака может противодействовать власти этих злых сил, но самая важная защита — это чистота намерений. Ищущий должен сказать демонице, что он хочет отправиться в Шамбалу ради блага всех существ. Если он попытается подчинить её для своих личных целей, даваемая ею энергия пойдёт на укрепление его эго, и он может стать демоном сам.

Мудрецы и демоны снежной горы, что лежит прямо перед ним, символизируют более мощные составляющие подсознательного — сильно заряженную смесь более глубоких уровней ума и сильно отчуждённых страстей поверхностного сознания. Если ищущий сможет управиться с внезапно появляющейся осознанностью и энергией, которую они высвобождают, тогда он может использовать их, чтобы отправиться прямо в Шамбалу, область сверхсознания. Но если он не может этого, они могут поколебать его умственное здоровье: мудрецы откроют его взору больше, чем он сможет выдержать, а демоны захлестнут его яростью некогда подавленных эмоций. Он будет разорван на части противодействующими силами сверхсознания и поверхностного сознания. Путеводитель рекомендует избегать этого и двигаться к цели более медленным, но безопасным путём.

Следующее препятствие, река Сита, представляет внутренний барьер, который сковывает всякую инициативу и спонтанность. Оно состоит из той парализующей разновидности самоосуждения, которая терзает обитателей холодных адов, единственных существ, способных жить в этой ледяной реке. Это препятствие появляется, когда ищущий с ужасом и самоотвращением осознаёт, насколько он не соответствует тем высоким стандартам, которое задало себе его "я". Чтобы увидеть себя в истинном свете, он должен преодолеть свою склонность к оцепенению при виде своих неудач. Он делает это, стимулируя вспышку некогда подавленного гнева, символизируемое демоницей Вспышки Молнии. Путём визуализации Ямантаки он обретает контроль над этим гневом и использует его для нейтрализации обездвиживающих сил самоосуждения: демоница замораживает реку так, чтобы она не могла заморозить его, когда он будет её пересекать.

Преодолев этот барьер, преграждающий путь к более высокой осознанности, ищущий оказывается в области внутреннего спокойствия и духовного обновления, которую символизирует лес с питательными плодами. Здесь он ощущает освежающий вкус глубоких уровней ума, который он в более полной мере переживёт в мирных рощах Шамбалы. Чунда, богиня, мантру которой он теперь распевает, — проявление Ваджрасаттвы, бодхисаттвы пустоты. Тибетские йоги обычно визуализируют Ваджрасаттву, чтобы очистить свою осознанность, опустошив свой ум от омрачений. Сон, который приходит к ищущему после чтения мантры Чунды, является знаком того, что большинство его скверн — заблуждений и обманчивых страстей — вышли из него, подобно чёрной крови, вытекшей из его тела. Избавившись от их ноши и мешающих эффектов, он чувствует себя лёгким и сильным — его ум и тело очищаются и оживляются.

Золотые плоды, которые ищущий собирает в лесу, содержат в себе магические силы глубинных уровней ума. Сколько бы он ни собрал, они не отягощают его, однако их запас не сохраняется дольше, чем необходимо. С этими плодами, питающими его, он может пересечь пустынное плато, лежащее впереди. Их сила придаёт ему стойкость и вдохновение, нужные для того, чтобы пройти через чувства внутреннего отчуждения, которые он испытает в результате потери тех иллюзий, которые он ещё лелеял до этого момента. Однако, к тому времени, как он доберётся до другой стороны плато, он уже достигнет стадии, на которой уже не будет чувствовать потребности в чём-то таком, чем бы эти иллюзии можно было заменить — и все плоды кончатся.

Теперь ищущий приближается к Кетаре, устрашающей горе, часто посещаемой Вирудхакой, царём-хранителем юга. В тибетской мифологии это божество защищает буддизм от демонических сил и охраняет южный вход в рай над горой Меру. Похоже, в этом путеводителе он символизирует тот мощный элемент глубинных уровней ума, который преграждает путь к сверхсознательному. Ищущий может пройти, лишь если его пропустит его внутренний страж. Четыре озера, окружающие Кетару, образуют явную мандалу с горой посередине. Остановившись там прочитать мантру и сделать подношения, ищущий, очевидно, проходит посвящение, дающее ему разрешение и силу, нужные для того, чтобы решиться войти в ещё более глубокие области ума. Это позволяет ему невредимым пройти мимо опасных сил подсознания, символизируемых хищниками, голодными духами, полубогами и богинями.

Затем ищущий должен запастись провизией на Менако, горе, населённой сверхъестественными девушками, которые проводят своё время в песнях и танцах. Путеводитель предупреждает, чтобы он не поддавался на привлекательность их самих или их музыки. Подобно Кирке и сиренам из Одиссеи, они угрожают отвлечь его от выполнения своей миссии, а возможно, эта угроза и смертельна. Как дочери демонов, змей и титанов, они представляют сексуальные желания извращённого и губительного характера. Из места нахождения этих желаний нужно извлечь энергию в форме провизии, однако, не стимулируя их.

Сделав это, он приводит в движение бушующие эмоции, которые угрожают унести его. Они являются в форме следующего препятствия — бурной реки под названием Сатвалотана. Рыба, живущая в её водах, представляет разнообразное содержание подсознательного, которое выводят в сознание эти эмоции. В животном и человеческом лицах рыбы ищущий может узнать те части себя, которые он отверг — склонность к попугайскому подражанию, бычьей тупости, неумению сосредоточиваться, перепрыгивая с одной мысли на другую, как обезьяна, и тому подобное. Пока он отказывается принять их и даже отрицает их существование, эмоции, вынесшие их на поверхность, будут подобно реке блокировать его прогресс. Он не сможет избавиться от кипящего негодования и разочарования, вызванным отрицанием их. Но делая подношение рыбе, он признаёт существование этих подавленных частей себя и усваивает их, включая в сознание. Так он вновь получает энергию, которую они присвоили, и получает их помощь в преодолении внутреннего препятствия бурных эмоций, символизируемого рекой.

До этого момента ищущему приходилось путешествовать через ненаселённые области, полные призраков и демонов. Там он переживал теневые страхи, происходящие от предчувствия одиночества и отсутствия всяких человеческих контактов. Хотя он может испытать искушение искать избавления от одиночества в городах к востоку и западу от своего пути, путеводитель предупреждает его не поддаваться ему: если он отклонится в их направлении, то уже никогда не достигнет цели, даже если бы он путешествовал сто лет. Он должен встретить в лицо эти глубочайшие страхи одиночества и распознать их источник в изоляции своего "я", настаивающего на своём отдельном существовании. Если он не преодолеет это иллюзорное чувство отделённости от всего другого, то как бы далеко ни зашёл он в подсознательное, и как бы много ни пережил мистических опытов, он никогда не сможет преуспеть в пробуждении самого внутреннего ума.

Устранив, или по крайней мере ограничив свою тенденцию к самоизоляции, ищущий оказывается более открыт миру и способен относиться к нему с большей теплотой и интересом. Это находит отражение в счастливых народах и привлекательных вещах стран к северу от реки Сатвалотана. Но путеводитель предупреждает, чтобы ищущий не позволял им отклонить его от цели — он должен продолжать двигаться на север без остановки. Если он замешкается, чтобы получить удовольствие от обретённого им нового восприятия окружающего мира, его открытость станет столь же великим препятствием, как и его прежняя склонность отделять себя от всего остального. Он должен следовать срединным путём между двумя крайностями.

На пути он встречает источники, чьи воды несут болезнь и смерть обычным людям, но ему дают здоровье и долгую жизнь. Здесь путеводитель использует распространённую тантрическую аналогию, чтобы показать, что ищущий достиг этапа, на котором он может трансмутировать яд в нектар бессмертия — то есть преобразить ещё связывающие его страсти и иллюзии в средства освобождения. Теперь он осознаёт, что эти страсти и иллюзии коренятся в глубинных уровнях ума, символизируемых золотом и другими драгоценностями, скрытыми в горах, из которых бьют источники. В результате он может воспользоваться чистой энергией и осознанностью, которую в действительности символизируют ядовитые воды. Если обычный человек, у которого нет этого осознания, предастся этим страстям и иллюзиям, они приведут его к страданию, сумасшествию и даже к смерти. В любом случае, поскольку чистая энергия и осознанность, скрытые в источниках, угрожают растворить иллюзии "я", с которыми человек ещё себя отождествляет, то если он случайно и пробудит их, они покажется ему смертельными ядами.

Легендарные существа, которые пытаются соблазнить и испугать ищущего на следующем этапе путешествия, воплощают его глубочайшие страхи и желания. Теперь, когда у него есть доступ к чистой энергии и осознанности, скрытых в них, он может добраться до их корней и освободиться от их хватки. В сцене, напоминающей просветление Будды, когда бог иллюзии Мара послал соблазнительных девушек и угрожающие армии, чтобы отклонить Будду от своей цели, ищущий должен выстоять искушения и атаки со стороны этих существ путём медитации на пустоте. Таким образом он раз и навсегда осознаёт пустотную природу своих страхов и желаний — они проистекают от иллюзий "я" и не имеют собственного реального существования. Как только он превзошёл эти иллюзии, они уже больше не могут оказывать на него какое-либо влияние.

Теперь ищущий готов преодолеть последнее большое препятствие на пути — великие заснеженные горы, окружающие Шамбалу. Они представляют тот внутренний барьер, который отделяет сверхсознательное от хаотического содержания подсознательного. Кто ещё пестует в себе что-либо из этого содержания и не осознал ещё его пустотной природы, не может преодолеть последний барьер. Белые снега и огромная высота гор показывают, что они воплощают чистую и неуязвимую силу глубоких уровней ума.

Ищущий может преодолеть это препятствие лишь оставив позади любые привязанности, которые ещё могли быть у его "я". Это происходит, когда одна из ваджрадакинь берёт его к себе на плечи и перелетает через снежные горы. Эти богини используются в тантрической медитации, чтобы вдохновить непреодолимую жажду просветления. Их прекрасные тела пробуждают мощный импульс, скрытый в половом желании — побуждение потерять себя в экстазе освобождения. Ищущий использует силу этого импульса, чтобы превзойти последние иллюзии поверхностного сознания и слиться с более глубокими уровнями ума. Он делает это в скачке духовного экстаза, символизируемом магическим перелётом через снежные горы к границе Шамбалы. С помощью ваджрадакинь он полностью использует энергии, связанные в сексуальных желаниях, чтобы освободиться от всех оставшихся привязанностей "я" — чего-то такого, с чем он был не готов или не мог справиться раньше, когда встретил девушек в Менако.

Ищущий приземляется в красивой долине, полной лекарственных трав, символизирующих целительные качества глубоких уровней ума. Там он совершает ритуал, посвящённый Экаджати, могущественной форме Тары-спасительницы. Тибетцы медитируют на этом бодхисаттве, чтобы устранить препятствия с пути к освобождению. В результате чтения мантры Экаджати и водружения её цветов на макушку своей головы, ищущий обретает власть над препятствующими демонами (мешающими импульсами бессознательного), а также способность постигать и видеть природу всех вещей. Преодолев препятствия подсознательного, он может вступить в область сверхсознательного и двигаться к просветлению без дальнейших помех.

Согласно версии Панчен-ламы, прежде чем достичь столицы Шамбалы, ищущий должен пройти через красивую долину, населённую гермафродитами. Это странное добавление к тексту Танджура отражает состояние внутренней гармонии, достигнутое ищущим, объединившим свою мужскую и женскую природы. Например, мысли и чувства у него больше не воюют между собой, создавая внутренние напряжения, поражающие столь многих людей. На более глубоком уровне он больше не ощущает какой-либо разницы между своей энергией и своей осознанностью — мужским и женским выражениями его ума. Он достиг продвинутого этапа тантрической практики, на котором пути формы и пустоты ухе сошлись вместе. В нём сострадание и мудрость стали одним. Он достиг внутреннего единства, требуемого для пробуждения самого внутреннего ума и проникновения в предельную природу реальности. Теперь, наконец, он может войти в присутствие Владыки Шамбалы.

Мы можем увидеть подобное же, но более глубокое путешествие в поэме Ринпунгпы. Центрирование на медитативных переживаниях и изобильное использование мистических метафор способствуют внутреннему прочтению этого путеводителя в Шамбалу. Как мы заметили в конце предыдущей главы, поэма описывает, по-видимому, более продвинутый тип путешествия для тех, кто овладел высшими уровнями тантрической практики. Но этих уровнях обычное разделение между внешним и внутренним опытом исчезает: мир и ум отражают и воплощают друг друга. В результате внешнее путешествие в Шамбалу естественным образом приобретает внутренний смысл, который может дать нам дополнительные и более глубокие прозрения в процесс освобождения.

Версия путешествия, которую даёт Ринпунгпа, начинается с поиска того, кто мог бы доставить послание в Шамбалу. Не найдя никого подходящего вне себя, Ринпунгпа обращает своё внимание внутрь и визуализирует йога, обладающего способностями и мудростью, необходимыми для её достижения. Подобно божествам, более часто визуалирируемым в тантрической медитации, этот йог, по всей видимости, воплощает более глубокую и чистую часть ума медитирующего. Иными словами, тот, кто совершает описанное в поэме путешествие — сам Ринпунгпа, но не в своём обычном состоянии сознания. То, что ему не удалось найти посланца во внешнем мире, символизирует то, что никакая часть поверхностного сознания не обладает энергией и осознанностью, нужной для достижения Шамбалы. Лишь пробудив нечто более глубокое, можно преодолеть препятствия пути.

Ринпунгпа начинает путешествие своего посланца с того, что посылает его в паломничество по Тибету. Пробудив более глубокую осознанность, воплощаемую этим йогом, он фокусирует её на знакомом содержании поверхностного сознания. Там он постепенно различает проникающее влияние культуры и окружения. Он видит, как они сформировали его восприятие себя и мира, и как они определяют характерные для него способы мышления, чувства и действия. Так он приобретает некоторое знание о себе, которое позволит ему проникнуть в корни своего "я" и в конце концов освободиться от его иллюзий. В то же время из некоторых слоёв своего поверхностного сознания (таких как религиозные чувства и идеи, отразившие влияние глубинных уровней ума на тибетские культуру и общество) он извлекает прозрения и вдохновение. Это происходит, когда йог получает благословения от лам и святынь, путешествуя по Тибету. В частности, гора Кайлас и образ грядущего будды Майтреи вселяют в него устремлённость к достижению пробуждения — то самое, что даёт Ринпунгпе мотивацию и направление, нужные для внутреннего путешествия. Всякий, кто желает достигнуть и пробудить самый внутренний ум, должен начать с исследования тех условий, которые сделали его таким, каков он есть. Он не может позволить себе игнорировать содержание своего поверхностного сознания: в нём есть ценные источники мудрости и сил, равно как и вещи, которые ему нужно знать о себе, чтобы избавиться от иллюзий своего "я".

Следующий этап путешествия уводит йога за границы Тибета в красивую долину Кашмира. Описанные в поэме легендарные города с домами, полными драгоценностей, и людьми в белом напоминают полудрёму, переживаемую при погружении в сон. Здесь Ринпунгпа, по-видимому, уже покидает своё поверхностное сознание и вступает в радостное состояние мечтаний на границе бессознательного. Поскольку он может легко привязаться к нему и потерять свою мотивацию к дальнейшему продвижению, это идиллическое состояние ума представляет собой первое из основных препятствий, которые он должен преодолеть во внутреннем путешествии. Поэма указывает йогу помнить свою цель и игнорировать соблазнительные взгляды красивых синеглазых женщин. Они воплощают сексуальные фантазии, угрожающие пробудить мощные желания, которые он не сможет контролировать. Лишь гораздо позже, когда он встретит девушек в стране мифических существ, он уже достигнет этапа, на котором сможет безопасно пользоваться энергией, которая содержится в таких желаниях.

Оставив Кашмир позади, йог вступает в ошеломляющий горный лабиринт, полный обманчивых дорожек, которые могут завести в никуда. Теперь Ринпунгпа погружается собственно в незнакомый и дезориентирующий мир подсознания. Не зная обходного пути, он рискует забрести в такие области ума, из которых нет возврата. Приняв неверный путь, он может легко заблудиться в дорожках безумия. На этом этапе он может лишь открыться таинственному внутреннему водительству, которое приходит, когда он отбрасывает эгоистические амбиции и посвящает все свои усилия благу других. Как показывает лежащий впереди тёмный лес, ему придётся идти слепо, пока он не привыкнет к густой тьме подсознательного и не приобретёт осознанности, необходимой, чтобы видеть, куда он идёт. Свирепые с виду, но дружелюбные всадники, встречающиеся на пути, открывают тот вселяющий уверенность факт, что многое из того в подсознании, что кажется враждебным, в действительности вполне может помочь, если распознать в нём то, чем оно действительно является.

Река за лесом, по-видимому, совмещает в себе замораживающие и бурные свойства Ситы и Сатвалотаны из текста Танджура. Подобно взгляду Медузы-горгоны, прикосновение её брызг превращает человека в камень. Такая судьба представляет самую полную форму привязанности, какую можно только вообразить — предельный результат усилий по фиксации ума в неизменном образе себя. Ум становится заперт в нём из-за неверного желания "я" достичь бессмертия в материальной форме, что в действительности есть смерть для духа. Потому река воплощает сущность всех бессознательных сил, противодействующих освобождению, а в бурном её характере мы можем узреть грубую и нечистую природу страшной энергии, которой обладают эти силы. Йогу удаётся преодолеть эту обманчивую преграду с помощью ветвей, перебрасывающих его через её смертоносные брызги. Как естественные символы жизни и роста, ветви представляют источник внутренней жизненности, которыми Ринпунгпе удаётся воспользоваться для преодоления сил привязанности, которые он обнаруживает внутри себя.

Благодаря этому скачку, превосходящему препятствия, он вступает в блаженное состояние внутренней лёгкости и безмятежности, символизируемой спокойным парком на берегу реки. Всё теперь появляется спонтанно, без нужды в усилии: оленье молоко, питательные плоды и прохладная тень ожидают йога, чтобы удовлетворить его потребности. Такие состояния очевидного достижения случаются во внутреннем путешествии всякий раз, когда он преодолевает какое-либо значительное препятствие подсознания и позволяет проявиться более глубокому уровню ума. Но это не длится долго — после спокойного парка следует страшный лес. Путешествие, похоже, состоит из ряда обескураживающих открытий: только начинаешь думать, что достиг состояния постоянной безмятежности, как вдруг выявляется ещё более глубокий хаос, который зачастую оказывается ещё хуже, чем что-либо пережитое ранее. Так происходит, потому что эти состояния дают всё более ясное осознание, которое вскоре открывает в подсознании ещё более глубоко подавленное содержимое, с которым нужно разбираться. Таким образом, во внутреннем путешествии кажущиеся отступления в действительности являют собой знаки прогресса.

Пугающие существа леса за парком символизируют то свирепое содержание подсознательного, с которым Ринпунгпа должен теперь столкнуться. Хищные и разрушительные импульсы подавленной ярости, жадности и зависти восстают в форме хищных животных, демонов и других поедателей плоти. Смертоубийство, происходящее в лесу, символизирует внутреннюю битву, которую ведут эти борющиеся между собой импульсы — те самые внутренние конфликты, которые высасывают энергию и ограничивают осознанность. Ведьмы, принимающие образ людей днём и львов и тигров ночью, символизируют иллюзорную и переменчивую природу подсознательных сил, которые теперь пытаются разорвать сознание Ринпунгпы на части. Вместо того, чтобы пытаться избавиться от этих сил, что было бы лишь их подавлением и усилением их власти над ним, Ринпунгпа принимает их как свои собственные импульсы. Более не гневные из-за подавления, более не заточённые там, где они томились, они теряют свой яростный характер и прекращают изливать на него свой изматывающий гнев. Направив на угрожающих ему существ своё сострадание, йог рассеивает их ярость и жажду убийства.

Выбравшись из леса, он выходит на берег огромного водного пространства, которому, как кажется, нет конца. Более не ограниченный боязнью диких импульсов внутри себя, Ринпунгпа внезапно ощущает всё величие подсознательного и его моментально захлёстывает это переживание. Как можно пересечь безмерные области ума, лежащие перед ним? Вследствие добродетельных поступков, совершённых в прошлом, йог обнаруживает лодку и попутный ветер, которые ждут, чтобы быстро перенести его через воды. Согласно обычной буддийской метафоре, образы лодки и ветра символизируют тело и силу кармы. Используя их с мудростью и умением, можно пересечь воды иллюзии — обширные и обманчивые просторы подсознательного, отделяющие Ринпунгпу от чистой осознанности самого внутреннего ума.

Пустыня, которую приходится пересечь затем, символизирует характерный этап всех мистических исканий — непереносимое чувство духовной жажды и отчуждения, которое приходит, когда нужно оставить некогда вдохновлявшие, а теперь отжившие идеи и чувства, которые уже исчерпали свою полезность и стали препятствиями для дальнейшего прогресса во внутреннем путешествии. Здесь йог страдает от страшного жара солнца — опаляющего осознания своих недостатков. Поскольку внешняя защита со стороны утешительных иллюзий больше невозможна, он должен посмотреть внутрь, ища средства для того, чтобы выдержать этот болезненный переход. Тайная луна, которую он активизирует мистическим потиранием своих миндалин, указывает на визуализируемую каплю серебристо-белого семени, воплощающую импульс к просветлению. Когда Ринпунгпа пробуждает энергию этого импульса, она ощущается как прохладная, утоляющая жажду жидкость, текущая по телу и оживляющая его дух. Будучи чем-то вроде нектара бессмертия, она даёт ему силу справиться со своими недостатками и продолжить путь к освобождению.

Здесь подсознательные силы, мешающие внутреннему путешествию, прорываются в форме горного ветра, иссекающего лицо йога песком и кусками листьев и веток. Он испытывает страшную энергию, связанную в собственном нежелании Ринпунгпы увидеть себя таким, как он есть. Дикий натиск ветра заставляет йога сделать защитную мазь для лица, которая также очищает и его видение: столкновение с негативными силами подсознательного ведёт к пробуждению более глубокой и чистой осознанности. Как мы заметили ранее, стимулируя развитие духовных способностей, нужных для их преодоления, такие силы в действительности играют во внутреннем путешествии в Шамбалу позитивную роль. При правильном подходе они предоставляют естественные возможности для пробуждения более глубоких уровней ума.

Мы можем увидеть этот процесс в действии, перейдя к рассмотрению двух следующих препятствий. Первое из них, смертоносное дыхание гигантских змей, представляет разрушительные силы подсознательного, которые, похоже, угрожают самому существованию Ринпунгпы. В качестве противоядия здесь действует знание о том, что они могут уничтожить лишь его иллюзорные представления о себе, а не его истинную природу. Оно даёт ему смелость встретить их и пройти опыт смерти и нового рождения, освобождающий его от значительной части отождествлений со своим "я". У следующего препятствия, горы с острыми колючками, потеря иллюзий приводит к болезненному признанию более подавленных частей поверхностного сознания. Тайное знание, которое использует йог для защиты своих ног, символизирует более глубокое понимание, позволяющее Ринпунгпе встретиться с этими частями себя без пронзающих реакций стыда и отвращения.

Совершив огромные усилия по преодолению всех этих препятствий, йог наконец приходит в место отдыха — на красивую Гору Благовоний. Мудрецы, медитирующие там в атмосфере высшей святости, воплощают элементы бессознательного, которые приходят с глубочайших и чистейших уровней ума. Фактически, для Ринпунгпы они символизируют суть его истинной природы, для прямого восприятия которой ему ещё нехватает осознанности. Он может ловить лишь проблески её во взглядах мудрецов. Простираниями, которые совершает йог перед ними, Ринпунгпа отказывается от прихотей и желаний своего "я" и признаёт верховенство самого внутреннего ума. Так он получает доступ к мудрости и силе, необходимым для завершения внутреннего путешествия.

С помощью мудрецов йог может избежать опасностей, лежащих впереди — страшных бурь и смертоносных нападений демонов и птиц. Оставив своё "я" и успокоительное чувство идентификации, которое оно давало, Ринпунгпа испытывает ужасный страх внезапного уничтожения. В любой момент, со скоростью орла, бросающегося с неба, он может прекратить существование. Смутные беспокойства, таившиеся в глубинах подсознания, теперь проявляются как демоны с красными глазами и существа, воплощающие безымянные страхи. Только осознание своей истинной природы, каким бы смутным или отдалённым оно ни было, даёт ему чувство внутреннего единства, необходимое ему, чтобы не поддаться ужасу и не дойти до безумия.

После многих дней изнурительного путешествия йог приходит в райскую страну легендарных существ. Чистая вода и сияющие драгоценности, имеющиеся там в изобилии, отражают чистую и подобную драгоценным камням осознанность глубоких уровней ума. Превзойдя страх потери себя, Ринпунгпа открывает рай в глубинах бессознательного. Поскольку он уже не цепляется за захватнические склонности "я", он может наслаждаться предметами желаний без риска привязаться к ним — в глубоких уровнях ума он нашёл настоящее дерево исполнения желаний. Благодаря этому он может безопасно насладиться с легендарными девушками, чего не мог сделать с соблазнительными женщинами Кашмира. Достигнув уровня просветлённых дакинь, эти девушки, вместо того, чтобы стать причиной привязанности, вдохновляют на достижение просветления. Ринпунгпа тут достиг достаточно продвинутого этапа, чтобы полностью использовать энергию, содержащуюся в сексуальных желаниях.

Мы можем видеть это совершенно ясно, рассмотрев то, что происходит, когда йог наслаждается любовью с девушками. Жар внутреннего огня внезапно проносится вверх по его позвоночнику, чтобы растворить мистический слог на макушке его головы и заставить нектар стекать вниз через тело, очищая его и преображая в алмазное тело блаженства. Это ясно указывает на визуализацию и результаты продвинутого вида тантрической медитации, направленной на получение психического тепла. Практикующие её визуализируют именно такой огонь и слог, равно как и такой же нектар, протекающий через тело. В качестве физического побочного эффекта это даёт столько телесного тепла, что они могут голыми выходить на мороз, ходить по снегу и высушивать этим теплом полотенца, вымоченные в ледяной воде и накинутые им на плечи. Некоторые медитативные тексты даже рекомендуют представлять себе занятия любовью, подобные тем, что йог Ринпунгпы совершает с девушками.³

Ринпунгпа представляет каплю спермы в форме мистического слога на макушке головы йога. Когда энергия сексуального желания заставит её раствориться и растечься по системе психических каналов, побуждение к просветлению, воплощаемое ею, наполнит ум и изгонит оттуда другие, отвлекающие от цели импульсы. Полностью сосредоточив энергию и внимание на достижении освобождения, йог ощущает себе физически преображённым и наделённым новым, нерушимым телом, способным достичь Шамбалы. Лишь достигнув уровня чистоты, символизируемого алмазным телом блаженства, Ринпунгпа может вступить в область сверхсознательного. Очищенное от всех омрачающих скверн, его "я" стало прозрачным окном, открывающим вид в глубины ума и через них. Это приносит с собой и преображённое восприятие мира, отражённое в красивых странах, лежащих впереди. Всё теперь предстаёт в свете своей истинной и божественной природы, как будто кусочки небес упали на землю.

Как и в тексте Танджура, великая стена снежных гор, окружающих Шамбалу, представляет внутренний барьер, созданный глубинными уровнями ума, чтобы не пропускать нечистое содержание подсознательного.* Подобно свирепым божествам-стражам, вершины принимают гневный образ демонов, которые закрывают путь и, похоже, разбивают все надежды на достижение Шамбалы. При их виде у йога выявляется последний из его страхов — страх того, что он не сможет преодолеть ограничения своего ума. Как он может попасть туда, куда не могут воспарить даже орлы? Как становится совершенно ясно из поэмы, он должен увидеть, что этот страх — иллюзорное препятствие. Тогда, после исчезновения его подобно ночным миражам при ясном свете восхода, самые глубокие уровни ума явятся в образе благородных — бодхисаттв или дакинь — чтобы перенести его через горы в мистическом полёте превосхождения, который устыдит даже птиц.

_________

* Конечно, никакой защиты "внутреннего ума" от подсознания не требуется, и мысль о возможности проникновения туда каких-то нечистых элементов вызвана материалистическими представлениями автора, принявшего буквально метафору о поверхностных и глубинных уровнях, тогда как уровни, ассоциируемые им с "подсознательным", принципиально отличаются по качеству и в "сверхсознательное" проникнуть не могут — как впрочем и человек, сознание которого ограничено ими. — Прим. пер.

Царственная лёгкость, с которой йог преодолевает последнее препятствие в паланкине богов, показывает, что Ринпунгпа достиг той стадии, когда уже не требуются усилия — он может ровно двигаться к освобождению. Больше ему не придётся бороться с собой — он вышел за пределы конфликтов подсознательного и достиг состояния постоянного единства с глубокими уровнями своего ума. Ничто, даже змеи и дикие звери лежащего перед ним леса не могут помешать его дальнейшему продвижению — сострадание и дружелюбие, излучаемые им, спонтанно удаляют любую враждебность у всех, кого он может встретить. Путь к сияющим городам Шамбалы ясен и открыт.

Мы использовали символизм путеводителей, чтобы интерпретировать путешествие с внутренней, психологической точки зрения. Медитации и ритуалы, предписываемые ими путешественнику, равно как и описания переживаний, которые он должен пройти, явно указывают на то, что текст следует читать именно так. И ясная основа для такой интерпретации конечно же есть в тантрическом видении мира как отражении тела и ума — соответствия макрокосма и микрокосма. Но остаётся вопрос — а станут ли тибетцы читать путеводители так, как мы — или каким-то подобным способом.

Большинство тибетцев, знакомых с этими текстами, принимают их как буквальные описания внешнего путешествия в Шамбалу. Они обычно не говорят о них, как об инструкциях по путешествию внутрь ума.* Это неудивительно, поскольку такая интерпретация должна бы принадлежать к тайной части калачакры, которую посвящённые в неё, которые могли бы знать это, дают обет не открывать. В любом случае, сравнительно немногие тибетцы имеют основу для такого прочтения путеводителей.

__________

* Автор подходит тут с дуалистической точки зрения, разделяя внешнее и внутреннее, но такая постановка вопроса скорее чужда буддийскому воззрению, поскольку не может быть деления на внешний и внутренний опыт там, где не признаётся субстанциональное существование отдельного "я" — прим. пер.

Однако, когда я спросил, могли ли тексты предназначаться для прочтения с внутренней точки зрения, многие ламы соглашались, что это возможно. Сакья Тризин считал, что можно рассматривать путешествие в Шамбалу как способ очищения ума, а встречи с божествами — как стадии этого процесса. Чопгье Тричен ринпоче, мастер и учитель калачакры, сказал, что он не может раскрыть подробности, но в зависимости от уровня человека, путешествие может быть более или менее подобно пути, ведущему к просветлению. Он считал, что поэма Ринпунгпы указывала на внутренний медитативный опыт на пути к освобождению, которое символизирует Шамбала. По мнению Калу ринпоче, препятствия путешествия — горы, реки, демоны и так далее — вероятно то же самое, что и негативные тенденции ума, которые нужно преодолеть, чтобы достичь просветления.

Два ламы — Чогьял ринпоче и Самдонг ринпоче — предложили более подробные интерпретации путеводителей. Согласно Чогьялу ринпоче, путешествие в Шамбалу представляет продвижение йога по следующим друг за другом этапам хинаяны, махаяны и ваджраяны, которые мы исследовали в главе 5. Препятствия, описанные в текстах, символизируют разные мистические практики, ведущие к достижению тантрической медитации в самой Шамбале. Он добавил, что снежные горы, окружающие Шамбалу, символизируют мирские добродетели, тогда как Владыка в центре её символизирует чистый ум, обретённый в конце путешествия.

Согласно Самдонгу ринпоче, путеводители в Шамбалу можно читать как инструкции по путешествию в ум без посещения самого царства. Он выразил мнение, что описанное в них путешествие имеет близкое соответствие этапу завершения согласно калачакре — высшую стадию медитации, ведущую к окончательному просветлению.⁴ По его мнению, физические препятствия на пути в Шамбалу символизируют внутренние барьеры в психических центрах, с которыми придётся столкнуться. Они образуют узлы, блокирующие правильный поток энергии по системе психических каналов, и соответствуют омрачениям ума, таким как невежество и вожделение, которые ограничивают нашу осознанность. Таким образом, путешествие в Шамбалу символизирует процесс прохождения через психические центры, пока все они не будут открыты, а самый внутренний ум — освобождён от заточения в последнем из достигнутых центров — сердечном. Йог может сделать это, взяв божеств из текста Танджура и визуализировав их в соответствующих центрах, чтобы развязать узлы, препятствующие ровному потоку энергии через систему психических каналов. При этом он автоматически очистит своё сознание и пробудит более глубокие уровни ума.

Как можно видеть, ламы толкуют путеводители в Шамбалу несколькими разными способами. Заимствуя из некоторых этих интерпретаций, мы подошли к путешествию с психологической точки зрения, что делает их более доступным для людей с современными западными представлениями. В конечном счёте ценность или полезность наших интерпретаций не столько зависит от того, соответствует ли она тому прочтению текстов, которому следуют тибетцы, сколько от того, может ли она дать нам осмысленный проблеск понимания природы и возможностей нашего ума. Это читатель должен проверить на опыте и решить сам. Красота и богатство путеводителей в Шамбалу заключаются как раз в их открытости к многообразию интерпретаций.