4. ОСНОВОПОЛАГАЮЩИЙ МИФ.

По всему миру, от Тибета до Америки, встречаются напоминающие о Шамбале мифы — от туманных легенд о скрытых долинах до общеизвестных пророчеств о конце света. Некоторые из них прямо упоминают Шамбалу или говорят о подобных местах, скрытых в том же регионе; другие же не связаны с Шамбалой непосредственно, но несут то же послание — о царе-спасителе, мистическом путешествии или земном рае. В этой главе мы рассмотрим, в каком именно отношении к Шамбале они находятся, и как каждый из них может прояснить для нас понимание тибетского мифа. В ходе исследования этих отношений выявятся самые распространённые и универсальные темы, которые покажут, на чём нам нужно будет сосредоточить своё внимание, когда мы обратимся к раскрытию более глубокого смысла самого этого скрытого царства.

 

Илл. 14. Олмолунгринг, бонский эквивалент Шамбалы. Царство окружено квадратом снежных гор. В центре возвышается девятиярусная гора, символизирующая девять путей религии бон. Подпись внизу даёт разные названия Олмолунгринга, включая и Шамбалу.

Мы уже рассматривали один из мифов, имеющих прямое отношение к Шамбале — бонский миф о скрытой стране Олмолунгринг. Согласно надписи на схематическом изображении этой страны (см. илл. 14), у неё есть несколько названий, и в Индии она известна как Шамбала. Подобно буддийскому царству, Олмолунгринг хранит высшие из мистических учений и населён людьми, продвинувшимися на пути просветления. Он тоже лежит к северу от Тибета за великой стеной снежных гор, однако, имеет форму не круга, а квадрата. Внутри, как и в Шамбале, страну разделяют реки и другие естественные препятствия, и центральная область окружена множеством меньших царств с красивыми городами и парками. Вокруг внутреннего святилища размещаются восемь прямоугольных княжеств, расположенных подобно восьми лепестковым областям вокруг центральной части Шамбалы. В самом центре вместо дворца мы находим гору с троном царя Олмолунгринга на вершине. Девять уровней священной горы, усеянных пещерами для медитирующих отшельников, представляют девять бонских путей к просветлению. Это позволяет думать, что дворец царя Шамбалы может иметь подобное же символическое значение и иметь какое-то отношение к учениям, хранящимся в этом буддийском царстве.

Как калачакра считается пришедшей из Шамбалы, так считается, что и учение бон пришло из Олмолунгринга. Согласно бонпо, последователям бон, их религию принёс в Тибет Шенраб, царь Олмолунгринга. Некоторое время спустя, подобно индийским учёным йогам, ходившим в Шамбалу, некоторые тибетские йоги совершили путешествие на родину бон за дополнительными учениями, чтобы принести их в Тибет. Один из них оставил указания, согласно которым Олмолунгринг лежит к западу от горы Кайлас, на расстоянии в два раза большем, чем между этой горой и Шигадзе, крупным городом в центральном Тибете. С тех пор, однако никто не смог последовать этим общим указаниям и совершить трудное путешествие в Олмолунгринг. Согласно бонскому ламе Тензину Намдаку, настоящих путеводителей в эту мистическую страну нет, но многие бонпо молятся о перевоплощении там, подобно тому как буддисты стремятся к рождению в Шамбале.

Согласно пророчеству, примерно через 12000 лет, когда религия во всём внешнем мире вымрет, великий царь и учитель бон снова придёт из Олмолунгринга. Однако, в отличие от будущего царя Шамбалы, он не поведёт последний бой с силами зла, и не установит золотого века. Он просто принесёт человечеству новую форму древних духовных учений, в которые он вдохнёт новую жизнь. Бонский миф придаёт сравнительно мало значения путешествиям и пророчеству, которые играют столь большую роль в мифе буддийском. В целом он разделяет с мифом о Шамбале идею о земном рае, который является хранилищем и источником высшей мудрости и просветления.¹

Другой важный тибетский миф, упоминающий Шамбалу, направляет внимание к пророчеству о спасителе, который освободит мир от сил зла. Эпос о Гэсаре рассказывает историю героя, который возвращает принадлежащее ему по праву царство, выиграв в конном состязании, и отправляется уничтожить демонов в Тибете и победить варваров в таких удалённых странах, как Монголия и Персия. За столетия народные сказители и ламы добавили к первоначальному эпосу новые эпизоды и превратили его в средство распространения буддийских доктрин. Последователи школы ньингмапа ("древние") фактически сделали Гэсара воплощением своего основателя, Падмасамбхавы, вернувшегося разогнать демонов, которых много развелось в его отсутствие. В процессе превращения в защитника и распространителя буддизма, Гэсар стал отождествляться с будущим владыкой Шамбалы. Многие тибетцы стали верить, что он со своими воинами родится в скрытом царстве и снова придёт с севера, чтобы в этот раз освободить от демонических сил не только Тибет, но и весь мир. С обоими этими мифами стали связывать некоторых важных лам, и Третий Панчен-лама, автор самого известного путеводителя в Шамбалу и кандидат на место будущего Владыки, проявлял глубокий интерес к эпосу о Гэсаре.

Конь Гэсара, который скачет, чтобы вернуть царство и победить врагов, даёт ещё одно важное связующее звено между двумя мифами. Яснее всего оно заметно в видении одного ламы XIX в., в котором этот конь доставляет его в Шамбалу. Согласно некоторым версиям эпоса, конь Гэсара обладает сверхъестественной способностью летать и в действительности является воплощением известного бодхисаттвы. Таким он предстаёт в видении другого ламы о коне будущего владыки Шамбалы, которое мы рассмотрим в одной из следующих глав. Многие тибетские картины изображают владыку на этом коне в последней битве против сил зла (см. илл. 4). Мы можем узнать тут чрезвычайно популярный фольклорный мотив — всадника на белом (или особенном) коне, пришедшего спасти день.²

Миф, наиболее тесно связанный с Шамбалой, однако, происходит не из Тибета, а из Индии. Он предсказывает пришествие Калки, избавителя мира. Согласно индусским представлениям, мир проходит через повторяющиеся циклы упадка добродетели: каждый цикл начинается с золотого века совершенства и кончается тёмным веком разлада — таким, в каком мы живём сейчас. Время от времени, когда становится совсем плохо, Вишну, высший бог в индуизме, принимает божественные воплощения, в которых он борется с растущими силами зла и на время приостанавливает упадок нравственности и религии. В общем индусы верят, что в цикле должно быть десять таких воплощений, включая Раму и Кришну, божественных героев двух великих эпосов Индии, Рамаяны и Махабхараты. Девять уже исполнили свою миссию на земле, и только один ещё должен прийти — Калки аватара. В отличие от своих предшественников, он положит конец этому циклу и начнёт золотой век следующего. Пураны, древние источники индийской мифологии, описывают в словах, звучащих почти современно, упадок, в каком будет находиться мир перед его приходом:

"Благосостояние и благочестие будут изо дня в день снижаться, пока мир не разложится совсем. Тогда лишь собственность будет давать общественный статус, богатство станет единственным предметом поклонения, страсть будет единственными узами, скрепляющими союз между полами, ложь станет единственным способом добиться успеха в суде, а женщины станут лишь предметом чувственного удовлетворения. Каждый будет почитаться лишь за его материальные сокровища..."³

Когда положение станет уже нестерпимым, Вишну, наконец ответит на мольбы богов и примет рождение как Калки в селении, именуемом Шамбала. Решив положить конец веку разлада, он соберёт великую армию и на огромном коне с мечом, сияющим в руке, отправится уничтожить тех же варваров, которые тиранят мир и в тибетском пророчестве. После победы над силами зла.

"Он восстановит на Земле праведность; и умы живущих в конце эпохи борьбы пробудятся и станут прозрачны, как хрусталь. Люди, изменившиеся таким образом благодаря этой особой эпохе, станут семенами человеческих существ, и дадут рождение расе, которая будет следовать законам золотого века чистоты. Сказано, что золотой век вернётся, когда Солнце, Луна, Юпитер и лунный астеризм Тишья будут в одном доме."⁴

Связь между этими двумя мифами даже более тесная, чем кажется с первого взгляда. По меньшей мере в одной санскритской версии основного текста калачакры Рудрачакрин, будущий царь золотого века, упоминается как Калки. В дополнение к тому, некоторые цари, которые последуют за ним, будут носить имена некоторых воплощений Вишну, таких как Рама. Есть тесная связь и между Ханумандой, генералом, который будет помогать Рудрачакрину в последней битве с варварами, и Хануманом, обезьяньим богом из Рамаяны, который помог Раме победить армию демонов на острове Шри Ланка.⁵

И Калки, и Рудрачакрину суждено родиться в Шамбале. Индусское пророчество, однако, описывает её не в виде северного царства, окружённого снежными горами, а просто как место или селение, положение которого не указывается. Поскольку Калки должен покорить область в северной Индии, лежащую между реками Ганг и Ямуна, учёные были склонны отождествлять Шамбалу с действительно существующим там городом под названием Шамбхал. Однако, внимательное изучение Калки Пураны показывает, что после каждого из своих завоеваний Калки всегда возвращается в место своего рождения, из чего следует, что оно находится где-то в другом месте, возможно, в том направлении, куда помещают Шамбалу и буддисты. В любом случае, индусские тексты оказывают, что в Шамбале есть великолепный дворец, сравнимый с тем, что описан в тибетских текстах.

Калапа, столица Шамбалы согласно буддистам, тоже встречается в индусском мифе, но не как часть Шамбалы. Согласно Калки Пуране царь-мудрец Мару, чей род происходит от одного из прежних воплощений Вишну, живёт в Калапе, в Гималаях, ожидая окончания эпохи разлада. Когда Калки придёт освободить мир, этот мудрец присоединится к нему в последней битве против варваров. После победы над силами зла Мару получит трон и будет помогать Калки в установлении золотого века. Индусская и буддийская концепции Калапы, как центра силы и мудрости, окружённого снежными горами, ближе сходятся друг с другом, чем соответствующие версии представлений о Шамбале.⁶

Как Гэсар и будущий царь Шамбалы, Калки едет верхом на коне, обладающем сверхъестественной способностью к полёту. В индусском мифе этот символ имеет особую значимость, как черта, отличающая Калки от прочих воплощений Вишну. Индийское искусство неизменно изображает его либо с крылатым конём, либо с конской головой (см. илл. 15). В буддийском мифе владыка Шамбалы побеждает варваров, войдя в "медитацию о лучшем из коней". Этой медитацией он магически посылает армию, в которую входят летающие каменные кони. Роль сверхъестественного коня в обоих мифах указывает, что он символизирует ту силу, которая позволит Калки и владыке Шамбалы преодолеть силы зла.

 

Илл. 15. Калки, будущее воплощение Вишну. Индусский эквивалент будущего владыки Шамбалы стоит возле своего крылатого коня, готовый положить конец веку разлада.

Хотя буддийский миф, вероятно, произошёл от индусского, влияние могло быть оказано и иным путём. Пророчество о Калки — результат довольно позднего развития индусской мифологии, так что некоторые из своих черт оно могло заимствовать как раз из буддизма. Однако с нашей точки зрения то, какой же именно миф повлиял на другой, представляется менее важным, нежели сам факт, что оба выдвигают то же самое пророчество о божественной фигуре, которая победит силы зла и установит золотой век. Это показывает универсальность и силу этого пророчества, указывая, что в нём следует поискать более глубокий смысл. В связи с этим индусский миф даёт нам интересную подробность, которая может оказаться полезной, когда мы обратимся к исследованию мифа буддийского. Согласно Пуранам, Калки придёт не однажды — он будет приходить снова и снова каждый раз, когда мир будет проходить через новый цикл упадка добродетели. Так что пророчество о Шамбале может символизировать процесс, повторяющийся подобным же образом.

Если обратиться к Китаю, ещё одной великой цивилизации, граничащей с Тибетом, то мы обнаружим там несколько мифов, имеющих отношение к Шамбале. В предыдущей главе мы обращались к одному из них, "Песне о персиковом источнике", относящейся к Танской династии. Скрытая страна, случайно открытая рыбаком, является воплощением того идеального общества, которое предлагается в "Дао дэ цзин", основополагающем тексте даосизма. Со временем, когда даосизм больше занялся поиском бессмертия, он развил множество легенд о скрытых местах, где бессмертные жили вдалеке от забот мира. Поначалу эти земные раи помещали на удалённых горах и островах за границами Китая, но по мере того как империя расширялась и китайцы лучше узнавали мир, святилища, чтобы оставаться скрытыми, переместились под землю. Начало этого процесса можно видеть в легенде о персиковом источнике, из которой неясно, проходит ли рыбак через расщелину в горе или через пещеру. В позднейших легендах описываются туннели, ведущие вниз, в подземные миры, в которых есть свои собственные солнца и небеса; в результате вся земля под Китаем оказывается испещрена мифическими раями. Чтобы достичь их, человеку нужно достичь высокого уровня духовного развития, который соответствовал открытию секрета бессмертия. Многие из них заставляют вспомнить о Шамбале и особенно о тибетских скрытых долинах, некоторые из которых считаются подземными и содержат воды долголетия.⁷

В то время как даосские пещеры имеют близкое сходства со скрытыми долинами тибетских легенд, один из более древних китайских мифов о земном рае может указывать на то же место, куда помещают и Шамбалу. Он говорит о драгоценном дворце Си-ванму, Царицы-матери Запада, находящемся на вершинах гор Куньлуня к северу от Тибета. Там, на нефритовой горе, окружённой золотой стеной, в совершенном счастье и блаженстве живут бессмертные. Согласно "Шань хай цзин", "Книге гор и морей",

"...есть страна удовлетворения, которая даёт счастье своему народу. Тем есть поля удовлетворения. Их еда — яйца феникса, их питьё — сладкая роса; всё, чего они только пожелают, уже в их распоряжении".⁸

Возле озера драгоценных камней тем растёт дерево с персиками бессмертия. Оно цветёт каждые три тысячи лет, и ещё три тысячи лет требуется для созревания плодов. И раз в шесть тысяч лет, в свой день рождения, Царица-мать Запада приглашает всех бессмертных на великий праздник, который проводится возле магического источника, где они слушают прекрасную музыку и едят персики, позволяющие им жить вечно (см. илл. 16). "Обезьяна", популярная китайская повесть XVI в., включает эпизод, в которой главный герой, обезьяна с несносным характером и сверхъестественными способностями, съедает все эти плоды, срывая мероприятие.⁹ Странные плоды, которые ламы приносят из Шамбалы в буддийских историях, могут иметь некоторую связь с этими персиками и бессмертием, символами которого они являются.

 

Илл. 16. Дворец Бессмертных. Китайские Бессмертные собираются в горах Куньлуня возле дворца Си-ванму, который виднеется в облаках в левом верхнем углу.

Подобно тибетцам, пытавшимся достичь Шамбалы, китайцы тоже пытались отправиться в скрытый дворец Си-ванму. Около 1000 г. до н.э. царь Му династии Чжоу, историческая фигура, окутанная легендами, предпринял путешествие на северо-запад от Китая и, как сообщается, посетил Царицу-мать Запада. Китайские летописи сообщают, как он поднялся на Куньлунь и говорил и пел с ней возле Озера Драгоценных камней. Позже, где-то между VI и IV в. до н. э., Лао-цзы, основатель даосизма, из-за отвращения к коррупции, покинул Китай и отправился на запад на буйволе. Страж на границе попросил его записать что-нибудь из его мудрости, что он и сделал в "Дао дэ цзин". Затем, согласно легенде, он отправился во дворец Си-ванму, где и живёт по сей день как Бессмертный. Когда около 100 г. до. н. э. Китайская Империя распространилась на Таримскую котловину, её первопроходцы, посланные исследовать новые земли Центральной Азии, искали также и рай этой богини с деревом вечной жизни. Тогдашний император У Ти особенно интересовался этим, и его тайные мемуары сообщают, что однажды ночью Си-ванму собственной персоной появилась в его комнате и дала ему семь своих персиков, а также учения, нужные для достижения бессмертия.¹⁰

Дворец Си-ванму лежит в том же общем направлении, что и Шамбала — к северу от Индии и Тибета. Как мы видели во второй главе, лишь немногие ламы думают, что она действительно может скрываться в горах Куньлуня, там, где китайцы обычно помещают своё святилище. Согласно ранним свидетельствам о Си-ванму, она жила даже ближе к тому месту, где по верованиям тибетцев должны быть Шамбала — на нефритовой горе к северу от Куньлуня и к западу от "подвижных песков", что может указывать на передвигающиеся барханы пустыни Такла Макан. Таким образом, её дворец помещается к северу от Бодхгая, места просветления Будды, в Таримской котловине или за ней — то есть в наиболее вероятном месте исторического местоположения Шамбалы. Поскольку миф об этой богине уходят корнями в древность и был распространён китайцами в области Центральной Азии, откуда, вероятно, произошло учение Калачакры, представляется вероятным, что у него имелась какая-то связь с тибетским мифом — ведь мы знаем, что китайцы отождествляли Куньлунь с Меру, мифической горой, находящейся в центре буддийской вселенной. Западный учёный Вольфганг Бауэр пришёл к заключению, что Си-ванму первоначально называлась небольшая страна к западу от Китая,¹¹ так что возможно она являлась историческим прототипом как рая Си-ванму, так и царства Шамбалы.

Тогда как китайцы обычно помещали рай Си-ванму на восточном краю гор Куньлуня, недалеко от истока Жёлтой реки, у киргизов была легенда о подобном же месте на западном конце этого хребта. Согласно этим легендам, на ледяной вершине огромной (7723 м.) горы Музтаг-Ата имеется волшебный город Джанайдар. Его жители наслаждаются полным счастьем и не знают ни холода, ни страданий, ни смерти. Киргизская легенда рассказывает о мудреце, который взобрался на эту гору и увидел на вершине озеро и рядом с ним белого верблюда. Почтенные старцы, все в белом, прогуливались по сливовому саду. Мудрец сорвал несколько слив и с удовольствием съел их. Один из стариков подошёл и поздравил его с тем, что он съел сливы. "В противном случае тебе бы пришлось остаться здесь навсегда, как всем нам", — сказал он. Тут внезапно появился всадник на белом коне, посадил мудреца к себе в седло и отвёз его вниз.¹²

Кигргизские легенды о Музтаг-Ата содержат несколько мотивов, встречающихся и в мифе о Шамбале: труднодостижимый рай, заснеженные горы, священное озеро, волшебные плоды, мудрецы и всадник на белом коне. Поскольку эти легенда происходят из области, где вероятно возникла и калачакра, они вполне могут отражать следы более древней буддийской легенды о Шамбале. В любом случае, какая-то связь между сливовыми деревьями на вершине горы Музтаг-Ата и персиковыми деревьями на нефритовой горе Си-ванму определённо существует. Интересным видоизменением сюжета с плодами является то, что в киргизской легенде сливы освобождают мудреца от бессмертия и позволяют ему вернуться в мир повседневной жизни. Это может отражать идеал бодхисаттвы — обет не уходить в нирвану, а снова рождаться в мире, чтобы помочь другим достигнуть просветления. С буддийской точки зрения желание физического бессмертия, описанного в китайских мифах, представляет собой духовную ловушку, которой следует избегать.

К северу от Куньлуня, в горах Алтая, лежащих между Сибирью и Монголией, у группы староверов, бежавших от преследования со стороны Православной церкви, была легенда о месте, похожем на Шамбалу. Они рассказывали о Беловодье, далёкой стране правды и справедливости, скрытой среди пустынь и снежных гор. По их представлениям, мудрецы создали там идеальное общество, в котором каждый следовал пути мудрости. Согласно Николаю Рериху, посещавшему алтайских староверов в двадцатых годах, у них были тайные тексты, подобные путеводителям в Шамбалу, описывавшие долгое и трудное путешествие в скрытую страну. Они указывали, что Беловодье лежит в направлении восточной части Таримской котловины и гор северного Тибета. Само название места может указывать на белые соляные отложения, оставленные изолированными озёрами на востоке пустыни Такла Макан. Говорят, что многие староверы пытались следовать этим текстам, но большинство из них либо нашли путешествие слишком трудными и вернулись, либо погибли в пути. Но некоторые вернулись, заявляя, что действительно достигли Беловодья, и рассказывали о мирной долине, окружённой заснеженными горами.¹³ Как и в случае с киргизской легендой о Музтаг-Ата, возможно, что источник здесь тот же, что и у легенды о Шамбале.

Если обратиться к далёкому прошлому, мы найдём очень древний и распространённый миф о блаженной стране на севере, который мог послужить первоисточником легенды о Шамбале, равно как и связанных с ней мифах Европы и Азии. В древнеиндийских текстах эта страна появляется под названием Уттаракуру, то есть северная Куру. Махабхарата описывает её следующим образом:

"О царь, к северу от горы Нила, на северной стороне Меру, находится священная северная Куру, местопребывание сиддхов, просветлённых мудрецов. Деревья там приносят сладкие плоды и всегда покрыты плодами и цветами. Все цветы благоухают, а вкус плодов прекрасен. Кроме того, некоторые деревья дают плоды согласно желанию срывающего их. Есть там и другие деревья, называемые молочными. Они всегда дают молоко и шесть других видов пищи, которая на вкус, как сама амрита [нектар бессмертия]. Эти деревья дают также одежду и украшения для людей. Вся страна изобилует золотыми песками, а одна её часть, особенно счастливая, обладает сиянием рубинов и алмазов, лазурита и других драгоценных камней. Все времена года там приятны, и никогда там не бывает слякотно. Озёра прекрасны и полны кристально чистой воды... Люди в той стране свободны от болезней и всегда радостны. Они живут десять тысяч и сто тысяч лет, о Царь, и никогда не расстаются."¹⁴

Опять же мы тут встречаем тему земного рая, населённого мудрецами и полного волшебных фруктовых деревьев, некоторые из которых, по-видимому, даруют долгую жизнь.

Уттаракуру располагается в том же направлении, что и Шамбала, и подобно ей, тоже некогда могла быть реальной страной, ушедшей в легенду. Согласно Махабхарате, она образует северную из четырёх областей, окружающих гору Меру подобно лепесткам лотоса. Индийская мифология помещает эту гору к северу от Гималаев, в Центральной Азии, и современные учёные предварительно отождествляют её с Куньлунем, Памиром или Алтаем.¹⁵ Это может определить положение Уттаракуру в Таримской котловине или где-то вблизи Сибири — то есть в двух наиболее вероятных местах расположения Шамбалы. Поскольку в Махабхарате рассказывается о ранней истории Индии, подобно тому как Илиада говорит об истории Греции и Турции, её описание Уттаракуру вполне может указывать, хотя и в приукрашенном виде, на страну, которая некогда действительно существовала в Таримской котловине. Картина деревьев, дающих плоды и одежду, наводит на мысль о садах и хлопковых полях, которые на протяжении тысяч лет процветали в Таримской котловине. "Пять золотых песков" могут быть упоминанием о барханах пустыни Такла Макан, которые уж точно соответствуют словам о том, что там никогда не бывает слякоти. Эпос говорит также о нефритовых гирляндах, которые привозят из Уттаракуру, а в древности область вокруг Хотана была главным источником этого драгоценного камня. Во времена Махабхараты оазисы Таримской котловины орошались лучше и были богаче, чем теперь, потому в сравнении с окружавшими их голыми горами и пустынями они выглядели раем.

Напоминающее путеводители в Шамбалу письменное руководство описывает полумагическое путешествие в Уттаракуру. Путь ведёт к горе Кайлас, где живёт Бог Богатства, а затем — к другой горе, населённой магами. Пройдя вершину с женщинами, у которых лошадиные головы, путешественник проходит через Хотан и наконец попадает в Уттаракуру. Один из главных персонажей Махабхараты, принц Арджуна, совершает путешествие через Гималаи к озеру Манасаровар у подножия Кайласа, пересекает лежащую за ней горную область — очевидно, Тибетское нагорье, — и достигает границ северного рая. Подобно тибетским ламам, считающим Шамбалу невидимой, некоторые источники утверждают, что Уттаракуру нельзя ни достичь простым смертным, ни увидеть человеческими глазами.¹⁶

Миф об Уттаракуру датируется временем, задолго предшествующим тому, когда в Тибете услышали слово "Шамбала", и вероятно, предшествующим появлению буддизма в Индии около 500 г. до н.э. Буддисты взяли его из более древних индийских источников и переместили эту страну, вместе с горой Меру, на север и прочь из этого мира. Для тибетцев она стала приятным раем, который удовлетворяет все физические потребности и желания, но лишён всякой религии и подлинной духовности. Тексты калачакры помещают её к северу от Шамбалы, но видимо, именно эта первоначальная индусская версия послужила моделью для буддийских представлений о скрытом царстве, заменившим её в роли северного святилища просветлённых мудрецов.

В древности миф о блаженной стране на севере не был исключительной принадлежностью Индии. У скифов, кочевавших по степям Азии в первом тысячелетии до н. э., тоже были легенды о месте, подобном Шамбале и Уттаракуру, вероятно, такие же, как у индийцев. Они верили, что к северу от их земель, за странами, населёнными сначала известными им народами, а далее — племенами фантастических существ, возвышались Рипейские горы, уединённая область снега и тьмы, которую не может пересечь ни один смертный. По ту её сторону, ближе к Северному Полюсу, лежит страна, одарённая тёплым климатом, где Солнце всходило и садилось раз в году. Там, защищённый от внешних ледяных ветров, на прекрасных полянах с фруктовыми деревьями, жил счастливый народ. Поскольку скифы, вероятно, были ветвью арийских племён, которые пришли в Индию, принеся с собой ведическую мифологию и индуизм, миф об Уттаракуру, а также и о Шамбале, мог возникнуть среди ариев Центральной Азии и переместиться с ними как в Индию, так и в Европу.¹⁷

Древние греки и римляне, записавшие скифские легенды о северном рае, похоже, отождествляли их с одним из своих собственных мифов, который, должно быть, возник из того же источника. Этот миф рассказывал о стране гиперборейцев, таинственного народа, жившего на дальнем севере, за горами, с которых приходил холодный зимний ветер. Там, в условиях вечной весны, где всегда светило солнце, они радовались блаженному существованию, свободному от напастей болезни и старости. Живя в постоянной гармонии между собой, они проводили время в праздниках, где прекрасные девушки с волосами, скреплёнными золотыми венками, танцевали под музыку, исполнявшуюся на флейтах и лирах. Мудрые гиперборейцы жили тысячу лет, а когда приходило время умереть, их добродетель позволяла им перейти в ещё лучший мир. Греки считали их общество образцом мудрости и справедливости.

Согласно мифу, кроме богов и великих героев никто не мог найти таинственный путь в страну гиперборейцев. Это недоступную страну посетил Персей, чтобы победить Медузу Горгону, у которой вместо волос были змеи. Ведомый богом Гермесом, Персей сначала вступал в сумеречное обиталище Седой Женщины, которая сказала ему, как пройти в страну гиперборейцев. Затем, следуя их указаниям, он отправился в северный рай, чтобы добыть три вещи, нужные ему для выполнения свой миссии: крылатые сандалии, позволявшие ему летать, шапку-невидимку, и магическую сумку, в которую следовало положить голову Медузы Горгоны, чтобы её взгляд не превратил его в камень.¹⁸

Кроме упоминания святилищ, скрытых далеко на севере, мифы о Шамбале и гиперборейцах имеют много общих интересных особенностей. В то время как Аполлон, греческой бог света и истины, в течение зимних месяцев находится в северном раю, его буддийский эквивалент, Манджушри, бодхисаттва мудрости, воплощается время от времени в качестве владыки Шамбалы. Как Гермес ведёт Персея в страну гиперборейцев, так и в Шамбалу путешественника ведёт охраняющее божество. По пути он получает помощь демониц, напоминающих Седую Женщину греческого мифа. Путешествие в оба этих места придаёт человеку магические силы, воплощённые либо в таких предметах как крылатые сандалии, либо в результатах мистических практик. Эти способности позволяют ему преодолеть силы зла. Персею они помогают победить Медузу Горгону, а владыке Шамбалы — тирана, захватившего мир. Превращая людей в камень, Медуза Горгона символизирует те силы привязанности, которые препятствуют освобождению; подобный мотив мы встречаем и в путешествии в Шамбалу, где нужно пересечь реку, прикосновение к которой может превратить путешественника в камень. Наконец, само святилище — не самоцель, а лишь этап на пути к чему-то высшему: когда наступает время умереть, гиперборейцы переходят в лучший мир, а жители Шамбалы движутся к нирване, которая превыше всякого рая.

В греческой мифологии тема путешествия, изложенная и в мифе о Персее, находит своё самое полное выражение в Одиссее. Как станет очевидно из нашего исследования путеводителей в Шамбалу, которое мы предпримем в следующей главе, они имеют с поэмой Гомера много общего. Описываемое в них путешествие ведёт мимо чудовищ столь же страшных, как циклопы, и искушений, столь же роковых, как сирены. Как Одиссей претерпевает немыслимые лишения и испытания, так и путешествующий в Шамбалу. В критические моменты и тот, и другой прибегают к помощи женских божеств и получают её — в Одиссее это Афина, а в путеводителях — дакини или "небоходцы". Однако, между этими двумя путешествиями есть одна большая разница: одно ведёт вдаль, в таинственное царство, а другое — назад, к знакомому дому. Хотя эти цели представляются противоположными, они имеют и некоторое сходство: они являются святилищами, которым угрожают внешние силы — Итаку осадили претенденты на руку Пенелопы, а Шамбалу — варвары. Это намекает на возможность того, что путь в Шамбалу — нечто вроде возвращения к счастью и безопасности, туда, где человек чувствует себя дома.

Более старый ближневосточный эпос, один из древнейших в мире, ещё больше приближается к легенде о Шамбале. Эпос о Гильгамеше, датируемый III тысячелетием до н. э., сохранившийся на глиняных табличках из Месопотамии, рассказывает историю героя, в поисках бессмертия совершающего путешествие в Сад Солнца, которым владеет Утнапишти, единственный бессмертный из людей. Как и в путеводителях в Шамбалу, путешествие идёт через пустыню в дальнее святилище, скрытое за горами, которых никто из простых смертных не может преодолеть. Люди-скорпионы, чудовища, напоминающие божеств, охраняющих путь в Шамбалу, стерегут ворота этой горной преграды, вершины которой "достигают небес". Поскольку он на две трети бог, а таким его сделали боги, Гильгамеша пропускают, ему удаётся пересечь воды смерти и достичь обители Утнапишти, который, как учитель и как символ, в некотором смысле занимает место владыки Шамбалы в тибетском мифе.

Осознание бренности, заставившее Будду покинуть свой дворец и искать просветления, которого ищут и направляющиеся в Шамбалу, также движет и Гильгамешем в его поисках бессмертия. Выражая те же чувства, которые испытал Будда при виде мёртвого тела, заставившего его осознать существование смерти, Гильгамеш говорит о том, что терзает его душу:

Энкиду, брат мой, которого так любил я,

С которым мы все труды делили, —

Его постигла судьба человека! ...

Устрашился я смерти, не найти мне жизни ...

Мысль об Энкиду, герое, не дает мне покоя —

Дальним путем скитаюсь в пустыне!

Как же смолчу я, как успокоюсь?

Друг мой любимый стал землею!

Энкиду, друг мой любимый, стал землею!

Так же, как он, и я не лягу ль,

Чтоб не встать во веки веков?^19.

Хотя Гильгамешу и не удаётся освободиться от смерти, он, подобно достигшим Шамбалы, в конце своего путешествия обретает мудрость. Утнапишти даёт ему учение, подобное буддийскому, — о непостоянстве всех вещей и глупости стремления к физическому бессмертию. Он устраивает ему испытание — если Гильгамеш сможет бодрствовать семь дней,* то сможет получить то, что ищет. Гильгамеш, однако, засыпает и не проходит испытание. Утнапишти даёт ему второй шанс и говорит, где найти растение, восстанавливающее молодость, но после того, как Гильгамешу удаётся достать его со дна моря, его уносит змея, и в результате он возвращается ни с чем — кроме мудрости принять свою судьбу и освобождения от желания её избежать. Возможно, таков же и конец путешествия в Шамбалу — возвращение с знаниями о том, как жить перед лицом смерти, ибо все, кто достигают этого царства и живут там, — даже цари — должны умереть.

__________

* "Бессмертие — это не что иное, как непрерывное сознание" (Е. П. Блаватская, "Ключ к теософии"). — Прим. пер.

Путешествие в Шамбалу вызывает в памяти ту легенду, в которой идея подобного поиска излагается в западной литературе — поиск священного Грааля. Мы обнаруживаем, что на связана с легендами о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. Хотя позднейшие истории сосредоточены на сэре Галахаде, большинство средневековых трудов, качающихся Грааля, ставят в центр истории сэра Персеваля (или Парцифаля).* В них рассказывается о необразованном молодом человеке, который становится рыцарем и натыкается на таинственный замок, скрытый в лесу и охраняемый странными рыцарями. Ему позволяют войти, и он видит священный Грааль и раненого короля, но не догадывается спросить о них. Сделай он это, это бы исцелило короля, и (согласно некоторым версиям легенды) вернуло бы окружающим пустошам плодородие. Вскоре после этого юноше говорят о его ошибке, но замок уже исчез, и ему приходится потратить многие годы на скитания и пройти через многочисленные приключения в попытках найти его вновь. Когда наконец он приобретает необходимую мудрость и зрелось, появляется девушка, которая проводит его в замок. В этот раз он задаёт вопросы и возвращает королю молодость и здоровье.²⁰

__________

* Некоторые объяснения этой легенды можно найти у М. Генделя в "Лекциях о христианстве розенкрейцеров", XII. — Прим. пер.

Первая часть этой легенды напоминает нам тибетские истории о пастухах и охотниках, наткнувшихся на скрытые долины. Ни они, ни Персеваль (поскольку он не смог задать вопросы), не воспринимают природу того, что они нашли и трудности повторного обретения этого. Тибетские истории оканчиваются неудачей попытки вернуться в скрытую долину, но западная история продолжается тем, что Персеваль начинает сознательные поиски, приходит в замок и совершает назначенное ему.* Таким образом, вторая часть истории напоминает путешествие в Шамбалу, которое тоже есть намеренный поиск чего-то, некогда уже открытого. В случае с Шамбалой, путешественник должен прочитать о ней и увидеть её в сне или видении, которое приходит в знак того, что он готов идти. Хотя и он, и Персеваль, позваны, мельком увидев то, что они ищут, тем не менее они должны встретить на своём пути трудности, которые очистят их и сделают достойными искомой цели.

__________

* Что соответствует бессознательному погружению в материальность (инволюции) и последующему возвращению к утерянному духовному состоянию, но на этот раз — в полном сознании. — Прим. пер.

Между легендами о Шамбале и о священном Граале есть множество интересных параллелей. В обоих на последнем этапе путешествия к царю скрытого места, где хранится нечто священное (Грааль или учения калачакры с мандалой), искателя проводит некая женщина. Поскольку царь болен, как в средневековой легенде, или ещё не появился, как в тибетской, окружающая территория была опустошена засухой или варварами. В обоих легендах мы встречаем пророчество возрождения и наступления золотого века, когда царь будет исцелён, либо вызван к действию, чтобы уничтожить силы зла. Цель западного поиска, священный Грааль, иногда описывают как чашу, а иногда как камень — источник физического и духовного бессмертия: он даёт пищу, жизнь и божественную благодать. И всё же сам по себе он может лишь поддерживать жизнь раненого царя; чтобы исцелить его, требуется помощь — вопросы Персеваля. В Шамбале мы встречаем ряд предметов, обладающих сравнимыми силами, такие как камень, исполняющий всякое желание её царя, но сокровища, самые близкие по духу к священному Граалю — это, вероятно, мандалы, или мистические круги калачакры, находящиеся в саду в центре царства. Тибетская молитва говорит о них: "Просто увидеть их — уже обрести высшее достижение".²¹ В мандалах содержится божественная сила, но подобно Граалю, они бесполезны, если путешественник не знает, какова их природа и как ими пользоваться. Лишь тогда они могут исцелить его от иллюзий, являющихся причиной его страдания.

Другое известное в средневековой литературе путешествие, причём ещё более аллегоричное, чем легенда о Граале, мы встречаем в "Божественной комедии" Данте. "Чистилище", средняя часть этой работы, описывает восхождение на гору Чистилища в земной рай, расположенный на её вершине. Подобно путешествию в Шамбалу, это восхождение ведёт в скрытое святилище, которого могут достичь лишь духовно очищенные. Каждый уровень этой горы соответствует определённому греху, как например зависть или похоть, не пускающему искателя дальше и закрывающему путь. Он должен оставаться на каждом, пока не раскается и не очистит себя от соответствующего недостатка. Это наводит на мысль, что и путеводители в Шамбалу мы можем читать подобным же образом: встречающиеся на пути препятствия, такие как демоны или пустыни, могут символизировать различные страсти и иллюзии, которые путешественник должен обнаружить в себе и преодолеть.

И земной рай, и скрытое царство сами являются лишь этапами на пути к высшей цели. Достигнув вершины горы Чистилища, Даете отправляется на небеса, к Богу, а путешественник в Шамбалу достигает нирваны. Однако, эти конечные цели лежат за пределами мысли, и мы не можем ни описать их, и сказать, где во времени и пространстве они находятся. Принадлежа к этому миру, хотя и лежа на самом его краю, Шамбала и земной рай представляют последнюю точку путешествия, которую мы ещё можем изобразить. В качестве такой точки они указывают направление к конечной цели — Богу или нирване, и служат вратами в другое царство, которое за пределами понятий. Достигнув их, искатель приобретает внутреннюю силу и свободу, нужную для ещё более глубокого и таинственного путешествия. Последние слова Виргилия, обращённые к Данте, открывают, какую стадию символизируют земной рай и Шамбала:

"Свободен, прям и здрав твой дух; во всём.

Судья ты сам; я над самим тобою.

Тебя венчаю митрой и венцом."^22.

В средневековой мистической поэме "Совет птиц" персидского поэта Фарид уд-Дина Атара мы встречаем ещё одно аллегорическое путешествие, где птицы мира отправляются на поиски легендарного царя Симурга. Их предводитель намечает для них путь и говорит им, что их ожидает на этом пути, причём его манера выражения в чём-то напоминает путеводители в Шамбалу. Согласно ему, они пересекут семь долин, которые в суфийской традиции символизируют семь стадий пути, ведущего к единению с Богом. Названия этих долин открывают, что переживут птицы в каждой из них: это долина Поисков, долина Любви, долина Понимания, долина Независимости и Непривязанности, долина Чистого Единства, долина Удивления и долина Бедности и Небытия. Наше ознакомление с "Чистилищем" указало на возможность того, что особенности пути в Шамбалу могут означать страсти и иллюзии путешественника, а из "Совета птиц" следует, что они также могут символизировать и стадии мистического опыта, которые он должен пройти на пути к просветлению.

Поэма Аттара акцентирует тему царя, как скрытой цели путешествия. Когда после многих лет трудностей тридцать измождённых птиц наконец добираются до царя и в первый раз видят его, они обнаруживают, что он и они — одно и то же. Его имя, Симург, фактически означает "тридцать птиц". Тот, кого они искали за самой дальней долиной, всё время скрывался в них самих, но им нужно было совершить это путешествие, чтобы увидеть его там и осознать свою тождественность с ним. И как мы увидим, царь Шамбалы в конце путешествия тоже символизирует то, что лежит глубоко внутри путника, и сначала скрыто в глубинах его сердца и ума.

Однако направляющийся в Шамбалу ищет не только царя, но и некое особое место, священную страну. Подобно детям Израиля в библейской легенде об Исходе, он путешествует через пустыню в землю обетованную. В Библии это страна свободы — конец пути из рабства египетского. Но прежде чем детям Израиля позволяется войти туда, они должны за годы блуждания в синайской пустыне стать свободными людьми — должно появиться новое поколение, которое верит в Бога и повинуется его законам. Подобно этому и идущий в Шамбалу оставляет позади своё прежнее "я" и достигает некоторой веры и внутренней свободы, прежде чем может достичь цели.

Однако самая поразительная параллель между библейским мифом и легендой о Шамбале — это пророчество о мессии. Ветхозаветные пророки, в частности Исайя, говорят об избраннике, который избавит Израиль от рабства и установит Царство Божие во всём мире. Новый Завет отождествляет этого мессию с Христом, который вернётся, чтобы в битве Армагеддона нанести поражение силам зла и принести "новое небо и новую землю". Согласно христианскому пророчеству, он победит Антихриста, злого персонажа, который захватит мир примерно так же, как царь варваров в тибетском пророчестве. В Откровении Иоанна описывается видение божественного царя, который, подобно Калки аватаре и владыке Шамбалы, приедет на белом коне, чтобы вести небесное воинство в бой против сил зла. За этой победой последует тысячелетнее мирное царствование Христа, а затем, после временного возвращения Сатаны, произойдёт страшный Суд и мир будет обновлён. Это соответствует верованию многих тибетских лам о том, что золотое царствование Шамбалы тоже продлится тысячу лет, после чего вернутся времена упадка, пока Майтрея, следующий будда, наконец не придёт, чтобы восстановить учения истины.

В исламе есть аналогичное пророчестве об избавителе по имени Махди, который тоже придёт, чтобы избавить мир от зла и установить золотой век. Согласно некоторым вариантам пророчества, он убьёт Дадджала, Обманщика, или поможет сделать это Христу. В других вариантах он и будет самим Христом, который вернётся, чтобы учить Исламу — к смущению и иудеев, и христиан. Эти представления об избавителе, который явится во время конца света, вероятно, происходят из зороастризма. Согласно этой древней персидской религии, в конце истории придёт потомок пророка Зороастра по имени Шаошьянс, чтобы бороться на стороне Ахура Мазды, бога света, против Аримана, воплощения тьмы. Разбив силы Аримана раз и навсегда, Шаошьянс превратит мир в рай, где будут царить мир и истина. Представляется весьма вероятным, что это пророчество внесло свой вклад в развитие легенды о Шамбале в Центральной Азии.²³

Темы, найденные нами в мифах, касающихся Шамбалы, встречаются и в современной литературе. Самый очевидный пример этого — роман "Потерянный горизонт", но и многие другие романы, не имеющие отношения ни к Тибету, ни к Азии, демонстрируют поразительное сходство с тибетской легендой.* "Атлас пожал плечами" Эйн Рэнда примечательно приближается к пророчеству о Шамбале, рассказывая о крахе американской экономики и появления нового порядка из святилища, скрытого в горах Колорадо. События "Волшебной горы" Томаса Манна происходят в санатории, расположенном высоко в Швейцарских Альпах, изолированном от суматохи внешнего мира и даже от хода времени. "Гора Аналог", аллегорический роман Рене Домаля, рассказывает о невидимой горе, восхождение на которую ведёт в сообщество просветлённых, подобных жителям Шамбалы. Подобно путеводителям в скрытое царство, "Путешествие на восток" Германа Гессе описывает путешествие, происходящее в физическом мире — в данном случае, по Европе, — в котором встречаются магические места и мифические фигуры, недоступные восприятию обычных людей. Цель этого путешествия — "дом и юность души", воплощённые в земном раю, подобном Шамбале. В таких романах как "Остров" Олдуса Хаксли и "Уолден-2" Б. Ф. Скиннера тема земного рая даётся в современной форме — в виде утопического общества. "Прекрасный новый мир" Хаксли и "1984" Джорджа Оруэлла, с другой стороны, описывают скорее тот мир, который рисует тибетское пророчество как материалистическое правление варваров. Во многих других научно-фантастических произведениях разрабатывается апокалиптическая тема, актуальная сегодня для каждого — ядерная война и её последствия, возможность нового мира, появляющегося из атомной бойни.

_________

* Автор не упомянул серию романов Ф. Баума о Стране Оз, в расположении которой, испытаниях, которые проходит главная героиня, и даже отдельных подробностях, таких, как волшебная картина во дворце правительницы, показывающая всё, что она захочет, присутствует множество соответствий с легендой о Шамбале, что будет видно из последующих глав. — Прим. пер.

В дополнение к влиянию на современную литературу, подобные мифы оказали глубокое влияние на ход истории вплоть до наших дней. Мессианские пророчества придали христианству много привлекательности, что позволило ему захватить переживавшую упадок Римскую Империю. С тех пор подобные пророчества вдохновляли многие движения и революции, как светские, так и религиозные. Мирча Элиаде и другие учёные показали, что библейские мифы о земном рае и золотом веке мотивировали открытие и колонизацию Нового Света и в конце концов дали начало американской идее прогресса, распространившейся по всему земному шару. Христофор Колумб, несомненно, имел в виду эти мифы, когда провозгласил: "Бог сделал меня посланцем нового неба и новой земли, о которых он говорил в Откровении Иоанна, после того как сказал о них устами Исайи, и он показал мне место, где найти её". Некоторые из испанских конкистадоров, последовавших за Колубмом, искали легендарные места, сулившие райские сокровища — источник молодости и золотую страну Эльдорадо. Многие из протестантов, колонизировавших Северную Америку верили, что Европа захвачена Антихристом и их цель — будущий Эдемский сад. Они, как и иммигранты последовавших столетий, пришли в Америку в поисках земного рая, где они могли бы обрести новую жизнь и духовное возрождение.²⁴

Когда восточная часть Соединённых Штатов была уже густо заселена, пионеры отправились в свои легендарные путешествия на запад через пустыни и горы, чтобы найти свой эквивалент Шамбалы в плодородных долинах Калифорнии и Орегона. Мормоны рассматривали святилище, обретённое ими в Юте, в сугубо духовных терминах. По мере того, как пограничные земли были заселены, поиски земного рая и ожидания нового мира затихли, сменившись убеждением, что это материальный прогресс превратит страну в Эдемский сад и принесёт золотой век свободы от нужды. За нынешним стремлением к большему экономическому прогрессу во всём мире в значительной мере лежит вера в этот современный миф о прогрессе.

Некоторые движения сосредоточивались больше на социальных аспектах земного рая и пытались создать разные виды утопических обществ. В истории известны примеры того, как люди пытались основать отделённые от внешнего мира общины, где они могли бы жить гармоничной жизнью, подобной жизни в Шамбале. В "Государстве" Платон изложил модель идеального государства, основанного на правлении царей-философов, обладающих порядочностью, мудростью и мистическим видением конечного блага. Согласно тибетской легенде, Шамбала управляется именно таким царём — воплощением бодхисаттвы. Томас Мор взял многие идеи Платона и включил их в своё версию утопического общества, скрытого на острове, удалённом от Европы. Название, придуманное им для этой страны, и дало нам слово "утопия", которое значит "нет места".²⁵

Утопическое коммунистическое движение заряжено мессианским пророчеством, тоже имеющим отношение к легенде о Шамбале. Коммунизм тоже предполагает сначала период упадка капиталистического общества и борьбы, а затем последнее столкновение сил добра и зла, представленных здесь коммунизмом и капитализмом. После неизбежной победы пролетариата коммунистическая доктрина распространится по всему миру и установит золотой век, в котором люди будут жить в мире и гармонии, не испытывая недостатка ни в чём необходимом. Это видение будущего и придало коммунизму много силы, как и необходимость вести непримиримую борьбу против капитализма. В подобии между коммунистическим и тибетским мифом есть некоторая ирония, поскольку современные тибетцы склонны как раз коммунизм считать той самой варварской доктриной, которая захватит весь мир и будет угрожать Шамбале. То, как обе стороны используют эту тему, однако, демонстрирует её универсальность.

Рассматривая исследованные нами мифы и легенды, мы обнаруживаем, что они рассказывают о Шамбале каким-то из трёх основных способов. Некоторые из них, такие как мифы об Олмолунгринге и дворце Си-ванму, сосредоточены на теме скрытого святилища или земного рая, который содержит нечто желанное для многих людей. Олмолунгринг сохраняет учения мудрости, тогда как дворец Си-ванму содержит персики бессмертия. Уттаракуру и северная земля гиперборейцев являются убежищами сообществ просветлённых людей, имеющих всё, что пожелают. Замок священного Грааля скрывает предмет, являющийся источником божественной благодати и жизни. В большинстве случаев само святилище лежит в этом мире, но скрыто, и его почти невозможно найти или достичь.

Другие мифы сосредоточены на теме поиска или путешествия в отдалённое святилище. Некоторые из них, такие как "Чистилище" Данте или "Совет птиц" Аттара, излагают путь с определёнными этапами, которые нужно пройти, чтобы достичь святилища. В других, таких как мифы о Граале и об Исходе, герою или героям приходится блуждать туда и сюда, пока трудности этих скитаний не сделают их достойными их целей. Как в Одиссее, путешествие почти всегда предполагает преодоление сверхъестественных препятствий с помощью божественных сил; в процессе этого путник попадает из обычного мира в магическое царство более глубокого смысла. Почти во всех этих мифах опыт путешествия преображает путника и открывает ему б`ольшую мудрость.

Для ещё одной группы мифов общим является пророчество о грядущем золотом веке. Большинство из них предсказывают период упадка добродетели, за которым последует финальное столкновение между силами добра и зла, но по меньшей мере один из них, современный миф о прогрессе, предусматривает постепенное улучшение условий, которое в конечном счёте превратит мир в райский сад. Многие из этих мифов, такие как пророчества о Калки и о мессии, подчёркивают роль некой божественной фигуры в установлении золотого века. Похоже, тема золотого века поначалу имела мало отношения к двум другим темам, но если вглядеться более пристально, мы увидим, что царство Шамбалы скрывает нечто ценное во время периода упадка и до последней битвы, и что это фактически и есть источник силы, которая преобразит мир. В дополнение к этому, есть тесная связь между святилищем в конце путешествия и золотым веком в конце пророчества.

Многие из мифов, имеющих отношение к Шамбале, сосредоточены на одной, двух, или трёх темах, а другие упоминают или уделяют им мало внимания. Китайский миф о дворце Си-ванму не упоминает о грядущем золотом веке, пророчество о Калки аватаре мало говорит о Шамбале, месте его рождения, и о пути туда. Мифы-путешествия, такие как Эпос о Гильгамеше и Одиссея, говорят о святилище в конце пути, но не могут нам много сказать о каком-либо будущем преобразовании внешнего мира. Легенда о Шамбале, однако, сводит три эти основные темы вместе, создавая самое полное и подробное изложение того более глубокого мифа, который, похоже, и лежит в основе всех их. Если отбросить конкретные подробности, которые служат украшениями отдельных изложений этого основного мифа, включая и те, что присутствуют в тибетской версии, то мы откроем этот миф в своей простейшей форме: путешествие в скрытое святилище, содержащее источник освобождения и обновления, который в конце концов преобразит не только путешественника, но и внешний мир.

Если мы исследуем этот глубинный миф, то обнаружим, что все три составляющие его основные темы имеют отношение к какому-то типу освобождения. Это станет ясным, если посмотреть на каждую из них через те мифы, которые их представляют. В "Чистилище" Данте путешествие на гору чистилища освобождает душу от груза грехов, чтобы она могла подняться к совершенной свободе небес. Дворец Си-ванму содержит персики, освобождающие от смерти. Калки и мессия придут освободить мир от сил зла. Без того или иного освобождения путник не может завершить своё путешествие, святилище теряет свой смысл, а золотой век не может наступить.

У этих разных видов освобождения есть внутреннее измерение, которое даёт основополагающему мифу его силу и притягательность. Каждый из них в некоторой степени предполагает достижение состояние внутренней свободы от забот и беспокойств, поражающих ум. Например, бессмертные китайских мифов достигают состояния свободы от страха смерти и всех беспокойств и помех, которые он за собой влечёт. Эта разновидность внутреннего освобождения и находится в сердце универсального послания глубинного мифа. Верим мы в мифы о Шамбале или нет, у них есть сила, чтобы отозваться в наших умах, потому что на глубочайших своих уровнях они напоминают нам, пусть даже бессознательно, о путешествии, которое ведёт в святилище, скрытое глубоко в нас, где мы можем ощутить свободу золотого века. В следующих главах мы исследуем символизм Шамбалы, чтобы посмотреть, что он может сказать нам о том, что за освобождение воплощено в трёх основных темах основного мифа.