Глава шестнадцатая. ЛИСТКИ ИЗ ДНЕВНИКА ДИПЛОМАТА.

Одно из величайших открытий, когда-либо сделанных в Египте, поначалу ни у кого не вызвало интереса. Жительница маленькой деревушки Телль эль-Амарны нашла изрядное количество глиняных табличек. Подобные вещи в Египте не встречались, однако я полагаю, женщину не слишком взволновало ее открытие. Но все-таки это были «антики», и она рассудила, что, возможно, кто-нибудь захочет их приобрести. Перед тем как продавать таблички, она и ее компаньоны решили увеличить число находок, разбив таблички на куски. Проделав эту работу, они предложили кучку обломков ближайшим торговцам древностями. Торговцы отнеслись к предложенным вещам без особого восторга, так как и сами понимали в них немногим больше продавцов; они, однако, знали, что раз таблички содержат какие-то письмена, то, значит, представляют коммерческую ценность. Некий предприимчивый антиквар предложил большую группу табличек одному крупному европейскому музею. Ученые ознакомились с ними, но засомневались в подлинности табличек. Могут ли вавилонские таблички быть обнаружены в Египте? Более внимательное изучение находок показало, что в текстах много орфографических и грамматических несоответствий. Находки были признаны современной подделкой и отвергнуты.

Тогда торговцы стали продавать таблички кому попало, в основном несведущим туристам, желавшим приобрести какие-либо сувениры. Торговля шла плохо, но торговцы не теряли надежды и продолжали предлагать неходовой товар различным музеям. Перелом произошел, когда Берлинский музей, к вечной славе германской науки, признал исключительную важность табличек. После того как первая партия табличек была куплена, начались лихорадочные поиски остальных табличек. Вскоре к немецким ученым присоединились все те, кто ранее отвергал эти находки; теперь они стремились приобрести как можно больше египетских табличек. В результате сегодня амарнские таблички рассеяны по многим музеям мира; причем в одном музее хранится уголок таблички, а остальная ее часть находится в другом. Американцам, которые позднее других стали интересоваться ассириологией и находились далеко от мирового рынка древностей, пришлось довольствоваться остатками.

Приведу такой пример. В 1892 г. один иностранный ученый видел у антиквара крошечный обломок, который, как стало известно теперь, являлся частью большого фрагмента таблички, хранящегося в европейском музее. Позднее этот обломок был куплен американским миссионером в Египте, и о дальнейшей его судьбе ученому миру ничего не было известно. Обломок был вновь обнаружен среди египетских «антиков», приобретенных Чикагским институтом искусств, и великодушно подарен Восточному институту, в музее которого занимает теперь почетное место.

Почему же амарнские таблички столь важны? Для ответа достаточно всего несколько слов: эти документы, написанные вскоре после 1500 г. до н. э., представляют собой дипломатическую переписку между фараонами Египта и правителями Палестины, Сирии, Малой Азии, Вавилонии, Ассирии и других стран. Этот первый найденный полный дипломатический архив, как нетрудно догадаться, проливает яркий свет на политическую обстановку того времени.

То, что мы узнали из амарнских табличек о Малой Азии, явилось для нас большой неожиданностью. Согласно истории, как мы ее себе представляли ранее, хетты ничем особенным не прославились. Они изредка упоминались в Библии наряду с иевусеями, амаликитянами, ферезеями и другими бесследно исчезнувшими народами, и мы всегда полагали, что существенной роли в истории они не сыграли. На самом же деле оказалось, что лишь небольшая часть хеттов жила в Палестине и вступала в контакты с древними евреями. Хеттское же царство одно время включало часть Сирии, но центр его находился в Малой Азии. В амарнском архиве обнаружено письмо хеттского правителя, который на равных разговаривает с египетским фараоном. Таким образом, амарнские таблички открыли нам хеттов, которые с тех пор вышли из почти полного забвении и «стали» обладателями могущественного царства.

Иевусеи теперь тоже не просто этноним. Иевус, как мы знаем из Библии, древнее название Иерусалима [Книга Судей 19, 10]. Получается, что царь Иерусалима вел оживленную переписку с фараонами Египта как раз в то время, когда евреи приступили к завоеванию Ханаана. Это служит подтверждением не только библейского рассказа о покорении Ханаана, но и мнения стороны, противоборствовавшей вторжению евреев. Последние обнаружили в стране цивилизацию значительно более развитую, чем их собственная. Данное обстоятельство, однако, евреев нисколько не смутило, так как ханаанеи не были «богоизбранным народом». Поэтому евреи начали по мере сил и возможностей уничтожать ханаанейское население. Ханаанеи, со своей стороны, называли захватчиков «грабителями» и «головорезами»; чтобы изгнать их из страны, ханаанеи решили обратиться за помощью к Египту.

Ханаан в это время находился под покровительством Египта. Царь Иерусалима немедленно отравил гонцов к фараону, прося прислать на помощь войско. Фараон Эхнатон был занят религиозной реформой: он решил заменить культы многочисленных богов во всех областях Египта культом единого бога. Эта реформа доставила фараону массу хлопот, и у него не было ни времени, ни желания посылать войска царю Иерусалима. Что ответил ему Эхнатон, если он вообще послал ему ответ, мы не знаем; тогда, по-видимому, не было принято оставлять копии отправленных писем, и мы располагаем только письмами, доставленными в Египет. Но независимо от того, ответил он иерусалимскому царю или нет, а войск фараон не дал. Это мы узнаем из второго письма царя Иерусалима, в котором он повторяет свою просьбу и предупреждает фараона, что Ханаан будет для него потерян, если он не защитит свои владения. Второй призыв о помощи был встречен так же, как и первый. В третьем письме царь Иерусалима сообщает, что войска уже не надо — слишком поздно. Большая часть страны уже попала в руки захватчиков.

Читая Библию, нетрудно заметить, что рассказ о завоевании Ханаана, данный в книге Иисуса Навина, не во всем согласуется со сказанным в других книгах. Судя по этому рассказу, завоевание носило чисто военный характер, и страна была решительно очищена от коренного населения. Из других книг мы можем заключить, что процесс этот шел гораздо медленней и результат был достигнут не столь прямым путем. Амарнские таблички рассказывают нам, как все эти происходило; мы видим, что захватчики вступают в союз со многими владетельными местными князьями. Система союзов, вероятно, оказалась весьма эффективной для достижения поставленной цели — подчинить страну, но она принесла захватчикам и немало забот. Та часть населения, которой позволено было свободно оставаться на месте, начала оказывать сильнейшее влияние на менее культурных пришельцев. Вся религиозная история древних евреев — это постоянная борьба против почитателей Ваала, которые не только продолжали сами сохранять старые традиции, но неоднократно, по сути дела, отвращали пришельцев от их Бога Иеговы и обращали к Ваалу.

Очень любопытны и письма вавилонских царей. Вавилония в этот период находилась под властью чужеземной династии, которая почти не контролировала положение дел в стране, переживавшей состояние политического хаоса. Эти вавилонские цари постоянно просили у фараонов золота, которого ни в Месопотамии, ни поблизости от нее нет. Египет, с его золотыми копями на Синае и в Нубии, был, вероятно, главным источником драгоценного металла. Вавилоняне присылали дары, какие только могли собрать, прося в ответ золота: «В твоей земле золота много, как пыли». Египтяне не разделяли подобного мнения и, во всяком случае с точки зрения вавилонян, были весьма скупы при отправке драгоценного металла. Нужно сказать к чести вавилонских правителей, что, несмотря на экономический упадок в стране, они не отказывались от золотого денежного стандарта. При самых сложных обстоятельствах они держались за него.

В других письмах из Вавилона говорится о двух вавилонских царских дочерях, отправленных в жены фараонам. Представьте, что должны были чувствовать бедные девушки! Их везли на край света, чтобы выдать замуж за людей, которых они никогда раньше не видели и которые не только были другой культуры, но и принадлежали к другой расе. Но тогда, как и теперь, девушкам царской крови не приходилось много рассуждать о мужьях: дипломатические интересы ставились выше всего.

Когда-нибудь, если нам повезет, телль эль-амарнский архив дополнится письмами, которые фараоны посылали в ответ на те, что так бережно хранили. На это потребуется немало времени, потому что они были рассеяны по всему древнему миру. Я также совершенно уверен в том, что некоторые из них потеряны для нас навсегда. Но начало уже положено. Читателю, наверно, будет интересно узнать, что договор с хеттским царем, текст которого был найден записанным по-египетски, обнаружили также в Малой Азии прекрасно записанным на глиняной табличке по-вавилонски[24]. Так как вавилонский язык был официальным языком дипломатии, совершенно очевидно, что текст на табличке был официальным текстом договора, а египетский текст — лишь его переводом. Мы знаем, какую трудность представляет в наши дни перевод важных официальных документов, требующий максимально точной передачи одного и того же понятия на разных языках. Но так как всегда остается возможность возникновения споров из-за неточности перевода, имеющей силу должна быть объявлена одна из версий. У древних переводчиков были, вероятно, те же трудности, что и у современных.

Тут нас могут спросить: «А почему вавилонское письмо стало официальным? Разве египтяне не достигли очень высокого уровня цивилизации и не могли использовать египетский язык в качестве языка дипломатии?». Язык навязывается либо при военном, либо при культурном завоевании. Хотя вавилонским завоевателям приблизительно с 2500 г. до н. э. удавалось распространять свою власть на огромную территорию, все же эти военные завоевания имели весьма непрочный характер. Время от времени какой-нибудь царь выступал в поход и водружал штандарты своих богов в областях, населенных «варварами»; но такие триумфы происходили только в правление действительно великих монархов, да и влияние их на развитие цивилизации было, по всей вероятности, не слишком велико. Вавилонянам ни разу не удалось создать великой империи, которая просуществовала бы в течение долгого времени. Завоевание, приведшее к тому, что вавилонский язык стал языком дипломатии, было чисто культурным.

Кроме того, если Египет был отдаленной страной, окруженной пустынями, морями и отсталыми народами, то Месопотамия находилась в самом центре великой культурной зоны. Сношения с другими странами поддерживались здесь во все времена. Наверно, Египет — единственная страна, где на систему письма не оказала влияние древнемесопотамская письменность. Неудивительно тогда, что, подобно тому как отсталые народы Европы взяли латинский алфавит и приспособили его к своим языкам, соседние с Вавилонией и Ассирией народы приспособили для своих языков вавилонскую клинопись. Так же как латынь в средние века была языком науки, вавилонский язык стал языком культуры и дипломатии. Вавилонские писцы взяли свои палочки и начали обучать все соседние народы искусству клинописи. Они составляли словари, в которых словам местного языка, выписанным фонетически, давался соответствующий вавилонский эквивалент. Вместе с искусством письма они несли и свои знания; литературные шедевры, использовавшиеся в качестве учебных пособий в школах Вавилонии, стали книгами, по которым «варвары» учились читать и писать. Разумеется, мы не относим египтян к числу варваров; у них была своя собственная высокоразвитая цивилизация, но так как они не могли обучить египетскому языку весь мир, им пришлось использовать при общении с внешним миром тот язык, который там лучше знали.

И вот мы видим, как египетские писцы размышляют над этой странной письменностью: на некоторых амарнских табличках сохранились пометки, сделанные красными чернилами, — это писец отмечал места, где, по его мнению, кончается одно слово и начинается другое. Изучая иностранный язык, будущие египетские писцы, как и их вавилонские собратья, обращались к вавилонским преданиям: вот почему среди амарнских табличек был найден фрагмент одного из самых распространенных и прекрасных вавилонских повествований[25]. Это знаменательная находка, значение которой легко понять, если мы попытаемся установить, какое воздействие оказывали вавилонская письменность и культура на окружающие народы. По моему убеждению, воздействие это было большим, чем считается сейчас.