НАСЛЕДИЕ КАСТАНЕДЫ.

Книги Кастанеды появились в России в начале 70-х годов.

Самиздатовские анонимные переводы перепечатывались на машинке около двух десятков лет, пока наконец в конце 80-х годов не появились официальные издания (поначалу в тех же переводах). О тех читателях, кто до­вольствовался первыми двумя повествованиями [*] и решил, что ему все ясно, речи нет. Третья книга – «Путешествие в Икстлан» («Journey to Ixtlan», 1972) – оказалась для читателей настоящим наркотиком. Для того, кто проникся ее тайнами, началось мучительное ожидание. И когда «стало можно» многие российские издательства не только выпустили уже известные к тому времени книги Кастане­ды [**], но и очень быстро переводили все самое свежень­кое [***], совсем немного отставая от Америки. Сколько чи­тателей и последователей сегодня у Кастанеды в Рос­сии – сказать трудно. Но известно, что книги его не залеживаются на прилавках, да и на книжных полках то­же, и, как в прежние времена, передаются из рук в руки, зачитываются до дыр.

Какова же конечная цель «пути знания», которым следует Кастанеда – следует за индейскими магами? По первому впечатлению – та же, что и у большинства ок­культных и религиозных учений: достижение той или иной формы личного бессмертия. А с обывательской точ­ки зрения все это выглядит как замысловатый способ покончить счеты с жизнью. Вершина, к которой стре­мятся дон Хуан и его соратники-маги, – одновременный уход из этого мира всей честной компанией в другой, не­известный нам мир. Однако это не пресловутое «спасе­ние души», покидающей бренное тело и стремящейся, по вере ее, к желанному раю. Индейские маги уходят «без останков», превращаясь вместе с телом в некую энергетическую субстанцию и сохранив осознание, но не по причине случившейся (вольно или невольно) смерти, а вполне сознательно выбирая время и место. Получить возможность такой трансформации, а главное, попы­таться в этой жизни познать тот запредельный мир, ку­да отправишься, завершив земные дела, – смысл мно­голетней работы мага, полной неведомых, но вполне ощутимых смертельных опасностей. Правда, с точки зрения самих магов, личное бессмертие – полная ерун­да. Превращение ученика в мага – это процесс стира­ния личности.

Но, кроме того, маг способен в мгновение ока перенес­тись в любую точку земного шара и – того больше – быть одновременно в разных местах, он может превратиться в какую-нибудь зверюшку и воспринимать мир, как она. А еще они удивительно терпеливы, уравновешенны, жиз­нерадостны, одним словом – безупречны. И все эти неве­роятные возможности достигаются при исполнении безо­бидного, на первый взгляд, условия – полного измене­ния отношения к миру и к себе в этом мире.

Мы знаем мир не таким, каков он есть на самом деле. Человечеству это известно с незапамятных времен, и наука что-то заметила, но доказать так и не смогла. Мы готовы допустить, что у собаки лучше, чем у нас, нюх, а у кошки – слух. Мы смирились с тем, что экс­трасенсы видят «ауру», а ясновидящие – будущее и по­терянный кошелек. Все это как бы продолжение наших достоинств. Ну не могу я прыгать, как кенгуру, но про­сто прыгать-то… Однако очень трудно представить себе, что кошка, собака и кенгуру живут вообще в другом – каждый в своем – мире, да и каждый из нас выстраива­ет свой собственный мир, только похожий на другие че­ловеческие миры.

Маленькие дети видят и чувствуют значительно боль­ше, чем взрослые. Родители учат ребенка интерпретиро­вать увиденное определенным образом, дают вещам име­на, тем самым ограничивая его восприятие довольно жест­кими рамками. Теперь уже то, что не вписывается в эти рамки, автоматически относится к разряду «не верь гла­зам своим» и к сознанию и близко не подпускается. Так складывается «описание мира», заставляющее нас быть такими, какие мы есть.

Как часто разные люди произносят одни и те же слова, вкладывая в них свой смысл, и, естественно, не могут до­говориться, подозревая друг друга во всех грехах, А все очень просто: у каждого – свое описание мира, свое пред­ставление о том, как должно быть, какое место он занима­ет в этом мире.

Остановитесь на секунду и подумайте: что вы делаете даже тогда, когда ничего не делаете? Скорей всего, бесе­дуете с самим собой.Мысли перепрыгивают с одной темы на другую, прокручивая несостоявшуюся отповедь не­справедливому шефу, оправдание перед женой, мораль нашкодившему сыну и воспоминание о вчерашнем матче… Казалось бы, что может быть естественнее и привычнее этого внутреннего диалога, где ты всегда прав, обижен не­справедливо и уверен в своем таланте, которого не видят только идиоты…

Однако все известные способы медитации, к какой бы школе они ни относились, направлены как раз на выклю­чение внутреннего диалога, избавление от случайных мыслей. Чего ради? А для того, чтобы услышать голос безмолвия, несущий знание. Знание, невыразимое в сло­вах, знание, которому можно только следовать… Но мы его не слышим, потому что непрерывно говорим, говорим са­ми с собой, оправдываясь, обличая, пережевывая старые игрядущие неудачи…

Мы ждем интереса или хотя бы внимания к своей пер­соне. Наши комплексы неполноценности сродни мании величия. Пусть лучше все осуждают, пусть ненавидят, толь­ко бы замечали.

Чувство собственного достоинства – основа нашей жизни в социуме. Получи оно заметную пробоину – и жизнь пойдет под откос!

А странные существа, называющие себя магами, на­смешливо называют это все «чувством собственной важно­сти» и утверждают, что на поддержание его уходит боль­шая часть энергии человека. Ни на что другое ее просто не остается, а посему от этого чувства следует избавлять­ся. Увы, для человека европейского склада это невероятно сложно. У многих последователей Кастанеды оно не толь­ко не уменьшается, а наоборот – странным образом уси­ливается, уже на околомагической почве!

Карлос Кастанеда вовсе не собирался ломать свою жизнь каким бы то ни было образом. Она, может быть; сложилась не слишком удачно, но все-таки была, как у людей. И проблемы свои решать он предполагал тоже по-человечески. Если учесть, что с магом, доном Хуаном, он встретился не юношей, прямо скажем, а в35 лет, мож­но представить, как глубоко в его сознании укоренились социальные нормы, каким жестким было его «описание мира». Много лет понадобилось магу, чтобы заставить Карлоса взглянуть на мир другими глазами. Сначала с по­мощью «растений силы»: их применение Карлос на собст­венном опыте и по своей воле (однако под контролем и с соответствующими комментариями учителя!) два года изучал, после чего покинул дона Хуана с твердой уверен­ностью, что не вернется к нему ни за что! Но необычная реальность, с которой он столкнулся, принимая галлюци­ногены, не отпускала его. С трудом удерживая съезжаю­щую «крышу», он вынужден был разыскать дона Хуана ипродолжить непонятное образование.

Карлос рассказывает, что его обучение шло двумя путями:в нормальном состоянии, когда любую информа­цию он мог записать, «переварить» и запомнить, ив осо­бом состоянии сознания (абсолютно не имеющем отноше­ния к наркотикам!), в котором ему преподносились наибо­лее важные сведения. Какие? – он вспомнить потом так вот запросто не мог. Он встречался с другими магами – сподвижниками дона Хуана и их учениками, с ним проис­ходило нечто совершенно невероятное – и он возвращал­ся в свой Лос-Анджелес, потеряв где-то несколько суток, слегка, правда, удивляясь, но даже не пытаясь восстано­вить ход событий! Только спустя добрых два десятка лет (!) в его памяти начали восстанавливаться «пропавшие» страницы жизни. К тому времени дон Хуан и его группа уже покинули этот мир, но как это происходило, Карлосу удалось вспомнить далеко не сразу.

Лежа не диване, так легко вместе с Кастанедой сле­довать за доном Хуаном, путешествовать по горам среди кактусов, свободно перемещаться из Лос-Анджелеса в Сонорскую пустыню, а оттуда запросто – в Оахаку (то есть из северной Мексики в южную)… Не обяза­тельно магическими способами (хотя иэто, конечно, то­же), анормально, на автомобиле. Но стоит взглянуть на карту, имногие вещи перестают казаться такими уж простыми.

Из книги в книгу Кастанеда задает дону Хуану одни и те же вопросы… Правда, получает на них разные ответы.

Наверное, не стоит так уж слепо доверять Кастане­де: он и сам говорит, что книги эти написаны не писа­телем, но магом. Вспомним: в своей официальной био­графии Кастанеда не только убавил себе десяток год­ков, но и мать свою «похоронил» на двадцать лет раньше, чем на самом деле, представившись прямо-та­ки сиротой. (У магов это называется стиранием личной истории.).

Кастанеда произвел фурор тем, что сделал всеобщим достоянием практически неизвестные западной науке представления индейцев об устройстве мира ичеловека. И они, эти представления, оказались отнюдь не примитив­ными. Пока белые люди изучали по «диким» индейским племенам «историю развития цивилизации», те из поколе­ния в поколение передавали тайное знание, Если же очис­тить учение дона Хуана от естественных многовековых наслоений в виде сугубо индейских легенд и мифов, если не поддаваться на обаяние своеобразной терминологии, можно обнаружить, например, его явное родство с давно знакомыми европейцам даосизмом и дзен-буддизмом (ес­ли, конечно, очистить и их тоже), которые только по неве­дению можно посчитать примитивными.

Как же относиться к Кастанеде? Считать его очеред­ным великим учителем или великим же (вроде Елены Блаватской) фальсификатором?

Те, кто прочтет его книги, поймут, что сомневаться в их магии нет оснований. Да и на практике проверив кое-какие пожелания дона Хуана, можно признать их дейст­венность и полезность. Вот только до абсурда все дово­дить не стоит: мы не в Мексике, да и все тонкости учесть (без истинного мага-наставника) практически невозмож­но. К тому же сам дон Хуан говорил, что добровольцев в маги не берут…

Карлос Кастанеда и его книги – только ступенька длинной-предлинной лестницы познания для нас, диких цивилизованных людей.

ТЕОРИИ.