Утро.

Первым ко мне заглянул Циник, один из обитателей Пансиона.

— Что с вами? Вызвать врача?

— Не надо, я выкарабкаюсь сам.

— Может, сообщить в полицию? Тут такие тёмные делишки творятся!..

— А что это даст?

— Верно, ничего. Тут один тип сам сознался, что двоих наших на тот свет отправил с помощью каких-то бактерий. Так в полиции ему не поверили. Сказали, что у него нет достаточных доказательств. Это называется демократией. Ладно, на многое не рассчитывайте, но бутерброд я вам принесу.

Циник ушёл. Я подумал, что этот бутерброд, может быть, будет моим последним земным делом. Пускай! По крайней мере, и на сей раз мне самому не надо будет принимать решение — советские люди не приучены сами принимать решения.

Потом зашёл Шутник, другой обитатель нашего Пансиона. Пожертвовал мне пачку сигарет. Он был в Испании и Италии по делам одной антисоветской организации, в которой ему платят гроши, но оплачивают дорожные расходы. За свой счёт на поездку в Испанию ему пришлось бы копить деньги минимум лет пять.

— Как там?

— Как всегда. В Англии, вы знаете, левостороннее движение. В Италии же — поперечное, а в Испании — встречное. Ни одной целой машины. Мусор. Правительственные кризисы. Убивают. Взрывают бомбы. Похищают детей и политиков. Воруют. Обманывают. Бастуют. Но очень вкусно питаются. И очень усердно занимаются любовными делами. Одним словом, свобода. Встретил одного вашего московского знакомого. Он сказал, что вы — советский агент.

Оставшись один, я начал обдумывать весьма актуальную для нас, советских эмигрантов, проблему: что такое советский агент?