Как купить остров?

Предвестником лучшего будущего Савайи должно было стать строительство порта в Асау, на северо-западном побережье. Там простираются пустынные поля, напоминающие застывшую лаву. Они возникли в 1905–1911 гг. в результате очередного извержения вулкана Матавану, который залил жидким огнем многолюдные деревни и сто тринадцать квадратных миль возделанной земли. Лава плыла двумя языками: более узким — с востока и широким, в форме неправильного треугольника, обращенного основанием в сторону моря, — с запада. Эта часть острова напоминает морщинистую черную пустыню. Местами лава потрескалась, местами посерела, и там, где разрушилась, уже виднеются молодые пальмовые побеги. По лавовому полю проложена дорога до Асау. Едешь по ней, как по бурному морю, преодолевая колдобины и проваливаясь в глубокие ямы. Идти еще хуже. Ноги покрываются черной пылью, а ступни проваливаются в расщелины. Не знаю почему, но мне всегда казалось, что лава застывает в виде отдельных гладких камней. Но на Савайи она пористая и напоминает черную пемзу, только еще более шершавую и колючую.

Асау, вундеркинд самоанской экономики, лежит к западу от второго лавового поля. Это ребенок не только многообещающий, но и дорогостоящий. Его запланировали как второй крупнейший город и международный морской порт Самоа, и ввод его в строй должен был обеспечить экономическую активность всему острову. Это становится понятным, если учесть хотя бы расходы на перевозку сельскохозяйственных продуктов. Например, стоимость каждого ящика бананов, экспортированного с Савайи за границу, на четыре шиллинга выше точно такого же яшика, вывезенного с Уполу.

Вначале строительство порта казалось делом несложным. Географическое положение и очертания побережья Асау говорили о том, что это единственное подходящее место для намеченной цели на всем Савайи. Залив шириной в полторы и длиной в четверть мили, закрытый от ветров и большой волны, был идеальным естественным бассейном. Более того, территория, на которой должны были в будущем строиться город и порт, принадлежала государству. Однако в проекте было одно маленькое «но» — слишком узкий и мелкий проход в рифах, окружающих залив. Нужно было его расширить и углубить, чтобы океанские корабли могли свободно заходить в акваторию порта.

Препятствие, как полагали, пустяковое. Создали комиссию из специалистов, которые после ознакомления с поставленной перед нами задачей сказали, что минимальные расходы на превращение залива Асау в океанский порт составят около полутора миллионов новозеландских фунтов, из которых на углубление канала в рифах уйдет около миллиона. Это мнение не разделяли другие, более оптимистически настроенные эксперты, которые считали, что полная стоимость расходов, связанных с расширением самым простым способом прохода в рифах, не будет превышать 150 тыс. фунтов.

Приступили к подготовительным работам. Получили кредит для необходимых инвестиций, выполнили проектные работы, построили склады, портовый мол и бассейн. В самом конце, когда уже предвкушали близкое открытие порта, занялись проходом между рифами, но наткнулись на неожиданные трудности. Рифы, окружающие залив в Асау, оказались твердыми и неподатливыми. Простое, на первый взгляд, дело — пробить проход, осложнилось. Уже были израсходованы все выделенные на эти работы средства, а рифы стояли на прежнем месте, будто бы к ним и не прикасались. Обратились за помощью к Новой Зеландии, но в то время она не могла справиться с собственными экономическими трудностями и была не в состоянии выделить даже минимальную сумму. Тем не менее из Новой Зеландии прибыл корабль со взрывчаткой и водолазами. Все от мала до велика ехали в Асау посмотреть, как коралловые стены взлетят на воздух. Водолазы заложили взрывчатку. На пляже толпы людей с нетерпением ожидали взрыва.

— Уже взрывают, смотрите, смотрите! — прошел по толпе шумок.

Загремело, загрохотало, забурлило, в небо поднялся столб воды, на поверхность всплыла оглушенная рыба, какие-то зеленые крошки и больше ничего. Рифы не дрогнули. Попытки взорвать их возобновляли несколько раз. Известковое кладбище микроскопических существ оказалось сильнее динамита и всех научных расчетов. Эти неразумные создания не проявили ни малейшего уважения к планам, бюджету и мнению экспертов, а Самоа так и осталось с готовым портом, в который не могли войти корабли. В такой ситуации ничего не оставалось, как искать кредиты, еще больших кредитов, чтобы ввести порт в эксплуатацию. Инвестиция, которая должна была спасти экономику страны, стала для нее камнем на шее. А Самоа находилось в те дни в преддверии решения, которое могло отразиться на будущем страны, предопределить сохранение независимости или ее утрату. Решение заключалось в том, чтобы пустить на Савайи мощную американскую деревообрабатывающую фирму «Потлач Компани».

Дело в том, что порт Асау и фирма «Потлач Компани» тесно связаны между собой. Чтобы вывезти самоанскую древесину, «Потлач» нужны порт и хорошие дороги, по которым доски можно было бы отправлять в Асау. Кольцевая дорога по острову, построенная с большим трудом местным населением в 50-х годах, не годилась для перевозки древесины как из-за плохого состояния, так и из-за трудностей подхода к ней из глубины острова. Компания «Потлач» желала иметь современное шоссе, пересекающее остров поперек, и удобные дороги, соединяющие шоссе с плантациями и плантации друг с другом. Эти дороги она хотела строить сама. Самоанское правительство должно было обеспечить строительство главных дорог и, разумеется, всех портовых сооружений.

Удивительная история произошла с этой «Потлач», удивительная и поучительная. В 1967 г. представители фирмы прибыли на Самоа под видом филантропов.

— Наша единственная цель — оказать помощь вашей стране! — все время повторяли они во время официальных и неофициальных встреч. С делегацией прибыл в Апиа некий Гарри С., личность, хорошо известная в южной части Тихого океана. До этого он много лет жил на Самоа, занимал высокие посты в международных организациях, которые, казалось, должны были гарантировать ему независимость и нейтралитет. В конце 1966 г. он вышел на пенсию и выехал из Апиа. Гарри с большой помпой проводило правительство и население страны. Сейчас он вернулся, запасясь кредитом доверия, добытого во время исполнения своих прежних обязанностей. Вернулся в роли, которую было трудно определить. Номинально он считался советником фирмы. Позднее оказалось, что не только советником… В любом случае его особа должна была олицетворять кристально чистые намерения всего предприятия.

С делегацией в качестве юридического советника приехал также молодой новозеландец, связанный с Самоа уже во втором поколении. Его все любили и уважали.

Эти люди были прежде всего официальными адвокатами фирмы и обрабатывали мнение тех кругов, с которыми на Самоа больше всего считаются — членов парламента, великих вождей… Они везде имели свободный доступ, все двери для них были открыты. Они отлично знали местные обычаи и слабости. Знали, куда следует пойти в первую очередь, кого похлопать по плечу, а перед кем почтительно склонить голову. У них были на Самоа свои люди.

Общественное мнение было вначале застигнуто врасплох. Потом постепенно начали раздаваться удивленные и даже возмущенные голоса. Это касалось прежде всего Гарри, роль которого во всем мероприятии в связи с его прежним положением начала возбуждать определенные подозрения. Неужели седовласый Гарри с высоким лбом римского сенатора готовит план продажи страны вместо того, чтобы сослужить ей добрую службу?

Вопреки ожиданиям, дела фирмы «Потлач Компани» продвигались вперед черепашьими шагами. Самоанцы оказались более осторожными, чем предполагала фирма. Они задавали неожиданные вопросы, добивались того, чтобы обсуждение проекта носило публичный характер. Дело осложнялось еще и тем, что земли, которые фирма хотела получить в аренду сроком на 99 лет, занимавшие четвертую часть Савайи, нельзя было никому передавать по самоанскому обычному праву. Десятилетиями это право защищало земли от алчных вожделений европейцев и местных бизнесменов, не давая возможности недобросовестным или легковерным вождям разбазаривать их и лишать источников существования целые семьи. Сдача в аренду этих земель иностранному капиталу была бы опасным прецедентом по отношению к традиционному праву, подрезала бы корни общественной жизни Самоа. Даже в прессе появились протесты против порядка рассмотрения дела фирмы «Потлач».

«„Потлач“… должна детально изложить, какие прибыли она надеется получить от этой сделки, хоть бы это и пришлось не по вкусу американским бизнесменам. Так как они по-прежнему утверждают, что честно хотят помочь нашей стране, то представляется разумным, чтобы доброжелатели оценили, во что обойдется их бескорыстие и сколько они на нем заработают!» — писал издатель правой газеты «The Samoa Times». И далее: «Наша газета ничего не имеет против „Потлач“ и ее развития, но она не согласится на создание новой отрасли промышленности до тех пор, пока не получит полную уверенность в том, что „Потлач“ не принесет временную выгоду взамен длительного разочарования».

Переговоры и дискуссии велись три года. Дискуссии горячие, полные горьких упреков и обвинений. С одной стороны, выступала неопытность и некоторая политическая наивность, сочетающаяся с дозой трезвого рассудка и недоверчивостью, с другой — отличное знание предмета и различных способов и трюков, которыми крупный капитал пользуется десятилетиями в своей мировой экспансии. А еще где-то посередине находились те американцы, формально независимые, которые исполняли роль советников или руководителей ключевых департаментов Самоа. Несмотря на такие сильные козыри, судьба проекта фирмы «Потлач» до самой последней минуты висела на волоске. И кто знает, чем бы закончились дебаты, если бы не вмешательство премьера Матаафы, который воспользовался всем своим престижем, чтобы утвердить проект. Трудно сказать, как случилось, что человек, которого считали хранителем самоанских обычаев и традиций, решительный противник развития туризма, вмешательства иностранного капитала во внутренние дела страны и всего того, что бы нарушило фаасамоа, вдруг изменил свои взгляды на диаметрально противоположные.

Это не прошло без последствий. Вечерами в самоанских деревнях шептали на пороге фале и говорили в домах и клубах Апиа о том, что у премьера свои расчеты относительно проекта. Сплетни повторялись все громче, а после отъезда Матаафы в Сан-Франциско, куда его пригласила фирма, стали говорить об этом открыто. Но премьер, несмотря ни на что, непоколебимо стоял на стороне «Потлач».

— Неправда, что я акционер фирмы «Потлач», — возражал он официально предъявленным обвинениям.

Парламентская комиссия, созданная для рассмотрения проекта, высказала критические замечания по многим его аспектам, а ее председатель Фуимаоно Моасопе в своей речи подчеркнул, что в своих выводах комиссия целиком руководствовалась интересами Самоа.

— Горе нашей стране, если проект будет утвержден! — сказал он.

Ответ Матаафы всех удивил.

— Это уже слишком! — крикнул он, глубоко оскорбленный тем, что Фуимаоно несправедливо обвинил кабинет премьера в том, что тот якобы хочет нанести ущерб собственному народу. Матаафа пригрозил, что, если парламент утвердит внесенные комиссией поправки к проекту, он посчитает это за вотум недоверия и подаст в отставку.

Дальнейшая дискуссия протекала фаасамоа. Председатель объявил краткий перерыв на молитву, которая должна была направить на путь истинный заблудших. Фуимаоно взял назад свои… оскорбительные замечания. Проект фирмы «Потлач» утвердили единогласно. Владельцы передали свои земли в аренду правительству, а то взяло на себя все дальнейшие переговоры с «Потлач». Самоанские семьи, живущие в нескольких деревнях на Савайи, уже не имели право распоряжаться землей своих предков.

Много говорили об инвестициях, которые фирма «Потлач» собиралась вложить на Савайи. Жонглировали миллионами долларов и десятками миллионов футов досок, которые должна была производить фирма на благо самоанского народа. Но это «благо» оказалось сформулировано очень общими словами: активизация, развитие, модернизация… Избегали конкретных данных и цифр. Сколько заработает на сказочных инвестициях средний гражданин, а сколько вожди? Сколько людей получат работу в новой промышленности и чему будет равняться их заработок?

В то время, когда утверждали проект, эти вопросы остались без ответа. А ведь было известно, что «Потлач» собирается вывозить из Самоа полуфабрикаты, простые и фанерованные доски, а их более квалифицированная обработка и поэтому более высоко оплачиваемая должна была производиться за рубежом. Было также известно, что фирма пришлет своих специалистов, а местные рабочие будут заняты на неквалифицированных операциях. Скольким людям «Потлач» может дать работу на лесопилках и плантациях? А что станет с той огромной и быстро растущей массой самоанцев, которым скоро не хватит земли на расширение необходимых для пропитания плантаций таро, бананов и копры?

Намечается тенденция более широко распахнуть двери перед иностранным капиталом. Первые шаги на этом пути уже сделаны. Последующие ведут к полной зависимости Самоа от капиталистических стран, в первую очередь от Соединенных Штатов Америки.

В разливе лавы на северном побережье Савайи есть интересное место — могила девушки. Как оно возникло — трудно сказать. Поток лавы, сходя по склонам вулкана Матавану, раздвоился по неизвестным причинам, окружил двумя рукавами могилу, потом вновь соединился и сплыл в море. На протяжении нескольких километров могила осталась единственным местом, которое пощадил катаклизм. Повторится ли подобное чудо на Савайи и других островах Западного Самоа?