ГЛАВА 11 КАК БРАГОМИР СЫГРАЛ В ЯЩИК [5]

Могучий Надуин величаво нес свои воды, а вместе с ними — и хлипкие лодки наших героев. За неделю охранители проплыли... э-э, ну, много проплыли. Пищей им служила рыба («Бычки в томате» и «Салака в маринаде»), а также эльфийские походные сухари, так называемые шкрябы. (О, это были замечательные сухари! Они не намокали от дождя, ими можно было забивать гвозди и ошкуривать борта лодок, а при желании и кого-нибудь убить.) Ночевали на берегу, укрывшись волшебными плащами; костра не разводили: плащи отлично сохраняли тепло, а надписи «ЗДЕСЬ НИКОГО НЕТ!» ярко светились в темноте.

Чем дальше плыли герои, тем загадочней становилось поведение Брагомира. Сперва он ежедневно мыл уши и чистил зубы, но это был только невинный эпатаж. Затем он принялся плести венки из кувшинок, сочинять стихи и плакать над «красотами природы». Потом он начал мазаться раздобытыми у эльфов духами. Когда же гондорийский богатырь, намылившись, попросил Опупина и Марси побрить ему грудь и «...еще там, сзади», хрюкки живо перебрались в лодку Фордо. С тех пор Брагомир греб в гордом одиночестве, бормоча стихи и воняя духами. Однажды на рассвете он тихонько подплыл к лодке Фордо и, обнажив грудь, долго не сводил с него призывного взгляда. Затем послал хрюкку воздушный поцелуй и вкрадчиво пропел: «Эгей! Эге-гей!».

Фордо с ужасом понял, что его полюбили.

«Вот они, издержки длительного похода в мужской кампании! — смятенно подумал он, спешно отгребая от лодки Брагомира. — То ли еще будет!».

— Да не берите в голову, сударь! — утешил его Свэм. — Ну а если этот шизоид подкатит к вам на привале, дайте ему веслом по башке, и всего делов!

На следующий день компанию внезапно атаковали злющие инспектора рыбоохраны, попытавшиеся конфисковать все запасы бычков и салаки. Путники едва отбились эльфийскими сухарями. Потеряв несколько человек, инспектора были вынуждены отступить.

— Похоже, кое-кто осведомлен о нашем маршруте, — вкрадчиво произнес Элерон, когда лодки инспекторов скрылись за излучиной.

— Эй! — вдруг закричал Лепоглаз. — На небе! Смотрите!

С ясного полуденного неба на охранителей пикировал жуткий розовый слон, на спине которого восседал черный и страшный набздул. Крыльев у слона не было: он летел, громко хлопая непомерными ушами.

Хлоп-хлоп! Хлоп-хлоп!

Охранителей пронзил ужас.

Набздул сделал над лодками вираж, грозя кулаком и выкрикивая матерные угрозы; в седле он держался кое-как, и, кажется, был пьян. Сделав над лодками круг, он почему-то направил слона к берегу, где с воплем «Ой как мне плохо!» свалился в прибрежные кусты.

Розовый слон оскорбительно затрубил, и, без особой суетности взмахивая ушами, растаял в небесах. Рыдая от страха, охранители поспешили убраться восвояси.

Вскоре впереди показались две скалы, похожие на человеческие силуэты. Они высились на противоположных берегах, почти смыкая над водой свои вершины. Правая скала имела две заметные выпуклости там, где у человека полагается быть груди. У левой скалы была всего одна выпуклость чуть ниже уровня живота — очень скромная. За скалами река терялась в плотном облаке водяной пыли, которую наискось пронзала радуга.

Элерон привстал на сиденье:

— Дальше нам не проплыть! Впереди Эрос!

Герои явственно различили гул водопада.

Трясущейся рукой Бодяжник указал на скалы:

— Это Сторожа Водопада! Справа Айвонт Лав, а слева — Оченьмал. Если мы проплывем между ними, течение неминуемо увлечет нас в объятия Эроса!

— Да-да, скорее в объятия Эроса! — схватился за весла Брагомир.

— Нет, дурень! Нынешний Эрос опасен! Эта эгоистичная тварь переломает нам кости!

— А раньше он что, другой был? — полюбопытствовал Фордо.

— Да! До Великого Падения Нравов его называли Водопадом Любви!

— Как будто раньше не было секса! — Голос Брагомира дрожал от возбуждения.

Дрибадан задохнулся от злобы:

— Был! Но люди не сношались тогда как чертовы кролики, они, твою мать, испытывали чувства!

— Мораль крепчает, когда слабеет потенция! — усмехаясь, процитировал Брагомир. — Я вижу, твоя мораль тверже камня...

— Заткнись и правь к берегу! — проревел Элерон, безумно вращая глазами. Облик его стал ужасен, казалось, еще миг, и со скрюченных пальцев наследника посыплются молнии.

Охранители налегли на весла. Не прошло и трех минут, как лодки, распугав лягушек, уткнулись носами в песок. Элерон первым сошел на берег и, как настоящий следопыт, влез на дерево и осмотрелся.

— Мы близ границ Рахитана, — сообщил он, спрыгнув с ветки. — Это страна дикарей, которую нам предстоит пересечь.

— Я не слишком доверяю рахитанцам, — певуче сказал Брагомир, пристраивая за ухо цветок водяного лотоса. — Они отказались платить дань моему папе и нагло описали его налоговую декларацию. Они идиоты.

— И ты иже с ними, — громко сказал Элерон и первым двинулся в путь.

Немного пройдя по редколесью, компания выбрела на край широкой поляны. В изумрудной траве чирикали кузнечики, глаз радовали белоснежные ромашки, а стаи бабочек показались Фордо стаями бабочек, которые носились над белоснежными ромашками и изумрудной травой, в которой чирикали кузнечики.

— Какое славное место! — прошептал Лепоглаз. — Здесь можно устроить привал... нет, даже пикник!

— Да-да, — прощебетал Брагомир, умильно поглядывая на Фордо. — Устроим пикник, посидим на травке, послушаем пение птиц! А потом разденемся, и начнем голышом гоняться друг за другом по этой прекрасной солнечной полянке!

Он подмигнул Фордо и начал стягивать штаны, но в этот миг на другой конец прекрасной солнечной полянки выскочила стая чморков с распухшими носами. Стояла пора цветения липы, на которую у всех чморков аллергия. От частого сморкания носы чморков распухли до ужасных размеров. Кроме того, вместе с соплями кое-кто из чморков высморкал последние мозги.

— Ахтунг! — взвизгнул громадный чморкский генерал, потрясая носовым платком размером с парашют. — Вот они! Бей этих хануриков, ребята!

Чихая и кашляя, чморки кинулись на охранителей.

— Не может быть! — побледнел Элерон. — Я узнал их: это элитные части Сарукана — Урюк-Пхай!.. Безжалостные убийцы! — Он взлетел на макушку исполинского ясеня и крикнул оттуда: — Прощайте! Мне будет недоставать вас, верные друзья!

— Камрады! — пропищал Брагомир, пытаясь достать Квадрат негнущимися пальцами. — Мир, дружба, ура!

Но чморки его не услышали.

— Хенде хох! — злобно ревели они, размахивая саблями немыслимых размеров и носовыми платками скверного вида. — Щисен, швайне! Расстрелейт!

— Они беспощадны! — простонал с верхушки ясеня будущий король Гондории.

— Ой! — ойкнули братья Берикексы в унисон и, потеряв сознание, упали рядышком, голова к голове.

Лепоглаз бесстрашно повернулся к чморкам тылом.

— Кто куда, а я в бистро! Здесь есть одно неподалеку. Отличные круассаны, молотая арабика... Гнивли, пошли! Или ты не любишь кофе?

— Обожаю кофе! — откликнулся гном, и вместе с эльфом исчез между деревьями.

Фордо тоже ощутил потребность убраться с поляны. Внезапно его осенила блестящая мысль.

— Эй! — крикнул он, ткнув пальцем в Брагомира. — Видите чудика с цветком? Он здесь главный! У него все документы и наша касса! А у тех, — он перевел палец на Берикексов, — кольцо! Хватайте их, вяжите!

С этими словами он отступил в тень и помчался прочь, не разбирая дороги.

— Шеф, я прикрою ваш тыл! — прокричал Свэм, обогнав Фордо.

Так они и бежали вдвоем, пока не выскочили на берег в том самом месте, где недавно бросили лодки. Свэм быстро спихнул одну в воду и плюхнулся на сиденье.

— На тот берег, хозяин! — простонал он. — Скорей на тот берег!

— Постой! — Фордо задумчиво сдвинул брови. — А если Дрибадан... или Гнивли... или кто-нибудь еще решит догнать нас, а чморки увяжутся следом... Гм... Как бы наши друзья не натрудили себе руки греблей!

Сказав так, он выхватил Жлупец и за две минуты превратил оставшиеся лодки в решето. Затем уселся рядом со Свэмом и выгреб на стремнину, где преспокойно спихнул Навозного Распорядителя в воду.

— Помилуйте, белый господин! — взмолился тот. — Я не хочу в объятия Эроса!!!

— Хватайся за борта и работай ногами! — велел мистер Бэдганс. — Будешь подвесным ножным мотором. Я кому говорю, работай, раскормленный ублюдок!

Пуча от натуги глаза, захлебываясь и отплевываясь, Свэм заработал ногами, и лодка с беглецами поплыла настолько быстро, что вскоре совсем исчезла с этой страницы.

...Брагомир отступил к ясеню. Крепко зажмурившись, он из последних сил отбивался мечом. Он охрип от боевых воплей и от криков «ПОМОГИТЕ-Е-Е!!! СПАСИТЕ!!! МИЛИЦИЯ!!!». Да, лучшему богатырю Гондории приходилось несладко.

Повязав хрюкков, чморки столпились неподалеку. Тратить силы на громадного воющего идиота с железякой им совсем не хотелось.

— М-да... — сказал чморкский генерал наконец. — Это уже серьезно. Это клиника.

И чморки покинули место драмы, оставив за собой широкую замусоренную тропу.

Немного погодя Элерон отважился посмотреть вниз. Под своим ясенем он узрел Брагомира, который продолжал отмахиваться мечом и орать во всю глотку. Элерон окинул поляну взглядом и хмыкнул. Затем соскользнул на нижнюю ветвь и ловко спрыгнул в траву. Клинок просвистел над его головой, страшный вопль резанул уши. Элерон отполз в сторонку и храбро выпрямился.

— Похоже, наш богатырь немножко не в себе, — пробормотал он, заметив, что Брагомир так и не открыл глаз. — Он не соблюдает элементарных правил техники безопасности. Ох, какой крик! Какой удар! Да, он истинный берсеркер! Но, кажется, он зашел слишком далеко... Бедняга! Его нужно вернуть в мир людей! Ему нужно помочь! — Элерон извлек Дрын и осмотрелся. — Да, да, я непременно ему помогу! — добавил он.

Пританцовывая, на цыпочках, Дрибадан обежал вокруг ясеня и, зайдя со спины Брагомира...

Лепоглаз и Гнивли надежно спрятались в зарослях конопли. Там их и отыскал Элерон спустя пол часа.

— А мы тут на чморков устроили хитрую засаду! — доложил гном, вытаскивая косячок изо рта.

— Что-то типа того... — подтвердил Лепоглаз, чьи глаза безнадежно съехали к переносице.

Элерон взмахнул окровавленным Дрыном:

— Ха-ха! Я сокрушил их напором! Они сбежали, как щенки! Как трусы! Как шакалы! О, я прикончил многих! Я срубил не меньше сотни голов! Однако мужайтесь, друзья: в наших рядах новые потери! Брагомир, сын Заместителя, погиб! Он дрался как бык, он ранил многих, но низко пал... Там под деревом лежит. Голова. А остальное чморки разбросали по поляне... Безобразие, настоящее безобразие! Я гнался за его убийцами, но они сумели уйти.

Элерон вытер клинок о лопухи и загнал его в ножны.

— Несчастный!.. — прошептал Гнивли мгновенно пересохшими губами.

— Зловещая судьба! — простонал эльф, сдвинув косяк в угол рта.

— Да, он был не понят жизнью! — заключил Элерон. — Мы похороним его как героя!

И они вернулись на поляну и начали собирать останки Брагомира в мешок. Руки и ноги валялись в разных концах поляны, а левое ухо Гнивли нашел в гнезде сойки. Что касается головы, то чморки, похоже, играли ею в футбол.

— Некоторых деталей не хватает, но основное мы собрали, — через некоторое время констатировал Лепоглаз, заглянув в мешок. — До чего же кровожадные сволочи эти чморки!

— Его нужно похоронить согласно обычаям Гондории! — сказал Элерон тихо. — Кто-нибудь их знает?

— Помнится, перед похоронами нужно спеть жалобную песню, — вспомнил Лепоглаз. — Кто знает жалобную песню?

— Я пел когда-то на свадьбе, — немедленно откликнулся Гнивли. — Мой голос отпугивал ворон, которые слетелись на угощение. Тебя устроит такое?

Мужик поехал в огород: Сел на лошадь — и вперед! Ехал долго, целый день, Потом упал, башкой — о пень!

— Ну как, годится?

— По-моему, ты издеваешься! — вскричал Лепоглаз. — При чем здесь покалеченный мужик?

Гнивли пожал плечами:

— А разве я говорил, что он покалечился? Он раскроил себе череп и помер!

— Все равно не подходит!

— Послушай, — сказал Элерон. — Я знаю не очень много стихов и песен, но вот это... с мотивами моей автобиографии... мне думается, подойдет:

Денег нету у меня, Я не ел уже три дня, Пропил все, все сдал бутылки, И в кармане — ни...

— Нет! Нет-нет-нет! — Лепоглаз негодующе воздел руки к небу. — Где воспевание героя? Где пафос, стиль? Я вижу, мне снова придется делать все за вас. Оваций — не нужно.

Став в позу, Лепоглаз пропел следующее:

Герой погиб на поле брани, Маша тяжелыми клинками, Он в штабеля врагов сложил, Погиб он так же, как и жил!

И эльф церемонно поклонился.

— А теперь нужно рыть могилку, — елейным голоском произнес он. — Кто умеет рыть могилки?

— У меня растяжение вен на руках! — быстро произнес гном. — Ты ведь помнишь, Элерон?

— А как же! — немедленно отозвался Бодяжник. — Помню так же хорошо, как помнишь ты о странном устройстве моей поясницы, не приспособленной к работе в наклонном положении.

— Все это хорошо нам обоим известно! — хором сказали они и посмотрели на эльфа.

— Но тогда... тогда остается единственный выход! — проговорил Лепоглаз. — Мы похороним Брагомира в реке, и да поглотит его великий Эрос!

— А что, в Гондории есть такой обычай? — спросил Элерон.

— Разумеется, — не моргнув глазом, ответил эльф и моргнул сразу обоими глазами.