Глава№ 4.

Муромец и Никитич присели за стол к Поповичу. Илья обвел рукой стоящие на столе бутылки;

— Это что? Ты богатырь, или где? Ты на службе, или кто?

— Так я же в свой законный выходной! Имею право, отдохнуть, или нет?

— Твой «выходной», уже одиннадцать дней длится! — взревел Илья и ударил по столу кулаком. Бутылки дружно подпрыгнули, и бросились в рассыпную. Алеша охренел.

— То есть как одиннадцать дней?! — ловко поймал две бутылки принесенные Морфеем — это же уму не растяжимо!

— Растяжимо, или нет, то воевода решать будет. Мы тебя по кабакам да канавам, уж неделю как ищем. Приказ такой.

— Это чего ж теперь будет-то? — испугался Попович — Братцы, не выдайте!

Ответить Илья не успел. Потому, как вошла Красная Шапочка.

— Ой, какие мальчики!!! — расплылась в улыбке Шапочка, сплевывая в угол «Дирол».

«Мальчики» дружно почесали репы. Еще бы! Три здоровенных бугая в камуфляжных кольчугах, с «демократизаторами» на ремнях, и омоновскими нашивками. Да еще Добрыня, седой, как лунь. Точно. Мальчики. Тем временем Красная Шапочка наметанным глазом срисовала на столе две бутылки водки, и глаза ее заблестели. Она подошла к столу, вихляя бедрами, и стуча каблучками.

— Мальчики — томно выдохнула она облако густого перегара — можно к вам? Богатыри вдохнули облако, и слегка окосели. Шапочка итак была не дурна собой, а в осоловевших глазках богатырей, и вовсе красоткой показалась.

— Пожалуйста! — галантно пододвинул даме дубовый чурбак Добрыня — и что же делает столь прелестная юная особа в таком месте?

— Да вот, мать с пирожками к бабуле отрядила. Дай думаю, зайду, может старая здесь пасется?

Илья распушил усы, выпучил правый глаз, и теперь внимательно оглядывал девушку. Что-то явно знакомое в облике сквозило, но что именно, Илья понять не мог. Алеша подсел к шапочке поближе.

— А где бабуля живет?

— Да за лесом — отмахнулась Шапочка, пожирая глазами бутылку — в деревянном домике.

Илья почесал репу. Живет за лесом. В домике. Деревянном. Мать честная! Да это же Шапокляк!

— Ну, и как там старая самогонщица поживает? — спросил он.

— Да нормально. Вот пирожки ей еще несу… Вместо того чтоб с такими мальчиками оттянуться. Взгляд Ильи уперся в пустые бутылки. В следующую секунду родилось решение как выйти из сложившейся ситуации.

— Ты, красавица, не горюй. Мы это дело обстряпаем. Ты с нами останешься, а пирожки твои, Алешка отнесет. Он у нас давеча проштрафился. А заодно и тару с собой возьмет — сказал Илья укладывая в корзинку пустые штофы — не пропадать же добру. Самогону в них бабка пусть нацедит. А мы, так и быть, отмажем его за это перед Святогором.

— Так чего старой-то сказать? — поинтересовался Попович.

— Придумаешь — отмахнулся Илья.

— Действительно, — поддержал его Добрыня — прояви солдатскую смекалку.

— Так я ж, богатырь — отмазался Леха.

— Ну так богатырскую проявляй, но задание старших товарищей выполни. Туда — с пирожками и тарой, обратно — с корзинкой и самогоном.

— А вы чего делать будете? — окинув печальным взглядом товарищей спросил Леха.

— Прикрывать тыл! — маслянно глядя на упругую попку Красной Шапочки сообщил Добрыня.

— Нет в жизни счастья… — пробормотал Алеша Попович, нахлобучивая на голову краповый берет, и сгребая корзинку — Ну, я пошел. Не поминайте лихом.

Он бодрым шагом направился к двери, а в спину ему донеслось;

— И запомни, служивый, с капустой — по три, с печенкой — по пять!!!