Глава 6. ПАРАД-АЛЛЕ.

Геллахерна восседала в глубоком кресле возле одного из широких окон своей опочивальни, обозревая с высот замка бескрайний пейзаж темных лесов с блюдцами глубоких озер. Наслаждаясь видом, ласкавшим ее взор, колдунья изредка прикрывала глаза от двойного удовольствия: она созерцала свои владения, а нижние ее конечности были погружены в горячий настой из болотных трав, цветов папоротника и хвостов ядовитых змей. Колдунья часто парила ноги в колдовском отваре, будучи уверенной, что эта процедура разгоняет темную кровь, наполняет бодростью и омолаживает организм.

Она уделяла большое внимание своей внешности. По земным меркам Геллахерне исполнилось всего-навсего чуть более трех тысяч лет, что позволяло ей считать себя еще достаточно молодой колдуньей в самом расцвете сил. Помимо погружения ног в горячую воду, Геллахерна вознамерилась сделать сегодня педикюр. Эту процедуру она проделывала по мере необходимости, когда отросшие ногти при ходьбе начинали стучать по каменным полам ее чертогов.

Педикюр Геллахерна делала при помощи набора волшебных инструментов, работающих самостоятельно по заранее заданной программе. Этот волшебный набор под названием «Шок для ногтей» подарил ей на день рождения леший Фрок. Он выиграл его в карты у заезжего иностранного мага, предварительно опоив несчастного до одури перебродившей настойкой из сушеных бледных поганок и шляпок мухомора. Кроме инструмента для обработки ногтей, Фрок удосужился выиграть у бедняги станок для печатания американских долларов. Доллары, изготовленные на этом станке, ничем не отличались от подлинных купюр. Но фишка была в другом. По прошествии нескольких дней доллары волшебным образом превращались в настоящие российские рубли. Леший не раз подсовывал пачку-другую таких долларов какому-нибудь любителю быстрого обогащения, а потом дико хохотал, когда неудачливый бизнесмен через пару-тройку дней, вытаращив глаза, вытаскивал из своего кармана вместо зеленых купюр твердую российскую валюту. Леший, вопреки просьбам Геллахерны подарить ей этот чудесный аппарат, не смог расстаться со своим выигрышем и оставил его у себя.

Закончив парить ноги, Геллахерна обтерла их стеблями крапивы и потянулась было рукой к набору для педикюра, но ее остановил настойчивый нудный звук, напоминавший скрип смычка по струнам в руках неумелого музыканта. Геллахерна скривилась, как от зубной боли. Сигналил кристалл дальней связи нешуточных размеров – высотой в человеческий рост, – размещенный в углу опочивальни. Этот магический аппарат колдунья приобрела недавно у прыткого заезжего коммивояжера, утверждавшего, что огромный кристалл есть не что иное, как последнее чудо будущего полета волшебной мысли. Вскоре после отъезда ушлого торгового агента выяснилось, что аппарат работает через пень-колоду. Раздражали постоянные помехи, искажавшие до неузнаваемости образ говорящего, и перебои связи. В особенности напрягали неожиданные ложные ночные вызовы на пожар, изнасилование и ограбление. От аппарата било токами высокой магической частоты и пробивался запах отвратительных нечистот из непонятных пространственных каналов. Геллахерна пришла к выводу, что аппарат опасен, и потому старалась к нему не подходить близко. Как истинная колдунья она нашла простейший способ включения аппарата на расстоянии.

Аппарат между тем продолжал скрипеть, вызывая на связь. Колдунья настороженно смотрела на кристалл. Внутри его маячило что-то темное. Сразу и не разберешь, кто там просится на аудиенцию. А ведь заезжий мошенник утверждал, что аппарат с определителем личности. Геллахерна пристально всматривалась в черную муть, пытаясь разобрать, кто же так настойчиво ломится к ней, и в конце концов пришла к выводу, что только темный лорд Бэрлок может вот так бесцеремонно и назойливо беспокоить ее. Больше некому.

Геллахерна убедилась в этом, когда применила свой простейший способ настройки аппарата. Она плюнула в кристалл, и прямо перед ней в пламени и едком дыму проявилось изображение черного рыцаря. Было похоже, что рыцарь на чем-то сидел, но из-за неустойчивого изображения трудно было разглядеть, на чем. Более того, искаженный помехами связи облик рыцаря предстал перед Геллахерной как некое гротескное отражение в кривом зеркале комнаты смеха.

– Тысяча ангелов! – выругалась Геллахерна. – Этот кристалл мне скоро весь замок подожжет. А ведь заезжий проныра утверждал, что это индивидуальная ручная сборка. У этих сборщиков руки не там растут. Жулье! Доберусь я до него! Чтоб ему каждую ночь ангелы являлись!

– Зачем вы так ругаетесь, ваше злорадство? – громогласно произнесло изображение, шевеля лошадиной челюстью.

– Как тут не ругаться, Бэрлок! – злобно процедила Геллахерна. – Ты бы на свое изображение посмотрел. Проклятый коммивояжер. Всучил азиатскую сборку. Ты-то меня как видишь?

– Нормально! – захохотало изображение. – Вы хороши в любом изображении и формате.

– Благодарю за комплимент, – усмехнулась Геллахерна. – Тебе чего надо?

– Новость принес, – ответил Бэрлок.

Его изображение заколыхалось волнами и вскоре проявилось вновь мерзкой кривой харей с заплывшим глазом. Надо отметить, что по жизни темный лорд был чертовски привлекателен, высок и статен. Длинные черные волосы и глаза цвета глубокой ночи разбивали сердца многих прекрасных дам в мелкие осколки. Но проявлявшееся перед Геллахерной изображение рыцаря напоминало скорее воплощение самых ужасных ночных кошмаров. Даже видавшую виды колдунью невольно передернуло от омерзения. Плевки в кристалл не помогали.

– Новость? – спросила Геллахерна, скривившись. – Интересно! Давненько новостей у нас тут не бывало. Жареная новость-то?

– Пережаренная! – серьезно произнес Бэрлок. Колдунья насторожилась.

– Выкладывай, – нетерпеливо произнесла она.

– Дело такое, ваше омерзение. Даже не знаю, с чего начать, – неуверенно произнес Бэрлок. – Короче, мудрики наголову разгромили пустынников под стенами своего города.

– Как это? – вырвалось у удивленной Геллахерны.

– Уточняем. Признаться, ваше злорадство, я не ожидал этого, – ответил Бэрлок. – Получается, я сделал неверную ставку на тотализаторе. Поставил на пустынников и проиграл. Но я никогда не ошибался! Произошло невероятное! Пустынники разбиты в пух и прах! Но этого мало. По предварительным сведениям, их дракон также надолго выведен из строя.

– Интересно-то как! Но это к лучшему! – Геллахерна потерла ладони. – По правде говоря, я не желала победы пустынникам. Они не так смешны, как мудрики. Их Мудрак с котлом высшей мудрости и наивное видение мира всегда смешили меня до икоты. Пусть же мудрики живут дальше.

– Это верно, – согласился Бэрлок. – Чем больше в мире мудраков, мудриков и ламудраков, тем веселее нам, есть над чем позлорадствовать. А злорадный смех – самый искренний, как сказал кто-то из людей.

– И значительно продлевает жизнь, – добавила Геллахерна.

– Точно! Чем мы и занимаемся каждый день, ваша искренность, – хохотнул Бэрлок. – Мы злорадствуем, потому и бессмертны!

– Отличный лозунг, Бэрлок! – Геллахерна удивленно подняла брови. – У тебя начали проявляться проблески ума? Сам придумал? Беру на вооружение.

– Сам! Сам придумал, ваше бессмертие! А кто, кроме меня?! – Бэрлок приосанился, его глаз на экране чудо-устройства еще больше выпучился и перекосился.

– Успешно регрессируешь, – усмехнулась колдунья. – Не возгордись. Но вернемся к делу. Мне не терпится поскорее узнать, как же мудрикам удалось одолеть пустынников. Сил у них в этот раз, насколько мне известно, было маловато для победы. Наверняка им кто-то помог. Но кто? Выясни и доложи.

– Хорошо, ваша искренность. Будет исполнено, – с готовностью произнес Бэрлок. – Мне самому не терпится узнать, что там произошло. Что-нибудь еще желаете, ваше злорадство?

– Найди ту сволочь, что всучила мне этот мерзкий кристалл дальней связи, и доставь сюда. Я лично превращу его в крысу. Из-за него я вижу какую-то скотскую рожу вместо твоей неотразимой морды, потому мне постоянно хочется плеваться.

– Непременно найду и доставлю, ваша высочайшая подлость! Будет сделано, ваша бесконечная гадость! Можно вопрос?

– Давай свой вопрос. Выкладывай.

– Я слышал, что вы собираетесь женить вашего сына. Это правда?

– Собираюсь, а что? Кто донес?

Бэрлок усмехнулся.

– Вы же знаете, ваша проницательность, что под моим началом все разведки мира, в том числе и супердержав. Все же на нас работают, бедолаги, без устали, сами того не подозревая.

– Допустим, – согласилась Геллахерна. – И что?

– Не позволите ли взглянуть на невесту?

– Ишь чего захотел! Обойдешься, а то еще сглазишь, – отмахнулась Геллахерна. – На свадьбу приглашу, там увидишь. У тебя все?

– Может, дозволите краем глаза только?

– Вот своим краем и сглазишь. Ты бы видел свой глаз сейчас! Ужаснулся бы. Все, ступай. Отключаю я тебя.

Геллахерна плюнула в кристалл, и смутное изображение Бэрлока исчезло в облаке едкого дыма. Колдунья закашлялась, замахала руками, разгоняя темную пелену, выругалась, упомянув тысячу ангелов, накрыла их сверху архангелами, закидала херувимами и поднялась с кресла. Простучав ногтями по полу, она открыла скрипучую дверь, вышла из опочивальни в сумрачный коридор и прикоснулась к стене. По ходу передвижения колдуньи включилось энергосберегающее освещение, в свое время волшебным образом сконструированное и настроенное Гениальным Архитектором.

Таинство системы, работавшей безотказно уже не одну сотню лет, не знала даже сама Геллахерна. От касания ладони начинали светиться прозрачные кристаллические камни, встроенные в кладку стен замка. Следующее прикосновение ладони отключало освещение. Геллахерна неоднократно пыталась проникнуть в секрет Гениального Архитектора и даже отковыряла несколько кристаллов. Но темным силам неподвластно проникнуть в тайны света. После того как колдунью неоднократно ощутимо тряхнуло магическими токами, она оставила свои попытки. Но всякий раз, прикасаясь к стене и зажигая камни, она злобно бормотала себе под нос ругательства, потому что не могла переносить, когда происходило нечто, не подвластное ее пониманию. Вот и теперь она злобно пробормотала что-то и медленно побрела по длинному коридору.

Миновав несколько поворотов, Геллахерна остановилась возле тяжелой двери и пнула один из нижних камней стены. Тяжелый створ с приглушенным стоном медленно отошел в сторону и открыл крутую лестницу внутри крепостной башни. Колдунья шагнула на ступени, поминая недобрым словом архитектора, не предусмотревшего в замке лифтовые подъемники. Царапая ногтями камни, она начала подниматься на самую вершину башни, где за тяжелой дверью, в комнате с арочными окнами, покоясь на широком ложе, спала крепким сном Светлана Романова.

Поднявшись по лестнице, колдунья достала из складок плаща связку ключей, открыла замок, отворила дверь и на цыпочках, цокая ногтями, приблизилась к «принцессе».

– Скоро, уже скоро ты проснешься, красавица, – промолвила она скрипучим голосом. – Уже скоро.

У Светланы дрогнули веки.

Праздничные торжества по случаю великой победы начинались карнавальным шествием от площади возле главных ворот города. Сами же ворота располагались в высокой башне с солнечными часами. В целях экономии средств королевской казны конструировать и монтировать этот механизм поручено было местным мастерам не своего дела, потому часы частенько показывали не свое время и подвергались регулярной реконструкции и модернизации опять теми же мастерами.

Король Ламудрак любил торжественные мероприятия. Ему нравилось щеголять перед народом в роскошных нарядах древних героев. Вот и теперь он восторженно радовался тому, что в очередной раз выйдет к своему народу во всем великолепии одежд родоначальника королевской династии – самого Ламудрака Первого. Его супруга тоже не отстала в великолепии своего наряда, вырядившись в сказочную жар-птицу с длинным хвостом.

– Карнавал должен прошествовать от главных городских ворот до Дворца Мудрака, создавая в городе атмосферу всеобщей радости и ликования, – воодушевленно пояснял Ламудрак Коле. – По центральному проспекту Мудрона пройдут не менее десяти тысяч человек, разряженных в разноцветные сказочные костюмы. В карнавале вместе с королевской четой примут участие все почетные граждане города, наряженные демократично и весело, что будет способствовать сближению их с народными массами. Сам же король с королевой и героем сражения Колей проедется в открытой карете, запряженной шестеркой белых рысаков, во главе праздничной колонны. Карнавал будет сопровождаться веселой музыкой, выступлениями бродячих собак, бездомных клоунов и стриптизом заморских артистов.

Пока королевский экипаж ехал по окольной дороге вокруг города, направляясь к воротам в башне с часами, Ламудрак с воодушевлением продолжал зачитывать Коле длинный свиток с планом проведения праздника. Поначалу Коля из вежливости старался внимательно слушать Ламудрака, но уже вскоре в голове у него все перемешалось.

– Парад! Митинг! Ура! Гордость за город! Самый лучший город! Восторженные жители! Свет победит тьму! Да здравствует Мудрак! – бессвязно доносились до ушей Коли возгласы короля.

Мыслями Коля был уже далеко, там, в походе на пустынников. Ему не терпелось выйти на дорогу к землям Геллахерны, а весь этот праздник был для него сущим мучением и бесполезной тратой времени.

– Рыцарь! Рыцарь! Ты слышишь меня? – Король ткнул Колю кулаком в бок. – Рыцарь! На митинге я присвою тебе титул рыцаря лома и топора и награжу орденом Мудрака первой степени, после чего ты должен выступить с благодарственной речью и воодушевить воинов на великий поход против врага.

– Выступить? Не умею я выступать! – попытался отказаться Коля.

– Так положено! – возразил король. – Скажешь пару слов. А мы закричим ура. Вот и все. Согласен?

– Согласен, – нехотя кивнул Коля.

Карета тем временем приблизилась к городским воротам. Коля, к своему неудовольствию, сообразил, что ему снова придется повторить вчерашний путь среди толпы, к тому же речь с трибуны толкать. Это его не радовало.

Карета остановилась. Где-то громко заиграла музыка. Створы ворот медленно разошлись, и на уши Коли обрушился восторженный рев тысяч глоток. За воротами бушевала толпа. Стражники оттеснили народ в стороны, карета тронулась, проехала ворота и встала во главе колонны тысяч ряженых. Музыка заиграла громче. Впереди кареты затрясли разноцветными лохмотьями какие-то шуты, и вся процессия медленно начала движение.

Коля отметил, что, в отличие от вчерашнего дня, народ по обе стороны пути колонны облачен в яркие праздничные одежды. Здесь имели место все цвета радуги, и от этого многообразия красок у Коли зарябило в глазах. Отсутствовал лишь белый цвет. Коля вспомнил слова короля, что носить белый цвет имеют право только граждане высшего сословия. Но где они, эти высшие избранные? Впрочем, позже Коля их еще увидит. Пока же карета медленно продвигалась по длинному людскому коридору, пестрящему цветастыми одеяниями.

Жаркое солнце, вошедшее в зенит, нещадно палило. От рева толпы и одуряюще громкой музыки закладывало уши. Все это действо напомнило Коле празднества, проводимые в его городе, и он невольно усмехнулся.

«Как же одинаков человек. Во всех мирах одинаков. В запахе гари от вчерашних пожаров еще витает дух смерти кровавой битвы, забравшей жизни сотен, если не тысяч граждан славного города Мудрон, а народ ликует как ни в чем не бывало», – подумал Коля и вспомнил, как Геллахерна назвала обезумевшую публику, перед тем как похитить Светлану.

«А я их тогда тоже обозвал неласково», – припомнил Коля, глядя на ликующий народ, колышущийся стадом по пути следования колонны, и далее подумал, что человеку в толпе надо совсем немного для счастья. Нарядись перед своими подданными король в костюм сказочного героя, растяни рот в улыбке до ушей, заставь своих приближенных, разодетых в костюмы шутов, проследовать за ним – и народ будет в восторге. А впрочем, если у народа нет иных радостей в жизни, он жадно будет хватать голодным ртом то, что ему предлагают свыше, зачастую не разбирая вкуса. А сейчас он радуется своему освободителю. Что ж в этом плохого? Надо поблагодарить народ за оказанную честь.

Так решил для себя Коля, широко улыбнулся и вскинул приветственно руки над головой. Толпа радостно завопила. А карета в это время выезжала на площадь перед Дворцом Мудрака.

– Слава Мудраку! Слава королю! Слава герою-рыцарю! Слава! Слава! Слава! – начал слаженно скандировать народ на высоком крыльце.

«А вот и элита», – подумал Коля, окидывая взглядом толпу в белых одеждах на широкой площади перед Дворцом Мудрака. Обращенный центральным входом на проспект Мудрака, Дворец подпирал золотым куполом облака и слепил глаза мрамором своих стен цвета горных снегов.

По остаткам древних стен, окаймляющих площадь, Коля предположил, что когда-то давно весь город умещался за ними и лишь позднее начал разрастаться вдоль центрального проспекта Мудрака и еще двух улиц, лучами расходящихся от Дворца. Королева шепотом сообщила Коле, словно поведала ему большую тайну, что улицы, расходящиеся лучами от Дворца, названы в честь великих и достойных граждан, основавших город. Они носят гордые имена Большого Замудрака и его супруги Великолепной Мудриницы. Это их величественные статуи возвышаются по сторонам высокого крыльца перед входом во Дворец. Королева продолжала нашептывать Коле историю этих легендарных личностей, говорила что-то о великой, всепобеждающей и светлой любви, но рев толпы заглушал ее слова.

Тем временем королевский экипаж остановился перед белокаменным крыльцом Дворца, выполненным в виде двух широких лестниц по сторонам высокой трибуны.

Коля вместе с королевской четой поднялся по ступеням крыльца и взошел на трибуну. Здесь уже обосновался десяток личностей с откормленными лицами в кружевном карнавальном белье, с длинными перьями на плечах, по форме напоминавшими крылья.

«Особы, приближенные к королю», – подумал Коля и не ошибся.

А толпа продолжала восторженно скандировать. Само же карнавальное шествие, изворачиваясь змеей, организованно выползало на площадь. Король с королевой махали руками. В воздух взлетали цветы, воздушные шары и шляпы. Наконец, хвост карнавальной процессии втянулся на площадь и остановился.

«Пожалуй, тысяч тридцать, не меньше собралось», – прикинул Коля на глаз и не ошибся. Кроме того, все примыкающие к площади улицы заполнили граждане города. Король поднял руку, призывая своих подданных к тишине. Секунда-другая – и весь народ замер в ожидании, а Ламудрак начал свою речь.

– Граждане славного королевства Мудрон! – пронесся над площадью вдохновенный возглас короля, и народ затаил дыхание.

– Друзья мои! – проникновенно продолжал Ламудрак. – Я рад приветствовать вас в этот славный день на площади, откуда начинался наш город. Наш город – это самый лучший город.

«Началось», – подумал Коля. А Ламудрак методично восхвалял королевство, город, своих славных предков, могучий народ и через слово упоминал великого Мудрака. И пусть он говорил не всегда связно, речь его изобиловала повторами, но он говорил убежденно. Когда он заговорил о великой миссии королевства Мудрон и его особой роли в процессе мироздания, глаза его загорелись огнем одержимости.

– Наше королевство является источником и разносчиком великой истины Мудрака по всему миру! Но силы тьмы не спят! – Ламудрак предостерегающе вздернул указательный палец к небу. – Эти силы только тем и заняты, что спят и видят, как бы напасть и разрушить наше великое королевство. Они хотят правдой и неправдой навязать нам свою идеологию и тем самым одержать победу на этом важном секторе. Но им это не удастся! У нас иной путь, и мы не свернем с него никогда и нигде!

Ламудрак перевел дыхание и обвел одержимым взглядом площадь. Народ ждал продолжения речи. И Ламудрак продолжил:

– Еще вчера воины тьмы черного Мудрила пытались уничтожить наш город! – завопил он. – И где они сегодня?

Из толпы донеслись насмешливые возгласы-подсказки.

– Точно! Они там! – тряхнул головой Ламудрак. – Конкретно там они и оказались. Наши славные рыцари света бились достойно и отражали атаки врага. А ведь у него, в отличие от нас, был дракон. Но в самый трудный для нашего отечества момент сам великий Мудрак послал нам могучего воина из далекой сказочной страны России. И где теперь этот так называемый дракон? Правильно! Там же!

Народ на площади дружно захохотал. Король тоже самодовольно рассмеялся, вытер со лба пот и продолжил свою пламенную речь:

– Великий воин по имени Коля Калин не только победил дракона, этого летающего злобного пса, жалкого прихвостня пустынников, но и обратил в бегство сами силы тьмы! – Ламудрак тряхнул кулаком над головой. – И сейчас он перед вами, этот великий воин! Коля Калин – великий рыцарь! Прошу любить и жаловать!

Толпа взревела в едином порыве всеобщего ликования.

– Своим могущественным оружием под названием лом, – продолжал Ламудрак, – он отразил яростные атаки этих мудрилов. Даже не вынув из чехла топор – другое свое могущественное оружие, – он обратил их в паническое бегство. Еще бы! Ведь лом и топор этого рыцаря выкованы великими кузнецами в высших сферах мирозданья на жарком небесном огне!

Ламудрак при этих своих словах указал пальцем в небо. Народ громко завопил, захлопал, заглушая слова короля. Прошло время, прежде чем толпа успокоилась.

«Попал пальцем в небо, – подумал Коля. – Во заливает! Я же ему сказал, что сталь лома высшего качества. Видать, по-своему понял. Одно слово – Ламудрак».

– Этот воин достоин великого титула! – завопил король. – Сегодня, в этот великий день, я, король Мудрона Ламудрак Четырнадцатый, на глазах граждан своего славного города присваиваю Коле титул рыцаря лома и топора! Ур-р-ра-а-а!

– Р-ра-а-а-а-а-а-а! – раскатился над площадью вопль тысяч глоток.

– Слава! Слава! Слава! – начали скандировать дружный хор откуда-то справа.

«Клакеры, – понял Коля. – Как же все знакомо».

Король поднял руку, призывая толпу успокоиться.

– Но этого мало! – продолжил он. – Великий рыцарь лома и топора достоин высшей награды королевства, и я вручаю ему орден Мудрака.

– А-а-а-а-а-а-а! – продолжал, не переставая, вопить народ.

Король же ловким движением рук, словно фокусник, расстегнул верхнюю пуговицу своего одеяния и снял с шеи то, что скрывал воротник. Это была толстая витиеватая цепь. На цепи болталась внушительных размеров круглая блямба. Ламудрак поднялся на специальную подставку и навесил это золотое, судя по весу и блеску, изделие на шею Коли. Толпа ликовала и хлопала в ладоши от восторга. Коля опустил взгляд и притронулся к блестящему тяжелому диску величиной в диаметре с крышку консервной банки. На диске был изображен чеканный профиль незнакомого мужика с мясистым носом. Профиль по кругу обрамляла какая-то ботва. Орден понравился Коле, потому что был большой, блестящий, золотой и увесистый. Под восторженные возгласы народа он продолжал рассматривать награду.

– Орден Мудрака, – прочитал Коля надпись на диске над чеканным профилем.

«Странно, – подумал он. – Мир другой, страна другая, а буквы-то русские».

Только сейчас Коля сообразил, что все в этом Мудроне изъясняются по-русски. Он оглянулся по сторонам. Толпа орала по-русски. Король тоже толкал речь на родном языке Коли. Но мир-то другой! Как же такое может быть?

(Коля еще тогда не знал, что попал в волшебный мир. А в волшебном и сказочном мире все говорят по-русски. Даже лешие и русалки, сказочные чудища, орки и гоблины, злые и добрые волшебники – все говорят по-русски. Более того, они пишут по-русски. Ведь Россия – это страна сказок, и от этой сказочной страны произошли все волшебные страны. Как и в России, в этих странах основным государственным языком считается русский. Ничего в этом нет удивительного. Как же все просто! Но Коля узнает об этом позже.).

– Коля! Надо бы речь ответную толкнуть. Ты это, – замялся король, – минут на двадцать, не больше, хорошо?

Коля ухмыльнулся. Речь так речь. Поднял сжатый правый кулак вверх. Толпа затихла.

– Граждане великого Мудрона! От имени всех пожарных-спасателей России приветствую вас! От своего имени выражаю признательность за оказанную мне честь. Стать рыцарем лома и топора – для меня это почетно и ответственно. (Аплодисменты.).

Также хочу выразить слова благодарности лично его величеству королю Мудрона – Ламудраку. Не всякому перепадает счастье получить столь высокую награду с шеи самого короля. Орден первой степени имени Мудрака стоит того, чтобы жить! (Бурные аплодисменты.).

Хочу передать огромное спасибо родному коллективу пожарной службы, приложившему немало сил и умений в деле моего боевого воспитания. Спасибо деду моему, который с детства вложил в мои руки топор и лом и завещал мне традиции предков. Хочу передать привет родным и близким, в особенности Светке. Светка, держись, я иду! Как только найду тебя, сразу же покараю вот этими самыми руками всех врагов наших! (Овации, рукоплескания!).

Ламудрак обеспокоенно начал посматривать на солнечные часы. А Коля вдохновенно толкал речь и удивлялся сам себе. Он и не подозревал, что в нем кроются такие ораторские способности. Вместе с тем он был горд собой, отчетливо понимая, что пожарный-спасатель должен уметь все. Колю понесло.

– Борьба с темными колдовскими силами является общим делом наших народов! – продолжал Коля. – Их объединяет стремление к победе над происками врагов. Да здравствует победа Света и Добра до глубины души! Пусть же никогда поверженный нами враг не сможет поднять своей ядовитой головы! (Бурные аплодисменты.) Мудрон и Россия! Дружба навек! Враг не пройдет! Но пасаран! – грозно прорычал Коля, и толпа взорвалась:

– Не пройдет! Но пасаран! Не пройдет!

– Да, не пройдет! – подхватил возгласы народа король. – Настало время покончить с темными силами пустынников. Пришел день похода за освобождение Камня Мудрака. Отсюда, со ступеней Дворца Мудрака, я отдаю приказ к выступлению наших доблестных войск на крепость Ааллог! Мы освободим то, что принадлежит нам по праву. Вместе с великим рыцарем лома и топора мы победим! Вперед на Ааллог!

– На Ааллог! На Ааллог! – заметалось эхо над площадью.

– На Ааллог, – повторил король. – Войско выступает завтра утром. А теперь настало время воинского парада! К параду товьсь! Ать-два!

Заиграла бравурная музыка. Стража потеснила толпу, и вдоль трибуны образовался проход. На площадь с проспекта Большого Замудрака начала вползать колонна конных рыцарей под белыми накидками на плечах с красной буквой «М» на них. Коля сообразил, что это знак вездесущего Мудрака. Каждый рыцарь крепко держал в правой руке длинное копье, устремленное наконечником в небо. Левые руки всадников скрывали небольшие заостренные книзу щиты. На щитах красовалась все та же буква «М», выполненная из серебристого металла.

– Это наша гвардия света! – пояснил король Коле, гордо помахивая рукой.

Колонна примерно в пять сотен всадников прогарцевала перед трибуной и свернула на проспект Великолепной Мудриницы. Вслед за всадниками пошли пехотинцы, облаченные, как и конники, в светлые блестящие доспехи и белые накидки все с тем же знаком Мудрака. Пехотинцы гордо чеканили шаг перед трибуной.

– Меченосцы! – пояснил король.

Коля кивнул. Дескать, вижу, не дурак. А кто же они еще? Вон мечи у них на боку висят, чуть ли не до земли достают.

Следом за меченосцами заколыхали копьями фалангисты. Проходя перед трибуной, они опустили длинные копья наперевес.

– Вперед! К славе! – разнесся над площадью громкий боевой клич, и перед трибуной перебежками и зигзагами понеслись арбалетчики.

Держа в руках арбалеты, будто автоматы АК-47, они изредка кувыркались, передвигались ползком, вскакивали на ноги, изображая как бы боевые действия с условным противником. Бой продолжался несколько минут. Само собой, арбалетчики победили. Толпа на площади в это время восторженно рукоплескала.

За арбалетчиками последовали лучники. Они тоже изображали стрельбу по невидимым врагам и полностью их перестреляли. Затем перед трибуной прошел еще один отряд меченосцев. Замыкал всю воинскую колонну отряд всадников легкой конницы, облаченных в кольчуги.

«Не менее десятка тысяч воинов прошло», – прикинул Коля.

Следом за воинством поехала техника. Запряженные четверками крепких лошадей-тяжеловозов, через площадь прокатились катапульты, баллисты, стреляющие огненными стрелами, и пара таранов.

На этом парад завершился. Но толпа не расходилась, ждала чего-то и, кажется, дождалась. Протяжно завыли трубы. Коля услышал за спиной скрипучий звук и оглянулся. Широкие створы ворот Дворца Мудрака медленно распахнулись, и десяток мускулистых, обнаженных по пояс крепеньких ребят выкатили на крыльцо повозку с огромным котлом на ней. Над котлом поднимался пар. Толпа на площади взревела, заколыхалась и нетерпеливо подалась вперед.

– Что это? – спросил Коля короля.

– Это благовоние Мудрака, – пояснил король. – Варится по секретному рецепту нашими жрецами. Сейчас будет бесплатная раздача благовоний. Нам бы надо в сторону отойти. Народ жаждет.

Король был прав. Стража едва сдерживала напиравшую толпу. Народ подбирался к ступеням все ближе и ближе. Коля уловил ноздрями сладковато-приторный запах, исходивший из котла. Котел подкатили ближе к ступеням, и два человека, облаченные в белые одежды, с метлами в руках, забрались на повозку. Стража отделила от толпы примерно сотню человек, позволив им забраться на ступени крыльца. Двое на повозке опустили метлы в котел, после чего ловко взмахнули ими, и тысячи мелких брызг варева, сверкнув в воздухе, упали на головы стоящих на крыльце.

– Славься, Мудрак! – пронеслось над площадью.

Стража незамедлительно оттеснила первую партию счастливцев, получивших свою порцию благовония, и вскоре новая сотня предстала перед котлом. Взмах метел. Восторженные вопли. Слаженные действия стражников – и новая партия жаждущих получает свою порцию.

А многотысячная толпа продолжала напирать. Началась давка. Коля покосился на Ламудрака. Тот счастливо улыбался.

– Пары этого благовония разносятся по всему белому свету! – начат восторженно объяснять король, заметив взгляд Коли. – Они очищают воздух от скверны и обращают людей на путь истины и мудрости.

– Мои ноздри уже прочищены, – брезгливо произнес Коля и зажал нос. Ему захотелось надеть противогаз.

– Рецепт этого нектара поведал основателям нашего города сам Мудрак! – не обращая внимания на жест Коли, самозабвенно продолжал Ламудрак. – Большому Замудраку и Великолепной Мудринице одновременно приснился один и тот же сон. Первый нектар они сварили лично на обычном костре. Но с того времени, когда был построен Дворец Мудрака, в одной из его тайных комнат на специальной печи непрерывно варится этот благовонный нектар. Через отверстие в золотом куполе его пары поднимаются к небу и разносятся по всему миру. А в дни великих празднеств каплями нектара орошаются головы моего благословенного народа. Я могу тебе показать, как варится нектар Мудрака. Желаешь знать?

– Нет, спасибо, – помотал головой Коля. Он был готов на все, чтобы убраться подальше от котла. – Я желаю провести тренировку. Немедленно! – нашел он оптимальный вариант, чтобы исчезнуть с площади.

– О, да! Ваше величество, – воскликнула королева, – нам пора во дворец! Пусть же народ празднует. Не будем мешать. Великий рыцарь должен показать нам интересные упражнения и новые методики по-настоящему продвинутых тренировок.

– Ты права, дорогая. Дадим возможность народу ликовать без нашего королевского присмотра, – согласился король и подал руку королеве, но она мягко отвергла его помощь. Не обращая внимания на своего короля, она ловко просунула руку под локоть Коли и увлекла его за собой к карете, поджидавшей венценосную чету неподалеку от крыльца. Мелкие брызги нектара Мудрака попали Коле на лицо.

– Гадость какая, – пробурчал он, утираясь.