Рыцарь лома и топора.

Валентин Сарафанов, Наталья Сарафанова. Рыцарь лома и топора.

Глава 1. РЫЦАРЬ И ПРИНЦЕССА.

Поезд Берлин – Биробиджан остановился у перрона под вечер, когда летнее солнце уже клонилось к горизонту. Гнусный женский голос объявил о его прибытии и стоянке продолжительностью в десять минут.

– Граждане отъезжающие, – добавил тот же голос, – просьба не отставать от поезда, не оставлять без присмотра чемоданы. Ценные вещи, в целях наибольшей сохранности, сдавайте в администрацию вокзала.

Пассажиры спешили выйти из душных вагонов. Им не терпелось поскорее глотнуть свежего воздуха, размять онемевшие от утомительной поездки конечности и попутно пополнить истощившиеся в дороге запасы провизии у местных торговцев, предлагавших наперебой отварную картошечку, малосольные огурчики, маринованные грибочки, сальце с чесночком и прочую снедь. Вместе с торговцами пассажиров на перроне встречал странного вида низкорослый субъект. Несмотря на предвечернюю летнюю жару, он был облачен в толстую лоснящуюся телогрейку. На его голове красовалась редкая по нынешним временам серая кроличья шапка-ушанка. В руке он держал эстрадный микрофон, ручка которого была старательно обмотана синей изоляционной лентой.

При виде выходящих из вагонов пассажиров субъект незамедлительно растянул рот в радостной улыбке.

– Граждане пассажиры! – громогласно начал вешать субъект, поднося неисправный микрофон к своему рту. – Рад приветствовать вас в нашем славном городе… э-э-э бе-э. Как его тут? Это. В нашем городе тут вам будет хорошо. Вот! Гостиница тут. Вот. Это еще тут много всего чего можно видеть. Вот! Э-э-э ме-э-э. Наш город – это самый лучший город везде! Вот!

Люди на перроне шарахались в стороны.

– Дас ист это он? Интерьестный субиект! – заметил вышедший из вагона убеленный сединами мужчина респектабельного вида, судя по всему, иностранец. При этом он невольно схватился за профессиональную фотокамеру, висевшую у него на плече.

– О, я-а! Интерьесный, – согласилась его спутница, элегантная дама в светлом брючном костюме.

– Да, это он. Тот самый местный дурак, о котором я вам рассказывал, – усмехнулся один из пассажиров. – Местная достопримечательность Его зовут Петрысь. Он здесь часто околачивается. Поезда встречает. В психушку его не берут. Бесперспективен для лечения. Как говорится, психических отклонений нет. Просто дурак.

– Дурак? – переспросил респектабельный мужчина. – А почему ви так решиль?

– А что, разве не видно? – хохотнул пассажир. – Я-то уж знаю. Часто здесь проезжаю по делам. Вижу его постоянно. Кстати, он утверждает, что Ленина видел.

– Ленина видель?! – удивился мужчина.

– Ну да! Видел. Я же и говорю. Он круглый дурак. Разве вы не видите?

– Нет, найн! Он так горьячо и искренне говорьит о своем городье. Разве не так?

– Ну, знаете ли! – Пассажир фыркнул и настороженно посмотрел на своего собеседника. Тот же, потеряв интерес к рассказчику, подхватил свою спутницу под руку и прямиком направился к Петрысю.

– Наш город вот это имеет очень много! Тут вам будет хорошо поесть и пожрать! Баня тут это. Гы-ы-ы. Э-э-э ме-э-э. Фонтаны тут, у-ух! Много фонтанов, э-э-эх! Пушка с горы в полдень бабах! – вдохновенно продолжал Петрысь в микрофон, закатив глаза бельмами.

– Послушайтье, уважаемий, – прервала нескончаемый поток его красноречия дама.

– Эт чо такое? Я не виноват! – Петрысь испуганно отстранился.

– Нихьт бойтесь, уважаемый Петрысь. К вам есть айн вопрос. Нам сталь доподлинно известен, что ви видель Льенина.

– Видел! – охотно воскликнул Петрысь, вскинув гордо голову.

– А Стальина? – осторожно спросил респектабельный мужчина.

– Видел! – утвердительно кивнул Петрысь. – Видел это я… э-э-э.

– Очень кароще! Гут! Зер гут! – Мужчина радостно потер ладони и обратился к своей спутнице по-немецки. В переводе на русский это прозвучало бы так: – Знаешь, дорогая, а мне здесь нравится. Очень интересный город! И люди интересные на перроне. Жаль, что мы тут проездом.

– О, я-а! – кивнула женщина. – Скажитье, уважаемый Петрысь, а сколько вам лет?

– Сто семнадцать! – незамедлительно ответил дурак.

– Очень хорошо! Дас ист зибцищ хундерт яре альт. Вундербар! – Мужчина снова потер ладони. – Скажите, милейший, а вы водку тринкен?

– Самогонку! – с готовностью отозвался дурак. Его рот при этом непроизвольно раскрылся, пуская слюну.

– Самогонку! Он тринкен самогонку! – Мужчина был в восторге. – Вот что, уважаемий Петрысь. Ви есть арбайтен хир? Ви работать здесь?

Петрысь насторожился:

– Сам ты хирр! А я здесь работать! Гы-гы!

– Ви работать здесь? Ви работать хир без отдых, так?

– Я-я-а! – ответил Петрысь. – Это, гы-гы! И бескорыстно. Вот это так. Да!

– Э-э-э. Да-а-а, я-я-а! Гы-гы, – заговорил иностранец языком дурака, старательно произнося звуки и полагая, что это какой-то местный диалект. Петрысь при этих его словах охотно закивал. Между тем мужчина настроил свою фотокамеру.

– Уважаемый Петрысь, ви очень любить свой город. Дас ист так? – вкрадчиво спросила женщина.

– Люблю. Зер либен. Наш город – это есть город. Это самый город. Да-а-а. Я-я-а! Либен ы-ы-ы, – снова закивал Петрысь. – И самогонку либен.

– Вы есть бескорыстный человек, пэтриот свой город! – убежденно произнес мужчина.

– Э-э-э, я есть пэтриот, я-я-а!

– Дас ист фантастиш! – всплеснула руками дама и произнесла по-немецки фразу, что в переводе на русский язык звучала бы так: – Побольше бы таких людей – честных, бескорыстных, увлеченных!

– Я-я-а! Побольше, ы-ы-ы! – восторженно воскликнул мужчина и вскинул фотоаппарат. – Неподражаемая экзотика! Великолепный экземпляр! Сфотографируем его на фоне железных ворот одного из крупнейших городов этой огромной удивительной страны. Это сказка! Наверняка за этот снимок нам предложат выгодные гонорары самые именитые журналы Европы! Такой экземпляр! Ы-ы-ы… Эпатаж! На обложку его! На обложку!

Именно так дословно в переводе с немецкого прозвучала бы длинная восторженная тирада в адрес местного дурака.

Польщенный вниманием Петрысь принял горделивую позу и, как певец на эстраде, поющий патриотические песни, поднес микрофон к своим желтым зубам.

– Ахтунг! – воскликнула дама, потянула мужчину за рукав к поезду и, оглянувшись на Петрыся, пожелала ему всяческих благ.

– Рад был беседе с вами, либе фроинд, – раскланялся респектабельный мужчина с Петрысем. – Ауфвидерзеен! Дранк нах Остен!

Он подхватил даму под руку и вместе с ней поспешил к тамбуру вагона.

– Видерзеен, ауф! Бите, дритте, фрау мадам! – оскалил зубы в улыбке Петрысь.

Поезд дернулся, лязгнув железом, затем медленно тронулся, набирая скорость, и вскоре последний вагон скрылся за поворотом. Петрысь же еще немного потоптался на месте, затем побрел по пустеющему перрону. Дурак наизусть помнил расписание всех проходящих мимо поездов, и теперь в его планы входило незамедлительно перебраться на соседнюю платформу. По его расчетам, минут через пять туда подойдет поезд «Тында – Париж». Новым пассажирам местный патриот намеревался не только поведать о достопримечательностях и красотах города, но также и спеть что-нибудь из своего обширного репертуара.

– В родимом городе, любимом городе, с гидростанцией на воде! – неожиданно и вдохновенно завопил он песню, которую раньше знала вся большая страна, и тут же резко замолчал.

Его внимание привлекла брюнетка весьма яркой наружности. Длинные жгуче-черные пряди ее волос, перехваченные красной лентой на затылке, шевелил ветер, а загорелые крутые ягодицы выпрыгивали из черных обтягивающих кожаных шорт. Туфли из красной лаковой кожи на высоком каблуке придавали стройность ее длинным ногам.

– Классная девчонка! – заявил Петрысь во всеуслышание, но, встретившись с брюнеткой взглядом, тут же испуганно шарахнулся в сторону. – Цыц, собака, – пробормотал он тихо и затравленно и, втянув голову в плечи, прошмыгнул мимо.

Брюнетка же, не удостоив своим вниманием дурака, поправила на плече под волной темных волос ремешок сумочки и уверенным быстрым шагом направилась ко входу в подземный переход, ведущий от платформ к зданию вокзала. Она явно спешила, рассекая пространство перед собой взглядом миндалевидных глаз цвета глубокой ночи. Бродячая собака, встретившаяся на ее пути, испуганно шарахнулась в сторону, жалобно взвизгнув. Спешащая на электричку бабка с большой сумкой, встретившись с брюнеткой взглядом, споткнулась, выронила свою поклажу и начала истово креститься. Гражданин в потертом костюмчике неопределенного цвета услужливо распахнул перед брюнеткой дверь в подземный переход, да так и остался стоять, согнувшись, будто прихваченный радикулитом.

Она же стремительно спустилась по лестнице вниз, простучала высокими тонкими каблучками по длинному подземному коридору, вынырнула в зал ожидания и пересекла его, лавируя меж спешащих к поездам пассажиров. Затем легко взбежала по ступеням, ведущим на широкую привокзальную площадь, где, в самом ее центре, на высокой колонне блестел золотом герб города – лев с лопатой. Тут же, у подножия, колонны плевались кверху струи воды. Дурак не обманул. Город встречал гостей своими фонтанами.

Брюнетка направилась к стоянке такси. Подойдя к черной легковушке, она распахнула дверцу и спешно опустилась на переднее сиденье.

– В бизнес-центр «Евразия». Быстрее, – произнесла она и, не взглянув на водителя, бросила ему на колено купюру в сто долларов.

– Не фальшивая? – Молодой парень ошарашенно просмотрел банкноту на свет, помял пальцами и зачем-то понюхал. – Новенькая, – ухмыльнулся он.

– Только что напечатала, – без тени шутки в голосе произнесла брюнетка. – Я тороплюсь! Покатили!

– Понял, мамзель! – радостно воскликнул водила и, положив купюру в карман, резко сорвал автомобиль с места.

– Прекрасная и щедрая незнакомка, у вас имя есть? – спросил он, проехав несколько кварталов.

– Есть, только не про твою честь!

– Какие мы строгие, – ухмыльнулся водитель. – И все же?

– Тебе зачем?

– Я вставлю эту купюру в рамочку, повешу На стенку и, глядя на нее темными, длинными, тоскливыми ночами, буду вспоминать ваши прекрасные бездонные глаза и шептать, как молитву, ваше имя, – вдохновенно произнес водитель.

– Ну-ну! Романтик нашелся! – усмехнулась брюнетка. – Сегодня же вечером просадишь деньги в дешевом кафе. Но все равно, мне понравилось. Красиво излагаешь. А знаешь ты о том, что слова на ветер просто так нельзя разбрасывать? Знаешь? Молодец! Так вот запомни: если все сделаешь, как обещал, станешь богатым, а нет – в канаве жизнь закончишь. Так и знай! Запоминай же! Мое имя – Гелла.

– Гелла? Крутое имя! Редкое!

– А то! Какая я – такое имя!

– Гелла, а можно тебя спросить?

– Чего тебе еще?

– А что ты забыла в этой «Евразии»? Может, того… заскочим ко мне, выпьем за знакомство. Кстати, меня зовут…

– Заткнись! Я знаю, как тебя зовут! Рули! – жестко произнесла брюнетка, и парень резко осекся на полуслове. Взгляд его остекленел, но руки продолжали, повинуясь приказу, крутить руль. Автомобиль, плавно двигаясь на высокой скорости, ловко лавируя среди плотного потока машин, направлялся к указанному пункту назначения.

Призрачный, едва заметный в туманной дымке диск низкой луны завис над острыми скалами. Силуэты летучих мышей изредка чертили свод звездного неба. Со стороны реки доносились лишь плеск просыпающейся рыбы да отзвук робкого прикосновения речных струй к береговым камням. Ночная птица, прошелестев крыльями над водой, бесшумно исчезла среди деревьев. Потянуло прохладой. Серебристый туман, подчиняясь кисти невидимого художника, рисующего призрачными красками на полотне уходящей ночи, заклубился над водой сказочными химерами и начал таять в нерешительном утре ранней осени.

Картина безмятежного покоя, созданная воображением, растворялась вместе с туманом, уступая свое место холодной волне максимальной концентрации, поднимающейся изнутри.

– Ха! – выдохнул Коля, сняв штангу с подставки. С шумным вдохом он опустил гриф на грудь и с усилием начал выдавливать штангу кверху.

А в это время в Центральной пожарной части города проходили выпускные экзамены среди подрастающего поколения на почетное звание «Юный пожарный-спасатель».

– Какими профессиональными качествами должен обладать пожарный-спасатель для полноценного выполнения своей опасной работы? – задал вопрос председатель экзаменационной комиссии, убеленный сединами полковник, молодому человеку лет двенадцати.

– Для эффективного выполнения своих обязанностей пожарный-спасатель должен обладать следующими профессиональными качествами: высоким чувством долга, коллективизмом, исполнительностью, энергичностью, инициативностью, склонностью к разумному риску, – начал бойко отвечать экзаменуемый.

– Очень хорошо! – закивал полковник. – Что еще?

– Кроме того, он должен обладать смелостью, – продолжил юный кандидат на высокое звание пожарного-спасателя. – И еще он должен обладать способностью одновременно выполнять несколько видов деятельности или несколько действий в процессе деятельности, умением предвидеть возможные изменения обстановки и ожидаемые результаты деятельности.

– Прекрасно! – воскликнул полковник.

– Пожарный-спасатель должен уметь принимать решение в короткие сроки и быть выносливым к длительным физическим нагрузкам. Он обязан сохранять работоспособность в условиях аварийной ситуации, дефицита времени, при действии сильных раздражителей и в напряженных ситуациях, обладать высокой эмоциональной устойчивостью, – бойко произнес молодой человек.

– Отлично! – воскликнул полковник. – И последний вопрос. А как вы считаете, кто из пожарных-спасателей нашего города в наиболее полной мере обладает всеми этими качествами? Кто самый лучший пожарный-спасатель нашего славного города?

– Это Коля Калин, – незамедлительно, без тени сомнения в голосе ответил молодой человек.

Коля Калин обладает всеми этими качествами в полной мере, потому что является истинным представителем целой династии пожарных-спасателей. Его отец был пожарным, и дед его тоже был пожарным, и прадед также был пожарным-спасателем. Потомственная традиция тушить огонь и спасать людей уходила своими корнями в незапамятные времена.

Коля Калин любит свою работу. Он любит свою боевую огнезащитную одежду, обожает свой топор и лом, изготовленные по специальному заказу, персонально для него. В особенности Коля Калин боготворит свой более чем полутораметровый лом, один конец которого загнут в виде крюка, а другой по форме напоминает острие копья. При этом чистый вес лома составляет почти два пуда, а топор вполовину легче. Именно такие характеристики Колиных инструментов позволяют ему бороться с огнем любого формата. Также у Коли есть свой фирменный объемный огнетушитель. Его вес тянет за пятьдесят килограммов. Он прочно фиксируется ремнями за широкой Колиной спиной. Наконечник шланга огнетушителя удобно крепится на боку, и потому в нужный момент он достаточно просто и легко может быть приведен в боевую готовность. Кроме того, Коля очень гордится своим шлемом. Он блестящий, потому что медный. Этот великолепный шлем достался ему по наследству. Шлем прадеда является семейной реликвией.

Но когда случается пожар, Коля надевает на голову другой, самый современный шлем, выполненный из новых сверхпрочных материалов, с откидным огнеупорным забралом. Коля надевает этот шлем и бросается в огонь, а семейную реликвию как талисман закрепляет ремнями на правом плече. И тогда все знают, что пожар будет потушен, потому что сам Коля Калин вышел на бой с огненным драконом.

Да, Коля Калин считается потомственным пожарным. Но этого мало! Мало того, что он храбр. Ко всему прочему, он сам по себе здоровенный человек. Рост его выше двух метров, а вес за два центнера. Он от природы таков. В предков пошел. Голова у Коли небольшая, можно сказать, очень маленькая по сравнению с остальной частью тела. Шея не просматривается. Сразу же от затылка начинаются широченные плечи, переходящие, если так можно выразиться, в руки. А все потому, что руки у Коли в обхвате бицепса толще, чем ноги у обычного человека, а ноги у Коли… не с чем сравнить. Ужас.

Но по натуре Коля очень добрый человек. Отзывчивый такой, настоящий друг и товарищ. Он от природы такой. Дрался он только в детстве, когда еще маленький был. А потом перестал, когда вырос. А с кем драться-то? Кто бы рискнул? Коля очень здоровенный. Мало того, он еще и тренированный. Силу наращивает постоянно, потому что любит он железом побаловаться. В свободное от работы время его всегда можно найти в атлетическом зале.

Когда Коля входит в зал, все особи мужского пола стыдливо по углам начинают жаться, а женская половина человечества бросает на него недвусмысленные взгляды. Зря бросают. Сердце Коли уже занято. Оно принадлежит одной-единственной по имени Светлана. Коля познакомился с ней здесь, в спортивном зале, полгода назад. Вообще-то Коля приходит в зал не для того, чтобы с девочками заигрывать. Он здесь играет с железом. Первым делом для него штанга и гантели, ну, а девушки, как в песне поется, девушки потом. Коля по своей природе очень упрям, впрочем, как и все рыжие. Но свои волосы медного отлива Николай стрижет коротко, под шестой номер. Он считает, что так надо.

В тот день полгода назад Коля делал тренировочный жим штанги лежа. Он опустил штангу на грудь и почувствовал присутствие. Невольно скосил глаза и увидел, как она идет по залу. Коля не обращал внимания на особей женского пола, когда тренировался, но эта… Она шла по залу, как по сцене. Он увидел ее крутые бедра, точеную фигуру, высокую грудь, золотистые, как лучи солнца, волосы и не смог выжать каких-то триста килограммов. Стыд-то какой! Он не мог оторвать гриф штанги от груди. Руки словно в вату превратились. А рядом, как назло, никого не оказалось, чтобы помочь.

Прекрасная незнакомка, увидев гиганта в беспомощном состоянии, улыбнулась ослепительно, подошла ближе и кончиками тонких пальцев подцепила гриф. Силы мгновенно вернулись к Коле, штанга послушно поползла вверх и вернулась на стойку.

– Спасибо, – выдохнул Коля, поднимаясь на ноги во весь свой богатырский рост.

– Светлана! – протянула руку спасительница.

– Коля, – смущенно улыбнулся спасенный.

Так Коля Калин познакомился с той единственной, что всецело овладела его сердцем и разумом. Она была не такая, как все. Ее взгляд ослеплял, а голос завораживал. Как потом выяснилось, она, как и Коля, тоже давно тренировалась, правда, в другом зале. И, как потом она рассказывала Коле, в тот вечер перст судьбы переиграл все ее планы. Но что это был за перст судьбы и как он выглядел, Светлана так Коле и не поведала. С того самого дня они тренировались только вместе. Они не ходили в кино, не посещали рестораны и другие места развлечений. Они только тренировались, придумывая для этого разные упражнения.

Она называла его «мой рыцарь», а он нежно звал ее «моя принцесса». И не без основания. Ведь отец Светланы был королем. Не в прямом смысле королем, как это принято понимать. Он не сидел на троне, не носил на голове корону, а на плечах мантию. Но своим богатством он мог бы сравниться с любым из королей. Отец Светланы был финансовым королем, или, выражаясь по-современному, олигархом. Он владел нефтяными скважинами, банками и заводами, и это было его королевство. Нареченный с рождения царским именем Иван, король имел от своих предков фамилию Романов. Надо сказать, он был справедливым королем. К своим подданным Романов относился хорошо, занимался благотворительной деятельностью, как отменный семьянин любил жену, а свою единственную дочь обожал и баловал, не жалея для нее средств из своей казны.

С ранних лет он начал приобщать ее к своему бизнесу. Но своенравная Романова-младшая искала в жизни свой путь самореализации. За четыре года ей удалось закончить два курса факультета иностранных языков местного университета и благополучно перейти на третий. Упорно учась, она регулярно посещала спортзал, совершенствуя формы своего тела, после чего с удовольствием выставляла их напоказ, снимаясь на обложки глянцевых журналов. От поклонников не было отбоя. Светлана относилась к ним снисходительно, не видя среди них того единственного, кому она могла бы доверить свое сердце. Отец гордился дочерью и с гордостью показывал ее фотографии на обложках журналов всем своим знакомым.

– Вся формами в мать пошла, – убежденно заявлял он. – Так держать, дочка! Молодец, дочка!

Когда отец узнал, что Светлана тренируется с лучшим спасателем города, то ужасно обрадовался. О лучшем спутнике жизни для дочери он и не мечтал. «Король» незамедлительно предложил Коле возглавить отряд своих телохранителей, на что так же быстро получил вежливый отказ. Коля от всего своего лица поблагодарил «короля» за оказанную честь, объяснив отказ тем, что он поклялся сам себе оставаться верным потомственной традиции предков в деле тушения пожаров и спасения жизни достойных граждан.

«Верный потомственным традициям будет верным мужем для дочери», – решил «король» и согласился с Колей, надеясь на скорую свадьбу. Но Коля со Светланой не спешили. Им было и так хорошо. Вот и сегодня они вместе тренировались здесь, в спортзале. Коля выжимал штангу, а его «принцесса» помогала ему своими изящными пальчиками с лакированными ноготками.

Кстати, Коле не раз предлагали в соревнованиях участвовать. А он всегда отнекивался. Мол, ни к чему все это. Баловство одно. Да и зачем? Он сам знает, что самый сильный. Тренируется он не на потребу кому-либо, а для себя, для своего собственного удовольствия.

Вот и теперь он кинул на гриф на три килограмма больше, чем неделю назад, и приступил к жиму штанги из положения лежа. Коля настроился на личный рекорд. Присутствующие в зале затаили дыхание.

Гриф штанги выгнулся дугой. Чудовищный вес медленно пополз верх, миновал мертвую точку – самую трудную часть, когда мышцы готовы взорваться от напряжения, – и, наконец, остановился на выпрямленных руках.

– Есть!

– Ты герой, мой рыцарь! – похвалила его Светлана. – Я даже не коснулась твоего грифа. Ты все сделал себе сам. Наши тренировки очень результативны. Так держать!

– Только благодаря тебе, моя принцесса! – довольно хмыкнул Коля.

– Само собой, – ослепительно улыбнулась Светлана. – Кто мы друг без друга? Но я покину тебя. Ненадолго. Минут на десять. Мне надо прокачать разгибатели на бедрах, а потом икроножные за три подхода. Вы не возражаете, мой рыцарь?

– Как я могу возражать тебе, моя принцесса? – удивленно поднял брови Коля. – Тебе невозможно возражать.

Со штангой на сегодня все. Коля направился в другой конец зала на разводку рук с гантелями. Надо как следует прокачать грудь для лучшего рельефа. Тут помощь не требуется. Гантели маловаты, всего-то по семьдесят килограммов на руку. Самые тяжелые гантели в зале. Других нет. Что ж, приходится с этими игрушками баловаться. Больше тридцати раз надо руки развести, прежде чем мышцы огнем загорятся. Никакого удовольствия. Маета одна.

Окружающие же в зале с нескрываемым восторгом и ужасом одновременно наблюдали за тем, как Коля, зажав в каждой руке по семьдесят килограммов и откинувшись широкой спиной на узкую скамью, начал разводить чудовищные, на их взгляд, гантели в стороны. Начали считать. Пятнадцать, двадцать, двадцать пять, тридцать. Все, хватит. От такого веса только похудеешь. Пора заканчивать на сегодня. Коля поднялся со скамьи, положил гантели на место. Напряг пресс и принял позу под названием «двойной бицепс спереди», согнув обе руки. Цепким взглядом всмотрелся в свое зеркальное отражение. Повернулся боком, напряг трицепс. Остался доволен.

– Круто! – произнесла подошедшая Светлана и в свою очередь крыльями расправила перед Колей мышцы спины.

Коля в ответ поиграл грудной мускулатурой. Светлана выставила вперед правую ногу, напрягла бедро. Окружающие радостно завопили, захлопали. Музыка, сопровождающая занятия в зале, зазвучала громче. А Коля и Светлана начали менять позы одну за другой. Играли мышцы. Контраст первобытной мощи Коли с утонченным изяществом Светланы завораживал. Присутствующие в зале затихли. Приближался апофеоз действа. Коля опустился на колено, призывно протянув правую руку, и Светлана ступила на его раскрытую ладонь. Коля медленно поднялся, держа на горизонтально вытянутой руке свою «принцессу», а та грациозно, не теряя равновесия, вытянула вверх правую ногу и застыла в позе вертикального шпагата, одаривая присутствующих своей обворожительной улыбкой.

В зале восторженно завопили, а Коля подбросил Светлану ладонью, та сделала кувырок в воздухе и упала в объятия своего богатыря под оглушительные хлопки зрителей.

Тренировка закончилась вместе с представлением. Теперь в душ. Обычно после тренировки Коля вместе со Светланой направлялся к себе домой в квартиру из пяти комнат, выделенную лучшему пожарному города безвозмездно от лица местных властей. Квартира с окнами на все четыре стороны света располагалась на верхнем этаже самого высокого жилого дома в городе. В любое время дня и ночи Коля мог из окна собственной квартиры, как в старые добрые времена его прадед с высокой каланчи, увидеть места возгорания, сообщить куда надо, после чего незамедлительно принять непосредственное участие в деле ликвидации пожара.

Дома Колю ждал плотный белковый ужин в виде румяной запеченной тушки индейки средних размеров с гарниром из овощей или же крупного куска отварной говядины с картофелем и грибами. А после ужина Коля ложился спать. Хороший сон способствует росту мышц и повышает результаты тренировки. Но перед сном Коля непременно прочитывал с десяток страниц умной книжки. Коля любит читать. Он считает себя интеллектуалом, потому что посещает курсы по изучению английского языка. У него с детства была мечта. Однажды он захотел прочитать Шекспира в оригинале. А в прошлом году он изучал даже французский. Целый год ходил. Теперь свободно мог разговаривать по-французски со словарем. У него всегда под рукой был словарь английского, а теперь еще и французского языка. Это придавало ему еще больше уверенности в своем интеллекте. Светлана тоже вместе с Колей читала книги и повышала свой интеллектуальный уровень.

Но сегодня планы на вечер менялись. На то была уважительная причина. Отец Светланы отмечал свой юбилей. Он устраивал бал, и долг дочери обязывал ее присутствовать на столь торжественном мероприятии, естественно, вместе со своим «рыцарем». Времени оставалось только на то, чтобы заехать домой, привести себя в порядок, после чего направиться в бизнес-центр «Евразия», где намечалось чествование «короля».

Приняв душ, Коля оделся, забросил на плечо спортивную сумку и прошел в холл. Выйдя вместе со Светланой на улицу, он вдохнул мощной грудью прохладный вечерний воздух. Здесь же, в двух шагах от крыльца атлетического зала, на парковке его терпеливо поджидал автомобиль красного цвета по кличке Хаммер. Этот вездеход Коле достался в подарок от министерства по чрезвычайным ситуациям как лучшему пожарному города, как хранителю героических традиций предков, как самому храброму спасателю, являющемуся образцом для подражания и одновременно примером для молодого, подрастающего поколения.

Коля, как галантный рыцарь, усадил Светлану в машину, привычно устроился за рулем и завел мотор. Взглянул на часы. Время поджимало. Он выставил на крышу мигалку и включил сирену. На то у Коли особая привилегия. К тому же «Хаммер» пожарной расцветки. Коля рванул машину с места и погнал через перекрестки. Легковушки шарахались в стороны. Машины крупнее замирали в ступоре. Все знали в городе, что это Коля Калин едет. Расступись!

Уже вскоре «Хаммер» резво подкатил к дому, где жил Коля вместе со своей «принцессой». До начала торжественного события оставалось чуть более часа.

Глава 2. ПОХИЩЕНИЕ.

Дворец «короля», выполненный по последнему слову строительных технологий, являл собой ярчайший шедевр мирового современного архитектурного и дизайнерского искусства. Широкие зеркальные окна, витражи, которыми был огражден мощный бетонно-металлический каркас, придавали дворцу форму гигантского благородного кристалла, выросшего, словно по взмаху волшебной палочки, на пересечении самых главных проспектов города. Вдоль этого рукотворного кристалла беспрерывно сновали вверх и вниз, словно бусины горного хрусталя, одноместные и многоместные лифты, заполненные «белыми воротничками» мужского пола и «бизнес-ледями».

На постройку дворца король не пожалел своей казны и назвал его бизнес-центром «Евразия». В выставочных чертогах дворца регулярно проводились широкомасштабные форумы, международные выставки-ярмарки, автосалоны, а также презентации новомодных товаров, исполненных, вне всякого сомнения, на основе нанотехнологий. В конференц-залах, оснащенных ярчайшими, ослепляющими, оглушающими и ошеломляющими спецэффектами, проходили горячие дискуссии на злободневные темы дня и ночи. В тронном зале велись беседы с послами других «королевств» на предмет заключения выгодных договоров.

Здесь же имелся постоялый двор в виде отеля шести с половиной звезд и комплекса отдыха по полной программе с роскошной трапезной и баней. Для любителей русской экзотики в этой бане имелся бассейн с ледяной водой, где гости могли в полной мере ощутить на своей коже прелести зимнего плавания в любое время года. Бассейн этот назывался «Большая моржа».

Когда Коля вместе со своей «принцессой» подрулил на «Хаммере» ко входу во дворец, их встретил огромный плакат с надписью «С днем рождения, король!». А в темнеющем вечернем небе в разных концах города лазерные лучи начали чертить аналогичные тексты. Празднование юбилея начиналось на широкую ногу.

На высоком крыльце прибывающих гостей встречали дворецкие в камзолах и ливреях. Здесь же незаметно присутствовала бдительная стража в строгих серых костюмах. Под прицелами многочисленных фотокамер Коля вместе со Светланой прошли по красной ковровой дорожке, миновали предупредительно раскрытые дворецкими двери и очутились в просторном холле дворца, где звучала классическая музыка, журчали струи фонтанов с цветной подсветкой и неспешно прогуливались прибывшие гости. Здесь, вне всякого сомнения, собралось высшее общество.

Коля увидел среди гостей персону из администрации президента, знакомые лица из правительства, представителей творческой интеллигенции первой величины, а также зарубежного и отечественного шоу-бизнеса.

Узнавая Светлану, гости почтительно кивали ей и расступались. Широко раскрытыми глазами они рассматривали Колю, облаченного в черный фрак чудовищных размеров, пошитый специально для него по настоянию Светланы лучшим модельером города. Но вот незадача! Пока фрак шили, Коля успел еще больше нарастить мышечную массу. Это привело к необратимым последствиям. Гигантских размеров фрак от известного маэстро трещал по швам. Он был тесноват в бицепсах, поджимал в подмышках и расползался на широченной Колиной груди. Присутствовать же в ином облачении на балу у самого «короля» считалось дурным тоном, и Коля терпеливо сносил временные неудобства непривычной и тесной для него одежды.

В контрасте с черным фраком Коли, похожим со спины на крылья гигантского майского жука, длинное, облегающее фигуру и закрывающее грудь до самого подбородка платье Светланы, напротив, сверкало ослепительной белизной и стразами. Загорелая спина «принцессы» была открыта в нижней части до самого невозможного предела, приоткрывая взору любопытных одну из самых потрясающих частей ее великолепного тела. Впрочем, не у нее одной. В отличие от мужчин, облаченных в униформу черных фраков, присутствовавшие здесь представительницы так называемого слабого пола явно старались перещеголять одна другую своими откровенными и интригующими нарядами. На то он и королевский бал, чтобы на людей посмотреть и себя показать.

Гости разгуливали по холлу в одиночку, парами и небольшими группами, изредка перебрасываясь фразами, с напускным равнодушием бросали короткие взгляды друг на друга, иногда вежливо кивали, приветливо растягивая рот в улыбке, но сохраняя, однако, в глазах непроницаемый холод. Близилось начало мероприятия, и гости неспешно начали заполнять банкетный зал, рассаживаясь за круглые столы, уставленные всевозможной снедью и напитками, причем размещались они по строгой иерархии согласно пригласительным билетам.

Коля со Светланой устроились в непосредственной близости от стола виновника торжества, накрытого для двух персон – самого «короля» и его «королевы». Этот стол пустовал. Королю вместе с супругой предстояло открыть торжество. Они, как и подобает венценосным особам, ждали своей минуты где-то в глубине чертогов дворца, чтобы в назначенное время появиться перед гостями под их приветственные рукоплескания.

Усевшись за стол, Коля с удовольствием оценил все разнообразие и количество еды перед собой. Он не знал наименований блюд, но отметил наличие большого количества мяса и рыбопродуктов, богатых белковым содержанием, что весьма важно для восполнения энергии, затраченной на тренировку, и последующего роста мышечной массы. Коля специально не стал ужинать дома, ограничившись стаканом энергетического коктейля, дабы не портить аппетит и в полной мере вкусить с королевского стола. Ожидания его не обманули, и рука Коли сама потянулась к одному из блюд. Светлана же, увидев его преждевременные поползновения, зашипела по-змеиному. Рано еще, дескать. Не положено. Коля послушно отдернул руку. Он не хотел перечить «принцессе», и ему оставалось лишь глазами пожирать снедь на столе, сглатывая голодную слюну, и нетерпеливо ожидать того момента, когда можно будет приступить к трапезе. Время для Коли тянулось мучительно медленно.

Наконец свет в зале начал меркнуть, музыка смолкла, и вместе с наступившей темнотой все погрузилось в тишину. Это продолжалось недолго. Спустя некоторое время тихим пением скрипки музыка зазвучала вновь. Вслед за этим по колоннам, поддерживающим высокий сводчатый потолок, струями падающей воды побежали сполохи холодного света. Музыка зазвучала громче. К мелодии скрипки присоединились другие инструменты. Над головами гостей, созданное спецэффектами техники, раскрылось звездное небо, а широкая сцена озарилась яркими пурпурными вспышками. Ударил барабан, и от сцены вдоль прохода меж столов легла дорожка золотого огня, высветив распахнувшийся широкий дверной проем в стене.

– Его величество король «Евразии» и ее величество королева! – громко объявил герольд, и гости вскочили с мест, приветствуя виновника торжества. А Иван Романов, облаченный в черный фрак с широкими красными лацканами, вместе с супругой Екатериной, войдя через дверь в зал, степенно шествовали в луче золотого света к сцене. Торжество началось.

Усадив «королеву» за стол, «король» взошел на сцену. Музыка смолкла, затихли аплодисменты, и хозяин чертогов обратился к гостям с приветственной речью. Он начал со слов благодарности в адрес гостей, любезно согласившихся принять его приглашение по случаю юбилейных торжеств. После этого он перешел непосредственно к перечислению достижений в «королевстве» за прошедший период, далее с радостью поделился дальнейшими грандиозными планами, которые позволят его «королевству» и впредь не только процветать, но и набирать еще большие обороты в деле расширения не только вширь, но и вглубь.

Эта часть выступления заняла у Ивана Романова не менее получаса. Затем он начал снова благодарить по отдельности губернатора, представителя президента, мэра города и прочих высокопоставленных персон.

– Когда же кончится это издевательство над организмом? – невольно бормотал Коля, истекая слюной. – Так и похудеть можно безвозвратно.

Издевательство затянулось еще минут на двадцать. Наконец «король» произнес завершающую фразу:

– Все это не только непременно станет залогом нашего основополагающего успеха в деле завоевания еще больших позиций внутри самого «королевства», но и, несомненно, раскроет огромные перспективы в деле конкурентоспособного освоения дополнительных возможностей и за его пределами, и вообще! – с пафосом закончил он свое выступление.

Зал взорвался аплодисментами. «Король» спустился к гостям, поднял бокал со своего стола, и все стоя выпили за здравие юбиляра. Похоже, что не один Коля слюну глотал в ожидании. После возлияния гости в спешном порядке уселись за столы, и в трапезной раздался бодрый стук вилок и ложек о тарелки.

Потом слово взял представитель администрации президента, и Коле вновь, по настоянию «принцессы», пришлось прервать поглощение пищи. Дескать, неудобно жевать, когда выступает столь высокопоставленное лицо. Коля хотел возразить – дескать, чего тут неудобного? Я же не чавкаю! Но спорить не стал. Жевать перестал. Так сидел.

Представитель администрации президента говорил много о заслугах «короля» перед родиной, передал личное поздравление президента, снова говорил о заслугах, опять рассыпался в благодарностях и прочее, прочее, прочее. В заключение он выразил пожелание развивать еще более тесное сотрудничество всех градообразующих и формообразующих сторон между всеми ветвями и ответвлениями всех ветвей.

Наконец-то! Коля опять смог приложиться к тарелке. После представителя администрации на сцену выскочили полуголые танцовщицы, а в зале, после второго возлияния, началось настоящее оживление!

Когда на сцену вышел сам губернатор, то значительная часть присутствующих слушала его уже без отрыва от еды. Не дослушав губернатора, выпили по третьей. Далее наступила очередь мэра. Его встретили на ура.

– У нас самый лучший город, – говорил мэр. – Наш город – это самый лучший город. Здесь много чего строится. Тут много фонтанов и зеленых мест. Этнографический зверинец тут с млекопитающимися и пресмыкающими. Пушка в полдень громко стреляет с горы. Мы все любим наш любимый город. Наш город знают везде и повсеместно, и наши горожане гордятся нашим гордым городом. Наш город с гидростанцией на воде – это самый любимый город из всех городов среди горожан.

– Ур-р-ра-а-а! – завопил кто-то из зала.

Гости повскакали с мест, подняв бокалы.

– За город! – пронесся дружный клич.

Коля и Светлана не пили. Пить вредно. Коля поглощал еду один за пятерых и был очень доволен. «Принцесса» же, наоборот, вела себя сдержанно, как подобает дочери короля.

– Не чавкай, – нежно шептала она своему рыцарю.

– Вкусно, – мычал тот, отправляя в рот огромный кусок отварной говядины.

Коля любил говядину. Он знал, что в ней содержится много протеинов. Но протеины плохо усваиваются, если вместе с говядиной не потреблять углеводов, и Коля вслед за мясом поглощал большими порциями картофель. Не забывал он при этом о фруктах и овощах. Клетчатка, содержащаяся в них, благотворно влияет на пищеварение и способствует лучшему усвоению пищи, что, в свою очередь, обеспечивает быстрый рост мышечной массы. Коля был очень доволен.

Чествование юбиляра тем временем разворачивалось в полную силу и постепенно перерастало в бурное, непрекращающееся веселье. На сцену вышел оркестр в полном составе. Поздравления чередовались с выступлениями местных талантов разных жанров. Гости весело хлопали, а некоторые из них плясали меж столов. Места под столами пока были вакантны.

– Пошли танцевать! – Светлана потянула Колю за рукав.

Тот оторвался от бараньей ноги, зная, что возражать «принцессе» бесполезно, вытер руки салфеткой и поднялся из-за стола. Оркестр заиграл танго. Коля умел танцевать и мог грациозно передвигать всю свою массу, а его партнерша была, вне всякого сомнения, самим изяществом и грацией.

– Принцесса танцует! – разнесся над залом голос ведущего герольда, и все восторженно захлопали.

Светлана направилась к сцене. Вслед за собой на вытянутой руке она тянула Колю.

– Похищение Европы быком! – закричал кто-то восторженно из зала. – Нет, это Европа похищает быка!

Раздались пронзительные выкрики женщин и возбужденные возгласы мужской половины человечества. Выйдя на сцену, Светлана изогнулась змеей и скользнула под руку партнера. Коля в ответном движении подхватил Светлану рукой и прижал ее к своей широкой груди. Зал неистовствовал. Тряхнув головой, Светлана волной вырвалась из объятий гиганта, на секунду замерла и закрутилась волчком, разметав длинные золотые пряди. В зале не прекращались восторженные мужские крики. Тут Коля пошел по сцене шагом Майкла Джексона. На этот раз завизжали в экстазе дамы, после чего партнеры слились в едином страстном порыве. По обеим сторонам сцены фейерверком ударил и забился огонь. Гости повыскакивали из-за столов и начали неистово плясать кто во что горазд. Коля посадил партнершу на плечи и пошел по кругу вприсядку.

– Дочь ты моя! Дочь ты моя родная! – радостно восклицал «король».

– Да здравствует принцесса! – метались эхом в стенах зала голоса сильной половины человечества.

– Слава лучшему спасателю! – слышались не менее дружные преимущественно женские возгласы.

Под оглушительные овации разгоряченные танцоры спустились со сцены и вернулись за стол, а разбушевавшихся гостей уже невозможно было унять. Часть их, пляшущих, выскочила на сцену, где совершал попытку выступить с силовым номером заезжий столичный силач. Он подбрасывал гири, зубами поднимал тяжести и даже согнул на плечах железный лом. Публика недовольно засвистела.

– Ко-оля! – завопили гости, вызывая лучшего спасателя на сцену.

– Иди, – подтолкнула его Светлана, отрывая от куска буженины. – Иди. Народ тебя требует.

– Ко-оля, давай! – продолжали нетерпеливо вопить гости.

Гигант неохотно вновь поднялся из-за стола и вышел на сцену. Окинул оценивающим взглядом слегка согнутый лом и взял его в руки.

– Гляди-ка ты, – усмехнулся он, – настоящий.

– Настоящий, – самодовольно кивнул заезжий силач, настороженно глядя на Колю.

Недолго думая, Коля взял лом за концы двумя руками и поднял его над головой. Зал замер.

– Ха, – выдохнул Коля и резким движением согнул лом петлей.

Зал охнул, а Коля, продолжая скручивать железяку, перехлестнул и переплел ее в узел. Зрители восторженно завопили.

– Держи! – Коля протянул завязанный в узел лом силачу. – На память. Тренируйся еще.

У силача глаза чуть не выскочили на лоб.

– Как это получилось у тебя? – ошарашенно спросил он.

– Плохой лом, – пояснил Коля. – У меня лом лучше. Мой лом не гнется.

Под восторженные крики Коля вернулся к столику и продолжил трапезу. «Принцесса» была довольна своим «рыцарем».

– Ты их всех сделал! – сказала она. – Тебе нет равных! Ты знаешь об этом?

– Знаю, – ответил Коля, впиваясь крепкими зубами в баранью ногу.

А веселье между тем продолжалось. Гости плясали. На сцену выходили желающие выразить почтение «королю» и «королеве», артисты пели, музыканты играли.

Коля утолил первый голод и удовлетворенно откинулся на спинку стула, потягивая через соломинку пепси.

– Вы меня поразили, уважаемый, – послышался голос слева.

Коля скосил глаза и увидел заезжего силача, стоявшего рядом с ним.

– Вы позволите? – спросил тот, пододвигая свободный стул от соседнего столика, и, не дожидаясь разрешения, присел.

– Что надо-то? – спросил Коля, продолжая невозмутимо потягивать пепси.

– Скажите, а вас кто тренирует? – осторожно спросил силач.

– Вот эта прекрасная дама. – Коля благоговейно погладил по плечу «принцессу», а та ослепительно улыбнулась.

– Ну да?! – недоверчиво хмыкнул силач. – А впрочем, почему бы и нет. Я бы тоже не отказался от такого обворожительного тренера.

– Обойдешься, – нахмурил брови Коля.

– Точно, – кивнула Светлана. – Обойдешься.

– Шутка, – расплылся в заискивающей улыбке силач. – Это шутка, уважаемый. У меня к вам конкретное предложение. Я готов вам устроить турне по стране и за рубежом за большие деньги. За очень большие деньги! С вашими возможностями и моими связями вам будет обеспечен потрясающий успех.

– Обойдешься, – отмахнулся Коля.

– Точно, – кивнула Светлана. – Обойдешься. У тебя бицепс какой?

– В напряженном состоянии шестьдесят два сантиметра, а что? – насторожился силач.

– А у моего рыцаря в расслабленном за восемьдесят! Прикинь! Тренируйся еще!

– Я же серьезно, – обиделся силач.

– И мы серьезно, – важно произнес Коля. – Я чту традиции предков. Во мне их сила. И я не променяю свою работу на какую-то там клоунаду на потребу толпе.

– А что же вы делали сейчас? – задал провокационный вопрос силач. – Вы же на потребу толпе сейчас выступали.

– Но-но! – снова нахмурился Коля. – Ты это не путай. Ты за бабло тут скачешь, а я просто оттягивался. Мы так оттягиваемся. Правда же, принцесса моя?

– Истинная правда, мой рыцарь. Мы так оттягиваемся, – согласно кивнула Светлана.

– Хорошо живете, – с завистью в голосе произнес силач. – Вопросов больше не имею. Разрешите откланяться.

– Само собой, – кивнул Коля и, не обращая более внимания на силача, заинтересованно посмотрел на сцену, где неожиданно наступило затишье.

Музыка смолкла, а яркие, пульсирующие вспышками лучи сменил мягкий струящийся свет. В зале народ тоже невольно стих, словно ожидая чего-то.

– Внимание, дамы и господа! – прозвучал долгим эхом голос герольда. – Наступает кульминация нашего торжества. Феерию истинной магии представит вам очаровательная волшебница, ведунья в седьмом поколении, потомственная великая колдунья, владычица Темноземелья и прилегающих окрестностей, хозяйка черной башни и всемогущего золотого котла, великая чародейка Гелла!!!

В зале послышались ленивые хлопки.

– Итак, дамы и господа, встречайте! Гел-ла-а!!! – завопил герольд так, будто представлял на ринге абсолютного чемпиона мира по боксу в тяжелом весе.

Дробно забили барабаны. Нервные всплески холодного синего света заплясали по сцене, извергая из себя темную женскую фигуру в облегающей черной одежде. Она будто из воздуха возникла. Но никто не удивился, посчитав столь эффектное появление одним из фокусов. В зале послышались ленивые хлопки и пьяные мужские возгласы, характеризующие весьма яркий облик той, что стояла на сцене и сверлила присутствующих в зале своими огромными черными глазами.

– Крутая телка! – неслось из зала.

– Раздевайся, покажи свой фокус!

– Овладей мной, владычица!

– Давно я не была в этих краях, – свистящим шепотом произнесла гостья. Но ее услышал каждый, и зал затих.

– Признаться, я не узнала ваш город, и он мне понравился, – продолжила она в полной тишине. – Я вижу, что мой каждодневный труд не пропадает даром. Здесь много интересного и познавательного. Особенно интересен зверинец. Очень большой, разнообразный зверинец, и это радует. И еще меня радует ваше веселье. Хорошее веселье, искреннее. Я бы сама не прочь остаться здесь на пару дней, чтобы повеселиться над вами вволю. Но время не ждет. Не буду злоупотреблять более вашим терпением и начну веселье.

– Давай, не томи! – раздался выкрик из зала.

– Кто там такой нетерпеливый? – усмехнулась Гелла. – Это ты предлагал мне раздеться?

– Да, я! – Лысый, толстый, круглый, как колобок, человек подскочил с места. – Зелеными плачу. Сколько?

– Деловой разговор, – кивнула Гелла. – А сколько не жалко?

– Тысячу.

– Маловато, – поморщилась темная гостья. – Жадный ты. Кто больше даст? Для того разденусь, на колени к тому сяду и фокус покажу.

– Две! – завопил «колобок».

– Три! – донеслось с другого конца зала.

– Пять!

– Восемь!

– Десять!

– Пятнадцать! – снова завопил «колобок». В зале воцарилась тишина.

– Пятнадцать раз, пятнадцать два, пятнадцать три, – четко произнесла Гелла. – Деньги вперед.

«Колобок» засеменил на сцену, доставая из карманов три пачки американских долларов.

– Держи, чародейка!

Гелла приняла деньги, распечатала пачки.

– Мусор, – произнесла она и подбросила банкноты.

Зал ахнул. Банкноты на глазах у зрителей превратились в сотни черных бабочек. Через секунды от них не осталось и следа. Поднявшись вверх к потолку, они словно растаяли в темноте.

– Мусор, – повторила Гелла. – Всего лишь мусор! Но какая власть в нем! Ступай на место, скотина, – приказала она «колобку». – Прижми свою толстую задницу к стулу и жди.

– Слушаюсь, моя чародейка, – пробормотал «колобок» и засеменил обратно, суетливо перебирая коротенькими отростками ног, торчащими из непомерно толстой нижней части его туловища, а Гелла взмахнула руками, и заиграла музыка из кинофильма «От заката до рассвета».

Народ, движимый первобытными инстинктами, всколыхнулся и подался вперед, а Гелла, пританцовывая, медленно пошла меж столов. Извиваясь змеей, она попутно выпила рюмку водки и закусила грибочком. А по залу пронесся вздох удивления. Понять публику можно. На черной гостье сам собой как бы растворился коротенький облегающий жакет. Чудо, да и только. Теперь только узенький лифчик прикрывал крутую грудь таинственной гостьи от похотливых взоров мужской половины публики. А она продолжала свой гипнотизирующий танец.

Когда Гелла приблизилась к столу, где, выпучив глаза, сидел «колобок», ее тонкие, облегающие брюки будто волной смыло. Оставшись в лифчике и стрингах, она взвилась штопором к потолку и медленно опустилась на стол. И тут зал прорвало. Раздались дикие вопли и нетерпеливый топот ног.

– Давай! Давай! – заблажили исступленно мужские голоса.

– Давай! Снимай! – выдохнул потный от нетерпения «колобок».

– Я тоже хочу танцевать! – завизжала молодящаяся дама из гостей. Она вскочила на соседний стол и начала сбрасывать с себя одежду.

– Безобразие! – взвизгнула размалеванная престарелая особа за соседним столиком и ткнула развилкой артритных пальцев в глаза своему молодому кавалеру.

– Дура! – выкрикнул тот и плеснул в ее разинутый рот водкой. Особа закашлялась и начала истошно вопить. Но ее возмущенные возгласы утонули в исступленном реве зала.

– Давай, детка! Продолжай! Малышка, покажи свою мышку!

Продолжая извиваться на столе, Гелла медленно подняла руки. Щелкнула застежка лифчика, и он, слетев с груди, упал на голову «колобку», накрыв его уши. Зал завопил, ожидая апофеоза со стрингами, а Гелла не медля плюхнулась на колени к «колобку». Тот охнул радостно, обхватил черную гостью своими коротенькими ручками, и в ту же секунду его испуганный вопль резанул по ушам присутствующих. От этого вопля сидевшие близко попадали под столы, а дальние, наоборот, на столы вскочили. Что случилось? Зарезали кого?

Случилось. На коленях у «колобка» устроилась вместо красавицы-чародейки жирная свинья в узких стрингах, украшенных яркими стразами.

– Брат и сестра! – пьяно заорал сосед «колобка» по столику и дико захохотал. Испуганное животное задергалось, истошно завизжало, обгадилось на брюки «колобка» и, свалившись с его колен, заметалось меж столиков под злорадный хохот, раздавшийся со сцены. То хохотала во весь свой раскрытый рот сама Гелла, облаченная, как и прежде, в черный кожаный костюм.

Зал тоже разразился хохотом. Свинья же, визжа, продолжала бегать меж столов. «Колобок» вскочил под хохот присутствующих, злобно затряс обгаженными руками и побежал к сцене.

– Чем ты недоволен, скотина? – удивленно подняла брови Гелла. – Я все исполнила, как ты желал. Разделась, станцевала, села тебе на колени и показала фокус. Чем ты недоволен? Что-то не так? Неужели тем, что не до конца разделась? Так еще не поздно. Вон она меж столов бегает. Ты догони и сними сам. Все. Иди гуляй. Переходим к следующему номеру.

Зал же долго не мог успокоиться. Под злорадный хохот публики «колобок», растопырив пальцы, направился к выходу. Публика на его пути, во избежание нежелательного контакта, предусмотрительно шарахалась в стороны.

– Продолжим! – воскликнула Гелла. – Будем пускать мыльные пузыри. Очень большие пузыри.

Неведомо откуда в руках темной гостьи появилась длинная трубка. Гелла приложила конец трубки к губам, и с противоположной ее стороны начал выдуваться пузырь. Он вспухал, переливался всеми цветами радуги и, достигнув размера в диаметре под два метра, плавно оторвался от трубки и поплыл над сценой. Гелла взмахнула рукой, и в радужных размывах пузыря появилось некое изображение человеческого лица. В зале ахнули. С мыльной поверхности на публику смотрел сам губернатор. Лицо его переливалось всеми красками радуги, а потом начало искажаться. Правый глаз заплыл, левый же, наоборот, выпучился, челюсть отвисла. В зале раздались смешки, а когда вместо носа у изображения появился свиной пятак, публика закатилась истерическим хохотом. Гелла ткнула в пузырь трубкой, и тот лопнул, рассыпавшись мелкими брызгами. Темная гостья под смешки зрителей надула новый огромный пузырь, на этот раз в нем все узнали мэра города. Изображение важно надувало щеки, гордо выпучивало глаза, скалило в идиотской ухмылке рот и в конце концов превратилось в толстую свиную харю. Публика снова зашлась в истерике.

Когда раздулся еще один пузырь, все сразу узнали в нем самого «короля». Публика покатилась под столы, когда у того неожиданно выросли рога и отросла козлиная борода. Народ будто с ума сошел. Сам «король» хохотал как безумный, показывая пальцем на свое изображение, а «королева» начала икать.

Коля не смеялся. Происходящее ему не нравилось. Светлана хмурила брови, изредка настороженно переглядываясь со своим «рыцарем». Немудрено. Все происходящее начинало принимать масштабы массового психоза. Кто-то катался под столом, другие же ползали на карачках промеж стульев, дамы визжали в истерике. Тем временем Гелла надула еще несколько пузырей с изображениями известных личностей, под истеричный смех зала проткнула их по очереди трубкой и, окинув взглядом присутствующих, сама стала дико хохотать.

– С ума сошли все, – пробормотал Коля. Его услышала Светлана.

– Точно, – согласилась она. – Рехнулись, однозначно! Даже у папы крышу сорвало! Посмотри на него. Он же так никогда не ржал. А мама! Как кобыла прямо. Не больше и не меньше. Надо что-то делать!

– Тихо! – разнесся над залом громкий возглас Геллы. Публика мгновенно затихла, но кто-то продолжал икать от смеха.

– Тихо, скоты, – ухмыльнулась Гелла. – Наступило время последнего номера! Сейчас будет апофеоз! Вы рады?

– О, я-я! – раздался голос какого-то иностранного гостя. – Ми есть отшень рад, я-я!

– Дас ист великолепно! Глюклищ! – добавила его спутница.

– Вот именно, глюки это все, слышишь, Коля? – прошептала Светлана.

– Она нас скотами назвала, и это не глюки! – процедил сквозь зубы Коля. – Вот тварь! А эти все будто и не слышат. Будто так и надо.

– Наступило время последнего номера, – вновь повторила Гелла. – Я приглашаю на сцену самую красивую девушку в этом зале. Кто у нас самая красивая девушка? А?

– Света-а-а! – дружно завопили все. – Све-е-ета!

– Света, – кивнула Гелла и устремила свой темный взгляд на «принцессу». – Выходи, Света, поближе к свету! Давай, Света, не бойся света.

– Я не хочу! – решительно замотала головой Светлана.

– Света, я тебя жду, – настойчиво произнесла темная гостья.

– Света, иди! – завопила толпа. – Слава принцессе! Ура!

– Иди, Светочка, – гордо произнес «король».

– Иди, дочка, – решительно потребовала мать-«королева». – Ты должна.

– Да не хочу я, – уже менее решительно произнесла Светлана, уступая требованию родителей.

«Не ходи», – хотел было потребовать Коля, пытаясь схватить «принцессу» за руку, но его словно парализовало. Он не мог даже пальцем пошевелить, а Светлана, будто не по своей воле, медленно поднялась из-за стола, направилась к сцене, поднялась по ступеням и подошла к темной гостье. И тут Коля увидел вместо молодой брюнетки с фигурой фотомодели какую-то тетку неопределенного возраста, облаченную в длинный темно-синий плащ. Тетка бросила в сторону Коли недобрый, холодный, как зимняя ночь, взгляд, вытащила из складок плаща большой черный платок, накинула его на Светлану, закрыв ее с ног до головы, выпучила глаза и начала что-то каркать вороной. Коля часто заморгал, полагая, что это какой-то обман зрения, но тетка, появившаяся невесть откуда, не исчезла и продолжала свое странное действо. Коля почуял недоброе, рванулся вперед, но лишь дернулся и упал на пол, стащив на себя со стола скатерть вместе с посудой.

– Перебрал наш богатырь! – услышал он возглас «короля». – Ничего, бывает!

«Сам ты перебрал», – хотел было выкрикнуть Коля, но не смог двинуть языком, и ему невольно вспомнилась «Муму» Тургенева. Лежа на полу, он увидел, как странная тетка, закончив каркать, сдернула свое черное покрывало и… О нет! Коля отказывался верить в происходящее, но понимал, что произошло нечто, не укладывающееся в рамки обычных представлений. При этом он точно знал, что это не фокус и не иллюзия. Это реальность, и она ужасна. На месте «принцессы» на сцене стояла коза. Обыкновенная белая коза с короткими рожками и хвостом.

– Ме-э-э-э, – издала коза гнусный звук и посыпала на сцену мелкими катышками.

– Браво! – завопила публика. – Бис!

Зал взорвался аплодисментами.

«Они что, не видят ничего? Не понимают?» – мелькало в голове у Коли. И тут он почувствовал, что его отпустило, он снова мог двигаться. Коля тут же вскочил на ноги и бросился на сцену. Но таинственной тетки и след простыл. На сцене испуганно топталась коза. А публика бесновалась в восторге.

– «Принцессу» похитили! – крикнул Коля со сцены.

Его никто не хотел слышать. Все словно взбесились и скакали под песню «Куда уехал цирк, он был еще вчера». Коля бросился к «королю».

– Перекройте все выходы!

– Зачем? – спросил непонимающе «король».

– Светку похитили!

– Да ты что! Пить надо меньше! – сквозь смех сказал король.

Коля заозирался по сторонам. Где эта ведьма? Куда эта тварь могла сбежать? Со сцены нет прямого выхода наружу.

– Где! – завопил он яростно. – Где?! Вы, козлы, вы что, не понимаете, что произошло?! «Принцессу» похитили! Ну, вы точно скоты!

– Перебрал малость, – усмехнулся «король». – Спать пора.

– Это вы перебрали. Я-то не пил!

Тут Колю как молнией жахнуло. Он понял, почему все словно рехнулись.

– Вино! Водка! Рехнулись те, кто пил! За чужой счет как не выпить?! А я не пил! Светка тоже не пила!

Коля подбежал к «королю» и схватил его за лацканы фрака.

– Да это вы перебрали! Это вы все спите! Прикажи выходы перекрыть! Ты, болван! Сам свою дочь на сцену послал! Украли ее! Твою дочь украли!

– Охрана! – завопил кто-то в зале. Коля почувствовал на плечах чьи-то цепкие руки. Стряхнул. Какие-то маленькие людишки начали цеплять его с боков. Коля отмахнулся. Зазвенела посуда, затрещала сломанная мебель.

– Милиция! – раздался чей-то истошный вопль, а Коля раскидывал в стороны стражу «короля», как лев шакалов.

Рушились столы. Гремела посуда, кричали дамы. Гости тупым, безмозглым стадом рванули к выходу. Коля сам не понимал, что творил, но все его нутро подсказывало ему, что бездействовать нельзя, надо что-то делать. Интуиция вела его в нужном направлении, на улицу, туда, где за потерявшей память «принцессой» захлопнулась дверь черного такси и молодой водила с остекленевшими глазами медленно начал выруливать со стоянки. Коля мог бы успеть, но эти мелкие твари из охраны «короля» цеплялись за него своими отростками. К тому же вскоре милиция подоспела. Коля почувствовал жесткий удар в бок, а в голове будто молния взорвалась.

«Электрошокером бьют», – успел подумать он, почувствовал еще один удар, затем еще – и погрузился в темное небытие.

Глава 3. ПОЖАР.

Склонившись над столом, Коля читал протокол задержания. В протоколе черным по белому гражданину Коле по фамилии Калин предъявлялись обвинения в том, что он в пьяном угаре напал на почетного гражданина города Романова Ивана Ивановича в самый разгар торжественного празднования юбилея вышеуказанного лица, проходящего в здании бизнес-центра «Евразия». В результате зверского нападения пострадал дорогой праздничный наряд уважаемого гражданина, а ему самому было напрочь испорчено радостное настроение.

Кроме того, самому зданию бизнес-центра как шедевру архитектурного и дизайнерского искусства в результате пьяного буйства фигуранта, обладающего фигурой невероятных размеров, был нанесен непоправимый урон в виде разбитой в щепки двери банкетного зала из красного дерева редких пород. Одновременно с этим фигурант непосредственно в банкетном зале разбил шесть столов и двадцать пять стульев. Все свои действия фигурант сопровождал отборной нецензурной бранью, оказывал яростное сопротивление охранникам, нанося им телесные повреждения различной степени тяжести в виде выбивания зубов и совершения у них сотрясения мозгов. При этом он громко вопил, что коза, нагадившая на сцене, на самом деле не кто иная, как родная дочь именитого гражданина Романова, а кругом одни козлы и скоты. Тем самым он обесчестил и уронил достоинство всеми уважаемого в городе, да и в стране в целом, так называемого почетного юбиляра, испортив ему праздник всей его жизни.

Далее к протоколу прилагался длинный перечень разбитых фужеров фламандского стекла, венецианских бокалов, антикварных китайских ваз и прочих шедевров мирового массового стеклонадувательства. Всего более ста наименований и разновидностей. Перечень уничтоженных в результате пьяного дебоша предметов и ценностей завершало сорванное с гражданки Коровиной уникальное платье от знаменитого кутюрье, самым варварским образом разорванное пополам.

– Бред. – Коля отодвинул бумагу. – Я не буду это подписывать.

– Как хотите, гражданин Калин, – пожал плечами майор. – Ваша подпись ничего не значит. Там было более двух сотен свидетелей.

– Они рехнулись. На их глазах ведьма похитила Светку, а они все громко ржали, как лошади.

– Что вы пили, гражданин Калин?

– Я ничего не пил. Светка тоже не пила. Мы спортсмены.

– По всему видать, – ухмыльнулся майор, окидывая взглядом фигуру Коли. – Я, кстати, тоже в тренажерный хожу. В «Богатырь».

– Ну да! – недоверчиво ухмыльнулся Коля. – А по тебе не скажешь.

– Но-но! – обиженно насупился майор. – Не очень-то! У меня жим лежа сто двадцать!

– Да иди ты! А я думал – все сто пятьдесят!

– Ну, не сто пятьдесят… – Майор важно приосанился. – С полгодика потренируюсь – сто пятьдесят возьму! Кстати, может, подскажешь свои секретные методики тренировки?

– Да какие там секретные методики? – пожал плечами Коля. – Надо пахать, как конь, жрать побольше и спать.

– Скромничаешь. – Майор подозрительно прищурился. – Ты мне-то тут не гони. Такую массу, как у тебя, без секретных методик не накачаешь. Ну что тебе, жалко, что ли? Рассказывай!

– Есть метода, – важно кивнул Коля. – Секретная. По древней традиции передавалась особо одаренным избранным от самого Ильи Муромца. Но тебе выдам тайну. В самый раз тебе подойдет. Очень эффективная метода.

– Какая? – подался вперед майор.

– Мне бы выйти надо отсюда, – недвусмысленно заявил Коля.

– Это непросто, – помотал головой майор. – Сам понимаешь, гражданин Калин. Дебош на юбилее почетного гражданина города.

– Тогда тренируйся дальше сам, – отмахнулся Коля.

– А ты не очень-то тут! – насупился майор. – Впрочем, я могу тебя выпустить под подписку о невыезде. Устроит?

– Вполне, – кивнул Коля.

В данную минуту он желал только одного: поскорее выбраться отсюда, а там уже все в его руках. Он должен выяснить, кто похитил его принцессу. Время не ждало.

– Слушай, – прошептал Коля, поманил майора пальцем и оглянулся.

Тот весь подался вперед, превратившись в слух.

– Знаешь, какая самая большая мышца в организме человека? – едва слышно прошептал Коля.

– Какая? – в тон ему прошептал майор.

– Вот эта. – Коля приподнялся на стуле и похлопал себя по заднице.

– Ну да! – недоверчиво произнес майор.

– Точно, самая большая, – кивнул Коля. – Вернее, их там две, самых большие. От них зависит рост всех остальных мышц. Будешь их регулярно качать – все остальные мышцы сами по себе вырастут.

– А как качать-то их? – спросил майор.

– Я тебе комплекс упражнений продиктую. Записывай. – Коля показал на листок бумаги.

Майор тут же с готовностью схватил ручку со стола.

– Самое первое упражнение, – таинственно произнес Коля, – это когда тебе сильно приспичит. Тут-то и начинается все самое интересное. Запомни. В сортир сразу бежать нельзя! Надо терпеть. Терпеть изо всех сил. Понял?

– Понял, – кивнул майор.

– Чем дольше будешь терпеть, тем больше будут расти мышцы. Понял?

– Понял, – прошептал майор.

– Но это еще не все, – свистящим шепотом произнес Коля. – Самое главное заключается в том, что в это время надо выполнять глубокие приседания с тяжелой штангой на плечах. И как можно больше. Понял?

– Понял!

– Записывай все дословно, а то забудешь!

Майор склонился над листком бумаги.

Коля вышел из отдела, когда наступило утро. В карманах позванивала лишь мелочь. Бумажник исчез. Выйдя на улицу, Коля незамедлительно набрал по мобильнику номер Светланы в тайной надежде услышать ее голос и забыть все недавние события, как дурной сон. Телефон был недоступен. После чего Коля набрал телефон Романова-старшего.

– Чего тебе? – послышался голос в трубке. – Тебя что, выпустили?

– Иван Иванович, вы разве не понимаете, что Светлану похитили? – спросил Коля «короля».

– Слушай, Николай, – раздраженно произнес тот. – Со Светланой все нормально. Она уехала вчера вечером. Куда? Во Францию уехала. У нее там жених. Она мне звонила. А тебя она не хочет больше видеть. Извини.

– Что?! – недоуменно выдохнул в трубку Коля. – Какая Франция? Какой жених? Кто звонил? У нее же телефон недоступен! Вы там с ума сошли все!

– Это ты с ума сошел, Николай. Все! Не звони мне больше. А будешь звонить, так я тебя в психушку запрячу. Перепился вчера и не помнишь ничего. Позор на всю страну. Устроил мне праздник, – услышал Коля в трубке.

– Послушай, ты! – завопил Коля, но «король» отключил телефон. – Черт!

– Гы-ы-ы-ы-ы! – послышалось за спиной.

Коля оглянулся и увидел местного дурака Петрыся.

– Наш город – это самый лучший город из всех городов, – произнес дурак.

– Отстань, – отмахнулся Коля и пошел по улице к автобусной остановке.

Мелочи в его карманах едва хватало на проезд, чтобы добраться до бизнес-центра «Евразия», где он накануне оставил на стоянке свой «хаммер». Ранние встречные прохожие, спешащие на работу, бросали удивленные взгляды на гиганта во фраке.

– Пушка с горы бабах! – вновь послышалось сзади.

– Пошел вон! – бросил через плечо Коля и ускорил шаг.

Но Петрысь не отставал. Он мелко семенил за спиной и что-то бессвязно бормотал.

– Пора в путь-дорогу, в дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю идем, – загнусил дурак песню. – Сегодня вечером, – отчетливо произнес он, неожиданно оборвав песню.

– Да отстань ты! – Коля резко остановился и обернулся.

– Сегодня вечером, – вновь повторил дурак, пристально глядя на Колю своими глазами цвета мутной воды.

– Что вечером? Тебе чего надо от меня? В торец захотел? – Коля угрожающе поднял кулак.

– Телефон заряди, – усмехнулся дурак, развернулся и пошел вдоль улицы. – В любимом городе, родимом городе. С гидростанцией на воде-э-э-э!! – разнесся между домов его истошный вопль.

– Дурак! – Коля сплюнул.

Он был раздражен, как никогда. Произошло нечто из ряда вон! А тут еще этот патриот города привязался. Какой вечер? Какой телефон? Коля машинально посмотрел на экран мобильника. Странно. Батарея на нуле. Совпадение? Откуда дурак знал, что телефон разряжен? Все. Голова кругом идет. Тяжелая. Надо машину забрать со стоянки, добраться до дома и спать. А там на свежую голову принимать решение, что делать дальше. Надо что-то делать. Но что?

Путаясь в этих бессвязных мыслях, Коля подошел к остановке. Вскоре подрулил автобус нужного маршрута, и он протиснулся в узкую дверь.

Коля любил в детстве экстремально развлекаться на спор, а то и просто так подныривать под глубоко осевшие в воду широкие баржи, груженные бревнами.

Эта старая деревянная баржа стояла здесь с весны, упершись своим тупым носом в берег и погрузившись кормой в воду метра на полтора. Коля ее не раз преодолевал. Главное – это нырнуть поглубже, а течение само вынесет. Только не надо суетиться и раньше времени всплывать, а то затылок с днищем жестко повстречается. Приятного мало.

Он нырнул. Звук мотора проходящей мимо лодки заскоблил по ушам. Под водой звук тоньше становится, острее как бы. Проплыл немного и открыл глаза. Темно вокруг. Почему? Не должно быть так. Что произошло? Он же не раз проныривал под этой баржой. Что делать, куда плыть-то теперь? Руки и ноги не слушаются. Вода тяжелая, вязкая. Грудь сдавила. А на шее будто камень пудовый повис и тянет в глубину. А в глубине свет забрезжил, поначалу слабый, но по мере приближения он становился все ярче, и в этом свете проявилась мерзкая ухмыляющаяся харя. Коля невольно дернулся. Он узнал в харе ту самую тетку, похитившую Светлану. Тетка что-то припевала и приплясывала вокруг какого-то огромного котла, высоко подбрасывая ноги и размахивая руками. Заиграла громкая музыка.

– Хервамнагила, хервамнагила, хервамнагила ла-ла-ла-ла-ла! – оглушительно завопил невидимый хор.

– Тварь! – зарычал яростно Коля.

– Хервамнагила, хервамнагила! – заорала тетка, пускаясь вприсядку вокруг котла.

– Убью!

Коля рванулся вперед, пытаясь заграбастать тетку своими могучими руками, и услышал пронзительный визг. Он увидел перед собой поросячье рыло и почувствовал в крепко сжатых ладонях свиные уши. А поросячий визг бил по барабанным перепонкам Коли и вонзался в голову. Коля оттолкнул свиную морду, рванулся куда подальше и проснулся, резко подскочив и ошалело озираясь по сторонам. Оказалось, что он сидит на диване в своей квартире, облаченный во фрак. Коля не помнил, как забылся тяжелым бредовым сном, после того как пригнал автомобиль к своему дому и, не раздеваясь, прилег отдохнуть. Поросячий визг остался в глубине сновидения, но настойчивый, пронзительный звук продолжал бить по ушам. Звонил мобильный телефон, поставленный на подзарядку и лежащий рядом на тумбочке. Коля протянул руку.

– Калин у аппарата, – прохрипел он басом.

– Колян, ты где? – послышался в трубке обеспокоенный голос командира его славной пожарной части.

– Дома я, – ответил Коля. – А что?

– Дома? А мне доложили, ты в ментовку загремел.

– Все нормально, – успокоил Коля командира. – Уже вышел. Помощь не требуется. А что звонишь-то?

– Колян, выручай! – умоляюще послышалось в трубке.

– Что случилось? Пожар?

– Еще какой! Экстра-класса! Круто!

– И хорошо горит?

– Отлично! Ты не пожалеешь!

– У меня же отгул сегодня! Да и вообще, чрезвычайная ситуация. Не могу я!

– Колян! – завопил командир. – Ты не можешь отказаться! Там без тебя не справятся! Это твой уровень!

– А что горит-то?

– Завод резинотехнических изделий.

– Понял, – кивнул Коля. – Презервативы горят. Это хорошо. Тушить не надо. Повысится рождаемость в стране.

– Если бы презервативы! Огонь к автопокрышкам подбирается. А там, сам понимаешь. Токсичным дымом от резины весь город накроет! Отравятся тысячи жителей славного города с гидростанцией на воде!

– А вы шлюзы откройте в плотине! Сразу все потухнет! – захохотал Коля.

– Кончай шутить. Не до того, Коля. Без тебя никак! Ты же лучший!

– Я знаю. Ладно, ждите. Скоро буду, – снисходительно ответил Коля, сознавая в полной мере, что пожар высшей категории сложности – это не игра. Он также понимал, что без него, без Коли, никак невозможно обойтись. Как же без него? Конечно, никак! И потому, не раздумывая более ни минуты, он решительно поднялся с дивана.

По правде говоря, Коле ну никак не хотелось ехать на пожар. Не до того было. Он намеревался вплотную приступить к поискам своей «принцессы». Но пожар ждать не будет, и Коля быстро натянул на себя красный спортивный костюм. Он всегда надевал на пожар этот спортивный костюм, а уже поверх него боевую пожарную одежду. Костюм побывал во многих сражениях с огнем. Он необратимо пропах дымом и даже после стирки в лучших рекламируемых порошках хранил в себе дух борьбы с огненным драконом. Коля считал, что этот костюм приносит ему удачу.

А пожар-то и впрямь нешуточный. Направляясь к двери, Коля из окон своей квартиры успел увидеть с высоты, как густой дым черным столбом поднимается над промышленным правобережьем.

Спустившись к своему автомобилю, Коля незамедлительно достал из багажного отделения лом, топор, два пожарных шлема, огнетушитель и противогаз. За секунды запрыгнул в боевое пожарное облачение, лом сзади на пол бросил, тут же топор пристроил. Рядом с ломом и топором огнетушитель внушительных размеров аккуратно уложил. Шлем с забралом – семейную реликвию – и противогаз определил на заднем сиденье. Окинул внимательным взглядом салон автомобиля. Все, можно ехать. Мигалку поставил на крышу и включил сирену.

Миновав на скорости несколько запутанных городских развязок, Коля с воем сирены пронесся по мосту через реку и вскоре, пропетляв по узким производственным улочкам, притормозил у проходной завода.

Здесь уже десятки пожарных расчетов из разных подразделений города героически боролись с огнем. Но без должного руководства из единого центра, слаженно координирующего действия огнеборцев, их усилия не имели должной эффективности. Огонь продолжал наступать.

Коля выскочил из автомобиля, экипировался на автомате и опытным взглядом оценил ситуацию. Есть над чем поработать. Пламя пожирало главный производственный цех. Огонь готов был перекинуться на административное здание и складские помещения, наполненные до отказа резинотехнической продукцией.

– Колян! – послышалось справа.

Коля повернул голову и увидел командира своей доблестной пожарной части.

– Колян! Бери руководство всем пожаропроизводством повсеместно на себя! – отчаянно завопил командир. – Высшее начальство где-то застряло. А тут из разных частей понаехали и только своих командиров слушают! Пляшут кто во что горазд! Ты только посмотри, что делается! Подразделения до сих пор не развернули на полную мощь мероприятия и даже не выложили свои брандспойты в нужных размерах и направлениях! Они только тебя послушают, Коля! Давай, Коля! Командуй, Коля!

– Нет проблем! – ухмыльнулся Коля и зычным голосом, перекрывающим гул огня, начал отдавать команды.

Лучшего огнеборца города все слушались беспрекословно. Командиры пожарных расчетов, получив четкие указания от самого Николая Калина, незамедлительно отдавали в свою очередь приказания рядовому составу. Вскоре пена из огнетушителей забила в нужном направлении, а струи воды из брандспойтов нормативной толщины и давления дружно накрыли очаги пожаров. Коля был доволен, что его усилия в деле ликвидации самостийного возгорания не пропали даром, но бдительности не терял. Он видел, что огонь угрожает административному корпусу.

– Где административный персонал? – спросил он командира, показав на корпус.

– Самоликвидировался, – ответил тот.

– Как? – Коля удивленно поднял брови.

– Сбежал по сигналу сирены. Слаженный коллектив оказался.

– Все сбежали? Проверяли здание?

– Не до того было, Коля. Видишь, пожар-то какой. – Командир беспомощно развел руками.

– Надо проверить! – решительно заявил Коля. – Может, кто с перепугу под стол забился. Чего доброго, в дыму задохнется. Я пошел.

– Стой! Куда?! Одному не положено! – попытался остановить его командир.

Но Коля только рукой махнул. Кто, если не он? Все задействованы на пожаре. А ради спасения жизни людей можно устав нарушить, и Коля уверенным шагом направился к входу в административный корпус, на ходу вытаскивая лом из чехла. Ведь может ситуация так сложиться, что придется двери ломать и стены рушить.

Пройдя по пустому длинному коридору первого этажа и не обнаружив там никого, Коля поднялся на второй. Его шаги гулким эхом отдавались в гнетущей тишине пустых коридоров.

Похоже, и вправду все «самоликвидировались». Время зря теряю, подумал Коля. Там, в огне пожарища, его товарищам помощь нужна, а он разгуливает тут по кабинетам всяким. Никого же нет.

Коля уже повернул было на выход, когда в дальнем конце коридора хлопнула дверь.

Что такое? Ветер? Сквозняк? Коля прислушался. Нет, не ветер. До его слуха явно донесся звук быстро удаляющихся шагов.

– Эй, кто там?! Быстро сюда, на выход!

В ответ снова хлопнули дверью. Да кто ж там такой?! Коля с ломом наперевес ринулся на звук шагов. Впереди что-то или кто-то промелькнул. Словно тень какая-то пронеслась. Подойдя поближе, Коля увидел, что дверь приоткрыта и слегка раскачивается. Она вела в мужской туалет. Промелькнула мысль: прячется кто-то! Но кто и зачем? Коля, не раздумывая, распахнул дверь. Он успел увидеть пару писсуаров, унитаз, и в тот же миг в глазах у него потемнело.

Черный мрамор и золото. Что может быть величественнее такого сочетания?

Замок колдуньи по имени Геллахерна был построен в стародавние времена Гениальным Архитектором, чье имя было легким росчерком пера вычеркнуто из анналов истории, несправедливо предано забвению и потому кануло в Лету. Кое-кто утверждал, что в свое время этот архитектор за столь грандиозную работу получил так много золота высшей пробы, что одурел от такого богатства, ударился в разгульную жизнь, потерял способность к творчеству, а затем и вовсе необратимо рехнулся.

Но правда ли это? Никто не знает, где заканчивается правда, а где начинается вымысел. Достоверны ли рассказы о Гениальном Архитекторе или это всего лишь злая выдумка завистливых языков, исказивших историю? Сейчас, с высоты лет, ушедших в глубину веков, трудно судить об этом. Никто не знает, где и когда закончил свой путь этот гениальный мастер и закончил ли. Но не подлежит сомнению то, что талант его был и остается непревзойденным. Свидетельством тому является мрачный замок на вершине высокой скалы, потрясающий своим великолепием.

Рукотворный шедевр – обитель злой колдуньи – являл собой сочетание золота наивысшей пробы и мрамора иссиня-черных пород, впитавшего в себя тьму земных глубин. Мрамор тот добывался в пещере на берегу Мертвой реки, где обитают лишь тени лунных ночей, бродяжничавшими и спившимися черными гномами, получавшими за свой нелегкий труд гнилостное пойло недельной выдержки, приготовленное из опилок и отходов строительного производства, замешанных на болотной жиже.

Строительством замка занимались заезжие гастарбайтеры из орков и гоблинов. Эти, в свою очередь, довольствовались скудной похлебкой из мухоморов, волчьих ягод и мяса дохлых ворон. Строили они некачественно. Какие из орков строители? Все же под присмотром Гениального Архитектора у них с горем пополам получалось то, что было задумано изначально, и уже через год после торжественной закладки первого камня высокую скалу венчало жуткое в своей мрачной красоте сооружение.

По замыслу Гениального Архитектора и, естественно, с одобрения злой колдуньи, кольцо стен замка с шестью остроконечными башнями было выполнено в форме гигантской короны, и не случайно. Колдунья мечтала о власти над всем миром. В центре «короны» располагался сам чертог Геллахерны с высокой башней во главе. На вершине этой башни располагался магический котел колдуньи. Остроконечные шпили из чистого золота венчали возвышавшиеся над стенами башни. Крепкие ворота в одной из башен, сиявшие золотом, надежно защищали вход в замок. Над воротами скалила пасть каменная голова дракона, сверкая рубиновыми глазами и пронзая своим взором тропу к замку, проложенную по гребню извилистой скалистой гряды. По своей форме напоминавшая огромное пресмыкающееся, эта тропа получила от колдуньи название Длинная Змея.

Из внешних земель к замку вела дорога, изначально задуманная колдуньей как путь для приезда гостей. В давние времена колдунья устраивала в своем замке роскошные приемы для темных королей, черных тиранов и злых магов, желая прихвастнуть своей силой и величием, и неоднократно проводила в своих чертогах темные балы, заканчивавшиеся буйными оргиями. Но однажды гости перепились настолько, что чуть было не устроили пожар в замке, а саму Геллахерну не утопили в ее магическом котле. С тех пор колдунья не приглашала гостей. Дорога заросла колючим кустарником, ее размыли дожди, и стала она непроезжей для конных экипажей. Сама же колдунья могла свободно перемещаться по воздуху со скоростью реактивного самолета – наземные пути ей были не нужны.

Над самим же замком всегда кружилась огромная темная туча. Колдунья не любила яркого света и своей магической силой сгоняла к своей обители окрестные облака, создавая таким образом завесу от солнечных лучей. Издавна места, где обитала колдунья, назывались Темноземельем, а в ее замке всегда царили прохлада и сырость.

Темноземелье раскинулось далеко окрест замка густыми непроходимыми лесами, глубокими озерами и топкими болотами, где обитали дикие звери и ужасные твари. В разветвленных подземных лабиринтах Темноземелья брала свое начало река Дурь. Ее воды, вытекавшие из темной пещеры в скале под замком, вскоре встречались с рекой Одурь, принимали ее в себя, набирая силу, и на второй день пути достигали стен Дурьграда – города темных рыцарей Геллахерны. Много лет назад эти рыцари назывались попросту темниками, но за величайшие заслуги в деле завоевания мирового пространства личным высочайшим указом колдуньи получили право носить ее гордое имя. С того знаменательного дня они назывались не иначе, как геллахерники. Вот уже много лет и веков этими рыцарями управлял злой лорд Бэрлок. Он был бессмертным, а это значит, что он не мог закончить свой жизненный путь от болезни или же от раны, смертельной для обычного человека. Поразить Бэрлока можно было только в голову, туда, где таился его страх смерти. Этот страх был настолько велик, что с годами вытеснил значительную часть мозга из его головы, и это начали замечать окружающие.

Само собой, колдунья тоже была бессмертна. Жизненная сила колдуньи хранилась в ее черном сердце, таком маленьком, что поразить его мечом или иным оружием было ох как непросто. За долгие годы существования во зле сердце колдуньи усохло.

Магическая сила колдуньи заключалась в ее ногте на указательном пальце правой руки. Ноготь отрос длинным и желтым, но Геллахерна регулярно подравнивала его напильником и подкрашивала золотым лаком. С помощью ногтя Геллахерна могла творить злое волшебство, имея доступ к разным мирам.

Глава 4. ЛАМУДРАК.

В глазах у Коли потемнело. Но ненадолго. Полыхнуло отблеском пламени. В нос ударил тяжелый запах гари. Пожар! Дым! Коля с готовностью профессионала перехватил лом. Почему стены из грубого камня? Где кафельная кладка? Где унитазы? Что это за лестница?

– А-а-а-а! – С диким воплем на Колю по ступеням скатилось нечто темное с кривым тесаком в руке.

«Рехнулся от пожара», – успел подумать Коля, отбивая тесак ломом.

– Спокойно, спокойно, все хорошо! – Коля обхватил ошалевшего руками. Тот взвыл и с ожесточением вцепился зубами в рукав пожарного облачения.

Тут откуда-то сверху свалились еще двое. Оба были вооружены. У одного в руках тесак, как у первого, у другого что-то вроде бейсбольной биты с железными шипами.

Хрясь! – У Коли аж искры из глаз посыпались. Удар битой пришелся по пожарному шлему. Неприятно.

«Поджигатели! – промелькнула мысль. – Хулиганье!».

На этот раз Коля рассвирепел. Стряхнул с рукава того, кто вцепился зубами. Взмахнул двухпудовым ломом и ринулся на нападавших:

– Убью на хрен!

Все трое шарахнулись вверх по лестнице. Коля бросился вдогонку. Яркий дневной свет ударил по глазам. Коля невольно остановился, зажмурился. Открыв глаза, обнаружил себя стоящим на самом верху широкой зубчатой каменной стены. Что такое? Куда он попал?

А на стене происходила нешуточная потасовка. Не просто какая-то там уличная стычка на кулаках, а, судя по всему, жесткий, смертельный бой. Повсюду сверкали окровавленные мечи и лезвия топоров, слышался треск ломаемых копий. Одна из сторон защищена блестящими светлыми металлическими доспехами и вооружена мечами да копьями. Другая, нападающая сторона, более многочисленная и свирепая, экипирована в темные латы. Большинство нападающих вооружены кривыми тесаками и крутят ими ловко так и умело. Теснят они светлых «металлистов», числом берут. Снизу по деревянным приставным лестницам к ним быстро карабкается пополнение. А возле стены на широком поле их еще тысячи и тысячи толпятся, ждут своей очереди.

За стеной укрылся город. Как профессионал своего дела Коля мгновенно оценил обстановку. Понял, что город нуждается в срочной помощи. Он отметил про себя, что застроен город малоэтажными домами без должных противопожарных разрывов. Многочисленные очаги пламени полыхали тут и там. Если вовремя не вмешаться, то городу грозит неминуемое уничтожение.

Хрясь! Со стороны нападавших прилетел и врезался в высокую башню огненный шар, расплевался по стене языками пламени. Вместе с осколками каменной кладки с башни посыпались люди. Еще один огненный шар пролетел у Коли над головой и взорвался на городских улицах. Похоже, работали катапульты. Коля подобное только в кино видел. В голове клубок из вопросов. Что, где, за что? Массовые беспорядки? Где пожарная техника? Что произошло? Как он попал сюда? За кого заступаться?

Пока думал да рассуждал, за него решили.

Двое с кривыми тесаками наперевес кинулись на Колю. Морды у них то ли краской черной, то ли сажей измазаны.

«Погорельцы», – решил Коля.

Глаза у «погорельцев» навыкате, зубы оскалены. Коля снова лом выставил, защищаясь. Против лома нет приема! Тесак сломался. Коля замахнулся на второго. Тот взвыл собакой, отступил, запнулся и свалился на спину. Тут же еще трое налетели. Коля крутанул ломом над головой, яростно зарычал и ринулся в гущу схватки. «Погорельцы», как их назвал Коля, тараканами шарахнулись в разные стороны. Коля уперся ломом в край одной из лестниц, с легкостью оттолкнул ее от стены. Лестница вместе с несколькими «погорельцами» рухнула на землю. Высоковато тут. Этажа три будет. Не убились? Коля заботливо посмотрел вниз. Нет, ничего, расползаются. Живые, значит.

Еще одна лестница вместе с нападающими завалилась на землю от тяжелой Колиной руки. Защитники приободрились, перешли в контрнаступление. Ряды «погорельцев» дрогнули, на попятную пошли, но нехотя, огрызаясь. А Коля без устали им ускорение придавал. Чем? Ломом, конечно. Минута-другая – и все было кончено. Десятки неподвижных тел лежали на стене. Среди них, надо отметить, и те и другие были. На камнях расплывалась кровь. Жестоко, однако!

Побежденные «погорельцы» отходили от стены по широкому полю в сторону темного леса. Много же их! Вслед им стрелы с башен посыпались. Отойдя за пределы выстрела, все эти тысячи остановилась. В воздухе засверкали клинки. Похоже, на этом их атака закончилось. Оттого так злобно и вопят хором. Светлые «металлисты» тоже в долгу не остаются. Посылают нападавших куда подальше за тридевять земель верхом друг на друге и не только. Коля на все это смотрит – удивляется, глазам своим не верит, в догадках теряется. Куда же он попал? Кто такие? Что здесь происходит?

– Ты кто? – послышалось справа от Коли. Он повернул голову и встретился взглядом с одним из «металлистов». Еще несколько подобных ему с интересом рассматривали Колю. Он не успел ответить.

– Воздух! – раздался истошный вопль. Что случилось? За воплем последовал резанувший по ушам вой сирены, и все «металлисты» дружно ринулись внутрь башен. За секунды стена опустела. Коля же, оставшись на месте, продолжал удивленно озираться по сторонам.

«Что бы это все значило? – подумал он. – Похоже на сигнал воздушной тревоги».

Коля не ошибся в догадках. Вскоре высоко в небе над лесом он заметил неопознанный летающий объект. На первый взгляд объект был похож на самолет. Он приближался. Но самолеты крыльями не машут, а этот НЛО махал ими размеренно и неспешно. Вскоре послышался низкий, утробный рык, издаваемый приближающимся объектом, такой громкий, что перекрыл многотысячные вопли «погорельцев» и гул огня.

– Е-мое! Это ж дракон! – невольно вырвалось у Коли, когда он разглядел, что крылья-то у НЛО перепончатые.

Драконов Коля видел в кино, на картинках в книжках – всяких-разных, нарисованных буйной фантазией художника. Но чтобы вот так! Собственными глазами! Наяву! Даже и не мечтал! А это самое «наяву» теперь летело как ни в чем не бывало к нему навстречу, лениво помахивая своими крыльями величиной с парус корабля каждое. Чудовище не спешило.

– Цыпа-цыпа-цыпа! – громко позвал Коля летающего гиганта и поманил его рукой.

Монстр слегка повернул голову, замедлил полет, а затем и вовсе завис в воздухе над головой Коли, но ненадолго. Мощно взмахнув крыльями, он начал чертить круги в небе. Похоже, поначалу гигантская тварь намеревалась с лету напасть на город. Но, заметив Колю, растерялась: как это кто-то, очень маленький по сравнению с ней, не бежит в испуге в укрытие, как это делали все мелкие твари, а с интересом рассматривает ее, не испытывая ни малейшего страха.

– Красивая тварь! – хмыкнул Коля, залюбовавшись полетом чудовища. Его охватил неподдельный восторг. Он испытывал чувство ребенка, попавшего в сказку.

Было от чего. Дракон был великолепен. Его чешуйчатое туловище, голова, длинный хвост с шипами и перепончатые крылья отсвечивали отблесками древней бронзы. Изредка дракон в глухом рыке раскрывал пасть, обнажая ряды белоснежных клыков. По всему было видно, что чудовище по своей массе превосходит африканского слона. Но вместе с тем оно легко парило в воздухе, явно демонстрируя свою мощь, и Коля понял, что дракон пытается его запугать, оказывает психологическое давление.

– Хватит рычать! Спускайся! Знакомиться будем! – крикнул Коля, призывно махнув рукой.

Но дракон продолжал накручивать круги в небе.

– Да ты боишься, что ли?! Спускайся давай! Еще со страху нагадишь мне на голову, не отмоюсь! Спускайся! – крикнул Коля.

Дракону явно не понравились последние слова. Он яростно зарычал и пошел на снижение. В ответ с вершин башен в его сторону полетели огненные шары. Дракон же ловко увернулся и предусмотрительно взмыл снова вверх.

«Противовоздушная оборона работает», – сообразил Коля.

Дракон вновь гневно зарычал и принялся выписывать в небе фигуры высшего пилотажа. Он начал свое авиашоу с мертвой петли, затем, увернувшись от летящих ему навстречу огненных шаров, вошел в крутое пике и, вынырнув из него, на бреющем полете над самой землей закрутился бочкой.

Похоже, огонь с башен не мог достать цель, летящую по низкой траектории, на что и надеялся дракон. Пролетев на бреющем полете под огненными шарами, он резко взмыл вверх. Но это был ложный маневр. Неожиданно дракон завис над стеной, а затем всей своей массой опустился на ее зубцы. Стена не выдержала тяжести чудовища. Из-под его лап посыпались камни. Дракон, потеряв равновесие, сорвался вниз, взрыл землю когтями и злобно зашипел.

– Ты и шипеть умеешь? – удивился Коля. – На бой вызываешь?

Коля не ошибся. Чудовище яростно взревело, встало на задние лапы и рванулось на стену. Коля едва успел отскочить. Зубастая пасть тараном пронеслась слева от него, клацнула клыками и смела при этом несколько каменных зубцов стены. Но Коля был начеку. Он незамедлительно огрел дракона ломом по голове. Тварь отпрянула назад, снова взметнулась на дыбы и распахнула пасть.

– О черт!

Коля едва успел отпрыгнуть в сторону. Струя пламени, будто из огнемета, ударила по верху стены.

– Да ты еще и огнедышащий! – воскликнул Коля и немедленно опустил забрало.

Вовремя. Поток пламени бросил его на камни. Огнеупорная одежда выдержала первый удар. Но устоит ли она против следующей атаки? Коля чувствовал жар всем телом. Надо немедленно прекращать это баловство с огнем! Когда дракон, вновь встав на дыбы, открыл на всю ширину свою зубастую пасть и атаковал, Коля встретил его во всеоружии, успев привести в боевую готовность свой многолитровый огнетушитель. Навстречу огню ударила мощная струя пены. Пламя захлебнулось. Дракон шарахнулся в сторону, но опоздал. Это было прямое попадание. Пена заполнила чудовищу глотку и облепила морду. Дракон еще пытался плеваться огнем, но только кашлял и хрипел, испуская едкий удушливый дым из пасти и ноздрей. По всем правилам окончательной ликвидации очага пожара Коля между тем продолжал пускать пену из огнетушителя, пока она не кончилась. Не переставая кашлять, дракон обессиленно завалился на бок, но уже вскоре резво подскочил. Он попытался взлететь, неуклюже взмахнув крыльями. После неудачной попытки монстр захрипел и, взрывая когтями землю, пополз подальше от стены в сторону леса, где испуганными воплями при виде побежденного чудовища оглашали воздух «погорельцы». Перекрывая эти вопли, над стеной пронесся яростный многоголосый клич. Ворота в одной из башен распахнулись, и оттуда на поле потоком хлынули «металлисты». Ничуть не медля, они атаковали «погорельцев». С высоты стены Коля видел, как меньшее по числу светлое воинство начало теснить темных.

В эпицентре битвы, пытаясь взлететь, взмахивал крыльями дракон. Судя по всему, чудовищу крепко доставалось. Сквозь шум сражения до Коли доносилось его истошное, испуганное рычание. Коле было искренне жаль дракона, как редкое животное, достойное занесения в Красную книгу. Вскоре он не без радости увидел, что чудовищу наконец-то удалось взлететь и оно, тяжело взмахивая крыльями, начало удаляться к далекому горизонту. Вслед за драконом в темный лес дружно побежали «погорельцы». Их по пятам преследовали «металлисты». Поле опустело, а из далекого леса ветер изредка доносил испуганные вопли побежденных и радостные возгласы победителей.

– Приветствую тебя, о великий рыцарь, – неожиданно послышалось за Колиной спиной.

Он обернулся и увидел неподалеку от себя на стене, в окружении группы «металлистов», странного субъекта в облачении, состоявшем из длинного белого халата до пят и красного остроконечного колпака на голове. Рукава халата были закатаны до локтей. Субъект, по всему видать, крепкого телосложения, коренастый, круглолицый, не скрывая восторга, рассматривал Колю.

«Санитар, что ли? – подумал Коля и оглянулся на десятки тел, неподвижно лежащие на стене. – Лечить пришел. А кого лечить? Тут все, похоже, насмерть убились».

– О великий рыцарь! – вновь воскликнул субъект, широко раскинув руки в стороны. – Я видел, как ты бился, как ты раскидал врагов и победил дракона. Сам великий Мудрак послал тебя!

Коля нахмурился. Последние слова ему не понравились.

– Кто меня послал? Куда? – насупившись, спросил он субъекта.

– Ты великий рыцарь. Благодаря тебе мы победили! Слава тебе! Слава великому Мудраку! – С этими словами субъект вскинул руки к небу.

– Ты кто такой? – спросил странного субъекта Коля, желая прервать его непонятные восклицания и поскорее внести ясность в ситуацию.

– Я король этих земель. Мое имя Ламудрак, о великий рыцарь, – ответил субъект. – Позволь же и мне узнать, как величают тебя.

– Я великий… Тьфу, черт! Этот. Как его? – От всех этих непонятных восклицаний субъекта Коля на мгновение впал в глубокую задумчивость и лишь хмурил брови, пытаясь что-то сообразить. – Короче, меня зовут Николай по фамилии Калин. Я лучший пожарный спасатель городской пожарной части номер один. Понял? Можно называть по-простому – Коля.

– Коля? – переспросил субъект.

– Да, – кивнул Коля. – А тебя, значит, Ламудраком величают?

– Да, – тоже кивнул субъект. – Ламудрак Четырнадцатый. Мои подданные обращаются ко мне согласно Уставу Королевства и называют меня «ваша мудрость». Но тебе как нашему спасителю можно звать меня по имени – Ламудрак. Это имя означает высшую мудрость, ниспосланную от великого Мудрака.

– Высшую мудрость, говоришь, – усмехнулся Коля. – А я, по правде говоря, подумал что-то совсем другое.

– Да, высшую мудрость! – кивнул Ламудрак. – Позволь узнать, великий Коля, каким путем был ниспослан ты к нам?

– Каким путем? – Коля пожал плечами. – Меня вызвали на пожар, а потом я шагнул в сортир, и вот я здесь. Что это за место?

– О храбрый рыцарь! Я так и думал, что ты смог преодолеть Великий Путь. В этом, несомненно, тебе помог сам великий Мудрак! – Ламудрак вновь воздел руки к небу. – А теперь позволь мне пригласить тебя, о великий Коля, в свой чертог. Там ты отдохнешь, наберешься сил. Мы отпразднуем нашу победу и вдоволь побеседуем. Ты поведаешь нашему величеству о себе. А наше величество расскажет все о своем великом городе Мудроне, его одноименном королевстве и о его обитателях – мудриках.

– Некогда мне праздновать и тем более беседовать, – возразил Коля. – Мне возвращаться надо. Дела у меня неотложные.

– Дела подождут, великий рыцарь, – возразил в свою очередь Ламудрак. – Жители славного города Мудрона должны восславить воина, победившего дракона. Рыцарь-освободитель должен в полной мере вкусить похвалы и празднества в его честь. Это является неотъемлемой частью традиций моего королевства. Ты не должен отвергать благодарность мудриков. Дозволь оказать тебе почести в полном их объеме.

– Спасибо, но не могу, – развел руками Коля. – Извини. Дела. Ни минуты не могу задерживаться.

– Жаль, очень жаль, – разочарованно произнес Ламудрак. – Вижу я, что озабочен ты чем-то. Поведай. Может, я смогу помочь?

– Мне трудно помочь, – отмахнулся Коля.

– Наш закон гласит, что спасенный обязан своей жизнью спасителю. Ты спас целое королевство. Что бы стало со всеми нами, не окажись ты здесь вовремя? Тебе обязаны тысячи. Все они будут рады помочь тебе и пойти вслед за тобой. В лице целого народа ты приобрел верных друзей. Не отказывайся от помощи целого народа по имени мудрики. Поведай же о своей заботе, – настаивал Ламудрак.

– Да я и сам толком не понимаю, что произошло, – пожал плечами Коля. – В голове не укладывается. Бред какой-то! Прямо на моих глазах похитили человека волшебным способом, а я ничего не смог с этим поделать.

– Волшебным? – Ламудрак заинтересованно прищурил глаза.

– Не иначе, – кивнул Коля.

– Твою девушку? – уточнил Ламудрак. – Принцессу?

– Да! А как ты догадался?

– Это нетрудно, – усмехнулся Ламудрак. – У храбрых рыцарей всегда во всех сказках похищают принцесс. Она принцесса?

– Ты не ошибся, – кивнул Коля. – Еще какая принцесса! На нее накинули темную, грязную тряпку, а после там оказалась коза.

– Чудеса. И ты не знаешь, кто это сделал и где искать?

– Нет, не знаю, – мотнул головой Коля.

– Дело твое трудное, надо признать. И что же ты собираешься делать дальше?

– Искать, – жестко ответил Коля.

– Ты ее ищешь один?

– Да, – мрачно кивнул Коля. – Все остальные рехнулись. Но я все равно найду ее, один или нет!

– Одному в таком деле трудно будет, – задумчиво произнес Ламудрак. – Вот что я тебе скажу, храбрый рыцарь. Для начала надо выяснить, кто украл твою принцессу. У нас лучшие оракулы, читающие мудрость Мудрака. Они все узнают. А дальше видно будет. Сейчас же предлагаю тебе отдых. Ты самого дракона одолел и обратил в бегство врагов наших! Предлагаю тебе хорошо отдохнуть после битвы, вкусить мяса, овощей и фруктов, испить бальзама на травах. Восполнить силы надо.

– Да, надо бы, – согласился Коля.

– Вот и я говорю, что надо. Как же иначе? Тебе силы нужны для подвига и для поиска прекрасной принцессы. Я уверен, она у тебя прекрасная.

– Она лучшая! – восторженно произнес Коля. – Равных ей нет!

– Я так и думал, – улыбнулся Ламудрак. – Следуй же за мной, великий рыцарь. Я доставлю тебя в свой чертог. Там тебя ждут отдых и питание. Тебе не место здесь, на этих стенах. Ты свое дело сделал, и сейчас здесь будут наводить порядок специалисты, которым надлежит этим заниматься.

Порядок на стенах уже начали наводить. Одетые в униформу неопределенного цвета так называемые специалисты деловито снимали темные доспехи с побежденных и сталкивали за стену вниз тела. Своих же, светлых, аккуратно складывали рядком. В городе тоже не спали. Его обитатели, во множестве высыпавшие из домов, деловито тушили пожары.

А Коля стоял неподвижно на месте, как витязь на распутье. Он размышлял, анализируя обстановку. По правде сказать, не видел он перед собой ясного и четкого плана, не знал, как действовать дальше. Даже пути назад не знал. Вместе с тем Коля отчетливо понимал, что не зря он попал в мир рыцарей, летающих драконов и прочих мудриков, где все ему незнакомо. В отличие от его собственного мира, здесь его короткий рассказ о похищении Светланы волшебным путем не вызывал удивления, более того, встретил понимание и желание помочь. Кроме того, его величество сам король Ламудрак обещал накормить Колю ужином. Давно пора. Особенно после такой битвы. И Коля решил принять предложение Ламудрака. А там видно будет.

– Весь город, говоришь, будет помогать мне? – спросил Коля.

– Весь, – кивнул Ламудрак.

– Ну, раз так, тогда пошли. – Коля поправил на плече пустой огнетушитель. – Куда идти-то?

Ламудрак показал рукой в сторону башни. Дескать, на выход, пожалуйста, извольте, и повел Колю через запах гари по закопченным ступеням башни вниз.

Внизу, куда они спустились в сопровождении «металлистов», повсюду виднелись следы разрушений. Здесь и там валялись каменные обломки от башен и крепостных стен. Мимо Коли, оставляя на камнях кровавый след, протащили за ноги обезображенный труп. Не самое лучшее зрелище для слабонервных, особенно перед ужином. Но у Коли психика была в норме. Несмотря на свою молодость, ему довелось многое повидать, потому как характер и специфика его работы были приближены зачастую к боевым действиям на передовой. Он и не такое видел. Так что аппетит у него не испортился вовсе.

– Сюда. – Ламудрак показал направо, и Коля увидел стоящую подле крепостной стены золоченую открытую карету, запряженную четверкой белых лошадей.

– Красивая телега. Но мой «Хаммер» круче, – усмехнулся Коля, усаживаясь в карету, просевшую под его весом.

– Кстати, рыцарь, а сам ты откуда? – спросил Колю Ламудрак, забравшись следом за ним и усаживаясь напротив.

– Я русский! – гордо ответил Коля. – Из России я!

– Русский? – удивился Ламудрак. – Россия? Это ж далекая сказочная страна. Она только в сказках существует. А ты ничего не путаешь, рыцарь?

– Ничего я не путаю, – возразил Коля. – Это у вас тут сказка. Драконы всякие летают. Рыцари бегают. Из России я.

– И как там у вас в России? – поинтересовался Ламудрак.

– Принцесс воруют, – ответил Коля.

– Принцесс везде воруют, – невесело усмехнулся Ламудрак.

Карета тронулась с места и медленно поехала вдоль стены, затем свернула на широкую, прямую улицу. Карету сопровождал конный эскорт «металлистов». Встречные обитатели города, занятые устранением последствий штурма, при виде кареты восторженно махали руками и оглашали воздух приветственными криками:

– Да здравствует Ламудрак!

– Слава Мудраку!

– Слава великому победителю дракона! – донеслось из толпы.

– Слава великому рыцарю! – подхватили сотни, а может быть, и тысячи голосов.

– Восторженные жители Мудрона тебя восхваляют, воин, – пояснил Ламудрак. – Изволь же помахать им своей могучей рукой.

– Нет проблем! – Коля сцепил ладони в знак приветственного рукопожатия и поднял их над головой. Толпа взревела.

А на улицу из домов сыпалось все больше и больше народа. Вскоре карете пришлось продвигаться в сплошном людском коридоре, среди несмолкаемых приветственных возгласов. В карету полетели цветы, а пару раз прямо в лицо Коли угодили кружевные трусы, брошенные кем-то из особо восторженных представительниц слабого пола, после чего Коля опустил забрало.

Карета меж тем, не сворачивая, продолжала свое движение по широкой городской улице. Коля с интересом рассматривал через огнеупорное стекло своего шлема аккуратные, стоящие впритык друг к другу одно– и двухэтажные дома, в основном под черепичными крышами. Оконца этих, казалось бы, игрушечных домиков были из цветного стекла, фасады украшены маленькими балкончиками, уставленными сплошь горшочками с цветами.

Взглядом профессионала Коля с удовлетворением отмечал, что застройка через определенные промежутки разделена огнеупорными стенами, что соответствует противопожарным нормам и правилам и служит достойным препятствием проникновению огня от одного дома к другому. Ко все прочему, сами дома были выстроены из разноцветного камня – огнестойкого материала, как выяснил позже Коля, – из мрамора.

Разноцветным мрамором в этом городе были также вымощены городские улицы и площади, из черного мрамора возведены крепостные стены, а городской Дворец Мудрака был возведен из белого мрамора. В сторону Дворца и направлялась карета. Коля еще издали увидел в конце улицы его белоснежные стены под величественным золотым куполом.

Вскоре карета выехала на широкую площадь перед Дворцом. Здесь посреди площади бил вверх пенными струями воды огромный фонтан со скульптурной композицией в виде золоченой мускулистой мужской фигуры, разрывающей пасть льву, держащему в когтях лопату.

«Странная композиция, – подумал Коля. – При чем здесь лопата?».

Раздвигая толпу, карета меж тем объехала фонтан и свернула налево перед высоким крыльцом Дворца. Народ же не переставал приветственно кричать, встречая королевский кортеж. По правде сказать, Коля немного устал от всего этого, как он считал, балагана. В его забрало еще три раза прилетали женские трусы и пару раз – лифчики. Коля тупо озирался. Равнодушным взглядом он окинул громаду Дворца, на крыльце которого стояли две гигантские статуи каких-то полуголых людей, машинально помахал им рукой и вскоре с удовлетворением отметил, что толпа значительно поредела. Карета же ускорила движение. Проследовав по узкой улочке в сопровождении эскорта, она вскоре проехала через ворота в городской стене и выкатила на мост, перекинувшийся через широкую реку. Шум толпы остался позади. Похоже, больше никто не собирался восторженно бросать в Колю нижнее белье. Он поднял забрало и окинул взором широкое пространство противоположного берега, где до горизонта раскинулись возделанные поля с редкими перелесками и одинокими крышами небольших домиков. А справа от Коли шумел океан, встречая своими волнами поток реки. Над местом слияния водных стихий высилась крутая скала с белокаменной крепостью.

– Наша фамильная загородная вилла, – с гордостью произнес Ламудрак, показывая на толстые стены и высокие башни, вцепившиеся в каменную твердь. – Возведена более пятисот лет назад моими предками. Но Дворец Мудрака еще древнее. Ты его видел, рыцарь. Мы проезжали мимо. Дворец поставлен первым Ламудраком, но после неоднократно перестраивался. Теперь же он сияет своим золотым куполом под этим небом. Ты защитил этот Дворец и всех нас, великий рыцарь. Скажи мне, а у вас в России все такие огромные?

– Больших ребят немало. Но я единственный, – усмехнулся Коля.

– Да, уж! Верю! – согласился Ламудрак. – Сила есть – магии не надо!

Карета миновала мост и свернула направо. Кони простучали копытами по камням дороги, проложенной вдоль берега реки, и вскоре карета въехала в широкий арочный проем ворот крепости, где, как решил Коля, грузовик КамАЗ с фурой проехал бы, не нагибаясь.

Похоже, предки Ламудрака не страдали отсутствием утонченного вкуса, о чем свидетельствовало обустройство внутреннего пространства крепости. Здесь главенствовала высокая изящная белокаменная колоннада, обрамляющая по четырехугольному периметру просторный озелененный двор с декоративным водоемом в центре. В водоеме плавали белые лебеди и плескались золотые рыбки.

Второй этаж над колоннадой играл разнообразием изысканных форм с оконцами из цветного стекла и золочеными крышами. В сумраке колоннады под сводами второго этажа пряталась широкая галерея, увитая плющом и уставленная керамическими вазами с цветами.

Кучер натянул поводья, замедляя ход кареты. Откуда-то появилась расторопная прислуга в золоченых зеленых камзолах и подхватила коней под уздцы. Карета остановилась.

– Прошу! – Ламудрак широко распахнул руки и расплылся в довольной улыбке. – Эта обитель еще не знала гостей из России.

– Теперь будет знать, – ухмыльнулся Коля и ступил на гладкие плиты черного мрамора, устилающие двор фамильного убежища.

А в это время где-то кому-то в лоб попала пуля и вылетела вместе с мозгами через затылок, не задев жизненно важных органов.

Глава 5. ЗВОНОК.

Злая колдунья по имени Геллахерна жила в своем черном замке не одна. На одной жилплощади с нею вместе проживал ее никчемный, но тоже очень злой великовозрастный сынок. Звали его Агун. И он был очень злой и противный.

Темными, мрачными ночами на верху самой высокой башни замка Агун по требованию матери, но без всякого на то желания со своей стороны разжигал огонь в огромной печи. И когда огонь разгорался жарким пламенем, наступал черед Геллахерны. В своем гигантском котле колдунья с большим удовольствием приступала к варке зловонного магического зелья. Рецепт его приготовления давно уж был утерян другими черными магами, но только не Геллахерной. Она тщательно хранила его в своей собственной злой голове.

Бородавки от болотистой жабы, крылья летучих мышей, гнилые корни ядовитых растений, плесень трухлявых пней и многое другое являлись основой приготовления мерзкого зелья. Зелье кипело и пузырилось. После долгих злобных завываний колдуньи, ее страшных заклинаний и плясок вокруг котла оно приобретало нужную консистенцию. Из зелья начинали выдуваться большие пузыри, наполненные зловонным паром. Они высоко поднимались к небу и разносились по всему белому свету семью ветрами. Эти пузыри, изготовленные по рецепту злой колдуньи, с легкостью преодолевали пространственно-временные коридоры и появлялись в разных мирах совершенно неожиданно, как бы ниоткуда. Ночью они светились в темноте. Люди, увидев в небе такие пузыри, принимали их за неопознанные летающие объекты, а ученые-уфологи в очередной раз с удовлетворением утверждали, что это космические корабли инопланетян.

Лопнув, зловонный пузырь разбрасывал на большие расстояния частички вонючего и злого колдовского пара. Попадая воздушно-капельным путем вместе с дыханием в человека, эти частички заражали его, искажая восприятие им окружающего мира. Но действовали они на людей по-разному. На иного человека и концентрированная доза зла не подействует, а кого-то даже маленькая капелька изменит и заставит видеть мир в искаженном свете. Такой человек в красоте начинал видеть уродство, а ложь принимал за правду. В плохих поступках он видел цель своей жизни и радовался чужим несчастьям. Таких людей становилось все больше, и колдунья вместе с сыном, наблюдая за миром через свое магическое зеркало, злорадно хохотала и плясала вокруг зловонного котла.

Вдоволь повеселясь, колдунья на метле улетала в окрестный лес в гости к лешему по имени Фрок. Сынок же в это время приводил в замок молоденьких ведьм, и они вместе, голышом, обкурившись сухой толченой плесенью, весело плясали вокруг котла под темным ночным небом. Вот так и жила злая колдунья в своем замке вместе с сыном, радуясь тому, как зло гуляет по белому свету. День проходил за днем.

Еще вчера, выжимая штангу в своем тренажерном зале, Коля и предположить не мог, в какую круговерть невероятных событий забросит его судьба. На глазах у Коли самым наглым и волшебным образом похитили его любимую девушку, после чего через дверь туалета он попал в странный мир, где принял участие в битве на стенах города средневекового типа со странным названием Мудрон, населенного некими мудриками. Противопожарными средствами Коля одержал победу над драконом, а затем был приглашен самим королем Мудрона и окрестностей по имени Ламудрак Четырнадцатый на дружеский ужин в его фамильный замок.

Колю встретили в замке с почестями. В сопровождении короля он прошел по красной ковровой дорожке от кареты до высокого золоченого крыльца. По сторонам дорожки во множестве выстроилась челядь в разноцветных камзолах. Все было обставлено чинно и торжественно, только что фотокамерами не щелкали. Но все же, пока Коля шествовал к крыльцу, перед ним скакал мелкий шустрый субъект с листом бумаги и карандашом. Он что-то быстро зарисовывал.

– Это мой придворный художник, – гордо пояснил Ламудрак, заметив удивление в глазах Коли. – Он желает запечатлеть твой грозный лик и могучую фигуру, чтобы донести образ героя потомкам. Чертовски талантлив!

Поднявшись на крыльцо и войдя в широкую дверь, Коля очутился в просторном вестибюле, где заботливые слуги приняли из его рук пустой огнетушитель и весь пожарный инвентарь. Здесь же, в вестибюле, Ламудрак представил Колю своей супруге – королеве по имени Мудра. Эта дама бальзаковского возраста, тщательно следящая за своей внешностью, выразила бурную радость по случаю одержанной победы над врагом. Более того, Коля прочитал в ее сияющих глазах нескрываемое восхищение. Эта дама королевских кровей откровенно пожирала Колю взглядом, да так, что ему вновь захотелось опустить забрало.

На этот раз обошлось. По приказу Ламудрака слуги сопроводили Колю в покой для омовения, где он принял горячую ванну, облачился в широкое пурпурное покрывало, напоминающее римскую императорскую тогу, после чего те же слуги сопроводили его на самую высокую башню крепости. Там за широким столом, уставленным яствами, его поджидал Ламудрак вместе с венценосной супругой.

Ламудрак поднял кубок за дружбу славного королевства Мудрон с великой Россией. За такое нельзя было не выпить, и Коля осушил свой кубок до дна. Завязалась беседа. Ламудрак поведал супруге о том, что у Коли похитили любимую девушку. Супруга же с гордостью заявила, что, будучи лучшим оракулом в землях Мудрона, несомненно, поможет выяснить, кто похитил принцессу. Ламудрак многозначительно кивнул головой и поднял бокал за то, что хорошо заканчивается.

Коля более пить не стал, а лишь пригубил бокал. Он знал норму, помня, что завтра ему предстоит тренировка. Но где? Коля спросил Ламудрака, есть ли где здесь атлетический зал, и тот с гордостью поведал ему, что в замке есть персональный королевский спортзал, оборудованный лучшими тренажерами. Сам он регулярно тренируется вместе со своей супругой и проводит в королевстве политику здорового образа жизни.

Мудра не преминула спросить у Коли, каков у него объем бицепса. А когда услышала ответ, незамедлительно выразила желание посмотреть на него. Желание женщины – закон, и Коля, высвободив из-под покрывала правую руку по плечо, согнул ее в локте. Королева восторженно взвизгнула, а у Ламудрака отвисла нижняя челюсть. Мудра кончиками пальцев прикоснулась к бицепсу и выразила желание провести тренировку незамедлительно.

Увидев напор и натиск своей супруги, Ламудрак вступился за Колю. Он сообщил королеве, что гость притомился с дороги, в связи с чем тренировка может получиться непродолжительной и неполноценной, и поднял кубок за продолжительность и полноценность тренировок. Королева неохотно согласилась. Вскоре Ламудрак поднял кубок за великого Мудрака, ниспославшего великого воина на благодатные земли Мудрона, и начал расспрашивать Колю о его всепобеждающем оружии.

Коля подробно рассказал о снаряжении огнеборца, пояснил, что его лом, как и топор, делался по специальному заказу, из легированной стали высшего качества.

– Высшего! – Коля для убедительности поднял палец к небу.

– Высшего! – многозначительно кивнул Ламудрак и переглянулся с королевой, после чего спросил у Коли, какие титулы и награды тот имеет. Коля сообщил, что имеет множество грамот и похвальных листов за высокие достижения в деле борьбы с огнем и спасение множества граждан. Но все же самой большой наградой для него является автомобиль «Хаммер».

– Что такое «Хаммер»? – не преминула тут же поинтересоваться королева.

– Это карета без лошадей, – пояснил Коля. – Очень большой проходимости и скорости.

– Сам Мудрак наградил? – спросил король.

– Да, можно так сказать, – кивнул Коля, чтобы долго не объяснять.

– Хочу покататься, – решительно заявила королева. – Где ваш «Хаммер», мой герой?

– Остался дома, в России, – пояснил Коля.

– Дорогой, я хочу в Россию, немедленно! – потребовала королева.

– Сначала мы должны помочь нашему гостю и спасителю, дорогая, – успокоил Ламудрак свою неугомонную супругу.

– Да-да. Мы должны помочь, – закивала королева. – Дорогой, мне кажется, что ты должен наградить Колю и присвоить ему титул. Ты должен!

– Непременно! – воскликнул король. – Завтра же при всем честном народе за неоценимые заслуги перед королевством Мудрон ты, Коля, будешь награжден высшим орденом Мудрака первой степени и удостоен высокого звания рыцаря лома и топора!

– Слава рыцарю лома и топора! – воскликнула королева, поднимая кубок.

– Слава! – поддержал ее король.

– Мне кажется, я недостоин, – попробовал отказаться Коля от столь громкого титула и почетной награды.

– Дорогой, ты должен рассказать нашему гостю о своем королевстве, – потребовала королева. – Пусть великий рыцарь узнает, что он совершил великий подвиг и защитил лучшее из всех королевств во всем мире. После чего он поймет, что достоин твоих высоких наград.

– О да! Наше королевство – это самое лучшее королевство, а наш город – это самый лучший город, – закивал Ламудрак.

Он начал горячо уверять, что над его королевством небесные звезды горят ярче, свет луны более осязаем, а земли королевства Мудрон раскинулись на необозримых просторах от берегов безграничного океана на севере до далеких южных гор, меж бескрайней восточной пустыней и густыми непроходимыми западными лесами. После чего король поведал, что по землям королевства протекает река, названная кем-то издавна Рекой Мудрости.

– Река рождается слабым ручейком в южных горах, скрывающих неведомые земли, именуемые Замудроньем, – воодушевленно продолжал Ламудрак. – Стекая с круч, она набирает силу тающих льдов, вырывается из теснины ущелий на свободу мощным полноводным потоком и продолжает свой уже неспешный путь на север среди холмов, лесов и степей. По берегам реки и ее притоков в городах и селениях живут мудрики. Они возделывают поля, охотятся на диких зверей, ловят рыбу и радуются жизни. Стольный город, тот самый, что Коля спас от набега врагов, возведен в месте впадения реки в океан и носит гордое имя королевства Мудрон. Высокие стены на протяжении веков надежно укрывали жителей от коварных захватчиков. Город защищали доблестные светлые рыцари. Жители королевства поклоняются и возносят хвалу светлому небесному создателю, носителю вечной мудрости по имени Мудрак. Во Дворце Мудрака, построенном из белого мрамора, служители Мудрака возносят ему хвалу. Но не все люди проникаются светом Мудрака. Не раз на великий Мудрон совершались набеги воинов зла. Но светлые рыцари всякий раз одерживали победу.

Коля совсем отупел, слушая Ламудрака. В его голове напрочь перепутались все эти мудраки, мудрики и прочие мудроны, и он отрешенно осматривал с высоты башни противоположный берег реки, где раскинулся город. Коля рассмотрел, что периметр городских стен имел форму треугольника. Одна его сторона протянулась вдоль реки километра на три. Другая, не меньшая, вцепившись в крутые скалы, пролегла по берегу океана. Третья, сдержавшая нападение врагов, шла по прямой линии от реки до океанского побережья.

День завершался. Солнце коснулось горизонта. Коле захотелось спать.

– Городские стены выложены черным мрамором, – донесся до Коли будто издалека голос Ламудрака. – Дворец Мудрака построен из белого. Улицы выложены разноцветным мрамором. Этого камня много в недрах земель королевства. Только граждане высшего сословия, приближенные к светлому образу великого Мудрака, могут строить свои обители из белого камня, носить белые одежды и зваться именами Мудрака. Только Мудрак является истинным светом великой мудрости. Но темные рыцари пустыни, именуемые пустынниками, не проникаются великим светом истины. Они издавна враждуют с королевством, злобно желая уничтожить его, разрушить Дворец Мудрака и разбить котел светлого благовония. Они обитают на востоке, среди песков бескрайней пустыни. На западе же среди темных лесов прячутся страшные чудища, а за южными горами, где пролегают земли Замудронья, не ступала еще нога мудриков.

– Дорогой, похоже, наш гость желает отдыхать, – прервала королева долгий рассказ Ламудрака.

– О, да, – кивнул тот. – Пора. Нам тоже пора. Дорогая, я надеюсь, что сегодня ночью ты светом своей проницательности узнаешь, кто похитил принцессу нашего рыцаря?

– Непременно, – уверенно произнесла королева. – Я лучшая в королевстве. Свет всевидящих звезд донесет до меня тайну, и завтра же храбрый рыцарь узнает, где дама его сердца.

– А я завтра устрою праздник в городе по случаю великой победы, – гордо заявил король, поднимаясь из-за стола. – Слуги! Проводите гостя в опочивальню!

Двое слуг, облаченных в зеленые камзолы, учтиво поклонились Коле. Он поблагодарил хозяев за ужин. Королева протянула Коле ладонь, прощаясь, причем подняла ее недвусмысленно столь высоко, что Коля был вынужден приложиться к ней губами, после чего он обменялся крепким рукопожатием с королем и в сопровождении слуг спустился по винтовой лестнице башни в покои дворца.

Там его сопроводили в опочивальню с широким ложем под балдахином, стенами, увешанными гобеленами, и высоким окном на океан. Дверь за Колей закрылась, и он остался один. В углу опочивальни на ковре холодно мерцал легированной сталью лом, тут же рядом лежали топор в чехле, пустой огнетушитель и прочий пожарный инвентарь. На стене висел спортивный костюм Коли, причем, как он обратил внимание, постиранный и поглаженный. У окна стоял невысокий столик с широкой вазой, наполненной фруктами.

Коля подошел к окну и устремил свой взор на далекий горизонт. В темнеющем небе над океаном зажглась одинокая звезда. Внизу шумел прибой. На фоне этого шума Коля расслышал настойчивый звук, приглушенный и очень знакомый.

«Да это же телефон!» – сообразил Коля и, незамедлительно сунув руку в карман пожарной одежды, вытащил аппарат на белый свет, включил и поднес к уху.

– Калин слушает!

– Это э-э-э-э. Как там это? – послышалось в трубке. – Все это там? Э-э-э-э.

– Алло! Кто это?! – крикнул Коля, ничего не поняв из бессвязных фраз.

– Это э-э-э бэ-э-э. Петрысь это я, – послышалось в трубке.

– Какой еще Петрысь?!

– Это дурак который я.

– Что за бред! Кончайте шутить! – крикнул Коля в трубку.

– Это не то что шутка вот. Ты добрался до Мудрона?

– Да, – неожиданно для себя самого спокойно ответил Коля.

– Там это как?

– Война тут была. Но мы победили.

– Хорошо это вот. Как его. Отдыхай там. Скоро буду потом там уже. Скажу что потом надо. Сейчас не помню. Ума нет пока.

– Что потом? Алло! Алло! – завопил Коля в трубку.

Но связь прервалась. Коля начал лихорадочно нажимать на кнопки, но телефон «умер».

– Что за чертовщина! – Коля на всякий случай раскрыл телефон и проверил подсоединение аккумулятора. Бесполезно.

– Да, Колян, попал ты в сказочку, – пробормотал Коля. – Но ничего. В сказках говорилось, что утро вечера мудренее. А более того оно мудренее в королевстве этих Мудраков. Подождем же утра. А теперь спать.

Коля откинулся на широкое мягкое ложе и закрыл глаза. Психика у него была устойчивая, бессонницей он не страдал и вскоре погрузился в глубокий здоровый сон.

Далеко от этих мест на землю падали одинокие белые снежинки.

В тот вечер Геллахерна, как было заведено уже много лет, принимала еду в просторной трапезной за длинным столом, накрытым на одну персону. Колдунья всегда трапезничала с изыском и помпезностью. Она взяла в руки высокий бокал, отпила красного вина столетней выдержки и окинула взглядом обилие выставленных перед ней блюд. С чего начать? Немного поразмыслив, она лениво подцепила вилкой королевскую креветку и отправила в рот. Тут в дальнем конце зала скрипнула входная дверь.

От неожиданности Гелахерна чуть не поперхнулась, поначалу решив, что ее посетило привидение. Она знала, что привидения уже давно разбежались из ее обители. В пустынных коридорах замка им было неинтересно обитать. Пугать некого. Вот и удалились все призраки в иные места и веси бренчать цепями и подвывать лунными ночами. Но и увидев привидение, Геллахерна не удивилась бы так, как при виде того, кто медленно приближался к столу. Это был ее сын Агун. Давненько же стены трапезной не слышали его шагов. После того как Агуну по человеческому летоисчислению стукнуло шестнадцать лет, он предпочитал принимать пищу, лежа на диване в своей комнате, постепенно превратив роскошный предмет французской мебели эпохи классицизма в засаленное грязное лежбище. Когда из дивана полезли внутренности, колдунья заменила его на новый, не менее роскошный. Но его тоже хватило ненадолго. Сей предмет мебели был основным местом обитания Агуна и подвергался повышенному износу. Вот и приходилось колдунье менять дорогую мягкую мебель по мере приведения ее в состояние негодности.

Колдунья с трудом проглотила креветку, потеряв от удивления дар речи. Агун же, облаченный в длинный потертый халат, подошел к столу и неуверенно затоптался перед своей мамашей. А она еще больше удивилась, когда увидела, что ее непутевый сынок в кои-то веки попытался сам привести себя в порядок. Он расчесал на прямой пробор свои всегда спутанные длинные космы и даже нацепил на шею черную бабочку.

– Маман, вы позволите? – произнес Агун, слегка наклонив голову.

– Что с тобой? Ты чего удумал? – оторопело спросила колдунья.

Она ничего хорошего не ждала от нарушения своего привычного жизненного уклада. Поведение Агуна ее настораживало.

– Не беспокойся, маман. – Агун загадочно ухмыльнулся. – Все тип-топ. Что у нас сегодня на ужин?

– Ты что, здесь жрать собрался? – От безграничного удивления у Геллахерны чуть не выпал глаз. – Ты с ума сошел?

– Маман, вы разговариваете некультурно. Надо говорить не «жрать», а «кушать». А где второй стул? – Агун повел глазами по сторонам.

– Стул? Нет проблем. – Геллахерна чиркнула ногтем по воздуху. На столе появился второй прибор, а рядом с ним из пространства проявился стул с высокой спинкой.

– Благодарю вас, маман, – учтиво кивнул Агун, присаживаясь к столу.

– Сынок! Ты меня пугаешь! Ты не в себе?

– Все отлично, мамочка! Смотри!

Агун запустил пятерню за полу халата, вытащил оттуда сложенный вдвое лист лощеной бумаги и развернул перед Геллахерной.

Колдунья охнула.

– Откуда это у тебя?!

На листе красовалось цветное фото фигуристой девицы, едва прикрытой в некоторых местах узкими полосками ткани. Это была обложка глянцевого журнала.

– Откуда взял? Кто принес? – снова спросила колдунья.

– Седьмым ветром занесло из мира людей. Крутая мамзель! Ты посмотри, какая грудь! А бедра! А как рот-то призывно приоткрыт! Мамочка! Я ее хочу! – завопил Агун и начал нервно грызть ноготь на указательном пальце.

– Прекрати! – Геллахерна ударила сынка по руке. – Совсем свой волшебный ноготь сгрыз. А пора уже давно отрастить! Прекрати, говорю!

– Маман, я хочу жениться на ней! – решительно заявил Агун и выплюнул огрызок ногтя. – Мне надоели страшные ведьмы. Я хочу вот эту красавицу!

– Жениться? – Колдунья недоверчиво посмотрела на сынка и задумалась.

Похоже, красавица с обложки сразила наповал ее отпрыска. Да так, что тот даже причесался и к ужину вылез из своего логова. Может, и остепенится при семейной жизни. Ноготь свой волшебный вырастит. Настоящим колдуном станет. Самостоятельным. А то ведь уже больше ста лет как-никак детине, а все еще ветер в голове.

– Хорошо, – проскрипела колдунья. – Достойный выбор! Но есть одна проблема. Твоя красотка из мира людей, и ты не сможешь даже пальцем прикоснуться к ней без ее на то согласия. Ты это понимаешь?

– А я и не собираюсь пальцем. Зачем пальцем? – нагло захохотал Агун.

– Шутник. – Геллахерна мерзко хихикнула. – А если серьезно, то ты не сможешь овладеть ею насильно. Как только ты поцелуешь эту красотку вопреки ее желанию, она тут же превратится в бородавчатую жабу, и никто, даже самый сильный колдун не сможет ее расколдовать. Останется только сварить эту жабу в нашем котле, превратив ее в колдовской пар.

– Мамочка, ты же знаешь, какой я красавец! – самодовольно заявил Агун, выпячивая вперед тощую грудь. – Она будет без ума от меня. Но даже если она сразу не согласится, то мы дадим понюхать ей нашего колдовского зловония – и она увидит во мне самого прекрасного принца.

– Умный мальчик! – восторженно воскликнула Геллахерна. – Ты достойный сын своей мамочки. Знай же, скоро эта красотка будет здесь. Я доставлю ее тебе.

Вскоре Геллахерна выполнила свое обещание. Она похитила Светлану Романову и поместила ее в одну из башен замка. Пока что «принцесса» находилась в беспамятстве – все же дорога была трудной для обычного человека. Надо сказать, колдунья заботливо поместила «принцессу» на широкое ложе в лучших покоях и не допускала к ней своего нетерпеливого сыночка. Агун же бесновался от нетерпения и любопытства. Ему не терпелось поскорее узнать, так ли в действительности хороша эта красотка, как на обложке, и не приукрасили ли ее мастера фотографии, сгладив бородавки, прыщи и увеличив некоторые части тела.

Геллахерна, со своей стороны, как могла, успокаивала сынка. Девушка была действительно хороша, как бриллиант. В жизни она казалась даже много лучше, чем на обложке.

– Мамочка, у нее волосы настоящие? – спрашивал Агун.

– Настоящие, сынок.

– А зубы?

– И зубы настоящие, сынок.

– А грудь? Грудь у нее настоящая или силиконовая?

– Настоящая, сынок, настоящая!

Агун от этих слов нетерпеливо подвывал, а Геллахерна печально думала, что когда-то, пару тысяч лет назад, она так же цвела и пахла, как эта красавица. А теперь…

А в это время где-то кого-то зверски грабили в темном подъезде.

Где-то когда-то Коля услышал слова, что жизнь человеческая – это капля дождя, падающая в океан вечности. Они запали ему в душу. С тех пор он научился ценить каждую малую частицу своей капли. Как человек целеустремленный, занимающий активную жизненную позицию и знающий цену минутам, он проснулся рано. Он всегда просыпался рано, подчиняясь каким-то внутренним часам, выталкивающим его из глубин сна в определенное время.

Солнце едва поднялось над горизонтом и робко коснулось своими лучами спящих земель королевства Мудрон, а Коля уже был на ногах. Облаченный в спортивный костюм, он вышел за ворота крепости и, вдыхая широкой грудью прохладный, туманный воздух, побежал вдоль берега реки по росистой траве. Аэробные нагрузки в виде утренней пробежки чрезвычайно важны для поддержания общего тонуса организма, насыщения мышц и клеток мозга кислородом и последующего принятия правильных решений. По твердому убеждению Коли, он всегда поступал правильно.

Коля бежал вдоль берега реки. Солнце поднималось выше, разгоняя своим теплом сырой туман над водой. Подул легкий ветерок, заколыхал листву на деревьях встречного перелеска. Защебетала тревожно на ветке маленькая серенькая птичка, провожая бегущего гиганта крохотными бусинками глаз. Коля обогнул перелесок, повернул обратно к крепости, прибавил скорости и спринтером-олимпийцем пронесся под воротами.

Зачастую бытует неправильное мнение, будто крупные люди не могут быстро бегать, что полностью опровергал Коля Калин. Его мощные ноги развивали скорость орловского рысака.

Коля притормозил возле бассейна, скинул с себя одежду и с довольным воплем кинулся в воду, распугав лебедей, золотых рыбок и разметав высокую волну. Совершив таким способом утреннее омовение, он выбрался из воды, встряхнулся собакой и довольно зарычал.

– Доброе утро, рыцарь. Мы сегодня потренируемся? – услышал он голос за спиной, оглянулся и увидел королеву.

Колю нисколько не смутило то, что он предстал перед венценосной особой в одних трусах и каплях воды, искрящихся на солнце. Коля никогда не смущался.

Королева подошла вплотную к Коле и прикоснулась кончиками пальцев к его груди.

– Рыцарь, ты настроен на тренировку? – спросила королева.

– Само собой, – кивнул Коля.

– И ты покажешь мне лучшие упражнения?

– Непременно, самые эффективные, – кивнул Коля.

– Не обмани, рыцарь.

– Я никогда не обманываю, – гордо заявил Коля.

– Правда никогда? А зря, – усмехнулась королева. – Впрочем, ты мне такой еще больше нравишься, и я хочу тебе сказать, что звезды мне поведали ночью кое-что важное.

– Что важное? Что ты знаешь, ваше величество? – нетерпеливо спросил Коля.

– Всему свое время, мой храбрый рыцарь. – Королева загадочно улыбнулась. – Потерпи, я поведаю тебе все за завтраком. А вечером мы встретимся, чтобы провести нашу тренировку. Так ведь?

– Конечно, – кивнул Коля.

– И ты там покажешь мне самые лучшие свои упражнения?

– Непременно! Самые лучшие, ваше величество, и самые эффективные, – согласно кивнул Коля.

– О Мудрак! – закатила глаза королева. – Прошу тебя, не обмани меня, рыцарь.

– Я же говорил, что никогда не обманываю! – заявил Коля.

– О честный рыцарь! Я жду тебя вместе с королем на верху башни к завтраку. Поспеши, и я расскажу тебе неспешно то, о чем поведали мне звезды. – С этими словами королева плавно развернулась и, шелестя шелковым платьем, скрылась в сумраке колоннады дворца.

Коля медлить не стал и уже вскоре сидел вместе с королевской четой за столом на вершине башни. Утреннее солнце слепило ему глаза. Он недовольно хмурился. Ему не терпелось послушать королеву. Но та молчала, будто и не было никакого разговора возле бассейна.

– Как спалось, о великий рыцарь? – вежливо поинтересовался Ламудрак.

– Спасибо, хорошо, – коротко ответил Коля и нетерпеливо заерзал на стуле, посматривая на королеву, а та как ни в чем не бывало лениво потягивала из бокала красное вино.

«Время тянет. Цену набивает, – подумал Коля. – Да ничего она не знает. Придумает какую-нибудь ахинею, а потом заставит проводить с ней тренировку. Секретные упражнения ей подавай. Такая сама все секретные упражнения покажет, после чего долго тренироваться не захочется. Время только зря теряю тут. Сматываться надо».

Король продолжал задавать пространные, бессмысленные вопросы, явно для поддержания беседы. Коля отвечал невпопад, все более проникаясь желанием покинуть эти места и направиться куда угодно, только не бездействовать. Он уже было собрался осуществить свое намерение, когда королева неожиданно заговорила.

– Дорогой, – обратилась она к королю, – прошу тебя помолчать немного. Храбрый рыцарь явно желает услышать то, о чем поведали мне звезды.

– О да! Да! Дорогая, тебе давно уже пора поведать рыцарю глас небес! – воскликнул король. – Прошу, дорогая. Расскажи все, что знаешь, нашему уважаемому гостю.

Королева посмотрела на Колю в упор. Взгляд ее был серьезен.

– Рыцарь, твою принцессу похитила злая колдунья. Зовут ее Геллахерна, – произнесла она и замолчала.

– Кто? Какая еще херна? – недоверчиво спросил Коля и подозрительно оттопырил нижнюю губу.

– Геллахерна, – поправила Колю королева. – У тебя очень серьезная проблема, рыцарь.

– Геллахерна – это очень серьезная проблема. Очень серьезная, – закивал король.

– Геллахерна, – задумчиво произнес Коля. Что-то показалось ему знакомым в этом имени. Но что? Он пытался понять.

– Дорога туда непростая, полная опасностей, – продолжила королева. – Обитает Геллахерна очень далеко.

– Геллахерна! – воскликнул Коля. – Вспомнил! Гелла! Все верно! Она представилась как Гелла, перед тем как похитить Светку! Рассказывай! Зачем она ее похитила?!

– Будто не знаешь, рыцарь, – усмехнулась королева. – Для чего похищают прекрасных принцесс?

– Для чего? – Коля задумчиво почесал затылок. – Кощей Бессмертный похитил Елену Прекрасную, чтобы жениться на ней. Но он был мужиком. А эта Геллахерна… Она что, лесбиянка?

– Все проще, рыцарь. У нее есть сын, – ответила королева.

– Сын? – переспросил Коля, и глаза его начали наливаться кровью. Нет, Коля был по натуре спокойный человек и уравновешенный, но иногда некоторые обстоятельства все же могли вывести его из себя.

– Убью, – глухо произнес он. – Эту херну убью и сынка ее. Где они?!

– Спокойно, рыцарь, спокойно. – Королева кончиками пальцев притронулась к ладони Коли. – Сейчас я все расскажу, а ты не перебивай. Слушай и вникай. Дело твое непростое, но такой красавец и богатырь, как ты, преодолеет все.

Королева начала рассказ. Король поддакивал и кивал. Коля уже давно заметил, что Ламудрак постоянно кивал и поддакивал в ответ на любое слово своей супруги. У Коли начало складываться впечатление, что Мудроном управляет женщина. А королева поведала, что волшебная сила колдуньи чрезвычайно велика, более того, дорога до ее обители заросла дремучими лесами, провалилась топкими болотами, кишит чудовищами и полна всяческих опасностей. Но для такого богатыря, как Коля, не существует препятствий. А дорога та начинается от города под названием Ааллог. Этот город примечателен тем, что за его стенами хранится Камень Мудрака. Что это за камень? О, это особый камень. Большой камень, поросший мхом камень.

Давно, очень давно, в незапамятные времена великий Мудрак, спустившись с небес на землю, присел на этот камень и оставил на нем свой отпечаток. Отпечаток чего? Глупый вопрос. Чем обычно садятся? Вот тем и оставил. С того времени великая мудрость исходит от того камня. Но эта мудрость постигается только избранными. Может быть, она откроется Коле, и он узнает, как победить Геллахерну, если, конечно, присядет на этот камень.

– Мне не надо садиться на камень! Я и без того знаю, как мне разделаться с этой ведьмой, – прорычал Коля и тряхнул кулачищем. – Где этот Ааллог? Где этот путь к ведьме? Я пойду туда немедленно!

Едва не опрокинув стул, Коля вскочил из-за стола.

– Не все так просто, рыцарь, – остановила Колю королева, повелительным жестом указательного пальца вернула его за стол и продолжила рассказ. Она поведала, что Ааллог находится в двух днях пути от Мудрона. Изначально этот город находился под властью Мудрона, но уже давно его захватили пустынники и сами начали поклоняться камню, черпая из него мудрость. Они провозгласили, что это их небесный покровитель по имени Мудрил когда-то сидел на этом камне, а вовсе не Мудрак.

– Мудрил? – переспросил Коля.

– Да, Мудрил, – кивнула королева. – Это ложный покровитель.

– Да какая разница! – Коля пожал плечами. – Мудрак или Мудрил. Слова-то однокоренные.

Коля считал себя грамотным человеком и не преминул показать свои познания в области правописания. На что королева возмущенно распахнула глаза, а король поперхнулся.

– Очень большая разница! – разгневанно произнесла королева. – Только Мудрак имеет власть над миром.

– Мудрак? – Коля ехидно ухмыльнулся. – А эта Геллахерна? Она не имеет власти? Или она похитила мою «принцессу» с ведома Мудрака?

– Ты многого не понимаешь, рыцарь! Мудрак допускает существование Геллахерны, – встрял в разговор король. – И если ему будет угодно, то он позволит тебе выручить свою избранницу.

– Значит, это он позволил Геллахерне похитить Светку! – яростно завопил Коля. – Значит, это Мудрак виноват! Где этот Мудрак?!

– Тихо, тихо, рыцарь, – испуганно зашипела королева. – Не горячись.

– Мне не нужно позволения Мудрака, – насупился Коля. – Я и без его позволения найду эту Геллахерну и проломлю ей башку своим ломом. Да я за Светку самого Мудрака вместе со всеми Мудрилами задавлю вот этими руками.

– А он мне нравится! – воскликнул король. – Воистину крутой рыцарь!

– Он мне еще раньше, чем тебе, понравился! – заявила свои права на Колю королева. – Рыцарь, у нас с тобой общая задача. Нам надо освободить город Ааллог, вернуть мудрикам Камень Мудрака и открыть путь в обитель Геллахерны. Ты согласен нам помочь?

– Где этот город? Я немедленно иду туда! – Не раздумывая, Коля вновь рванулся из-за стола.

– Одному тебе будет трудно, – предостерегла королева. – Вместе с тобой пойдет наша армия. Настало время освободить Камень Мудрака, засиженный задницами пустынников. Их войско разбито, но гарнизон Ааллога силен и будет сопротивляться. Я же верю в победу, потому что нашу армию поведет великий рыцарь лома и топора. Вперед к славе!

– Ваше величество, – обратилась она к королю, – сегодня же на праздновании победы ты сообщишь гражданам славного Мудрона о великом походе за освобождение Камня Мудрака. И возглавит этот поход рыцарь лома и топора, победивший дракона.

– Конечно! Конечно, дорогая! – воскликнул король. – Сегодня же я объявлю поход. Выступаем завтра утром.

– Почему завтра? – спросил Коля. – Немедленно! Надо наступать немедленно!

– Не горячись, рыцарь. – Королева положила свою ладонь на руку Коли. – По моим сведениям, твоя принцесса содержится в хороших условиях. У нас есть время. Армия должна подготовиться. Надо собрать обоз с провиантом. Ты ведь не хочешь потерять силы от голода?

Это был веский аргумент. Коля согласился.

– Вот и хорошо! – закивал король. – А теперь мы должны выехать в город. Там все готово для проведения праздника. Народ ждет нас. Ты увидишь праздничный карнавал, грандиозный военный парад, самое мощное в мире оружие и боевую технику, а после я покажу тебе достопримечательности города. Вместе мы посетим Дворец Мудрака. Наш город – самый лучший город.

– Да, конечно, – кивнул Коля, поднимаясь из-за стола. – Где-то я уже это слышал.

Где-то далеко капля дождя упала в океан вечности.

Глава 6. ПАРАД-АЛЛЕ.

Геллахерна восседала в глубоком кресле возле одного из широких окон своей опочивальни, обозревая с высот замка бескрайний пейзаж темных лесов с блюдцами глубоких озер. Наслаждаясь видом, ласкавшим ее взор, колдунья изредка прикрывала глаза от двойного удовольствия: она созерцала свои владения, а нижние ее конечности были погружены в горячий настой из болотных трав, цветов папоротника и хвостов ядовитых змей. Колдунья часто парила ноги в колдовском отваре, будучи уверенной, что эта процедура разгоняет темную кровь, наполняет бодростью и омолаживает организм.

Она уделяла большое внимание своей внешности. По земным меркам Геллахерне исполнилось всего-навсего чуть более трех тысяч лет, что позволяло ей считать себя еще достаточно молодой колдуньей в самом расцвете сил. Помимо погружения ног в горячую воду, Геллахерна вознамерилась сделать сегодня педикюр. Эту процедуру она проделывала по мере необходимости, когда отросшие ногти при ходьбе начинали стучать по каменным полам ее чертогов.

Педикюр Геллахерна делала при помощи набора волшебных инструментов, работающих самостоятельно по заранее заданной программе. Этот волшебный набор под названием «Шок для ногтей» подарил ей на день рождения леший Фрок. Он выиграл его в карты у заезжего иностранного мага, предварительно опоив несчастного до одури перебродившей настойкой из сушеных бледных поганок и шляпок мухомора. Кроме инструмента для обработки ногтей, Фрок удосужился выиграть у бедняги станок для печатания американских долларов. Доллары, изготовленные на этом станке, ничем не отличались от подлинных купюр. Но фишка была в другом. По прошествии нескольких дней доллары волшебным образом превращались в настоящие российские рубли. Леший не раз подсовывал пачку-другую таких долларов какому-нибудь любителю быстрого обогащения, а потом дико хохотал, когда неудачливый бизнесмен через пару-тройку дней, вытаращив глаза, вытаскивал из своего кармана вместо зеленых купюр твердую российскую валюту. Леший, вопреки просьбам Геллахерны подарить ей этот чудесный аппарат, не смог расстаться со своим выигрышем и оставил его у себя.

Закончив парить ноги, Геллахерна обтерла их стеблями крапивы и потянулась было рукой к набору для педикюра, но ее остановил настойчивый нудный звук, напоминавший скрип смычка по струнам в руках неумелого музыканта. Геллахерна скривилась, как от зубной боли. Сигналил кристалл дальней связи нешуточных размеров – высотой в человеческий рост, – размещенный в углу опочивальни. Этот магический аппарат колдунья приобрела недавно у прыткого заезжего коммивояжера, утверждавшего, что огромный кристалл есть не что иное, как последнее чудо будущего полета волшебной мысли. Вскоре после отъезда ушлого торгового агента выяснилось, что аппарат работает через пень-колоду. Раздражали постоянные помехи, искажавшие до неузнаваемости образ говорящего, и перебои связи. В особенности напрягали неожиданные ложные ночные вызовы на пожар, изнасилование и ограбление. От аппарата било токами высокой магической частоты и пробивался запах отвратительных нечистот из непонятных пространственных каналов. Геллахерна пришла к выводу, что аппарат опасен, и потому старалась к нему не подходить близко. Как истинная колдунья она нашла простейший способ включения аппарата на расстоянии.

Аппарат между тем продолжал скрипеть, вызывая на связь. Колдунья настороженно смотрела на кристалл. Внутри его маячило что-то темное. Сразу и не разберешь, кто там просится на аудиенцию. А ведь заезжий мошенник утверждал, что аппарат с определителем личности. Геллахерна пристально всматривалась в черную муть, пытаясь разобрать, кто же так настойчиво ломится к ней, и в конце концов пришла к выводу, что только темный лорд Бэрлок может вот так бесцеремонно и назойливо беспокоить ее. Больше некому.

Геллахерна убедилась в этом, когда применила свой простейший способ настройки аппарата. Она плюнула в кристалл, и прямо перед ней в пламени и едком дыму проявилось изображение черного рыцаря. Было похоже, что рыцарь на чем-то сидел, но из-за неустойчивого изображения трудно было разглядеть, на чем. Более того, искаженный помехами связи облик рыцаря предстал перед Геллахерной как некое гротескное отражение в кривом зеркале комнаты смеха.

– Тысяча ангелов! – выругалась Геллахерна. – Этот кристалл мне скоро весь замок подожжет. А ведь заезжий проныра утверждал, что это индивидуальная ручная сборка. У этих сборщиков руки не там растут. Жулье! Доберусь я до него! Чтоб ему каждую ночь ангелы являлись!

– Зачем вы так ругаетесь, ваше злорадство? – громогласно произнесло изображение, шевеля лошадиной челюстью.

– Как тут не ругаться, Бэрлок! – злобно процедила Геллахерна. – Ты бы на свое изображение посмотрел. Проклятый коммивояжер. Всучил азиатскую сборку. Ты-то меня как видишь?

– Нормально! – захохотало изображение. – Вы хороши в любом изображении и формате.

– Благодарю за комплимент, – усмехнулась Геллахерна. – Тебе чего надо?

– Новость принес, – ответил Бэрлок.

Его изображение заколыхалось волнами и вскоре проявилось вновь мерзкой кривой харей с заплывшим глазом. Надо отметить, что по жизни темный лорд был чертовски привлекателен, высок и статен. Длинные черные волосы и глаза цвета глубокой ночи разбивали сердца многих прекрасных дам в мелкие осколки. Но проявлявшееся перед Геллахерной изображение рыцаря напоминало скорее воплощение самых ужасных ночных кошмаров. Даже видавшую виды колдунью невольно передернуло от омерзения. Плевки в кристалл не помогали.

– Новость? – спросила Геллахерна, скривившись. – Интересно! Давненько новостей у нас тут не бывало. Жареная новость-то?

– Пережаренная! – серьезно произнес Бэрлок. Колдунья насторожилась.

– Выкладывай, – нетерпеливо произнесла она.

– Дело такое, ваше омерзение. Даже не знаю, с чего начать, – неуверенно произнес Бэрлок. – Короче, мудрики наголову разгромили пустынников под стенами своего города.

– Как это? – вырвалось у удивленной Геллахерны.

– Уточняем. Признаться, ваше злорадство, я не ожидал этого, – ответил Бэрлок. – Получается, я сделал неверную ставку на тотализаторе. Поставил на пустынников и проиграл. Но я никогда не ошибался! Произошло невероятное! Пустынники разбиты в пух и прах! Но этого мало. По предварительным сведениям, их дракон также надолго выведен из строя.

– Интересно-то как! Но это к лучшему! – Геллахерна потерла ладони. – По правде говоря, я не желала победы пустынникам. Они не так смешны, как мудрики. Их Мудрак с котлом высшей мудрости и наивное видение мира всегда смешили меня до икоты. Пусть же мудрики живут дальше.

– Это верно, – согласился Бэрлок. – Чем больше в мире мудраков, мудриков и ламудраков, тем веселее нам, есть над чем позлорадствовать. А злорадный смех – самый искренний, как сказал кто-то из людей.

– И значительно продлевает жизнь, – добавила Геллахерна.

– Точно! Чем мы и занимаемся каждый день, ваша искренность, – хохотнул Бэрлок. – Мы злорадствуем, потому и бессмертны!

– Отличный лозунг, Бэрлок! – Геллахерна удивленно подняла брови. – У тебя начали проявляться проблески ума? Сам придумал? Беру на вооружение.

– Сам! Сам придумал, ваше бессмертие! А кто, кроме меня?! – Бэрлок приосанился, его глаз на экране чудо-устройства еще больше выпучился и перекосился.

– Успешно регрессируешь, – усмехнулась колдунья. – Не возгордись. Но вернемся к делу. Мне не терпится поскорее узнать, как же мудрикам удалось одолеть пустынников. Сил у них в этот раз, насколько мне известно, было маловато для победы. Наверняка им кто-то помог. Но кто? Выясни и доложи.

– Хорошо, ваша искренность. Будет исполнено, – с готовностью произнес Бэрлок. – Мне самому не терпится узнать, что там произошло. Что-нибудь еще желаете, ваше злорадство?

– Найди ту сволочь, что всучила мне этот мерзкий кристалл дальней связи, и доставь сюда. Я лично превращу его в крысу. Из-за него я вижу какую-то скотскую рожу вместо твоей неотразимой морды, потому мне постоянно хочется плеваться.

– Непременно найду и доставлю, ваша высочайшая подлость! Будет сделано, ваша бесконечная гадость! Можно вопрос?

– Давай свой вопрос. Выкладывай.

– Я слышал, что вы собираетесь женить вашего сына. Это правда?

– Собираюсь, а что? Кто донес?

Бэрлок усмехнулся.

– Вы же знаете, ваша проницательность, что под моим началом все разведки мира, в том числе и супердержав. Все же на нас работают, бедолаги, без устали, сами того не подозревая.

– Допустим, – согласилась Геллахерна. – И что?

– Не позволите ли взглянуть на невесту?

– Ишь чего захотел! Обойдешься, а то еще сглазишь, – отмахнулась Геллахерна. – На свадьбу приглашу, там увидишь. У тебя все?

– Может, дозволите краем глаза только?

– Вот своим краем и сглазишь. Ты бы видел свой глаз сейчас! Ужаснулся бы. Все, ступай. Отключаю я тебя.

Геллахерна плюнула в кристалл, и смутное изображение Бэрлока исчезло в облаке едкого дыма. Колдунья закашлялась, замахала руками, разгоняя темную пелену, выругалась, упомянув тысячу ангелов, накрыла их сверху архангелами, закидала херувимами и поднялась с кресла. Простучав ногтями по полу, она открыла скрипучую дверь, вышла из опочивальни в сумрачный коридор и прикоснулась к стене. По ходу передвижения колдуньи включилось энергосберегающее освещение, в свое время волшебным образом сконструированное и настроенное Гениальным Архитектором.

Таинство системы, работавшей безотказно уже не одну сотню лет, не знала даже сама Геллахерна. От касания ладони начинали светиться прозрачные кристаллические камни, встроенные в кладку стен замка. Следующее прикосновение ладони отключало освещение. Геллахерна неоднократно пыталась проникнуть в секрет Гениального Архитектора и даже отковыряла несколько кристаллов. Но темным силам неподвластно проникнуть в тайны света. После того как колдунью неоднократно ощутимо тряхнуло магическими токами, она оставила свои попытки. Но всякий раз, прикасаясь к стене и зажигая камни, она злобно бормотала себе под нос ругательства, потому что не могла переносить, когда происходило нечто, не подвластное ее пониманию. Вот и теперь она злобно пробормотала что-то и медленно побрела по длинному коридору.

Миновав несколько поворотов, Геллахерна остановилась возле тяжелой двери и пнула один из нижних камней стены. Тяжелый створ с приглушенным стоном медленно отошел в сторону и открыл крутую лестницу внутри крепостной башни. Колдунья шагнула на ступени, поминая недобрым словом архитектора, не предусмотревшего в замке лифтовые подъемники. Царапая ногтями камни, она начала подниматься на самую вершину башни, где за тяжелой дверью, в комнате с арочными окнами, покоясь на широком ложе, спала крепким сном Светлана Романова.

Поднявшись по лестнице, колдунья достала из складок плаща связку ключей, открыла замок, отворила дверь и на цыпочках, цокая ногтями, приблизилась к «принцессе».

– Скоро, уже скоро ты проснешься, красавица, – промолвила она скрипучим голосом. – Уже скоро.

У Светланы дрогнули веки.

Праздничные торжества по случаю великой победы начинались карнавальным шествием от площади возле главных ворот города. Сами же ворота располагались в высокой башне с солнечными часами. В целях экономии средств королевской казны конструировать и монтировать этот механизм поручено было местным мастерам не своего дела, потому часы частенько показывали не свое время и подвергались регулярной реконструкции и модернизации опять теми же мастерами.

Король Ламудрак любил торжественные мероприятия. Ему нравилось щеголять перед народом в роскошных нарядах древних героев. Вот и теперь он восторженно радовался тому, что в очередной раз выйдет к своему народу во всем великолепии одежд родоначальника королевской династии – самого Ламудрака Первого. Его супруга тоже не отстала в великолепии своего наряда, вырядившись в сказочную жар-птицу с длинным хвостом.

– Карнавал должен прошествовать от главных городских ворот до Дворца Мудрака, создавая в городе атмосферу всеобщей радости и ликования, – воодушевленно пояснял Ламудрак Коле. – По центральному проспекту Мудрона пройдут не менее десяти тысяч человек, разряженных в разноцветные сказочные костюмы. В карнавале вместе с королевской четой примут участие все почетные граждане города, наряженные демократично и весело, что будет способствовать сближению их с народными массами. Сам же король с королевой и героем сражения Колей проедется в открытой карете, запряженной шестеркой белых рысаков, во главе праздничной колонны. Карнавал будет сопровождаться веселой музыкой, выступлениями бродячих собак, бездомных клоунов и стриптизом заморских артистов.

Пока королевский экипаж ехал по окольной дороге вокруг города, направляясь к воротам в башне с часами, Ламудрак с воодушевлением продолжал зачитывать Коле длинный свиток с планом проведения праздника. Поначалу Коля из вежливости старался внимательно слушать Ламудрака, но уже вскоре в голове у него все перемешалось.

– Парад! Митинг! Ура! Гордость за город! Самый лучший город! Восторженные жители! Свет победит тьму! Да здравствует Мудрак! – бессвязно доносились до ушей Коли возгласы короля.

Мыслями Коля был уже далеко, там, в походе на пустынников. Ему не терпелось выйти на дорогу к землям Геллахерны, а весь этот праздник был для него сущим мучением и бесполезной тратой времени.

– Рыцарь! Рыцарь! Ты слышишь меня? – Король ткнул Колю кулаком в бок. – Рыцарь! На митинге я присвою тебе титул рыцаря лома и топора и награжу орденом Мудрака первой степени, после чего ты должен выступить с благодарственной речью и воодушевить воинов на великий поход против врага.

– Выступить? Не умею я выступать! – попытался отказаться Коля.

– Так положено! – возразил король. – Скажешь пару слов. А мы закричим ура. Вот и все. Согласен?

– Согласен, – нехотя кивнул Коля.

Карета тем временем приблизилась к городским воротам. Коля, к своему неудовольствию, сообразил, что ему снова придется повторить вчерашний путь среди толпы, к тому же речь с трибуны толкать. Это его не радовало.

Карета остановилась. Где-то громко заиграла музыка. Створы ворот медленно разошлись, и на уши Коли обрушился восторженный рев тысяч глоток. За воротами бушевала толпа. Стражники оттеснили народ в стороны, карета тронулась, проехала ворота и встала во главе колонны тысяч ряженых. Музыка заиграла громче. Впереди кареты затрясли разноцветными лохмотьями какие-то шуты, и вся процессия медленно начала движение.

Коля отметил, что, в отличие от вчерашнего дня, народ по обе стороны пути колонны облачен в яркие праздничные одежды. Здесь имели место все цвета радуги, и от этого многообразия красок у Коли зарябило в глазах. Отсутствовал лишь белый цвет. Коля вспомнил слова короля, что носить белый цвет имеют право только граждане высшего сословия. Но где они, эти высшие избранные? Впрочем, позже Коля их еще увидит. Пока же карета медленно продвигалась по длинному людскому коридору, пестрящему цветастыми одеяниями.

Жаркое солнце, вошедшее в зенит, нещадно палило. От рева толпы и одуряюще громкой музыки закладывало уши. Все это действо напомнило Коле празднества, проводимые в его городе, и он невольно усмехнулся.

«Как же одинаков человек. Во всех мирах одинаков. В запахе гари от вчерашних пожаров еще витает дух смерти кровавой битвы, забравшей жизни сотен, если не тысяч граждан славного города Мудрон, а народ ликует как ни в чем не бывало», – подумал Коля и вспомнил, как Геллахерна назвала обезумевшую публику, перед тем как похитить Светлану.

«А я их тогда тоже обозвал неласково», – припомнил Коля, глядя на ликующий народ, колышущийся стадом по пути следования колонны, и далее подумал, что человеку в толпе надо совсем немного для счастья. Нарядись перед своими подданными король в костюм сказочного героя, растяни рот в улыбке до ушей, заставь своих приближенных, разодетых в костюмы шутов, проследовать за ним – и народ будет в восторге. А впрочем, если у народа нет иных радостей в жизни, он жадно будет хватать голодным ртом то, что ему предлагают свыше, зачастую не разбирая вкуса. А сейчас он радуется своему освободителю. Что ж в этом плохого? Надо поблагодарить народ за оказанную честь.

Так решил для себя Коля, широко улыбнулся и вскинул приветственно руки над головой. Толпа радостно завопила. А карета в это время выезжала на площадь перед Дворцом Мудрака.

– Слава Мудраку! Слава королю! Слава герою-рыцарю! Слава! Слава! Слава! – начал слаженно скандировать народ на высоком крыльце.

«А вот и элита», – подумал Коля, окидывая взглядом толпу в белых одеждах на широкой площади перед Дворцом Мудрака. Обращенный центральным входом на проспект Мудрака, Дворец подпирал золотым куполом облака и слепил глаза мрамором своих стен цвета горных снегов.

По остаткам древних стен, окаймляющих площадь, Коля предположил, что когда-то давно весь город умещался за ними и лишь позднее начал разрастаться вдоль центрального проспекта Мудрака и еще двух улиц, лучами расходящихся от Дворца. Королева шепотом сообщила Коле, словно поведала ему большую тайну, что улицы, расходящиеся лучами от Дворца, названы в честь великих и достойных граждан, основавших город. Они носят гордые имена Большого Замудрака и его супруги Великолепной Мудриницы. Это их величественные статуи возвышаются по сторонам высокого крыльца перед входом во Дворец. Королева продолжала нашептывать Коле историю этих легендарных личностей, говорила что-то о великой, всепобеждающей и светлой любви, но рев толпы заглушал ее слова.

Тем временем королевский экипаж остановился перед белокаменным крыльцом Дворца, выполненным в виде двух широких лестниц по сторонам высокой трибуны.

Коля вместе с королевской четой поднялся по ступеням крыльца и взошел на трибуну. Здесь уже обосновался десяток личностей с откормленными лицами в кружевном карнавальном белье, с длинными перьями на плечах, по форме напоминавшими крылья.

«Особы, приближенные к королю», – подумал Коля и не ошибся.

А толпа продолжала восторженно скандировать. Само же карнавальное шествие, изворачиваясь змеей, организованно выползало на площадь. Король с королевой махали руками. В воздух взлетали цветы, воздушные шары и шляпы. Наконец, хвост карнавальной процессии втянулся на площадь и остановился.

«Пожалуй, тысяч тридцать, не меньше собралось», – прикинул Коля на глаз и не ошибся. Кроме того, все примыкающие к площади улицы заполнили граждане города. Король поднял руку, призывая своих подданных к тишине. Секунда-другая – и весь народ замер в ожидании, а Ламудрак начал свою речь.

– Граждане славного королевства Мудрон! – пронесся над площадью вдохновенный возглас короля, и народ затаил дыхание.

– Друзья мои! – проникновенно продолжал Ламудрак. – Я рад приветствовать вас в этот славный день на площади, откуда начинался наш город. Наш город – это самый лучший город.

«Началось», – подумал Коля. А Ламудрак методично восхвалял королевство, город, своих славных предков, могучий народ и через слово упоминал великого Мудрака. И пусть он говорил не всегда связно, речь его изобиловала повторами, но он говорил убежденно. Когда он заговорил о великой миссии королевства Мудрон и его особой роли в процессе мироздания, глаза его загорелись огнем одержимости.

– Наше королевство является источником и разносчиком великой истины Мудрака по всему миру! Но силы тьмы не спят! – Ламудрак предостерегающе вздернул указательный палец к небу. – Эти силы только тем и заняты, что спят и видят, как бы напасть и разрушить наше великое королевство. Они хотят правдой и неправдой навязать нам свою идеологию и тем самым одержать победу на этом важном секторе. Но им это не удастся! У нас иной путь, и мы не свернем с него никогда и нигде!

Ламудрак перевел дыхание и обвел одержимым взглядом площадь. Народ ждал продолжения речи. И Ламудрак продолжил:

– Еще вчера воины тьмы черного Мудрила пытались уничтожить наш город! – завопил он. – И где они сегодня?

Из толпы донеслись насмешливые возгласы-подсказки.

– Точно! Они там! – тряхнул головой Ламудрак. – Конкретно там они и оказались. Наши славные рыцари света бились достойно и отражали атаки врага. А ведь у него, в отличие от нас, был дракон. Но в самый трудный для нашего отечества момент сам великий Мудрак послал нам могучего воина из далекой сказочной страны России. И где теперь этот так называемый дракон? Правильно! Там же!

Народ на площади дружно захохотал. Король тоже самодовольно рассмеялся, вытер со лба пот и продолжил свою пламенную речь:

– Великий воин по имени Коля Калин не только победил дракона, этого летающего злобного пса, жалкого прихвостня пустынников, но и обратил в бегство сами силы тьмы! – Ламудрак тряхнул кулаком над головой. – И сейчас он перед вами, этот великий воин! Коля Калин – великий рыцарь! Прошу любить и жаловать!

Толпа взревела в едином порыве всеобщего ликования.

– Своим могущественным оружием под названием лом, – продолжал Ламудрак, – он отразил яростные атаки этих мудрилов. Даже не вынув из чехла топор – другое свое могущественное оружие, – он обратил их в паническое бегство. Еще бы! Ведь лом и топор этого рыцаря выкованы великими кузнецами в высших сферах мирозданья на жарком небесном огне!

Ламудрак при этих своих словах указал пальцем в небо. Народ громко завопил, захлопал, заглушая слова короля. Прошло время, прежде чем толпа успокоилась.

«Попал пальцем в небо, – подумал Коля. – Во заливает! Я же ему сказал, что сталь лома высшего качества. Видать, по-своему понял. Одно слово – Ламудрак».

– Этот воин достоин великого титула! – завопил король. – Сегодня, в этот великий день, я, король Мудрона Ламудрак Четырнадцатый, на глазах граждан своего славного города присваиваю Коле титул рыцаря лома и топора! Ур-р-ра-а-а!

– Р-ра-а-а-а-а-а-а! – раскатился над площадью вопль тысяч глоток.

– Слава! Слава! Слава! – начали скандировать дружный хор откуда-то справа.

«Клакеры, – понял Коля. – Как же все знакомо».

Король поднял руку, призывая толпу успокоиться.

– Но этого мало! – продолжил он. – Великий рыцарь лома и топора достоин высшей награды королевства, и я вручаю ему орден Мудрака.

– А-а-а-а-а-а-а! – продолжал, не переставая, вопить народ.

Король же ловким движением рук, словно фокусник, расстегнул верхнюю пуговицу своего одеяния и снял с шеи то, что скрывал воротник. Это была толстая витиеватая цепь. На цепи болталась внушительных размеров круглая блямба. Ламудрак поднялся на специальную подставку и навесил это золотое, судя по весу и блеску, изделие на шею Коли. Толпа ликовала и хлопала в ладоши от восторга. Коля опустил взгляд и притронулся к блестящему тяжелому диску величиной в диаметре с крышку консервной банки. На диске был изображен чеканный профиль незнакомого мужика с мясистым носом. Профиль по кругу обрамляла какая-то ботва. Орден понравился Коле, потому что был большой, блестящий, золотой и увесистый. Под восторженные возгласы народа он продолжал рассматривать награду.

– Орден Мудрака, – прочитал Коля надпись на диске над чеканным профилем.

«Странно, – подумал он. – Мир другой, страна другая, а буквы-то русские».

Только сейчас Коля сообразил, что все в этом Мудроне изъясняются по-русски. Он оглянулся по сторонам. Толпа орала по-русски. Король тоже толкал речь на родном языке Коли. Но мир-то другой! Как же такое может быть?

(Коля еще тогда не знал, что попал в волшебный мир. А в волшебном и сказочном мире все говорят по-русски. Даже лешие и русалки, сказочные чудища, орки и гоблины, злые и добрые волшебники – все говорят по-русски. Более того, они пишут по-русски. Ведь Россия – это страна сказок, и от этой сказочной страны произошли все волшебные страны. Как и в России, в этих странах основным государственным языком считается русский. Ничего в этом нет удивительного. Как же все просто! Но Коля узнает об этом позже.).

– Коля! Надо бы речь ответную толкнуть. Ты это, – замялся король, – минут на двадцать, не больше, хорошо?

Коля ухмыльнулся. Речь так речь. Поднял сжатый правый кулак вверх. Толпа затихла.

– Граждане великого Мудрона! От имени всех пожарных-спасателей России приветствую вас! От своего имени выражаю признательность за оказанную мне честь. Стать рыцарем лома и топора – для меня это почетно и ответственно. (Аплодисменты.).

Также хочу выразить слова благодарности лично его величеству королю Мудрона – Ламудраку. Не всякому перепадает счастье получить столь высокую награду с шеи самого короля. Орден первой степени имени Мудрака стоит того, чтобы жить! (Бурные аплодисменты.).

Хочу передать огромное спасибо родному коллективу пожарной службы, приложившему немало сил и умений в деле моего боевого воспитания. Спасибо деду моему, который с детства вложил в мои руки топор и лом и завещал мне традиции предков. Хочу передать привет родным и близким, в особенности Светке. Светка, держись, я иду! Как только найду тебя, сразу же покараю вот этими самыми руками всех врагов наших! (Овации, рукоплескания!).

Ламудрак обеспокоенно начал посматривать на солнечные часы. А Коля вдохновенно толкал речь и удивлялся сам себе. Он и не подозревал, что в нем кроются такие ораторские способности. Вместе с тем он был горд собой, отчетливо понимая, что пожарный-спасатель должен уметь все. Колю понесло.

– Борьба с темными колдовскими силами является общим делом наших народов! – продолжал Коля. – Их объединяет стремление к победе над происками врагов. Да здравствует победа Света и Добра до глубины души! Пусть же никогда поверженный нами враг не сможет поднять своей ядовитой головы! (Бурные аплодисменты.) Мудрон и Россия! Дружба навек! Враг не пройдет! Но пасаран! – грозно прорычал Коля, и толпа взорвалась:

– Не пройдет! Но пасаран! Не пройдет!

– Да, не пройдет! – подхватил возгласы народа король. – Настало время покончить с темными силами пустынников. Пришел день похода за освобождение Камня Мудрака. Отсюда, со ступеней Дворца Мудрака, я отдаю приказ к выступлению наших доблестных войск на крепость Ааллог! Мы освободим то, что принадлежит нам по праву. Вместе с великим рыцарем лома и топора мы победим! Вперед на Ааллог!

– На Ааллог! На Ааллог! – заметалось эхо над площадью.

– На Ааллог, – повторил король. – Войско выступает завтра утром. А теперь настало время воинского парада! К параду товьсь! Ать-два!

Заиграла бравурная музыка. Стража потеснила толпу, и вдоль трибуны образовался проход. На площадь с проспекта Большого Замудрака начала вползать колонна конных рыцарей под белыми накидками на плечах с красной буквой «М» на них. Коля сообразил, что это знак вездесущего Мудрака. Каждый рыцарь крепко держал в правой руке длинное копье, устремленное наконечником в небо. Левые руки всадников скрывали небольшие заостренные книзу щиты. На щитах красовалась все та же буква «М», выполненная из серебристого металла.

– Это наша гвардия света! – пояснил король Коле, гордо помахивая рукой.

Колонна примерно в пять сотен всадников прогарцевала перед трибуной и свернула на проспект Великолепной Мудриницы. Вслед за всадниками пошли пехотинцы, облаченные, как и конники, в светлые блестящие доспехи и белые накидки все с тем же знаком Мудрака. Пехотинцы гордо чеканили шаг перед трибуной.

– Меченосцы! – пояснил король.

Коля кивнул. Дескать, вижу, не дурак. А кто же они еще? Вон мечи у них на боку висят, чуть ли не до земли достают.

Следом за меченосцами заколыхали копьями фалангисты. Проходя перед трибуной, они опустили длинные копья наперевес.

– Вперед! К славе! – разнесся над площадью громкий боевой клич, и перед трибуной перебежками и зигзагами понеслись арбалетчики.

Держа в руках арбалеты, будто автоматы АК-47, они изредка кувыркались, передвигались ползком, вскакивали на ноги, изображая как бы боевые действия с условным противником. Бой продолжался несколько минут. Само собой, арбалетчики победили. Толпа на площади в это время восторженно рукоплескала.

За арбалетчиками последовали лучники. Они тоже изображали стрельбу по невидимым врагам и полностью их перестреляли. Затем перед трибуной прошел еще один отряд меченосцев. Замыкал всю воинскую колонну отряд всадников легкой конницы, облаченных в кольчуги.

«Не менее десятка тысяч воинов прошло», – прикинул Коля.

Следом за воинством поехала техника. Запряженные четверками крепких лошадей-тяжеловозов, через площадь прокатились катапульты, баллисты, стреляющие огненными стрелами, и пара таранов.

На этом парад завершился. Но толпа не расходилась, ждала чего-то и, кажется, дождалась. Протяжно завыли трубы. Коля услышал за спиной скрипучий звук и оглянулся. Широкие створы ворот Дворца Мудрака медленно распахнулись, и десяток мускулистых, обнаженных по пояс крепеньких ребят выкатили на крыльцо повозку с огромным котлом на ней. Над котлом поднимался пар. Толпа на площади взревела, заколыхалась и нетерпеливо подалась вперед.

– Что это? – спросил Коля короля.

– Это благовоние Мудрака, – пояснил король. – Варится по секретному рецепту нашими жрецами. Сейчас будет бесплатная раздача благовоний. Нам бы надо в сторону отойти. Народ жаждет.

Король был прав. Стража едва сдерживала напиравшую толпу. Народ подбирался к ступеням все ближе и ближе. Коля уловил ноздрями сладковато-приторный запах, исходивший из котла. Котел подкатили ближе к ступеням, и два человека, облаченные в белые одежды, с метлами в руках, забрались на повозку. Стража отделила от толпы примерно сотню человек, позволив им забраться на ступени крыльца. Двое на повозке опустили метлы в котел, после чего ловко взмахнули ими, и тысячи мелких брызг варева, сверкнув в воздухе, упали на головы стоящих на крыльце.

– Славься, Мудрак! – пронеслось над площадью.

Стража незамедлительно оттеснила первую партию счастливцев, получивших свою порцию благовония, и вскоре новая сотня предстала перед котлом. Взмах метел. Восторженные вопли. Слаженные действия стражников – и новая партия жаждущих получает свою порцию.

А многотысячная толпа продолжала напирать. Началась давка. Коля покосился на Ламудрака. Тот счастливо улыбался.

– Пары этого благовония разносятся по всему белому свету! – начат восторженно объяснять король, заметив взгляд Коли. – Они очищают воздух от скверны и обращают людей на путь истины и мудрости.

– Мои ноздри уже прочищены, – брезгливо произнес Коля и зажал нос. Ему захотелось надеть противогаз.

– Рецепт этого нектара поведал основателям нашего города сам Мудрак! – не обращая внимания на жест Коли, самозабвенно продолжал Ламудрак. – Большому Замудраку и Великолепной Мудринице одновременно приснился один и тот же сон. Первый нектар они сварили лично на обычном костре. Но с того времени, когда был построен Дворец Мудрака, в одной из его тайных комнат на специальной печи непрерывно варится этот благовонный нектар. Через отверстие в золотом куполе его пары поднимаются к небу и разносятся по всему миру. А в дни великих празднеств каплями нектара орошаются головы моего благословенного народа. Я могу тебе показать, как варится нектар Мудрака. Желаешь знать?

– Нет, спасибо, – помотал головой Коля. Он был готов на все, чтобы убраться подальше от котла. – Я желаю провести тренировку. Немедленно! – нашел он оптимальный вариант, чтобы исчезнуть с площади.

– О, да! Ваше величество, – воскликнула королева, – нам пора во дворец! Пусть же народ празднует. Не будем мешать. Великий рыцарь должен показать нам интересные упражнения и новые методики по-настоящему продвинутых тренировок.

– Ты права, дорогая. Дадим возможность народу ликовать без нашего королевского присмотра, – согласился король и подал руку королеве, но она мягко отвергла его помощь. Не обращая внимания на своего короля, она ловко просунула руку под локоть Коли и увлекла его за собой к карете, поджидавшей венценосную чету неподалеку от крыльца. Мелкие брызги нектара Мудрака попали Коле на лицо.

– Гадость какая, – пробурчал он, утираясь.

Глава 7. ПРОБУЖДЕНИЕ.

Наверное, это хорошо – попасть прямо с корабля на бал. Но каково попасть с бала на корабль, уносящий тебя невесть куда, причем без твоего ведома?

– Просыпайся, красавица. Просыпайся, – откуда-то издалека через тьму доносился до Светланы вкрадчивый, назойливый голос.

«Принцесса» еще не открыла глаза, а ее сознание уже начало работать, восстанавливая в памяти события тех последних секунд, когда она не по своей воле вышла на сцену, затем ее накрыло что-то черное, после чего все провалилось в темноту.

– Светка! Держись, я иду! – вырвался будто изнутри Светланы громкий возглас. Она невольно дернулась, но руки и ноги не слушались.

– Пора вставать, красавица, – снова зазвучал вкрадчивый голос, и Светлана, подчиняясь ему, открыла глаза.

Поначалу она ничего не могла различить, кроме смутной серой пелены, но вскоре взгляд ее сфокусировался на расплывчатом, размытом пятне, медленно обретающем четкие очертания лица незнакомки. Лицо это Светлане не понравилось. Нет, оно не было страшным или уродливым. Наоборот, лицо имело правильные черты. Но чрезмерная правильность придавала этому лицу черты маски, под которой скрывалось нечто потаенное, глубинное, прорывавшееся наружу через жуткие черные глаза, будто таившие в себе пропасть веков.

Прошло еще несколько секунд. Пелена медленно таяла, и Светлана смогла разглядеть незнакомку в полный рост. Облачена она была в длинное пурпурное платье, на шее поблескивали бусы из мерцающих гранями черных камней. Ее длинные темные волосы ниспадали густой волной на плечи, а в правой руке, украшенной массивным золотым браслетом, колыхался цветной веер.

– Вставай, красавица. Пора, – прошептала незнакомка и растянула маску своего лица в улыбке до ушей.

Светлана никак не прореагировала на этот призыв. Она продолжала неподвижно лежать, медленно соображая, что же такое случилось и как она попала сюда, в эту незнакомую обстановку. По правде говоря, с ней в ранней молодости приключались истории, когда она, немного перебрав в какой-нибудь компании, бывало, просыпалась непонятно с кем и неизвестно где. Но с кем не бывает в юном возрасте. Надо же как-то набираться опыта. Только это все в прошлом. Сейчас Светлана, как девушка серьезная, знающая, чего хочет от жизни, спортсменка, ведущая трезвый образ жизни, не могла себе позволить подобное. Так что же произошло? Почему она находится неизвестно где в компании с этой странной незнакомкой?

– Ты кто? – спросила Светлана.

– Зови меня мамочкой, – ощерилась незнакомка. – Кушать, наверное, хочешь с дороги, красавица?

– Какая еще мамочка? – нахмурилась Светлана и резко вскочила на ноги. Назвавшаяся мамочкой незнакомка отпрянула назад.

– Тише, тише ты. Все хорошо, – успокаивающе произнесла она.

– Где я? – спросила Светлана.

– В моем дворце, – гордо ответила незнакомка.

Светлана окинула взглядом прямоугольное помещение с окнами, выходящими на три стороны горизонта. За окнами открывался бескрайний лесной пейзаж без дорог и следов присутствия человека. Четвертую сторону помещения занимала стена с двумя дверьми.

– Как меня сюда занесло?

– С моей помощью, красавица, с моей помощью, – ответила незнакомка.

– Так, интересно. А ты кто?

– Я? Мамочка я твоя теперь буду, – ответила незнакомка.

– Мамочка? Это еще интереснее. И зачем же ты, мамочка, меня сюда затащила?

– Все расскажу, все объясню. – Незнакомка довольно потерла ладони. – Пошли со мною в трапезную. Там за столом все и объясню.

Светлана задумалась. Как девушка сообразительная, она начала понимать, что ее, похоже, просто-напросто украли, похитили, а вот для чего и с какой целью – это предстояло выяснить. Скорее всего, для того чтобы потребовать за нее выкуп. Отец-то у нее не беден. Но кто ее похитил, где она сейчас находится и есть ли возможность сбежать отсюда? Это надо выяснить. А для этого надо усыпить бдительность похитителей, не перечить им и, более того, самой постараться завладеть инициативой, для чего прикинуться всем довольной и восхищенной дурой.

– Красавица! Ты чего тормозишь?! – прорвался сквозь мысли Светланы голос «мамочки». – Ступай за мной. Проголодалась с дороги-то?

– Само собой, – кивнула Светлана. – Но для начала надо бы руки помыть. У тебя тут как? Удобства на дворе?

– Обижаешь! – самодовольно ухмыльнулась «мамочка». – Дверь видишь? За ней комната преображения. Там все есть. Недавно специально для тебя реконструкцию заказала. Сантехника французская. На полках парфюмерию и косметику найдешь. Я их называю «Дрянские штучки». Сама не пользуюсь, предпочитаю собственные рецепты красоты и здоровья. Все больше травами болотными омолаживаюсь. Можешь переодеться. Платья от лучших мастеров там же, в гардеробной комнате. Ступай. А я здесь подожду. Можешь ванну принять. Только недолго. И без того красавица.

Мамочка не обманула. В так называемой комнате преображения было все, включая джакузи с искусственной волной и унитаз с дистанционным управлением.

– Однако ты встряла, подруга, – негромко произнесла Светлана, глядя на свое отражение в большом овальном зеркале, после того как должным образом привела себя в порядок. – Ничего, – улыбнулась она. – Коля придет и разберется. На то он у меня и спасатель. Лучший.

– Красавица! – послышался из-за двери хриплый голос «мамочки». – Ты там не заснула с устатку?

– Иду! – отозвалась Светлана.

Следом за новоявленной мамочкой она вышла на крутую лестницу, спустилась по ней, свернула в проем направо и, пройдя длинным коридором, очутилась в просторном помещении, освещаемом серым дневным светом от трех высоких окон в толстой стене. Посреди помещения стоял длинный крепкий стол с рядами стульев по сторонам. В углу слабо мерцал затухающими углями огромный камин. Всю противоположную от окон стену занимали портреты.

– Это моя трапезная! – торжественно произнесла «мамочка». – Нравится?

– Очень! – Светлана нарочито восторженно округлила глаза, останавливаясь возле одного из портретов в тяжелой золоченой раме.

– Элвис Пресли! – радостно подпрыгнула она возле портрета. – Обожаю Элвиса! Элвис жив!

– Я тоже чертовски балдею от Элвиса, – закивала «мамочка». – Я тащусь от его песен.

– О, а это же Мик Джаггер! Это «Роллинг Стоунз»! – радостно захлопала в ладоши Светлана. – Очень крутой мэн. Я западаю на его музыку.

– И я тащусь от его песен. Я откидываюсь от тяжелого рока. Особенно от группы Раммштайн, – восторженно выдохнула «мамочка». – А еще я западаю на рок-оперу «Иисус Христос – суперзвезда». Как там Ян Гилан оттягивается! Ты такое, наверное, уже не помнишь. В ваше время воцарились другие стили. Неужели знаешь Яна Гилана? Точно! «Дип Перпл»! Как же его не знать! Я очень рада, что ты знаешь классиков рока. Твое поколение больше на рэпе да на хип-хопе тащится. Сейчас включу что-нибудь в объемном изображении. Но сразу предупреждаю – у меня нет попсы. Ненавижу попсу. Только рок-н-ролл, тяжелый рок, хеви-метал и хард-рок в самых черных его проявлениях. Многие представители этого стиля не раз бывали у меня в гостях, полагая после, что посещали меня в своих снах.

– И Элвис Пресли бывал? – поинтересовалась Светлана.

– Само собой, – гордо заявила «мамочка», показывая на один из стульев. – Вот здесь и сидел. Кто здесь только не сидел!

– Я сяду на место Элвиса, – заявила Светлана, усаживаясь за стол.

– Конечно, дочка, – с довольным видом кивнула «мамочка» и уселась напротив. – Чего пожелаешь на завтрак?

– Как спортсменка я вообще-то на диете, – задумчиво произнесла Светлана. – Но за знакомство с такой мамочкой можно и расслабиться. Давай накрывай по своему вкусу, а там разберемся.

– Очень хорошо! – «Мамочка» радостно потерла ладони, ткнула перед собой указательным пальцем с длинным ногтем, и на столе невесть откуда появились блюда, наполненные разнообразной снедью.

– Что это?! – удивленно округлила глаза Светлана. – Откуда?

– Это магия, дочка! Магия в самом простейшем ее проявлении! – гордо заявила «мамочка». – Будешь меня слушаться – я тебя кое-чему научу.

– А от этой магии потом живот не закрутит?

– Это натуральные продукты. Без генетических добавок. Мне их поставляют лучшие рестораны мира, – ответила «мамочка», взмахнула рукой, и на уши Светланы обрушились децибелы гулких ударов барабана вперемешку с хрипом саксофона.

Кто-то запел гнусным голосом. Трапезная озарилась светом, неподалеку от стола закривлялся полупрозрачным объемным изображением длинноволосый полуголый субъект в серебристых трусах.

– Гари Глиттер! – крикнула «мамочка». – Раритет! Это настоящая магия рока.

– А я читала, что Гари Глиттер педофил! – стараясь перекричать удары барабана, поделилась своими познаниями о жизни рок-музыкантов Светлана.

– Ничего подобного! – возразила «мамочка», убавляя звук. – Он мне сам вот на этом столе доказал, что он не педофил, а нормальный мужик. Ты кушай, дочка, не стесняйся. А потом я тебе дворец покажу и со своим сыном познакомлю. Сынок у меня что надо. Он тебе понравится. Поженитесь и будете тут жить – не тужить. А потом у вас детки появятся, мои внучата то есть. Магии их обучу, и станет у нас совсем весело. Тебе, я вижу, у нас нравится. Не так ли?

– Ага, – машинально кивнула Светлана и едва не подавилась куском. С последними словами «мамочки» она начала кое-что понимать.

Ее похитили вовсе не для выкупа. Ее украли навсегда, причем наглым волшебным способом, и, похоже, перенесли за тридевять земель, как в сказке. Перед ней за столом восседает не кто иная, как могущественная колдунья, способная мановением руки творить чудеса. И перенесла ее сюда эта колдунья для своего сына, скорее всего мерзкого прыщавого урода.

Сделав такие выводы, Светлана все же отказывалась верить в реальность происходящего и, втайне надеясь, что все это не более чем сон, ущипнула себя за руку. Боль от щипка развеяла робкую надежду. Она начала осознавать, что влипла в очень грязную историю, из которой выбраться будет труднее, чем из лап террористов, требующих выкупа. С ними хоть договориться можно о выкупе, а с этой дамочкой вряд ли. Колдунья она, и этим все сказано.

Светлане захотелось немедленно вскочить из-за стола, разбить о голову этой «мамочки» посудину покрепче и бежать куда глаза глядят. Но куда? Далеко ли она убежит? Нет. Надо продолжать играть роль восторженной дуры, пока это возможно. Надо выяснить, что это за место и как отсюда можно сбежать. И она удержалась.

– А где твоя прислуга, мамочка? – спросила Светлана, стараясь придать своему голосу непринужденный тон. Но за этим скрывалось желание девушки вызнать, кто еще есть в этой темной обители, имеется ли охрана.

– А тебе зачем знать, красавица? – насторожилась «мамочка», прищурив глаза.

– Да так, – пожала плечами Светлана. – Просто странно. Такой огромный замок – и нет прислуги.

– А зачем могущественной волшебнице прислуга? – самодовольно захохотала «мамочка». – Я одним мановением пальца могу здесь сделать все, что мне нужно! А прислуга у меня была. Но я их всех разогнала. Терпеть не могу лишнего присутствия! Да и как тут не разогнать! Эти мерзкие лакеи из гоблинов так и норовили меня обокрасть. Дело дошло до того, что они начали тайком обдирать золото со стен замка. Мерзавцы! А что с ними сделаешь?! Воспитание-то мое! Вот я и разогнала их всех.

– И правильно сделала! – закивала Светлана. – В таком красивом замке – и хотели стены ободрать! А тебя как звать-то?

– А тебе зачем, красавица? – снова насторожилась «мамочка».

– Должна же я знать имя мамочки. – Светлана ослепительно улыбнулась. – Там, на сцене тебя назвали Геллой. Это ведь ты там была, не так ли? Тебя зовут Гелла?

– Полное мое имя – Геллахерна! – гордо произнесла «мамочка». – Я могущественная колдунья в седьмом поколении.

– Красивое имя, – восторженно произнесла Светлана, едва сдержав смешок. – Благозвучное.

– О да! Мне тоже нравится! – закивала Геллахерна. – Очень красивое имя!

– И все здесь красивое! – Светлана раскинула руки в стороны.

– О да! Красиво! И величественно! Здесь такие темные леса, непроходимые болота! Глубокие озера!

– Как здорово! – Светлана захлопала в ладоши. – Всегда мечтала жить среди непроходимых лесов.

– И болот!

– Да, и болот, – закивала Светлана. – А твой сын, он такой же красивый, как и ты?

– Да! Да! – завопила польщенная колдунья. – Не волнуйся. Ты достойна его. Утолила голод? Тогда следуй же за мной. Я познакомлю вас. Пошли.

«Этого еще не хватало!» – подумала Светлана. У нее не было ни малейшего желания так скоро увидеть отпрыска этой ведьмы. Но иного выбора не было, только подчиниться. Светлана нехотя поднялась из-за стола. Колдунья схватила ее за руку и потащила за собой.

Светлана поначалу пыталась запомнить путь, по которому Геллахерна тащила ее. Но в лабиринте длинных коридоров и крутых лестниц, освещаемых призрачным светом, в сыром сумраке низких и высоких сводов она вскоре потеряла ориентацию. К тому же длинное платье путалось под ногами, а мысли путались в голове. Наконец Геллахерна остановилась.

– Здесь он, – самодовольно заявила она, показывая на дверь из красного дерева с выцарапанной наискось надписью «Агун, убей сибя ап стену».

– Ревнивые ведьмы постарались, – пояснила Геллахерна, заметив удивленный взгляд Светланы, устремленный на надпись, и принялась стучать кулаком в дверь. – Сынок! Открывай! – завопила она. – Я тебе подарок привела!

– А почему он запирается? – спросила Светлана.

– Ангелов боится, – пояснила Геллахерна. – Они его посещают вместе с белочкой. Вот и запирается. Думает, что дверь его от ангелов защитит.

– А кто такая белочка?

– Это белая горячка. Но сейчас он без нее должен быть. Сынок! Открывай!

– Вот встряла, – пробормотала Светлана. – Этого мне еще не хватало.

Дверь осторожно скрипнула, и в образовавшуюся узкую щель просунулась помятая бледная физиономия в обрамлении спутанных длинных волос и с трехдневной щетиной на щеках. Физиономия настороженно стрельнула маленькими замутненными глазками.

– Сынок, я тебе привела подарок, – елейным голоском проговорила Геллахерна и отодвинулась в сторону, позволяя маленьким глазкам осмотреть Светлану во весь рост. Глазки заблестели, а рот на физиономии открылся.

– Крутая пелотка! – выдохнул рот.

– Чего? – не поняла Светлана.

– Это у него сленг такой, – пояснила Геллахерна. – Он у меня Подонок. Поднабрался через магическое зеркало.

– Мама, я не Подонок, а Падонаг. Это разные вещи, – проскрипела физиономия и расплылась в полной вожделения улыбке.

Дверь приоткрылась шире, и в образовавшуюся щель вслед за физиономией протиснулось худое туловище с руками, ногами и головой.

– Превед! – сознательно коверкая слова, произнесла голова. – Я Агун. А тебя, я знаю, зовут Светка. Я тебя на обложке увидел. У тебя клевые дойки и ваще все при деле.

– Превед, красавчег! – Светлана протянула руку. – На ресурс под каким ником заходишь? Часто там тусуешься? Ты кто?

– Она из наших! – восторженно завопил Агун. – Заходи! Все, мамуля, мы тут сами разберемся! Заходи, Светка!

– Все, детки, я вас покидаю, – радостно произнесла Геллахерна. – Ты это, сынок, помни, о чем я тебе говорила. Не очень-то тут.

– Да все нормально будет, мамуля! – завопил Агун, затаскивая Светлану в свое логово и плотно закрывая дверь.

Первым, что бросилось в глаза Светлане при беглом осмотре сумрачного помещения под низким потолком, была широкая лежанка, накрытая покрывалом далеко не первой свежести. В комнате царил полный бардак.

А в это время на кого-то, где-то в иных краях удачно накинули смирительную рубашку.

Войско выползало из ворот длинной колонной. С городских стен, заполненных народом, неслись радостные возгласы. Оставшаяся в городе королева махала белым платочком с высокой башни над воротами. Погода благоприятствовала походу. По небу плыли барашками белые облачка. Щебетали птички. Лаяли собаки. По ходу следования войска восторженные граждане Мудрона подкидывали в воздух шляпы. Впереди авангарда конных рыцарей бежала испуганная свинья, выскочившая из придорожной канавы. Вслед за рыцарями, в сопровождении личной охраны, облаченный в серебряные доспехи, следовал на белом коне сам король. Тут же в седле на боевом быке восседал рыцарь лома и топора Николай Калин.

Ни одна лошадь конницы короля не смогла выдержать Колю. Ничего не оставалось другого, как посадить его на боевого быка. На этом животном устрашающего вида, имеющем полуметровые рога, Коля смотрелся вполне гармонично. Бык сразу признал хозяина. Он охотно подчинялся Коле, а тот лихо и гордо управлял им посредством повода, продетого через кольцо в ноздрях животного.

Быков в войске короля числилось за сотню. Их пускали на противника при лобовой атаке. Но в этот раз быков не взяли. Предстоял штурм крепостных стен. В таком виде сражения быки не использовались. Также не взяли в поход фалангистов, полезных в битве лишь на открытой местности.

За спиной Коли шли меченосцы. Далее шагала легкая пехота в доспехах из многослойной воловьей кожи, вооруженная пращами и палицами, похожими на бейсбольные биты. В середине колонны вышагивали лучники вместе с арбалетчиками. За ними следовали инженерные войска с лестницами на плечах, катилась военная техника – баллисты и катапульты. Замыкал колонну обоз с провиантом. Всего же из ворот города вышло около шести тысяч воинов. Часть армии король оставил защищать столицу. Мало ли что?

Коля красовался на быке в полном своем боевом облачении. Лишь пустой огнетушитель он оставил на вилле короля. На плече его ярко сияла семейная реликвия, на груди блестел орден Мудрака, а на спине крупными буквами на огнезащитной одежде под ломом читалась надпись «МЧС».

– У вас в России тоже почитают Мудрака! – радостно заявил король, еще вчера обратив внимание на эту надпись. Заметив удивленные глаза Коли, он пояснил, что решил так, увидев букву «М» на его боевом облачении. Коля не стал ничего отрицать. Тогда король спросил, а что же означают другие буквы. На это Коля незамедлительно ответил, что надпись полностью расшифровывается как «Мудрость, Честь, Слава». Король пришел в восторг.

– Я обязательно прикажу, чтобы на главное знамя нашего войска были нанесены эти же буквы! – решительно заявил он. – Как это красиво звучит! Мудрость! Честь! Слава!

– Непременно надо написать! – согласился Коля. – Тогда твое войско будет непобедимо.

Король не пустословил, и уже сегодня над войском Мудрона ветер развевал широкое знамя с надписью «МЧС».

– Круто! – ухмыльнулся Коля, обратив внимание на белое полотнище с красными буквами.

– Круто! – заявила вчера Коле королева, когда он провел с венценосной четой мастер-класс по фитнесу и бодибилдингу в королевском атлетическом зале и показал в полном объеме методику раздельных тренировок на каждую группу мышц. Особо он обратил внимание на качество выполнения упражнений, способствующих кровенаполнению мускулатуры и увеличению ее в объеме.

– Я чувствую, как кровь прилила к моей мускулатуре, – произнесла королева по окончании тренировки. – А у тебя прилила, храбрый рыцарь?

– Само собой! – усмехнулся Коля и показал королеве вздувшийся бицепс. Та закатила глаза.

Это было вчера. Сегодня же встречные лучи утреннего солнца били Коле в лицо. Колонна войска шла на восток по грунтовой дороге среди густого леса. Скоро лес закончится. Войско выйдет в широкое холмистое поле, пересечет небольшую речушку и длинной змеей заползет в глубокое ущелье меж острых черных скал. Оставив позади скалы, остановится на ночлег у глубокого чистого озера с небольшим селением на берегу, а наутро продолжит свой путь. Лишь на второй день пути войско достигнет стен крепости Ааллог. И пойдет дождь.

А пока же яркое солнце светило Коле в лицо, и он, прищурив глаза, смотрел вперед на далекие башни высоких кучевых облаков, зависших над горизонтом.

Не беспокойтесь. Где-то во Вселенной уже летит астероид для планеты Земля.

Светлана бежала по коридору, не разбирая дороги, лишь бы куда подальше. Длинное узкое платье путалось в ногах, и она, не раздумывая, разорвала подол. Чуть ранее она пулей вылетела из грязных апартаментов Агуна, предварительно приложив сынка колдуньи левой прямой в живот, а правой локтем в челюсть. Очень хотелось добавить ногой, но узкое платье не позволило.

Все произошло предельно банально. Уединение с Лгуном продлилось недолго. После того как сынок закрыл дверь, он усадил Светлану на широкое ложе и гадко ухмыльнулся. Светлану передернуло от омерзения. Она вновь окинула взглядом захламленное помещение: тяжелые шторы на окнах, тлеющий углями в глубине сумрака камин, заваленный пустыми бутылками и усеянный окурками пол.

– Косяк не хочешь забить? – спросил Агун. – Трава болотная.

– Спасибо, нет, – отказалась Светлана и предусмотрительно отодвинулась на край ложа. Агун незамедлительно приблизился и дохнул перегаром.

– И это правильно, – согласно кивнул он. – Курить вредно. Я вот тоже все хочу спортом заняться. Мышцы накачать. А мне мамаша говорит, что магам мышцы не нужны.

– А ты маг? – спросила Светлана.

– Еще какой! – гордо произнес Агун.

– Покажи что-нибудь волшебное, – необдуманно попросила Светлана.

– Сейчас не могу, – помотал головой Агун. – Обкурился я. Хотя нет. Кое-что могу. – Агун криво ухмыльнулся. – Еще как могу! – завопил он и протянул к Светлане свои худосочные руки.

– Ты это, не очень-то! – Светлана подскочила с лежанки, но крючковатые, цепкие пальцы Агуна уже впились в ее плечи.

– Сейчас, сейчас. Покажу и уйду. Сейчас уйду, – бессвязно забормотал он. Его и без того замутненный взгляд приобрел оттенок канализационной жижи. – Сейчас, сейчас уйду. – Агун начал расстегивать штаны.

Светлана сама не поняла, как у нее это вышло. В свое время она около года ходила в секцию каратэ-до шотокан.

Когда Агун свалился мешком на пол, она поняла, что провела прямой в живот и восходящий локтем в челюсть. Добивающий удар ногой не получился: помешало узкое платье. В ее памяти, в переводе на японский, последовательность этих ударов примерно звучала как хара фукукосо гияку цуки агэ хидзи атэ.

Агун истошно завопил. Светлана выскочила за дверь.

Рванув подол и сбросив туфли на высоком каблуке, она побежала по коридору. Свернула куда-то направо, затем налево и резко остановилась. Она поняла бессмысленность своей попытки. Куда тут бежать в этом неизвестном ей лабиринте? Но есть другой вариант, пока этот наркоман не очухался. Лучшая защита – это нападение. Быстрее назад!

Светлана рванула в обратном направлении. Поворот, еще один. Впереди в полумраке замаячила фигура. Это сынок колдуньи в полубессознательном состоянии выбрался из своего логова и теперь топтался в коридоре, опираясь о стену и громко вопя. Не раздумывая, Светлана залепила сынку колдуньи боковой удар в лоб ногой с лету. Насколько она помнила, это звучало по-японски как тоби йоко гери.

– Аут! – громко возгласил рефери на ринге, закончив счет. Зал взорвался восторженным воплем. Но это было очень далеко.

Глава 8. ААЛЛОГ.

На второй день похода к вечеру войско подошло к Ааллогу и разбило лагерь посреди голой равнины, примерно за километр до крепостных стен. Выставили дозоры. Отправили парламентеров с ультиматумом о сдаче города. Как-никак воины Света должны быть милосердны и приличия гуманного ведения войны обязаны соблюдать. Дали срок.

Мрачный город этот Ааллог. И место, где он расположен, мрачное. Стены города перегораживают долину меж высоких гор, грызущих вершинами серое небо. Ни одного деревца окрест. Только чахлый кустарник кое-где цепляется за плоскую, как стол, каменистую равнину, раскинувшуюся у подножия гор. Среди всего этого угрюмого безмолвия высятся пять темных башен, сцепленные друг с другом зубчатыми стенами. В самой высокой башне, той, что посередине, сомкнули свои створы ворота. За ними затаился город.

Как поведал Ламудрак, за городом расходятся в стороны два пути. Левый путь ведет в земли пустынников. По правому, не хоженному простыми смертными, можно попасть в колдовские земли, где обитает злая Геллахерна. Но путь тот полон смертельных опасностей. Когда же Коля спросил Ламудрака, откуда тот знает, что этот путь ведет в обитель колдуньи, если по нему смертные не ходили, тот ответил, что очень давно, когда город принадлежал мудрикам, поймали неподалеку мерзкого гоблина. Тот случайно, по пьянке ли или еще как, забрел на земли Мудрона. Начали этого гоблина допытывать: что там да как? Тот и рассказал всяких страстей. Жуть, короче.

Он и поведал, что много лет назад его предки строили замок этой Геллахерны. Может, он и приврал. Но гоблины только в колдовских землях обитают. А где еще иначе? Может, и правда приврал. А потом этот гоблин сбежал. Но даже окажись правдой хотя бы десятая часть того, о чем поведал гоблин, то там очень жутко. И начинается путь в те земли за городом Ааллог.

В очень мрачном месте расположен этот город. Но Коле это место понравилось, ибо, окинув взглядом профессионала неприветливый пейзаж с холки боевого быка, он уверенно определил, что гореть здесь нечему и место это по всем показателям пожарной устойчивости занимает высшую категорию. Это радовало. Да вдобавок ночью пошел мелкий дождь – враг огня.

Дверь логова Агуна плотно закрыта на засов. Сам сынок колдуньи валяется на полу, плотно обмотанный грязной простыней, будто смирительной рубашкой.

– Мамочка, помоги! Она меня убьет! – громко завопил Агун.

– Светочка, девочка, открой! – послышался за дверью вкрадчивый голос Геллахерны.

– Террористка, – прошипел Агун. – Шахидка.

– Заткнись, – процедила Светлана.

– Девочка, открой! Тебе ничего не будет! – послышалось за дверью.

– Мама! Просочись сквозь стену! – завопил Агун. – Она убьет меня.

– Только попробуй! – угрожающе крикнула Светлана колдунье и ткнула булавкой от брошки, снятой с груди, в задницу Агуна.

– О-о-о-о-о! Больно! Мамочка, помоги!

– Я не могу просочиться сквозь стену, сынок! – отозвалась колдунья. – Ты же сам заказал себе все ограждения с серебряным покрытием, чтобы я не могла к тебе подглядывать. Сам виноват!

– Мама! Сделай что-нибудь! Превратись в таракана. Пролезь в щель. Ты же можешь!

– Заткнись, я тебя самого сейчас раздавлю, как таракана, – прошипела Светлана.

– Деточка, ты чего хочешь? Домой вернуться? Открой дверку, я тебя назад верну, – проскрипела Геллахерна.

– Ага, сейчас! – хохотнула Светлана. – Ты бы, ведьма, успокоилась. А я тут как-нибудь сама разберусь. А если будешь ко мне приставать, то я начну выбрасывать твоего сыночка в окно по частям.

– Зверство-то какое! – заскулил Агун. – Мамочка, она злее нас обоих!

– Она шутит, сынок. Она не сможет. В ней много доброты, – прошипела Геллахерна. – Я же знаю людей и чувствую каждого из них насквозь. Потерпи, сынок. Никуда она не денется. Попинает тебя немного и все. Так тебе и надо, скотина нетерпеливая! Я ведь тебя предупреждала. Вот доберусь я до тебя, Светка! Открой дверь. Я тебе ничего не сделаю! Я бы на твоем месте его в пенек превратила, что я и сделаю на недельку-другую. Открой дверь, Светик-семицветик!

– Не открывай! – испуганно возопил Агун. – Мама, не надо! Я больше не буду!

– Не будешь? Ты забыл, что могло произойти! Я ради тебя собой рисковала! За тридевять земель в сказочную страну путешествовала. Дорогой подарок доставила. А ты что? Хорошо, что Светка не растерялась. Держал бы сейчас в руках скользкую жабу.

– Да что тут происходит-то? – удивленно воскликнула Светлана. – Какая жаба?

– Не открывай! – продолжал вопить Агун. – Я мамочке обещал не прикасаться к тебе против твоей воли, а иначе ты в жабу превратишься.

– Вон оно как! Нехорошо. Маму слушаться надо, – укоризненно покачала головой Светлана. – Дурное у тебя воспитание.

– И не говори, дочка, – послышалось из-за двери. – И в кого он только вырос такой!

– Я папу не помню, – жалобно завыл Агун.

– Заткнитесь оба! – решительно произнесла Светлана. – Мне подумать надо.

– Думай, дочка, думай, – вкрадчиво произнесла Геллахерна.

Наступила тишина. Агун начал икать. Светлана же задумалась. Если поверить тому, что говорят эти колдуны, то сынок не сможет ее тронуть. Более того, просто побоится после всего того, что она с ним учинила. Тогда что? Открыть дверь? И потерять контроль над ситуацией? Более того, разве можно верить этой парочке? Нет. Этого делать нельзя. Тогда что? Светлана окинула взглядом сумрачное помещение. Мерзко все. Надо как-то сообщить о себе. Интересно, а у этих колдунов есть связь с ее миром? Если ее похитили, значит, связь есть. А может, телефон? Точно, телефон. Надо потребовать телефон. Сообщить о себе. Это первый этап, а после уже решить, что делать дальше.

– Эй, ведьма! – крикнула Светлана. – Я не открою дверь. Твой сын будет здесь в заложниках. Слушай мое первое требование! Мне нужна связь с моим миром! Здесь есть телефон? Эй, слышишь, ты?!

Тишина в ответ.

– Ты где, ведьма?

За дверью – ни звука.

– Телка, ты что делаешь? Зачем тебе телефон? Тебе же все равно не выбраться отсюда, – заскулил Агун.

– Я-то, может, сама и не выберусь. А вот мой рыцарь ваше гнездилище по камешку разнесет. За это я ручаюсь!

– Какой рыцарь?

– Ты еще узнаешь его. Скотина.

– Откуда ты только такого зверства набралась? – завыл Агун. – У вас там все такие злые?

– Нет, я единственная. Всё, заткнись. – Светлана прислушалась и почувствовала себя как-то нехорошо, будто что-то обволакивало ее мерзко и вязко. Она увидела маленького черного паучка, спускающегося с потолка на паутинке, все поняла, но поздно. Паучок взорвался черным дымом, окутавшим Светлану с ног до головы.

– Мамочка, не надо! Я больше не буду! – услышала она отчаянный вопль Агуна и потеряла сознание.

Око за око, зуб за зуб – как же давно это прозвучало!

Срок ультиматума истекал поутру. Город безмолвствовал. В утреннем сумраке силуэт его стен прятался за пеленой дождя. Впрочем, Ламудрак не сомневался в отказе сдать город без боя и в нетерпении начал выводить войска на исходные позиции для штурма еще затемно.

Раскисшая земля утробно чавкала под ногами. Катапульты и баллисты вязли в грязи. Но боевой дух был чрезвычайно высок, ибо воинов вел в бой доблестный рыцарь лома и топора, восседавший на боевом быке. Вся армия незамедлительно, без должной подготовки желала броситься на стены крепости, но король сдерживал порыв воинов, рвущихся к действию. Он приказал подвести катапульты на максимально близкое расстояние от стен и направить их на ворота.

По флангам катапульт выстроились арбалетчики по сто пятьдесят с каждой стороны. Перед арбалетчиками за деревянными щитами, установленными на земле, укрылись четыреста лучников. Позади катапульт выстроились тремя квадратами полки тяжелых пехотинцев. Их фланги прикрывали два полка легковооруженных воинов. Конница во главе с королем и Колей на боевом быке встала по правому краю войска.

Коля увидел, как от воинства на коне отделился всадник и направился к воротам крепости.

«Парламентер, – сообразил Коля. – Последнее слово перед штурмом».

Всадник остановился шагов за сто до ворот. Меж зубцов на стенах крепости наметилось оживление. Всадник что-то надсадно закричал. Коля не разобрал слов, но то, что донеслось со стен крепости в ответ, он услышал отчетливо и был донельзя удивлен чистотой и грамотностью произношения многоярусного русского мата, посылавшего парламентера вместе со всем воинством куда подальше за тридевять земель, в тридесятое царство. В ответ вся армия короля взорвалась гневным ревом, и в нем Коля явно различил все те же слова международного языка, понятного странам и народам всех запредельных королевств. Воинство невольно подалось вперед.

– Стоять, блин! – завопил Ламудрак. – Огонь на хрен!

«Магическое заклинание», – усмехнулся Коля, провожая взглядом огромные камни, посланные катапультами. И тут Колю посетила очень интересная мысль. Да, вне всякого сомнения, тот язык, на котором общались сейчас враждующие стороны и прозвучавший из уст самого короля, является не иначе как прародителем языков всех времен и народов, и далеко не случайно его знают многие люди планеты Земля. Причем разговаривают на этом языке без какого-либо акцента, что Коля заметил уже давно в атлетическом зале, где он занимался. Там два азербайджанца тоже железом баловались. Меж собой они общались на своем, непонятном для Коли языке. Но в этой чужой речи часто звучали, четко и без акцента, столь знакомые с раннего детства для Коли, да и для всех нас слова, произносимые чисто по-русски и потому делающие речь представителей кавказских народов, да и не только их, отчасти понятной.

Теперь же, восседая на боевом быке под стенами древней крепости, Коля отчетливо понял, какой язык был изначальным. Более того, Коля сообразил, что, вне всякого сомнения, все могущественные магические заклинания произносятся на этом языке. Вне всякого сомнения! Так решил рыцарь лома и топора Коля Калин и с уважением подумал о великом и могучем русском языке, единственном языке в мире, самом близком к изначальной речи древних предков человечества – праматери всех языков мира.

«Точно! Праматерь!» – решил Коля.

А камни били в ворота.

В ответ навстречу им со стен летели стрелы, но они теряли силу и падали перед строем лучников.

– Лучники, вперед! – скомандовал король.

Деревянные щиты вместе со стрелками продвинулись на сто шагов. Под их прикрытием лучники послали сотни стрел на стены. Послышались вопли. Еще залп. Со стен посыпались люди.

Хрясь! Один из огромных камней угодил в самую середину ворот и, судя по всему, надломил засов. Следующий залп катапульт сорвал створы. В тот же миг вперед ринулись арбалетчики, на ходу осыпая болтами стены. Под их прикрытием центральный полк тяжелых пехотинцев дружно направился к разбитым воротам. Лучники усилили огонь, не позволяя врагам на стенах высунуться из-за зубцов. Коля переглянулся с Ламудраком.

– Помочь бы надо, – произнес он, изготовившись направить быка к воротам.

– Без тебя справятся, рыцарь, – остановил его король. – Ты у меня для резерва.

Нет, не справились. Воины Ламудрака уже было ворвались в ворота, но тут на них сверху обрушились потоки огня. То осажденные опрокинули на наступавших котлы с горящей смолой. Десятки воинов вспыхнули живыми факелами. Остальные повернули назад от стены пламени, восставшей перед воротами.

– Нехорошо так с огнем баловаться! – крикнул Коля, увидев побежавших вспять пехотинцев, и, не раздумывая, направил быка вперед.

Огромное животное яростно взревело, тараном рассекая толпу отступавших воинов, а те, воодушевленные героическим порывом своего кумира, остановились и вскоре вновь устремились к воротам. А там бушевал огонь. Можно было подождать, пока смола догорит, но Коля не стал медлить. Облаченный в огнеупорную одежду с надписью «МЧС» на спине, что означало «Мудрость. Честь. Слава», он спрыгнул с холки быка, опустил забрало, выхватил лом и ринулся в огонь. Один против многих, лучший спасатель города, переступая через десятки обгоревших тел, шагнул в бушевавшее пламя, не забыв произнести магическое заклинание, упоминавшее мать.

Магическое заклинание и огнеупорная ткань уберегли героя от жаркого пламени. Коля прошел сквозь огонь. За воротами его встретили три сотни воинов, построившихся в стенку и готовых встретить армию Ламудрака, после того как погаснет пламя. Но они никак не ожидали того, что увидели. Трудно представить себе весь бесконечный ужас, что овладел воинами врага, когда они увидели, как бушующее пламя исторгает из себя гигантскую фигуру с необычным оружием в руке. Оружие это отражало свет огня, как и забрало воина. Воин взмахнул оружием, и сотни защитников Ааллога, готовые еще секунду назад стоять насмерть, защищая город, отпрянули назад, охваченные суеверным ужасом. Гарнизон крепости не участвовал в штурме Мудрона. Но молва уже донесла до его бойцов весть о доблестном могучем воине, победившем дракона, и они поняли, что этот воин предстал перед ними. Кто бросил оружие, кто побежал без оглядки, а иной и вовсе на колени рухнул.

Коля остановился. Поднял забрало. Огонь за его спиной не позволял нападавшим мудрикам проникнуть следом за ним. Коля один стоял среди сотен врагов, а они разбегались кто куда, прячась по городским закоулкам.

«Победить врага в бою – это не высшее искусство. Победить его без боя – вот высшее искусство» – так говорил великий мастер каратэ, основоположник стиля шотокан, представитель японского народа Фунакоши Гитин. Коля был русским. Каратэ он не владел. Японского мастера и его высказываний не знал. Но в эту минуту ему мог бы позавидовать любой мастер боевых искусств.

– Спички не игрушки, мать вашу! – прорычал Коля.

Стоявшие на коленях несколько десятков воинов резво подскочили и с воплями бросились наутек. Подгоняемые страхом, они устремились вслед за теми, кто уже побежал к противоположным воротам города, чтобы как можно быстрее выбраться за пределы стен. Выскочив за ворота, они, не снижая темпа, устремились в свои земли. Еще с десяток защитников, потеряв ориентацию, испуганно метались по его тесным улочкам. Но вот и они выскользнули за ворота. Мирное же население предусмотрительно покинуло город еще за день до штурма – самоликвидировалось, как сказал бы сейчас Колин начальник.

Ааллог опустел. Покинутые дома мрачно смотрели темными глазницами окон на одинокого необычного воина. Мрачный все же этот город Ааллог. В отличие от ярких цветных домиков Мудрона, вся здешняя застройка будто в униформу из серого камня обрядилась. Окошечки маленькие, словно бойницы, а крыши плоские. А чуть поодаль великаном за домами-карликами высокая чернокаменная башня стоит. Неприветливый город. Коля спрятал лом в чехол и оглянулся. Смола перед воротами догорала. Передние ряды воинства Ламудрака, переступив через умирающее пламя и проникнув за стены, с удивлением взирали на Колю, стоящего в одиночестве посреди широкой площади.

– Вот и все! Делов-то! – широко улыбнулся Коля, разведя руками.

А воины не верили своим глазам. Где враг? Что тут произошло? В наступившей тишине послышался стук копыт, и воины расступились в стороны, пропуская через свои ряды Ламудрака верхом на лошади.

– А где… – широко распахнув глаза, воскликнул Ламудрак. – Где они все?

– Все как один сбежали. Не захотели лекцию слушать об опасности баловства с огнем, – пояснил Коля.

– Ваше величество! Пустынники бегут! Они все сбежали через запасные ворота! – прокричал один из воинов, не преминувший забраться на стену.

– Да ты что! Ты их победил?! – радостно закричал Ламудрак, спрыгнул с коня и обнял Колю. – Один обратил в бегство сотни! Слава! Слава рыцарю лома и топора!

– Слава! – подхватили тысячи голосов.

– Флаг! Флаг на башню! – приказал король. – Навести порядок. Выставить посты. Обоз в город. Будем пировать. Гонца в Мудрон! Сегодня великий день. Мудрики вернули себе Камень Мудрака. Слава!

– Слава! – прокричали воины и начали втягиваться в ворота.

– Зачистить город! – приказал король. – У башни Мудрака выставить охрану. В башню не заходить. Всех, кто остался из местных, доставить ко мне.

– Зачищаем! – радостно завопили воины и незамедлительно хлынули на городские улицы, по ходу дела забегая в дома.

– Это же грабеж! – возмутился Коля.

– Это зачистка, – уточнил король. – Мои воины должны поощряться.

– А как Мудрак на это смотрит сверху?

– Радостно, – ответил король. – Кстати, нам надо с тобой посетить Камень Мудрака.

– Где этот Камень Мудрака? – спросил Коля.

– Там должен быть. – Король показал на высокую башню посреди города. – Раньше здесь был Дворец Мудрости, возведенный мудриками. Но после захвата Ааллога пустынниками они разрушили дворец и построили на его месте эту башню. Но мы все равно называем ее Башней Мудрака. Пойдем же посмотрим, что там они натворили. Последний раз нога мудрика ступала здесь более ста лет назад. Ты первый из нас шагнул за ворота, великий воин. Тебе первому и на Камень сесть.

– Да я как-то не очень стремлюсь к этому камню, – пожал плечами Коля. – Разве что посмотреть. А ты бы мне показал дорогу к этой ведьме. Мне спешить надо.

– Знаю-знаю, – закивал король и, уцепившись за рукав Коли, повлек его за собой по узкой улице города. – Но ты должен узнать, как победить колдунью. А это тебе подскажет Камень Мудрака.

– Как победить? Очень просто, – ухмыльнулся Коля. – Приложу ломом по спине.

– Не все так просто, рыцарь, – возразил король. – Магия Геллахерны очень сильна. Только сила Мудрака сможет противостоять ей.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Коля, тряхнув кулачищем. – Сила есть, магии не надо. Пойду я. Не хочу время терять. Там меня Светка заждалась уже. Кто ее выручит еще? Показывай дорогу к ведьме.

– Все равно дорога к Геллахерне лежит через центральную площадь города, где высится эта башня, – ответил Ламудрак, продолжая тянуть Колю за собой.

А вокруг начинался хаос. Воины грабили город. Они тащили все, что не смогли унести с собой местные жители, волокли какие-то сундуки, потертые ковры, медную, позеленевшую от времени посуду, выбрасывали из окон какое-то тряпье.

– Эй, там, потише! – возмущенно воскликнул Ламудрак, когда ему по голове чуть было не прилетело помятым медным тазом.

– Прошу прощения, ваше величество! – виновато произнесла высунувшаяся из окна второго этажа физиономия. – Сами понимаете, не каждый же день такое случается.

– Да уж! – согласно кивнул король, радостно захохотал и снисходительно махнул рукой. – Продолжайте, продолжайте. Ради такого дня получить по голове тазом только в радость. А ты как думаешь, великий рыцарь?

– Я думаю, – ответил Коля.

– И это правильно, рыцарь! – восторженно воскликнул король. Похоже, он впал в полную эйфорию от победы. Глаза его лихорадочно блестели, а с лица не сползала радостная улыбка. Коля же хмуро взирал на разграбление города. Король продолжал что-то бессвязно болтать.

Коля его не слушал. Он желал как можно быстрее ступить на путь, ведущий к обители колдуньи. Но Ламудрак настойчиво тащил его за рукав по улице и наконец привел на широкую площадь среди низкорослых серых домов, где высилась круглая черная башня, метров пятнадцать в диаметре у основания.

Выставленная у башни стража предусмотрительно распахнула широкие створы ее ворот.

– Входи, рыцарь. – Король показал на ворота. – Ты достоин первым увидеть Камень Мудрака.

Коля возражать не стал и ступил в полумрак башни. Там в круге нисходящего света он увидел вросший в землю камень. Обычный камень, каких много разбросано по белому свету. Мрамор, не мрамор. Гранит, не гранит. Серый. Весь пол башни вокруг камня выложен мозаикой с цветными узорами.

– Испоганили пол, – возмущенно воскликнул король за спиной Коли. – Ранее здесь, во дворце, пол сиял белизной мрамора. А что теперь? Ничего, перестроим. Восстановим все как было. Ты садись на Камень. Глаза закрой, и на тебя снизойдет озарение Мудрака. Садись.

– На унитаз похож, – отметил Коля, присаживаясь на камень.

– Что такое унитаз? – заинтересовался Ламудрак.

– Это центральный элемент композиции места, где снисходит озарение, – усмехнулся Коля и закрыл глаза.

Просидел он недолго и нетерпеливо заерзал на камне.

– Что чувствуешь? – спросил его через пару минут король.

– Мудрак говорит, что надо идти! – решительно произнес Коля, поднимаясь.

– А как победить Геллахерну? – поинтересовался Ламудрак.

– Главное – ступить на путь, – ответил Коля. – Я должен идти.

– Постой, я тебе воинов дам. И еды в дорогу.

– Нет, король. Я пойду один. Это мой путь. А вот еда не помешает.

– Один? – удивленно спросил король.

– Да, один. Команда – это хорошо. Но когда рассчитываешь только на себя, то становишься сильнее. Это мое правило. Оно помогало мне в трудные минуты, и я не отступлю от него. Вера в себя и великая цель впереди изменяют миры.

– Хорошо сказано, – кивнул король. – Надо будет запомнить. Кто это сказал? Мудрак?

– Я это сказал! – Коля ударил себя кулаком в грудь и направился к выходу. Выйдя за ворота, он поднял взгляд к серому облачному небу, ловя лицом мелкие капли дождя.

А в городе продолжался грабеж.

Глава 9. БОЛЬШАЯ ДОРОГА.

Из города Колю вышло провожать все войско во главе с королем.

Дождь закончился. На башне ветер развевал знамя с надписью «МЧС».

– Ты величайший воин! – восхищенно произнес Ламудрак. – Знаешь, а я хочу побывать в твоей стране, увидеть сказку своими глазами, посмотреть на землю, что рождает таких героев.

– Ты побываешь там, король. – Коля похлопал Ламудрака по плечу своей тяжелой рукой. – Я вернусь. Обязательно вернусь.

– Никто из смертных еще не осмеливался выходить на Большую дорогу. Ты будешь первым, – уважительно произнес Ламудрак.

– Но не последним, – хохотнул Коля.

– Шутишь, рыцарь?

– Ничуть! – помотал головой Коля. – Дорога покоряется сильным! Ты, это, занимайся регулярно. Помни, что основа бодибилдинга – это базовые упражнения. Ну, там, жим лежа, приседания со штангой. Массу наберешь, тогда можно изолированные упражнения делать. Питайся регулярно, не нервничай. Да и рыцарей своих приобщай к этому делу. Понял?

– Конечно, конечно, – закивал король. – Мы тут с королевой решили накануне построить в Мудроне фитнес-центр и назвать его «Русский дух». Как тебе название?

– Круто! – согласился Коля. – Чтобы к моему возвращению построил.

– Обязательно построю! – пообещал король. – И еще я решил создать элитное подразделение из особо могучих рыцарей и вооружить их ломами.

– Правильно! – согласился Коля. – Против лома нет приема. Все, король! Мне пора. Вернусь с принцессой и приму парад рыцарей с ломами.

– Но это еще не все! – воскликнул король. – На их плащах будет красоваться надпись «МЧС». Ты не возражаешь?

– Нет, – ответил Коля.

– И еще, – не унимался король. – Я хочу переименовать Ааллог в Калинград. Как тебе?

– Ну, это уже лишнее! – воспротивился Коля. – Пусть остается по-старому. Должна же оставаться историческая память, корни предков, так сказать. Я не согласен.

– Как скажешь, воин, – огорченно промолвил король. – Ты воистину великий человек. Иди же! И пусть враги разбегаются в разные стороны при встрече с тобой.

И Коля пошел, провожаемый взглядами тысяч молчаливо стоящих воинов. Он уходил, не оборачиваясь. Коля редко оглядывался. Поворачивать голову ему мешали мускулы на его мощной шее и трапециевидные мышцы на плечах. Стоя, он еще мог оглянуться, поворачиваясь всем туловищем, а вот на ходу это было сделать трудно. Так Коля и шел, не останавливаясь и не оглядываясь. Шел долго. Уже давно башни Ааллога скрылись за спиной Коли в лабиринте скал. Начало смеркаться. Солнце спряталось за высокими скалистыми вершинами. Здесь, меж горных хребтов, его лучи гостили недолго, о чем свидетельствовали поросшие сырым мхом камни да чахлый кустарник, покрытый бледными редкими листьями.

Коля шел уверенно, зорко всматриваясь вперед. Все же дорога незнакомая. Коля готов ко всему, после того как повстречал дракона. Мало ли еще какие твари здесь водятся. Да и местность угрюмая. И дороги нет тут никакой. Направление есть, а дороги нет. Коле часто приходилось переступать через завалы из камней, скатившихся некогда со скал, да обходить колючие кусты, вцепившиеся корнями в каменистую почву. Тот, кто назвал когда-то это направление Большой дорогой, наверное, был большой шутник.

Геллахерна восседала на крыше императорской ложи Колизея, изредка позевывая. Ей было скучно. Бои проходили вяло и неинтересно. Император сегодня был в хорошем расположении духа и милостиво поднимал свой большой палец, когда решалась судьба очередного поверженного бойца. Народ разочарованно гудел.

Геллахерна частенько посещала гладиаторские бои. Пройти коридоры времени для могущественной колдуньи не составляло особого труда. Попадая в нужное место, она накидывала на себя невидимое покрывало и становилась незаметной для взора смертных. Обычно она наблюдала за боями, сидя над императором. Отсюда открывался лучший вид, да и на голову можно плюнуть венценосной особе, что она изредка и делала. Император тупо поднимал взгляд и смотрел на небо, полагая, что начинается дождь, а Геллахерна мерзко хихикала.

Сегодня ей даже плевать не хотелось. Бои вялые. Бойцы трусливо тычут друг в друга тупыми мечами. Ну и подонки же эти устроители шоу. Хотя бы иллюзию создали смертельного поединка. Так нет же! Выпустили каких-то бомжей с улицы. Совсем обнаглели. Думают, что пипл все схавает. Раньше хоть профессионалов выпускали. Те добросовестно работали, как надо. Кровь друг другу пускали. Когда один упадет, другой ждет высочайшего знака императора. А император этак гордо раз пальцем вниз. Зарежь его, дескать. Тот ему меч в живот – на! Толпа ревет. А на самом-то деле меч под доспехами в бычий пузырь, кровью наполненный, втыкается. Свиная кровь в стороны фонтаном. Якобы убитый умирает в муках. Его за ноги с арены утащат. А через день-другой глядишь – он снова уже на арене. А народ дурной – ничего не понимает. Орет, радуется. Правда, некоторые умники замечать стали, возмущаться. Тогда гладиаторов стали под масками железными выпускать, чтобы никто не узнал. Устроителей боев понять можно. Жадные они. Кому же охота бойцов терять? Они денег стоят. Вот и пошли по легкому пути. А по-современному это называется «фанера». Человек неисправим.

Никакого настроения сегодня. Геллахерна наказала-таки сынка – превратила его на несколько дней в пенек за ослушание. Пусть успокоится. А девчонку-террористку снова усыпила на время, предварительно опоив одуряющим маковым отваром. Как проснется, надо будет дать ей понюхать концентрированного зловония из котла. Пусть сознание меняется. Но это через пару дней. А сейчас колдунья отдыхать должна.

Но отдыха не получилось. Геллахерна с интересом посматривала на арену, где намечалось групповое действие, когда в схватке сходятся несколько бойцов, которые, случается, в запальчивости, увлеченные боем пускают друг другу кровь по-настоящему. Неожиданно справа от нее заколыхался воздух и рядом проявился не кто иной, как сам лорд Бэрлок.

– Я вас приветствую, мадам, – расплылся лорд в широкой улыбке.

– Ты откуда тут? – удивилась колдунья. – Как попал сюда?

– Абонемент приобрел, – ответил Бэрлок. – Итак, что тут интересного?

– Какой еще абонемент? – нахмурилась колдунья. – Что ты несешь?

– А вы разве не знаете? Странно, – пожал плечами Бэрлок. – Туристическая фирма в наших краях организовалась. Предлагает туры по разным мирам и временам. Вот я и приобрел абонемент на несколько посещений Древнего Рима. Хотел было термы посетить сначала, но почувствовал ваше присутствие, вот и объявился здесь. Мне скидку сделали как особо важной персоне. Они сейчас канал в Атлантиду пробивают. Я туда хочу.

– Чертов ангел! – воскликнула Геллахерна. – Каналы они пробивают! А лицензия у них есть? Они со своими каналами все причинно-следственные связи порушат. Теперь мне понятно, почему погибла Атлантида. Да потому, что некий лорд Бэрлок приобрел абонемент на ее посещение и натворил там дел. Да и архангел с ней! Туда и дорога! Ты мне лучше расскажи, что выяснил про мудриков. Кто там такой сильный у них появился?

– У них там? Этот… как его… Архангел его побери! Да это же халтура! – внезапно закричал с возмущением Бэрлок, показывая на арену. – Неужели они не видят? Неужели эти тысячи не видят, что им попросту втирают очки! Вы видели, мадам, видели? У того фракийца, что упал, под панцирем на животе спрятан бычий пузырь! Он его сам разорвал ногтями, пустил свиную кровь и теперь катается по земле якобы при смерти. Это же надувательство нечистой воды!

– Ты еще не такого тут насмотришься, – ухмыльнулась Геллахерна. – Народ деградирует. Не отвлекайся. Отвечай на вопрос. Как там у мудриков?

– У мудриков нечто странное произошло, – ответил Бэрлок, не отрывая взгляда от арены. – Там откуда ни возьмись появился… Зашибись! Ну это совсем никуда! Снова бычий пузырь прокололи! Жулье!

– Не отвлекайся! – строго прервала Геллахерна возмущенные восклицания Бэрлока. Рассказывай! Кто там появился?

– Этот, как его… – Бэрлок, не отрывая взгляда от арены, почесал затылок. – Детина.

– Какой еще детина?

– Из сказочной страны России. Рыцарь лома и топора. Здоровенный кабан. Он ищет свою похищенную девчонку. Кстати, это не ваша работа, мадам? Девчонку ту зовут Светка.

– Светка? – Геллахерна нахмурилась. – Возможно, что и моя.

– Ваша, ваша, – ухмыльнулся Бэрлок. – Больше некому. Этому рыцарю лома и топора оракул мудриков ваше имя назвал. Теперь этот рыцарь вышел на Большую дорогу.

– Как это? Большая дорога закрыта крепостью Ааллог! – возразила Геллахерна.

– Взяли мудрики крепость. Рыцарь этот им помог.

– Да ты что! Силен он, выходит!

– Ерунда, мадам. Все равно не дойдет. Но мне уже сейчас хотелось бы испробовать его силу. Разрешите?

– Попробуй, – равнодушно отмахнулась Геллахерна. – Все равно не дойдет.

– Да что же это такое делается! – всплеснул руками Бэрлок. – И за что я деньги платил! Кто такое зрелище устраивает! Это же протез! Ему протез отрубили! А настоящая рука спрятана под плащом.

– Кто-кто, – усмехнулась Геллахерна. – Император устраивает. Хочешь плюнуть ему на голову?

– Императора на мыло! – завопил Бэрлок и отправил плевок на плешь венценосной особе. Промахнулся и огорченно махнул рукой.

– Не вопи так. Тебя все равно не слышат.

– Это вы, мадам, виноваты. Это ваше зловоние глаза народу застит, – с сожалением произнес Бэрлок. – Вот они и не видят ничего, а жулье этим пользуется.

– Хочешь глаза народу открыть? – усмехнулась Геллахерна.

– А можно? Хотя бы здесь. На время. Посмотрим, что получится, а? – злорадно произнес Бэрлок.

– Сомневаюсь, что это будет весело.

– И все же, – настаивал Бэрлок.

– Нет проблем, – пожала плечами Геллахерна и взмахнула рукой.

Поначалу в Колизее ничего не изменилось. На арене по-прежнему разыгрывался наглый спектакль с пусканием свиной крови. Прошла минута, потом другая. Неожиданно на трибунах наступило затишье. Казалось, что все пятьдесят тысяч зрителей превратились в один пристальный взгляд. Они смотрели и отказывались верить своим собственным глазам. Перед ними будто занавес отдернули и показали вид на грязные закулисные апартаменты. Геллахерна начала ощущать недоумение этих самых тысяч. Еще бы! Прежний туманный мир иллюзии рухнул, и перед людьми предстала голая правда во всей своей уродливой, жульнической ипостаси.

– Вот он, апокалипсис, – ухмыльнулась Геллахерна. – А вам это надо?

Народ на трибунах безмолвствовал. В вязкой, гнетущей тишине раздавались звон мечей на арене да театрально-истошные вопли участников спектакля. Но они привыкли биться под рев трибун, и установившаяся тишина подействовала на них гнетуще. Один боец остановился, удивленно озираясь по сторонам, затем другой, и вот уже все стоящие на ногах участники клоунады прервали свое действо.

В луже скотской крови зашевелился «убиенный», другой неподалеку тоже недоуменно поднял голову. Что происходит? И тут трибуны взорвались.

Пожалуй, со времен возведения Колизея над его ареной не метался столь громкий вопль. Трибуны ревели гневом, возмущением и отчаянием. Весь народ за минуты понял, что его бесстыдно разыграли, нагло надули, просто поиздевались.

– Грустное зрелище, – мрачно произнес Бэрлок. – Они винят императора. Но обвиняет ли кто-нибудь из них самого себя?

– За что? – удивленно спросила Геллахерна.

– За то, что позволил обмануть себя, – ответил Бэрлок.

– Мое зловоние сильно! – злорадно расхохоталась колдунья.

– Сильно не ваше зловоние. Эти люди слабы, – возразил Бэрлок.

– Но-но, рыцарь! Ты это не очень! – нахмурилась колдунья. – А впрочем, ты прав. Здесь стало скучно. Все деградировали. Нет более безумного порыва души, того, над чем можно злорадно посмеяться. Пожалуй, я больше не буду посещать Древний Рим. Пора с ним заканчивать. Он мне неинтересен более. Да и тебе не советую. Смотрю я, тебя на философию потянуло. Так, глядишь, и за спасение мира начнешь воевать.

– Кошмар! Надо немедленно сматываться отсюда! – театрально схватился за голову Бэрлок – Немедленно!

– Вот и я о том же, – кивнула Геллахерна и начала растворяться в воздухе.

Бэрлок плюнул на императора и последовал за колдуньей. На этот раз попал. Трибуны продолжали гневно бушевать. Император размазал плевок по макушке и посмотрел на небо, а там ни одной тучки. Он уклонился от летящего в него гнилого огрызка яблока, встал и, стараясь сохранить достойный вид, удалился с трибун.

Кстати, ученые по-прежнему скептически относятся к феномену НЛО.

Небо все больше темнело, зажигало первые звезды, явно намекая Коле, что пора подыскивать место для ночлега. Он поправил на плече лямку мешка с провизией, собранной ему в дорогу из лучшего, что было в обозе. Король сам лично проконтролировал ассортимент продуктов и убедился, что пища сытная и калорийная. Коля прикинул, что дней на пять ему хватит, из расчета, что его организм требовал регулярного четырехразового питания. А дальше – уж там как повезет.

В густеющей темноте начали размываться очертания окрестных скал. Еще немного, и непроглядная чернота окутает все и вся вокруг. Пора останавливаться. Но Коле место не нравилось. Каменистое оно и открытое. Даже кустика рядом нет. Не из чего костер запалить, не говоря уж о другом. Он решил пройти чуть дальше, к темнеющей хребтом чудовищного зверя скалистой гряде. Там, среди камней, можно будет укрыться и переждать ночь. Но, взобравшись на гряду, Коля к своему удовольствию обнаружил, что за ней скрывается густой лес, уходящий своими границами в глубокую темноту. Да и скалы, похоже, в стороны дальше расходятся.

Коля немедленно сбежал с камней, и полог густого леса скрыл его от любопытных мириад звезд, с удивлением взиравших с небес на одинокого путника. Коля зажег фонарик, собрал сухих веток, во множестве хрустевших под ногами, и сложил костер. Для этой цели он всегда носил с собой зажигалку. Коля не курил, но зажигалка ему была нужна как спасателю. Мало ли что? Огонь-то всегда нужен. Вот и на этот раз пригодилась зажигалочка. Коля поднес маленький огонек к сухим веточкам, и костер начал разгораться.

Кто сидел в ночном лесу у костра, тот знает, что от его огня окрест становится еще темнее. Глаза, ослепленные пламенем, видят вокруг лишь вязкую черноту и не более того. Человек, сидящий у ночного костра, напоминает собой экспонат в музее, выставленный под яркий свет на всеобщее обозрение. Но под чье обозрение выставил себя Коля в этом лесу?

Убедившись, что костер уверенно разгорелся, он снял с себя все пожарное вооружение, включая огнеупорную одежду, после чего хотел было заглянуть в мешок с продуктами, но его внимание привлек едва слышимый звук. Показалось, будто ветка треснула. Коля прислушался. Надо сказать, что он только сейчас обратил внимание, что в лесу до этого царила мертвая тишина. Ветер не дул, ветка не колыхалась, ночная птица голоса не подавала. Даже костер не потрескивал, и этот звук, прозвучавший, как выстрел, на фоне полной тишины, насторожил Колю. Как истинный спасатель Коля обладал обостренной интуицией, не раз позволявшей мгновенно находить оптимальные решения в самых сложных и смертельно опасных ситуациях. Вот и теперь он тоже интуитивно почуял опасность, но виду не подал. Продолжал как бы беспечно раскладывать с довольным видом продукты для ужина. Внутренне же он весь превратился в слух, одновременно с этим как бы мысленно растворялся в окружающей темноте и при этом пронизывал ночь невидимыми щупальцами своего шестого чувства.

Надо отметить, что Коля обладал навыками информационного считывания окружающего пространства посредством проникновения своего астрального тела далее, чем на это способен обычный человеческий организм. Более того, Коля разработал свою методику тренировок мускулатуры посредством мысленного воздействия на процесс мышечной нагрузки. Коля любил экспериментировать, и это давало свои результаты.

Ощущение пространства позволяло Коле находить людей в лабиринтах задымленных пространств, незримо чувствовать их за завесой огня и безошибочно находить правильные пути для спасения. Коля был мастером своей профессии. Рискуя собой, он спасал жизни других, но в данную минуту происходило иное. Опасность нависла над ним самим, и он чувствовал это. Впрочем, Коля и к этому был готов.

Он вовремя извернулся вокруг костра с быстротой кобры. Кто сказал, что большая мышца – враг скорости? Плюньте тому в глаз. Может быть, для кого-то, но не для Коли. Тренируясь, он всегда представлял себя снарядом, взрывающимся в доли секунды.

Коля ушел от удара, смертельного, подлого, со спины, направленного в голову. Зачерпнув голыми ладонями угли костра, он швырнул их нападавшему в лицо. Не каждый смог бы прикоснуться руками к раскаленным углям. Но Коля Калин мог. Он же укротитель огня!

За доли секунды Коля успел разглядеть во взрыве искр облачение нападавшего. Нижняя часть его физиономии пряталась под железной маской, а голову прикрывал капюшон. Мешковатая черная куртка и такого же цвета широкие штаны скрывали фигуру. Накладки из затемненного металла защищали его плечи и запястья. Уголья от костра попали напавшему прямиком в открытую часть лица, возможно, в глаза. Он дико взвыл, выронил оружие, свалился, как подкошенный, и покатился по земле.

– Ниндзя, что ли? – невольно пробормотал Коля.

Кроме черного облачения, сходство с ниндзей нападавшему придавало его вооружение. Коля наклонился, подобрал с земли слегка изогнутый меч с длинной рукоятью и тут же почувствовал движение справа. Он увидел двоих, облаченных, как и первый, во все черное.

Но нападать с ходу эти двое не решились. Очевидно, их самоуверенный пыл слегка поубавился при виде своего громко вопящего сотоварища. Пытаясь запугать Колю, они дико взвыли, закрутив мечами. Один из них подпрыгнул, ловко оттолкнулся ногами от толстого ствола дерева, кувыркнулся в воздухе, приземлился, поскользнулся, приложился задницей к сырому мху, но тут же быстро вскочил, будто так v надо. Второй вслед за первым крутанулся волчком и резким взмахом меча срубил толстую ветвь дерева, очевидно, желая показать силу своего оружия.

Однако Колю все эти телодвижения ничуть не смутили.

– Да иди ты! – ухмыльнулся он, недолго думая, подобрал с земли свой лом и, держа его в левой руке, со всего маху саданул по нему трофейным мечом. Клинок сломался, будто хрустящая хлебная палочка. – Вот так! – Коля показал нападавшим обломок, затем взревел зверем и двинулся на них, размахивая ломом.

Искаженное лицо и дикий крик разгоняют двадцать человек. Это главный прием каратэ. Коля его не знал. Он действовал интуитивно. Нападавшие на миг замерли, будто в землю вросли, и, не желая испытывать на себе самый главный прием рукопашного боя во все времена – удар лома по спине, рванулись в темноту. Только ветки затрещали. Коля обернулся. Первый нападавший тоже исчез. Наступила благодатная тишина. Коля прислушался, проверил шестым чувством пространство вокруг. Опасности более не ощущалось. Теперь можно было спокойно поужинать. Коля не стал задумываться над тем, кто же были эти порождения темноты, кем посланы и что им было нужно. Мало ли какие опасности поджидают его, Колю, на этом пути? Думать обо всех – мозгов не хватит. Важно быть готовым. А Коля был готов.

Он подкормил костер сухими ветками, разложил снедь на траве и приступил к долгожданному ужину в предвкушении здорового, крепкого сна. Тут можно задать вопрос: а как же Коля будет спать без должной охраны? Любой коварный враг сможет подкрасться к нему и свершить свое черное дело. Но не все так просто. Коля умел спать. Он научился спать крепко и вместе с тем очень чутко. Этому Колю научила его работа. Не раз на боевом дежурстве в своей части он крепко засыпал, но его никогда не дремлющее шестое чувство в любой момент готово было просигналить о надвигающейся опасности, о необходимости прийти на помощь и выталкивало Колю из оков сна заранее, еще до того, как прозвучит сигнал тревоги. Вот такой уникум этот Коля Калин. Настоящий спасатель и мастер своего дела. Не так-то просто Колю застать врасплох.

Вот и сейчас Коля, поглощая еду, с удовольствием вдыхал прохладный ночной воздух вместе с дымом костра. Таким образом он настраивался на полноценный ночной отдых. Покончив с ужином, Коля на всякий пожарный расчехлил топор и положил его слева от себя. Лом он расположил справа и растянулся во весь свой могучий рост на боевом облачении, устремив свой взгляд кверху. Сквозь мохнатые ветви деревьев проглядывали яркие звезды. В ушах звенела тишина. Коля закрыл глаза и начал погружаться в сон. Он засыпал быстро, как и всегда. Но на половине дороги в царство Морфея бдительный страж – интуиция – резко вытолкнул его обратно. Коля открыл глаза и прислушался. Вне всякого сомнения, кто-то приближался. На этот раз не крадучись. Кто-то ломился из темноты, не разбирая дороги, как изголодавшийся после зимней спячки медведь. Коля резко вскочил, прихватил лом и метнулся от костра.

– Кто здесь? – крикнул он в черноту.

– Это я тут! Не стреляйте это! – послышалось из темноты.

– Кто?

– Я тут! Петрысь тут я!

– Петрысь? Какой еще Петрысь?

– Дурак который. Еле догнал. Но все хорошо это.

Коля не верил своим глазам. Прямо на него из темноты вынырнул патриот города и общеизвестный дурак Петрысь в своей круглогодичной униформе – фуфайке и шапке-ушанке.

– Ты это как его тут? – Коля от удивления сам не заметил, как начал говорить в стиле того же дурака.

– Я это там за тобой пролез. Смог. Ты пролез, и я тут. По телефону бзз, и все. Но я сейчас немного умнее. Вот. Дай пожрать. Жратва! – расплылся в идиотской улыбке Петрысь, нагло запуская грязную пятерню в мешок с провизией.

– Ты это зачем тут? Пожрать пришел? – недовольно спросил Коля. – Далеко же тебя голод закинул.

– Вкусно это! – Петрысь громко зачавкал, пережевывая кусок сала.

– Черт знает что, – пробормотал Коля.

– Самогонка есть? – спросил дурак.

– Тут тебе не ресторан, – ответил Коля.

Признаться, ничто так его не удивило за последние дни, как появление здесь этого дурака. Коля усиленно соображал: к чему бы это? Но все более тупел. А Петрысь, покончив с куском сала, начал быстро поглощать рыбий хвост.

– Ты это не очень! – Коля отобрал у него мешок с провизией. – Тут на пять дней еды.

– Я долго догонял, вот. Ты далеко это тут удрал. Гы-ы-ы.

– Зачем ты меня догонял? Чего тебе надо от меня?

– Нету самогонки? – снова спросил Петрысь.

– Отстань!

– Нету, ну и ладно. Бе-э-э-э. – Петрысь показал толстый язык, запустил ладонь за полу телогрейки, вытащил оттуда сложенный в несколько слоев кусок ткани неопределенного цвета и положил его на землю.

– Вот!

– Что это? – спросил Коля, брезгливо оценив грязную тряпку взглядом.

Петрысь не удостоил Колю ответом, ловко дернул за край тряпки и развернул ее на земле. Коля не поверил своим глазам. Он увидел на грязном лоскуте бутылку водки и два граненых стакана. Петрысь ловко распечатал бутылку и наполнил стаканы до краев.

– Пей это! – гордо произнес он, поднес стакан к губам и, не отрываясь, залпом выпил.

Коля совсем отупел. Он не понимал, что происходит. Что за фокусы? Осторожно прихватил наполненный стакан ладонью и понюхал его содержимое. Пахло водкой.

– Откуда? – удивленно спросил Коля.

– От верблюда, – ответил Петрысь. – Пей это.

«Надо, – решил Коля, – надо выпить. Здесь без бутылки не разобраться».

И выпил. В голове зашумело.

– В любимом городе, родимом городе! – неожиданно завопил Петрысь песню.

– С гидростанцией на воде-э-э! – подхватил Коля и резко замолчал, зажав свой рот ладонью. Что это? Идиотизм заразен? – Заткнись, бля! – Коля залепил дураку в лоб щелчок пальцами. Петрысь аж челюстью лязгнул.

– Ну, пипец я. Мозги вытряхнул, – произнес он, тупо мотнув головой.

– У тебя нет мозгов, – отмахнулся Коля. – Давай проваливай отсюда. Тут идиотам и фокусникам не место.

– Место, – утвердительно кивнул Петрысь и протянул Коле бутылку с остатками водки. – Будешь это?

– Нет, – мотнул Коля головой.

Петрысь допил водку из горлышка бутылки и отшвырнул ее в темноту.

– Ты это спи тут, – произнес он.

– Сам знаю, – пробурчал Коля. Он неожиданно почувствовал, как отяжелели веки, и прилег на свою пожарную одежду. В голове слегка шумело, а руки и ноги наполнились приятным теплом.

– Спи, – послышался откуда-то издалека голос Петрыся. – А я тебе сказку буду говорить. Вот.

– Замолчи ты, – пробормотал Коля сквозь дрему и провалился в страну снов.

Спят усталые игрушки, книжки спят…

Глава 10. РЫЦАРЬ КАРАНДАША И РЕЗИНКИ.

Гениальный Архитектор, построивший замок Геллахерны, чтил традиции своих предков. Все дело в том, что его отец тоже был архитектором, как дед и прадед. Потомственная профессиональная традиция уходила своими корнями в незапамятные времена.

– Твори, сынок! – напутствовал его в свое время отец и подарил ему на день рождения самозатачивающийся карандаш.

С тех пор этот подарок отца всегда был у Архитектора под рукой. Когда наступал процесс творения, Гениальный Архитектор решительным движением руки вынимал из широких штанин свой большой карандаш и наносил им, словно клинком, первый штрих на белую пустоту бумаги. Затем наносился второй штрих, третий – и начинала звучать призрачная мелодия форм. Так из глубины мироздания, под звуки росчерка карандаша и под аккомпанемент собственного вдохновения великий гений извлекал долгожданный плод своего воображения.

– Мать твою так! – восклицал он возмущенно, когда у него не получалось то, что он замыслил.

Тогда он вновь совал руку в свои широкие штанины и доставал оттуда огромную стиральную резинку, после чего безжалостно удалял с бумаги содеянное, зачастую протирая лист до дыр. А иногда он и вовсе разрывал бумагу на мелкие клочки и при этом словесно возводил в пространстве многоэтажные здания из звучных ругательств. Ведь Гениальный Архитектор не терпел несовершенства, был беспощаден к себе и создаваемым им произведениям. На то он и Гениальный Архитектор.

Зачастую он работал бесплатно. Многие его гениальные мысли так и остались на бумаге, не воплощенными в осязаемые формы. Но он не гнушался работать и под заказ для могущественных царей, великих королей, а иногда даже магов и волшебников. Властители щедро платили ему золотом, а маги и волшебники, пораженные совершенством его творений, предлагали ему часть своего могущества. Так он стал великим магом, мог перемещаться сквозь пространство и время и познал секреты вечной жизни.

Все самое лучшее во всех мирах построил он в разных своих ипостасях. Египетские пирамиды, возведенные по его проекту и под его руководством, по сей день поражают своим величием. Совершенство и гениальность их форм на самом деле просты. Но этим они и потрясают зрителя. Точность пропорций соизмерима космическим масштабам, а внутреннее строение пирамид окутано тайной, известной лишь самому создателю этих творений. Множество секретных коридоров и коварных ловушек пронизывает пространство пирамид. Ученые всех стран и народов сегодня уверены, что эти гробницы разграблены. Ничего подобного! Гений мастера уберег покой великих мира сего. Их тела и по сей день покоятся в тайных склепах, а взору простых, доверчивых смертных открылись ложные гробницы.

Гениальный Архитектор брался за самые сложные задачи, но отказывался от бестолковых, на его взгляд, затей. Так, он отказался от возведения Великой Китайской стены, посчитав, что это сооружение, предназначенное для отражения диких орд врагов, само по себе может быть очень величественным, но вместе с тем совершенно бесперспективно с практической точки зрения. Он пытался доказать в свое время императору Великой Поднебесной, что для полноценного функционирования столь протяженного оборонительного сооружения – длиной в пять тысяч километров – потребуется гигантская армия.

– Полмиллиона воинов, не меньше! – уверенно заявил Архитектор. – А то и миллион, чтобы на участке фронта в пять метров стояло по одному воину. Меньшее количество бессмысленно. Иначе даже небольшой отряд врага, напав на стену внезапным ударом, без труда заберется на нее.

Но император продолжал настаивать на своем, и у него созрела идея. Он решил увеличить рождаемость в своем народе, чтобы сформировать армию необходимой численности, и завещал это своим потомкам. С того самого давнего времени китайцы, сами того не подозревая, выполняют древнюю программу по увеличению народонаселения своей страны. Результат оказался потрясающим. Теперь каждый пятый человек в мире – китаец. А это вам не шутка. Но Гениальный Архитектор не захотел лично принимать участие в реализации идеи императора и поручил строительство Великой стены своим ученикам.

Кстати, среди учеников Гениального Архитектора числились такие известные личности, как Леонардо да Винчи, Рафаэль Санти и Микеланджело Буонарроти, достроивший творение своего учителя – собор Святого Петра в Риме.

Тот же даровитый Микеланджело, полагаясь только на свою собственную память и талант, попытался изваять из мрамора скульптуру своего учителя. Надо сказать, получилось, конечно, красиво, но не совсем удачно. В результате данной попытки из рук ученика вышла всем известная скульптура под названием «Давид». Было и еще несколько попыток, результатом которых явились многочисленные известные шедевры скульптурного мастерства, но все они не могли передать в полной мере подлинный образ и гениальную сущность великого учителя.

Все лучшее в этом мире построено Гениальным Архитектором или же его учениками. Он возвел Парфенон в Афинах, Колизей в Риме, Лувр и Версальский дворец, собор Нотр-Дам де Пари. По его проекту выполнен генеральный план Санкт-Петербурга и лучшие дворцы этого города, в том числе Эрмитаж с Петродворцом.

Для России Гениальный Архитектор творил за символическую плату. Он любил эту страну и ее народ.

– Возьмите и пользуйтесь, – сказал он тогда.

И мы взяли и пользуемся этим до сих пор. Но давайте спросим себя: часто ли мы вспоминаем этого именитого мастера? Ведь может случиться так, что однажды Гениальный Архитектор вернется и напомнит во всеуслышание о себе. И это будет, наверное, хорошо. Как знать? Для кого как!

А Гениальный Архитектор шел через века и миры. Создавались и рушились цивилизации, гибли города, уходили в небытие народы, но Гениальный Архитектор продолжал созидать. Иногда он встречал на своем пути собственные творения в руинах, огорчался, но ненадолго, ибо руины его творений были столь прекрасны, что всем своим видом вдохновляли на создание новых, еще более гениальных произведений.

– А по фиг! – говорил он и махал рукой. – Чем больше рушат, тем больше сотворим!

Вот так легко и просто Гениальный Архитектор шел по жизни, весь в творческом процессе, теряя счет своим детищам. Создав их, он удалялся творить нечто новое. Бывало так, что его произведения меняли хозяев, перестраивались, уродовались и даже уходили в небытие. Но Гениального Архитектора это не особо волновало. Он жил будущим и не оглядывался на то, что оставалось за его спиной. Он был настоящим Гениальным Архитектором.

Он знал многих женщин, но ни одна из них не смогла завладеть его сердцем, как ни пыталась. Даже сама царица Египта прекрасная Клеопатра не смогла очаровать гения, после чего, почувствовав себя отвергнутой и покинутой, от горя и озлобления отравила себя змеей.

Сама богиня любви Афродита имела на него виды и в разных воплощениях являлась к нему непосредственно на ложе. Но Гениальный Архитектор даже в постели предпочтение отдавал своему большому карандашу и резинке. Вот таков он, этот Гениальный Архитектор.

Но однажды произошло нечто такое, что круто изменило его жизнь.

Коля задал себе программу – проспать ровно восемь часов. Он всегда спал не менее восьми часов. Это время обеспечивало его организму полноценный отдых и полное восстановление сил после напряженного дня. Внутренний будильник сработал, и Коля открыл глаза.

«Гениальный архитектор, гениальный архитектор», – крутилось колесом в его голове.

– Приснится же, – усмехнулся он, бодро поднимаясь на ноги.

Серый рассвет едва забрезжил. Стволы деревьев купались в молоке густого тумана. Костер давно догорел. Возле остывших углей, свернувшись калачиком, спал дурак. Коля махнул рукой. Он не стал мучить себя размышлениями – что да как и откуда взялся тут этот Петрысь. Надо было продолжать путь.

«Хорошо бы уйти тихо и оторваться от дурака подальше, чтобы тот не путался под ногами», – подумал Коля. Как подумал, так и решил сделать. Стараясь не шуметь, он начал собираться. Но не тут-то было. Почуяв неладное, Петрысь тут же приподнял свою лобастую голову.

– Пушка в поддень с горы бабах! – громко произнес он.

– Бабах, бабах, – недовольно повторил Коля, поняв, что его план рухнул.

– Я дурак, да?

– Круглый, – усмехнулся Коля.

– А Клеопатра тоже дура была. Гы-ы-ы.

– Какая Клеопатра? – не понял Коля.

– Там которая.

– Отстань.

Коля облачился в боевую одежду, закрепил на себе все остальное обмундирование и закинул на плечо значительно полегчавший мешок с провиантом.

– А пожрать? – удивленно спросил Петрысь.

– На тебя не рассчитано, – отмахнулся Коля, шагнув в туман. – И вообще, шел бы ты.

– А Геллахерна тоже дура, – расплывшись в идиотской улыбке, произнес Петрысь.

Коля так и замер на месте.

– Кто дура? – спросил он, пристально поглядев на Петрыся.

– Клеопатра, – ответил Петрысь.

«Послышалось, – подумал Коля. – Странно».

– Клеопатра, – повторил Петрысь. – Пожрать надо.

– Надо, – неожиданно для себя самого согласился Коля, вернулся к кострищу, присел на землю, скинул мешок и развязал его.

Петрысь тут же засунул туда свою руку.

– А Геллахерна тоже дура? – спросил Коля, решив проверить Петрыся. Все же имя колдуньи послышалось Коле из уст дурака отчетливо.

– Дура, дура, – закивал Петрысь, жадно накидываясь на еду.

– А кто такая Геллахерна? – спросил Коля.

– Она дура, – незамедлительно ответил Петрысь.

– Понятно, – кивнул Коля и провел рукой сверху вниз по лицу, словно смахивая некое наваждение.

Наверное, все же показалось. Надо поменьше общаться с этим дураком, а то так и самому рехнуться недолго. Коля отобрал у Петрыся мешок, наскоро подкрепился сам, решительно поднялся и направился в глубину леса, втайне надеясь, что сытый Петрысь не последует за ним. Но, пройдя с пару десятков шагов, услышал за спиной частое дыхание дурака.

«Не отвяжется ведь», – подумал Коля, а Петрысь забубнил что-то себе под нос. Коля оглядываться не стал, пошел себе дальше. Петрысь за ним, продолжая бубнить нечленораздельно. Впрочем, Коля особо не прислушивался. Мало ли что там бормочет этот дурень. И все же странно это все. Коля вспомнил, как накануне, прежде чем провалиться в этот мир, он повстречал дурака на улице. Вспомнил он и его фразу. Петрысь сказал что-то про вечер. И про телефон он тоже говорил. Это было утром, а вечером Коля провалился. А потом? Потом этот звонок по телефону. Петрысь звонил. Что он спрашивал? Он же про Мудрон спросил! Откуда он знал-то? Теперь вот, считай, как снег на голову свалился. И Геллахерна. Он точно произнес это имя. Все же произнес. А потом вдруг начал придуриваться. Нет. Никакой он не дурак. Может, и дурак, но что-то знает.

Коля резко обернулся. Петрысь с ходу налетел на него и отскочил назад.

– Это ты чего ты?

– Ты кто такой? – спросил Коля, в упор глядя на Петрыся.

– Я это, дурак.

– Не придуривайся. Говори!

Коля сграбастал Петрыся своими ручищами, прихватил его за фуфайку и приподнял над землей. Тот заболтал ногами в воздухе.

– Говори что знаешь!

– Ы-ы-ы-ы-ы!

– Говори!

– А-а-а-а-а-а! – завопил Петрысь, испуганно выпучив глаза и показывая рукой за спину Коли.

– Что такое?

Коля отпустил Петрыся и резко обернулся, ожидая встретить позади нечто ужасное, но кроме густого леса ничего не увидел. Петрысь же, упав на землю, пополз на карачках.

– Обманули дурака на четыре кулака! – довольно прокричал он, начал припадочно хохотать и кататься по сырому мху.

Коля зло сплюнул.

– А ты не такой дурак, как кажешься. Хитер же ты, Петя, – процедил он сквозь зубы. – Может, расскажешь все как есть по-хорошему?

– Ума нету сейчас, вот, – неожиданно серьезно произнес Петрысь, поднимаясь на ноги. – Но скоро уже. Вот это будет сейчас.

– Что будет?

– Вот это. – Петрысь выставил вперед руки, сжал ладони в кулаки. – Жж. Би-би, – издал он звук. – Там будет.

– Там?

– Ага, там, – кивнул Петрысь.

– Что там?

– Это.

Коля поймал себя на мысли, что серьезно разговаривает с дураком, более того, пытается у него что-то выведать. Нет, так дальше нельзя. Так он далеко не уйдет. Хватит время терять. Спешить надо. Он погрозил Петрысю кулаком, развернулся и быстро зашагал меж деревьев. Колючие ветви цеплялись за его широкие плечи, под ногами чавкал сырой мох. За спиной Коля слышал пыхтение.

Минут через десять ходьбы путь пошел под уклон. Ноги сами понесли вперед. Коле даже притормаживать иногда приходилось, срывая ногами сырой мох. А впереди лес начал редеть. Признаться, темное, сырое и безжизненное окружение поднадоело Коле. Хотелось какой-то новизны в пейзаже. Он ускорил шаг и вскоре вышел на широкую поляну. За поляной, до далеких призрачных снежных гор на горизонте, лес продолжал стелиться по холмам сплошным темным ковром.

– Это вот, – послышался за спиной голос Петрыся.

Но Коля уже видел сам и не верил своим глазам. Примерно в сотне метров от него посреди поляны стоял автомобиль. Красный автомобиль. Большой автомобиль. Вездеход с большими колесами приветливо глазел на своего хозяина стеклами фар.

– Это же мое! – выдохнул удивленно Коля. – Моя тачка это!

– Гы-ы-ы-ы! – послышался за спиной довольный возглас.

Коля оглянулся. Петрысь растянул рот в улыбке до ушей.

– Ты знал? – спросил Коля, вспомнив идиотское «би-би».

– Ага, – ответил Петрысь.

– Откуда?

– Я это сделал.

– Ты?!

– Ага.

– Как?

– Уже не помню я. Потом вспомню опять. Поехали это.

– Ну ты даешь! Вот придурок! Слушай, Петя, напряги мозги, если они у тебя остались. Объясни хоть что-нибудь вразумительно.

– Скажу это. Когда умный буду.

– А когда ты умный будешь?

– Скоро тут. Ненадолго. Поехали туда. – Петрысь махнул в сторону далеких гор.

– Как скажешь, лоцман, – усмехнулся Коля.

Он все более утверждался в мысли, что этот дурак появился здесь не случайно. Сильно много знает этот дурак. Умный он слишком, если так можно о дураке сказать. На этот раз Коля не стал задавать Петрысю вопросов, что, мол, да как, да почему. Он направился к вездеходу, чтобы окончательно убедиться, что перед ним не мираж. Подойдя вплотную к автомобилю, Коля осторожно прикоснулся ладонью к холодной поверхности кузова. Нет, зрение не обмануло. Более того, Коля увидел под колесами автомобиля дорогу. Время не пощадило ее. Кое-где заросшие травой каменные плиты просели, но видно было по всему, что дорога строилась профессионально, вполне пригодна для проезда и уводит далее в лес.

Коля достал из кармана пульт сигнализации и нажал на кнопку. Автомобиль радостно взвизгнул, как преданная хозяину собака, и мигнул огнями. Коля распахнул дверцу, забросил мешок с провизией, лом и топор на заднее сиденье, затем сел за руль, вставил ключ в замок зажигания и повернул. Двигатель довольно заурчал. Коля посмотрел на Петрыся. Дурак стоял рядом с автомобилем и радостно улыбался. Коля мог бы нажать на газ и уехать в дальнюю даль, оставив Петрыся здесь, посреди этой поляны, но делать этого не стал. Как человек сообразительный он понял, что этот дурак не так-то прост, как кажется на первый взгляд. За идиотской улыбкой и замутненным взглядом явно прячется нечто иное. Но что?

А Петрысь продолжал улыбаться и не трогался с места. Он будто ждал, что будет делать Коля. Уедет ли?

– Что стоишь? Садись! – позвал его Коля.

– Гы-ы-ы-ы! – издал довольный возглас Петрысь, засеменил к машине и забрался на соседнее с Колей сиденье.

– Туда, говоришь? – спросил Коля и махнув в сторону гор.

– Ага, – кивнул Петрысь. – Туда это растуда.

– Поехали, капитан, – усмехнулся Коля и нажал на газ.

Вездеход взорвал колесами землю и устремился вперед.

Не спешите сходить с ума. Ваше время еще не пришло.

Сегодня Геллахерна раздражена. С самого раннего утра ее достал этот Бэрлок. Во-первых, он вышел на связь снова через тот самый бракованный кристалл, завоняв спальню смрадным дымом и бесцеремонно вырвав колдунью из страны сладких снов. А во-вторых, он начал ей ни с того, ни с сего взволнованно докладывать, что его лучшие тайные агенты, героически напавшие на Рыцаря Лома и Топора, так же героически были вынуждены отступить. Якобы это произошло под натиском превосходящих сил противника. И теперь получается, этот рыцарь потерялся у него из виду. Других агентов в этой местности поблизости не оказалось, и он прибыл просить у колдуньи разрешения применить против рыцаря свой отряд специального назначения «Крепкий дуб» на подходе к речке Одурь.

Геллахерну, однако, больше интересовало, когда же наконец-то Бэрлок найдет и доставит к ней того самого торгпреда, всучившего ей бракованный аппарат, о чем она и поинтересовалась. Но вразумительного ответа так и не получила. Она чувствовала, как неудержимой волной нарастает ее раздражение. С большим удовольствием она назвала Бэрлока идиотом, обвинила его в неисполнении приказов вышестоящего начальства, в излишней перестраховке при оценке ситуации и полном кретинизме.

– Так точно, мадам! – отвечал Бэрлок. – Так точно! Разрешите применить «Крепкий дуб».

– Сам ты дуб, – прошипела Геллахерна. – Дался тебе этот рыцарь. Он все равно не дойдет. Дорога дальняя. Там его людоед встретит или же упырь.

– Не скажите, мадам, – помотал головой Бэрлок. – Мои агенты в ужасе. Они говорят, что такого монстра среди смертных еще не видели. После встречи с ним в районе Большой дороги у них у всех нарушение нормального пищеварения и стула. Надо его останавливать. Разрешите?

– Делай что хочешь, – отмахнулась Геллахерна. – Я не хочу больше слышать об этом рыцаре. А вот агента по продажам достань.

– Слушаюсь, мадам! – угодливо произнес Бэрлок и отключился.

Геллахерна закрыла глаза, вознамерившись продолжить отдых, но сон не шел, а раздражение нарастало.

– Кретин, – процедила Геллахерна в адрес Бэрлока.

Она поднялась с ложа, выскочила из опочивальни, забежала на главную башню замка, где на вершине тлел углями под огромным котлом огонь в печи, и подбросила в него сухих веток. Подождав, пока забурлит варево, начала приплясывать. Вонючий пар, формируясь шарами, поднимался к облакам. Геллахерна неистово скакала вокруг котла, лихо взмахивала руками и отчаянно трясла головой. Космы ее волос растрепал ветер. От таких плясок настроение ее обычно резко улучшалось, но только не сегодня. Что-то беспокоило колдунью. Она не могла понять что. Сиганув еще несколько раз вокруг котла, она запрыгнула на метлу и взмыла к темным облакам.

– К Фроку, – приказала она, и метлолет послушно, подчиняясь своей хозяйке, понес ее к жилищу лешего.

В обители лешего Фрока всегда тихо. Хозяин темного леса любил тишину и покой. Он вел размеренный образ жизни, не напрягался в поисках лучшей доли, не мечтал о мировом господстве и вполне довольствовался своим спокойным бытием. В своем бревенчатом доме посреди топкой, непроходимой трясины он наслаждался кваканьем лягушек, тонким жужжанием комаров и пением болотной выпи. Ночью, облачившись в свой старый плащ, сотканный из сухих, экологически чистых болотных водорослей, он смотрел на луну, наблюдал за полетами летучих мышей и перемигивался со звездами. Более всего леший ценил личный покой.

Изредка этот покой нарушала его соседка Геллахерна, наведываясь к нему на чарку-другую перебродившего болотного настоя. Леший не возражал. Геллахерна обычно усаживалась за крепкий дубовый стол, и начинался долгий разговор о том о сем, о былых временах, когда звезды светили ярче и смешных, добрых людей было больше. Незаметно проходила ночь, и соседи расставались под утро, вполне довольные друг другом.

На этот раз Фрок встретил гостью удивленно. Обычно колдунья прилетала на ночь, а тут явилась, едва день настал. Он усадил Геллахерну за стол и поставил перед ней бадью с болотным настоем. Та начала немедленно заливать раздражение.

– Что случилось? – осторожно спросил ее Фрок после третьей выпитой.

– Достали все, – пробурчала Геллахерна. – Сынок этот непутевый. Девка та буйная – невестка. Бэрлок-кретин. В зеркале нет ничего смешного. А вчера в Древнем Риме побывала. Даже рассказывать не хочу. Депрессия у меня.

– А ты забей, – ухмыльнулся Фрок.

– Чего? – не поняла Геллахерна.

– Забей. Это значит – положи на все, – попытался пояснить Фрок.

– Что положи? – раздраженно спросила Геллахерна.

– Все положи, – отмахнулся Фрок. – Успокойся, короче. Вот я тут живу спокойно. Созерцаю. Недавно йогой занялся. В медитации посреди болота на кочке сижу. В астрал почем зря летаю. Там такой покой! А недавно книжку достал, тоже из индийской философии. Там такие упражнения вдвоем! Ты не представляешь! Вот чем заниматься надо! А ты все вокруг своего котла скачешь, никак успокоиться не можешь.

– Что за книжка? – заинтересовалась Геллахерна.

– Во книжка! – Фрок поднял кверху большой палец. – Волшебная. Высшая магия!

– Покажи, – нетерпеливо потребовала Геллахерна.

– Покажу. Не здесь. Пошли!

Фрок резко выскочил из-за стола, схватил Геллахерну за руку и потащил в соседнюю комнату.

Коля рулил по дороге, петляющей среди темного леса. Петрысь дремал, и это радовало Колю. В начале поездки дурак весело хлопал в ладоши, радостно вскрикивал, мычал что-то нечленораздельное и попытался даже песню запеть про любимый город, но Коля решительно воспрепятствовал проявлению вокальных данных своего попутчика, сунув ему кулак под нос. Петрысь мгновенно заткнулся, вскоре начал клевать носом и задремал. А вездеход упорно пробирался через лес. Коля прикинул, что по такой дороге топлива хватит километров на двести. Это неплохо. А там уже видно будет.

Несколько раз приходилось притормаживать, выходить из машины и убирать с дороги поваленные деревья. Но Коле тяжести потаскать только в радость. За какие-то секунды дорога освобождалась, и машина катилась дальше.

«Уже час, как в дороге, а лесу конца не видно. Может быть, едем не туда? – подумал Коля, покосился на Петрыся и усмехнулся сам над собой. – Дожил. У дурака спросить хочу, куда дальше ехать. А почему бы и нет? Этот дурак здесь неспроста. Ой, неспроста. Ничего. Придет время, я еще узнаю, кто он такой, а пока же время терять не хочется».

Так думал Коля и рулил, пока не вырулил к завалу из деревьев, перегородивших путь.

– Да уж, – хмыкнул Коля, присмотревшись к препятствию. – Тут надолго задержаться придется. Да и сами деревья явно порублены. Завал специально сделан, будто кто-то путнику дорогу перегородить решил. Надо быть настороже.

Коля заглушил двигатель, вылез из машины, осмотрелся по сторонам и прислушался. Тихо вроде. Только ветерок по вершинам деревьев гуляет, шевелит ветки, заставляет их шептать что-то тревожное. Интуиция подсказала Коле, что неспроста сделан этот завал.

Коля подошел к поваленным деревьям, наклонился, схватил за верхушку первое попавшееся из них и только потащил, как почувствовал на спине чей-то взгляд, да не один. Но виду не подал. Оттащил дерево на обочину и только после этого медленно распрямился и обернулся.

Их было трое. Странного вида личности мрачно взирали на Колю. Первый, облаченный в звериные шкуры, с дубиной на плече, весь косматый. Лоб у него низкий и покатый. Глаза посажены глубоко и близко друг к другу под массивными надбровными дугами. Тяжелая челюсть выдвинута вперед. На ногах что-то вроде лохматых унт. Сам крепкий и кряжистый. Неандерталец какой-то.

Второй в контрасте с первым изящный. Наряжен в черный потертый костюмчик, приобретенный, как предположил Коля, в похоронном бюро. Сам тоже длинноволосый. Пряди гладко зачесаны на прямой пробор и перехвачены через лоб черной ленточкой. Глаза спрятаны за темными очками.

Третий же был вида более чем странного. Коля поначалу даже подумал, не обманывает ли его зрение. Ну просто такого не может быть. Торс голый, голова лысая, а вот низ – это надо было видеть. Поначалу Коля подумал, что на этом третьем какие-то лохматые штаны надеты, но когда пригляделся, его разобрал смех. Весь низ странного типа, начиная от пояса и ниже, был покрыт густой растительностью в виде клочковатой шерсти. Вместо ступней ног красовались широкие лапы с когтями. Коля понимал, что нехорошо смеяться над таким уродством, но ничего с собой не мог поделать.

– Нехорошо смеяться над больным, – поняв, что Коля хохочет над ним, пробурчал странный тип.

– А завалы на дороге хорошо устраивать? – недовольно спросил Коля, закончив смех.

– А что делать? – хрипло произнес неандерталец. – Жрать-то хочется.

– Кушать хочется, – кивнул тот, что в черном костюмчике.

– И что из этого? – спросил Коля. – Кого вы тут жрать собрались?

– Тебя жрать будем, – нехорошо оскалившись, произнес лысый.

– А вот это вот видели? – Коля показал этой странной троице свой кулачище. – Зубы выбью – и нечем жрать будет.

При виде столь веского аргумента все трое подались назад.

– И точно ведь, – злобно процедил неандерталец – Выбьет. Принесла нелегкая такого здоровенного. А как же мы долго ждали.

– И проголодались? – спросил Коля. – Вы вообще-то кто такие?

– Мы-то? – Неандерталец оглянулся на своих подельщиков. – Я людоед.

– А я вампир, – представился черный костюм.

– А я оборотень, – учтиво кивнув лысой головой, назвался странный, обросший снизу тип.

– А почему наполовину оброс? – поинтересовался у него Коля.

– Так ведь жизнь у нас тут такая, – ответил за него неандерталец-людоед. – Народ из этих мест еще в незапамятные времена разбежался. Вот и остались мы без провианта. Чем попало приходится питаться. Если какое лесное животное поймаем, так это у нас праздник, а так грибы да ягоды. А тут недавно наш товарищ каких-то грибочков поел. Нехорошие грибочки оказались. Вот мутация и пошла. Теперь он вот такой у нас. День ходит обросший снизу, а на другой день – все наоборот. Верх шерстью покрывается, а низ лысеет.

– Низ лысеет? – уточнил Коля.

– Ага, – кивнул оборотень.

Тут Коля опять начал хохотать. Воображение у него было развито, и он представил обросший верх и лысый низ. Пока он хохотал, вся троица хмуро смотрела на него.

– И давно вы тут бедуете? – спросил Коля, вдоволь посмеявшись.

– Уже счет времени потеряли, – ответил вампир. – Так давно, что я начал к дневному свету привыкать. Только вот глаза еще предохраняю темными очками.

– А почему же в иные места не переберетесь? – поинтересовался Коля. – Туда, где жратвы много?

– Так ведь идти далеко, а нам лень, – ответил людоед. – Тут верст за пятьдесят вокруг люди разбежались.

– Понятно, – кивнул Коля. – Интересные вы ребята. Весело с вами. Но мне пора. Спешу. Так что я ваш завал раскидаю. Вы уж не обессудьте.

С этими словами Коля вцепился в ствол дерева и потащил его в сторону. А странная троица начала о чем-то совещаться меж собой.

– Послушай, могучий рыцарь, – произнес людоед, после того как Коля потащил третье дерево.

– Чего тебе? – не выпуская ношу из рук, спросил Коля.

– Повозка у тебя хорошая.

– Хорошая, – согласился Коля. – Ну и что?

– А ты бы нас отвез куда подальше отсюда, а?

– Еще чего! Чтобы вы людей жрали?

– А что нам делать-то? – развел руками вампир. – Я так здесь скоро в человека превращусь. Смогу без темных очков на дневной свет смотреть. Помоги нам, рыцарь. А мы завал этот раскидаем. Чувствуем мы, что спешишь ты.

Коля ненадолго призадумался. Эти странные личности, называющие людей жратвой, у него симпатии не вызывали, но, обведя взглядом завал из пары десятков деревьев, он прикинул, что один здесь может провозиться не менее получаса. А время дорого. Более того, Коля держал путь в обитель Геллахерны, а там, как он предполагал, нормальных людей днем с огнем не сыскать. Почему бы и не завезти туда эту троицу?

– Разбирайте вашу баррикаду, – кивнул Коля. – Завезу я вас куда подальше.

– Благодарим тебя, рыцарь! – хором завопила троица и кинулась на деревья.

Коля забрался в машину и с удовольствием начал наблюдать, как расчищается дорога. Он мог бы дождаться, когда путь откроется, и рвануть машину вперед. Но он этого не сделает. Коля был честным человеком с теми, кто не делал ему зла, даже с вампирами, людоедами и оборотнями. Он не обманет их. Но с теми, кто делал ему зло, Коля мог стать хитрым, злым и коварным.

Коля покосился на Петрыся. Дурак продолжал как ни в чем не бывало спать.

Глава 11. НЕЧИСТАЯ СИЛА.

Светлана долбила, не переставая, кулаками в тяжелую крепкую дверь.

Очнувшись пару минут назад, она вскочила на ноги, пошатнулась от навалившейся слабости и поняла, что ее вновь усадили на вершину башни.

– Откройте! – Светлана развернулась и начала стучать в дверь ногой. – Скоты! – с чувством произнесла она, ощутив нарастающую боль в пятке. – Твари!

Подбежав к одному из окон, Светлана распахнула створку и посмотрела вниз. Бросила взгляд на кровать, потом на занавеси окон. Нет, не хватит. Куда там? Высота метров сто, не меньше. Не хватит ни простыней, ни занавесок, чтобы скрутить некое подобие веревки и спуститься вниз. А так хочется сбежать куда глаза глядят, только бы подальше от этого мерзкого места. Что же делать?

Она медленно пошла вдоль окон, обозревая пейзаж. Ничего нового. Все тот же лес до горизонта, все то же низкое серое небо, все те же угрюмые башни и стены замка колдуньи. Светлана обратила внимание на самую темную и высокую из них – ту, что возвышалась в центре обители Геллахерны, прямо над крышей ее черного дворца. С вершины этой башни тянулся шлейф темного дыма. Он извивался, как гигантская змея, и расползался по небу во все стороны горизонта. Что это? Светлана увидела, как в том дыму над башней появился огромный пузырь и начал медленно подниматься к серому небу. Прошло немного времени, и Светлана увидела еще один пузырь.

Она почувствовала что-то нехорошее в этом дымовом шлейфе и гигантских пузырях. Светлана поймала себя на том, что это зрелище отупляет ее, затуманивает мозг, и резко тряхнула головой.

– Что это за дрянь такая? – прошептала она.

– Это зловоние Геллахерны, – послышался писклявый голос за спиной.

Светлана быстро обернулась и никого не увидела. Но голос-то она услышала отчетливо.

– Кто здесь?

– Я тут, – пропищало со стороны открытого окна, и Светлана увидела источник голоса.

Это было маленькое существо, сидящее на широком подоконнике. Светлана, раскрыв рот от удивления, медленно подошла ближе и не поверила своим глазам: перед ней был крохотный человечек ростом чуть более мизинца, облаченный в костюмчик маскировочного цвета хаки, эдакий крошечный солдатик.

– Ты кто? Мальчик-с-пальчик? – прошептала Светлана.

– Я странствующий мирцаир, – ответил солдатик.

– Кто? – переспросила Светлана, – милиционер?

– Мирцаир я, – обиженно пропищал человечек. – Мало людей знает про нас. Ты тоже не знаешь?

– Нет, не знаю, – ответила Светлана. – Кто же вы такие?

– Мы свободный народ! – гордо заявил мирцаир. – Наша нация уходит корнями в глубокую древность. В давние времена мы даже приняли участие в великой битве за Дерево Жизни, некогда росшее на землях великого Хаккадора, там, где сейчас раскинулась сказочная страна. Мы помогли освободить главного Хранителя Хаккадора великого Марквентора из лап злого Зерона. Но эта отдельная история, и она уже занесена в скрижали. А ты кто?

– Я принцесса. Меня похитила колдунья, – ответила Светлана.

– Я так и думал! – воскликнул мирцаир. – Кто же еще может сидеть взаперти в высокой башне злой колдуньи? И тебя идет спасать твой рыцарь?

– Не знаю, – пожала плечами Светлана. – Он обязательно пойдет, если узнает, где я. Но как он узнает?

– А как он выглядит? – поинтересовался мирцаир.

– Он очень большой и сильный, – невольно вздохнула Светлана. – Очень большой и самый красивый на свете.

– На голове у него шлем, а на спине надпись «МЧС», – добавил мирцаир.

– Да, – кивнула Светлана. – Так он выглядит, когда наденет свою форму. А ты откуда знаешь?

– Мы знаем все, – гордо произнес мирцаир и расправил за спиной прозрачные легкие крылья.

Светлана снова раскрыла рот от удивления.

– Мы видим все! – продолжил мирцаир. – Быстрее ветра мы переносимся с одного края земли на другой, так, что простые смертные не замечают нас. Я видел твоего рыцаря. Поначалу он шел сюда пешком. А теперь же едет на красной самодвижущейся повозке по Большой дороге. Он едет спасать тебя, красавица.

– Я так и знала! – Светлана подпрыгнула от радости и захлопала в ладоши. – Он разнесет этот замок, не оставит здесь камня на камне.

– Хотелось бы, – согласился мирцаир. – Тот столб дыма над башней исходит из печи, подогревающей котел со зловонным варевом. А из этого варева выдуваются гигантские пузыри. Весь мир уже колдунья ими загадила. Сама же чистым воздухом здесь дышит. Устроила так, что все зловонные пузыри восходящей тягой поднимаются к облакам и уже вместе с ними разносятся по белому свету, а потом лопаются и насыщают гадостью воздух в дальних мирах.

– Вот тварь! – невольно вырвалось у Светланы.

– Еще какая! – согласился мирцаир. – Хочется, чтобы твой рыцарь прекратил все это безобразие, как это обычно происходит в старых добрых сказках. Но здесь не сказка. Что мне передать твоему рыцарю?

– Скажи, что я жива-здорова. Изнасиловать себя не позволила. Жду с нетерпением. Целую. Люблю.

– Прекрасно! – рассмеялся мирцаир. – Такие слова я передам с радостью и удовольствием и как можно быстрее, для чего покидаю вас, прекрасная принцесса.

– Постой, рыцарь! – спохватилась Светлана. – Я тебя ничем не угостила. Здесь на столе, я вижу, еда какая-то.

– Спасибо. – Маленький человечек отвесил низкий поклон. – Меня еще никто и никогда не называл рыцарем. Спасибо. А питаемся мы лепестками цветов, пьем утреннюю росу. Ваша пища тяжела для нас. Полетел я. Но, возможно, еще вернусь. Ты держи окна открытыми.

С этими словами маленький человечек расправил крылья и легко вспорхнул с подоконника.

– Как звать тебя? – крикнула ему вслед Светлана.

– Пео, – донеслось с дуновением ветра.

Ехали медленно, но весело. Как только Коля разместил случайных попутчиков рядком на заднем сиденье, предварительно уложив свое пожарное вооружение в багажник, и тронул машину с места, Петрысь тут же проснулся и тупо оглянулся на пассажиров.

– Это кто это там? – спросил он.

– Мы, нечистая сила! – гордо ответил за всех троих людоед. – А ты кто?

– Я дурак, – попросту ответил Петрысь. – А я анекдоты знаю это. Про нечистую силу, вот.

И начал без перерыва анекдоты травить. Судя по всему, все они были «с бородой». Коля многие слышал. Но для попутчиков они, похоже, было в новинку. Они выли и хрюкали от хохота. Особенно понравился анекдот, где маленький людоед глубокой ночью просит у папы шоколад.

– Где же я тебе в три часа ночи негра возьму? – отвечает тот.

После этого анекдота вся троица на заднем сиденье начала икать от смеха.

Изредка Коле приходилось останавливать машину перед очередным упавшим и перегородившим дорогу деревом. Вся троица дружно выскакивала, оттаскивала препятствие в сторону, затем быстро запрыгивала в машину, и веселье продолжалось. Петрысь фонтанировал анекдотами на тему вампиров, людоедов и оборотней. Не преминул он вспомнить про оборотней в погонах. Коля поначалу подумал, что эту тему троица не поймет. Но те оказались ребятами сообразительными, быстро поняли, что речь идет о стражниках, и продолжали дико хохотать.

Коле же было не до веселья. Он изредка посмеивался, но вопрос о том, правильно ли он едет, все более назойливо крутился у него в голове. На это Коля сам себе отвечал, что иной дороги здесь нет, и упрямо нажимал на акселератор. Автомобиль продолжал свой путь по коридору среди густого леса, переползая с холма на холм. Уже половина запаса топлива израсходована, а конца пути не видать.

«А почему бы у этих аборигенов не спросить?» – подумал Коля.

– Эй, нечисть! – гаркнул он.

– Чего? – сквозь хохот еле выдавил из себя вампир.

– Знаете такую тварь по имени Геллахерна?

– Лично нет, – простонал сквозь смех людоед. – Ой, смешно! А он? Что он говорит?

– Гы-ы-ы-ы! – завыл Петрысь. – А он говорит это чего нас, оборотней, бояться. Гы-ы-ы-ы.

– А-а-а-а-а-аха-а! – зашелся в хохоте оборотень. – Ой, не могу! Ой, живот! Рыцарь, останови повозку, мне до ветру надо!

– Обойдешься! Буду я еще тут время терять. Я к Гелла-херне спешу. Правильно я еду? Кто знает?

– Правильно! Правильно! – махнул рукой вперед людоед. – Тут к ней одна дорога. Сами мы ее лично не видели. Но говорят, что еще та ведьма! Хитрая. Там при ней много темных людишек. Приручила она их. Вот мы и позабавимся. А сами бы мы ни за что не добрались до ее земель, рыцарь. Так что благодарствуем. А ты все же останови повозку. Как бы чего не вышло. Мне от смеха тоже живот скрутило.

– Долго еще? – спросил Коля.

– До ветру-то не долго. Мы быстро! – завыл оборотень.

– Я не про то. До Геллахерны еще далеко?

– А кто его знает. Сами не бывали там, – присоединился к разговору вампир. – Но от людишек, что к нам изредка забредали, сбегая от колдуньи, слыхали, будто от нас до реки под названием Одурь, что на границе ее земель протекает, два дня пешего пути.

«Километров семьдесят, – мысленно прикинул Коля. – Где-то под сорок уже отмахали. Выходит, что еще почти столько же осталось».

– Останови повозку, – завопил людоед. – Мы быстро!

– Минута, не больше. Время пошло! – усмехнулся Коля, нажимая на тормоз, и, оглянувшись на оставшегося в машине вампира, спросил: – Людишек-то, что к вам захаживали, всех сожрали?

– А что делать? Кушать-то хочется. Три дня не поешь – и резко меняется мировоззрение, – начал оправдываться вампир. – Сам пойми, рыцарь. Крыша от голода едет. Хочется березовый сок пить, на цветочки любоваться, под солнышком загорать, всеобщей любовью ко всему проникаешься.

– Всеобщая любовь – это что-то, – ухмыльнулся Коля.

– Ага, оно, – согласился вампир.

– Эй, там, в лесу! Время вышло! – рявкнул Коля, распахнув дверцу.

Немедленно зашуршали ветви. Людоед с оборотнем, выскочив из леса, заняли свои места, и машина вновь продолжила путь. Дальше ехали молча. Дорога на крутом подъеме пошла серпантином. Примерно через полчаса автомобиль заполз на перевал, откуда открылась широкая панорама бескрайних холмистых лесных просторов с редкими блюдцами озер. Внизу под горным склоном извивалась змеей река.

– Это она? Граница? – спросил Коля пассажиров, показывая на водный поток.

– Наверное, – хором ответили те.

– Вон это вот то, – отрывисто произнес Петрысь, показывая рукой вперед на далекий горизонт.

Коля присмотрелся и увидел что-то вроде одинокой скалы, торчащей посреди однообразного темного безмолвия.

– Оно это, – кивнул Петрысь.

– А ты откуда знаешь? – настороженно спросил Коля.

– Это мое вот, – ответил Петрысь.

– Твое, мое. Ничего от тебя не добьешься. А ведь знаешь кое-что.

– Ага, знаю. Но скажу, когда умный стану.

– Дурак – это навсегда, – уверенно промолвил Коля, направляя машину по крутым петлям дороги к реке.

Машина легко побежала под уклон. Поворот. Еще поворот – и вездеход весело вырулил к мосту через реку.

Коля притормозил. Река в этом месте была шириной в сотню метров. На ее противоположном, крутом и скалистом, берегу прямо за мостом колыхалась толпа человек так под двести. Коля присмотрелся и понял, что люди в толпе далеко не мирного вида, облачены в крепкие темные доспехи и вооружены основательно – мечами, копьями и алебардами. Он сообразил, что эти люди здесь топчутся далеко не случайно, явно кого-то поджидают, вполне возможно, что его, Колю. Вместе с тем Коля отметил, что при виде вездехода толпа нервно начала расползаться в стороны. Механический красный зверь был для всего этого люда полной неожиданностью. Коля же мгновенно понял, что он здесь гость нежелательный и ему помогут только быстрота и натиск. Недолго думая, он выставил мигалку на крышу, включил сирену и рванул автомобиль вперед. Толпа заколыхалась, подалась назад, передние навалились на задних.

– Жратва! – жадно выдохнул за спиной Коли оборотень.

– Много! – взвыл вампир.

– Жратва! – зарычал людоед и на ходу выскочил из автомобиля.

Обгоняя вездеход и размахивая дубиной, он рванулся навстречу заколыхавшейся в страхе толпе. Следом за ним из машины выскочил, подвывая, вампир. Он растопырил руки и взлетел над мостом. Последним вездеход покинул оборотень. Он резво побежал перед капотом автомобиля, сверкая голым задом.

– Мутировал уже! – ахнул Коля.

– Га-а-а-а-а-а! – захохотал Петрысь.

– Жратва!!! – вопили все трое.

Зрелище было явно не для слабонервных. Может быть, воины, что стояли там, за мостом, были по-своему смелы, но при виде незнакомого им огромного красного воющего зверя, монстра с дубиной, летающего очкарика и волосатого чудовища с голым задом и передом, они рванули врассыпную. Коля успел заметить, как людоед, догоняя, огрел дубиной по голове одного из бегущих, вампир атаковал выбранную жертву с воздуха, а оборотень, падая в прыжке, вцепился в ноги своей добыче.

Коля не видел, что там было далее. Он, не снижая скорости, ехал дальше по освободившейся дороге. Петрысь же подскакивал и радостно хлопал в ладоши. Поворот, еще один поворот. Что такое? Коля увидел, как перед лобовым стеклом что-то мелькнуло. Птица, не птица, стрекоза, не стрекоза. Вот снова мелькнула. Что за черт! Коля от неожиданности притормозил и тут же увидел маленького человечка с крыльями, вцепившегося в щетку «дворника» на лобовом стекле. Автомобиль остановился.

– Впусти, рыцарь! – послышался снаружи тонкий голос.

– Привет! – помахал рукой человечку Петрысь.

– Чудеса, да и только, – удивленно пробормотал Коля и распахнул дверцу автомобиля. Человечек незамедлительно впорхнул в салон и уселся на приборной панели.

– Приветствую тебя, рыцарь! – пронзительно проверещал человечек. – Гони дальше. Время не ждет. А я рассказывать буду.

Потеряв от удивления дар речи, Коля лишь кивнул в ответ и послушно нажал на педаль. Автомобиль рванулся вперед.

Геллахерна почувствовала неладное на середине книжки. Прекратив просмотр, она насторожилась.

– Что такое? – спросил ее Фрок. – Не понравилось?

– Понравилось, понравилось. – Геллахерна озабоченно нахмурилась. – Хорошая книжка. Вернусь – досмотрим.

– Ты куда? – удивленно поднял лохматые брови леший.

– Надо! – крикнула колдунья уже в дверях.

Она подхватила стоящую у порога метлу и, разбежавшись, круто взлетела над болотом. Заложив вираж над домом лешего и набрав максимальную скорость, Геллахерна взяла курс на свой замок. Надо отметить, что ее метла могла развивать скорость сверхзвукового истребителя. Еще несколько десятков лет назад колдунья не могла использовать свой летающий метлолет в полную силу. Поток встречного воздуха попросту сдергивал с нее юбку, а бывало, и саму колдунью срывал с метлы и забрасывал куда ни попадя. Закидывал ее этот поток и на верхушку дерева, и в болотную жижу, а один раз занес даже в чан с собственным зловонием. Но колдунья была упряма. Она любила прокатиться на скорости с ветерком и находилась в постоянных поисках способов, как ей это сделать. И нашла ведь!

Однажды она попала на фильм под названием «Супермен». Сам фильм ей не очень понравился. Лично она могла бы круче этого супермена дела прокручивать. Ее заинтересовал сам способ передвижения главного героя. Дело в том, что этот летающий герой, передвигаясь с умопомрачительной скоростью, зачем-то выставлял вперед руку, сжатую в кулак. Более того, колдунье понравился костюм этого героя. Она, недолго думая, проникла в Голливуд, украла там костюм супермена, подогнала под свой рост и опробовала его немедленно. Результат превзошел все ожидания. Сверхзвуковой барьер был пройден. С тех пор колдунья передвигалась на метле только в костюме супермена и выставив вперед правую руку.

Более двух тысяч километров в час – это вам не шутка. Уже через три минуты полета колдунья, замедлив скорость, вошла в штопор над своим замком, затем снова взмыла вверх и на широком вираже осмотрела свои владения. Предчувствие не обмануло ее. Что-то происходило перед мостом через реку Одурь. Колдунья немедля направила туда свой метлолет. Вскоре она увидела лучших воинов лорда Бэрлока, разбегающихся по лесам, а по дороге в сторону ее замка на скорости двигался красный автомобиль.

«Хаммер» уверенно приближался к замку. Коля уже отчетливо видел высокую скалу, вцепившиеся в нее мрачные стены и остроконечные башни.

– Она вон в той башне, крайней справа, – пояснил мирцаир. Он уже успел рассказать Коле о своей встрече с принцессой.

Когда летающий человечек сообщил, что Светлана содержится взаперти в высокой башне, Коля нечленораздельно зарычал и прибавил скорости.

– Я иду! – взревел он зверем после того, как мирцаир передал ему слова Светланы. – Твой рыцарь разнесет по камушкам этот замок!

Стиснув зубы, устремив взгляд вперед, Коля сжимал руль. Он не сводил глаз с замка, как бык с красной тряпки, не замечая более ничего по сторонам. Он готов был протаранить эти стены насквозь, ворваться туда бешеным ураганом, раскидать всех, кто будет ему в этом препятствием, чтобы добраться до той единственной, кому принадлежало его сердце. Он смотрел только вперед.

Коля не заметил первого после моста ответвления дороги вправо. Да и ладно. Не столь важно. Пропустил он и второе ответвление, влево. Тоже несмертельно. Но тут Петрысь, до того молча и тихо сидевший на своем месте, начал толкать его в бок.

– Это ты это! – начал кричать Петрысь. – Притормози это!

Коля, поначалу увлеченный близкой целью, не замечал суеты своего соседа. Но Петрысь продолжал вопить все громче и начал долбить Колю кулаком в плечо.

– Ты чего?! – возмутился Коля, не отрывая взгляда от обители колдуньи.

– Сворачивать это там. Тормози!

– Куда сворачивать?! Отстань!

– Скоро тут!

– Я сверху видел дорогу направо, – вмешался мирцаир.

– На фиг мне направо! Вон он замок. Сейчас я уже! – отмахнулся Коля.

– Ведьма! – заверещал мирцаир.

– Где?!

– Вот оно! – Петрысь ткнул пальцем в небо, и Коля увидел фантастическое зрелище.

Прямо по курсу вездехода в небе закладывало крутой вираж нечто верхом на метле, в странном красно-синем костюме.

– Бэтмен? – завопил Петрысь. – Спайдермен! Гы! Гы!

– На супермена похоже, – поправил его Коля, не снижая скорости. – Ишь, вырядилась как!

Колдунья на бреющем полете летела прямо навстречу автомобилю. Коля успел заметить развевающиеся черные космы, оскаленный рот и злые выпученные глаза. Геллахерна пронеслась над автомобилем, едва не задев его крышу метлой.

– Тварь, – пробормотал Коля, утопив педаль акселератора, и повернул налево, следуя направлению дороги.

– Направо надо! Туда это! Там дырка! – завопил Петрысь.

Коля увидел поворот направо.

– Туда это!

– Отстань!

– Туда! Там! – Петрысь ухватился за руль. Машину повело.

– Да ты совсем рехнулся! Дважды дурак! – зарычал Коля, проскакивая поворот. – Куда направо? Вон он замок! Гляди! Рядом!

Да, замок был совсем рядом. Километра два по прямой. Может, чуть более. Как же близка заветная цель! Коля уже чувствовал рукой холодную сталь лома, видел себя взбирающимся по крутым скалам наверх, ломающим крепкие ворота, взбегающим по ступеням башни. Никто его не сможет остановить. Ведь он настоящий рыцарь. Он лучший спасатель города, и сейчас он выручит свою «принцессу» из лап этой злой колдуньи. Сейчас.

– Что за черт, – озабоченно пробормотал Коля, заметив, что автомобиль снизил скорость, а мотор его натужно взревел.

Впереди все заколыхалось и поплыло, будто отражение на потревоженной глади воды. Коля нажал на акселератор, но автомобиль встал, будто в невидимую стену уперся. Колеса его забуксовали по каменным плитам.

Не все так просто здесь оказалось. Коля забыл в своем порыве, что имеет дело с нечистой силой, а в ее колдовском арсенале еще кое-что припасено против лома и топора, и, возможно, немало.

– Ах ты, тварь! Защиту выставила! Вроде силового поля! – догадался Коля. – Ну, ничего. Мы ее сейчас с разгона!

– Не надо это! Я сейчас! Это сейчас! – снова заголосил Петрысь, расстегнул верх фуфайки и начал из-за пазухи выбрасывать в салон автомобиля всякую дрянь.

Все, что успел заметить Коля, так это моток волосатой веревки, старый будильник и начатый рулон туалетной бумаги. Был там и еще какой-то хлам. Но Коля, сдав машину назад на сотню метров, устремил свой взгляд вперед.

– Сейчас, сейчас я тебя, – процедил он и увидел колдунью. Геллахерна опустилась на дорогу и будто поджидала Колю там, за призрачным экраном выставленной ею защиты.

– Раздавлю! – прорычал Коля и до отказа надавил на педаль акселератора.

Двигатель взревел. Колеса отбросили назад ошметки сырой травы, и вездеход рванул с места. В реве двигателя потонул отчаянный вопль Петрыся. Что он там вопил, Коля не разобрал. Дурак истошно кричал и зачем-то рвал туалетную бумагу. Не слышал Коля и верещания мирцаира.

– Ты не пробьешь защиту ведьмы! Остановись! – отчаянно кричал маленький летун.

Но Коля был непреклонен. Он почувствовал легкий толчок, когда, по его расчетам, автомобиль должен был соприкоснуться с невидимой стеной. Только небольшой толчок. Ничего более. Автомобиль уверенно продолжал катиться вперед.

– Пробил! – довольно ухмыльнулся Коля и тут же крепко вцепился в руль, выпучив глаза. Где дорога?

Автомобиль катился вниз по каменистому склону. Колеса ощутимо заплясали на неровностях. А впереди вырастала скала. Коля мгновенно оценил ситуацию и нажал на тормоз. Педаль провалилась под ногой. Вездеход не тормозил. Скорость нарастала.

– Стой! – отчаянно заверещал мирцаир и заметался по кабине. Петрысь же продолжал рвать туалетную бумагу и что-то бессвязно бубнить.

До скалы оставалось метров двадцать. Коля в последней надежде нажал на педаль, решил для себя за секунды, что если тормоза и на этот раз не сработают, то ничего не остается, как выпрыгивать на ходу. Приятного мало. Тормоза не сработали.

– Прыгаем! – заорал Коля, хватаясь за ручку двери.

Но он не успел осуществить свое намерение. Перед лобовым стеклом что-то ярко вспыхнуло, да так, что Коля невольно зажмурил глаза. Через секунду он открыл их вновь и увидел впереди животное. Да не одно! Автомобиль катился вниз по песчаному бархану, а путь его впереди пересекал караван верблюдов. Тормоза по-прежнему не работали. Коля попытался отвернуть, отчетливо понимая нереальность своей затеи. Петрысь рвал бумагу. Мирцаир метался по кабине. Погонщики, восседавшие на горбах животных, заметили автомобиль и запаниковали. Верблюды суетливо закрутились на месте. Когда бампер автомобиля готов уже был на скорости соприкоснуться с задницей одного из животных, по глазам Коли вновь резанула яркая вспышка. А после все замелькало, как на аттракционе «Русские горки». Коля видел, как впереди в сумраке, разрываемом вспышками света, возникают и проносятся мимо какие-то люди, лошади, парусный корабль, портрет Гитлера, транспарант «Слава КПСС!» и что-то еще непонятное, мелькавшее, как в кадрах ускоренной съемки бредового фильма.

«Когда же это кончится?» – невольно подумал Коля, крепко сжимая руками бесполезный руль и отчетливо понимая, что на тормоз давить не имеет смысла.

Снова вспышка впереди.

Бредовое кино закончилось. Коля увидел, как автомобиль катится по наклонной. Справа дерево. Слева дерево. Впереди дерево! Коля едва успел отвернуть.

– Тормози! – отчаянно заверещал мирцаир.

Но Коля уже увидел это сам. Впереди зиял обрыв. За ним в вечерних сумерках широкой гладью раскинулось озеро, окруженное скалистыми горами. Коля нажал на тормоз. Сработало! Вовремя. Вездеход юзом пошел вниз по склону, его занесло налево, и правым своим боком он замер в сантиметрах от обрыва. Двигатель тут же заглох.

– Приехали вот тут, – тупо произнес Петрысь и начал засовывать свое хламье обратно в телогрейку.

А где-то шел дождь.

Глава 12. ПЕДРО ГОНСАЛЕС ДЕ МУНЬЕС.

Вот ведь как бывает! Кажется, что цель уже близка. Протяни руку, дотронься, схвати. Ан нет! У Джека Лондона есть хороший рассказ на эту тему. Один горе-предприниматель вез через весь север большую партию куриных яиц с заветной мечтой продать их и разбогатеть. Все свои деньги он вложил в закупку партии этих яиц, считал всю долгую дорогу, сколько выручит от продажи, и мечтал при этом, как он разбогатеет. Довез удачно. Сам не ел. Ни одного не разбил. Как приехал, начал продавать. А яйца-то оказались тухлыми. Испортились в дороге или еще раньше. Вот так. Повесился с горя этот предприниматель. Много таких случаев. Насмешка жизни.

Коля мгновенно оценил ситуацию после остановки автомобиля на краю обрыва и понял, что его снова занесло куда-то, а заветная цель в виде замка Геллахерны, как сон, растаяла в далеком тумане. Но вешаться с горя он не собирался. Отчетливо осознав, что орешек оказался не так прост, каким показался на первый взгляд, Коля тем не менее в силу склада своего упорного и упрямого характера лишь еще горячее воспылал праведным гневом и преисполнился сокрушающей решимости пробить все стены пространства и времени ради дамы своего сердца.

Он выскочил из машины и начал озираться по сторонам, изучая местность. Мирцаир выпорхнул наружу и взлетел к небу. Петрысь, затолкав свое барахло под телогрейку, не спеша выбрался из машины через место водителя.

– Чертова ведьма! – Коля сплюнул. – Похоже, она нас закинула куда подальше. Но куда?

– Да она это вот чертовы кулички вот, – подал голос Петрысь.

– Ты бы помолчал, – отмахнулся Коля. – Мешал только, за руль цеплялся. Я из-за тебя скорость снизил. А так бы сразу проскочил.

– Направо надо было там вот, – пробубнил Петрысь.

Коля только рукой махнул. Тем временем мирцаир, очертив широкий круг в небе, снизился и присел на плечо Коли.

– Далеко за лесом поселение, – доложил он. – Рядом с поселением небольшая крепость. Замка Геллахерны не видно. Похоже, это иные земли.

– Оно и видно, что иные, – пробурчал Коля. – Поехали к этому поселению. Выясним, что за место.

– Смеркается уже. По темноте бы не советовал туда соваться, – предупредил мирцаир. – Мало ли что там.

– А мне по фиг, – самоуверенно заявил Коля, вернулся к машине, сел за руль и повернул ключ зажигания.

Что за черт! Полная тишина. Машина не заводилась. Коля попробовал еще раз. Бесполезно. Он выскочил из машины, открыл капот и тупо уставился на мотор. Коля в импортной технике не очень-то соображал, а тут еще темнота начала густеть. Не видно ничего под капотом.

– Пешком пойдем, – решительно заявил Коля.

– Далековато будет, – начал отговаривать мирцаир. – Мне-то что? У меня крылья. Кстати, я могу на разведку слетать. Одно крыло здесь, другое там. Нам по ночи самый раз летать. Никто не увидит.

– И то верно, – согласился Коля. – Узнай. Может, туда и смысла нет тащиться. А мы пока костерок разведем, к ночи подготовимся.

– Пожрем, – подал голос Петрысь.

– Иди дрова собирай. – Прихватив Петрыся за плечи, Коля развернул его и подтолкнул в сторону леса. Затем проводил взглядом исчезающего в сумраке мирцаира.

Петрысь оказался способным заготовителем дров. Он приволок объемистую охапку сухих ветвей, и вскоре под разлапистыми кронами деревьев разгорелся ночной костер.

– Молодец! – похвалил его Коля. – Иди мешок принеси.

Но Петрысь только растянул рот в довольной улыбке и присел возле костра.

– Ты чего не слушаешься? Не получишь жрать, – пригрозил ему Коля.

Петрысь же, запустив руку за пазуху, вытащил уже знакомый Коле кусок грязной ткани.

– Опять фокусы будешь показывать? – недовольно спросил Коля.

– Ага, гы-ы-ы-ы-ы, – произнес дурак и ловким движением расстелил тряпку.

Коля не удивился бы на этот раз при виде бутылки водки и двух стаканов, но ему снова пришлось невольно раскрыть рот от изумления. На тряпке не осталось свободного места. Коля видел еду, много еды, разнообразной, издающей вкусные запахи. Тут же стояла бутылка водки.

Петрысь ловко распечатал бутылку.

– Я не буду! – Коля накрыл ладонью стакан.

– Спортсмен, га-га, – насмешливо произнес Петрысь и проглотил свою порцию алкоголя.

– Ты кто такой, дядя? – нахмурившись, спросил Коля. – Странно у тебя все получается как-то. Вроде дурак, но более чем странный дурак. Вроде как мне помогаешь, но и мешаешь одновременно. Ты кто? Сумасшедший волшебник?

– Ага, да-а-а-а! Я, да-а-а-а! – закивал Петрысь. – Ты это вот угощайся тут.

– Само собой. – Коля намазал на половинку батона толстый слой черной икры и в упор посмотрел на Петрыся.

– Так кто же ты такой? – спросил он снова.

– Сам забыл немного, – ответил Петрысь.

– Амнезия, что ли?

– А?

– Потеря памяти, говорю? – крикнул Коля в ухо Петрысю.

– Это тоже тут, – кивнул Петрысь и засунул себе в рот целиком соленый огурец.

– А это что у тебя? – Коля показал на кусок тряпки.

– Скатерть-самобранка. Вот, – гордо произнес Петрысь.

– Откуда она у тебя?

– Украл это я.

– Украл? У кого?

– Не помню я того этого.

– Не помню, не помню, – недовольно пробурчал Коля.

– Но я умный бываю, – самоуверенно заявил Петрысь.

– Когда?

– Редко. А еще когда сплю тогда иногда. Но не всегда.

– Да, тяжелый случай, – помотал головой Коля.

– А он разведчик? – спросил Петрысь.

– Кто?

– Этот. – Петрысь растопырил руки и помахал ими.

Коля понял, что речь идет о мирцаире.

– Ага, диверсант он, – кивнул Коля. – Кстати, пора бы уже ему вернуться.

– Ага, пора скоро быть, то тут, то там, – бестолково произнес Петрысь.

Общение с дураком, его бессвязная речь, идиотская улыбка и мутные глаза утомили Колю. Веки его начали тяжелеть. Сон наваливался неотвратимо.

– Я посплю немного, – сказал Коля, укладываясь на мягкой траве. – А ты сиди, карауль. Как мирцаир прилетит, ты меня разбудишь. Понял?

– Понял, – кивнул Петрысь. – Как он прилетит, ты меня разбудишь, да. А ты спи это. А я тебе опять тут сказку расскажу вот.

– Только не надо этого. Помолчи, – взмолился Коля и начал проваливаться в страну сновидений. Коля всегда засыпал быстро. У него было отменное здоровье и крепкая психика.

Гениальный архитектор. Гениальный архитектор, – послышалось ему в шепоте листьев.

У Гениального Архитектора тоже когда-то была крепкая психика. Но случилось то, что кардинально изменило всю его жизнь.

Однажды к нему явилась дама. Она пришла к нему глубокой ночью, незваной гостьей, открыв без ключа дверь комнаты постоялого двора на окраине Санкт-Петербурга, где проездом остановился инкогнито Гениальный Архитектор. Под видом одинокого путника он собирался проконтролировать ход строительства города на Неве.

Шел дождь. Сверкала молния. Грохотал гром. Незваная гостья предстала перед Архитектором во всем черном. Он понял, что к нему явилась могущественная колдунья. Гениальный Архитектор был не робкого десятка и сам владел магией, потому встретил гостью достойно, предложив угощение со своего стола, и вежливо поинтересовался: в чем же состоит цель ее визита?

Пригубив кубок с вином, гостья поведала Архитектору, что долго искала его во тьме столетий, и даже спела ему известную песню под названием «Я искала тебя». Каким таким способом она в самом начале девятнадцатого века узнала слова песни, впервые прозвучавшей в конце двадцатого столетия, остается тайной за семью печатями. Тем не менее это неоспоримый факт, не поддающийся опровержению. После исполнения песни гостья поведала Гениальному Архитектору, что ее образ запечатлен на портрете, сотворенном одним из лучших его учеников. Портрет тот известен под названием «Мона Лиза. Джоконда». Вместе с тем, заметив недоверчивый взгляд архитектора, она уточнила, что это изображение одной из ее ипостасей, в коей она явилась во сне художнику. Ведь она великая колдунья и может менять свой облик по своему усмотрению, маскируясь, как ей заблагорассудится.

Она поведала еще, что, увидев этот портрет, была поражена мастерством исполнителя. Уже давно она искала того, кому бы могла доверить строительство своего замка и оформление его внутреннего убранства. Она желала, чтобы этот замок был лучшим творением в мире, готова была заплатить за это любую цену и была крайне огорчена, когда узнала, что создатель портрета давно ушел в мир иной. Вместе с тем она бесконечно обрадовалась, узнав, что жив его учитель. И этот учитель не кто иной, как сам Гениальный Архитектор.

Незамедлительно она занялась его поисками, и, к великой радости ее, поиски наконец-то увенчались успехом. Теперь она имела возможность самолично лицезреть облик Гениального Архитектора!

– Хочу самый красивый замок в мире. Я вижу его в виде огромной короны на высокой скале, – заявила гостья. – Хочу, чтобы учитель ученика, воплотившего мой величественный образ на полотне, которым будут восторгаться в веках, построил для меня достойный замок. А за ценой я не постою.

Гениального Архитектора заинтересовала не столько цена, сколько сама идея замка в виде короны. Такого он еще не создавал и, недолго думая, согласился.

В тот же вечер он перенесся вместе с колдуньей в ее земли.

Замок на скале в виде короны был построен быстро – через год.

В этом замке Гениальный Архитектор создал систему защиты и сеть секретных коридоров. Он был мастером ловушек и тайников. Колдунья была чрезвычайно довольна результатом и обещала Гениальному Архитектору щедрое вознаграждение. Но не следует верить обещаниям колдуний.

Обещая вознаграждение, колдунья лукавила. Уже тогда она вынашивала свой коварный план.

Дело в том, что она не могла позволить, чтобы тайну защиты замка, его систему ловушек и секретных проходов знал кто-либо еще, кроме нее, и она вознамерилась уничтожить создателя замка сразу же по окончании строительства.

Но Гениальный Архитектор сам был не промах. Он не раскрывал тайну системы защиты своего творения до самого окончания строительства. Более того, он поставил условие, что раскроет эту тайну лишь после полной оплаты его труда золотыми пиастрами, причем заранее доставленными в один из европейских банков с открытием счета на его имя. Там же, в этом банке, после полного расчета за проделанную работу, колдунья получит письменную инструкцию с детальным планом пожарно-охранно-ловушечной системы дворца, подробным описанием ее возможностей, каталогом вспомогательных принадлежностей и адресами сервисных служб. Причем эта инструкция была написана на известном лишь Гениальному Архитектору языке. Мелким шрифтом в конце инструкции было указано, что ее перевод на язык пользователя осуществляется за дополнительную плату и по договорной цене. Хитер же он, однако, этот Гениальный Архитектор! А что делать? Опыт общения с сильными мира сего научил его многому. Среди них не раз попадались отъявленные мерзавцы, изощренные подлецы и законченные негодяи.

Вот и на этот раз Гениальный Архитектор решил подстраховаться. Но это не входило в планы колдуньи. Она не могла оставить в живых того, кто знает тайну ее замка. Деньги она заплатила, в том числе и за перевод инструкции. Но, ознакомившись с ней как следует, она направила к Гениальному Архитектору своих наемных убийц. Колдунья знала, как уничтожить того, кто обладал даром вечной жизни. Но Архитектор ушел от опасности. Он сам был умен, хитер и коварен, настолько коварен, что не раскрыл колдунье подлинных секретов охраны замка, о чем не преминул ей злорадно сообщить в тайном письме. Тут он, надо признать, слегка переоценил свои возможности. Колдунья начала преследовать Гениального Архитектора по всему миру, не давая ему покоя, высасывая из него магические и творческие силы.

Шли годы. Гениальный Архитектор, скрываясь от погони, не мог более творить. Скитаясь по мирам, он старался уйти от преследования, запутать следы, но колдунья находила его. И тогда он превратился в дурака, идиота, сумасшедшего, и это принесло результат. Колдунья потеряла его из виду.

Поначалу Гениальный Архитектор мог по своей воле возвращать себе ум, но спустя некоторое время в мозгу у него что-то переключилось – и он совсем свихнулся. Иногда на него снисходило просветление, но ненадолго. Будучи дураком, Архитектор понимал, что он дурак, и его охватывало неудержимое желание отомстить той, из-за кого он дошел до жизни такой. Но, даже будучи дураком, он отчетливо понимал, что сил для мести у него нет, и постоянно находился в поисках путей осуществления своего желания. Он долго скитался по белому свету, и вот однажды ветер странствий занес его в небольшой провинциальный городок на берегу широкой полноводной реки. На взгляд Гениального Архитектора, создавшего лучшие архитектурные творения на земле, этот городок был сер, невзрачен и непримечателен. Но здесь, как нигде, он почувствовал силу, исходящую из самой земли. А сила ему была ох как нужна, и Гениальный Архитектор остался в этом городе надолго, став местным дураком.

Он видел побывавшего здесь проездом будущего царя России, чуть позднее повстречал Ленина и даже участвовал в местной тайной сходке, где пытался отговорить будущего вождя мирового пролетариата от его намерений совершить революцию. Но кто будет слушать дурака? Здесь же он мельком видел Сталина. Многие известные личности посещали этот город, причем неоднократно. Но самой великой личностью, удостоившей своим вниманием сей отдаленный уголок земли, был, вне всякого сомнения, Гениальный Архитектор. Впрочем, люди, к сожалению, не узнавали его, многие смеялись над ним, а мальчишки, те и вовсе бросались в него палками и стреляли в зад из рогатки. Неоднократно он попадал в сумасшедший дом, но когда там поняли, что он неизлечим и безобиден, то оставили его в покое.

Шли годы. Город строился и рос. Он перекинулся на другой берег реки и через несколько десятков лет начал расползаться своей застройкой в стороны. Власти города в меру своих сил и возможностей старались украсить город и привнести в него все лучшее, что имелось в мировой архитектурной практике. Особенно понравилась Гениальному Архитектору идея украсить местную городскую ратушу башней с часами. Сооружение это своей формой явно копировало башню в Лондоне, известную всему миру как Биг-Бен, построенную в свое время одним из талантливых учеников Гениального Архитектора.

– Это мое вот это! Моим построено. Похожее тут вот! – гордо говорил Гениальный Архитектор, вышагивая на площади перед зданием городских властей и показывая на башню рукой. – Мое это вот тут вам не тут.

Но местные власти не соглашались с ним и при помощи милиции удаляли с площади.

Когда в городе поставили арку в виде стилизованных старинных ворот, архитектор пришел в восторг. Изящество форм, простота конструкций из металла и толстого картона, быстрота возведения поразили даже гения мировой архитектуры. Он никогда и нигде не видел ничего подобного.

Гениальному Архитектору нравились фонтаны. Очень много фонтанов строилось в городе. Таких фонтанов он тоже не видел нигде и никогда. Но особенно ему нравилось, как на высокой горе над городом стреляет в полдень пушка. Она стреляла громче, чем в Санкт-Петербурге, потому что стояла высоко. Она грохотала так, что у торговцев на рынке лопались яйца. Автомобили при этом визжали сигнализацией, а собаки начинали лаять и долго не могли успокоиться.

Архитектор восторгался высотной застройкой в центре города, возводимой на месте старых деревянных зданий с удобствами во дворе.

– Очень высоко и гордо! – приговаривал он. – Очень гордо! Туалеты высокие. Большие.

Ему нравились пальмы, выставляемые летом в бочках на городских улицах.

– Тепло уже будет тут вот, – бормотал он, проходя мимо. – Всемирное потепление здесь уже. Обезьяны, бегемоты. Вот. И зеленый попугай.

Архитектор днем восторгался памятниками известным людям, поставленными в городе на видных местах, а ночью, проходя мимо, в испуге шарахался от них, принимая за притаившихся грабителей и насильников.

Ему нравился размах строительства в городе, и он сам был не прочь поучаствовать в этом творческом процессе, но не мог проявить себя на архитектурном поприще. Колдунья сразу бы нашла его. Вместе с тем он искренне, в меру своих возможностей, конечно, старался помочь городским властям сделать город еще краше и величественнее. Он неоднократно пытался прорваться на архитектурно-градостроительные советы в городской ратуше, но его поспешно удаляли оттуда и даже упрятывали в психушку.

И тогда он стал просто патриотом города. Он начал пропагандировать его достоинства на железнодорожном вокзале, где встречал приезжих пламенными речами и песнями о любимом городе. А город рос, и в нем все меньше оставалось мест, напоминавших о его прошлом. Но Гениальный Архитектор знал прошлое этой земли, далекое, ушедшее в глубину веков. Он погружался в него и черпал оттуда новые силы. Он желал отомстить и ждал своего часа. И вот однажды время пришло.

Коля почувствовал, как сквозь его веки пробивается свет. Он открыл глаза, окончательно сбрасывая призрачное покрывало сна, и увидел над собой белые облака в синеве неба. Легкий ветерок колыхал ветви деревьев, до слуха доносилось веселое щебетание птиц, мягкий шелест листьев и еще какой-то монотонный, назойливый, очень знакомый звук. Коля лежал на спине, уставившись в высокое небо. Он начинал помаленьку соображать, что проспал всю ночь, при этом потеряв уйму времени.

– Дьявол, – пробормотал Коля и резко вскочил на ноги. – Петрысь! Ты где? Почему не разбудил? Мирцаир! Пео!

Никого вокруг. Костер под деревом догорел давно. Зола успела остыть.

– Смылись. Ну и черт с вами! – махнул Коля рукой. – Баба с возу – кобыле легче. Кстати, как там мой конь? Может, заведется?

Коля направился было к стоявшему неподалеку вездеходу и тут же резко остановился. Монотонный звук исходил со стороны автомобиля. Это работал двигатель. А через стекло боковой двери Коля увидел одутловатую физиономию дурака, сидящего за рулем. Петрысь улыбался. Тут же над автомобилем весело порхал Пео.

– Вылезай! – завопил Коля, опасаясь, что дурак направит автомобиль в пропасть.

А тот распахнул дверцу и вальяжно ступил на росистую траву. Коля подбежал к автомобилю и заглушил мотор.

– В карман залез? Ключи спер? Ты бы сейчас с этой машиной вместе в пропасть спланировал. Мне тебя не жалко. Машину жалко. Вот этого не хочешь? – Коля сунул под нос Петрысю свой кулачище.

Тот гордо отстранился, холодно блеснул глазом и надменно улыбнулся.

– Педро Гонсалес де Муньес не вор, – гордо произнес Петрысь. – Педро Гонсалес завел твою повозку и вернул ее к жизни силой своей гигантской мысли после опасного блуждания в пространственно-временной петле. Не каждый автомобиль выдержит подобное.

– Какой еще Педро? – удивился Коля.

Облик Петрыся поразил его. Взгляд дурака стал жестким и пронизывающим, осанка – прямой, жесты приобрели утонченность, а речь стала связной и отточенной, как у диктора телевидения.

– Педро Гонсалес де Муньес перед тобой, рыцарь лома и топора, собственной персоной, – произнес преобразившийся Петрысь и, сдернув со своей головы шапку-ушанку, отвесил низкий изящный поклон. Коля недоверчиво и удивленно взирал на все эти пассы.

– Гениальный Архитектор перед тобой, рыцарь, – продолжал Петрысь. – Мою историю ты уже услышал в своих снах. Сейчас я поумнел. Но это ненадолго. Не будем же терять время. Садись за руль. Мы должны торопиться. Пео поведал мне кое-что, пока ты почивал в тени деревьев, славный рыцарь. По пути мы обсудим наши дальнейшие планы. А сейчас вперед, рыцарь лома и топора, вперед! Знай же, что совершенно неожиданно, без всякого о том предупрежденья, я памяти могу лишиться и вновь сдуреть. И потому во время разговора прошу меня не прерывать. Поехали скорей же. Нет ни минуты на раздумья.

«Совсем рехнулся, – подумал Коля, – однозначно».

Между тем соображал он недолго. Его молниеносно анализирующий любую ситуацию мозг спасателя и на этот раз сделал правильные выводы.

– Так это ты, выходит, грузил меня тут своей проблемой аж две ночи подряд, пока я в тени деревьев почивал? – поинтересовался Коля у преображенного.

– Конечно! – прозвучал ответ. – Я же говорил, что во сне иногда бываю умный.

– Я так понимаю, что та колдунья, которую ты кинул с охранной системой, и есть Геллахерна?

– Ты догадлив, рыцарь.

– И у тебя на нее зуб вырос?

– Само собой, рыцарь!

– Ты строил защиту замка?

– Я!

– И ты знаешь, как туда проникнуть?

– Знаю. Более того, я хотел было направить тебя по правильному пути. Но, к сожалению, меня ты не послушал. Проехал мимо поворота, указанного мной.

– А по-твоему, я должен был слушать круглого дурака?

– Иногда полезно слушать и шута.

– И куда нас теперь занесло?

– Садись. – Петрысь показал на автомобиль. – Поедем. По пути расскажу все и уточним наши дальнейшие планы.

– Слушай, это, как тебя там? Педро это? – спросил Коля, садясь за руль. Наморщив лоб, он пытался вспомнить полное имя новоявленного.

– Педро Гонсалес де Муньес! – напыщенно произнес бывший дурак. – За всю мою жизнь у меня было много имен, но это мне больше всех нравится. Самое звучное.

– Педро. Петрысь. Какая разница? – усмехнулся Коля. – Я тебя буду звать по-прежнему Петрысь. Не возражаешь? Молчание – знак согласия. Эй, Пео! Прыгай в машину!

– Я рядом полечу, рыцарь! – отозвался порхавший все это время над автомобилем мирцаир. – Мне с лихвой хватило вчерашней прогулки в твоей повозке.

– Как знаешь. – Коля завел мотор, отвернул от опасного обрыва и притормозил, позволяя Гениальному Архитектору занять свое место. После чего направил машину к лесу.

– Туда, – показал Петрысь правее, и Коля поспешил в указанном направлении, лавируя меж стволов деревьев.

Лес был негустой. Деревья росли редко, не то что в сибирской тайге, где Коля неоднократно принимал участие в тушении пожаров.

– Ты не торопись так сильно, – произнес Петрысь. – Все равно рано или поздно, но мы вернемся к замку Геллахерны, в исходную точку времени. Если вернемся, конечно.

– Понятно, что ничего не понятно. Давай рассказывай все подробно, – потребовал Коля. – И быстрее, пока опять не сдурел.

– И то верно, – согласился Петрысь и начал говорить.

Глава 13. ЭСКАЛИБУР.

Примерно через час гигантского слалома меж деревьев вездеход наконец выбрался из леса и выехал на узкую каменистую дорогу, пролегавшую по кромке глубокого сырого оврага.

– Туда, – махнул Петрысь рукой. За неполный час, пока вездеход продирался сквозь лес, подминая колесами низкий кустарник, Петрысь популярно объяснил Коле, что да как произошло.

Убедившись, что Коля помнит все, что было поведано ему во сне, Петрысь начал с того, что давно уже мечтал отомстить Геллахерне. Он чувствовал, что набрался достаточно сил для этого, но все боялся и потому не решался до того дня, пока не увидел ее на железнодорожном вокзале. Петрысь сразу понял, что колдунья задумала нечто недоброе, иначе зачем же ей надо было появляться в столь отдаленном уголке земли. Признаться, поначалу Петрысь сильно испугался, полагая, что колдунья вычислила его и прибыла в город по его душу. Но колдунья прошла мимо и не узнала его в образе дурака.

Тогда он своим идиотским умом сообразил, что колдунья прибыла в город с иными намерениями, несомненно гадкими, и попытался проследить за ней. Но шок, вызванный встречей с колдуньей, пробудил в нем резкий приступ крайнего идиотизма и помешал осуществить задуманное.

Без памяти он обнаружил себя где-то под забором уже за полночь. Испытывая почти полное потемнение рассудка, собрав остатки разума в кулак и преодолев помехи пространственно-временной субстанции, он вскоре вышел на след Геллахерны. Ему даже удалось восстановить картину событий, и, осознав, что произошло, он решился. Время действия пришло. Один, надо признать, он никогда бы не решился выступить против колдуньи. Но о лучшем союзнике, чем Коля Калин, Петрысь и не помышлял.

Прежде всего необходимо было пробить дорогу в земли Геллахерны. Это было трудно, но возможно.

Дело в том, что, скрываясь от погони, он так петлял, путал следы и перекрывал каналы пространств, что сам потом забыл, как ему вернуться назад по всем этим лабиринтам, а более того – переправить по ним еще и Колю. С большим трудом ему удалось вспомнить один из каналов, но он все же не был до конца уверен в нем. Для проверки результата перемещения Коли он настроил его мобильный телефон на один звонок через пространство и время.

Петрысь пытался предупредить Колю об отправке, но ему, как всегда, не хватило ума, чтобы все доходчиво объяснить. Впрочем, все прошло удачно. Коля прошел барьер, попутно разворотив своим ломом весь портал.

Позвонив по телефону и убедившись, что перемещение прошло удачно, Петрысь сам пошел вслед за Колей, но тот успел вместе с войском короля Ламудрака уйти довольно далеко. Петрысь смог догнать Колю за городом Ааллогом. От радости встречи он вспомнил еще кое-что из своей магической практики и ночью удачно переместил на Большую дорогу автомобиль «Хаммер». Но, будучи все же на тот момент полным дураком, он снова не смог вразумительно объяснить Коле, что да как. Вот такие дела.

Если бы Коля послушался Петрыся и свернул направо, то попал бы в Парк Развлечений под названием «Веселый Роджер», по которому можно пробраться в замок колдуньи. Это истинный путь. А то, что видел Коля, шуруя во весь опор по прямой дороге, не более чем хорошо подстроенная Геллахерной иллюзия и коварная ловушка. Если бы не старания Петрыся с его магической туалетной бумагой, то все бы они канули в колодцы вечности, откуда нет выхода. Но Петрысь вытащил вездеход удачно, в некий другой мир. До недавнего времени он сам не знал, куда их туалетной бумагой занесло, но, получив исчерпывающую информацию от мирцаира, догадался.

Петрысь еще раз успокоил Колю, уверив, что теперь спешить особо нет смысла. Ведь пространственно-временная петля, куда они попали, устроена так, что при выходе из нее попадаешь в исходную точку за минусом одной минуты. Но есть одна проблема. Чтобы выскочить из петли, надо бодро шуровать через осколки миров. А вот сколько этих миров и каковы они будут, это еще предстоит узнать.

Коля все схватывал на лету. Из объяснений Петрыся о пространстве и времени он понял, что здесь чем тише едешь – тем дальше будешь. Больше всего его беспокоил на данный момент остаток топлива в баке. Километров на пятьдесят только хватит, не больше.

– Долго еще ехать? – спросил он Гениального Архитектора, покосившись на показания горючего.

– Скоро, – кивнул Петрысь. – Видишь, людей на дороге все больше попадается. Селение уже близко.

– Да уж, – ухмыльнулся Коля. Он и вправду видел людей на дороге, но они почему-то, завидев вездеход, все как один резко шарахались в сторону, исчезая в лесной чаще.

Меж тем лес поредел, а вскоре по сторонам дороги потянулись возделанные поля. Вездеход заехал на пригорок, откуда открылся вид на долину реки. На ее излучине приютилось небольшое поселение. Чуть в стороне от поселения, на холме высились стены крепости. В нескольких сотнях метров впереди дорога раздваивалась. Левая развилка вела к поселению, а правая – к воротам крепости, туда, где через глубокий ров перекинулся подъемный мост. Коля видел издалека, как в селении суетился народ. Да и мост через ров начали поднимать. Кого так испугались?

– Близко к стенам не подъезжай, – нахмурился Петрысь. – Еще, чего доброго, шарахнут из катапульты. Перепугались тут они, и не на шутку. Автомобиль у тебя слишком страшный. Все, тормози.

Коля остановил машину у развилки и осмотрелся. Он пытался прежде всего отыскать глазами автозаправочную станцию, для чего даже вышел из автомобиля. Но бензином здесь не пахло. Ветерок доносил со стороны селения стойкий запах навоза, прокисшей капусты и чего-то еще неприятного. А на развилке дорог перед автомобилем высился огромный серый бугор. Будто кто-то давно на самосвале бетонный раствор не довез по назначению и вывалил здесь. На самом верху бугра Коля увидел, как ему показалось поначалу, крест. Но, подойдя поближе, он разглядел меч, чуть ли не по самую рукоять в этот бугор погруженный. Коля осторожно притронулся носком ботинка к бугру. Твердо, как камень. Кто-то зачем-то загнал качественно выполненное оружие в бетонный раствор, застывший со временем в монолит.

Коля решил, что нехорошо так с оружием обращаться. Не место здесь этому клинку. Он, недолго думая, забрался на бугор, ухватился за рукоять меча обеими ладонями, благо та двуручная была, и потянул всей своей богатырской силой. Нечто подобное Коля делал в спортзале со штангой, и называлось это становой тягой, когда в упражнении участвуют мышцы ног, спины, плеч и рук. А у Коли становая тяга будь здоров какая! Потянул он меч обеими руками. Дело привычное. И вырвал клинок из монолита.

Меч на солнце засверкал. Лезвие острое. Коля решил, что это легированная сталь, и залюбовался мастерски выполненным изделием. Он и не заметил, как от крепостных ворот опустился мост, а когда, заслышав шум за спиной, оглянулся, то увидел неподалеку от себя с десяток всадников в доспехах и под сотню пехотинцев. Весь этот люд настороженно смотрел на Колю, но особой враждебности не выказывал. В глазах у многих из них читалось неподдельное восхищение.

– Кто так с оружием балуется? – спросил Коля, помахав мечом в воздухе.

Вооруженная толпа отпрянула назад. Кони под всадниками шарахнулись в стороны.

«Испугались, что ли? – подумал Коля. – Это я неосторожно мечом махнул».

Он воткнул клинок в землю в знак мирных намерений и широко развел руки в стороны. Вот я весь тут, дескать, безоружный. Толпа продолжала насторожено взирать на Колю. Все облачены в кольчуги, латы да панцири. На всадниках доспехи покрепче. Снова рыцари какие-то.

«Опять к каким-то мудракам попал», – подумал Коля.

– Вы кто такие? – спросил он. – Парле ву Франсе? Шпрехен зи дойч? Ду ю спик инглиш?

С последней фразой среди вооруженной толпы наметилось некоторое оживление, а один из всадников направил своего коня вперед и, приблизившись к Коле шагов на десять, начал что-то говорить. Хотя Коля упорно и долго изучал английский с французским, он ничего не понимал. Вроде слова английские, но какие-то не такие. А всадник продолжал эмоционально так, взахлеб стегать на своем непонятном языке.

– Тебя благодарят за то, что ты вытащил этот меч, – послышался голос за спиной Коли.

Он оглянулся и увидел Петрыся. Коля не заметил, когда тот вылез из машины.

– Еще он говорит, что если ты отдашь ему меч, то Камелот обретет настоящего короля, – продолжил Петрысь. – Уже много лет этот символ власти покоился в твердом камне. Настал день освобождения. И еще он спрашивает твое имя, чтобы увековечить его в памяти потомков.

– Скажи ему, что меня не нужно увековечивать, – с достоинством произнес Коля. – А зовут меня Коля Калин. Я рыцарь лома и топора, спасатель и орденоносец. Я отдам ему меч, если он расскажет мне, как этот клинок попал в столь недостойное место, в эту огромную застывшую кучу.

Петрысь перевел. Коля ничуть не удивился его языкознанию. Ведь Петрысь был Гениальным Архитектором.

Всадник тем временем начал снова что-то говорить. Речь его на этот раз была длинной. Но вот она закончилась, и Петрысь начал объяснять Коле, что очень давно король Камелота выжил к старости из ума и в припадке необузданной ярости, осерчав на своих подданных и наследников, заказал в Риме повозку цемента. Когда цемент доставили на землю Бретани, сумасшедший король лично замесил раствор, навалил огромную кучу и загнал туда лезвие королевского меча. После чего во всеуслышание завещал своим потомкам, что истинным королем из его наследников станет тот, кто будет держать в руках освобожденный из плена затверделой кучи этот самый меч.

Цементный раствор застыл и стал прочнее любого камня. А вскоре король умер. Но его наследники не могли носить корону. Ведь королевское слово – закон, пусть даже оно и произнесено устами сумасшедшего. Они сидели, сменяя друг друга, на троне и носили, согласно завещанию, титул исполняющего обязанности короля.

Лучшие силачи со всех сторон света приезжали сюда, дабы освободить меч за большое вознаграждение. Но римский цемент был неумолим и крепко держал клинок. И кто только изобрел его, этот римский цемент?!

При этих словах Коля успел заметить, как легкая усмешка тронула губы Петрыся. Коля понял, кто изобрел этот адский раствор. Как пожарный он немного изучал строительные материалы на предмет их прочности и устойчивости к огню. Он знал, что технология изготовления римского цемента не разгадана по сей день, а его прочность не может превысить ни один цемент современного мира.

Между тем Петрысь продолжал разъяснять Коле, что перед ним не кто иной, как исполняющий обязанности короля по имени Артур. Этот исполняющий обязанности, как и все его предшественники, неоднократно пытался завладеть мечом, но безрезультатно. И вот свершилось. Неделю назад к нему пришел один бродяга, заявил, что он великий маг Мэрлин, и сказал, чтобы Артур бросил клич силачам всех миров, пообещав тому, кто вытащит меч, половину своего королевства. Артур сначала пожадничал, но потом решил, что половина короны на голове лучше, чем ничего, и согласился. Он очень рад, что великий силач пришел, вернее, приехал на сказочной повозке, вытащил меч, и готов взамен за оказанную услугу отдать ему обещанное.

– Не надо мне обещанного, – отмахнулся Коля, заметив, что исполняющий обязанности короля по имени Артур опять что-то начал говорить. Он выдернул меч из земли, залез на бугор и вновь загнал меч в цементный камень, но ровно настолько, чтобы его мог вытащить человек, обладающий средними физическими способностями.

– В общем, так, Артур, – решительно произнес Коля. – Я эту легенду о тебе слыхал. В ней говорится, что ты сам вытащил меч из камня. Так вот, чтобы эту легенду не искажать и все достоверно донести до потомков, будь добр, слезь с коня и сам вытащи этот клинок. Действуй!

Петрысь перевел речь Коли. Кандидат в короли беспрекословно спрыгнул с коня, забрался на бугор и легким движением руки выдернул меч из тверди. Вся толпа разразилась одобрительными выкриками. Новоявленный король гордо поднял меч и что-то стал радостно говорить.

– Он приглашает нас в свой замок, – объяснил Петрысь. – Хочет нас щедро вознаградить золотом.

– Поблагодари его и объясни, что мы спешим, – отказался Коля от приглашения. – Нам не золото надо. Бензин у нас на исходе.

– Бензина у них явно нет. Километров сорок еще проедем? – спросил Петрысь.

– Сорок? – Коля задумался. – Пожалуй, проедем.

– Я знаю, где тут можно заправиться. За Камелотом, примерно километрах в сорока, есть заправка, – пояснил Петрысь. – Там мы остановимся, и я прикину, как нам выбираться из этих мест и сколько еще миров остается до обители Геллахерны. Только быстрее едем, пока я опять не сдурел. Если опять рехнусь, что уже скоро может случиться, то могу занести нас черт знает куда.

– Тогда поехали. – Коля помахал рукой королю Артуру, стоявшему все это время гордо на бугре. – Пока, король!

– Эскалибур! – воскликнул король, взмахнув мечом.

– Эскалибур! – подхватила толпа воинов.

– Эскалибур! – неслось вслед отъезжающему вездеходу.

– Все же увековечили, – усмехнулся Петрысь, когда автомобиль перед воротами замка свернул с дороги и покатил по бездорожью в объезд крепостных стен.

– Ты это о чем? – Коля покосился на Петрыся, опасаясь, что тот начнет дуреть.

– Фамилию твою увековечили, – пояснил Петрысь. – Эскалибур.

– А что это значит? – поинтересовался Коля.

– На языке древних атлантов это означает «Калин – меч», – не моргнув глазом, заявил Петрысь.

– Ну да? – недоверчиво хмыкнул Коля. – А ты знаешь язык атлантов?

– Я родился в Атлантиде, – ответил Петрысь.

– Да иди ты! – отмахнулся Коля. – По-моему, мне надо скорость прибавить. У тебя начинает крыша ехать.

– Хочешь верь, а хочешь нет, рыцарь. – Петрысь пожал плечами.

– Не верю, – хохотнул Коля и спохватился: – А где мирцаир? Мы тут про него совсем забыли. Он же маленький совсем. Вдруг его хищная птица склевала?

– Не беспокойся за него, – успокоительно махнул рукой Петрысь. – Он здесь поблизости. Этот летун передвигается по воздуху быстрее сокола и виртуознее стремительного стрижа. Кроме того, у него есть шпага. Он ей так может ужалить, что мало не покажется. Она у него ядовитая.

– Да ты что?! – удивился Коля. – Ядовитая? Опасная тварь!

– Да уж, – кивнул Петрысь. – Опасная. Размер не имеет значения. Кстати, вон он.

Коля едва успел словить взглядом нечто маленькое, перечертившее впереди на низком полете курс автомобиля.

– А что будешь делать ты, такой огромный и неповоротливый, когда на тебя нападут десятки подобных? – спросил Петрысь.

– Буду ломом отмахиваться, – отшутился Коля.

– И топором, – усмехнулся Петрысь. – А если без шуток, то против стаи мирцаиров только магия устоять сможет. Радует то, что они не агрессивны и применяют свое оружие только при крайней необходимости. Их жизнь окутана покровом тайны, а сами они крайне редко показываются простым смертным. Похоже, твоя принцесса понравилась ему, и он искренне возжелал помочь ей.

– Понравилась? – Коля удивленно поднял брови. – Этому клопу понравилась Светка? А впрочем, почему бы и нет? Ты прав. Моя Светка не может не нравиться. Кстати, я тебе все вопрос хочу задать по поводу магии. Я ведь до недавнего времени, можно сказать, не верил во всякие эдакие чародейства. Нет, я теоретически допускал, что где-то, как-то это возможно, почему бы и нет? Но все же мой здравый ум не мог представить, что такое может быть. И вот тебе, пожалуйста. Мою «принцессу» похитила колдунья. Впереди машины летает сказочное существо. Мы же путешествуем по различным мирам, а рядом со мной сидит волшебник.

– Я не волшебник, – произнес Петрысь. – Вперед смотри!

– Черт! – Коля резко рванул руль в сторону, объезжая крупный валун.

Стены Камелота давно скрылись позади за холмами, и путь автомобиля пролегал по унылой равнине, покрытой кустарником и редкой россыпью больших камней. На один из подобных камней Коля едва не заехал правым колесом, заговорившись с Петрысем. Подвеска у «Хаммера» крепкая, но мало ли что… Надо внимательнее быть.

– Далеко еще? – спросил Коля, бросив взгляд на показания топлива в баке.

– За теми холмами, – ответил Петрысь.

– А ты откуда тут все знаешь?

– Бывал я тут.

– Давно?

– Понятие времени относительно, – загадочно ответил Петрысь.

– Что ты здесь делал?

– В прятки играл.

– Шутишь все, – насупился Коля. – Умный сильно стал. Ты мне вот скажи, великий маг, как вы все это делаете?

– Что именно? – спросил Петрысь.

– Ну, это все. Перемещения во времени и прочую жуть. Заклинания какие применяете или как? С рождения это у вас такое или приобретенное? Ты вот откуда поднабрался?

– Зачем тебе знать про магию? У тебя же лом есть и топор, – засмеялся Петрысь.

– Отшучиваешься все, – нахмурился Коля.

– Ага, – кивнул Петрысь.

Коля понял, что ничего не добьется толком от своего соседа, и не стал более задавать вопросов. Он молча крутил руль, объезжая валуны, и время от времени беспокойно косил глазом на показания топлива. Автомобиль продолжал наматывать на колеса километр за километром.

– У меня горючее на исходе. Где твоя заправка? – нетерпеливо спросил Коля, не увидев ничего впереди, кроме голой и унылой степи, после того как вездеход миновал вершину очередного холма.

– Вот оно! – Петрысь показал рукой вперед, и Коля, обладая острым зрением, разглядел вдалеке какое-то сооружение среди голой равнины.

Вскоре, подъехав поближе, он остановил автомобиль примерно в полусотне метров от странной конструкции, выполненной из огромных продолговатых камней, часть которых вертикально вырывалась из земли, будто зубья гигантской короны, и служила опорой для горизонтальных каменных блоков, возлежащих на них замкнутым кольцом. За зубьями короны внутри круга Коля различил еще более крупные камни. Коле показалось, что он где-то видел это сооружение. Но где заправка?

– Где? – спросил Коля возмущенно. – Я последнее топливо истратил.

– Вот оно это! – воскликнул Петрысь, показывая на сооружение, затем выхватил из-под полы телогрейки веревку, выскочил из машины и резво побежал к камням.

«Все, опять сдурел», – решил Коля, а Петрысь, добежав до странной конструкции, начал разматывать веревку.

– Иди сюда это! – крикнул он, призывно махнув рукой.

– Черт! – выругался Коля, выбираясь из автомобиля. Только сейчас он почувствовал, что не держал во рту со вчерашнего вечера маковой росинки. А солнце уже к зениту подбирается.

– Ты его слушай, рыцарь, – пропищало за спиной.

Коля оглянулся и увидел мирцаира, сидящего на крыше автомобиля.

– Да он же опять рехнулся! – возмущенно воскликнул Коля. – Что его слушать? Завез черт знает куда! Дурак!

– Даже будучи дураком, он умнее любого из нас, – возразил мирцаир. – На него теперь вся надежда.

– Рыцарь! – послышался голос Петрыся.

– Чего тебе? – спросил Коля, подойдя вплотную к камням и окинув хмурым взглядом странное сооружение.

– Держи тут вот. – Петрысь приложил волосатый растрепанный конец веревки к одному из камней.

– Зачем?

– Тебе какой бензин надо это?

– Ты издеваешься?

– Девяносто шестой устроит тут?

– Точно издеваешься.

– Держи тогда.

– Ну, держу. И что? – Коля брезгливо прижал грязную веревку к камню. Только сейчас он заметил, что на ней через разные промежутки завязано множество узлов.

– Держи крепко тут, – предупредил Петрысь и начал разматывать веревку, что-то бормоча себе под нос. Было похоже на то, что он считал узлы. Отсчитав где-то за пару десятков, он потянул веревку за собой, исчезая за камнями.

– Рыцарь, иди сюда! – послышался вскоре его голос.

Коля отпустил веревку и, обойдя камни, подошел к Петрысю.

– Вот тут, – уверенно произнес тот, показывая на одну из каменных глыб. – Подгоняй машину.

– Все, отстань, – отмахнулся Коля.

– Трансформер! – выкрикнул Петрысь и приложил свою ладонь к камню.

Коля в очередной раз немного удивился, но совсем немного. А что тут удивляться-то? Ну, стоял себе камень. Большой такой, грубо отесанный. Теперь вместо него бензоколонка образовалась. Все как надо. Шланг. Показатель расхода топлива. Бензин, судя по цифре на колонке, девяносто шестой. Чему тут удивляться-то особо? Хватит уже удивляться. Все в порядке.

Коля подогнал автомобиль, залил полные баки. Более того, наполнил про запас канистру. После пополнения запасов топлива колонка вновь превратилась в камень. Коля, для проверки качества горючего, в течение нескольких минут чертил по равнине на автомобиле широкие круги и остался вполне доволен. Вскоре довольный Коля восседал вместе с Петрысем возле скатерти-самобранки и жадно поглощал еду, не преминув поинтересоваться, что же это за сооружение такое посреди равнины голой.

Петрысь охотно поведал, что очень давно он по заказу могущественного энергетического магната Атлантиды построил сеть универсальных топливных заправок. Суть их заключалась в том, что заправки эти могли подключаться к любому энергетическому ресурсу всех времен и народов Вселенной независимо от его расположения в пространстве и времени, а проще говоря – воровать топливо. Воровство топлива сопровождалось бесконтрольным ростом его цен. Узнав, в чем причина роста цен, мировое энергетическое сообщество возмутилось и потребовало от властей Атлантиды прекратить беспредел, наказать магната по заслугам, а сеть незаконных заправок уничтожить. Но правительство Атлантиды было подкуплено магнатом, имело свои дивиденды от этих заправок и наотрез отказалось выполнить требования международного энергетического сообщества. Началась война, в результате которой Атлантида погибла, так сказать, ушла на дно. Большинство заправок было уничтожено. Остались считаные единицы. На одной из них, именуемой в современном мире Стонхендж, и заправился сейчас Коля. Еще несколько аналогичных заправок сохранилось в России в степях Хакасии. Функционируют они и по сей день. Петрысь как их создатель знает, как ими пользоваться, и потому имеет бесплатный доступ к этим заправкам. Здесь, при желании, можно получить любое топливо, от сена для лошадей до энергии, перемещающей фотонные звездолеты. Важно только найти правильную колонку, а для этого служит веревка с узлами. Надо отсчитать по веревке узлы и отмерить нужное расстояние от изначального камня.

«Продолжает издеваться, – думал Коля, слушая Петрыся. – Придуривается. Самое место в сумасшедшем доме с такими рассказами. Дурак-то дурак, а сам себе на уме. Похоже, правды от него не добьешься».

Тот же мирцаир, сидевший на плече Петрыся, поддакивал рассказчику, дескать, слышал от своих предков нечто подобное и теперь рад узнать истинный ход событий, услышать правду о гибели великой цивилизации из уст того, кто ее знает.

– Что, не веришь, рыцарь? – спросил Петрысь, ухмыляясь. – Не веришь. Людям свойственно не воспринимать правду, но они готовы поверить в самую наглую ложь.

– Точно-точно! – пискляво подтвердил мирцаир. – Дело в том, что ложь всегда приукрашена, а правда зачастую горька, неприятна, уродлива, потому и не нужна она никому.

– Достаточно, – устало произнес Коля. – Я утомился от ваших речей. Не пора ли куда-нибудь двигаться? Мне тут кто-то говорил, что мы попали в какую-то временную петлю. Может, пора из нее выбираться? Меня Светка заждалась. А спина злой колдуньи соскучилась по моему тяжелому лому.

– Пора! – спохватился Петрысь, подскочил и начал сворачивать скатерку. – По моим соображениям, настало время перемещения. Нам надо это там! Быстрее!

– Куда? Что там? – настороженно спросил Коля.

– Там это! Мы должны! Ты должен! Иначе по кругу пойдем! – завопил Петрысь и потянул Колю за рукав.

– Слушайся его, рыцарь! – заверещал мирцаир и полетел к машине.

Когда Коля уселся за руль, Петрысь вытащил из-за пазухи рулон туалетной бумаги, закатил глаза и начал что-то шептать. Затем оторвал клочок бумаги и выбросил его за дверь.

– Трогай, – произнес он.

– Куда? – спросил Коля.

– Туда. – Петрысь махнул в сторону от Стонхенджа. – Давай быстрее. Не медли!

– Странная эта штука – магия, – пробормотал Коля и послал машину вперед.

– А теперь разворачивайся! – приказал Петрысь. Коля послушно крутанул руль.

– Куда? – спросил он, когда машина вновь направилась к Стонхенджу.

– Прямо, – прозвучал ответ.

– Куда прямо?

– Туда. – Петрысь махнул рукой на камни.

Автомобиль меж тем развил приличную скорость. Во избежание столкновения Коля повернул руль направо. Автомобиль не послушался и продолжал катиться по прямой. Коля нажал на тормоз. Машина же только ускорила бег.

– Не сворачивай это туда! – заблажил Петрысь. – Прямо вот туда!

– Куда туда?! Там же камни!

– Туда! Прямо!

– Черт! Сейчас в лепешку размажемся!

Коля в последней надежде надавил на педаль тормоза. Бесполезно! Скорость нарастала.

«Ручной! Точно, ручной!» – подобная спасительной соломинке на бурной волне, пронзила Колю мысль.

Он рванул ручной тормоз. Сработало! На полной скорости автомобиль пошел юзом, заваливаясь направо и уходя от камней в сторону.

– Прямо! – продолжал вопить Петрысь. – Дурак! Ты дурак!

– Сам дурак! – огрызнулся Коля, отчетливо понимая, что машина все же зацепит камни на скорости достаточной, чтобы это запомнилось надолго. Зацепит левым боком.

«Идиотизм», – подумал Коля и невольно зажмурил глаза в ожидании жесткого удара о камни. Но удара не последовало.

Глава 14. КЕНТАВРЫ, САТИРЫ И ПРОЧИЕ.

Коля почувствовал легкий толчок и увидел перед своим автомобилем странное препятствие. Это был лошадиный круп. По всей видимости, прежде чем остановиться, «Хаммер» немного потревожил его бампером. От толчка круп отскочил от машины, взмахнул хвостом и лягнул копытами. Коля возмутился.

«Еще этого не хватало, – подумал он, – чтобы какая-то там лошадь мой вездеход копытами помяла».

В следующую секунду, однако, у Коли отвисла челюсть, глаза полезли на лоб, а брови поползли на затылок. И немудрено. Существо с откровенно лошадиным задом, копытами и конским туловищем, покрытым короткой гнедой порослью, развернулось, и вместо крутой конской шеи Коля увидел перед собой предельно оголенный человеческий торс с руками и головой. Коля протер глаза, пытаясь сбросить наваждение, но не тут-то было. Обросшая спутанными черными космами и бородой голова оскалилась и нечленораздельно зарычала. Петрысь подскочил, взвизгнул и начал лихорадочно рвать туалетную бумагу.

– Что это? Мутант? – пробормотал Коля. – Жеребец Чернобыля или его жертва?

К своему неудовольствию, он увидел в руках жеребца увесистую дубину. В тот момент, когда взбесившийся мутант снова зарычал и размахнулся сучковатой дубиной, Коля дал задний ход. Удар дубины просвистел в воздухе. Не дожидаясь нового нападения со стороны зарвавшегося в своей свирепости не то коня, не то его ближайшего родственника, Коля перешел в контрнаступление. На его стороне был праведный гнев. Он незамедлительно выскочил из машины.

– Ты чего делаешь? Урод! Тебя что, стреножить? – возмутился Коля. – Подумаешь, слегка бампер ему помял. Стоп-сигналы надо включать, когда задом тормозишь. У тебя что? Папа был жеребец? Или мама лошадь?

Услышав такие Колины слова, мутант выпучил глаза, гневно зарычал, оскалив почти лошадиные зубы, и вздыбился на задних копытах, размахивая дубиной.

– А что я такого сказал? Против шерсти, что ли, погладил? По всему видать, что у тебя в предках были кони. Что тебе не понравилось? – удивился Коля и едва успел уклониться от удара тяжелой дубиной.

– Эй ты, потише! – возмущенно крикнул Коля.

Но, несмотря на его предостережение, ему вновь пришлось уклоняться, теперь уже от передних копыт мутанта. Когда же странное существо в очередной раз атаковало его дубьем, Коля понял, что от пассивной обороны пора переходить к активным действиям. Увернувшись, он размахнулся и нанес прямой удар правой наобум, лишь бы попасть. Кулак соприкоснулся с ребрами лошадиного туловища мутанта. Того сразу повело с копыт, он выронил дубину, но устоял. Коля не дал опомниться противнику, обхватил его человеческое туловище руками, сделал ногой подсечку под передние копыта и завалил на землю. Мутант издал беспомощный звук, похожий на конское ржание, забрыкался было изо всех сил, пытаясь вскочить, но Коля держал крепко. Надо сказать, что мутант был силен. Но медвежьей хватке Коли ничего противопоставить не мог.

– О великий Геракл, – захрипел он, задыхаясь. – Отпусти меня. Не признал я тебя сразу. Прошу прощения покорно. Рассудок у меня помутился от столкновения с твоей колесницей огненной.

– В надежном же месте находится твой рассудок, – ухмыльнулся Коля, отпуская мутанта. Тот вскочил на копыта и покорно склонил голову.

– Ой-ой-ой! – послышался голос за спиной. – Ой, занесло куда вот тут! Говорил я тебе прямо ехать. А теперь что вот мол?

Коля оглянулся и увидел испуганную физиономию Петрыся. Тот, пригнувшись, выглядывал из-за автомобиля.

– Прямо, прямо, – огрызнулся Коля. – То направо, то прямо. Сусанин. Где мы теперь?

– Это я не знаю я, – провыл Петрысь.

– Опять сдурел, – обреченно махнул рукой Коля. – Послушай, уважаемый, – обратился он вежливо к мутанту. – Понимаешь, занесло нас опять черт знает куда. Что это за края?

– Великий Геракл не узнает своих земель? – удивленно спросил мутант.

– Я не Геракл, – ответил Коля.

– Кто же ты тогда, обладающий силой великого героя и разъезжающий в повозке цвета огня?

– Я Коля Калин. Рыцарь лома и топора. А ты кто?

– Я кентавр! – гордо ударил себя в грудь кулаком мутант. – Мое имя Двутавр.

– Ой-ой-ой! – вновь запричитал Петрысь. – Ой, попали мы!

– Ты можешь помолчать?! – прикрикнул на него Коля.

– Ой, могу. Все конец это тут нам, – проскулил Петрысь и спрятался за машину.

– Куда путь держишь, рыцарь? – спросил кентавр по имени Двутавр.

– К черту на рога, – невесело усмехнулся Коля. – Я правильно попал?

– У нас тут сатиры рогатые и козлы. Больше никого нет с рогами, – ответил кентавр.

– Сортиры? С рогами?

– Не сортиры, а сатиры, – поправил кентавр.

– Так-так, – задумчиво произнес Коля.

Его мозг анализировал ситуацию. Во-первых, Коля понял, что чем больше он будет задавать вопросов этому человеку-коню, тем более засорит свою голову ненужной информацией. Более того, Коля четко осознал для себя, что на данный момент его совершенно не интересует, куда он попал, что это за место, кто его населяет, какова территория и прочие достопримечательности.

На данный миг Колю интересовал лишь один вопрос. Все остальные не имели смысла. Коля задал этот вопрос без всякой надежды на толковый ответ.

– Послушай, как тебя там, Двутавр, ты не знаешь путь в земли колдуньи Геллахерны? – спросил Коля человека-коня.

– Геллахерны? – Кентавр встрепенулся и забил копытом землю. – Злой колдуньи Геллахерны?

– Злой, – кивнул Коля.

– Геллахерной мы пугаем своих детей, чтобы те росли послушными. А земли ее далеко отсюда. Путь непростой. Она обитает в Темноземелье. Даже на твоей колеснице туда не добраться. Рассказывают, что, прежде чем выйти на дорогу к ней, надо пройти королевство мудриков…

– Да-да! – прервал Коля объяснения кентавра. – Я уже был там. Но меня назад забросило.

– Однажды я слышал от озерной нимфы, что туда можно попасть только через царство Хроноса.

– Это как? – нетерпеливо поинтересовался Коля.

– Через пространственно-временные лабиринты там это, – подал из-за машины голос Петрысь.

– Не мешай, – отмахнулся Коля. – Кто… Кто-нибудь здесь сможет указать мне путь?

– Озерная нимфа может знать, – ответил кентавр. – Пошли, я тебя провожу к ней.

– Не ходи! Не ходи! – завопил Петрысь. – Она тебя утянет на дно озера и там изнасилует!

– Дурак? – спросил кентавр, кивнув в сторону Петрыся.

– Да как сказать, – пожал Коля плечами. – Он гений.

– Похоже, – ухмыльнулся кентавр. – Но не будем время терять. Садись в свою колесницу и следуй за мной.

Коля окинул взглядом окружающий пейзаж. Он обратил внимание, что местность окрест весьма холмистая и каменистая. Дороги поблизости не видно. Вдалеке по всему кругу горизонта высились крутые скалистые горы. Отдельные зеленые рощи прятались в пространствах низин меж холмов, а предгорья скрывал сплошной ковер густого леса.

– Я не поеду туда это там, – испуганно замахал руками Петрысь, когда Коля вернулся к машине.

– Не поедешь? Ну и черт с тобой! Оставайся тут!

– Нет! Тут тоже страшно это! Петрысь запрыгнул в машину.

Коля сел за руль, запустил двигатель, с удовлетворением отметив, что на этот раз после броска через пространство все работает исправно, и повел машину следом за кентавром. Человек-конь резво скакал впереди. Из-под его копыт летели мелкие камешки.

– Похоже, что в Элладу попали мы, – пропищал за спиной мирцаир.

– Ага в Элладу это того, а-а-а, – завыл Петрысь.

– Тебе не жарковато? – спросил его Коля. – Ты бы хоть шапку свою снял. Я что-то здесь снега не вижу. Солнце палит.

– Нет не жарко вот, – расплылся в улыбке Петрысь. – Смотри это.

Он схватил свою зимнюю шапку за уши, перевернул, натянул задом наперед на голову и пропал.

– Что за черт! – невольно вырвалось у Коли.

– Гы-ы-ы-ы, – послышалось из пустоты.

– Кончай придуриваться! Ты где? – позвал его Коля.

– Тут я это!

Коля вновь увидел рядом с собой Петрыся. Тот протягивал ему свою шапку-ушанку.

– Невидимка это. Попробуй.

– Отстань!

– Надевай!

– Да отстань ты! Я за рулем!

– Хорошая шапка! Ушанка. Теплая. Вот.

– Была бы польза от твоей шапки.

– Еще будет это все.

– Слушай, ты надолго дураком стал?

– Это я с испугу. Вот.

– А кого боишься?

– Там. – Петрысь махнул вперед.

Коля ничего не увидел, кроме темного леса, раскинувшегося сплошным густым ковром на предгорьях. Скакавший далеко впереди кентавр исчез в его чаще. Вскоре и Коля достиг первых деревьев. Он снизил скорость, лавируя меж толстых стволов.

– Может, на разведку слетать? Посмотреть, что там впереди? – предложил мирцаир. – А то мало ли что. В древней Элладе те еще твари водились. Циклопы там всякие, медузы.

– Может, и слетать, – задумчиво произнес Коля, внимательно всматриваясь вперед. Он потерял кентавра из виду, и это ему не нравилось.

– Вода это там. – Петрысь ткнул пальцем вперед, но Коля уже сам увидел, как за стволами деревьев проблескивает водная поверхность.

– Озеро, что ли? – пробормотал Коля и не ошибся.

Вскоре он остановил автомобиль у кромки воды.

– Красиво! – невольно произнес он, окинув взглядом открывшуюся за занавесом деревьев картину с притаившимся среди леса и светлых скал зеркалом небольшого озера.

Коля вышел из машины. Следом за ним выпорхнул на разведку мирцаир. Петрысь остался сидеть, как сидел. Он нахохлился и настороженно смотрел по сторонам.

– Полутавр! Ты где?! – позвал Коля человека-коня.

– Меня зовут Двутавр, – послышалось за спиной.

Коля оглянулся. Он увидел кентавра. Но час от часу не легче! Рядом с человеком-конем стояло еще более странное существо. Своим внешним видом оно напоминало оборотня с той самой Большой дороги, наполовину обросшего шерстью, с одной лишь разницей: в отличие от него, это существо на голове имело козлиные рога и цокало копытами, как кентавр.

– Это сатир Боря, – пояснил кентавр, упредив вопрос Коли. – Полное имя его Борисфен. Он очень любопытен и любознателен. Более того, прекрасно эрудирован. Интеллектуал, так сказать. К тому же превосходный шахматист. Надо отдать ему должное, без чьей-либо помощи со стороны бросил пить, после чего повел праведный образ жизни. Имеет единственный недостаток – находится в постоянном поиске истины. Далеко в этом направлении не продвинулся, но и не свихнулся окончательно. Трусоват, но изворотлив. Поэтизирован.

«Не хватало мне тут еще одного рехнувшегося», – подумал Коля.

– Я приветствую тебя, рыцарь правды и света! – широко раскинув худенькие ручонки в стороны, воскликнул сатир. Тембр его голоса напоминал блеяние козла. – Мой лесной собрат успел поведать мне, что ты держишь путь в земли злой колдуньи Геллахерны. Что тебя направило по столь опасной дороге?

– Хочу почесать свой кулак об ее голову, – ответил Коля.

– И все же что? – настойчиво спросил сатир.

– Неужели ты не понимаешь, рогатый, что только великая любовь может направить рыцаря на смертельно опасный путь? – послышался со стороны воды журчащий, как горный ручей, женский голос.

Коля повернул голову и увидел на стволе дерева, склонившегося над водой, возлежащую на нем даму в прозрачных одеяниях, столь просвечивающих, что без труда можно было разглядеть все подробности ее форм.

– Рыцарь идет за принцессой, не так ли? – поинтересовалась дама.

– Вы не ошибаетесь, мадемуазель, – кивнул Коля.

– Благодарю за комплимент, рыцарь, – улыбнулась дама. – Зови меня мадам Дафна. Я нимфа воды. Искупаться не желаешь со мной?

– Чуть попозже. Спасибо, – поблагодарил Коля даму за приглашение, вспомнив веский аргумент Петрыся об изнасиловании. – Я бы хотел с вами по делу переговорить. Кентавр сказал, что вы, мадам, можете мне помочь.

– Не бесплатно, рыцарь, не бесплатно, – нараспев произнесла нимфа и недвусмысленно провела ладонью по крутому бедру, томно прикрыв глаза, затем тряхнула светлыми локонами и вызывающе глянула на Колю, да так, что тот невольно подался назад. – Не пугайся, храбрый рыцарь, – усмехнулась нимфа. – Я не кусаюсь. Мой богатый опыт мне подсказывает, что чем храбрее рыцарь, тем он менее решителен с женщинами. Ну да ладно. О деле так о деле. Итак, ты желаешь добраться до земель Геллахерны?

– Чем быстрее, тем лучше, – подтвердил Коля.

– Зачем спешить? – пожала плечами нимфа. – Ты попал в петлю Хроноса и при благополучном стечении обстоятельств все равно выскочишь из нее в той же точке, откуда прибыл, за минусом одной минуты.

– Я это уже слышал от одного сказочника. Просто мне не хотелось бы предстать перед моей принцессой в слегка поношенном от долгих скитаний по мирам и весям состоянии.

– О каком сказочнике идет речь? Кто мог поведать тебе о петле Хроноса? – насторожилась нимфа. При этих словах она приподнялась вдруг, приняв сидячее положение, и вытянула шею, внимательно оглядываясь по сторонам.

– Да мало ли? – отмахнулся Коля. – Мадам, если у вас есть, что мне сказать, так говорите. Иначе я пошел.

– Скажу, скажу, – задумчиво произнесла нимфа.

Взор ее огромных синих глаз затуманился. Она будто вспоминала нечто далекое, давно позабытое, и эти воспоминания тревожили и будоражили в ней что-то, унося в далекую даль. Молчание ее затянулось.

– Мадам, – позвал нимфу Коля. – Вы где, мадам?

– Ах да, рыцарь, извини, – встрепенулась нимфа. – Я невольно вспомнила былые молодые годы. Может быть, твой образ напомнил мне их или же твои слова… Когда-то я знала одного сказочника. Но это осталось в далеком прошлом. Итак, о чем мы говорили? Ах, я вспомнила. Ты хочешь найти путь к злой колдунье. Надо сказать, путь твой неблизкий и непростой. Выбраться из пространственно-временной петли великого Хроноса почти невозможно. По силам это лишь героям. Ты готов к великим испытаниям, рыцарь? Если да, то Двутавр расскажет тебе про Золотое руно.

– О, это долгая история! – не дожидаясь ответа Коли, воскликнул человек-конь, воздев руки к небу и застучав в землю копытом. – Некогда мой далекий предок великий кентавр Хирон воспитал славного героя Ясона, добывшего шкуру золотого барана в далеких землях Колхиды.

– Я слышал о Золотом руне, – нетерпеливо перебил Коля разглагольствования кентавра. – Что из этого?

– Да, но ты не слышал о последующей судьбе его, великий рыцарь, – возразил человек-конь.

– А зачем мне его судьба?

– Дело в том, рыцарь, что только при помощи Золотого руна мы сможем помочь тебе, – пояснила нимфа. – Оно обладает великими волшебными качествами. Но смертные не знают об этом. С помощью Золотого руна я смогу переместить тебя по твоему пути.

– Где, где оно, это руно? – Коля начал терять терпение. – Говори. И я достану его хоть с другого конца света. Снова в Колхиде? Его охраняет дракон? Убью дракона!

– Если бы в Колхиде, – произнес молчавший все это время сатир Боря. – Великий раритет пошел по рукам. Он много раз продавался, проигрывался в карты, закладывался в ломбард, пропивался и в конце концов нашел свое пристанище в городе Олимпия, во дворце так называемого местного правителя. А тот без всякого зазрения совести сделал его главным призом в своих спортивных игрищах. Тот правитель давно уж умер, но его наследники продолжили основанную им беспардонную традицию. Желание обладать столь ценной вещью и прославиться в веках привлекает с тех пор в этот город сильнейших и красивейших атлетов. Они состязаются друг с другом и меж собой в так называемых Олимпийских игрищах. Надо сказать, состязания привлекают массу туристов из разных стран, а зачастую даже из самых удаленных уголков земли. Для них построено множество семизвездочных отелей, SPA-гостиниц для VIP-туристов, множество стрип-баров, казино и вообще неограниченное количество различных мест развлечений. Есть бунгало с заводями для купаний с молоденькими нимфами и нимфоманцами.

Коля постепенно начинал терять терпение. Его вовсе не интересовали достопримечательности какой-то там Олимпии. А этот сатир Боря своими речами и повадками походил на пронырливого агента по туризму, настырно пытающегося всучить доверчивому клиенту горящую путевку по полной стоимости. Но Коля все же решил дослушать повествование этого говорящего козла до конца. Может, и удастся что-либо ценное почерпнуть.

– Город и его правители, – продолжил сатир, – неплохо наживаются на этом. Но еще никому не удалось заполучить главный приз. Дело в том, что им будет награжден лишь тот атлет, что одержит победу в трех видах состязаний.

Вот она, ценная информация! Так-так-так! Коля прислушался внимательнее.

– Но еще никому не удавалось сделать это, – продолжал Боря. – На соревнованиях процветают подкуп, коррупция, применение допинга и тотализатор. Более того, если в далекие древние времена к соревнованиям допускались лишь урожденные коренные эллины, то сегодня в них может участвовать любой, заплативший определенную сумму в городскую казну. Великая традиция, основанная самим Гераклом, погрязла в болоте денежного чистогана. Вот такие дела у нас тут, в Элладе, творятся.

– Знакомо, – ухмыльнулся Коля. – Догадываюсь, к чему вы все тут клоните. Я должен выиграть это Золотое руно? Не так ли?

– Нам больно смотреть, великий рыцарь, как легендарная вещь используется не по своему прямому назначению, а является разменной монетой в грязных руках смертных мошенников и проходимцев в целях наживы и обогащения! – воскликнул кентавр. – Помоги нам – и мы поможем тебе. Ты попал сюда удачно. Игрища начинаются завтра. Мы переправим тебя в Олимпию и станем болеть за тебя.

– Я тоже хочу в Олимпию, – заблеял сатир. – Я давно хотел в Олимпию для общего умственного развития. Я буду сопровождать рыцаря.

– Сначала рога спили и штаны надень, – усмехнулась нимфа.

– И спилю! – решительно заявил сатир. – Ради такого случая спилю. Все равно новые отрастут.

– Да подожди ты, – остановил его восторженные возгласы кентавр. – Рыцарь еще не дал согласия, а ты уже тут скачешь.

– А куда он денется? – усмехнулась нимфа. – У него нет иного пути. Согласен, рыцарь?

– Согласен-то я согласен, – кивнул Коля. – Добуду вам Золотое руно. Но знайте, что если вы меня обманете, то я весь ваш нимфятник разнесу.

– Разнесет, – уверенно подтвердил кентавр слова Коли. – Я на своей шее убедился. Силы у него как у Геракла, а может, и больше.

– Что там за соревнования? – спросил Коля. – Кое-что я припоминаю из книжек, некогда прочитанных, но все же хотелось бы уточнить.

– Значит, так. Там много всего, – охотно начал пояснять сатир. – Пожалуй, что скоро даже шахматы введут. Вот тогда и я поучаствую. Но тебе больше подойдет панкратион. Это борьба такая, без правил.

– Знаю, – кивнул Коля. – Что еще?

– Метание копья, – продолжил сатир. – Раньше копье метали на точность в беглых рабов. Но после сочли такой вид состязаний негуманным, приблизились к общеевропейским принципам морали и нравственности, ввели мораторий и начали метать на дальность. Тебе это подойдет.

– Так, что еще?

– Ты как бегаешь, рыцарь? Быстро? – спросил Колю кентавр.

– Как конь, – ухмыльнулся Коля. – Но это не моя специализация. Там штангу не поднимают?

– Штангу? Нет, не поднимают, – помотал головой кентавр.

– Там камни на дальность бросают, – пояснил сатир. – Я знаю. Тяжелые камни. Недавно ввели этот вид соревнований.

– Подойдет, – кивнул Коля. – Что еще?

– Гонки на колесницах! – воскликнул кентавр. – Ты можешь выиграть на своей огненной повозке!

– Но там же конные колесницы! – возразил Коля. – Я же на своем «Хаммере» их сделаю за полкруга! Нечестно! Да и кто меня допустит без упряжи?

– Там сейчас всех допускают, – печально произнесла нимфа. – Лишь бы деньги платили. Мы можем заплатить. У нас есть. Тебя допустят.

– Нет, – возразил Коля. – Короче, так. Остановимся на борьбе без правил, беге и кидании камней. Можно еще копье побросать.

– Значит, так, рыцарь, – решительно произнес кентавр. – Ты заявишь себя в пяти видах, включая колесницы. А там видно будет. За заявки надо платить деньги. Но этого добра у нас хватает. От какой страны будешь выступать?

– От России, конечно, – не раздумывая, заявил Коля.

– В Россию мало кто верит, рыцарь, – возразил сатир. – Многие даже не знают, что эта далекая сказочная страна существует.

– Поверят и узнают! – громогласно заявил Коля. – Да я за мою Светку всех сделаю!

– Мне нравится твоя уверенность, рыцарь, – вкрадчиво произнесла нимфа. – Покатай меня на своей повозке.

– Куда ты его зовешь, Дафна? – захихикал сатир. – Рыцарю отдыхать надо и готовиться к завтрашнему дню.

– Без тебя знаю, – надменно произнесла нимфа и мягко спрыгнула с дерева прямо на воду, но едва погрузилась в нее по щиколотки. Сделав несколько шагов по поверхности озера, она ступила на землю и, подойдя к Коле, мягко прикоснулась к его плечу. – Проводи меня к своей колеснице, рыцарь, – требовательно произнесла она.

– Да нет проблем, – нарочито бодро сказал Коля, вспомнив еще раз предупреждение Петрыся.

«Ничего, отобьюсь», – решил он, подвел нимфу к машине и открыл заднюю дверцу.

– Хочу на передок, – нагло заявила нимфа и распахнула переднюю дверь.

– Там это, – хотел было предупредить ее Коля о том, что сиденье занято, и прикусил язык, не увидев в машине Петрыся.

Нимфа же полезла на сиденье, но тут же испуганно взвизгнула и отскочила.

– Кто там? – показала она пальцем на сиденье. – Там кто-то есть!

Коля сообразил, что Петрысь снова напялил на себя, непонятно зачем, свою шапку-ушанку задом наперед и сделался невидимым.

– Кончай придуриваться! Мне надо даму прокатить! Выходи! – крикнул Коля.

– Кто там у тебя? – настороженно спросила нимфа.

– Попутчик, – ответил Коля.

– Кто? – Нимфа хищно прищурила глаза. – Постой-постой. Что-то мне здесь знакомо. Говорят, что запахи более всего навевают воспоминания о былом. А чутье у меня крепкое. А ну, вылезай! Снова невидимку напялил?!

С этими словами нимфа хищной кошкой наугад рванулась вперед. Удачно. Через миг она сорвала с Петрыся шапку и отпрянула назад.

– Педро! – выдохнула она. – Я так и знала!

Но уже в следующую секунду ее голос приобрел жесткие гневные нотки.

– Негодяй! Подонок! Как ты мог так поступить со мной?! Бросить меня! Забыть! Ты ли это? Посмотри на себя! До чего ты дошел! Тебя не узнать! Какая же ты скотина, Педро! Грязная лживая скотина. Мерзавец! Я так скучала без тебя!

– Я это того, – заскулил Петрысь, прикрываясь руками.

– Вы знакомы? – удивленно спросил Коля.

– Еще бы! – возмущенно воскликнула нимфа, всплеснув руками. – Когда он строил храм Зевса в Олимпии и не только, то частенько ко мне заглядывал. В любви мне признавался, как будто познакомиться хотел. Сволочь! А как стройку закончил, так его и след простыл. Обрюхатил меня и бросил. Ты хоть знаешь, что у тебя двойня родилась, скотина?

– Кого того? – мямлил Петрысь, выпучив глаза на нимфу.

– Ты чего придуриваешься? – насторожилась Дафна.

– Он не придуривается. Он круглый дурак. Жизнь заставила, – пояснил Коля.

– Правда? – Дафна широко раскрыла глаза. – А что случилось?

– По рукам пошел, – ухмыльнулся Коля. – Жизнь – сложная штука.

– Педро Гонсалес де Муньес, ты правда дурак? – спросила нимфа, заглядывая в мутные глаза Петрыся.

– А-а-а-а-а, ы-ы-ы-ы-ы, – завыл тот несчастно.

– Бедненький мой! – Нимфа обхватила ладонями лицо Петрыся. – Педро, мой несчастный Педро. Как же давно это было, а будто вчера. Помнишь, Педро? Ты помнишь наши ночи?

– Э-э-э-э-э-э-э да-а-а! – Петрысь обхватил нимфу за плечи.

– Я тебя вылечу. Я тебя вылечу, – зашептала нимфа. – Ты мне все расскажешь. Я знаю. Я всегда ждала тебя. И вот ты здесь. Мой Педро. Мой де Муньес. Это судьба.

– А-а-а-а-а. Судьба. Лох это судьба. Да-а-а-а-а, – завыл Петрысь.

– Ну вот и славно, – облегченно вздохнул Коля. – Они нашли друг друга. Теперь можно искупаться, не опасаясь. – Он скинул быстро одежду и в одних трусах с разбегу кинулся в прохладные, чистые воды озера.

Отражения ночных звезд купались в зеркальной глади озера вместе с серебристой лунной дорожкой. На ее фоне застыли два силуэта. То нимфа озера сидела на берегу своей обители в обнимку с Гениальным Архитектором. Они наслаждались тишиной. Слова не нужны тем, кто может разговаривать молча, умеет слышать дыхание ветра, читать знаки огня и чувствует жар далеких звезд.

– Я не отпущу тебя, – шептала нимфа едва уловимым движением листьев на ветвях. – Я так долго тебя ждала. А твои сыновья выросли без отца, не зная твердой мужской руки.

– Где они это того сего теперь? – спрашивал Гениальный Архитектор.

– Не знаю, – печально отвечала нимфа. – Это было так давно. Они ушли в мир смертных.

– Мир смертных это того? Они это вдруг того назад оттуда?

– Нет. Им наскучило здесь, и они ушли, не прощаясь. А может быть, они пошли искать тебя?

– Я-я! Дети да, – довольно хмыкнул Гениальный Архитектор. – Они это того, а я тута вот. Гы-гы. Тута вот гы да. А мне надо скоро туда. Мне того надо идти мне. Вот!

– Я не отпущу тебя! Не отпущу! Не отпущу! – начала настойчиво повторять нимфа.

– Трень-брень тута? – спросил Гениальный Архитектор.

– Гитара? Зачем? Ты хочешь петь?

– Я, да. Петь да песни это да!

– Точно, ты же хорошо поешь, я забыла.

– Песни да хорошо вот да! Я это спою тебе.

– У меня нет гитары: Только арфа.

– Трень-брень тоже да?

– Да, трень-брень, – согласно кивнула нимфа, – только женская трень-брень. Ничего?

Нимфа протянула руку к лунной дорожке на воде. Из серебристого света вначале проявились тонкие струны, а затем и весь музыкальный инструмент. Он поплыл в воздухе над водой и, повинуясь движениям ладоней нимфы, медленно опустился перед Гениальным Архитектором. Тот подтянул инструмент к себе и положил его на колени.

– На арфе так не играют. Ее держат вертикально, – назидательно посоветовала нимфа.

Но Гениальный Архитектор помотал головой и бодро ударил по струнам. Жесткая ритмичная мелодия пронзила тишину ночи.

Гениальный Архитектор запел, и его голос далеко разнесся над землей древней Эллады. Удивленные звезды закружились хороводом вокруг луны. Созвездие Персея поплыло по небесам навстречу туманности Андромеды, а Кассиопея медленно заскользила по засверкавшему всеми красками радуги Млечному Пути.

В глубоких ущельях загулял ветер и растревожил горных орестиад, в лесных рощах затихли игривые дриады, прислушиваясь к далекой мелодии, а в горных источниках веселые наяды начали невольно подпевать незнакомым словам:

Я хотел бы остаться с тобой, Просто остаться с тобой, Но высокая в небе звезда зовет меня в путь.

Глубоко в пещере заворочался циклоп. На него навалилась тоска. Он начал вспоминать былые молодые годы. На Олимпе проснулся Зевс. Прислушался.

– Спи, – успокоила его супруга Гера. – Это далекий ветер. Всего лишь ветер, что шевелит высокую траву.

Не остаться в этой траве, Не остаться в этой траве. Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!

– Кто написал эту песню? – спросила нимфа, когда последний аккорд музыки растворился в ночной тишине.

– Тот, кого позвала высокая звезда, – ответил Гениальный Архитектор.

Коля крепко спал на мягкой траве, раскинув руки в стороны. Накануне вечером он хорошо потренировался с тяжелыми камнями на берегу озера, плотно поужинал и рано лег спать. Ему виделись сны. Хорошие светлые сны. Он набирался сил. Завтра они ему ох как понадобятся. Над ним широким пологом раскинулось звездное небо. Мягко шелестели листья на ветвях. Среди крон деревьев ярким маленьким фонариком мелькал мирцаир, охраняя крепкий сон богатыря. А на широкой равнине, возле ночного костра, в ночной тишине бил землю копытом кентавр, повествуя своим сородичам о великом богатыре из далекой страны России.

Глава 15. ОЛИМПИЯ.

Что Коля знал об Олимпии? Как человек, умеющий много читать, он где-то, когда-то из какой-то книги вычитал, что Олимпия – это город в древней Элладе, куда съезжались лучшие атлеты земли и состязались меж собой в силе и ловкости. Состязания эти были названы Олимпийскими играми. Существовала легенда, что сам Геракл учредил правила их проведения и самолично принял участие в первых соревнованиях.

Древние Олимпийские игры устраивались вплоть до их запрещения римским императором в четвертом веке нашей эры. Спустя многие века Олимпийские игры возродились, но уже в несколько ином качестве.

Еще Коля знал и любил спортивный атлетический зал под названием «Олимпия», куда он регулярно ходил играть с железом. Но ему в голову никогда не приходило, что этот зал назван именем древнего города в Элладе. Вот, пожалуй, и все, что Коля знал об этой самой Олимпии.

Волей случая или же указанием перста судьбы свыше атлет современного спортивного зала «Олимпия» едет сейчас в древний одноименный город на своем боевом вездеходе? Справа от него сидит Гениальный Архитектор всех времен и народов по имени Петрысь, а за спиной, на задних местах, вольготно устроились красавица-нимфа Дафна и сатир по имени Борисфен, или же просто Боря. Меж ними на спинке сиденья затесался мирцаир по имени Пео. Сатир ради такой важной поездки спилил себе рога и напялил длинную римскую тогу, маскирующую его облик до самых кончиков копыт и придающую ему респектабельный вид римского патриция. Почему в римскую? Да потому, что в дни пребывания Коли в Элладе она уже в течение десятков лет находилась под властью Римской империи.

Нимфа, полагая, что появляться среди тысячного скопления лиц мужского пола в ее откровенно прозрачном одеянии более чем рискованно, предпочла накинуть на себя плащ под названием пенула от лучшего дома моделей римской одежды. Впрочем, Дафна на всякий случай прихватила с собой так называемый повседневный наряд, беспрепятственно демонстрирующий все части ее гармонично устроенного тела.

Кентавр также хотел посетить Олимпию, но ему все же пришлось остаться. Маскироваться под коня ему не хотелось, а принять облик человека не получилось. Максимально поджать свой лошадиный зад, спрятать длинный конский хвост под длинным плащом и постараться не стучать копытами не представлялось никакой возможности, было просто выше сил. В конце концов кентавр успокоился и загрустил.

Выехали рано утром, едва взошло солнце. После недолгой поездки по лесу вокруг озера вездеход подрулил к широкой пещере в скале. Коля было притормозил, но нимфа махнула рукой: вперед, мол, не останавливайся, – и автомобиль въехал в темноту. Коля хотел включить фары, но впереди забрезжил свет, и вскоре автомобиль вынырнул из мрака под яркие солнечные лучи. Впереди широко раскинулась живописная, слегка всхолмленная равнина с рощицами и небольшими поселениями. Отъезжая от скал, Коля бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел в нем лишь отражение сплошной стены острых камней.

«А где пещера? Откуда же мы выехали?» – подумал он и невольно оглянулся, желая убедиться, что зеркало его не обманывает. Но пещеры не обнаружил.

– Наша долина сокрыта от глаз смертных, – пояснила нимфа, заметив удивление в глазах Коли.

Автомобиль, удалившись от скал, вскоре наткнулся на вполне приличную мощенную гладкими камнями дорогу и покатил по ней. Изредка на дороге встречались повозки, всадники, а то и просто пеший люд. Коля отметил, что все они с интересом разглядывали автомобиль, но при этом большого удивления не выказывали. А некоторые пешие даже поднимали руки, как это обычно принято для остановки такси.

– Странно. Автомобиль здесь в порядке вещей, что ли? – удивился Коля.

– Это Эллада, рыцарь, – ответил сатир. – Здесь боги живут рядом с людьми. Здесь земля, где уже ничему не удивляются.

– Теперь это не Эллада, – грустно произнесла нимфа. – Это римская провинция Ахайя. Великие традиции предков уходят в прошлое. Скоро нас забудут.

– Кому надо, тот не забудет, – пропищал со спинки заднего сиденья мирцаир.

Весь прошедший вечер маленький легкокрылый воин провел в интеллектуальных беседах с любознательным сатиром Борей, рассказывая ему о далеких мирах, после чего охранял сон Коли, а потому не выспался и теперь дремал, изредка просыпаясь от резких встрясок автомобиля.

– Главное, чтобы меня не забыл вот этот красавец! – воскликнула нимфа и положила руки на плечи сидящему молча Петрысю. – Как он вчера пел! Орфей! Что молчишь, красавчик ты мой?

– Был я тут вот. – Петрысь показал рукой вперед, туда, где в прозрачном воздухе начали вырисовываться вдалеке силуэты внушительных строений.

– Олимпия это вот, – пояснил Петрысь. – Я тут строил. Там стадион. И еще фонтан есть. Тут вам будет хорошо поесть и пожрать. Гостиница тут это. Баня. А еще дом, где бог сидит. Этот город – самый лучший город везде.

– Все правильно, – согласилась нимфа. – Это самый лучший город. Ведь здесь ты встретил меня.

– Там будем сейчас. Прямо туда, – произнес Петрысь.

Коля и сам знал, что надо туда. А куда еще? Одна дорога тут пока. Движение на дороге становилось меж тем все более оживленным по мере приближения к городу. По сторонам за деревьями начали проглядывать какие-то небольшие строения из светлого камня. Коля решил, что это загородные коттеджи, и был, между прочим, недалек от истины. По обочинам дороги начали появляться торговцы с лотками, предлагающие провизию и разную мишуру. Коля предположил, что это сувениры к Олимпиаде. Мало-помалу на низкой скорости автомобиль доехал до перекрестка дорог. До города отсюда было рукой подать. С половину километра осталось, не более. Видно было, что город застроен плотно, в основном низкими домами, среди которых высились отдельные монументальные сооружения.

– Вон это дом, где бог сидит, – показал Петрысь пальцем на внушительное сооружение с колоннами по периметру.

– Педро! Это же храм Зевса! Забыл? – удивленно спросила нимфа. – Ты же его сам строил!

– Ага. Это я строил, – охотно закивал Петрысь. – И бога посадил. Бог весь у-у-у-у-ух! Это золотой весь. Он там сидит. Но нам туда не надо. Нам направо это надо ехать. Вот. Сворачивай.

Легко сказать – сворачивай. На пересечении дорог царила полная сумятица, напомнившая Коле хаос перекрестков его родного города в часы пик при отключенных светофорах. Дорожных знаков здесь не было и в помине. Светофоров тем более не наблюдалось. Сотрудники ГИБДД отсутствовали. Мало того, две сцепившиеся колесами повозки, застрявшие в самом центре пересечения дорог, затрудняли движение. Возницы яростно ругались друг с другом. Тут же неподалеку топтались африканский слон и пара верблюдов. Каждый двигался как мог и куда попало.

Коля по привычке, недолго думая, вспомнив о своей привилегии, выставил на крышу синий сигнал и включил сирену. Африканский слон испуганно захлопал ушами и чуть было не сбросил погонщика, лошади ближайших повозок шарахнулись в стороны, возницы натянули поводья, и Коля смог беспрепятственно свернуть в нужном направлении. По всему было видно, что здешний народ с Правилами дорожного движения знаком не был, но на инстинктивном уровне, заложенном в глубине подсознания человеческой натуры, уже знал, что транспортное средство с мигалкой и сиреной надо пропускать вне очереди.

– Понаехало вас тут, сволочей! – возмутился сатир. – Где те старые добрые времена, когда к играм допускались только эллины? А женщинам не разрешалось присутствовать на трибунах. С властью Рима здесь воцарились новые порядки. Теперь кого здесь только не встретишь! Продали Олимпию. Кто ни попадя здесь хозяином себя считает, только не эллины. Даже сам Рим здесь не властен. Кстати, мадам, вы не находите, что сегодня здесь, как никогда, много стражников вдоль дорог? К чему бы это?

– Нахожу, – согласилась нимфа. – По всему видно, что охрана усилена. Ого! Никак преторианцы!

Коля увидел по сторонам дороги воинов с голыми ногами, в юбках из металлических пластин. На головах у них красовались блестящие шлемы с гребнями, похожими на петушиные, а плечи и спину прикрывали короткие пурпурные плащи.

– Гвардия императора! – воскликнул сатир. – Никак сам Нерон пожаловал на игры?

– Это не очень хорошо, – пробормотала нимфа.

– Почему? – спросил Коля.

– Пока не знаю. Предчувствую, – ответила нимфа. – Не люблю я этот Рим. Они присвоили себе наших богов и дали им новые имена.

– Рим не вечен. Насколько я знаю, его захватят варвары, – произнес Коля, решив показать свои познания в истории.

– А ты откуда знаешь? – поинтересовался сатир.

– Я же из будущего, – пояснил Коля. – Знаю уж.

– Из будущего? – усмехнулся сатир. – Из какого?

– Как это из какого? – Коля недоуменно пожал плечами. – Из того самого. Оно одно, будущее.

– Не скажи, рыцарь, – загадочно произнесла нимфа. – Время ветвисто, как дерево. Очень давно над временем властвовал могущественный Хронос. Но с того дня, как его сын Зевс победил своего отца, боги потеряли власть над временем. Появились ответвления, временные петли, тупики. Это в твоем будущем, рыцарь, Рим пал под натиском варваров, но в ином будущем он может продолжать существовать в веках. Кстати, сейчас, по-моему, надо свернуть налево. Там Олимпийская деревня для участников состязаний.

– Ага, да, да! – закивал Петрысь.

Коля увидел развилку дорог, где несколько гвардейцев императора выборочно останавливали колесницы, ну совсем как современные стражи порядка на дорогах. Только вместо полосатых жезлов они держали в руках обнаженные короткие мечи.

– Документы проверяют, – пояснил сатир и вытащил из складок тоги скрученный свиток. – У нас все в порядке. Бумаги абсолютно подлинные. Куплены, не украдены. Бояться нечего. Но все равно докопаться могут. Если что, сидите и молчите.

Автомобиль приблизился к гвардейцам. Само собой, те не преминули остановить вездеход. Не могли же они пропустить мимо себя столь крутую тачку. Один из гвардейцев с круглой бляхой на груди – похоже, главный – подошел к машине, вскинул перед собой правую руку, как нацист-эсэсовец времен Второй мировой, и что-то пролаял на своем языке.

«Хайль Гитлер, что ли?» – подумал Коля. Как начитанный человек он знал многое, но не все. А может, где-то и читал, но не запомнил, что вожди нацистского рейха многое переняли у древних римлян, в том числе и приветствие в виде выбрасывания перед собой правой руки.

Коля хотел открыть дверь и выйти из машины, но сатир хлопнул его по плечу.

– Сиди, я сам, – произнес он негромко, резво выпрыгнул навстречу гвардейцу и протянул ему свиток.

Тот развернул пергамент, долго и тупо его изучал, затем вернул документ, медленно обошел автомобиль, осматривая его со всех сторон, изредка бросая при этом отрывистые, непонятные для Коли фразы, затем остановился, нагло покачиваясь с носка на пятку и выпятив губу вперед. Коля понял – что-то не так. Хотел вновь высунуться, но Дафна остановила его. Контролирующий орган на этот раз нагло протянул руку с раскрытой ладонью. В руках сатира, неизвестно откуда, появился небольшой кожаный мешочек, по всему было видно – увесистый. Мешочек перекочевал из руки сатира в ладонь гвардейца.

«Все, – понял Коля. – Можно ехать дальше».

– Поехали, – произнес сатир, вернувшись в автомобиль.

– Что ему было надо-то? – спросил Коля.

– Говорит, твоя тачка по их базе данных числится в угоне. Пришлось дать в лапу.

– Что за геллахерня! Какой угон?!

– С властями лучше не спорить, – ответил сатир. – С властями надо дружить. Они всегда правы.

«Какой угон? – тупо соображал Коля и тут вспомнил, что дал подписку о невыезде. – Неужели меня и здесь этот майор достал?».

– Надеюсь, ты ему не императорской чеканки монеты отдал? – спросила нимфа сатира, после того как автомобиль свернул на развилке налево и покатил туда, где среди редких чахлых деревьев виднелись стены небольших домиков под черепичными крышами.

– Я ему всучил фальшивки высшего качества, – гордо ответил сатир. – Он будет доволен. Кстати, ты права. Император здесь.

– Я никогда не ошибаюсь, – важно произнесла нимфа.

– Ого-го! Это как это! – забеспокоился вдруг Петрысь. – Как же это оно!

– Что случилось, дорогой? – спросила нимфа.

– Это рощу всю бабах! Как же это?! По генплану нельзя это было! По проекту нельзя. Памятник истории это тут! – Петрысь схватился за голову и начал подскакивать на месте.

– Это он про рощу Зевса, – догадался сатир. – Вырубили рощу, Петя! Под корень вырубили священное место под расширение Олимпийской деревни и строительство спортивных объектов. А что ты хотел? Бизнес есть бизнес! Народ прибывает, готов деньги платить. Вот и вырубили. Кстати, Петя, ты говорил, что в храме, который ты построил, бог сидит?

– Это да! – закивал Петрысь. – Там Зевс золотой.

– У этого Зевса, Петя, уже давно голова римского императора Нерона с золотым венком. Вот так-то! Здесь многое поменялось. Тормози, рыцарь. Мы прибыли. Сюда сверни. Здесь временная парковка.

Коля свернул направо перед внушительным зданием с высокой колоннадой на входе, со статуями голых мускулистых людей по сторонам крыльца, и вклинил автомобиль меж скопившихся здесь нескольких десятков колесниц. Перед крыльцом и на самих ступенях топтался разносортно одетый народ.

– Можете выйти, размять копыта, – бодро произнес сатир, выскакивая из машины. – А я пошел. Буду нас регистрировать, как положено. Попробую без очереди пролезть, а то тут до вечера простоишь. Вон сколько народу на крыльце. Прошу никуда не расходиться, пока нам не выдадут временную регистрацию на жительство, а то могут загрести как незаконных эмигрантов. Я сейчас.

Сатир суетливо застучал копытами, взбежал по ступеням и вскоре затесался в толпу. Коля вышел из машины. Следом за ним выпорхнул мирцаир.

– Мне документов не надо! Мне не надо! Я сам по себе! Полечу я! Местность обследую!

– Давай, – кивнул Коля. – Не теряйся только.

– Гы-гы! – засмеялся Петрысь. Он выбрался из машины и показывал пальцем на крыльцо в толпу народа.

Коля посмотрел туда и тоже захохотал. Как тут не посмеяться, увидев такое? Огромный африканский слон наложил прямо перед парадным входом в олимпийский комплекс огромную кучу, массой примерно в сто кило, и небезрезультатно. Уж как в нее в полный рост угодил роскошно разряженный гражданин, можно было только предполагать. Коля сожалел, что не стал свидетелем начала этого процесса. Может, гражданин поскользнулся, а может, его специально толкнули. Гражданин что-то громко и возмущенно вопил, пытаясь стянуть за ногу погонщика скота со спины некультурного животного. Толпа вокруг покатывалась со смеху. Наконец появились стражники. Они попытались, тыча копьями в зад слону, как виновнику всего этого спектакля, отогнать его подальше от крыльца. Неизвестно, чем накормили слона накануне, только он возмущенно затрубил, задрал хобот и хвост и выделил очередную порцию продуктов своей жизнедеятельности прямо на причинявших ему неудобства стражников. Толпа на крыльце полегла от смеха.

– Гадость какая! – возмущенно воскликнула нимфа, выглядывая из машины и зажимая пальцами нос. – Меня сейчас стошнит.

Стражники же, недолго думая, пришли на помощь потерпевшему гражданину, стянули погонщика на землю и куда-то поволокли. Потерпевший побежал за ними следом, что-то громко вопя. Слон же остался на месте, растаптывая свое произведение по мраморным плитам. Толпа продолжала дико хохотать.

– Скоро он там? – недовольно скривилась нимфа. – Мне тут неприятно.

– Вот он это там, – показал пальцем Петрысь.

Коля увидел сатира. Тот ловко пробирался обратно, лавируя в толпе, сбежал с крыльца, едва не угодил в кучу, но вовремя по-козлиному подпрыгнул и подбежал к машине.

– Уплатил с процентами и вне очереди получил, – гордо проблеял он. – Деньги здесь – это сила. С деньгами любой дурак умным становится. Вот, держи.

Сатир протянул Коле бумажку с какими-то каракулями.

– Что это?

– Это документ, удостоверяющий, что ты атлет-многоборец и заявлен на пять видов состязаний, за что уплачена сумма в пятьдесят денариев. А это ваш документ, мадам. Вы будете у нас массажистка атлета. Так, это мое. Я буду менеджером. А господин Педро зарегистрирован как тренер. Всё, поехали. Нас ждет шикарный номер, где мы сможем насладиться жизнью. Открытие игр – в два часа пополудни. Сегодня же будут два вида соревнований. Это бросок копья и метание камней. Остальные виды состязаний будут завтра.

– Как завтра? – возмутился Коля. – Я хочу все сейчас! Быстрее! Я их тут всех порву! Где шкура этого барана?

– Спокойно, рыцарь! Панкратион, гонки на колесницах и все остальное будет завтра.

– Не хочу ждать я!

– А куда спешить? Тебе же уже объяснили, что торопиться некуда. Ты это, давай настраивайся. Тут не все так просто будет.

– Черт! Долго как! – Коля нетерпеливо пнул колесо автомобиля.

– Поехали, – махнул рукой сатир.

– Поехали, – неохотно согласился Коля и сел за руль.

– Туда. – Сатир показал на проезд, ведущий к воротам со шлагбаумом. Коля подрулил к воротам, сатир показал документы охранникам, и автомобиль покатил дальше меж небольших каменных строений без окон.

– Это что? Олимпийская деревня? – спросил Коля. – А почему коттеджи на тюремные казематы похожи?

– Все окна выходят во внутренний дворик с бассейном, – пояснил сатир. – Имплювием этот дворик называется. Такова особенность домов в Элладе. Правильно я говорю, Педро?

– Ага, это да, – кивнул Петрысь. – Скоты тут. Всю рощу под корень.

– Вот и приехали, – радостно проблеял сатир. – Это наш дом. Ставь повозку здесь рядом с дверью, и заходим дружно. Осмотрим жилище, а потом я бы предложил ознакомиться до обеда с достопримечательностями города. Как я выяснил, стадион, где будут проходить состязания, находится неподалеку. Здесь же рядом атлетический зал, бассейн и бани.

– Да-да. Бани тут, – закивал Петрысь.

– Тебя с твоими копытами в банях только и не хватало. – Нимфа хохотнула и выбралась из машины. – А вот мы с Педро сходим в баню. В отдельный номер сходим сегодня же вечером. Я ненадолго стану нимфой бани. Ты как к такому предложению относишься, дорогой?

– Ага, сходим туда, – согласился Петрысь. Он тоже успел выбраться из машины и зачем-то ковырял ногтем каменную кладку стены. Нимфа потянула его за рукав к двери.

– Пошли, Гонсалес.

– Воруют тут вот. – Петрысь ткнул пальцем в стену.

– Что воруют?

– Раствор воруют вот. Плохо построено. И землетрясение бух! И все!

– Повсюду воруют, – со знанием дела произнес сатир, открыв ключом замок и распахнув дверь. – Прошу всех господ в апартаменты!

Коля шагнул в дом. Внутри царила прохлада и полумрак.

Церемония открытия игр традиционно, в течение многих лет проводилась на стадионе имени трижды героя Рима полководца Фламиния, сокрушившего в битве на Киноскефалах греческое войско и положившего начало завоеванию Эллады. Эту подробность Коле поведал сатир, успевший вместе с нимфой и Петрысем до обеденного времени обследовать весь город. Еще он сообщил, что в городе кроме спортивных объектов чрезвычайно много игорных заведений, трактиров, кабаков, публичных домов и развлекательных аттракционов. Все это привлекает поток туристов круглогодично, а не только во время проведения спортивных состязаний. Но Колю все эти достопримечательности мало интересовали. Прогулке по городу он предпочел отдых возле имплювия, наслаждаясь прохладой и с нетерпением ожидая начала состязаний.

Примерно за полчаса до открытия игр послышался бой барабана. То участники состязаний приглашались на центральную площадь Олимпийской деревни. Коля незамедлительно откликнулся на призыв и вскоре прибыл на место сбора. Здесь, на широком, размерами с армейский плац пространстве, ограниченном по периметру высокой колоннадой со статуями голых мускулистых людей, собралось несколько сотен атлетов. С десяток шустрых и пронырливых личностей, облаченных в белую униформу, весьма похожих в ней обликом на санитаров психбольницы, руководили всем организационным процессом.

Когда Коле вручили табличку на палочке с надписью латинскими буквами Rossia, он понял, что от России будет выступать в одиночестве. Вскоре спортивные делегации построились в колонну в алфавитном порядке по первым буквам названий городов и государств, после чего дружно направились к месту состязаний. Перед Колей шла делегация Рима, насчитывавшая не менее сотни атлетов. За Колей следовали спортсмены из города Салоники.

За пределами Олимпийской деревни колонну встретили многочисленные восторженные зрители, стоявшие по обе стороны дороги. Они оглашали воздух громкими криками и бросали в атлетов цветы.

«Только бы не трусами», – подумал Коля, вспомнив город Мудрон, и пожалел, что не надел свой шлем с забралом. Коля следовал в колонне, облаченный в свой видавший виды красный спортивный костюм свободного кроя с надписью «Body» на спине. Римская делегация шелестела впереди пурпурными тогами. За спиной Коли легкий ветерок развевал белые накидки на плечах спортсменов из Салоник. Еще на площади, когда атлеты строились в колонну, Коля успел разглядеть в толпе представителей со всех концов света. Судя по табличкам, здесь присутствовали народы Китая, Японии, Индии, Египта, Эфиопии. От обилия разноцветных нарядов рябило в глазах. Коля не поверил сам себе поначалу, когда увидел нескольких мускулистых краснокожих ребят с орлиными перьями на головах. Надпись на их табличке свидетельствовала, что это были представители американского континента из города Мачу-Пикчу.

«А как же Колумб? – недоуменно подумал Коля. – Получается, что врут историки?».

Следуя в колонне и прикрывая на всякий случай лицо табличкой от случайного попадания посторонним предметом, Коля невольно размышлял над тем, что жизнь все же интересная штука и крайне непредсказуемая. Он начал осознавать для себя, что многие знания, которые ранее черпал в книжках, зачастую столь привычные и незыблемые, устоявшиеся в умах многих людей как несокрушимые догмы, могут быть в корне неправильными. Коля начинал понимать, что эта жизнь во всем своем многообразии может допускать самые невероятные вещи, кажущиеся на первый взгляд до идиотизма абсурдными, не поддающимися осознанию человеческим умом.

Коля усмехнулся.

«Мачу-Пикчу. Фантастика!».

За своими размышлениями он не заметил, как колонна приблизилась к стадиону и остановилась перед его закрытыми воротами. Толпа вокруг не переставала скандировать. Ворота же не открывались, словно кто-то за ними специально испытывал терпение народа.

«Похоже, что не время еще», – решил Коля и начал от нечего делать осматривать спортивное сооружение. Он отметил, что стадион построен по тому же принципу, что и современные спорткомплексы в его городе, не столь высок, как они, но по площади занимает места явно больше, распластавшись по земле своей тарелкой сотни на четыре метров в длину. Коля еще не знал в этот миг, что такие размеры греческих стадионов были необходимы для проведения на них конных состязаний.

Вскоре он потерял интерес к стадиону и начал нетерпеливо посматривать на ворота. Толпа по сторонам колонны, похоже, начала нервничать и напирать. Стражники едва сдерживали ее. Наконец ворота открылись. Забили барабаны, и колонна начала втягиваться внутрь стадиона.

– Рыцарь! Рыцарь! – послышалось Коле.

Он скосил глаза и увидел сидящего на правом плече мирцаира. Маленький летун вжался в складки костюма, чтобы его не заметили..

– Привет, – произнес Коля. – Ты чего? Помогать прилетел?

– Новости нехорошие, рыцарь, – прокричал мирцаир сквозь рев толпы на трибунах.

– Выкладывай. Что такое? Руно украли?

– Нет. Руно на месте. Но я летал по городу. Многое разведал. Залетал к самому императору. Подслушал. Ты представляешь, что он задумал?

– Не тяни! Выкладывай! – Коля нетерпеливо тряхнул плечом.

– Он задумал заполучить Золотое руно! Я слышал все. Он уточнял, все ли готово.

– Что? Что готово? Короче!

– Он будет участвовать в соревнованиях.

– Молодец! Хорошо! Значит, я буду с самим императором Рима соревноваться! – самодовольно воскликнул Коля.

– Как бы не так, рыцарь! Этот Нерон решил действовать наверняка. Он своим указом попрал многовековые традиции проведения Олимпийских игр и дополнительно ввел на этих играх еще три вида состязаний. Игры раз в четыре года проводятся. Атлеты уже знают, к чему готовиться, а он за считаные дни до их начала меняет своей властью правила.

– Ну и что?

– А ничего. Он ввел состязания по бильярду, карточной игре в подкидного дурака и шашкам.

– И шашкам? – Коля захохотал.

– Ага, шашкам. В «Чапаева». Ты будешь соревноваться с ним в «Чапаева»?

– Нет, у меня пальцы не те, – усмехнулся Коля. – Я привык к железным дискам от штанги. Значит, в шашки он хочет поиграть. Ну и пусть играет!

– Ты не понимаешь, рыцарь! – заверещал возмущенно мирцаир. – У императора здесь нет достойных противников. Он привез с собой подставных игроков из Рима. Они все проиграют императору, и он получит Золотое руно. А здесь же мало тех, кто знаком с этими видами игр. Более того, местные власти в качестве подхалимажа будут рады одарить императора столь великим призом. Вот так, рыцарь.

– А я?! – возмущенно воскликнул Коля. – А я же тоже выиграю три вида состязаний!

– Не знаю, не знаю я, рыцарь, – с сомнением произнес мирцаир. – Это будет трудно. Тебе могут не позволить это сделать.

– Как это?! – удивленно спросил Коля.

– Много способов, – загадочно ответил мирцаир. – Когда в дело вступают интересы императора, тогда возможно все. Сложно тут будет.

– Значит, так, летун, – решительно произнес Коля. – Соревнования еще не начались. Лети пулей к сатиру. Он где-то здесь должен быть на трибунах. Скажи ему – пусть заявит меня на участие в карточных состязаниях. Пусть заплатит любые деньги, только включит меня в список. Я не позволю этому Нерону сделать из нас идиотов. Да я лучший игрок в карты в своей пожарной части! Всех делал во время дежурства, ожидая пожара! И не только в карты! Я даже козла забивал! Быстрее давай!

– Слушаюсь!

Мирцаир вспорхнул с плеча и молнией метнулся над трибунами в поисках сатира. Пока Коля с ним беседовал, колонна атлетов уже успела сделать полный круг по стадиону и теперь, изворачиваясь змеей, выстраивалась на широком поле. Остановившись, Коля прямо напротив себя увидел на трибуне, в оцеплении гвардейцев, десяток людей, роскошно разодетых в белые с золотом наряды. Один из них выделялся своим тучным обликом и венком с золотыми листьями на голове.

«Это он, – понял Коля. – Это и есть тот самый Нерон».

Толстяк в венке поднял руку, и ревущая до того толпа мгновенно стихла. Император начал толкать речь.

«Хрюкает, как свинья», – подумал Коля, ничего не понимая из его слов.

Император говорил долго и воодушевленно. Народ на трибунах изредка взрывался восторженными криками. Наконец речь закончилась. Дробно забили барабаны. Народ вскочил с мест. Коля увидел, как на высокий шест, торчащий над трибунами за императором, затягивается на веревке нечто золотистое, блестящее на солнце. Это было Золотое руно. Символ Олимпиады поднялся на верхушку шеста и слегка заколыхался под дуновением ветра. Церемония открытия игр закончилась. Тяжело забили барабаны. Колонна атлетов вновь пришла в движение, рассыпалась и начала расползаться в стороны, освобождая поле для метания копья. Начинались соревнования.

В далеком городе грязный ботинок наступил на зеленый росток, пробившийся сквозь асфальт. Росток пробил ботинок…

Глава 16. ЛЕВ ДАВИДОВИЧ.

Коля никогда раньше не метал копье, но по телевизору видел не раз и с интересом наблюдал, как это проделывают спортсмены на соревнованиях. Используя особую технику броска, они разгоняются, заводят руку с копьем далеко за спину, а потом, извернувшись, с диким воплем метают его. Коля так не умел.

«Буду бросать как получится», – подумал он и принял, как всегда, правильное решение.

Трибуны затихли, когда на исходную линию вышел первый участник. Это был высокий чернокожий атлет из Эфиопии. Он разогнался и метнул копье. Коля отметил, что техника броска за тысячелетия ничуть не изменилась. А вот дальность полета у современников Коли оставляла желать лучшего. Этот длиннорукий африканец запустил копье, как прикинул Коля, метров под сто, не менее. А что с него взять? Пожалуй, они там, в своей Африке, только тем и занимаются, что бросают копья друг в друга, едва ходить научившись. Тренируются с детства.

Судя по одобрительному гулу на трибунах, африканец закинул копье неплохо.

Следом бросал индеец из Мачу-Пикчу. Этот закинул еще дальше. Трибуны взревели.

Представитель греческих Салоник бросок запорол. Он споткнулся, и копье, пролетев метров под пятьдесят, обессиленно упало на землю. На трибунах засвистели.

Атлеты выходили на исходную один за другим, но результат Мачу-Пикчу никто не мог превзойти. Настала очередь Коли. Он взял в руки копье, подбросил на ладони. Трибуны затихли. Коля разогнался и бросил. Он, как уже было сказано, никогда не бросал копье. Технику его метания не изучал. Наблюдая за атлетами, он понимал, что те бросают снаряд силой всего корпуса, как скрученной пружиной. Коля так не умел и метнул копье, как смог. Он бросил его, используя лишь силу своей руки. Но этого было достаточно, чтобы копье, засвистев в воздухе, очертило широкую дугу и воткнулось в землю, едва не достигнув результата индейца. Лидеры определились. На трибунах взвыли. Коля сплюнул с досады.

– Черт!

Атлетам давалось по три попытки. Со второго раза индеец запустил копье еще дальше. Коля собрался, сконцентрировался, представил, что он взрывающийся кусок динамита, и превзошел представителя американского континента. Трибуны взорвались.

– Россия! Россия! – послышались крики. Колю поддерживало местное население. Для них он был свой, родной сосед, не то что краснокожий воин из заокеанских земель.

Настало время третьего броска, и тогда Коля решил сбросить со своих плеч спортивную одежду. Под мешковатой тканью его гигантские мышцы не просматривались, и он выделялся среди общей массы атлетов разве что шириной плеч да высоким ростом. По ширине плеч с ним здесь никто сравниться не мог, но ростом кое-кто превосходил.

Несколько десятков атлетов, принимающих участие в состязаниях по метанию копья, уже свыклись с мыслью, что им не достичь результата индейца, а более того, достижения Коли. Они метали копье абы как. Но приближалась очередь заокеанского гостя. Коля видел, что тот полон решимости стать лидером. Его взгляд метал молнии в сторону Коли, и без того красное лицо его побагровело, как свекла, от злости. И тогда Коля сделал вид, что ему жарко, и решительным движением разоблачился до пояса. Все на трибунах увидели его торс, рельефный пресс, бицепсы, трицепсы широчайшие спины, мощную грудь и трапециевидные мышцы, растущие от затылка к плечам. На трибунах восхищенно охнули, как один большой человек. Ведь в древней Элладе ценилась красота и мощь человеческого тела, как, пожалуй, нигде в мире во все времена. Индеец, увидев гигантские мышцы российского богатыря, выпучил глаза и раззявил рот. Все атлеты сделали то же самое. А Коля широко улыбнулся и ободряюще кивнул заокеанскому гостю. Давай, дескать, покажи, на что ты способен.

Взгляд индейца потух. Он сник, потому что был сломлен психологически, чего и добивался Коля. Краснокожий метнул копье, но оно, лениво очертив низкую дугу, воткнулось в землю, не долетев до результата Коли.

– Блин! – произнес уроженец Мачу-Пикчу столь знакомое всем слово, лишний раз убедив Колю в происхождении всех языков народов мира из единого источника.

Трибуны взревели, приветствуя победителя. Коля понял, что он одержал верх, и помахал рукой зрителям. А они скандировали.

– Россия! Россия! – неслось над древним стадионом Олимпии, и тогда Коля решил пошутить.

Он имел право на третий бросок, но решил на этот раз метнуть копье по-своему, как ему это удобно было. Он схватил копье за оконечность древка и метнул его, как городошную биту, с широкого замаха. Тут уж Коля смог приложиться в полной мере. Копье засвистело, уносясь вдаль по высокой дуге, и воткнулось глубоко в землю далеко за пределами сектора состязаний, там, где не было прочерчено мерных линий. Этим броском Коля превзошел все мыслимые и немыслимые пределы человеческих возможностей.

На трибунах дико завопили. Откуда-то из народа на поле, приплясывая, выскочил сатир, а следом за ним к Коле спешили нимфа и Петрысь. Стража преградила им путь.

– Пропустите! Это мои тренеры, – произнес Коля властно, и стражники расступились.

– Поздравляю, рыцарь! – радостно воскликнул сатир. – Первый шаг сделан. Правда, мирцаир поведал мне о происках императора. Трудно тебе будет. Но ничего нет невозможного для такого мачо, как ты, Коля. Народ Эллады императора ненавидит. Его поддерживают только местные олигархи и бюрократы. Ты же должен завоевать любовь народа. Тогда ты победишь императора. Публика уже восхищена тобой.

– Мы более чем восхищены тобой, рыцарь! – добавила нимфа. – Иди. Народ требует сделать круг почета, после чего тебе на голову возложат лавровый венок победителя.

– Круг почета? Нет проблем!

Торжественно забили барабаны, и Коля пошел по кругу. Да не просто пошел. Для начала он согнул руки, демонстрируя бицепсы. Вскоре остановился и расправил мышцы спины. Вновь пошел, на ходу играя брюшным прессом.

– Рыцарь! Бедра покажи народу! – завизжала нимфа, и Коля сбросил штаны, оставшись в одних трусах. На трибунах забушевал ураган.

«Это я зря сделал», – подумал Коля, увидев, как сотни особ женского пола рванулись с трибун на поле. Надо отдать должное стражникам – они среагировали мгновенно, встав цепью и не допустив непредсказуемого развития событий. Коля вытер холодный пот со лба и подумал в этот ужасный миг, что в более древние, нежели сейчас, времена правы были организаторы состязаний, не допуская женщин на игры. Нет, вполне возможно, что когда-то очень давно их пускали. Но, похоже, не раз случалось так, что иные победители соревнований становились беззащитными жертвами в руках восторженных, осатаневших поклонниц. После чего здравые умы решили не допускать столь опасную и непредсказуемую в своем поведении половину человечества на Олимпийские игры. Такие выводы сделал для себя Коля и подумал, что все же крайне неосмотрительно забыли эту старую и добрую традицию.

На всякий случай он вновь запрыгнул в штаны, после чего началась церемония награждения. Коля взошел на пьедестал почета. Здесь к нему танцующей походкой подошла фотомодель в короткой прозрачной тунике, возложила ему на голову венок и сунула за резинку штанов клочок пергамента.

– Улица Афины Паллады, дом двадцать четыре, квартира два. Мое имя Вирсавия, – перевела надпись на пергаменте нимфа, когда Коля показал ей бумажку.

– Это может быть ловушка императора. Он сделает все, чтобы ты не победил. Не советую туда ходить, рыцарь, – предостерегла она Колю.

– Да я и не собирался!

– Надо быть крайне осторожным, – добавил сатир. – Мы ступили на тропу войны.

– Ведьмы кругом это, – пробормотал молчавший все это время Петрысь.

– Ты включил меня в соревнования по картам? – спросил Коля сатира.

– Ты наивный человек, рыцарь, – усмехнулся тот. – В этот список не допускаются посторонние. Кстати, ты слышишь шум и неодобрительный свист на трибунах?

– Да, а что такое?

– Народу сообщили, что появился еще один победитель в играх. Это император. Он только что выиграл у своих противников в бильярд.

– А где играли? Почему никто не видел? – возмущенно спросил Коля.

Сатир недобро усмехнулся.

– Игра проходила в закрытом помещении. Туда даже наблюдателей не пускали от участников игр, не то что широкую публику.

– Идиотизм!

– Еще какой, рыцарь! Но это идиотизм императора, не шутка. Да ничего, Зевс нам поможет. Тебе надо отдохнуть, рыцарь, выпить прохладительных напитков. Пошли в тень. Через час снова соревнования. Будешь камни кидать.

– В башку императора. Гы-гы-гы, – замычал Петрысь.

Камни откидали быстро. Коля был вне конкуренции. Огромный булыжник весом за три пуда он швырял одной рукой намного дальше, чем его противники, посылавшие снаряд с натужными воплями обеими руками. Многие из участников отказались от своих попыток после первого же броска Коли и, смеясь, наблюдали, как оставшиеся смельчаки надрывали животы в безуспешных попытках приблизиться к результату лидера. Трибуны тоже взрывались хохотом, когда кто-либо из атлетов в очередной попытке брал в руки тяжелый камень. Кидали кто как мог и в силу своих способностей. Кто из-за головы, а иной – раскрутившись волчком. Один из атлетов даже пытался бросить камень, раскачав его обеими руками меж своих расставленных ног, но во время броска у него лопнули штаны на самом видном месте. На трибунах легли от смеха.

Итак, Коля стал победителем второго вида состязаний. Трибуны приветствовали его овациями стоя. Несколько сотен женщин вновь безуспешно попытались прорваться на поле. При возложении венка на голову уже другая фотомодель сунула ему в штаны клочок пергамента.

– Проспект Аполлона Бельведерского, дом семнадцать, квартира четыре. Твоя Алопа, – прочитала на этот раз нимфа. – Ты пользуешься бешеным спросом, рыцарь. Еще бы. Всего одна победа разделяет тебя и Золотое руно.

– Императора тоже, – невесело произнес сатир. – Только что он выиграл состязания в карты. Оставил в дураках всех своих соперников. Не стоит даже сомневаться, что он одержит завтра победу в «Чапаева».

– Но я тоже одержу победу! – возразил Коля. – Что у нас там завтра? Бои без правил? Мне не будет равных.

– Правила игр гласят, что если двое или более участников игр одержат по три победы каждый, то они будут соревноваться меж собой, – пояснила нимфа.

– А вид состязания выбирает судейская коллегия, – дополнил сатир.

– А если я до этого одержу четвертую победу? – спросил Коля.

– Четвертая победа не в счет, – ответил сатир.

– Да, интересные дела тут творятся, – задумчиво произнес Коля и посмотрел на трибуны.

Состязания на сегодняшний день закончились, и народ начал расходиться. Над трибунами ветер колыхал на шесте Золотое руно. На какой-то миг в голове Коли созрела шальная мысль подбежать к шесту, раскидать стражу и сорвать приз с веревки. А там добежать до автомобиля – и только его и видели. Но Коля был честным человеком и не мог позволить себе подобные действия.

– Пошли отдыхать, – произнес он решительно и направился к главным воротам, но сатир потянул его за руку в противоположную сторону, объяснив, что Коле не следует ходить туда, где его уже поджидают тысячи фанатов и фанаток, лучше воспользоваться служебным выходом. Нимфа же с Петрысем не пожелали петлять окольными путями в лабиринтах под трибунами и пошли прямым путем в общей массе народа.

Сатир, потащив за собой Колю под трибуны в поисках окружных путей, вскоре заблудился. Коля это понял, когда тот остановился в одном из пустых полутемных коридоров и начал озираться по сторонам. Затем он повлек Колю обратно, снова остановился, развел руками и начал топтаться на месте, выстукивая копытами чечетку по камням.

– Сейчас, сейчас, – бормотал он, напряженно наморщив лоб. – Сейчас вспомню. Ой!

Коля терпеливо ждал, но ему здесь не нравилось. Мрачно и сыро. Он слышал, как где-то далеко капала вода, а потом зазвучали множественные шаги. «Сейчас спросим», – подумал Коля и увидел приближающихся людей.

Это были гвардейцы императора. Они приблизились и остановились. Их было пятеро. Один из них, главный, судя по широкой бляхе на груди, вскинул руку перед собой в приветственном жесте и что-то громко пролаял.

Сатир испуганно вжал голову в плечи.

– Привет, – кивнул Коля.

Главный продолжал что-то говорить. Коля ничего не понимал и вопросительно посмотрел на сатира.

– Тебя приглашает император, – испуганно проблеял тот.

– Это еще зачем? – нахмурился Коля. – Спроси его.

– Этот вопрос нельзя задавать, когда приглашает император, – пролепетал сатир.

– Тогда я никуда не пойду, – отмахнулся Коля. – Нужен мне какой-то император. Надо ему – пусть сам ко мне идет. Я с самим президентом России за руку здоровался, когда он в наш город приезжал, а тут какой-то император. Чемпион карточной игры. Шулер. Ты лучше спроси, как тут к выходу пройти.

– Не буду я это говорить, – завыл сатир.

– Тогда я сам выход найду, – махнул рукой Коля, развернулся и пошел в обратную сторону, но ему преградили путь еще пятеро гвардейцев, появившиеся из сумрака коридоров.

– Ну, чего еще? – недовольно спросил Коля и тут же почувствовал, как его подхватили сзади под руки.

Неосмотрительно. Коля слегка присел, обхватил каждого из смельчаков руками, а затем резко свел их примерно так, как он это делал с гантелями на разводке лежа. Нападавшие столкнулись лбами, подогнули ноги и осели на пол. Не давая остальным гвардейцам опомниться, Коля подхватил одного из поверженных и швырнул его перед собой. В результате еще трое нахалов, посмевших преградить Коле дорогу, мешками повалились на пол. Остальные решили не искушать судьбу и быстро ретировались, оставив своих соратников на милость Коли. А он усмехнулся.

– Гвардейцы, блин!

Подняв одного из них за шиворот и приведя его в чувство хорошей встряской, Коля рявкнул:

– Выход где?!

Тот все понял без перевода и махнул рукой в сторону.

Коля отпустил горе-гвардейца, и он медленно побрел по коридору, шатаясь и хватаясь за стены. Тем временем его братья по оружию постепенно приходили в себя и расползались по-пластунски кто куда. Сатир, потеряв от страха дар речи, что-то нечленораздельно блеял.

Коля махнул ему рукой.

– Пошли!

– Ты это, зря ты так, рыцарь, – пролепетал сатир.

Коля только махнул на него рукой и ничего не сказал. А что говорить с тем, кто от страха готов копытами к полу прирасти? Только время терять. Он шел следом за гвардейцем. Тот свернул в боковое ответвление коридора, поднялся по лестнице и вскоре вывел Колю на белый свет.

– Я так и думал, – мрачно усмехнулся Коля.

На белом свете, за проемом выхода он увидел несколько десятков неприветливых физиономий, принадлежавших воинам императорской гвардии. По всему видно было, что они поджидали не иначе как его – Колю. А кого же еще? Коля оглянулся. Сатира и след простыл.

– Вот козлище, – пробормотал Коля. – Кто мне будет переводчиком блеять?

Гвардейцы разом обнажили клинки. Решительные, однако!

«Переводчик не потребуется, – предположил Коля. – А вот лом и друг топор сейчас бы кстати были. Жаль, в машине остались. Назад поворачивать? Не, не пристало Рыцарю лома и топора на попятный идти».

Коля наклонился, подобрал с земли увесистый камень и, многозначительно глянув на своих противников, подбросил его на ладони.

– Мы уже видели, как ты камни бросал. Достаточно, – послышалось из-за спины воинов.

Их строй раздвинулся, и Коля увидел неподалеку от себя невысокого, крепко скроенного индивида, облаченного в пурпурную с золочеными узорами римскую тогу. Индивид властно повел рукой, и гвардейцы мгновенно спрятали мечи в ножны. Незнакомец, шелестя тогой, медленно приблизился к Коле и взглянул исподлобья бесцветными, холодными, как горный лед, глазами. Тень надменной улыбки скользнула по его губам.

– Я император Нерон, – представился индивид на чисто русском языке.

– Нерон? – недоверчиво переспросил Коля. – Я видел Нерона на трибунах.

– Там был мой двойник. Кстати, камень можешь выбросить. Он пока тебе не понадобится.

– Двойник? Да иди ты! Он же не похож на тебя! – воскликнул Коля, возвращая камень на землю.

– Какая разница? Народ верит – и ладно. Народ многому верит. Народ – это всего лишь стадо, а император – его пастух. У меня хорошее, племенное стадо. Пошли. Надо поговорить.

Нерон показал рукой направление, и Коля заметил чуть поодаль среди деревьев небольшую ротонду. Подойдя вместе с императором к парковому сооружению, он увидел там столик с двумя кубками и блюдо с фруктами. Тут же стояли два кресла с золочеными подлокотниками в виде львов.

– Присаживайся. – Нерон показал на одно из кресел, сам тоже сел и поднял кубок.

– За знакомство.

– Спасибо, нет, – отказался Коля.

Нерон криво ухмыльнулся.

– Думаешь, отравлю? Может быть. Но не сейчас.

– Я не пью.

– Спортсмен? Это хорошо. Уважаю.

– Ты где так по-русски научился чесать?

– С детства.

– А кто научил?

– Он. – Нерон ткнул пальцем в небо.

– А если серьезно?

– Я серьезно.

– Короче, я пошел. Мне некогда сказки слушать. – Коля поднялся из-за стола.

– Не спеши. – Нерон многозначительно повел глазами по сторонам. – Здесь я решаю.

– Ты уверен? Я ж не из твоей отары.

– Мне нравится твоя самонадеянность, воин. Ты сядь. Куда спешишь?

– У меня режим. Завтра соревнования.

Нерон скривился в подобии улыбки.

– Ты все равно их не выиграешь. Не спеши.

– Это почему же?

– Сядь. Из какого года тебя, воин, сюда закинуло?

Этот вопрос заставил Колю задуматься. Мало того что этот Нерон разговаривает по-русски, так он еще знает, что Коля из далекого будущего сюда прибыл.

– Ты кто такой? – спросил Коля, возвращаясь на место.

– А сам не знаю, – усмехнулся Нерон.

– Как это?

– Так. В раннем детстве в чистом поле меня по голове приложила молния с неба. Когда очнулся, то во мне уже жили два человека. Я частично вспомнил, кем был в иной жизни. Ты веришь в перевоплощение душ, воин?

– Я уже во все готов поверить, – ответил Коля. – И кем же ты был в иной жизни?

От этого вопроса взгляд Нерона потемнел.

– С того самого дня, как Юпитер приложил меня огненной стрелой с небес, я страдаю раздвоением личности. С детства меня нарекли Луцием Домицием Агенобарбом. Сейчас же меня величают не иначе как император Нерон Клавдий Цезарь Август Германский, Великий Понтифик. Но я-то знаю, знаю я… – Нерон оглянулся, словно боясь, что его подслушают, и прошептал: – В иной жизни я был Львом Давидовичем.

«Этого мне еще тут не хватало, – подумал Коля. – Гениальный дурак Петрысь меня уже достал, теперь еще этот сумасшедший император».

– Ты мне не веришь? Не веришь, – ухмыльнулся Нерон. – Тогда откуда я знаю русский язык? Да и не только русский. Это я помню. Я, как сейчас, помню, что делал революцию в России, искренне желая счастья всем народам мира. А еще я помню, как меня называли политической проституткой. В моей памяти сохранился ледоруб. Это странно. Не помню, чтобы я был альпинистом.

– Ты Ленина видел? – спросил Коля.

– Видел! – незамедлительно ответил Нерон.

– А Сталина?

– Видел.

– И Чапаева видел?

– Видел, и даже в шашки с ним играл.

– В «Чапаева»?

– Конечно!

– Понятно.

– Что тебе понятно? Ты знаешь, кто я?

– Ты же сам сказал, что тебя называли политической проституткой. Скорее всего, что это правильно.

– Я так и думал, – огорченно произнес Нерон. – Но я желал счастья людям!

– Само собой, – кивнул Коля. – А от меня тебе чего надо, Лев Давидович?

– А просто поговорить на родном языке.

– На родном?

– Ну, не совсем на родном, но все же. Как он там – Третий Рим?

– Кто?

– Третий Рим. Россия?

– Россия-то? Стоит Россия. А тебя это волнует?

– А как же! Я же боролся за процветание этой страны. А ты зачем сюда приехал, воин? Тебе руно Золотое зачем нужно?

– Человека спасти.

– И все?

– А этого мало?

– Ну, не знаю. Жизнь человека – это песчинка по сравнению с великим делом революции. Видишь ли, земляк ты мой, весь мир катится к черту на рога, и кто, как не мы, истинные патриоты, понимающие роль мирового пролетариата в историческом процессе мироздания, должны показать всем путь в светлое будущее? А на этом пути неизбежны жертвы, много жертв, миллионы жертв. А ты говоришь о какой-то одной жизни. Ты, такой большой и сильный, можешь помочь многим. У меня есть к тебе предложение.

– Какое еще предложение?

– Зачем тебе Золотое руно? Оставайся здесь. По всему видно, что ты великий воин. Мне такие очень нужны. Более того, ты мой земляк по иной жизни. Такому можно доверять. Я тебя сделаю командующим объединенными силами империи. Вместе мы горы свернем. Да и поговорить мне будет с кем.

– Спасибо. – Коля вежливо склонил голову. – У меня иной путь.

– Хочешь Золотое руно выиграть? – Нерон снисходительно усмехнулся. – Ты наивный человек. Руно выиграю я. А почему? Да потому, что сила в правде, а правда на моей стороне. В чем твоя цель? Ты хочешь спасти только одного человека. Только одного. А я хочу спасти всех, и в этом мне поможет Золотое руно. Я бы мог волей императора просто забрать его, но я этого не сделаю. Я никогда не нарушу закон. Весь мир должен узнать, что император Рима сильнейший атлет в мире. И тогда Золотое руно, следуя букве закона, станет достоянием всей Российской, пардон, Римской империи, а не только каких-то там эллинов!

Нерон вскочил и в порыве ораторского воодушевления начал быстро метаться по ротонде, размахивая руками.

– Обладание руном поднимет национальное самосознание нашего народа, боевой дух легионов! – запальчиво продолжал он. – Это нужно для того, чтобы расширять наши границы. Римская империя несет истину и процветание всему миру. Но многие, к сожалению, этого не понимают. Со всех сторон нас окружают враги. Они наращивают свою мощь. Гонка вооружений вышла на новый виток. Враги изобрели новый вид катапульт и развивают биологическое оружие, способное метать заряды коровьего и лошадиного навоза, зараженного дизентерией, холерой – этой чумой тысячелетия, – на огромные расстояния. Военный объединенный варварский блок навис над нашими границами. Более того, враги разъедают нас изнутри.

Нерон устал бегать по ротонде, запыхался, вернулся за стол и наклонился к Коле.

– Сектанты ложных богов подрывают нашу веру, – снизил он голос до шепота. – Особенно секты этого, того, кто называл себя Спасителем. Эти секты очень опасны. Я же, в отличие от них, искренне желаю блага своему народу и потому выиграю Золотое руно, не глядя ни на кого. Я люблю свой народ и не могу позволить кому-либо, в том числе и тебе, моему соотечественнику, завладеть главным призом Олимпийских игр. Ради своего любимого народа я могу пойти даже на крайние меры.

– Да люби ты свой народ, сколько тебе влезет и как тебе захочется! – прервал Коля затянувшийся монолог Нерона. – Но при чем здесь соревнования? На соревнованиях должен побеждать сильнейший в справедливой и честной борьбе. Это главный закон, и никто не имеет права его нарушить, даже власть имущий ради блага своего народа. Один раз нарушишь – и пойдет свистопляска. Вседозволенность начнется! И тогда только одно сможет помочь – либо лом, либо топор. Понял? Короче, я пошел. Счастливо оставаться.

– Говоришь, либо лом, либо топор? А может, ледоруб?

– Может, и ледоруб. Стоп! Вспомнил я, кто ты, Лев Давидович! Троцкий ты. Был один такой революционный деятель в нашей истории.

– Троцкий? – Нерон задумчиво почесал затылок. – Точно Троцкий?

– Точно!

– Не помню, – огорченно помотал головой Нерон. – Врешь ты все. И не вздумай кому-нибудь рассказать. Иначе не жди от меня пощады.

– А я и не жду. Что от тебя ждать-то? – Коля махнул рукой. – Ты же политическая проститутка.

– Это я помню, – согласно кивнул Нерон и скривил рот в усмешке. – Брезгуешь, значит. Не принимаешь предложение от проститутки. Не желаешь стать главнокомандующим объединенными силами Рима?

– Нет. Я уже сказал.

– Ты ничего не понял, воин.

– Что я должен понять?

– То, что тебе не надо продолжать соревнования. Руно выиграю я.

– В шахматы и в шашки, – презрительно усмехнулся Коля. – Народ уже смеется над тобой.

– Народ? – Нерон нахмурил брови. – К сожалению, народ зачастую не понимает, что для него есть благо, а что скверна. Но я люблю народ и докажу ему, что готов на все ради него. А кто не поймет этого, тот будет уничтожен как враг народа! Ты меня понимаешь, воин?

– Нет, – мотнул головой Коля. – И не хочу понимать.

– Какой непонятливый! – всплеснул руками Нерон. – Не понимаешь, что простой воин никогда не сможет выиграть у императора Рима. Потому что я несу благо народу, а что несешь ты? Кто ты такой? Кто ты есть? Кто? Да ты же враг народа!

Коля медленно поднялся во весь свой богатырский рост. Его терпение кончилось. Он понял, что уже в течение получаса этот сумасшедший вначале пытался подкупить его, а когда это не получилось, начал запугивать. Кого запугивать? Его? Колю Калина – лучшего спасателя города?

– Я рыцарь лома и топора, – произнес он, чеканя каждое слово. – А против лома нет приема. Завтра ты в этом убедишься, Лев Давидович.

– При чем здесь лом? – пожал плечами император. – Я лом не помню. Ледоруб помню. Но альпинистом не был. Странно как-то все. А впрочем, это неважно. Ты это, давай ступай, воин. Несговорчивый ты оказался. Да и ладно. Все, иди, устал я от тебя. Отсталый ты человек. Непросветленный. Темный. Только о себе думаешь. Счастье народа тебя не волнует. Судьба всего мира тоже не интересует. С такими, как ты, будущее не построишь. Не по пути нам с тобой. Ты рудимент на теле человечества.

Коля ничего не это не ответил. Зачем? Только время терять. Он шагнул из ротонды, прошел мимо прятавшихся в кустах гвардейцев и направился в сторону Олимпийской деревни. Светило солнце. По небу плыли облака. На ветвях деревьев щебетали птицы. Жизнь продолжалась.

А в это время где-то далеко кого-то били ледорубом по голове.

Глава 17. ИДИОТИЗМ.

На следующий день Коля узнал, что в панкратионе участвуют более ста бойцов. Эту весть рано утром ему принес вездесущий мирцаир и сообщил, что количество бойцов намного увеличилось по сравнению с прошлым днем, что весьма странно, как ему кажется. Коле же было абсолютно все равно, сколько будет участников, лишь бы быстрее соревнования прошли. Ему не терпелось взять в руки Золотое руно, и он был уверен в победе.

Прошедшим вечером, после разговора с императором, он провел качественную тренировку в Олимпийском гимнасии. Так назывались спортивные залы и площадки для тренировок в Элладе. Коля отметил, что свободных весов в атлетическом зале хоть отбавляй. Они были представлены здесь в виде камней, чугунных болванок, гирь, а вот тренажеров не было вовсе, о чем он сделал замечание местному тренеру. Тот, несмотря на языковой барьер, все понял и закивал головой. Обещал исправить недостаток. За тренировкой Коли следили десятки глаз. Он пожалел, что в зале отсутствует его «принцесса», с которой он мог бы показать парное представление.

После тренировки полагался плотный ужин, но Петрысь куда-то запропастился со своей скатертью-самобранкой. Похоже, нимфа выполнила свое обещание и затащила Гениального Архитектора в номера местной бани. Пришлось Коле ужинать в Олимпийском трактире. За ним увязался сатир. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что трусливо покинул Колю в трудную минуту, и обещал полностью оплатить стол.

В трактире Коля просидел недолго. Там ему не понравилось. Было шумно. К нему постоянно подсаживались дамы, многие топлес. В таких условиях трудно было полноценно сосредоточиться на поглощении пищи и тем более качественном ее усвоении. Коля мужественно терпел и продолжал процесс насыщения. Но когда к нему подсел молодой человек изящного вида, с длинными волосами, подведенными краской глазами, облаченный лишь в блестящие стринги, Коля не выдержал.

– Пошел нах ахтунг, бля! – рявкнул он, стряхивая ладонь молодого человека со своего плеча.

Тот шарахнулся в сторону. Коля сунул сатиру кулачище под нос.

– Ты куда меня привел, извращенец парнокопытный?! Куда ты меня все время заводишь?!

– Да я это… Я не виноват! – заблеял тот. – Здесь это повсеместно. Тут еще спокойно более-менее.

– Пошли отсюда!

Коля поднялся из-за стола, не забыв прихватить с собой недоеденную баранью ногу. Доел на ходу. Кость зашвырнул в кусты. Дошел до гостевого домика и тут же завалился спать. Надо было набираться сил к завтрашнему решающему дню. Так Коля провел вечер. А наутро мирцаир принес весть о количестве бойцов. Но Коля ничуть не смутился.

Сто или больше – какая разница? С Колей здесь никто не сравнится. Он сильнее всех. Проснулся он бодрым, полным сил и решительным. Никаких сомнений в мыслях. Кулаки наливаются железом. Реакция мангуста в схватке с коброй. Пробивная сила носорога. Спокойствие каменного сфинкса. Коля настроен только на победу.

Состязания начались с утра. Стадион, как и вчера, был заполнен до краев. Участники построились в линию на поле. Все ребята крепкие, но Коля, конечно, здесь вне конкуренции. Даже боец сумо из Японии проигрывает ему по внешним данным. Рядом с этим сумоистом стоит коренастый крепкий каратист, тоже из Страны восходящего солнца. Два китайских бойца, облаченные в оранжевые шелковые халаты с изображениями драконов, сжали кулаки и нахмурили брови. Лица у них серьезные и целеустремленные. Индейцы из Америки также присутствуют в рядах бойцов. Коля решил, что они будут в стиле капоэйра биться или применять бразильское джиу-джитсу. Много представителей африканского континента. Бойцы явно непредсказуемые. Ноги у них длинные, сухие. Наверное, лягаться будут. Много бойцов. Если даже по системе выбывания будут биться, то на весь день соревнования могут затянуться.

– Рыцарь! Рыцарь!

Коля скосил взгляд. Опять у него на плече мирцаир приютился.

– Рыцарь, я разведал еще кое-что!

– Говори, Штирлиц ты наш крылатый.

– Рыцарь! Среди участников состязаний подавляющее большинство римлян.

– Ну и что?

– Их две трети. Их почти восемьдесят бойцов из ста двадцати!

– Ну и что?

– Все бы ничего, но изменен порядок соревнований!

– Что за порядок?

– Все будут биться разом. Это новое правило ввел император сегодня утром. Свое решение он обосновал необходимостью усилить массовость и зрелищность состязаний, исключительно по желаниям трудящихся.

– Все разом биться? Как это?

– А вот так! Сейчас вас всех пустят друг на друга, и каждый будет биться сам за себя. Победит тот, кто последний устоит на ногах из всего числа участников.

– Хорошо! – Коля радостно потер руки. – Значит, скоро все закончим!

– Не знаю, не знаю, рыцарь. Что-то здесь не так.

– Все так! – Коля постучал кулаком о кулак. – Все, лети. Не отвлекай.

– Будь осторожен, рыцарь! – прокричал мирцаир на взлете.

– Пока Коля беседовал с ним, устроители соревнований что-то покрикивали в стороны трибун, по всей видимости, объясняли народу новые правила панкратиона. Зрители остались довольны нововведением. На трибунах началось волнение, послышался одобрительный гул и свист. Бойцы же удивленно переглядывались друг с другом. Коля заметил, что римские атлеты, одетые в черную униформу, в отличие от иноземных, стояли неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на их лицах. Похоже, они все знали заранее. Кроме того, Коля заметил, что оцепление поля стражниками усилено по меньшей мере вдвое.

Дробно забили барабаны. Участников панкратиона повернули направо, и они длинной вереницей зашагали к месту проведения состязаний, ограниченному по широкому периметру ограждением из толстых деревянных жердей, выполненным по типу загона для скота. Всех участников завели в загон и закрыли за ними ворота. Над стадионом нависла тишина. И тут Колю посетила простая по форме и очень глубокая по содержанию мысль.

«Простой воин не сможет выиграть у императора», – вспомнил Коля слова Нерона. Как же все просто! Почти восемьдесят римлян против сорока иноземцев. И не каждый из них за себя будет драться, а все вместе против каждого. Нет, не против каждого. Они же тебя будут стараться уложить в первую очередь, Коля. Замочить, чтобы ты, Коля, не смог выиграть третье состязание. Пусть выиграет любой, но не ты. Вот так. Как же все до идиотизма просто. Зато народу понравится. Зрелищно! Мощно! Необычно! А ты не прост, Лев Давидович! Любитель народа. Ну, что же делать-то? Ничего не остается. Сигнала к началу ждать. Скоро уже там?».

Скоро. Сигнал себя ждать не заставил. Что-то грохнуло, зазвенело, будто огромную кастрюлю уронили.

«Это у них типа гонга», – успел подумать Коля и тут же получил крепкий удар в челюсть от стоящего рядом африканца. Битва началась. Африканец тоже заработал удар в затылок сзади и тут же слег. Все вокруг заколыхалось бестолковым, безмозглым стадом.

Коля не ошибся в своих догадках. Римские бойцы, словно боевые машины, начали свои четко скоординированные действия. Друг с другом они, само собой, не бились. Часть из них накинулась на зарубежных бойцов и превосходящими силами начала их теснить, а человек двадцать римлян навалились разом на Колю, и он понял уже в первые секунды схватки, что ему придется серьезно потрудиться. Кто-то хорошо подготовил этих ребят. Они не нападали спереди, опасаясь тяжелых кулаков Коли, а старались зайти со спины, как осторожные шакалы, встретившие на своем пути матерого волка. Коля успел схлопотать насколько тяжелых ударов в затылок, сам приложил не раз своим кулаком наглецов, посмевших напасть на него во фронт. Трое римлян уже лежали на земле с лицами спокойными, отрешенными и беззаботными. Противники раз за разом метались Коле в ноги, стараясь сбить его на землю. Меж тем схватка в загоне приобретала все более ожесточенный характер. Правил боя тут не было и в помине. Надо отметить, что заграничные бойцы оказались сообразительными парнями. Они быстро поняли сценарий спектакля, написанный не для них. Из яростных противников они превратились в сплоченных союзников и слаженно начали биться с римскими атлетами. Несмотря на превосходящие силы противников, они оказывали им достойное сопротивление. Ведь каждый из них был чемпионом своих земель. На Олимпиаду кого попало не посылают. Битва обрела новое качество – противостояния иноземцев и воинов империи.

На трибунах тоже мало-помалу начали осознавать мерзкую подноготную этой затеи. Сквозь шум схватки Коля слышал нарастающий неодобрительный свист, а затем трибуны разорвались яростным ревом. Коля не понимал, что кричат на трибунах. А оттуда доносились конкретные пожелания победы иноземным гостям. Ведь на рибунах присутствовали преимущественно эллины, а они всегда ненавидели своих завоевателей и желали им самого худшего.

Меж тем до победы было еще ох как не близко, если вообще она была возможна, эта победа. Примерно треть атлетов зарубежья уже лежали на земле, смешанной с кровью, не в силах подняться. Но и несколько десятков римлян тоже нашли себя в числе поверженных. В пылу схватки Коля успевал замечать, как отбивается сумоист из Японии от трех насевших на него противников. Тут же рядом на землю завалили его земляка каратиста и месят ногами, как в обычной уличной драке. Сам же Коля, прижавшись спиной к ограждению загона, весьма удачно отбивался от нападавших, но он видел, как тают разрозненные силы бойцов. Еще немного – и римляне добьют их всех и накинутся на него, на Колю. Тогда уж исход схватки будет непредсказуем. Коля принял решение.

– Ко мне! – голосом Зевса с небес крикнул он. – Ко мне во имя мира, Эллады и России! Ко мне! – И добавил многоэтажную фразу на международном языке.

Его поняли, и уже менее чем через минуту вся масса зарубежных атлетов сконцентрировалась вокруг Коли, сжалась, будто стальная пружина, чтобы распрямиться с новой силой. Схватка прекратилась сама собой. Их осталось двадцать восемь вместе с Колей. Против них стояли около пятидесяти противников. Они смотрели друг на друга. Трибуны замерли. Все ждали, что будет дальше, и тут Коля увидел, как римляне разом достали что-то из складок своих черных одеяний.

«Это же кастеты! – сообразил Коля. – Полный беспредел! Ну уж нет!».

Стоящие рядом с Колей бойцы тоже увидели оружие уличных драк. Они яростно и обреченно зарычали, понимая, что им будет трудно биться против вооруженных, числом превосходящих противников.

На трибунах затаили дыхание.

– Что же будет? Что же будет? – взволнованно шептала нимфа на трибуне.

– Что будет, то будет, – бормотал Петрысь. – Я это шапку-невидимку ему дам. Вот сейчас дам.

– Сиди! – проблеял сатир. – Раньше надо было давать. А теперь что? Все. Конец. Сейчас всех положат.

Римские бойцы растянулись полумесяцем, обходя иноземцев с флангов. Еще секунда-другая – и они кинутся вперед.

– Ну уж нет! – процедил Коля сквозь зубы. – У меня тоже есть оружие.

Возле своих ног он присмотрел бездыханное, окровавленное тело бойца.

– Извини. Тебе уже все равно, а мне пригодишься, – произнес Коля, наклонился, схватил мертвого за лодыжки, поднял, взмахнул им над головой, оскалил рот и с диким криком кинулся вперед.

Противник никак не ожидал такого поворота событий и сыпанул в стороны. Но Коля успел зацепить по кругу бездыханным телом пару римлян. Те разом откинулись. Еще круг над головой и колени подкосились сразу у троих. А за Колей шли объединенные силы бойцов всего мира.

– Россия, вперед! – рычал Коля. – За мной!

– Я же знала! Я знала! – завизжала нимфа.

– Коля-а-а-а! – завопил сатир. – Ты лучший!

– Пушка с горы бабах! – поддержал его Петрысь.

Но римляне сдаваться не собирались. Битва вошла в свой апофеоз. На трибунах исступленно вопили. Такого никто и никогда еще не видел, даже на гладиаторских аренах. Бойцы падали один за другим с той и другой стороны. Но там, где появлялся Коля со своим страшным, смертельным оружием, у врагов не оставалось шансов на победу. У римлян хрустели кости, и они начали сдавать. Постепенно численный перевес перешел на сторону объединенных сил мира, и вскоре последний римлянин вспахал затылком землю. Коля в последний раз крутанул телом над головой и, убедившись, что противники повержены, бережно опустил его.

– Спасибо, друг, – промолвил он, выпрямился и посмотрел на оставшихся стоять на ногах бойцов.

Их осталось пятнадцать, в том числе сумоист с окровавленной головой и шатающийся каратист. По правилам, бойцы должны были продолжить схватку, чтобы выявить сильнейшего. Они бросали друг на друга тяжелые взгляды, но что-то их останавливало. Что? Перестав переглядываться, они разом посмотрели на Колю. Стадион снова затих. Коля же был полон решимости продолжить схватку и даже вновь поднять бездыханное тело с земли ради победы, но тут сумоист показал на него рукой и что-то хрипло произнес. Каратист кивнул, и оба разом опустились на землю. За ними следом подогнул ноги стоявший рядом африканец, и все остальные бойцы как один последовали их примеру. Коля же остался стоять на ногах. Он недоуменно оглянулся по сторонам. Что происходит? Он еще не понимал, что лучшие бойцы мира в знак великого уважения к величайшему воину отказались от схватки с ним и отдали без боя ему победу. Коля это еще не понял, а трибуны уже взорвались восторженными приветствиями.

– Россия! Россия! Коля! – понеслось над стадионом.

– Он победил! Он победил! – взвизгнула нимфа, обнимая Петрыся.

– Победил! – заорал сатир и рванулся с трибун на поле.

Коля помахал рукой стадиону. Сочившаяся из рассеченной брови кровь заливала ему правый глаз, под левым набухал синяк. Но Коля широко улыбался разбитыми губами. Он посмотрел в сторону императорской трибуны, поднял правую руку и левой ударил по ее локтевому суставу. Огромный кулак подпрыгнул вверх. Международный жест был понят зрителями правильно. Волна смеха прокатилась по стадиону. Жаль, что на трибуне Коля не увидел императора.

Меж тем шустрые ребята, открыв ворота загона, начали наводить порядок. Они деловито укладывали поверженных бойцов на носилки и ловко утаскивали их куда-то под трибуны. Кого на лечение, а иного на кладбище, ибо бой был жестокий.

Коля посмотрел на шест, где болталось Золотое руно. Помня о разговоре с императором, он понимал, что радоваться еще рано, и не ошибся. Коле на голову возлагали третий венок, а трибуны бесновались от восторга, когда над стадионом прозвучал зычный голос. То глашатай возвещал о третьей победе императора. Он выиграл в шашки, наголову разгромив всех своих соперников. Стадион встретил эту новость смехом и улюлюканьем. А глашатай продолжал вещать.

– Что он говорит? – спросил Коля у стоящего рядом сатира.

Сатир безрадостно сообщил Коле, что у него появился конкурент по числу побед на играх, и судейская коллегия решила выявить абсолютного чемпиона в гонках на колесницах. По результатам первых двух дней игр стало понятно, что более никто из атлетов не сможет достичь результатов лидеров, и они будут состязаться друг с другом не позднее, чем завтра, в гонках на десять кругов по стадиону.

– Нет ничего проще, – усмехнулся Коля. – На «Хаммере» я сделаю этого Нерона на пару кругов, не меньше. Главное, чтобы на повороте не занесло.

Он, конечно, понимал, что нечестно будет состязаться на автомобиле с конной упряжкой, но события последних дней убедили Колю, что там, где играет император, честность должна почить вечным сном.

– Не будь так уверен, рыцарь, – ответил на самонадеянное заявление Коли сатир. – Ты думаешь, император не знает про твою огненную колесницу? Он знает все, и в его колоде карт еще много джокеров на все случаи игры.

Коля нагло ухмыльнулся.

– А что он сделает? В его упряжке не более десяти лошадей, как я понимаю, а у меня сотни. Все, Боря! Руно у нас в кармане! Пошли отдыхать. Мне на глаз надо примочку поставить. Должен же я перед своей красавицей в лучшем виде предстать.

– Пошли, – кивнул сатир. – Через трибуны.

– Нет уж, – отмахнулся Коля. – На этот раз я пойду прямым путем. Не убоюсь фанатов. Время у нас есть, а народу надо отдать должное за поддержку. Пойду, буду раздавать автографы.

– И я с тобой, – засеменил за Колей сатир. – Я тоже хочу. Ты меня представишь как своего тренера.

– Но мой тренер Петрысь, – возразил Коля.

– И я тоже. И я-а-а, – настойчиво заблеял сатир.

– Ладно. Тренер так тренер. Мне не жалко, – согласился Коля и уверенной походкой направился к главным воротам стадиона.

В послеобеденное время Коля отдыхал. Спал. А вечером давал пресс-конференцию в олимпийском пресс-центре. Коля пытался избежать этого мероприятия, потому что не любил оголтелую журналистскую братию. Представители этой профессии весьма назойливо путались у него под ногами во время проведения спасательных операций, выискивали жареные факты и потом преподносили их простому обывателю нередко в искаженно-гипертрофированном виде. Зачастую они оказывались на месте катастрофы или пожара гораздо раньше, чем туда прибывала бригада спасателей. Нет, прибывала она предельно быстро, но, несмотря на это, Коля заставал на месте суетливо копошащихся субъектов с видеокамерами и микрофонами, и у него не раз создавалось впечатление: а не устроили ли эти деятели сами тот или иной пожар?

Поражала Колю также их невероятная любовь смаковать подробности, не гнушаться ложными слухами, снимать на камеру что ни попадя и потом с видимым удовольствием выкладывать это на большой экран. Их обыкновение приставать с вопросами в самый неподходящий момент, при этом совать под нос свой микрофон, формой напоминающий известный орган, вызывало в нем раздражение и желание послать куда подальше и желательно на этот самый орган.

У Коли был стойкий рвотный рефлекс на эту публику, и он пошел на пресс-конференцию только лишь по настоянию сатира. Тот сообщил Коле, что невесть откуда о нем начали активно распространяться гнусные слухи. Якобы Коля применял в своих тренировках запрещенные препараты, в соревнованиях по метанию копья и камня он грязно подкупил участников и они уступили ему первенство, а перед панкратионом Коля накачал себя одуряющими снадобьями, притупляющими боль и увеличивающими силу удара. Вот почему сатир настоял на том, чтобы Коля во всеуслышание развенчал всю эту наглую ложь.

«Это происки императора», – сообразил Коля и немедленно согласился.

Так называемый пресс-центр представлял собой открытый амфитеатр. Около сотни присутствующих здесь представителей прессы со всех концов света встретили Колю сдержанными аплодисментами, и он, выходя вместе с сатиром на сцену, почувствовал, что в воздухе витает мерзкий, ехидный, гадливо-пытливый дух нездорового интереса к его персоне.

Сатир работал у Коли переводчиком. Коля не участвовал до того в подобных мероприятиях, но видел по телевизору, как начинают пресс-конференции видные государственные деятели, актеры и писатели.

Для начала Коля поблагодарил собравшихся в этом зале представителей древнейшей профессии, затем выразил надежду, что мероприятие пройдет в конструктивной и деловой обстановке и таким образом принесет пользу как в деле воспитания подрастающего поколения, так и для развития всего человечества в целом. После чего он попросил задавать ему вопросы.

Естественно, что первыми вопросы задавали представители римских средств массовой информации. Слово взяла представительница газеты «Вечерний Рим». Судя по всему, она сразу решила взять быка за рога и поинтересовалась, не пользуется ли Коля анаболическими стероидами и все ли у него в порядке с детородной функцией. На что Коля ответил, что пусть стероидами пользуются римские атлеты во главе с императором Рима, а насчет детородной функции сообщил, что до настоящего времени никто на его функцию не жаловался, в том числе и представительницы от женщин-журналистов. После чего незамедлительно последовал вопрос все от той же журналистки. Она поинтересовалась размерами его бицепса и получила исчерпывающий ответ.

Следующий вопрос задавал журналист газеты «Римский рабочий». Он спросил: правда ли, что существует такая страна – Россия? Ведь любому здравомыслящему человеку понятно, что эта страна не более чем красивый миф, сказка и вымысел. По его же скромному мнению, ему, как и многим здесь присутствующим, кажется, что Коля назвал себя выходцем из России лишь для того, чтобы создать себе пиар на этих Олимпийских играх. На самом же деле он похож на истинного арийца цветом своих волос, холодным оттенком глаз, квадратной челюстью и общей массой фигуры. На этот вопрос с разрешения Коли ответил сатир. Он привел очень убедительный аргумент: за всю многовековую историю Олимпийских игр ни один ариец не смог выиграть более одного состязания. Столь великая троекратная победа под силу лишь выходцу из России, потомку великого Ильи Муромца, по имени Коля Калин. Его присутствие здесь и является неоспоримым доказательством существования России. Корреспонденты дружно закивали и полностью удовлетворились ответом.

Далее вопрос задал корреспондент провинциального информационного агентства под названием «Лаборатория новостей», находящегося на задворках Римской империи. Тощий, бледный, нервный субъект с трясущимися руками и злобно сверкающими от зависти глазами язвительно спросил, как это Коле удалось накачать такие большие мышцы. Наверняка эти мышцы дутые и не имеют силы, а Коля заплатил немало денег своим соперникам за то, чтобы те проиграли ему в соревнованиях. Вот он, дескать, сам вместе со своими сотрудниками и сотрудницами качался до умопомрачения и, наоборот, только еще больше похудел.

Коля на это, усмехнувшись, ответил, что, похоже, уважаемый корреспондент качал с сотрудницами, а возможно, и с сотрудниками, не то место, а если серьезно, то, чтобы нарастить мощные мышцы, надо быть уравновешенным, независтливым и настроенным на положительный результат человеком. Кроме того, Коля посоветовал сменить название информационного агентства на любое другое, а то это название отдает местом, где проводят анализы кала, мочи и желчи.

– Сделайте так, и вы накачаете себе необходимую массу, – решительно заявил Коля под громкий смех присутствующих.

Далее вопросы посыпались один за другим. Колю много спрашивали о его стране," личной жизни, работе. Коля отметил, что здесь среди журналистов немало хороших, добродушно настроенных людей, о чем он не преминул поделиться с сатиром, сидящим рядом. Сатир же предупредил Колю, чтобы он не обольщался. Несмотря на исчерпывающие ответы Коли, большинство этих добрых людей так завтра все распишет в своих газетах, что Коля сам себя не узнает и забудет, кто он есть. Завтра Коля узнает о себе, что он многоженец, гомосексуалист и зоофил в седьмом поколении. Кроме того, он внебрачный сын горной гориллы, потомственный педофил и прибыл он из России, где, как он сам рассказал, живут олигофрены, извращенцы, ворье и жулье, улицы наводнены проститутками, сутенерами и бомжами, ходят они без штанов и справляют нужду где попало и как придется.

– Вот это они и напишут, – уверенно заявил сатир.

– Зачем же мы здесь сидим перед ними? – возмутился Коля.

– Так надо! Пусть народ узнает, что, несмотря на распространяемые гнусные слухи, ты не побоялся открытого, честного диалога с прессой. Не исключено, что кое-кто может и что-нибудь хорошее написать. Да и вообще, тебе нужна известность, – пояснил сатир.

– Какая еще известность?! Они же дрянь напишут! – Коля попытался встать, но сатир придержал его.

– Чем больше дряни напишут, тем охотнее народ читать будет, – сказал он. – И много будет народа читать. И узнают, что ты не прячешься и тебе нечего скрывать. Ты честен перед народом. Про тебя все узнают. Про меня тоже – как про тренера.

– Узнают, что я зоофил и сын гориллы?

– Ну и что? Отрицательная информация подогревает интерес к персоне гораздо больше, чем положительная, – попытался успокоить Колю сатир. – Ты отвечай. Тебе вопрос задали. Корреспондент из Эфиопии спрашивает, кто у тебя отец.

– Ну уж нет! – Коля поднялся на ноги. – Я пошел!

– Подожди! А раздача автографов? Я обещал народу автографы!

– Да пошли они! Козлы! Ты им переведи, что если кто из них обо мне напишет неправду, то я ему на физиономии вот этим кулаком автограф навечно поставлю. Переведи!

– Не буду! Это неэтично!

– Хорошо. Тогда я сам скажу.

И Коля сказал. Он сопроводил свою речь универсальными жестами всех времен и народов, употребил практически весь словарный запас изначального языка человечества, да так, что к концу его монолога присутствующие в амфитеатре вжали головы в плечи. Похоже, они все поняли.

– Вот так, блин на х…! – грозно произнес Коля и потряс кулачищем. – Тихо сидите, а я пошел. Мне отдыхать надо. Завтра императора буду урывать.

И Коля пошел. А все остались сидеть на местах неподвижно, будто задницами приросли к скамьям.

Сатир раскланялся, извинился и засеменил за Колей. А тот, не оглядываясь и не смотря по сторонам, шел отдыхать. Своими мыслями он уже был там, в завтрашнем дне, на Олимпийском стадионе.

Глава 18. ПОЛНЫЙ ИДИОТИЗМ.

Вот и настал этот великий день, когда должна решиться судьба Золотого руна. Коля ради такого дела облачился в свои доспехи по полной и, само собой, нацепил на шею орден Мудрака. Лом и топор положил на заднее сиденье. Он был уверен в победе, и ему, в общем-то, было даже неинтересно предстоящее действо в сравнении с теми захватывающими дух состязаниями, что прошли ранее. Сказать по правде, он не понимал, почему император выбрал явно проигрышный для себя вид состязаний. То, что это был выбор Нерона, а не судейской коллегии, Коля не сомневался. Но возникал вопрос: почему? Своим выбором Нерон ставил себя в однозначно невыгодную позицию. Мог бы выбрать этот Лев Давидович, например, шахматы. Тогда бы у него, возможно, был бы шанс, а так… Неужели он серьезно думает, что обгонит на своей тачанке мощный автомобиль? Самонадеян, однако. Да и ладно. Его проблемы.

Коля медленно приближался к месту состязаний. Он вел автомобиль в узком людском коридоре. Стражники едва сдерживали толпу. Казалось, сегодня окрест стадиона собралась вся Эллада, стремясь поглазеть на столь необычное зрелище. Естественно, трибуны не могли вместить все эти тысячи, и основная масса народа оставалась за их пределами в надежде как-нибудь все же проникнуть внутрь. При въезде на стадион какой-то ушлый малый прицепился сзади к автомобилю, но бдительные охранники пинками согнали его и тут же потащили в местное отделение охраны порядка.

«Сейчас посадят в обезьянник», – решил Коля, наблюдая в зеркало заднего вида, как беднягу поволокли, заломив руки за спину. Странно. Колю за все время пребывания на древней земле не покидало ощущение, что он видит не более чем гротескную пародию на современный мир, пусть облаченную в иные покровы и формы, но по своей сути мало чем отличающуюся от той среды обитания, где еще недавно проживал в своем времени лучший спасатель города.

Коля вкатился на стадион, и народ на трибунах впервые увидел его красную колесницу. Даже за закрытыми окнами рев толпы начал давить на уши. Коля окинул взглядом поле. Сегодня на нем пусто. Лишь на линии старта топчутся две фигуры. Похоже, что судьи. А императора не видно пока. Стражников больше, чем когда-либо. В два ряда поле оцепили. Это понятно. Безопасность главы государства превыше всего. Сам император выйдет на беговую дорожку.

Коля подъехал к стартовой линии, остановил автомобиль и опустил стекло на дверце. Звук, похожий на рев урагана, ударил по барабанным перепонкам. В это время один из судей замахал руками и что-то надсадно заорал. По всей видимости, он призывал толпу успокоиться. Ему это долго не удавалось. Народ бушевал в предвкушении захватывающего зрелища, но спустя несколько минут внял увещеваниям и поутих. А судья продолжал вопить.

– Что он там орет? – пробормотал Коля. – Начинать пора. Где император?

– Он объясняет, что предстоящее соревновательное действие состоится впервые за всю историю игр, – послышался писклявый голос.

– Мирцаир! Ты всегда подкрадываешься незаметно! – возмутился Коля, увидев летуна, сидящего на приборной панели. – Что скажешь?

– Пока ничего не узнал, – ответил мирцаир. – Но такое впечатление, что император просто так не отдаст тебе руно, рыцарь.

– А где он сам?

– Да вот он. – Мирцаир показал шпагой-иглой в сторону ворот. – Легок на помине.

Коля и сам уже видел, как на стадион въезжает роскошная золоченая колесница, запряженная десятью вороными конями. Стадион вновь взорвался, но на этот раз неодобрительным свистом.

Колесница, очертив по беговой дорожке круг, приблизилась к месту старта и остановилась справа от автомобиля. Коля увидел в ней Нерона. Облаченный в пурпурную тогу император натянул поводья и величественно помахал рукой своим подданным. На Колю он даже не взглянул, будто его здесь не было.

Меж тем над стадионом зазвучал гулкий бой барабанов, и в распахнутые ворота на поле выбежали несколько сотен красоток в прозрачных коротких одеяниях. Барабаны продолжали стучать, а красотки начали вихлять бедрами в ритме «там-там», трясти животами, иногда выше головы вскидывали ноги и соблазнительно выгибались на глазах у толпы. Через несколько минут этого так называемого танца одна из красоток взбежала на трибуны к шесту, где болталось Золотое руно, и мягким движением руки скинула с себя прозрачный покров, оставшись в бикини. После чего она обвилась вокруг шеста и начала выделывать на нем акробатические номера, но отнюдь не цирковые.

– Моя Светка круче бы сделала, – усмехнулся Коля, глядя, как красотка заползает на шест вверх ногами, а затем медленно спускается вниз головой. – Заканчивай! – нетерпеливо заорал он. – Хватит вихляться! Было бы чем!

Красотка, будто услышав и поняв Колю, скинула с себя лифчик, еще немного покривлялась вокруг шеста и убежала куда-то под трибуны. Следом за ней с поля сбежали ее копии. Барабаны замолчали, и трибуны затихли в ожидании.

– Приготовься, рыцарь! Сейчас начнется, – пояснил мирцаир.

Коля усмехнулся.

– Если я проиграю, то только из-за тебя.

– Почему?

Коля захохотал.

– Машина твоего веса не выдержит. Двигатель перегреется.

– Тогда я полетел.

– Сиди уж! Будешь из окон крыльями махать, для скорости.

– Гони, рыцарь! – неожиданно заверещал мирцаир. – Старт дали!

– Где? – Коля недоверчиво посмотрел вперед.

Никакого сигнала он не видел. А колесница императора рванула вперед. Коля тоже нажал на газ. Он особо спешить не стал. В лошадях своего авто он не сомневался и решил оттянуться, так сказать, немного поиздеваться над императором. Но вот что было странно. Тот тоже не особо спешил. Он лениво подхлестывал коней, на ходу успевая помахивать рукой трибунам. К середине второго круга император слегка увеличил скорость, уносясь вперед на сотню метров. Коля посмотрел на спидометр.

– Для коней неплохо, – пробормотал он и сам прибавил скорость, нагнал императора к началу третьего круга, поравнялся с ним, показал из окна средний палец левой руки, снова отстал. Открыв все окна салона, он включил музыку. Из динамиков понеслось на полную мощь:

Вот новый поворот, и мотор ревет, Что он нам несет – пропасть или взлет, омут или брод, — Ты не разберешь, пока не повернешь.

Коля провел автомобиль через очередной поворот и вошел в четвертый круг. На трибунах затихли. Там услышали мощный ритм музыки, вырывающейся из необычной колесницы.

Когда на повороте Коля обошел колесницу, из динамиков зазвучала песня:

На крутых поворотах Машину бросает в кювет. Снова дух замирает, Но прекрасней профессии нет.

Коля больше не выпускал императора вперед. Надоел. Путается под колесами. Рукой постоянно трибунам машет. Орет что-то. И на что он надеется? Коля усмехнулся.

– Полный идиотизм! Соревнования коней с автомобилем – это же полный идиотизм!

Коля только сейчас начал осознавать весь идиотизм происходящего. Он обошел императора больше чем на круг. Сколько там еще? Коля потерял счет.

– Сколько до финиша? – спросил он мирцаира.

– Еще три круга, – ответил тот, и Коля увеличил скорость.

Во-первых, ему захотелось быстрее закончить весь этот спектакль-фарс, а во-вторых, он решил-таки показать полную мощь своего железного коня. Мотор взревел. Спидометр показал за сто пятьдесят. На повороте Коля сбросил до сотни, затем опять прибавил, обогнал императора еще раз, снова вошел в поворот и по нарастающему шуму трибун понял, что финиш близок. Снова поворот, прямая, поворот. А вот и черта. Десять кругов позади. Но Коля на всякий случай не стал останавливаться. Он проехал еще один круг, как бы почетный, и остановился. Когда он вышел из машины, мимо не спеша проехал Нерон. Ему оставался еще круг. Толпа в восторге хлынула с трибун, напирая на стражу. Откуда-то выскочил сатир, а следом за ним нимфа с Петрысем.

– Ты победил! – хором закричали они. – Руно наше!

– А вы сомневались? – самодовольно хмыкнул Коля, выходя из машины.

– О нет, рыцарь! – восхищенно воскликнула нимфа. – Впервые за все времена! Три победы! Более того, сам император Рима повержен. Смотрите, смотрите. Он еще едет на своей колеснице. Зачем? Все уже решилось. И еще рукой машет трибунам! Нет, вы посмотрите. Весь из себя, будто он победил.

– А что ему еще делать-то? – злорадно захихикал сатир. – Лицедей. Клоун. Коверный. Рыцарь, ты посмотри, как тебя приветствует народ!

Да уж. Народ на трибунах будто взбесился. На поле летели цветы, детали женской одежды и деньги. Сатир жадно бросился подбирать монеты и чуть было не угодил под копыта коней императора, завершившего последний круг. Проезжая мимо, Нерон презрительно ухмыльнулся Коле.

Над стадионом гулко забили барабаны, и двое судей начали утихомиривать толпу. Когда первые страсти мало-помалу улеглись, на поле вышел субъект в белой тоге. Круглая физиономия у него была свекольного цвета, будто он только что покинул парилку бани. Он что-то начал громогласно вешать в рупор.

– Что?! – недоуменно выдохнул сатир.

– Как?! – воскликнула нимфа.

– Не может быть! – пропищал мирцаир.

А субъект продолжал вещать, и трибуны окунулись в тишину.

– Что он говорит? – Коля почувствовал неладное.

– Это же полный идиотизм! – завопил сатир.

– Что? Что такое? – Коля нетерпеливо двинул его кулаком под ребро. Сатир охнул.

– Этот кретин с рупором является председателем счетно-судейской комиссии, – пояснила нимфа взволнованно. – И он утверждает через свой матюгальник, что победил император.

– Как? – нахмурившись, спросил Коля. – С какого бугра?

– Дело в том, что победа императору присуждена единогласным решением комиссии, – продолжила нимфа. – Он выиграл заезд, показав лучшие результаты по техничности и артистичности в заезде.

– При чем здесь это?! Он это серьезно?! – заорал Коля.

– Кроме того, оценка императора значительно выросла за показатели в экстерьере лошадей, гламур в одеянии, изящество жестов, убранство колесницы и, самое главное, благожелательные улыбки, адресованные своему народу, а также за обещания ему лучшей жизни и светлого будущего.

– Это шутка? – недоверчиво спросил Коля.

– Император никогда не шутит, рыцарь, – угрюмо произнес сатир.

– Скотина это, – встрял Петрысь.

– Да ну! Вы шутите! – Коля махнул рукой. – Я не верю, что так может быть! При чем здесь соревнования на скорость и оценки за артистичность? Это что, фигурное катание? Это шутка?!

– Руно снимают. – Сатир показал рукой на шест.

Коля увидел, как золотистая шкура барана медленно поползла вниз. Он отказывался верить, что так может быть. Нет, он предполагал, что Нерон способен на любую гнусность в стремлении воспрепятствовать победе Коли. Сказать по правде, он на протяжении всей дистанции ожидал стрельбы по колесам, «лежачих полицейских» посреди дороги и прочих возможных мерзостей. Но того, что происходило сейчас, невозможно было даже предположить, а не только представить. Как подумалось Коле, такое могло возникнуть только в самом воспаленном мозгу с больным воображением. Народ на трибунах, поначалу не поверивший заявлению субъекта с рупором, медленно начал осознавать происходящее и недовольно загудел, а уже через минуту-другую забушевал по-настоящему.

Братки в белых халатах меж тем вытащили Золотое руно на середину поля, туда, где находился постамент для награждения. Император, сойдя с колесницы, под бой барабанов взошел на верхнюю ступень постамента и вздернул к небу руки. Мерзко и протяжно завыли трубы, пронзая своим звуком недовольный рев с трибун. Все происходило быстро, очень быстро, в суетливой спешке, и Коля понял, что еще пара минут – и Золотое руно исчезнет с его глаз навсегда. Он окинул взглядом стадион. Недовольный народ продолжал яростно бушевать и напирать на стражу. На поле в сторону постамента с императором полетели гнилые яблоки, мандарины и прочие несвежие плоды местной флоры, а тот как ни в чем не бывало потрясал над головой главным призом Олимпийских игр и нагло улыбался. Надсадно выли трубы, били барабаны. Сотня-другая клакеров на трибунах безуспешно пыталась перекричать многотысячную толпу, славя императора.

Коля принял решение. Иного в данной ситуации не дано, – сказал он себе. Когда власть имущие творят наглый беспредел, остается только ответить силой. Сила в правде. А правда на стороне Коли. И самое главное, у Коли есть лом как орудие правды.

– Все садитесь в машину, – процедил Коля сквозь зубы.

– Что? Зачем? – тупо спросил сатир.

– В машину, быстро! – рявкнул Коля, открыл дверцу, завел двигатель, затем выхватил с заднего сиденья лом, подумал секунду и прихватил топор. Опустил забрало на шлеме, лом сжал правой рукой, а топор левой.

– Рыцарь! Что ты собрался делать? – заблеял сатир. – Нас же убьют тут всех!

– Все правильно, рыцарь! – ободряюще кивнула нимфа. – Мочи их на месте!

– Закопай их тут это там повсюду! – закивал Петрысь.

– Я помогу, рыцарь! – пропищал мирцаир.

Коля был далеко не безрассуден. Во-первых, он рассчитывал на эффект неожиданности. Императора окружали двенадцать гвардейцев. Но Коля видел, что все их внимание сосредоточено на бушующей в гневе толпе. Они напряженно следили, как два ряда стражи, прогибаясь под напором людских масс, отчаянно сдерживают натиск. Похоже, гвардейцы не ждут удара с его стороны. Они и предположить не могли, что один человек, пусть даже очень сильный, трижды чемпион Олимпиады, рискнет напасть на них, чтобы прорваться к императору. Коля затеял весьма рискованное дело, но вовсе не безнадежное. Ворота стадиона открыты. Он решил раскидать гвардейцев, вырвать из хлипких ручонок Нерона Золотое руно, заскочить в машину и рвануть ее с места, затем на скорости прорваться к воротам, а там ищи ветра в поле.

– В машину! – повторил Коля и, убедившись, что его приказ выполнен, не медля более ни секунды, ринулся на гвардейцев, как лев на стаю гиен.

Надо сказать, что те среагировали быстро. Все же гвардейцы как-никак. Лучшие. Они успели сомкнуть щиты и выхватить мечи, но не более того. Двухпудовый лом снес по широкой дуге троих вместе со щитами. Строй был прорван. Остальные гвардейцы попытались неуклюже воспрепятствовать Коле. Топор сработал налево, лом – направо. Еще трое полегли. Народ на трибунах, увидев такой оборот событий, единогласно и радостно завопил. А Коля прорвался к Нерону. Тот пронзительно взвизгнул, отшвырнул от себя Золотое руно, попытался спрыгнуть с постамента, запутался в длинной тоге и мешком свалился на землю, но тут же вскочил на ноги. При этом он наступил на тогу и, в ужасе рванувшись, выскользнул из нее в одних узких трусах розового цвета, после чего резво побежал зигзагами по полю со скоростью, пожалуй, большей, чем его колесница. Коля не стал его преследовать. Зачем? Время только терять. Он подобрал руно и ринулся обратно к машине, но дорогу ему перегородили пятеро, а им на помощь спешили откуда-то из-под трибун еще десятки гвардейцев, и неизвестно, чем бы для Коли закончилось это рискованное мероприятие, но тут на поле прорвалась взбешенная толпа. На стадионе начался хаос.

Коля раскидал на своем пути пятерых, прорвался к машине, кинул свое оружие вместе со шкурой барана на заднее сиденье, чуть не зашибив сатира и нимфу, и рванул машину в сторону ворот. А они закрывались.

– Быстрее это давай! – завопил Петрысь.

– Давай, рыцарь! – верещал мирцаир.

Куда быстрее? Народ повыскакивал на стадион, смешался со стражниками. На поле началась драка. Коле пришлось снизить скорость, лавируя меж скачущих людей. Он мог бы поехать напрямую, давя напропалую всех подряд. Тогда бы он успел к воротам. Но Коля еще не преодолел тот внутренний барьер, когда ради достижения цели можно пройтись по головам. Да, он был рыцарем лома и топора, но все же рыцарем в лучшем понимании этого слова.

Крепкие ворота закрылись, и Коля развернул автомобиль. Останавливаться было нельзя. Стражники то и дело пересекали путь вездеходу, пытались проткнуть мечами колеса, хорошо хоть толстые покрышки держали удары. Коля поехал по кругу, лихорадочно соображая, что можно предпринять далее.

– Сделай что-нибудь! – завопил сатир, обращаясь к нимфе. – У тебя же волшебное руно в руках.

– Не могу! – отчаянно завизжала нимфа. – Руно моль поела! Смотри, какие проплешины!

– Выходит, я зря старался! – гневно заорал Коля. – Ради гнилья столько сил потратил?!

– Нормально! Все нормально, рыцарь! На старье нужно заклинание иное. А я от волнения вспомнить не могу! – воскликнула нимфа. – Вот, волосок выдираю, а не помню, что говорить.

– Трах тибидух трах-трах! – подсказал Коля.

– Чего? – не поняла нимфа.

– Это старик Хоттабыч. Он когда выдирал волосок из бороды, то всегда так говорил. О, черт! Вот подонки!

В машину полетели копья. Одно из них попало в капот, другое скользнуло по лобовому стеклу.

– Твари! – прорычал Коля. Ему захотелось выскочить из машины, взмахнуть ломом, а там будь что будет. Он еле сдержал себя.

– Куда-нибудь туда! – заорал неожиданно прямо в ухо Коле Петрысь. – Туда растуда подальше кое-куда!

Он выхватил из-за пазухи рулон туалетной бумаги и начал лихорадочно рвать его на мелкие клочки. Коля сообразил, что Петрысь вновь пытается организовать перемещение в пространстве. Но куда? К черту на рога?

– Стой! – завопил Коля, отпуская руль и пытаясь вырвать у Петрыся рулон, но тот проявил удивительную увертливость. Обрывки бумаги полетели по салону, а Коле пришлось вновь крепко ухватиться за рулевое колесо.

– Он нас перемещает! – испуганно заблеял сатир.

– Куда? – в ужасе спросила Нимфа. – Куда он нас перемещает?

– В Тартар! Отсюда единственный путь – в Тартар! Я знаю!

– Педро! Что ты делаешь! – взвизгнула нимфа. – Я не хочу!

– Извините, я вас покидаю. – Сатир вежливо кивнул и распахнул дверцу, намереваясь выпрыгнуть на ходу.

Он не успел. Прыгнуть-то он прыгнул, но уже не туда, куда намеревался. Автомобиль слегка тряхнуло. Стадион, стражники, бегающие люди – все это вмиг исчезло, будто бредовый сон, а взамен впереди автомобиля возникла из ничего длинная полоса широкого песчаного берега, ограниченного слева высокой стеной скал, а справа бушующим штормовым морем. Сатир, выпрыгнув из автомобиля, кубарем покатился по песку навстречу волнам, вскочил на копыта, но был тут же опрокинут налетевшим водяным валом и увлечен им в море.

– Помогите! – перекрывая рев шторма, пронесся над волнами его отчаянный вопль.

Коля остановил автомобиль и выскочил навстречу волнам с намерением ринуться на помощь, но его опередила нимфа.

– Козел! – раздраженно крикнула она в адрес утопающего и, не раздеваясь, кинулась в воду.

Рассекая волны стилем кроль, она быстро добралась до сатира, схватила его за волосы на голове, поволокла к берегу и вскоре вытащила за пределы наката волн. За время спасательной операции волны лишили сатира человеческого облачения. Стоя на четвереньках, он долго и хрипло кашлял, затем встряхнул задом, сгоняя с шерсти воду, и поднялся на копыта.

– Паникер, – произнесла нимфа. Коля немного удивился, заметив, что волосы и облачение этой пловчихи совершенно сухи.

– Вы отменно плаваете, мадам, – сказал Коля. – По всему видно, вода – это ваша стихия. Вам бы на пляже Малибу спасателем работать. Подходите по фигуре и профессиональной подготовке.

– А где этот пляж Малибу? – не преминула поинтересоваться нимфа.

Коля же посмотрел по сторонам. Несколько секунд его взгляд блуждал по окружающему пейзажу, где в сером небе неслись рваные облака, цепляя своими когтями свинцово-серые волны. Ударяясь о береговые рифы, волны гулко взрывались и бросали навстречу облакам каскады белой пены.

– Это не пляж Малибу, – сделал заключение Коля. – Эй, Педро! – крикнул он в сторону неподвижно сидящего в машине Петрыся. – Ты мне надоел! Куда ты меня закинул на этот раз?

– Не знаю это я! – отозвался Петрысь.

– Ты когда поумнеешь? – спросил его Коля, подойдя к машине.

– Когда Геллахерну бабах! – ответил Петрысь.

– Бабах! Бабах! – передразнил его Коля. – С тобой, пожалуй, никакого бабах не получится. А вы чего тут?!

Коля вытащил из машины шкуру барана и обернулся к нимфе и сатиру.

– Вы мне что обещали? Сила в руне! Да мы… Да вот сейчас… Ты только помоги нам, рыцарь! Жулье вы все тут собрались. Шарлатаны! И вот из-за этого гнилья я тут столько времени потратил. Да у него же вся мездра уже просвечивает!

– Кто же знал, рыцарь? Кто знал? – забормотал, стуча зубами, сатир. – Это люди довели руно. Не хранили должным образом.

– Люди, лошади – мне без разницы, – гневно произнес Коля. – Да сколько же можно меня по кругу водить!

– Я боюсь! – неожиданно завыл сатир. – Вся эта местность похожа на Тартар. Педро! Верни меня обратно!

– Он тебя вернет, – ухмыльнулся Коля. – Он так тебя вернет, что у тебя копыта отвалятся вконец и рога никогда не вырастут.

– Мальчики, давайте не будем ругаться, – вмешалась нимфа. – Еще не все потеряно. Сила в руне сохранилась. А я вспомню соответствующее заклинание, и все будет хорошо. Нам важно понять, куда нас занесло. Не будем же время терять.

– Куда тут ехать? Назад? Вперед? – Коля крутанул головой, посмотрев в обе стороны широкой полосы пляжа, уходящего на километры вдаль.

– Туда. – Сатир уверенно махнул рукой вправо.

– Нет, туда, – возразила нимфа, показав в противоположную сторону.

– Полный идиотизм, – помотал головой Коля.

– Рыцарь! – послышался над головами спорщиков тонкий голосок мирцаира. – Я уже слетал на разведку. Неподалеку в скалах есть ущелье. Разворачивай колесницу, если тебе интересно, что там.

– Я же говорила, что обратно надо ехать, – самодовольно произнесла нимфа. – Женская интуиция.

– Посмотрим-посмотрим, что там еще будет, – пробормотал сатир.

– Быстро в машину! – скомандовал Коля. – Иначе здесь оставлю.

Он сел за руль и развернул по кругу автомобиль.

Маленький мальчик крутил волчок…

Глава 19. ЗА ТЕМНЫМ УЩЕЛЬЕМ.

Ехали молча. Все напряженно всматривались вперед. В голове у Коли вертелись нехорошие мысли. По натуре он был личностью неунывающей, целеустремленной и упорной. Он привык добиваться своей цели. Чем серьезнее было впереди какое-либо препятствие, тем упорнее становился Коля. Так было всегда, так было на Олимпийских играх, где ради Золотого руна Коля готов был смести любые преграды на своем пути. Он был уверенный в себе человек и знал свою силу. Но в эти минуты он впервые ощутил в себе гадкое чувство неуверенности и нарастающего беспокойства. Ему казалось, будто кто-то большой и невидимый водит его по кругу, как дрессировщик в цирке по арене – скаковую лошадь.

«Какое еще ущелье? – думал Коля. – Зачем мне это ущелье? На фиг оно мне сдалось? Что там? Так можно до конца дней своих по мирам скакать. От дурака проку нет никакого. Хотя нет. Есть прок. Скатерть-самобранка с едой. А вот от этого парнокопытного с пловчихой и драной шкурой вообще никакой пользы. Морока одна. На кой они мне на хвост упали?! Нагрузка на автомобиль только. Бензин лишний сжирают. Вот, уже полбака как не бывало. Несомненная польза только от одного мирцаира. Сам маленький, нетребовательный, летает, важную информацию собирает».

– Пео! – позвал Коля летуна, как всегда пристроившегося на спинке заднего сиденья.

Тот отозвался пронзительным писком.

– Ты в ущелье-то не залетал? – спросил его Коля. – Не знаешь, что там? Может, зря едем только?

– Нет. Я хотел быстрее вернуться назад. Тебе рассказать. А за ущельем много чего может скрываться, – загадочно ответил мирцаир. – Здесь же смотреть не на что. Море да скалы.

– А вдруг там скрывается циклоп? – дрожащим голосом проблеял сатир.

– Спросим у него дорогу, – нарочито весело рассмеялась нимфа.

– А циклопы это людей едят, – к месту, под настроение пояснил Петрысь и добавил: – Сатиров тоже едят тут. Они все едят.

– Я воняю невкусно. Козлом воняю, – с надеждой в голосе пробормотал сатир.

– Замолчите! – жестко прекратил панические настроения Коля. – Вот оно, это ущелье. Сейчас будем въезжать. Сатир смотрит направо, нимфа – налево. Я – прямо. Чуть кто что заметит – сразу мне докладывать. Поехали.

Вход в ущелье напоминал пробоину от удара чудовищного топора. Коля свернул направо от берега, и автомобиль затрясло по камням. Вскоре пришлось включить фары. На берегу моря было и без того сумрачно. Низкие свинцовые облака едва пропускали свет с небес. Когда же автомобиль обступили отвесные скалы, то сумрак ощутимо загустел. Свет фар ощупывал путь. Коля медленно вел автомобиль, стараясь беречь подвеску. Путь мало-помалу становился все круче. Мотор начал надсадно реветь, и Коля уже было хотел остановить автомобиль, но увидел, что впереди посветлело. Это был выход из теснины. Там, в сером свете пасмурного дня, размытым силуэтом проступала зубчатка высоких скалистых вершин. По мере продвижения вперед картина ширилась, только ничего нового в ее композиции не прибавлялось, затем послышался гул, вначале отдаленный и едва различимый на слух, но по мере продвижения вперед все более явный. Дорога выровнялась.

Вскоре автомобиль выехал из ущелья, но Коля был вынужден резко нажать на тормоз. Путь далее преградил широкий провал, откуда вырывался монотонный, давящий на уши гул. Коля выбрался из машины, подошел к краю обрыва и увидел далеко внизу бурную реку. Ее поток яростно грыз высокие скалистые берега, метался среди острых камней и рычал зверем, словно пытался напугать и предупредить путников о том, что у них нет ни шанса попасть на противоположный берег, поднимавшийся на головокружительную высоту острыми скалами.

Но шанс был. В паре сотен шагов справа Коля увидел мост, перекинувшийся аркой через провал. По всему было видно, что это строение очень древнее и, возможно, готово обрушиться в любой момент. Но иного пути далее не просматривалось, и Коля решил приблизиться к мосту.

Нет, у него не было желания продолжить путь по столь ненадежному сооружению. Коля хотел убедиться в том, что зрение не обманывает его и он действительно видит на другом берегу у самой оконечности моста нечто явно не природного происхождения. Вернувшись в машину, он нажал на газ и вскоре убедился, что зрение его не подвело. На противоположном берегу мост упирался в широкие, вырубленные в камне и уходящие зигзагами далеко наверх, в серое марево облаков, ступени.

На мост Коля не решился въезжать из опасений, что древнее сооружение может не выдержать веса автомобиля. Да и ни к чему это было делать. По ступеням автомобиль все равно не пройдет, а вот наверх самому слазить и посмотреть, что там скрывается за облачной пеленой, пожалуй, не помешает. Но для начала Коля решил оценить обстановку и осмотреться получше. Он выбрался из автомобиля. Следом за ним выбрались все его спутники и тоже начали озираться по сторонам, осматривая более чем неприветливый пейзаж без единого кустика и травинки.

– Я что-то вижу, – произнесла нимфа.

Она показала рукой наверх, туда, где ступени терялись в мареве облаков. Порывистый ветер на какое-то время разорвал серую облачную мглу, и все увидели на фоне черных камней светлое пятно. Присмотревшись, Коля понял, что видит фигуру человека, несомненно, голого, стоящего на краю высокого обрыва.

«Эксгибиционист?» – предположил Коля. Он вспомнил, как однажды ему довелось участвовать в спасательных работах по съему и нейтрализации некоего эксгибициониста, проникшего в чем мать родила на особо охраняемый стратегический объект. Субъект средних лет забрался на высокую опору подвесного моста через реку, туда, где видно далеко, и демонстративно выставил все подробности своего организма на широкое, всеобщее обозрение. Но того еще можно было понять. Все-таки центр города. Людей много. Увидели тысячи. Но зачем здесь, среди голых скал стоять в одиночестве, обдуваемым всеми ветрами? Кому показывать-то? А может, там, за скалами, город скрывается?

– Пео! – позвал он мирцаира. – Будь другом. Слетай. Посмотри, кому он там показывает что?

– Нет проблем, рыцарь! – Летун выпорхнул из машины и пропал в вышине.

Не прошло и полминуты, как он вернулся обратно.

– Там человек! – сообщил он.

– Неужели? – ухмыльнулся Коля.

– Он к скале прикован, – добавил мирцаир.

– Как?!

– Цепью.

– Кто же его так?! – гневно произнес Коля. Он, не раздумывая, прихватил свой лом и побежал через мост.

– Стой, рыцарь! – завопил сатир. – Стой! Не спасай его! Ты нарушишь волю богов! Я знаю, кто это!

– Какая еще воля богов?! – отмахнулся Коля. – А если бы тебя, козла, приковали за копыта к скале?

– Остановись! – закричала нимфа. – Нас всех поразит молния с небес!

Но Коля не обратил внимания на предостережения. Он преодолел мост и уже карабкался вверх по крутым ступеням. Лазить он умел, несмотря на свои габариты и вес. Он не раз карабкался по охваченным огнем и дымом фасадам зданий, как Кинг-Конг по небоскребу. Его сильные руки, цепкие пальцы, крепкие ноги не раз спасали жизни людей. Вот и сейчас он был полон решимости профессионально выполнить то, что он делал всегда, не колеблясь, когда человеческой жизни грозила опасность. Коля карабкался наверх. Он просто выполнял свою работу и не считал это героизмом. Какая молния?! Он не раз проходил сквозь огонь. Какая воля богов?! Там, где появлялся Коля, существовала только одна воля – это воля Коли Калина. Иного не дано.

Ноги скользят по сырым и скользким камням. Один неверный шаг – и придется испытать захватывающее чувство последнего полета. Но Коля не делает неверных шагов. Ступень за ступенью он преодолевает подъем, упорно лезет наверх сквозь промозглую сырую пелену, крепко сжимая ладонью свой лом. Кто, когда, в какие времена вырубил здесь эти ступени в скале? Зачем? Кто приковал человека к холодным камням? Скоро, уже скоро Коля узнает. Последнее усилие, подъем позади – и Коля увидел стоящего на узкой площадке, где едва помещались ступни ног, обнаженного исхудавшего человека. Руки и ноги его были охвачены толстыми железными обручами и прикованы к скале крепкими цепями. Лишь правая рука сохраняла относительную свободу, для того только, чтобы несчастный, потерявший всякую надежду на избавление от оков мог взять бутыль, стоящую рядом на каменном уступе, и поднести ко рту. Вот и сейчас, не открывая глаз и не замечая Коли, он протянул руку, нащупал бутыль с мутной жидкостью, сделал пару глотков. После чего его передернуло, будто он проглотил хмельного суррогата. Человек поставил бутыль на уступчик и снова успокоился.

Коля подобрался ближе. Понюхал из горлышка. Запах спирта, изготовленного не из лучших сортов пшеницы, ударил в нос.

– Эй, уважаемый! – Коля похлопал незнакомца по плечу.

Тот нечленораздельно замычал, дыхнув перегаром.

– Эй, просыпайся! – Коля настойчиво тряхнул голого за плечо.

– Зевс! Иди ты на… – отмахнулся тот. Затем открыл глаза, посмотрел на Колю мутными глазами, отмахнулся, словно от привидения, и снова сомкнул веки, опустив голову на грудь.

– Вот пьянь, – пробормотал Коля и с размаху ударил ломом по кольцу, крепящему цепь к скале.

От удара пьяный вновь вскинул голову и на этот раз уставился на Колю более осмысленным взглядом. А Коля ударил по второму кольцу.

– Ты кто? – спросил голый.

– Я спасатель, – ответил Коля. – Ты чего тут делаешь?

– Я? – Голый тупо посмотрел по сторонам. – Я по печени бью.

– По печени? – недоуменно переспросил Коля. – Чем бьешь?

– Вот этим, – показал мужик на бутыль. – Для согревания. Холодно тут, понимаешь, голышом стоять. А мне от Зевса орел регулярно напиток богов приносит. Да вон он летит! Еще одну бутылку тащит. Я тут с ним всю свою печень посадил. А что делать? Знаешь, какие тут ночи холодные! А ты кто?

– Спасатель я, – повторил Коля, глядя в сторону. Он уже успел сбить ломом все четыре кольца, крепящие цепь к скале, и теперь смотрел на огромную летящую птицу. В когтях у птицы блестела бутылка.

– Несет! – радостно произнес голый. – Хорошо! А то я эту уже допил почти. Давай сюда, орлик ты мой!

Похоже было, что этот голый уже ничего не соображает, окончательно пропив мозги, и не радуется своему освобождению. Он радовался бутылке. Огромная птица меж тем уселась на край скалы чуть повыше и настороженно начала косить на Колю глазом.

– Все, пошли вниз. Там я тебе с рук браслеты сниму, – решительно произнес Коля.

– А бутылка? – разочарованно спросил голый.

– Пусть ее орел один пьет. Пошли.

– Ой, не могу я. Ноги не идут.

Коля, не раздумывая, закинул голого на плечо и потащил вниз.

– А ты кто? – в третий раз спросил тот на середине пути, свисая с плеча вниз головой.

– Конь в пальто! – пропыхтел на этот раз Коля, стараясь не поскользнуться на спуске.

– Ты от Зевса? – не отставал голый.

– Ага, – согласился Коля, решив, что голый тронулся умом.

– Значит, я прощен?

– Конечно!

Похоже, голый удовлетворился таким ответом и затих. А Коля уже сам принялся за расспросы. Ему не терпелось узнать, что это за место такое.

– Ты кто? – спросил он.

Бесполезно. Голый заснул на плече. Коля продолжал спускаться, а орел тем временем слетел со скалы и начал кружить над его головой, оглашая воздух возмущенным клекотом. Сделав несколько кругов, он спикировал с высоты и выпустил из когтей бутылку, словно бомбу из люка бомбардировщика, попав точно Коли по затылку. Шлем защитил от удара. Бутылка разбилась. Но кому понравится, если ему на голову прилетает бутыль?

– Тварь! – гневно прорычал Коля, пригрозив наглой птице ломом, а она, удовлетворенная содеянным, медленно взмахивая крылами, начала удаляться и вскоре растворилась на фоне серых облаков.

Спуск, наконец, закончился. Коля с голым мужиком на плече быстро перешел мост и постарался поставить его на ноги.

Тот очнулся, тупо моргая.

– Женщина! – вскрикнул он, увидев нимфу и закрываясь руками.

– На, держи! – Коля бросил ему Золотое руно. – Прикройся.

– Что это? – удивленно воскликнул голый, обматываясь шкурой. – Это же… Да это же Золотое руно! Откуда?! Ты Ясон? А это твои аргонавты?

Покачиваясь на ногах, теперь уже облаченный в Золотое руно, мужчина показал рукой на троих спутников Коли. Петрысь улыбнулся по-идиотски, а нимфа с сатиром испуганно прятались друг за друга, изредка посматривая на небо, словно ожидая оттуда чего-то нехорошего. Коля ничего не ответил. Он при помощи лома сковырял с рук и ног незнакомца остатки оков.

– Ты сам-то кто? Что это за место? Какой год? – поинтересовался Коля.

– Я-то? – Мужик наморщил лоб, потер освободившиеся запястья и несколько секунд тупо моргал, словно вспоминая что-то.

– Это Прометей, – послышался голос нимфы.

– Какой же он Прометей! – возразил Коля. – Я читал о Прометее. Он из греческих титанов был. А этот по-русски чешет.

– Ты забыл, рыцарь, что русский язык всегда был языком общения в сказочных и мифических мирах, – пояснил сатир. – Он Прометей.

– А да! Я Прометей! Вспомнил! Я Прометей! – закивал спасенный. – Я огонь украл с Олимпа. Да, это я! Людей пожалел, вот и украл. Я титаном был. Я и сейчас титан. Человек бы не выдержал столько времени на скале без еды и воды и с таким количеством паленой водки. Я титан, а ты кто? У тебя необычная колесница. Я такую не видал даже у самого Зевса. Ты тоже титан?

– Я огнеборец! – ответил Коля. – Пожары тушу. Людей из огня выношу. Выходит, что ты и есть тот самый Прометей? Слышал, слышал. Молодец! Значит, благодаря тебе я обеспечен работой. Тушить мне не перетушить.

– Да уж, – печально произнес Прометей. – Пожаров на земле много. Сказать по правде, я не ожидал такого плачевного результата, передавая огонь людям. В чем-то Зевс был прав, поместив меня на эту скалистую вершину. Так ты, огнеборец, от Зевса или как?

– Я не знаком с Зевсом, – ответил Коля.

– Значит, ты освободил меня по своей воле?

– А по чьей же еще? – пожал плечами Коля.

– Рыцарь, рыцарь, затащи его обратно на скалу. Иначе Зевс покарает нас, – послышался свистящий шепот сатира.

– Что это за место? – спросил Коля. – Как отсюда выбраться? Дорога есть?

– Место? – Прометей растерянно оглянулся и развел руками. – А Зевс его знает, что это за место. Когда он меня к скале приковывал, то не докладывал, что это за место. Я тут уже счет времени потерял. А сейчас вечер или утро?

– Сам не знаю уже, – ответил Коля.

– Он это, жрать хочет, – вдруг решительно встрял в разговор Петрысь и ловким движением руки развернул на камнях свою скатерку.

– Не откажусь! – обрадованно воскликнул Прометей, увидев обилие съестного. – За долгие годы, проведенные на скале, я кушал только водку.

Он подсел к скатерке и начал жадно поглощать еду. К нему присоединился Петрысь. Нимфа и сатир нерешительно топтались рядом.

Коля тоже успел проголодаться. Но ему было не до еды. Он хотел быстрее выяснить, как выбраться из этого столь неприветливого места. Ему не терпелось попасть в земли Геллахерны. Коля понял, что от спившегося вконец Прометея вряд ли услышит что-либо вразумительное, потому решил вновь подняться по ступеням на скалу, и как можно выше, чтобы уже оттуда подробнее рассмотреть окрестности. Он надеялся увидеть хоть что-то, что послужит ему ориентиром, прояснит ситуацию и позволит найти выход из создавшегося положения. Не раздумывая, он направился через мост, но не успел он сделать и нескольких шагов, как услышал за своей спиной гневный окрик. Коля обернулся. К нему приближался здоровенный детина, облаченный в львиную шкуру. На плече его покачивалась массивная сучковатая дубина. Коля даже удивился. Редко ему доводилось встречать кого-либо приблизительно своего размера. Однако он не выказал своего удивления. Одно непонятно было – откуда этот «питекантроп» объявился. Может, из того же ущелья или же пробрался вдоль кромки обрыва над рекой? Вид у детины в самом деле был грозный. Подойдя поближе, он остановился и окинул всех тяжелым взглядом. Нимфа и козлорог вжались в скалы, словно хотели с ними срастись воедино. Глаза «питекантропа» налились кровью и грозно сверкнули. Что было мочи он саданул себя кулаком в грудь и, оскалив зубы, издал дикий, устрашающий вопль. Обломки скал сорвались с насиженных мест и устремились вниз, пытаясь поскорее укрыться в пучине горной бурной реки, а детина гордо повел глазами по сторонам и вызывающе уставился на Колю.

– Где тут Прометей? – прогрохотал он.

– Тут я, что орешь? – ответил жадно жующий похититель огня.

– А что ты тут делаешь?! – Лохматые брови детины поползли наверх. – Ты ж у скалы должен стоять?!

– Постоял – и хватит. Я что, сторожить нанялся скалу эту? Мне и тут хорошо, – ответил Прометей. – Меня освободил вот этот огнеборец. Слава ему и почет в веках!

– Как?! – гневно прорычал детина. – Кто разрешил?! Это я должен был освобождать тебя!

– А ты кто такой? – задал вопрос Коля.

– Я кто?! – Детина хохотнул. – Кто я?! Геракл я и герой! Это я свершил множество подвигов. Я победил льва! Вепря! Очистил авгиевы конюшни!

– Понял-понял! – кивнул Коля. – Читал. Кстати, по легендам, ты и вправду должен освободить Прометея. Извини. Ты не успел.

– Да как ты посмел! Вопреки воле Зевса! – яростно завопил Геракл.

– Вот она, кара громовержца! – взвизгнул сатир, отскакивая в сторону и прячась за машину, откуда уже испуганно выглядывала нимфа.

– Хочешь, я ему в глаз залеплю, рыцарь? – пропищал мирцаир над ухом Коли. – Очень наглый субъект.

– Сам разберусь, – отмахнулся Коля.

Детина угрожающе взмахнул дубьем и пошел на сближение. Коля едва успел пригнуться. Лесина просвистела в воздухе у него над головой.

– Ты это, аккуратнее! – недовольно произнес Коля, отходя назад. – Она же тяжелая. Шлем помнет. А мне отчитываться за пожарное имущество.

Но Геракл от своего промаха еще пуще озверел. Он оскалил зубы, схватил лесину обеими руками и махнул ею сверху вниз, будто намереваясь вбить Колю в землю. На этот раз дерево столкнулось с металлом. Коля встретил удар ломом. Раздался треск. Полетели щепки. Геракл снова взмахнул лесиной. Дубье еще раз сошлось с ломом и разломилось пополам. Геракл ошеломленно застыл на месте, сжимая рукой деревянный коротыш. Коля было уж подумал, что на этом детина успокоится, но нет. Геракл отшвырнул в сторону бесполезный обрубок и кинулся на Колю с голыми руками. Коля мог бы, конечно, огреть его ломом по голове, но не в его правилах было бить безоружного человека столь тяжелым предметом. Он отбросил лом и встретил Геракла всей своей массой.

Конечно, Геракл оказался парнем крепким. Коля почувствовал силу в его руках. Но понял он и другое. Эти руки никогда не сжимали грифа штанги и не делали разводку с тяжелыми гантелями. Коля обхватил Геракла и швырнул его на каменистую землю. Тот резво вскочил и снова кинулся вперед.

– Да иди ты!

Коля обхватил Геракла обеими руками за шею и отшвырнул от себя, но это не утихомирило агрессора. Тот еще больше озверел. Он вновь кинулся на Колю.

– Ты мне надоел! – возмутился Коля.

Он опять швырнул Геракла на землю. Тот яростно зарычал и, вскочив на ноги, побежал на Колю, наклонившись головой вперед, как упрямый бык.

– Утомил, – пробормотал Коля.

Он отошел в сторону, подставил Гераклу ногу. Тот запнулся, приложился физиономией к земле, но на этот раз подняться на ноги не успел. Коля навалился на него сверху. Геракл в бессильном гневе грыз землю и конвульсивно дергался в железных объятиях.

– Может, хватит? Сдаешься? – спросил Коля.

– А-а-а-а-а-а! – яростно прорычало в ответ.

Коля понял, что, если он сейчас отпустит Геракла, тот снова кинется на него. А Коле это надоело.

– Петрысь! – крикнул он. – Веревку давай. Вязать будем буйного.

– Это вот! Это вот! – Петрысь суетливо засунул руку за пазуху, вытащил оттуда моток веревки и кинул его Коле.

Через минуту руки Геракла, заведенные за спину, были крепко скручены. Но он продолжал яростно рычать.

– Вот неуемный! – удивился Коля. – Петрысь! Там у тебя ничего нет, чтобы ему рот заткнуть?

– На вот это! – Петрысь бросил грязный носок.

Коля попытался запихать его в рот Гераклу, но тот отчаянно завопил и брезгливо наморщил нос.

– Будешь орать? – спросил его Коля.

– Нет. Развяжи, – уже смиренно попросил тот.

– Вот так сразу и развяжи, – ухмыльнулся Коля. – Свяжи да развяжи. А где волшебное слово?

– Развяжи, пожалуйста, я больше так не буду, – прохрипел недовольно Геракл.

– Это совсем другое дело!

Коля развязал побежденного. Тот принял сидячее положение и начал угрюмо озираться. Сатир и нимфа сразу же выбрались из-за машины и как ни в чем не бывало начали прохаживаться вокруг Геракла.

– Он это, жрать хочет, – показал Петрысь на Геракла. – Мало каши ел. Вот. Прошу жрать к столу, пожалуйста, сюда. Привет, Герман! Будем знакомы. Я это Педро.

– Какой я тебе Герман? – огрызнулся Геракл и, отряхнувшись, поднялся на ноги. – Вы кто такие все тут? Как сюда попали? А ты откуда такой здоровущий? Где тренировался?

– Он «Мистер Олимпия», – ответил за Колю Петрысь. – Ты это, присаживайся тут. Водки хочешь? Настоящей.

– Настоящей? – недоверчиво спросил Геракл. – Я ни разу настоящей не пробовал. Мне царь Авгий после того, как я очистил от навоза его конюшни, целый ящик паленой водки выделил. Утверждал, что настоящая, русская. Я этот ящик разом выпил, после чего меня посетило озарение.

– Кто это кто посетило? – не понял Петрысь.

– Ну, это, вдохновение нашло, – пояснил Геракл, присаживаясь к скатерке. – Мне потом сообщили, что я единолично разрушил какую-то Трою и задушил какого-то Гектора. Врут все. Преувеличивают. Никакой Трои вообще никогда не было. Легенда была, а вот Трои не было. Хотя в тот момент мне казалось, что я что-то такое видел. Но с другой стороны, не мог же я разрушить легенду. Хотя после ящика паленой водки, наверное, всякое может быть. Привидится же! Скажите, разве я мог бы один разрушить Трою?

– Ну, если ящик водки зараз выпить, то, пожалуй, можно не только Трою разрушить, – согласился Коля. – У нас это только не озарением называется, а белой горячкой.

– А где это у вас?

– У нас в России, где ж еще.

– Точно, Авгий мне так и сказал – мол, водка заморская, российская. Значит, не озарение это было, а горячка белая, говоришь?

– Именно. Послушай Геракл, мы тут случайно оказались. Заблудились, если можно так сказать. А ты, похоже, знал, зачем и куда шел. Вот и скажи, как нам отсюда выбраться, будь другом.

– На этой повозке вам не пройти там, где я шел. А шел я через горы и леса по воле богов, – начал объяснять Геракл, но его прервал Прометей.

– А я, в отличие от тебя, по воле богов торчал на этой скале! – со злостью проговорил он, не переставая жевать. – Я плевал на них сверху. Я плевал на всех богов вместе взятых! Я самый крутой! Я огненосец! Я хочу выпить с огнеборцем! Кстати, и с рогоносцем тоже. Иди сюда, рогоносец! Кстати, почему здесь нет музыки? Я хочу потанцевать с дамой. Я хочу танцевать! – Прометей вскочил и, шатаясь, направился к нимфе. – Прошу вас, мадам, – учтиво кивнул он головой, громко икнул и едва успел подхватить падающую с его задницы шкуру барана. – Прошу вас, мадемуазель. Не откажите страждущему, не видевшему женщин много веков подряд. Музыку нам! Спойте что-нибудь! Я только сейчас начинаю понимать, что свободен!

«Он значительно усугубил свое состояние», – подумал Коля, заметив наполовину опустошенную бутылку водки на скатерке.

– Рыцарь, включи нам музыку, – попросила нимфа Колю. – Что-нибудь ритмичное. Педро, ты не возражаешь?

– Гы-ы-ы-ы! – расплылся в довольной улыбке Петрысь.

– Музыка! – заорал Прометей.

Коля распахнул все двери автомобиля, порылся в музыкальных дисках и не нашел лучшего, как включить Верку Сердючку.

Я попала, попала, попала на любовь, на любовь, На твои глазки-магнит, на твои ручки-магнит, на твои губки-магнит. Я так попала, попала, попала на любовь, на любовь, На твои глазки-магнит, на твои ручки-магнит, на твои губки-магнит.

Коля врубил музыку на полную громкость. Из динамиков «хаммера» бодрый ритм раскатился по окрестным скалам и начал гулять по ним долгим эхом. Прометей бодро вскидывал в пляске ноги, не забывая поддергивать периодически сползающее руно. Для организма, проторчавшего на скале сотни лет, это было более чем странно. Нимфа зашлась в танце своего собственного живота, стреляя глазами по сторонам. Вскоре к пляшущим присоединился сатир.

Геракл, глядя на это веселье, усмехнулся.

– Интересная у тебя компания! А это что у Прометея на его худосочной заднице виднеется? Золотое руно, что ли?

– Оно самое, – кивнул Коля.

– Куда катится мир! – огорченно помотал головой Геракл. – Легендарным руном прикрывают жопу.

– А для чего оно еще годно-то? Оно силу потеряло волшебную.

– С чего ты взял, что потеряло?

– А с того, что я торчу здесь, а должен быть уже давно в другом месте. Эта дама и полукозел обещали мне, что при помощи шкуры доставят меня куда надо.

– А куда надо?

Коля на этот вопрос только рукой махнул. Он устал объяснять встречным, куда да зачем идет.

– Не хочешь отвечать, ну и не надо, – пробурчал Геракл и проглотил полстакана водки.

А Коля подошел к обрыву над рекой и присел на его край. Внизу яростно шумел поток. Коля начал кидать в него камешки. В голове было пусто. Ничего дельного на ум не приходило. Более абсурдной ситуации он себе представить не мог. За его спиной под музыку двадцать первого века лихо отплясывали мифические твари вместе с похитителем огня Прометеем, а у скатерти-самобранки кушал русскую водку герой Античности Геракл.

– Ой, что это за тварь! – послышался испуганный вопль.

Коля оглянулся. Геракл вскочил на ноги, показывая пальцем на скатерть-самобранку. Коля понял, кого испугался герой. То мирцаир присел на скатерку. Похоже, маленький летун проголодался. Он не нашел поблизости привычной для него еды в виде лепестков цветов и решил довольствоваться человеческой пищей.

– Да оно еще и разговаривает! – удивленно воскликнул Геракл.

– Ты с ним повежливее, – предостерег его Коля. – У него жало ядовитое.

– Жало ядовитое? Все. Я пошел. – Геракл поправил на плечах шкуру льва. – Места здесь неприветливые. Чудовища летают. Эй! Прометей! Кончай веселиться. Ты со мной или как?

– С вами было очень приятно иметь дело, мадемуазель, – восторженно выдохнул Прометей, целуя нимфе руку. – Но мне надо идти. По легенде, этот молодой человек должен вывести меня к людям. Но прежде чем покинуть столь приятную компанию, я хочу кое-что сказать богатырю, освободившему меня. Отойдем же в сторонку, рыцарь.

Странно. Коля отметил, что еще недавно едва державшийся на ногах Прометей теперь же был совершенно трезв. Он ровной походкой подошел к Коле, взглянул не него серьезно и немного грустно.

– Спасибо тебе, рыцарь, – сказал Прометей. – Не удивляйся. Чувство свободы протрезвило меня и вернуло к реальности, хотя, с другой стороны, ничто так не пьянит, как чувство собственной свободы. Ты согласен? Слушай, дружище, нимфа поведала мне твою печальную историю, и я намерен тебе помочь.

– Точно? – заинтересовался Коля.

– Конечно, я ж все-таки титан, твою мать! Да не будь я титаном, если не помогу огнеборцу. Говорят, в петлю ты попал? Хоть и пространственно-временная, но все равно петля. А из петли есть два выхода. Либо вперед в петлю, тогда она еще туже затянется, либо куда? – Прометей хитро взглянул на Колю. – Ты, я вижу, непривычный отступать и назад пятиться. Я задам тебе вопрос, рыцарь. Ты когда-нибудь пятился на своем пути?

– Никогда, – ничуть не задумываясь, ответил Коля. – Я всегда шел только вперед. Пятиться не в моей натуре.

– Получается так, что ты с того момента, как попал в петлю, ехал на своей колеснице только вперед, так? – загадочно усмехнулся Прометей.

– А куда же еще? – пожал плечами Коля.

– И ни разу не пятился назад. Не включал задний ход?

– Совершенно верно! Только вперед!

– А ты попробуй, – многозначительно произнес Прометей.

– И что? Что будет?

– И все. Это я тебе говорю – Прометей. Говорю здесь, на высоком берегу реки Хронос. Но мне пора, рыцарь. Мой путь теперь лежит к людям. Я надеюсь им объяснить, что огонь – это сила созидательная, а не разрушительная. Прощайте же, друзья!

С этими словами Прометей отвесил Коле и его спутникам низкий поклон, затем подошел к Гераклу.

– Пошли, я готов, – кивнул он.

– А руно?! – воскликнул сатир. – Отдай руно!

– Да, чуть не забыл. Но как же я?.. – Прометей растерянно посмотрел на нимфу.

– Держи. Дарю! Вот это вот! – гордо воскликнул Петрысь и выхватил из-за пазухи огромные семейные трусы. – От Версачи. Всего два раза надевал!

– Отлично!

Прометей скинул руно и запрыгнул в трусы.

– Хорошо! – радостно произнес он. – Просторно! Спасибо, друг! Знаешь что? Мне кажется, я где-то тебя видел. Это не ты строил дворец Зевса на Олимпе?

– Храм Зевса в Олимпии строил там, да, – кивнул Петрысь. – А на Олимпе не помню уже тут. Вот.

– Пора, – поторопил Геракл Прометея.

– Прощайте, друзья! – Прометей помахал рукой и лично Коле. – Прощай, огнеборец.

– Бывай, поджигатель, – усмехнулся Коля, провожая взглядом Прометея в семейных трусах.

А тот пошел, не оглядываясь. Геракл тоже махнул рукой и последовал за Прометеем. Так они и пошли.

Через несколько дней они выйдут к людям. Прометей поведает им свою историю, расскажет, что его освободил богатырь по имени Коля Калин. Но народ не поверит Прометею, восприняв его рассказ не иначе как бред глубоко двинутого рассудком титана, потерявшего ум на почве беспробудного пьянства во время вынужденного пребывания в качестве отшельника на скалах где-то высоко в горах. Для себя они решат, что спасителем Прометея как был, так и остается их национальный герой, великий Геракл. Сам же Геракл опровергать этого не станет. Не в его интересах было открывать истину перед народом. Ведь тогда все без исключения узнали бы грязную историю о нечистом носке, которым пытались заткнуть рот герою Эллады. А это никоим образом не прибавило бы ему авторитета. Потому в памяти людей осталась история в ее первоначальном издании. Она не была подвергнута сомнению и переосмыслению. В таком виде эта легенда и передавалась из века в век и дошла до наших дней.

Никто доныне не знал, что на самом деле Прометея освободил из оков на скале российский богатырь, рыцарь лома и топора Коля Калин. Он же победил Геракла в честном поединке. К сожалению, люди чаще верят в то, во что им хочется верить. На то они и люди.

А Прометей еще долго выступал среди людей со своими проповедями об опасности игр с огнем и учил их, как правильно обращаться с ним. Может, зря? Кто сейчас скажет?

Глава 20. ЗАДНИЙ ХОД.

Коля подошел к автомобилю, положил руку на капот и задумался.

Назад? А ведь прав этот Прометей. Коля не мог вспомнить, когда он последний раз включал заднюю скорость. Попробовать? Не верится, что все так просто. Пошутил, наверное, Прометей. Поиздевался. А сам сейчас спрятался где-нибудь невдалеке за скалой и ждет, когда Коля будет задом наперед здесь кататься… И смеяться будет. Стоп. А зачем это ему надо?

Коля посмотрел на своих попутчиков. Петрысь, закончив насыщаться, свернул скатерку, засунул ее за пазуху и ковырялся в зубах. Нимфа и сатир сидели на камнях, словно статуи, и глупо смотрели на Колю. Мирцаир порхал в воздухе. Играла музыка.

– Ну что, волшебница, не вспомнила заклинание? – усмехнулся Коля, подойдя поближе.

– Нет, рыцарь, – вздохнула нимфа.

– А как ты, Педро? У тебя в запасе еще много рулонов волшебной бумаги? Как далеко ты сможешь нас затащить еще?

– Бумага все стерпит, – неожиданно здраво произнес Петрысь и в упор взглянул на Колю прояснившимся взглядом. – И если бы не она, то мы бы всмятку тогда же и размазались, когда во весь опор неслись в ловушку Геллахерны. Не стану я больше рвать ткань времени. У нее, у этой ткани, уже местами мездра, как и у руна, протерлась. Ничего хорошего это нам не сулит. Не послушал ты меня тогда, рыцарь. Как баран на новые ворота несся. Сам себя в петлю загнал. Только ты сможешь из нее нас вытащить. Так что одно могу сказать, рыцарь, – теперь твой черед настал. И только ты в силах разорвать петлю. Ты сможешь, я знаю. Я уже не вправе что-либо делать. Только хуже будет. А руно не поможет нам здесь.

– Гляди, как ты! – удивился Коля. – На нашего гения снова просветление нашло. С чего бы это? Свежий горный воздух исцелил, что ли?

– Может быть, а может, от чувства собственного бессилия. Или же от безысходности, – мрачно произнес Петрысь.

– Сказано более чем мрачно. А вы что скажете? – Коля взглянул на нимфу и сатира. – Вы же мне обещали. Получается, что я имел дело с шарлатанами?

– Кто же знал, что руно так подпортилось, – виновато произнес сатир. – Мы хотели как лучше.

– Понятно, – кивнул Коля. – А получилось как всегда. Знакомая фраза. Ладно. Садитесь все в машину.

– Куда поедем? – поинтересовалась нимфа. – Я домой хочу. К родному озеру.

– А я в лесок, – добавил сатир.

– Легко отделаться хотите, – ухмыльнулся Коля. У него мелькнула мысль, что в случае удачи затеянного им эксперимента нимфа и сатир будут ему там только обузой. Но оставлять их здесь среди голых скал было бы жестоко. – Будет тебе лесок, – многообещающе произнес Коля, вспомнив бескрайние зеленые дебри в краях Геллахерны. – Кыш в машину! – приказал он.

– Ты что затеял, рыцарь? – опасливо спросил сатир и не тронулся с места.

Нимфа тоже нерешительно топталась на месте. Петрысь же, прищурив глаза, с интересом смотрел на Колю.

– Я не тронусь с места, пока ты не скажешь, что задумал, – заблеял сатир и притопнул копытом в подтверждение своей решимости.

– Бунт на корабле? Как хотите, – пожал Коля плечами и сел за руль. – Оставайтесь здесь, коли желаете.

– Нет-нет, – забормотал сатир и, цокая копытами, побежал к автомобилю.

Нимфа тоже не заставила себя ждать. Петрысь занял свое место спереди.

– Пео! – крикнул Коля в небо. – Прыгай в машину!

– Зачем, рыцарь? Я летаю быстрее твоей повозки! – послышалось сверху.

– На этот раз, пожалуй, ты за нами не угонишься, – снова крикнул Коля. – Давай сюда, быстро!

– Как скажешь, рыцарь!

Мирцаир запорхнул в салон и устроился на спинке заднего сиденья.

Коля захлопнул дверь, завел двигатель, оглянулся и встретился с настороженными и одновременно испуганными глазами нимфы и сатира. Убедившись, что сзади автомобиля путь свободен, камней больших нет, рытвин и ухабов тоже, Коля включил заднюю передачу и решительно нажал на газ. Вездеход, выбросив из-под колес камни, рванул в обратном направлении.

Едва автомобиль тронулся назад, как все вокруг поплыло, словно отражение на мыльном пузыре, теряя реальность очертаний. Коля утопил педаль до отказа, двигатель возмущенно взревел, и автомобиль развил скорость, на какую был способен при движении задним ходом. Мыльная оболочка окружения за окном лопнула, уступая место непроглядной черноте.

Тотчас перед глазами Коли калейдоскопом замелькали обрывки разных изображений, радужные картинки событий недавних дней. Он услышал, как испуганно взвизгнула нимфа и козлом заблеял сатир.

Автомобиль ощутимо затрясло, как самолет при касании посадочной полосы, и Коля неожиданно увидел впереди, в сотне метров от себя красный «Хаммер», уносящийся на бешеной скорости за поворот.

«Это ж моя машина!» – мелькнуло в голове у Коли. В тот же миг он услышал позади хруст ломаемых веток и машинально нажал на тормоз. Вовремя. Автомобиль въехал задним ходом в придорожные кусты и замер. Коля еще не верил своим глазам, но внутренне уже понимал, что у него получилось. Раздался ликующий вопль Петрыся:

– Да! Получилось! Вперед! Быстрее!

– Где мы? – испуганно завизжала нимфа.

– Ой, сколько густого леса! – радостно заорал сатир. – Выпустите меня!

– Вперед и направо! – уже не радостно, а в приказном тоне, жестко произнес Петрысь. – Быстрее, пока я умный.

Коля и сам уже знал, куда надо держать путь, и послал машину вперед. Впереди долгожданная развилка дорог. Прямо по курсу Коля видел замок и саму колдунью, стоящую за призрачным экраном магической защиты. Несколько секунд назад в эту защиту нырнул красный «Хаммер» и попал в петлю времени. И вот этот же «Хаммер» снова здесь. Но на этот раз он не поедет прямо, потому что Коля повернет руль направо. Что там кроется за поворотом? А не все ли равно?! Коля больше не хотел попадать в петлю. Он повернул руль, и машина покатила по узкой, поросшей травой каменистой дороге.

– Кто это?! – завопил сатир, и Коля вновь увидел колдунью. Она пикировала навстречу автомобилю.

– А-а-а-а-а-а! – завизжала нимфа, порываясь выскочить наружу. Бесполезно. Коля заблаговременно заблокировал все двери, дабы они случайно не раскрылись и не помешали его эксперименту.

Навстречу автомобилю метнулся огненный шар и взорвался на дороге перед капотом. Ощутимо тряхнуло.

– Тварь, – процедил Коля и прибавил скорость.

– Педро! Куда мы рулим?

– В магический круг! Уже скоро!

– Ох, и надоела мне вся эта магия!

Снова вспышка, но на это раз позади автомобиля. Коля затылком почувствовал жар и нехотя для себя отметил, что при прямом попадании такой заряд в секунды испепелит машину вместе со всеми пассажирами. А пассажиры за его спиной продолжали вопить.

– Заткнитесь! – рявкнул Коля, наблюдая, как колдунья заходит на очередное огнеметание. Пристрелялась, тварь. Третьим залпом точно накроет. Ну уж нет! Коля не дурак. Ведьма рассчитывает на постоянную скорость движения. Дура. Лети, лети. А мы вот так сделаем.

Коля резко нажал на тормоз, когда колдунья, выходя из пике, метнула свой огонь. Естественно, она метнула с поправкой на скорость и никак не ожидала маневра Коли. Заряд разорвался метрах в десяти впереди.

– Дура! – радостно заорал Коля и тут же вновь послал машину вперед. Но что делать дальше? Колдунья снова сделала крутой разворот и заходила для атаки. Что делать? Тормозить или нет? Кто кого обманет?

Тем временем дорога вывела автомобиль на взгорок, и Коля увидел слева вдалеке силуэт замка Геллахерны.

«Какого лешего я рулю неизвестно куда? Опять меня этот сумасшедший гений уводит в сторону. Нас же тут накроет всех сейчас прямым попаданием», – подумал Коля и мгновенно принял решение. Он резко затормозил, разблокировал двери, выскочил из автомобиля и схватил лом вместе с топором.

– Все из машины! – крикнул он и ринулся в лесную чащу к замку колдуньи.

– Стой! – завопил Петрысь.

Но Коля уже не услышал его. Опустив забрало, он ломился напрямую через кусты и ветви, будто медведь.

Колдунья на бреющем полете выпустила заряд по стоящему автомобилю, но тот резко рванул с места. То Петрысь сел за руль. Он умел водить машины. Гениальный Архитектор умел многое, когда бывал в здравом состоянии. Колдунья промахнулась. Она снова взмыла вверх и погналась за тем, кто приближался к ее обители и представлял для нее наибольшую, по ее мнению, опасность. Она ринулась следом за Колей, высматривая его сверху среди деревьев.

Из окна башни Светлана, не отрываясь, напряженно всматривалась вдаль, куда улетел мирцаир. Она и предположить не могла, что ее рыцарь уже успел вернуться из далекого путешествия по мирам. Всем своим существом она чувствовала: за дальней кромкой леса что-то происходит. Но что? Одно она понимала: несомненно, ее рыцарь вступил в бой с этой страшной, злой колдуньей. И уже через секунду, как бы в подтверждение ее мыслей, Светлана увидела огненную вспышку, затем еще одну и еще. Она зажмурила глаза, но затем вновь их распахнула. По небосклону расползалось багровое зарево. То загорелся лес.

Будучи девушкой активной, целеустремленной и успевшей в свои неполные двадцать лет не раз столкнуться с жестокими реалиями современного мира, она не желала оставаться в стороне и пассивно наблюдать за боем своего рыцаря, словно слабая сказочная принцесса. Но башня, где она находилась, была очень высока, а двери слишком крепки. Что ей еще оставалось делать? Только ждать? Нет, она не могла сидеть сложа руки, когда эта тварь кидала свои огненные шары в ее любимого человека, в ее рыцаря. Светлана сгорала от негодования и нетерпения. Ей необходимо было быть сейчас там, с Колей. Она хотела быть с ним в трудную минуту.

Светлана вновь высунулась из окна и еще раз на глаз прикинула расстояние до земли. Далеко. Но в башне ниже есть бойницы. Хорошо, если на них нет решеток. Можно сорвать занавеси с окон, разорвать их на полосы и скрутить из них веревки, а потом по ним спуститься до ближайшей бойницы, забраться снова в башню, а там уже попробовать найти выход. Недолго думая, Светлана начала срывать занавески и осуществлять задуманное. Вскоре она держала в руках некое подобие достаточно прочной веревки. Один конец своего изделия Светлана крепко привязала к спинке кровати, другой же выбросила в окно. Убедившись в том, что веревка достигла бойницы, она перекинулась через подоконник и начала спуск. Систематическое посещение тренажерного зала и подтягивание на турнике пригодилось ей.

Все складывалось удачно. Решетки на бойнице не оказалось, и Светлана, не раздумывая, проскользнула внутрь башни. Она замерла на ступенях сумрачной лестницы, прислушиваясь. Откуда-то снизу до ее ушей доносился шум водного потока. Понимая, что путь свободен, она побежала вниз по ступеням. В своем устремлении она совершенно забыла сказки, которые ей читали в детстве. А ведь в них не раз говорилось о том, что в замках злых колдуний всегда припасены опасные ловушки, и Светлана вспомнила об этом, лишь когда одна нога ее вместо ступени почувствовала пустоту. Светлана потеряла равновесие. Взмахнув руками, она отчаянно попыталась удержаться на ногах, но не устояла и провалилась под лестницу, больно ударившись головой. Сверху что-то лязгнуло, и на глаза навалилась непроглядная темнота.

Проехав несколько поворотов, Петрысь на автомобиле благополучно добрался до места, куда стремился. Отвлеченная стремительным броском Коли, колдунья металась в стороне над лесом, бросая огненные шары в гущу деревьев. Место, куда доехал Петрысь, представляло собой широкое круглое пространство среди леса, вымощенное по всей площади плоским каменным плитняком. Посреди этого пространства высилось некое странное, полуразрушенное от времени и поросшее мхом сооружение.

Петрысь, сделав полный круг вдоль кромки леса, свернул направо и остановил автомобиль возле сооружения.

– Всё, приехали, – произнес он.

– Куда? – испуганно спросил сатир.

– В Развлекательный Парк темных сил под названием «Веселый Роджер», – ответил Петрысь, разведя руками, после чего показал на развалины: – А это фонтан был. Самый большой фонтан в мире. Геллахерна – любительница всего большого. Ей казалось, что она возвеличивает сама себя. Ошибочное мнение. Размер не имеет значения. Правда, Дафна?

– Да-да, – согласно закивала нимфа, продолжая испуганно озираться по сторонам.

– А там, за лесом, – продолжил Петрысь свой экскурс на скорую руку, – зверинец должен быть. Она туда зверей со всего мира понагнать хотела. Ну, и еще пальмы там всякие гавайские посадить в кадушках, туи разные, настурции, соплодия соцветий всяких и плодов кустарников южных. А среди них статуй понаставить полуголых и памятников полуодетых. Цветные гирлянды навесить. Короче, хотела переплюнуть всех в мировом масштабе. К сожалению, я ей в этом во всем помогал. Это все я понастроил. Мне тут знакома каждая дорожка и камешек.

– А для кого вся эта роскошь? – спросил сатир. – Зачем ей одной так много всего?

– Колдунья возжелала сюда королей согнать, царевичей, олигархов разных, – охотно продолжил свой рассказ Петрысь. – Она хотела поражать великолепием и роскошью. Но я-то сразу смекнул, что это бесполезная затея. Там, где обитает нечисть и в небо поднимаются зловонные новообразования, не может звучать песня жизни, а праздными развлечениями не заполнить пустоту бытия. Как видите, я оказался прав. Все пошло прахом и пришло в упадок. Ну да ладно. Нам все равно. Мы круг очертили мягким рулоном, да еще вдобавок Золотым руном, и теперь невидимы для зла. Развлекаться будем. Можете из машины выйти.

– Я боюсь, – прошептала нимфа. – Ведьма вернется и нас сожжет.

– Она нас не увидит, – уверенно произнес Петрысь. – Мы в магическом круге. А впрочем, как хотите. Сидите в машине. Только за пределы круга не ходите. А мне надо незаметно проникнуть в замок, пока колдунья рыцарем занимается.

– Посмотрите! Там уже все горит! Он погибнет! – горестно воскликнула нимфа, показывая рукой туда, где из леса вырывались языки пламени.

– Я не уверен в этом, – загадочно произнес Петрысь.

– И что? Ты хочешь идти один? Что ты там сделаешь один? Ты тоже погибнешь! Педро! Я с тобой! – решительно воскликнула нимфа.

– А я здесь боюсь один оставаться! – заблеял сатир. – И с вами тоже боюсь!

– Вы останетесь здесь, – жестко произнес Петрысь и вышел из машины, затем оглянулся. – А где мирцаир? – спросил он. – Эй, Пео! Ты где?

– Нет его тут, – ответил сатир. – Смылся. Незаметно. Как бы я сейчас тоже хотел стать незаметным!

– Еще раз повторяю, для особо тупых и рогатых. Злые силы не могут проникнуть в магический круг, очерченный рулоном мягкой бумаги и Золотым руном. Сидите тут! – приказным тоном произнес Петрысь, повернул на голове свою шапку-ушанку задом наперед и пропал из виду. Лишь только затихающий звук его невидимых шагов говорил о том, что Гениальный Архитектор направился к обители темных сил.

– Какой он смелый! – восхищенно произнесла нимфа. – Смелый, умный и решительный, когда не дурак. Только бы он снова не сошел с ума.

– На этот раз он более чем сошел с ума. Причем окончательно и бесповоротно, – убежденно заявил сатир. – А скоро сойду и я.

– Тебе это не грозит, – пренебрежительно сказала нимфа.

– Почему?

– А ты догадайся с трех раз.

– Сама дура, – пробурчал себе под нос сатир.

Но нимфа его не услышала. Она расширившимися от ужаса глазами смотрела на гигантский столб густого черного дыма, поднимающийся над лесом. Там вел свой жестокий бой со злой колдуньей рыцарь лома и топора.

Коля, не разбирая дороги, ломился сквозь густые заросли, а колдунья остервенело швыряла в него сверху огненные заряды. Густые кроны деревьев задерживали пламя, вспыхивая яркими сполохами. Несколько раз все же Коля испытал на себе прямое попадание оружия Геллахерны. Он это чувствовал по ослепительному свету, бьющему в глаза. Но вот что странно – жара Коля не ощущал. Будто что-то защищало его от огня. Он мог, конечно, предположить, что его защищает огнеупорное облачение, но как профессионал-огнеборец Коля знал, что оно не было рассчитано на многократное и прямое воздействие столь высоких температур. Коля начал теряться в догадках после четвертого или пятого прямого попадания. Он еще не знал тогда, что его огнеупорная одежда, сверх обычных физических свойств, за время многократного тушения пожаров в ней приобрела некие магические качества. Он не раз ходил в ней через огонь. Именно посредством одной из первородных стихий одежда огнеборца и приобрела бесценную силу против воздействия магического огня колдуньи. Коля не знал этого, а Гениальный Архитектор знал. Не зря же он выбрал Колю своим союзником.

Но даже Гениальный Архитектор не догадывался о том, что облачение Коли получило небывалую мощь после встречи с титаном-огненосцем. В благодарность за спасение себя и своей печени освобожденный Прометей наделил одежду Коли небывалой способностью противостоять воздействию огненной стихии.

Несмотря на яростные атаки злой колдуньи, Коля оставался непробиваемым. Рыцарь лома и топора продолжал упорно идти вперед, и тогда Геллахерна, видя бесплодность своих попыток, решила преградить ему путь сплошной стеной огня. Она зажгла лес впереди Коли. Огненная стена взметнулась до небес у него на пути. Но Коля даже не остановился. Ведь там, впереди, его ждала «принцесса», ради которой он был готов на все. И Коля шагнул в огонь, предварительно надев противогаз, потому что удушающий дым заползал под забрало.

Геллахерна сверху увидела, как ее настырный противник, этот ничтожный представитель рода человеческого, простой смертный, исчез в сплошной стене пламени. Она радостно захохотала, взметнулась к небесам, сделала мертвую петлю и на низком полете пронеслась над верхушками деревьев. Но уже в следующий миг ее злорадный смех сменился возгласом удивления и более того – испуга. Колдунья увидела, как этот простой смертный выходит из огня целым и невредимым, а на лице у него под прозрачным забралом красуется страшная маска с выпученными глазами.

Колдунья дико взвизгнула, поняв, что огонь не властен над ее противником, вырвала из метлы пруток и метнула его вниз. В ту же секунду перед Колей встала стена непролазного леса и колючего кустарника. Другой бы на его месте навсегда застрял в этом буреломе, но только не рыцарь лома и топора. Ведь у Коли был пудовый топор. Он вытащил его из чехла, взмахнул им – и полетели щепки в стороны. Мелкие деревья словно сами ему дорогу уступали, падая мгновенно. Деревья побольше, как бы поразмыслив, также штабелями ложились к его ногам. Вскоре Коля прорубился сквозь непроходимую чащу.

Геллахерна швырнула вниз еще два прутка. Еще гуще, еще выше встала стена леса перед Колей. Но он прорвался и через это препятствие. Геллахерна же не рискнула более выдергивать и швырять прутики из метлы, опасаясь, что ее летательный аппарат потеряет свои несущие способности. Сдернула она с пальца перстень с черным камнем и бросила его вниз. В тот же миг Колю со всех сторон обступила каменная стена высотой в несколько метров. Но Коля, недолго думая, ударил по стене ломом. Камни полетели в стороны. Рыцарь начал методично ломать стену. Камень не дерево, и работа продвигалась медленно. Но колдунья видела, что рано или поздно ее противник проломит и это препятствие, и тогда она решилась на переговоры. Спикировав с высоты, она уселась на верху стены. Коля же, не обращая на колдунью внимания, продолжал ломиться вперед. Ведь там его ждала «принцесса».

– Эй, рыцарь! – каркнула колдунья.

– Чего надо, тварь?! – прорычал Коля, не прекращая ломать стену.

– Ты зря тратишь силы.

– Я ничего не делаю зря! Я освобожу Светку, разрушу твой замок и помассирую тебе спину своим ломом.

– Ты будешь драться с женщиной?! – удивленно воскликнула Геллахерна.

– Ты не женщина, ты ведьма!

– Все женщины рано или поздно становятся ведьмами, живя рядом с мужчинами, – хихикнула Геллахерна. – И Светка твоя тоже в ведьму превратится когда-нибудь.

– Пошла вон, тварь! – Коля нагнулся, подобрал здоровенный камень и швырнул его в колдунью. Та увернулась. Коля вернулся к разрушению стены.

– Рыцарь! – снова позвала его Геллахерна. – Мы можем договориться.

– Переговоров не будет, – решительно произнес Коля и саданул ломом по стене, выворотив пару здоровенных камней. – Переговоров не будет! Только полная и безоговорочная капитуляция!

– Какой же ты упрямый. А я могла бы тебе предложить пост командующего всеми моими вооруженными силами вместо лорда Бэрлока.

– Отстань! Мне сам император Рима пост главнокомандующего объединенными легионами предлагал. Я и его послал куда подальше. А потом он убегал от меня в розовых трусах на глазах тысяч зрителей. Ты тоже будешь убегать.

– Ты очень неумен, рыцарь, – усмехнулась Геллахерна.

– А сила есть – ума не надо. Еще с пяток ударов – и я проломлю эту стену.

– И что дальше?

– А дальше я уже сказал, что будет с тобой и твоим гнездилищем.

– А с твоей принцессой?

– Что с «принцессой»? – Коля прервал свою работу и удостоил взглядом Геллахерну.

– Да так, ничего. – Колдунья пожала плечами. – Ты ломай, ломай. Что остановился? Пока ты тут будешь ломом махать, я полечу в замок и превращу твою принцессу в жабу. Я не буду ее убивать, ведь я очень гуманна и добра. Мне всегда жалко живых тварей. Вот я и превращу твою Светку в бородавчатую скользкую жабу, и никто никогда не сможет ее расколдовать.

– Ах вот, значит, ты как! – прорычал Коля. – Послушай, тварь! Я знаю, что у тебя есть единственный сынок. Если ты превратишь Светку в жабу, то я найду твоего сынка и превращу его вот этим ломом в кучу навоза. А тебя утоплю в этой куче. Иного не дано.

– Кишка у тебя тонка со мной тягаться! – злобно завизжала Геллахерна. – Кто ты такой? Защитил себя волшебной хламидой и возгордился! Моего сына ты никогда не найдешь! А твою девку я сейчас сюда притащу и на твоих глазах в жабу превращу! Посмотрим, как ты запоешь!

– Убью! – прорычал Коля и с удвоенной силой начал долбить стену.

– Дурачок, – презрительно процедила сквозь зубы Геллахерна, взмыла вверх, сделала широкий вираж над головой Коли и полетела к своему замку.

Петрысь спешил. Он опасался, что скоро вновь сдуреет и не сможет осуществить задуманное. А у него был план. Глядя, как Геллахерна вот уже с полчаса бестолково металась слева от него, примерно в полукилометре, безуспешно пуская в ход все свои магические средства, Петрысь окончательно убедился, что не ошибся в выборе своего союзника. Магия была бессильна против рыцаря лома и топора. Пока рыцарь отвлекал на себя огонь и все силы колдуньи, Петрысь вознамерился незаметно проникнуть в ее замок и вывести оттуда «принцессу». Ведь не мог же он, как представитель добрых и созидательных сил, приступить к последнему этапу своего плана, подвергая при этом опасности жизнь той, ради которой его героический союзник ведет жестокий бой со злой колдуньей. Это было бы по меньшей мере несправедливо. А Петрысь вознамерился разрушить замок Геллахерны до основания. Каким образом он собирался это сделать? О, это очень просто для Гениального Архитектора. О возможности полного разрушения замка он и сообщил в свое время Гелла-херне, за что и поплатился своим умом. Нет, он вовсе не блефовал. Он или же кто-то другой, посвященный в тайну конструкции замка, мог уничтожить его в одиночку. Для этого достаточно было вытащить один-единственный камень из стены замка, но только в строго определенном месте. И тогда вслед за этим с виду незаметным камешком небольшой величины, довольно простой формы, падал другой, потом следующий, после чего начинала рушиться стена, затем другая, словно костяшки домино, поставленные на ребро и тронутые неосторожной рукой.

Надо отметить, что Гениальный Архитектор во всех своих строениях применял подобную уловку. Хотите верьте, хотите нет, но он мог бы разрушить даже египетские пирамиды, не говоря уже о таких сложных архитектурных творениях, как Зимний дворец в Петербурге или же стены Московского Кремля. Надо было только вытащить нужный камень или же кирпич. Но эту тайну знал только Гениальный Архитектор, а он никогда и никому не открывал своих тайн. Вот и теперь он спешил осуществить свою затею, быстро шагая под прикрытием шапки-невидимки по заброшенному Развлекательному Парку темных сил. Петрысь знал здесь каждый камень, пусть заросший и потрескавшийся от времени. Сам парк создавался по замыслу колдуньи, и Гениальному Архитектору здесь не оставалось широкого простора для фантазии.

Поначалу Геллахерна намеревалась в этом парке принимать знатных гостей со всего мира и не более того. Но во время строительства парка с ней случился приступ болезни, свойственной многим представителям темных сил. Колдунья страстно возжелала всенародной любви и, для того чтобы завоевать признание народов мира, решила разместить в парке самые лучшие аттракционы для развлечений, зверинец с экзотическими животными и дендропарк.

Но ей и этого показалось мало. Колдунья страстно озаботилась здоровьем народов всего мира и повелела разместить в парке широкую беговую дорожку, где хотела проводить забеги под названием «Все на старт». Она вознамерилась лично руководить забегами. Но и это еще не все. Колдунья лично нарисовала на плане парка огромную площадь, где, по ее замыслу, должны были проводиться массовые занятия по аэробике и фитнесу, естественно, под ее личным руководством. Здесь же, на этой площади, названной опять же самой колдуньей не иначе как Площадь Всевластия, предполагалось проводить массовые народные гуляния и празднества.

Парк был построен, но народ опасался ехать в столь жуткие места, несмотря на широкую рекламу. Колдунья пару раз провела массовую физическую зарядку на площади. Для этого мероприятия она согнала всех гоблинов и орков из окрестных лесов. После зарядки Геллахерна лично встала во главе забега «Все на старт». В забеге участвовали не только орки и гоблины, но даже гномы из подземелий и болотные кикиморы. Естественно, что в забеге победила сама Геллахерна.

На радостях колдунья решила провести массовые гулянья в парке. Всеобщее веселье закончилось купанием гоблинов и орков в Мировом фонтане, разбиванием скульптур и скамеек, скачками кикимор верхом на жирафах в зверинце и поджогом экзотического дендрария, после чего Геллахерна резко пошла на поправку и навсегда вылечилась от желания всенародной любви.

Прошли годы, и в парке воцарилось запустение. Здесь выросли толстые корявые деревья. Экзотические животные в зверинце в результате мутации превратились в мерзких уродливых тварей и разбрелись по окрестным лесам, а уцелевшие в пожаре растения дендропарка попросту сгнили от сырого климата.

Петрысь приближался к замку. Справа от него возвышалось самое высокое в мире колесо обозрения, слева же, словно скелеты гигантских чудовищ, высились русские горки, а за спиной в кустах оставалась Умопомрачительная Карусель. До подъема к замку оставалось несколько сотен метров.

Геллахерна решила, не теряя времени, влететь прямо в окно башни. На подлете она заметила длинную тряпку, свисающую из окна, и это ее насторожило. Неужели красавица рискнула покинуть столь гостеприимное место? Смелая она, однако! Геллахерна с широкого виража влетела в открытое окно, бегло окинула взглядом пустое помещение и хищно втянула ноздрями воздух.

– Далеко не уйдешь! – злобно прошипела она и вылетела обратно.

Облетев башню по кругу, она быстро напала на след беглянки. Влетев в бойницу, колдунья замерла на ступенях лестницы, прислушалась, снова втянула воздух ноздрями и начала медленно спускаться вниз, изредка посмеиваясь. Она уже поняла, что Светлане не удалось миновать ловушку на ступенях. А ловушка та действовала очень просто. Три ступени при надавливании на них сверху переворачивались, и человек проваливался под лестницу в маленькое тесное помещение, откуда выбраться сам не мог. Ступени закрывали его крепко-накрепко. Все ловушки в этом замке были придуманы Гениальным Архитектором, и срабатывали они гениально просто.

– Красавица! – громко крикнула Геллахерна. – Я здесь!

Она приблизилась к ловушке, постучала по ступеням и прислушалась.

– Тут она, – злорадно ухмыльнулась колдунья и хотела было надавить рукой на тайный камень в стене, чтобы открыть ловушку, вытащить Светлану и совершить то, что она обещала своему врагу, но едва она притронулась к камню, как увидела перед своим лицом в воздухе что-то маленькое, с крыльями, напоминающее стрекозу.

– Что за дрянь! – удивленно воскликнула колдунья и тут же почувствовала сначала ослепляющий удар под левый глаз, а потом пронизывающую от головы до кончиков пальцев ног жгучую боль.

– Блин! – только и успела прохрипеть она, выронив метлу из рук. Колени ее подкосились.

Потеряв равновесие, Геллахерна полетела с лестницы вниз головой и плюхнулась в холодную воду быстрого подземного притока речки Дурь, протекающего под замком. Поток стремительно протащил колдунью по темноте подземелья, выбросил вскоре на белый свет и поволок далее меж берегов, покрытых густым лесом. Геллахерна, отчаянно трепыхалась, стараясь выбраться из воды. Ее старания увенчались успехом. Течение прибило ее к берегу, где она с трудом выбралась на скользкие камни.

А в то же самое время Коля проломил стену и устремился вперед к замку.

По крутому подъему Длинной Змеи Петрысь добрался до входа в твердыню колдуньи, но, приблизившись к воротам, не стал ломиться в них напрямую. Создатель замка знал потайные окольные пути. Он вытащил из своей необъятной телогрейки рогатку, поискал глазами подходящий камень, вложил его в резинку, прицелился и выстрелил, попав прямо в левый рубиновый глаз дракона, чья каменная голова скалила зубы над воротами. В тот же миг часть каменной кладки стены справа от ворот отошла в сторону, открывая темный лаз в потайные коридоры, коими были пронизаны все толстые стены обители Геллахерны. По этим тайным проходам можно было проникнуть в любую часть замка. Петрысь помнил их все наизусть. Он шустро нырнул в темноту. Кладка стены вновь вернулась на место, и Петрысь погрузился в непроглядный мрак. Но и на этот мрак в телогрейке у Петрыся имелось кое-что. Гениальный Архитектор достал фонарик, зажег его и начал уверенно продвигаться по узкому коридору. Поворот за поворотом, подъем за спуском, крутая тесная лестница наверх, и вот уже Петрысь добрался до нужного места и пнул ногой один из камней. Часть стены отошла в сторону. Петрысь снова нырнул в узкий проем и начал озираться по сторонам.

Где? Где она?

Вне всякого сомнения, Петрысь добрался до места заточения Светланы. Мирцаир ошибиться не мог, да и сам Петрысь знал, что это место подходит лучше всего для заточения так называемых «гостей» хотя бы уже потому, что именно это место изобиловало коварными ловушками. Но «принцессы» здесь не было.

«Опоздал», – мелькнула нехорошая мысль. Но в глаза тут же бросилась длинная скрученная в некое подобие веревки тряпка, тянувшаяся от кровати к окну. Петрысь посмотрел наружу и все понял. Он понял, что надо спешить. Даже если Светлана благополучно спустилась до бойницы, она все равно не минует коварных ловушек. Петрысь, не раздумывая, перекинулся через окно, спустился вниз, проскользнул в бойницу и прислушался. Только шум подземного потока снизу доносился до его ушей.

«Скорее всего, принцесса попала в первую ловушку», – решил он и начал спускаться по лестнице.

– Привет! Не стучи ногами! Тебя слышно, невидимка!

– Мирцаир?! – Петрысь остановился и посмотрел по сторонам. В сумраке башни он не сразу различил маленького летуна, пристроившегося на одном из камней стены.

– Поверни шапку! Больше нечего бояться! Я победил колдунью! – гордо пропищал маленький воин.

– Как победил?! – недоверчиво спросил Петрысь.

– А вот так! Раз и в глаз! А она вниз, бултыхнулась и утонула.

– Не может быть, – с сомнением помотал головой Петрысь. – Эта тварь так просто не утонет.

– Тогда сдохнет от моего яда, – самоуверенно заявил мирцаир.

– Тоже сомневаюсь, – произнес Петрысь.

– Не сомневайся и шапку переверни, а то я как-то не привык с пустотой разговаривать. Ты за принцессой? Она здесь, в ловушке. Ты сможешь ее открыть?

– Само собой! – важно заявил Петрысь, перевернул шапку и продолжил спуск по лестнице.

Коля добрался до ворот и начал с ходу долбить их ломом. Золотые листы на створах гнулись и дырявились, но сами ворота были сделаны на совесть. Коля упорно продолжал пробиваться вперед. Вне всякого сомнения, его сила и тяжелый лом рано или поздно пробили бы и это очередное препятствие на пути к «принцессе», но за воротами раздался глухой скрежет, и створы их начали медленно расходиться в стороны. Коля отпрянул чуть назад, перехватил лом на изготовку, готовый увидеть за воротами огромное чудовище и достойно сразиться с ним. Ворота разошлись, и за ними Коля увидел ту, ради которой он шел через миры и пространства, не жалея себя. Поначалу он не поверил своим глазам, подумав, что это козни злой колдуньи. Но рядом со Светланой стоял широко улыбающийся Петрысь, а над ее головой порхал мирцаир.

– Моя принцесса! – воскликнул Коля, отбрасывая лом и раскидывая руки в стороны.

– Мой рыцарь! – выдохнула Светлана, радостно взвизгнула и бросилась в объятья Коли.

– Минуточку, минуточку! – засуетился Петрысь. – На память потомкам!

Он выхватил из телогрейки шикарный цифровой фотоаппарат и начал, как заправский фоторепортер, с разных ракурсов щелкать обнимающихся.

– Очень хорошо! – приговаривал он. – На фоне ворот. Очень хорошо. Так. Теперь на фоне главной башни. Прекрасно! Оторвитесь друг от друга на секунду! Улыбочку! Очень хорошо! А теперь возьми ее на руки, рыцарь! Превосходно! Отлично! Все! А теперь все за ворота и подальше от замка! Я буду разрушать свое творение, как это ни прискорбно. Но я должен сделать это! Все за ворота!

– А ты как здесь оказался? – спросил Петрыся Коля. – » И что произошло? Как тут все без меня решилось?

– Не совсем без тебя. Ты колдунью отвлек. Потом все объясню. Пошли быстрее к автомобилю! – заторопился Петрысь.

– Кто это? – удивленным шепотом спросила Колю Светлана, показывая на Петрыся. – Я его помню как нашего местного дурачка. А сейчас он и не похож на дурака вовсе! Но одет все равно как дурак. И вообще, как же все удивительно и странно. Как в сказке! Я не верю, что так может быть. Кстати, тебе передали, что я не позволила себя изнасиловать?

– Конечно! – кивнул Коля и хохотнул. – Передали, что не позволила. Ты изнасиловала сама!

– Дурак! – Светлана ударила Колю в грудь.

– Поспешим, поспешим. – Петрысь повлек счастливую пару за ворота.

– Постой! – зарычал Коля и рванулся обратно. – А где Геллахерна! Убью!

– Она утонула! – пропищал мирцаир.

– Как?!

– Я ей в глаз засветил.

– А сынок?

– Пропал. Я его не видел.

– Черт! Хотелось бы с ним поквитаться!

– Сначала надо разрушить их обитель. Это отнимет силы у зла, – пояснил Петрысь. – Спускайтесь от ворот вниз.

– А ты? – спросил Коля.

– А я скоро буду за вами. Идите.

– Пошли. – Коля повлек Светлану за собой, не забыв подобрать свой драгоценный лом и пристроить его за спиной. Но, сделав несколько шагов, он услышал громкие вопли и увидел, как к воротам замка бегут что есть мочи сатир и нимфа.

– Войска! – послышался испуганный крик сатира.

– Тысячи! – пронзительно вскрикнула нимфа.

– Войска! – выдохнул, подбегая ближе, сатир. – Много.

– Ой, кто это? – взвизгнула Светлана, показывая на сатира. – Это же черт с копытами!

– Ой, кажись, принцесса! – воскликнул сатир, прикрылся золотым руном, гордо им встряхнул и, переведя дыхание, произнес: – Вот, едва успел прихватить сокровище.

– Это наши, – успокоил Светлану Коля. – Познакомься с представителями лесной и водной фауны древней Эллады: сатиром по имени Боря и нимфой озера Дафной. Я не знал, что они умеют так быстро бегать. Что случилось?

– Войска вышли на нас прямо из леса, – пояснил сатир.

– Да, прямо на нас сзади, – кивнула нимфа. – Все в черном. Нам ничего не оставалось, как убегать к замку.

– Было очень страшно, – снова заговорил сатир. – Мы едва успели сбежать. К замку бежать было страшно, но там на месте оставаться тоже страшно.

– Зря сбежали, – послышался голос Петрыся.

– Коля обернулся. Гениальный Архитектор смотрел туда, где простирался Парк Развлечений. Коля тоже обратил свой взгляд в ту сторону и увидел, как через парк к замку продвигается черная людская колонна.

– Это геллахерники. Воины зла, – пояснил Петрысь. – Они бы не заметили вас в круге. Зря сбежали.

– Но было очень страшно! – воскликнул сатир.

– Тебе все время страшно, – насмешливо произнес Петрысь. – Все назад, в замок. Закрываем ворота и будем держать оборону. Иного не дано. Сам лорд Бэрлок пожаловал в гости.

Глава 21. ПЛЕВОК ДРАКОНА.

В отличие от колдуньи Геллахерны, зачастую переоценивающей свои силы, лорд Бэрлок всегда относился к реальности объективно. Он придерживался известного принципа, гласящего, что лучше перебдеть, чем недобдеть, и эта жизненная позиция никогда не подводила его. Когда Бэрлоку пришло известие, что некий огромный мужлан с Большой дороги раскидал одной левой его лучших тайных агентов, он интуитивно почувствовал жизненно важным задним органом своего тела надвигающуюся опасность. Без ведома и приказа колдуньи Бэрлок немедленно двинул всю Темную армию к ее замку.

Темная армия насчитывала в своих рядах более десяти тысяч воинов. Ядро армии составлял ударный гвардейский корпус численностью в три тысячи тяжеловооруженных бойцов под названием «Подлый Удар». Рыцари этого корпуса владели особой секретной техникой ведения боя и обычно нападали на своих противников со спины. Сами себя они гордо называли Подлецами. Не менее серьезную силу в Темной армии составляли три полка Мерзавцев, каждый в тысячу воинов. Эти были вооружены полегче, но имели в наличии жидкостные пистолеты, стреляющие на расстояние в несколько метров едкой перебродившей навозной жижей. При попадании жижи в лицо противнику тот мгновенно выходил из строя из-за мучительной рези в глазах и носу.

У лорда Бэрлока было и личное подразделение конной охраны под названием «Мразь», численностью в пятьсот всадников. Остальную часть армии составляли Подонки, вооруженные разносортным оружием.

Авангард войска перевалил через холмистую гряду и начал втягиваться в Парк Развлечений. Бэрлок восседал на вороном коне во главе колонны «Мрази». Его опасения были не напрасны. Длинные темные шлейфы дымов чертили небо. Навстречу войску выскочили несколько перепуганных бойцов из подразделения «Крепкий Дуб» и поведали Бэрлоку о страшном красном звере и чудовищах, выскочивших из него. Опасения Бэрлока подтвердились. В замке Геллахерны явно творилось неладное. На связь колдунья не выходила.

– По замку без меня не ходить! Кругом ловушки! – предупредил Петрысь после того, как ворота закрыли на крепкий засов.

– Они проломят ворота! – заныл сатир. – Куда бы убежать?!

– Некуда, – сказал, как отрезал, Петрысь. – За стенами замка отвесные скалы. Но мы отразим атаку врага!

– Как мы отразим? – снова заныл сатир.

– Я тебе сейчас рот заткну! – рявкнул на него Коля. – Паникер.

– Они приближаются! – послышался сверху голос мирцаира. – Уже пошли на подъем!

– Рыцарь! – Петрысь поманил Колю рукой. – Пошли на стену!

– Пошли! – согласился Коля и полез за Петрысем по крутым каменным ступеням. Взобравшись наверх, он увидел длинную черную колонну, змеей заползающую по подъему к замку.

– Что там?! – поинтересовалась Светлана. – Я тоже хочу посмотреть.

– Всем сидеть внизу! – приказал Коля. – И не шевелиться!

– Рыцарь! Поди сюда! – Петрысь снова поманил Колю рукой, на этот раз призывая его пройти в башню над воротами.

– Что это? – спросил Коля, увидев внутри башни толстую трубу, похожую на канализационную. Труба выходила из перекрытия башни над головой Коли, а затем, изогнувшись, под прямым углом углублялась в стену как раз в том месте, где снаружи над воротами скалила пасть каменная голова дракона с рубиновыми глазами.

– Оружие, – ухмыльнулся Петрысь. – Смотри. Вот по этой штуке надо будет хорошо ломом ударить, когда я скажу. Понял?

– Это заслонка, похоже? – спросил Коля. – Заржавела.

– Она самая, – кивнул Петрысь.

– А там что? – Коля ткнул пальцем наверх.

– Увидишь.

– И все же?

– Я же сказал, что это оружие. Все. Пошли на стену.

Они уже близко.

Коля вышел следом за Петрысем из башни и увидел, что передние ряды колонны приблизились к воротам уже менее чем на сотню метров. Во главе колонны на вороном коне двигался рыцарь в черных доспехах. Петрысь вытащил рогатку, вложил камень и выстрелил, не целясь. Судя по далекому возмущенному возгласу, Коля понял, что меткий глаз и верная рука Архитектора не подвели его. Колонна резко остановилась. Спустя несколько секунд от нее отделился всадник и, нерешительно посылая лошадь вперед, приблизился к воротам на расстояние полусотни метров. В поднятой правой руке он держал белую тряпку. Лошадь его беспокойно пританцовывала на месте. Похоже, что седок не решался продвинуться далее.

«Переговорщик», – решил Коля.

– Эй, вы там, в замке! – надсадно завопил переговорщик. – Где наша госпожа?

– А нету! – прокричал в ответ Петрысь.

– Откройте ворота!

– Зачем?

– Затем! Откройте, и мы сохраним вам жизни!

Петрысь оглянулся на Колю.

– Как ты думаешь, я ему в глаз попаду? – спросил он, показывая рогатку.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Коля. – По-моему, это жестоко – в глаз человеку.

– Тогда в лоб. Чтобы шишка была.

– Эй, вы там! – крикнул переговорщик. – Что молчите?!

– Не шевелись!

Петрысь натянул рогатку.

– Чего?! – не понял переговорщик.

– Держи!

– Ой, мама! – пронзительно вскрикнул переговорщик, хватаясь за лоб и отпуская поводья.

Конь испуганно вздыбился, сбрасывая с себя седока, и, лягнув копытами, бросился прочь от ворот. Следом за ним на четвереньках со скоростью не меньшей ринулся переговорщик.

– Попал, – удовлетворенно хмыкнул Петрысь. – Смотри ты, бревно тащат.

Коля понял, что переговоры закончились. Колонна всадников отодвинулась в сторону, пропуская вперед пехотинцев, несущих тяжелое бревно.

– Сейчас долбить ворота будут, – хихикнул Петрысь.

– Будут, – кивнул Коля. – Растравил ты их своей рогаткой.

– И еще буду травить!

Петрысь снова прицелился и выстрелил.

– Черт! Падай! – крикнул он и рванул Колю вниз за зубцы стены.

Вовремя. На замок залпом обрушились сотни стрел.

– Сидеть тихо! – крикнул Коля вниз осажденным.

Но они все и без того тесно прижались к стене, понимая, что только под ее защитой будут в безопасности. В этот момент послышался глухой удар. Враг начал долбить ворота. Коля выглянул из-за зубца стены. Несколько десятков пехотинцев в черных доспехах, раскачивая тяжелое бревно, размеренно направляли его удары на створы ворот. Не менее двух сотен бойцов, прикрывшись щитами, ожидали неподалеку, когда ворота не выдержат и можно будет ринуться вперед.

– Ну и что? – спросил Коля Петрыся.

– Ворота крепкие. Выдержат. Лично качество изготовления контролировал, – самодовольно произнес Петрысь. – Гномы ковали. Подождем.

– А засов? – спросил Коля, услышав треск дерева.

Петрысь настороженно прищурил глаза.

– Чертовы гоблины! – процедил он сквозь зубы. – Похоже, вместо дуба осину подсунули. Жулье! Подонки!

– Подонки, – согласился Коля, слыша уже явный треск и понимая: еще несколько ударов – и враг ворвется за ворота.

– Иди, ударь по заслонке, – приказал Петрысь.

– А что будет?

– Увидишь. Ты только покрепче садани.

– Да нет проблем!

Коля ползком пробрался в башню, крепко встал на ноги, вытащил лом из чехла и что было сил ударил по заслонке. Металл заржавел за сотни лет. Может быть, кто другой и не смог бы сбить заслонку, но только не Коля и не его лом. Коля все сделал как надо. В тот же миг в трубе что-то глухо загудело и раздался звук смывного бачка гигантского унитаза. Снаружи послышался шум, а затем дикие вопли и раскатистый хохот Петрыся.

Что там такое? Коля выбрался обратно на стену. Первым, что он увидел, была гигантская струя грязно-бурой жидкости, бьющая из пасти дракона. Струя эта накрыла вражеское войско более чем на сотню метров. Но этого мало. Среди мечущихся вражеских воинов Коля увидел скачущих свиней. Они пронзительно визжали, разбегаясь кто куда. Свиней становилось все больше. Откуда? И тут Коля начал замечать, что это вражеские воины превращаются в свиней.

– Кошмар, – прошептал он.

Уже на сотню метров перед воротами замка не осталось людей. Одни мечущиеся свиньи. А бурая жижа продолжала хлестать из пасти дракона. Коля учуял носом запах жижи и вынужден был надеть противогаз, Петрысь же от смеха катался по верху стены, схватившись за живот. Жижа потекла вниз, свиньи основной своей массой ринулись на передние ряды нападавших, оставшихся в человеческом облике. Те испуганно подались назад, сминая стоящих за спиной. Вскоре все вражеское войско обратилось в бегство.

Темнело.

– Чем так воняет? – закричала снизу нимфа. – Кто так обгадился?

– Я сейчас задохнусь! – простонал сатир.

Светлана ничего не могла сказать, потому что зажимала нос и рот ладонью, а мирцаир попросту отлетел подальше к потокам свежего воздуха.

– Придется потерпеть, господа! – радостно воскликнул Петрысь. – Секретное оружие Геллахерны под названием «Плевок Дракона» поразило врагов, и они теперь, хрюкая, бегут без оглядки.

– Что это за дрянь? – спросил Петрыся Коля.

– О, это еще та дрянь, – загадочно произнес Петрысь. – В свое время, когда я строил замок, колдунья попросила меня самолично соорудить всю эту систему. Я, признаться, поначалу сам не понимал, для чего она нужна, пытался угадать, что и для чего да как все сделать, а сегодня впервые все проверил и окончательно убедился, что был прав. Я чрезвычайно сообразителен, более того, я один из тех, кто обладает секретными знаниями. Господа! – крикнул Петрысь, широко раскинув руки. – Позвольте вам объяснить действие секретного оружия. Видите ту самую высокую башню? На этой башне расположен зловонный котел колдуньи. Пар уже не идет из него. Котел остывает, потому что погас огонь, который поддерживался Геллахерной. Но не в этом суть. Дело в том, что по истечении определенного времени, насколько мне известно, зелье котла теряло свою силу и не могло подавать полноценный зловонный пар, способный творить зло в мире. Необходимо было заваривать новую качественную суспензию. А прежнее содержимое котла сливалось в специальную воронку и по трубе через акведук переправлялось в большую емкость, спрятанную в башне над воротами. Видите акведук?

Петрысь показал рукой на высокое арочное сооружение, соединяющее две башни замка.

– Так называемые отходы производства зелья поступали в емкость над воротами, – вдохновенно продолжал Петрысь. – Сами понимаете, что за долгие годы этой гадости накопилось там более чем достаточно. Отработанное зелье обладало страшной силой. Испарения его потеряли былую мощь, но сама жидкость при попадании на кожу человека превращает его в свинью. Причем мгновенно. В чем вы можете убедиться, поднявшись на стену. Прошу! Вон они, свиньи! Разбегаются кто куда!

– Нет уж! Нет уж! – замахала руками нимфа. – Там сильно воняет.

– Что я, свиней не видела? – пожала плечами Светлана.

– А я хочу взглянуть! – злорадно захихикал сатир, забрался на стену и стал смотреть вниз на десяток свиней, метавшихся перед воротами. Остальные животные успели сбежать вместе с войском лорда Бэрлока.

Сатир дробно затопал копытами и расхохотался.

– Они убегают. Пошли к вездеходу! – Коля решительно шагнул на ступени лестницы, намереваясь сбежать вниз и открыть ворота.

– Подожди! – остановил его Петрысь. – Рано еще. Хочешь в свинью превратиться? Пусть зелье просохнет. Да и надо убедиться, что войска ушли. Они могут спрятаться в лесу, и мы нарвемся на засаду.

– Я их ломом раскидаю! – самоуверенно заявил Коля.

– Не спеши. Не надо рисковать!

– Я тоже боюсь, – произнес сатир. – Надо подождать.

– Пео! – Петрысь подозвал мирцаира. – Проследи за войском.

– Нет проблем! – отозвался тот и пулей метнулся вслед отступающим войскам лорда Бэрлока.

Геллахерна, шатаясь и цепляясь за стволы деревьев, брела наугад через лес. Она чувствовала в себе чужой яд. Левый глаз заплыл. При падении она сломала свой волшебный ноготь и потеряла колдовскую мощь. Мокрый костюм супермена не согревал. Холодно. Сыро. Гадко.

Колдунья скрипела зубами от бессильной ярости.

– Что за дрянь меня укусила? Вот тварь! Какая же я беспечная! Получить удар от маленькой ничтожной твари! Вот уж точно не знаешь, где сила. Тысячу лет живи – тысячу лет учись. Маленькая гнусная тварь, а как кусается! Куда я иду? Где я? Места незнакомые. Куда меня занесло?

Колдунья при падении в воду потеряла метлу. Всегда передвигаясь с комфортом по воздуху, она отвыкла ходить пешком на большие расстояния. Геллахерна устала. Но после того как она сжевала несколько мухоморов и горсть волчьих ягод, сил немного прибавилось.

– Ничего, ничего, – злобно бормотала она. – Отлежусь, сил наберусь, ноготь отрастет, и я покажу еще, на что способна. Вы еще узнаете, кто такая Геллахерна! Волки позорные!

Так она брела по лесу, ругаясь, запинаясь о корни, срывая ногтями седой лишайник со стволов деревьев, пока не услышала впереди нарастающий шум.

– Что там такое?

Колдунья спряталась на всякий случай за толстый ствол дерева и настороженно прислушалась. Из глубины леса слышался уже явно треск ветвей, будто стадо ломилось. Колдунья хотела было залезть на дерево, подумав, что через чащу ломятся какие-нибудь ужасные пришельцы из других земель, но, к своему удовольствию, увидела знакомые силуэты всадников своей армии. Всадники двигались через лес колонной, возглавляемой лордом Бэрлоком. Колдунья выскочила из-за дерева прямо перед его лошадью. Та испуганно вздыбилась, едва не сбросив седока.

– Ты что это, грязная кикимора, под лошадь кидаешься! – гневно завопил Бэрлок. – Жить надоело? Ты кто?!

– Лошадь в пальто! – завизжала от ярости Геллахерна. Она не привыкла к такому обращению. – Где тебя носит, бездельник? Меня здесь чуть не убили!

Бэрлок выпучил глаза и разинул рот.

– Закрой рот! Последние мозги выпадут! Кретин!

Бэрлок обрел дар речи.

– Извините, ваша подлость! Не признал! Но как?! Что с вами?! Кто вас так?!

– Мудак! – завопила Геллахерна. – Это был мудак! Я ему, бля… В какой стороне мой замок?!

– Там! – Бэрлок махнул рукой назад.

– Там? А почему вы скачете оттуда?

– Ваше злорадство, там поселился страшный волшебник! Он превращает моих воинов в свиней! Я потерял почти триста Подлецов!

– В свиней?! – Геллахерна прищурила правый глаз, ее внешность приобрела несомненное сходство с представительницами народностей Крайнего Севера. – В свиней, – повторила она. – Это же мое секретное оружие.

– Ваше оружие? – Бэрлок удивленно поднял брови. – Струя вонючей жидкости из пасти дракона – это ваше оружие? Но почему я об этом не знал?

– Еще чего! – усмехнулась колдунья. – Много знать захотел. На то оно и секретное, чтобы никто не знал о нем. И потом, ты об этом не спрашивал.

– Но я потерял триста воинов! – возмутился Бэрлок. – Они превратились в свиней!

– Невелика потеря, – отмахнулась Геллахерна. – Твои воины мало отличаются от свиней. Поворачивай войско обратно.

– Но, ваша подлость! Нас снова будут превращать в свиней!

– Не будут. Это одноразовое оружие. Но кто мог о нем узнать?

Геллахерна задумалась. О секретах ее обители могло, кроме нее, знать только одно существо в мире, и колдунья поняла, кто прячется за стенами ее замка. Все разом прояснилось в ее голове. Она поняла, кто руководит всей боевой операцией со стороны ее противников.

– Педро, – процедила она сквозь зубы.

– Что? – переспросил Бэрлок.

– Поворачивай армию, – приказала Геллахерна. – Немедленно. Пока они не ускользнули. Поворачивай и снова веди армию на штурм замка! Немедленно!

– Но, ваше злорадство! Уже темнеет!

– И что? Что с того? Темноты испугался?

– Да, но в темноте очень страшно идти на штурм! Мои воины и без того напуганы!

– Что я слышу! Темные воины боятся темноты!

– Мы не боимся темноты. Но в ней могут скрываться страшные чудовища!

– Запомни хорошенько, – процедила Геллахерна, – страшнее меня нет чудовища. Немедленно на штурм! Зажечь факелы и вперед! И коня мне подай.

– Коня? – удивленно переспросил Бэрлок. – А ваша метла где?

– У тебя на бороде. Коня мне, быстро!

Бэрлок суетливо спрыгнул с коня, уступая его колдунье.

– За мной! – крикнула Геллахерна, вскочив в седло, рванула поводья и устремила коня в сторону своего замка.

Сумерки сгущались. Над лесом стелились дымы догорающего лесного пожара, угнанного ветром в сторону гнилых болот и там потерявшего свою силу. «Плевок Дракона», разлившись по всему спуску перед воротами замка, постепенно подсыхал и бил по ноздрям своим зловонием уже не так невыносимо, как ранее.

Коля стоял неподвижно на стене замка, крепко обхватив гигантской рукой «принцессу» и устремив свой взгляд вдаль. Слева от него, чуть поодаль, топтались сатир с нимфой. Справа, опираясь ладонями о зубцы стены, застыл Петрысь.

– Пошли, – нетерпеливо произнес Коля. – Подсохло уже, и дорога свободна. А если что, так я их ломом раскидаю.

– Подождем мирцаира, – помотал Петрысь головой. – Вдруг там засада!

– Сразу надо было за ними следом бежать. И ломом их, ломом, пока они не опомнились, – проворчал Коля.

– И превратиться в свинью, – усмехнулся Петрысь. – Даже маленькая капля «Плевка Дракона» способна сотворить с тобой необратимое. Это сейчас можно выйти за ворота, когда подсохло.

– Надоело мне это волшебство! – прорычал Коля.

– А мне нравится, – прошептала Светлана. – Сказочно так все и романтично.

– Ага, воняет романтично, – кивнул Коля.

– Рядом с тобой, мой рыцарь, все становится романтичным, – проворковала Светлана.

– Мирцаир летит! – вскрикнул сатир, и все увидели приближающийся в сумерках огонек.

– Они не уходят! – послышался сверху голос маленького летуна. – Они снова идут в наступление, – доложил мирцаир, садясь на плечо Коле.

– Зря я тебя послушал, Педро! – нахмурившись, произнес Коля. – Сейчас бы уже в машине обратно ехали.

– Может быть, ты бы и пробился к машине. Может быть. А о принцессе ты подумал? Одна шальная стрела могла бы перечеркнуть жизнь той, ради которой ты шел сюда! Да и ты сам не бессмертен. Ты, как всегда, прямолинеен, рыцарь! – резко ответил Петрысь. – Я лично давно мог бы исчезнуть отсюда. Но я хочу вывести вас всех наверняка и без жертв.

– А Геллахерна-то жива, – невесело сказал мирцаир. – Мой яд действительно оказался слаб для этой твари. Глаз у нее только заплыл. Она едва держится на ногах, к тому же потеряла свою магическую силу, но, несмотря на это, еще достаточно сильна и сама ведет войска Бэрлока в наступление.

– Я не сомневался в том, что Геллахерна жива, – мрачно произнес Петрысь. – Ты, маленький воин, победил ее, но не убил. Смерть Геллахерны не здесь. По правде говоря, я и не надеялся убить колдунью. Я желал лишь разрушить содеянное мной зло.

– Я убью ее! – зарычал Коля.

– И не надейся, рыцарь. Нам бы самим благополучно вернуться в свои края.

– Но как мы это сделаем? – дрожащим голосом спросил сатир.

– У нас есть время. Замок им будет трудно взять, – уверенно произнес Петрысь. – Что-нибудь придумаем. У меня есть рулон волшебной бумаги.

– И Золотое руно, – добавил сатир. – Да, мы что-нибудь придумаем.

– А чего тут думать! – опять зарычал Коля. – Надо на прорыв идти!

– И попадем в самое пекло, – невесело усмехнулся Петрысь.

– Я не хочу в пекло, – проблеял сатир.

– А я тем более не хочу, – добавила нимфа. – Я хочу в прохладную воду.

– А мне и так хорошо, – пожала плечами «принцесса». – Лишь бы мой рыцарь был рядом. Я могу и здесь остаться.

– Как хотите! – махнул рукой Коля. – Но моя интуиция подсказывает мне, что лучшая защита – это нападение.

– Не всегда, – возразил Петрысь. – Мой многолетний опыт учит, что лучшее нападение – это хорошая защита. Мы должны убедить противника в его бессилии. А об этом позабочусь я. Уж поверьте. Все же я строил этот замок и знаю его возможности.

– Засов на воротах треснет с трех ударов. Вот и все возможности, – пробормотал сатир.

– Надо к воротам камней навалить, – предложил Коля.

– Не надо, – ухмыльнулся Петрысь. – У нас есть еще резервы для отражения атаки.

– Опять что-нибудь невыносимо вонючее? – поморщилась нимфа.

– Нет, на этот раз будем дышать свежим воздухом, – успокоил ее Гениальный Архитектор.

– Идут, – прошептал сатир, и глаза его в сгустившейся темноте засветились от страха.

– Идите, идите, – ухмыльнулся Петрысь, наблюдая, как длинная огненная змея из тысяч факелов медленно выползает из леса и продвигается к замку.

– Что ты собрался делать? – спросил его Коля.

– Прежде всего рекомендую дамам спуститься вниз, – жестко сказал Петрысь.

– Да я и сама знаю, – гордо заявила нимфа, схватила Светлану за руку и повлекла ее к лестнице.

– Я тоже пойду, – пробормотал сатир и бойко застучал копытами по ступеням.

– Они опять бревно тащат, – доложил мирцаир, успевший снова слетать на разведку.

– Да ты что! Страшно как! – В притворном испуге Петрысь выпучил глаза. А Коля начал ломом выковыривать из стены камни, готовясь к обороне.

Факельное шествие меж тем медленно заползло на подъем и остановилось примерно в сотне метров от ворот.

– Педро! – послышался хриплый голос. – Педро! Это ты там! Я знаю!

– Привет, ведьма! – отозвался Петрысь. – Что, уже не надеялась меня найти? А я вот сам пришел и занял твое логово!

– Рада тебя слышать, Педро! Как твое здоровье?

– Стул нормальный! А ты, как ты там? Я слышал, тебе неудачно вкололи ботокс, так сказать, сделали пластическую операцию!

– Ничего! Все поправимо. А ты бы открыл ворота, Педро!

– Обойдешься! – встрял в беседу Коля. – Проваливай, очисти дорогу!

– Грубияны! – каркнула вороной Геллахерна.

– Стой тихо! – крикнул Петрысь и вытащил из телогрейки очки ночного видения, напялил их себе на физиономию и натянул рогатку.

– Откуда это у тебя? – удивленно воскликнул Коля, а Петрысь выстрелил. По пронзительному воплю из темноты Коля понял, что меткий глаз архитектора не подвел его и на этот раз.

– Черт! – Петрысь недовольно сплюнул. – Жаль. Хотел во второй глаз попасть. Промахнулся. В лоб закатил.

– Твари! Подонки! Мерзавцы! – понеслись из темноты гневные вопли. – Ну, я вам сейчас!

– Что там у тебя еще есть, кроме этого? – спросил Коля, показав на очки. – Случайно пулемета не найдется? Пригодился бы сейчас.

– Есть, – кивнул Петрысь и показал обалдевшему от удивления Коле из-под полы ствол. – Но здесь техника бессильна. Стрелять не будет. Здесь власть другой силы. У меня и гранаты есть, но они тоже здесь бесполезны. Уж поверь мне.

– Дай, погляжу. – Коля протянул руку к очкам.

– Мне очки нужны будут, а тебе некогда смотреть! Они сейчас в атаку пойдут с бревном! Ты в них можешь камешки покидать. А я пока кое-что сделаю.

Петрысь, пригнувшись, резво метнулся к входу в башню, ту самую, над воротами, где труба к голове дракона проложена, и пропал в кромешной темноте. Коля, оставшись один, подбросил в ладони увесистый камень и посмотрел за зубцы стены, пытаясь за светом факелов разглядеть, что происходит в рядах врагов. А оттуда слышались гневные возгласы и перебранка. Похоже, воины Бэрлока не горели особым желанием идти в атаку.

– Вперед, скоты! – слышались хриплые крики Геллахерны.

– Доброшу или нет? – сам спросил себя Коля и запустил тяжелый камень в темноту наугад. По отрывистому вскрику понял, что добросил. Взвесил на ладони еще один. Хотел повторить. Но на стены обрушился град стрел. Коля пригнулся, а в это время началась атака на ворота.

Несколько десятков черных воинов ринулись вперед, волоча за обрубки веток толстый ствол дерева. Сопровождаемые нетерпеливыми понуканиями Геллахерны, они приподняли ствол и, раскачав его, нанесли удар в створы. Коля услышал треск, понял, что засов ворот просуществует еще недолго, и ринулся вниз, намереваясь во всеоружии встретить нападающих, но едва его ноги коснулись ступеней лестницы, как послышался нарастающий гул. Земля содрогнулась, после чего за воротами раздался оглушительный грохот. Пронзительно взвизгнула нимфа. Испуганно заорал сатир. Коля резко развернулся и посмотрел за стены. Он не увидел там атакующих с бревном. Перед воротами зиял чернотой глубокий провал шириной в несколько десятков метров. Грохот поутих. За провалом слышались испуганные вопли и мельтешили огни факелов. Черная армия отступала.

– Получила!!! – раздался радостный вопль Петрыся, успевшего вынырнуть из башни. – Проваливай!

– Что произошло? – спросил его Коля. – Ты что там сделал?

– Камешек вытащил, – усмехнулся Петрысь.

– Какой камешек?

– Один из краеугольных. Это не магия, это наука. Вот и обвалилась скала. Враг бежит!

– Ну ты даешь! Гениальный каменщик! – уважительно произнес Коля, наблюдая, как огненная змея врага быстро уползает в темноту.

– Они больше не сунутся сегодня, – уверенно произнес Петрысь. – Можно отдыхать. А завтра мы что-нибудь еще придумаем. Я ведь Гениальный Каменщик, как ты успел заметить.

– Что там случилось? – послышался снизу голос Светланы. – Почему так тихо стало?

– Поднимайтесь все сюда! – самодовольно произнес Петрысь. – Сами поглядите.

Темная армия спасалась бегством. Но Геллахерна вновь остановила воинов.

– Мадам, вы же утверждали, что волшебства не будет более! – возмущенно восклицал Бэрлок.

– Это не волшебство, кретин! Это обыкновенные уловки Педро!

– Все равно было очень страшно! Я чуть не провалился!

– Страшно, говоришь? – Геллахерна задумалась и прищурила правый глаз. – Страшно, – повторила она. – Не будет страшно. Прикажи развести большой костер, поставить на него большой походный котел и налить в него болотной воды.

– Что вы задумали, ваша смелость?

– Разбивай лагерь в папке и разводи костер. Я дам вам смелость. И еще. Пусть нарубят деревьев. Завтра поутру мы пойдем в атаку, завалим провал и ворвемся в замок. Выполняй!

– Слушаюсь, ваша мрачность! – восторженно завопил Бэрлок и кинулся выполнять приказания.

– Какой кошмар, – прошептала нимфа, всматриваясь со стены в темноту провала. – Как же мы отсюда выберемся?

– А мне нравится, – радостно захлопал в ладоши сатир. – Враги не пройдут.

– Это уж точно, – ухмыльнулся Петрысь. – Рекомендую всем отдыхать. Кто желает провести ночь в чертогах Геллахерны? Я могу сопроводить.

– Нет уж, – отказался сатир. – Я здесь останусь, на свежем воздухе. Мне в Золотом руне тепло.

– Я тоже тут пережду, – отказалась нимфа от предложения Петрыся. – Я привыкла к прохладе.

– А я обратно в башенку хочу, – произнесла Светлана и многозначительно посмотрела на Колю.

– Ты чего там забыла? – тупо спросил тот.

– Пошли, – настойчиво произнесла Светлана и потянула Колю за рукав.

– Вас проводить? – ухмыльнувшись, спросил Петрысь.

– Не надо, – улыбнулась Светлана. – Я запомнила все ловушки на пути в башню.

– Я ловушки в башне заблокировал, – успокоил Петрысь.

– Скатерку дай, – попросил Коля.

– Жрать будете? – спросил Петрысь нимфу и сатира.

Те отказались. Страх заглушил у них чувство голода, и Петрысь отдал скатерку Коле, предварительно вытащив оттуда бутылку водки и спрятав в карман телогрейки.

– Ночь может быть холодная, – объяснил он. – Ступайте же.

Светлана повлекла Колю по стене к соседней башне. Очутившись внутри нее и начав подъем по лестнице, он обратил внимание на слабый серебристый свет, излучаемый отдельными камнями, и решил обязательно поинтересоваться завтра у Петрыся об устройстве местной системы освещения. Ведь Коля был чрезвычайно любознателен. К тому же его как профессионала интересовала система пожаротушения объекта в случае чего.

Он удивился, когда, войдя в просторное помещение на вершине башни, Светлана прикоснулась рукой к стене – и все вокруг озарилось серебристым светом, излучаемым камнями.

– Мне Петрысь объяснил, как включать свет, – поспешила объяснить Светлана, заметив бесконечное удивление в глазах Коли.

– А ты тут вполне освоилась и очень даже неплохо устроилась! – воскликнул Коля, окинув взглядом обстановку. – Какой шикарный обзор! Настоящий номер люкс! Мрачноват несколько. А кровать-то на двоих!

Коля тяжелым подозрительным взглядом уставился на «принцессу».

– Мой рыцарь! – Светлана присела на кровать и призывно раскинула руки в стороны. – Как ты мог подумать, что я променяю своего самого лучшего в мире тренера на кого-нибудь другого!

– Да я и не думал вовсе, – пожал плечами Коля, подошел к «принцессе» и положил тяжелые ладони ей на плечи.

– Ты лом-то свой вытащи из чехла, – прошептала она.

– Нет проблем, – улыбнулся Коля.

А за окнами обители зла воцарилась черная ночь. В ней горели сотни костров, зажженных темными воинами. Они не отступали.

Поздней темной ночью Петрысь снова сдурел. Трудно сказать, что послужило причиной столь резкого изменения в его мозговой деятельности. Может быть, все те же испарения от «Плевка Дракона» или же бутылка водки, а может, что-то иное. Истошный вопль Гениального Архитектора ворвался в тишину ночи.

– В любимом городе, родимом городе, с гидростанцией на воде! – заметалось раскатистым эхом меж башен замка.

Колю этот вопль вырвал из глубин крепкого сна.

– Что? Кто? Нападение? – Коля вскочил с постели и ринулся к окну.

– Наш город – это самый лучший город! А-а-а-а-а-а! Да-а-а-а-а!

– Что такое? – испуганно спросила Светлана, протирая спросонья глаза.

– Сдурел, кажется, опять. – Коля досадливо плюнул из окна. – Да еще напился как свинья.

– Эй, Геллахерна! Где ты! – разносилось со стены замка. – Гы-ы-ы-ы-ы! Где ты там это! Иди сюда! Здесь есть много поесть и пожрать! Дура!

– Замолчи! – послышался испуганный голос сатира.

– Я Ленина видел!

– Заткнись!

– И Сталина! Под знаменем марксизма-ленинизма вперед к победе над геллахернизмом! Да я сейчас тебе! Вот только ворота открою и через провал перепрыгну!

– Не надо! Ты куда?! – завопил сатир.

Взвизгнула нимфа.

– Черт! Надо успокаивать, пока он там не натворил чего. Похоже, собирается ворота открывать. Ты спи. Я сейчас вернусь.

Коля оделся и быстро сбежал вниз к воротам. Вовремя. Петрысь отбивался от сатира и нимфы и пытался в одиночку отодвинуть тяжелый засов. Коля сграбастал дебошира. Петрысь извернулся, лязгнул зубами, едва не укусив Колю за руку.

– Пустите! Убью эту тварь! Она мне всю жизнь, это того, поломала. Я из-за нее видел кого только нет! И в городе этом жил. Ненавижу этот город! Дурак совсем стал я там! А вы там все козлы! Нанюхались! Пустите меня, я ее замок этот поломаю вот уже!

– Тихо, тихо! – Коля попытался закрыть Петрысю рот, но едва не лишился пальца. А дебошир неожиданно успокоился и мерзко захихикал.

– С гидростанцией на воде, – бормотал он. – А я что-то знаю! Знаю и не скажу. Вот.

– Понял, понял, – закивал Коля.

– Знаю, – глаз Петрыся нехорошо сверкнул. – Ля-ля-ля. Там гидростанция стоит на воде. Вот. Гы-ы-ы-ы-ы! А я это знаю. Камешек там есть такой. Я этот камешек вытащу. Плотина бубух! И город смоет весь. Но пока я добрый это. Да я и не только это знаю. Я могу такой камешек вытащить, что весь мир бубух! Ведь это я Гениальный Архитектор. Но не буду. Потому что добрый пока. Геллахерна с вами. Живите, пока я добрый и пьяный. Вот.

– Что он несет? – в ужасе спросил сатир.

– Бредит, – пояснил Коля.

– Я так не думаю, – помотал головой сатир.

А Петрысь сник. Он уронил голову на себе на грудь и закрыл помутившиеся глаза. Коля аккуратно положил его на землю.

– Все. Отрубился, – произнес он. – Похоже, что надолго. Придется мне здесь, на стене остаться. Мало ли что.

– Иди отдыхай, рыцарь, – послышался из темноты голос мирцаира. – Я покараулю. В лагере врага затевается что-то. Завтра будет день трудный. Тебе отдыхать надо. Иди. А я разбужу, если что.

– И то верно, – согласился Коля. Он доверял маленькому воину. – Только не шпагой буди, – пошутил он и направился обратно в башню.

– Что там случилось? – сонно произнесла Светлана.

– Перепились, – ответил Коля, уронил голову на подушку и мгновенно уснул, как психически уравновешенный, здоровый и уверенный в себе человек.

А где-то далеко кого-то в сумасшедшем доме пристегивали ремнями к кровати. Все в мире относительно.

Глава 22. БИТВА.

Всю ночь Геллахерна варила в котле над костром Дурьмо. Так она называла специальное зелье, изготавливаемое по строго секретному рецепту из корней лопуха, лошадиного навоза и тухлой болотной воды. Важно было смешать все компоненты в правильных пропорциях. Более того, все компоненты должны быть качественными, и Геллахерна сама лично пробовала их на вкус, прежде чем сбросить в котел. Кроме того, необходимо было варить это зелье строго определенное время, иначе должный результат мог не получиться. При правильном изготовлении Дурьма воину, проглотившему всего лишь ложку этого зелья, становилось море по колено, но, естественно, не в буквальном смысле этого слова. Воин терял чувство страха. Все ему становилось нипочем. Он шел в атаку на врага самоотверженно и самозабвенно. Вот таким Дурьмом и собиралась опоить Геллахерна своих темных воинов, а потом послать в атаку на крепость.

Еще одним важным качеством Дурьма было то, что оно придавало силы воинам. Пальцы становились цепкими, как когти хищного зверя, ноги – выносливыми, как копыта лошади, а глаз приобретал остроту зрения ястреба. Но наряду с положительными качествами присутствовали и побочные явления. При неправильной варке Дурьма или же при его передозировке воины могли дезориентироваться, озвереть и кинуться друг на друга. Но Геллахерна была уверена в себе. Она уже неоднократно варила Дурьмо, испытывая его на заезжих орках и гоблинах. Те, употребив зелье, неоднократно душили друг друга, но зато Геллахерна таким образом, можно сказать, опытным путем точно определила длительность варки зелья, его дозировку, а также условия и сроки его хранения. Дурьмо было готово к утру. Геллахерна с наслаждением втянула носом стойкий аромат, исходящий из котла, после чего прошла в шатер к Бэрлоку и пинком разбудила его.

– Вставай! – приказным тоном произнесла она.

Темный лорд испуганно дернулся и приподнял голову.

– Что такое? Напали уже?

– Вставай быстро и строй войска на Площади Всевластия. Живее!

– Так рано еще, ваше изуверство! Едва светает!

Геллахерна повторять не стала. Она с размаху погрузила острый конец своей туфли в живот Бэрлока.

– Ой, как больно! – завопил тот, подскакивая и на четвереньках выползая из шатра. А Геллахерна наладила еще один пинок, на этот раз по заднице темного лорда.

– Я тут всю ночь работала! – возмущенно кричала она. – Работала, чтобы мои воины страха не знали, заботилась о них, как мать родная о сыновьях, любя, можно сказать. А их главный предводитель вконец обленился! Строй войска на площади и пошли мне сюда десять гвардейцев из Мрази. Пусть захватят с собой ложки.

– Будет сделано, ваше зверство!

Бэрлок рванулся от шатра, и уже через несколько секунд над парком разносился гулкий бой барабанов. Темный лорд сам лично носился меж потухших костров и пинками будил спящих.

– Встать, Подонки! – гневно рычал он. – Подъем, Мразь!

Разбуженные воины вскакивали на ноги и в свою очередь пинали соседей. Вскоре вся Темная армия была на ногах.

Геллахерна приказала десяти воинам из Мрази, присланным Бэрлоком, подтащить тяжелый котел с варевом ближе к площади. Те, недолго думая, срубили толстую лесину, продели ее в ручки котла, выволокли его из чаши и поставили перед войском, молчаливо застывшим по стойке «смирно» в ожидании приказа.

– Справа в колонну по одному к котлу шагом марш! – скомандовала Геллахерна, и воины, выходя из строя и выстраиваясь в длинную вереницу, потянулись к Дурьму.

Колдунья приказала десяти воинам Мрази черпать зелье из котла ложками и заливать в рот всем проходящим мимо котла.

– Строго по одной ложке! – предупредила колдунья, и воины начали глотать мерзкое на вкус и отвратительное запахом варево.

Они невольно морщились, зажимали нос, но каждый из них, проглотив гадость, пытался выразить неописуемую радость, а многие даже восторженно издавали хвалебные возгласы в адрес колдуньи. Процесс потребления Дурьма проходил слаженно, дружно, как по конвейеру, и уже через полчаса вся процедура была завершена. Действие зелья не замедлило сказаться Принявшие внутрь Дурьмо воины снова занимали свои места на площади. Глаза у них одержимо заблестели, а пальцы нетерпеливо сжимали оружие. Похоже, колдунья не ошиблась с дозировкой, она уже была готова произнести пламенную напутственную речь, когда возле котла раздался дикий вопль и двое из воинов Мрази вцепились друг другу в глотки. А тут и третий к ним присоединился. Через миг весь десяток сцепился в яростный клубок.

Колдунья все поняла. Будучи на раздаче, эти воины пожадничали, незаметно приняли дополнительную дозу и вызверились.

– Растащить и связать! – приказала колдунья, отбегая в сторону из предосторожности.

Легко сказать. Пока озверевших растаскивали и скручивали веревками, они успели изрядно погрызть не только друг друга, но и тех, кто их успокаивал. Прошла не одна минута, прежде чем их угомонили, привязав к деревьям и заткнув рты гнилым мхом. Но само воинство на площади возбужденно топталось на месте и гудело, как разворошенный улей. Принявшим Дурьмо бойцам не терпелось применить его результат в действии. Но Геллахерна возжелала еще больше подогреть их перед штурмом. Она залезла на пенек и вскинула руку перед собой.

– Тихо! – громко закричала она. – Речь буду толкать! Слушайте черную проповедь!

Воинство на площади мгновенно затихло, будто под гипнозом.

– Смотрите! Вы видите?! – Колдунья выбросила левую руку, показывая на замок. – Над сердцем нашей земли веют смрадные дымы, а само сердце осквернено грязной рукой пришельцев. Они вероломно, окольными путями прокрались в замок вашей госпожи и засели там своими грязными задницами. Кто они?

Геллахерна обвела площадь взглядом. Воинство молчало, затаив дыхание.

– Вы думаете, это страшные чудовища? Могущественные колдуны и чародеи? – продолжила колдунья. – Ничего подобного! Один из них попросту грязный, здоровенный, тупой мужлан и бандит с Большой дороги, вооруженный ломом и топором. Он очень туп и глуп. Как это говорится, сила есть – ума не надо. Голова у него такая маленькая, что похожа на скользкую жабью бородавку! Он безмозглая скотина! Грязная скотина! Я ему покажу! Ненавижу!

Ярость, овладевшая Геллахерной, лишила ее контроля над собой, но она тут же взяла себя в руки.

– О чем это я? Ах да! Вспомнила! А кто второй?! Кто он? Это так называемый пресловутый Гениальный Архитектор, известный в криминальных кругах под кличкой Педро. Это же известный вор, мошенник, прохвост и рецидивист! И вот эта шайка налетчиков, прикрываясь дымовой завесой, при этом спалив весь лесной массив в нашем веселом Развлекательном Парке, грубо испортила нашу экологию, нарушила целостность наших пределов, проникла в замок через потайной задний проход, грязно овладев моей обителью. Кроме того, эти экстремисты, террористы и отморозки применили против моего воинства мое же веками заготавливаемое для зашиты замка могущественное оружие под названием «Плевок Дракона», превратив лучших моих воинов в грязных свиней.

От этих последних слов колдуньи все воинство недовольно загудело.

– Да, в свиней! – продолжала колдунья. – А в кого же еще?! А в кого вы хотели превратиться? В белых лебедей? Скоты! Вы и есть свиньи! Поганые свиньи! Нет, вы даже не свиньи. Вы – навоз этих же свиней, удобрение, серая питательная масса или же попросту быдло, дающее возможность существовать таким личностям, как я! Знайте свое место, скоты, потому что быдло, претендующее на роль личности, – это отребье! Ой! Стоп! Что-то меня понесло не туда. Много лишнего сегодня говорю.

Геллахерна перевела дух, снова обвела тяжелым взглядом правого глаза воинство и, убедившись, что все эти тысячи тупо слушают ее, похоже, ничего не поняв из ее последних слов, продолжила:

– Мы, силы Тьмы, следим в мире за тем, чтобы быдло знало свое место. Это мы хранители мира, а не кто-то иной. Здесь, на этой площади, передо мною стоят тысячи истинных личностей, сжимающих в руках клинки справедливости и готовых отдать жизни в борьбе за праведное дело истины. А там… – Геллахерна резко выбросила руку в сторону своего замка. – А там укрылось быдло, претендующее на роль личности. Там в мою обитель вероломно прокралось отребье и своим присутствием грозит целостности и благополучию всего мира! Оно нагло завладело тем, что ему не принадлежит. Но этого мало! Это отребье грозит разрушить наш мир, наше благополучие, нашу жизнь. Что мы сделаем с ними?

– Убьем!!! – яростно заорала площадь в один голос.

– Убьем!!! – понеслось далеко над лесом, переполошив стаи воронья.

– Да, убьем! – кивнула Геллахерна. – Иного не дано. Да здравствуют силы Тьмы – самые демократичные и справедливые силы в мире! Вперед! На замок! Идите и убейте!

– Убьем!!! – не смолкал яростный рев.

Все воинство развернулось и лавиной хлынуло к обители Геллахерны, попутно срубая деревья, чтобы ими завалить провал и подойти к воротам. Яростный штурм начался.

В сером свете утра Коля рассмотрел подробно масштабы разрушения перед воротами. Скала провалилась метров на десять вниз. Коля так и не смог добиться от Петрыся, как тому удалось это сделать. Вновь сдуревший Гениальный Архитектор лишь скалился в идиотской улыбке, тупо морщил лоб, стараясь что-то вспомнить, бестолково ковырял камни на стенах и разводил руками.

– Дурак я, – приговаривал он. – Не помню ничего. Вот так вот тут все. Ничего не помню и никак. Не смогу ничего. Рогаткой буду стрелять. Враг не пройдет. Будет ему тут вкусно поесть и пожрать.

Слушая бестолковые слова Петрыся, Коля понял, что от него проку мало будет. Может быть, у Гениального Архитектора еще и имелись в запасе варианты защиты замка, но в состоянии невменяемости он не мог их вспомнить. И Коля понял, что надеяться надо снова только на самого себя, да еще на лом с топором.

Для отражения атаки Коля заготовил немалое количество крупных камней. Петрысь же для своей рогатки набрал мелких острых камешков и рассовал их по карманам.

– Я тоже умею стрелять из рогатки. Я в детстве попадала в подброшенную консервную банку. Сделайте мне рогатку! – решительно потребовала Светлана.

– Женщины остаются внизу под стеной! – пресек Коля порыв «принцессы» вмешаться в мужские игры.

– Ты остановишь их? – со страхом спросил сатир.

– Только если ты не будешь помогать, – усмехнулся Коля. – А может, тебе рогатку сделать?

Сатир заблеял и замотал бородой.

– Они приближаются! – донесся сверху голос мирцаира. Маленький крылатый разведчик начал порхать на высоте, выслеживая врага, едва только забрезжил рассвет.

– Ой! – Сатир испуганно задрожал.

– Вперед! – заорал Петрысь и побежал вверх по лестнице, на ходу натягивая рогатку.

Коля поправил на плече медный шлем своего прадеда, ободряюще улыбнулся Светлане, подмигнул нимфе, погрозил кулаком сатиру и пошел на исходную позицию. Взойдя на стену, он встал на ней во всеоружии и окинул тяжелым взглядом мрачный пейзаж перед воротами. Рядом с Колей сжимал рукой рогатку Петрысь.

Враг приближался. Плотной массой он начал втягиваться на подъем к замку. Коля увидел, как тысячи воинов, будто муравьи, волокут толстые стволы деревьев. Коля не ошибся в своих предположениях. Враг будет заваливать провал.

«Расстояние небольшое до противоположного края обрыва. Как подойдут, так сразу же камнями их закидаю. Они и разбегутся, как вчера», – подумал Коля. Но ошибся.

Не дожидаясь, пока враги добегут до провала и начнут бросать в него бревна, Коля швырнул камень. Промахнуться было невозможно. Камень угодил в плотную толпу и, без сомнения, небезрезультатно. Следом за первым камнем полетел второй, затем третий. Коля увидел, как двое пораженных камнями бойцов свалились под ноги толпы, заставив запнуться и упасть еще нескольких нападавших. Петрысь не отставал от Коли и навскидку стрелял из рогатки, целясь в открытые физиономии. И попадал, судя по тому, как некоторые воины выпускали бревна из рук и отчаянно хватались кто за глаз, а иной за лоб. Но эта контратака вовсе не убавила пыла у подбирающегося к провалу вражеского воинства. Коля почувствовал, что в поведении врага со вчерашнего дня что-то изменилось. Он продолжал швырять камни, все более отчетливо понимая, что этим примитивным оружием не разогнать бешеную орду. А враги уже подобрались к обрыву и начали швырять в него бревна. Они даже не пытались укрыться от летящих в них камней, не пускали в ответ стрелы из лука. Темные воины, будто зомби, выполняли свою зловещую работу, бросая вниз бревна, а иногда падая туда сами, пораженные камнями и заполняя собой пространство провала. Коля продолжал швырять камни. А что делать? Иного не дано. Сдуревший Петрысь ничего не мог предложить иного, кроме как свою рогатку. Бревна же летели в провал одно за другим, и Коля нехотя отметил про себя, что упорная работа врага приносит результаты. Провал заполнялся.

Геллахерна наблюдала за атакой, восседая на колесе обозрения. Туда ее подняли вместе с Бэрлоком темные воины, прокрутив ручку механизма. За сотни лет все аттракционы в парке ничуть не утратили своей работоспособности. Ведь они были спроектированы и построены все тем же Гениальным Архитектором. Карусели, колеса, горки и прочие объекты развлечений приводились в движение вручную системой зубчатых передач. Так, например, для работы колеса обозрения необходимо было задействовать всего-то десять человек.

Восседая на колесе обозрения, Геллахерна злорадно наблюдала за тем, как заполнялся провал. Злорадство придавало ей силы. Изредка она прикладывала примочку к своему глазу и к своему удовлетворению убеждалась, что опухоль постепенно спадает. Но настроение омрачала большая шишка на лбу от выстрела Петрыся из рогатки.

– Скоро я с тобой поквитаюсь, – злобно бормотала она. – Еще до вечера мои воины ворвутся в замок.

– Вне всякого сомнения, ваша жестокость! – потирая ладони, восклицал Бэрлок. – Вне всякого сомнения! Сегодня, благодаря вашему Дурьму, все войска проявляют чудеса храбрости. Как атакуют Мерзавцы! А Подонки им не уступают! Мразь же выше всяких похвал!

– Да, все уже решено, – махнула рукой Геллахерна. – Скоро провал будет завален. Мои воины самые лучшие в мире.

– Не только в мире, они лучшие во всех мирах! – осторожно поправил ее Бэрлок.

– Зло рулит, – согласилась Геллахерна. – Я вот что задумала. Как возьмем замок, так я сразу приступлю к написанию новых заповедей. Я хочу издать новую книгу жизни и приоткрыть людям завесу, скрывающую правду. Мне надоело скрываться в тени.

– Что за книга? – поинтересовался Бэрлок.

– Я хочу написать о созидательной природе зла. Сегодняшняя моя речь перед воинами натолкнула меня на мысль, что пора поведать людям правду жизни.

– Зачем? – Бэрлок настороженно посмотрел на Геллахерну.

– Они должны знать, кто властвует над ними. Я хочу сбросить маску.

– Что? Как? – Бэрлок испуганно отстранился от колдуньи. – Люди узнают правду?! Над чем же мы будем тогда смеяться? Где мы будем черпать жизненные силы?

– Из осознания власти! – гордо произнесла Геллахерна.

– Да, но мы и без того властвуем над миром!

– Но не все это знают, – возразила Геллахерна. – А я хочу купаться в лучах славы! Я хочу стать публичной дамой, хочу писать книги, участвовать в телепередачах, сниматься в фильмах. Я хочу, чтобы имя мое произносили тысячи. Пора выходить из тени. Что ты на это скажешь?

Бэрлок испуганно смотрел на колдунью, не понимая, шутит ли она, или же говорит серьезно. Открыть людям истину и потерять все механизмы управления ими? Он издавна знал, что только обманутыми людьми можно управлять. Знающий же правду человек свободен.

– Мадам, – осторожно произнес Бэрлок. – Позвольте мне сказать вам, что мне крайне удивительно слышать подобное из ваших уст. По-моему, то меткое попадание камнем в ваш лоб сыграло нехорошую роль. Вам надо отдохнуть.

– Ты считаешь, что я рехнулась? – спросила Геллахерна.

– Что вы! Что вы! Вы просто устали!

– И от усталости несу ахинею?

– О нет! Вы никогда не несете ахинею! У вас самый умный в мире мозг. Он самый извилистый и большой в мире. Поэтому у вас самая крупная голова. Особенно сейчас.

– Что ты несешь, идиот!

Бэрлок испуганно замолк, поняв, что в желании польстить своей госпоже сморозил чушь. А Геллахерна осторожно потрогала шишку на лбу.

– Ты прав. Я утомилась, – согласилась она. – А может, этот яд, что проник в меня, так подействовал. Ты это, следи за мной. Как бы я чего не натворила. Книгу там какую-нибудь не написала. Крыша, похоже, поехала. Слишком серьезной стала. Мне надо развлечься. Я хочу покататься на карусели.

– Вот это другое дело, ваша зловредность! – радостно воскликнул Бэрлок и, наклонившись, крикнул вниз: – Эй, вы там! Крутите колесо! Опускайте нас! Госпожа на карусели желает прокатиться!

Коля беспрерывно швырял камни и попадал. Но натиск и упорство врагов не ослабевали. Провал же постепенно заполнялся бревнами вперемешку с телами мертвых темных воинов, пораженных меткими бросками Коли. Но Коля был упорен. Он привык сражаться до последнего. Побывавший во многих переделках и не раз выходивший победителем в безнадежных ситуациях, он знал, что только решительные действия, упорство и безграничная вера в победу могут преодолеть невозможное. И Коля продолжал сражаться. Петрысь тоже не отставал от него. Он беспрерывно стрелял из рогатки и радостно приплясывал при каждом метком выстреле. А попадал он часто, и плясать ему приходилось беспрерывно.

Неожиданно осмелел сатир. Может быть, в нем проснулось мужское самолюбие. Он начал выламывать камни из мостовой и подтаскивать на стену. Весьма вовремя. Запас камней, что заготовил в свое время Коля, начал подходить к концу.

«Принцесса» и нимфа несколько раз порывались подняться на стену из чисто женского любопытства. Сидя внизу, они слышали за воротами непрерывный грохот от падающих бревен и дикие вопли нападавших.

– Что там?! – изредка покрикивали они.

Но Коля только отмахивался – не мешайте, дескать. И тогда обе дамы начинали медленно заползать по ступеням наверх.

– Назад! – рявкал на них Коля, пресекая на корню все эти поползновения.

Но проходило время.

– Что там?! – снова доносилось снизу, и Коле вновь приходилось напрягать голосовые связки.

Так прошла первая половина дня.

Провал неумолимо заполнялся. Коля прикинул, что еще пара часов сражения – и враг сможет подобраться к воротам. А там засов поврежденный. Похоже, пришло время менять тактику боя. Может, к воротам камней привалить? Но надолго ли это остановит врага?

Коля покосился на Петрыся. Тот продолжал самозабвенно выпускать камни из рогатки и радостно вскрикивать. И тут Колю посетила мысль, очень простая по форме, но более чем глубокая по содержанию.

– Петрысь! – позвал он воина с рогаткой. – Петрысь!

– А, чего? – отозвался тот, не переставая стрелять.

– В твоей скатерти-самобранке спирт имеется?

– Нету это, – помотал головой Петрысь. – Только водка тут. В скатерке только еда есть.

– Водка не пойдет! А спирт же это тоже еда!

– Спирт не еда это! Самогон это еда!

– А самогон есть?!

– Есть это!

– Сколько градусов?

– Как спирт!

– Так давай сюда быстро!

– Зачем это тут!

– Не спрашивай! Разворачивай скатерку! Заказывай самогон!

– Да запросто это тут! – радостно заорал Петрысь. – Выпьем самогонку!

Он засунул руку за пазуху и начал там нашаривать.

– Она у тебя! – крикнул он, не найдя ее в своей телогрейке, и Коля вспомнил, что накануне вечером Петрысь отдал ему скатерку.

– Светка! – крикнул Коля вниз.

– Что! – с готовностью отозвалась Светлана.

– Беги в башню! Там скатерть-самобранка. Тащи ее сюда! Быстрее!

Светлана немедленно сорвалась с места и понеслась в башню. Пока она бегала за скатеркой, Коля продолжил отражать яростные атаки врага. Но отражал он их уже не с безысходным упорством и слепой верой в победу. Он уже знал, что будет делать.

Светлана же быстро справилась с поручением. Уже через пару минут скатерка была в руках Коли. Он передал ее Петрысю.

– Заказывай самогон! Быстрее!

– Сколько бутылок?!

– Много! Много надо!

– А вот! – Петрысь развернул скатерку, и Коля увидел на ней десять бутылок с мутноватой жидкостью, закупоренных вручную деревянными затычками. На каждой из бутылок было наклеено по листку бумаги из тетради в клеточку. На листках красовалась нанесенная от руки надпись «Самагонка».

Коля, не медля ни секунды, откупорил одну из бутылок, плеснул содержимое на камни стены, достал зажигалку и поднес к маленькой лужице. Жидкость тут же вспыхнула синеватым пламенем.

– Отлично, – пробормотал Коля и подмигнул Петрысю. – Тряпки есть? – спросил он.

– Есть это, – кивнул Петрысь и достал из телогрейки что-то вроде грязной портянки.

Коля порвал тряпку на лоскуты, раскупорил бутылки, затем смочил лоскуты самогоном, затолкал их в горлышки, но так, чтобы из них торчали концы тряпок сантиметров на десять, и выглянул из-за зубца стены. Пока Коля был занят самогонкой, враг успел многое. Завал из бревен поднялся почти до самых краев провала. Иные из воинов врага уже начали нетерпеливо сползать с края обрыва и пробираться по стволам деревьев к воротам.

– Ага, сейчас, – ухмыльнулся Коля и поднес огонек зажигалки к концу тряпки, что торчала из горлышка бутылки.

Тряпка вспыхнула. Действуя быстро, Коля что было сил запустил бутылку за стену на бревна. Обычно при броске бутылка не разбивается о дерево. Но от мощного броска олимпийского чемпиона стекло разлетелось на мелкие кусочки, самогонка брызнула в стороны и загорелась. А Коля следом запустил еще бутылку, а потом еще и еще. Горящий самогон растекался по стволам деревьев, поджигая их, и вскоре мощные языки огня рванулись к небу, преграждая путь темным силам. А Коля швырнул несколько бутылок прямо в ряды врага. Там раздались дикие вопли. Нападавшие подались назад. Что там было дальше, Коля уже не видел. Все закрыла стена жаркого пламени. Петрысь начал дико хохотать.

– Что там? Что там такое? – снова раздались снизу женские голоса.

– Коктейль Молотова, – самодовольно произнес Коля, снял шлем и вытер рукавом пот со лба. – Огнеборец стал поджигателем. Хвала Прометею! Теперь все это будет до завтрашнего дня гореть. А на сегодня хватит сражений. Отдыхать будем.

– Да, пожрать пора, – закивал Петрысь.

– И выпить, – добавил сатир. – Я участвовал в сражении, и мне надо снять психическое напряжение. А что такое самогонка?

– Держи вот. Попробуй тут. – Петрысь протянул сатиру бутыль. Тот смело приложился к горлышку и судорожно закашлялся.

– Мальчики! Откуда так вкусно шашлыками пахнет? – послышался снизу голос Светланы.

Коля втянул носом едкий запах и посмотрел за стену на бушующий огонь, пожирающий дерево и тела поверженных в битве врагов.

Геллахерна была вне себя от ярости. Кружась на карусели в предвкушении скорой победы, она вдруг увидела, как ее войска медленно отходят от замка. Штурмовать далее не имело смысла. Перед воротами бушевал огонь, и колдунья поняла, какую она допустила промашку, приказав воинам заваливать провал деревьями. Надо было сразу камнями заваливать. Ведь была же у колдуньи такая мысль поначалу, но она решила, что это займет гораздо больше времени. Камни надо было таскать с берега реки, а это далеко. Лес же рядом. А колдунья спешила и в очередной раз убедилась, что спешка нужна только в соревнованиях по бегу.

– Ангельское отребье! – выругалась она и зло сплюнула. Слюна зашипела и выжгла на земле траву. – Останови войска! – приказала колдунья Бэрлоку. – И пусть всю ночь таскают камни с реки.

– Но можно разобрать покрытие площади, – возразил Бэрлок.

– Камней с площади может не хватить! Пусть работают! Скоты! Не могли замок взять!

– Но это же ваш замок, ваша неприступность. Он самый неприступный в мире, – заметил Бэрлок.

– Мое же против меня и обернулось, – злобно пробормотала колдунья, слезла с карусели и пошла к лесу заваривать новую порцию Дурьма для завтрашнего штурма своей обители.

На следующий день рано утром Геллахерна вновь напоила своих воинов Дурьмом и лично повела армию на штурм. Но Коля был во всеоружии. Мало того что он бросал в нападавших камни, так еще изредка и бутылки с горящим самогоном запускал в сторону противника. Самогон взрывался огненными шарами, превращая темных воинов в живые факелы. Но это не останавливало нападавших. Они упорно подтаскивали камни и заваливали провал.

Коля видел в рядах врагов колдунью. Она размахивала руками и что-то хрипло вопила. Коля пытался добросить до нее камнем, целясь непременно в голову, но всякий раз, обладая утонченным чувством опасности, Геллахерна уходила от атаки. Даже Петрысь на этот раз не мог попасть в нее из своей рогатки и разочарованно подвывал при каждом неудачном выстреле. Так прошел день. А к вечеру кончился самогон. Коля протянул руку за очередной бутылкой, и его ладонь встретила пустоту.

– А где? – спросил он.

– А нету вот, – развел руками Петрысь.

– Как нету?

– Вот так вот нету. Не готово там еще, – ответил Петрысь.

– Где это там?

– Там, где делают вот там, – пояснил Петрысь.

– А где делают? – удивленно спросил Коля.

– Там делают это. – Петрысь неопределенно махнул рукой в сторону.

Коля не стал более выяснять, где гонят самогон для скатерти-самобранки. Он понял, что это бесполезно, и стал снова швырять камни. Коля швырял их без устали, ведь он был очень хорошо подготовлен физически. Иной бы на его месте уже давно выдохся. Но Коля не зря тренировался. И вообще, это занятие у него заменяло тренировку. Уже стемнело, но враг не угомонился. Провал снова начал заполняться. А Коля швырял камни, изредка стирая со лба пот рукавом, и, не прекращая отражать атаки, иногда заглатывал бутерброд с колбасой или же кусок хорошего мяса для поддержания энергетического баланса организма.

Наступила ночь. Геллахерники зажгли факелы. В густой темноте слышались их яростные вопли, злобное карканье Геллахерны да грохот падающих в провал камней. Ближе к утру возобновились поставки самогона из скатерки. Но ненадолго. Коля успел бросить с десяток бутылок, немного поубавив боевой пыл нападавших, после чего скатерка вновь опустела. Впрочем, к утру напор Темных воинов ослабел. Заканчивалось действие зелья Геллахерны, и она вынуждена была отвести войска для новой заправки Дурьмом.

Пока войско заправлялось Дурьмом, Геллахерна подсчитала потери бойцов. Они были внушительны. Вместе с воинами, превратившимися в свиней, Темная армия уменьшилась более чем на пятьсот бойцов. Но Геллахерна прикинула, что если дело так пойдет и дальше, то провал заполнится на следующий день, а она потеряет еще примерно сотни три воинов. Не так уж и много. Ведь люди – это навоз, как говорила колдунья.

Коле же удалось вздремнуть. Но с рассветом атаки возобновились с новой силой и продолжались целый день. Не прекращались они и ночью. Наутро Коля заглянул в провал и понял, что ему уже скоро придется встретиться с врагом лицом к лицу.

Глава 23. ЛИЦОМ К ЛИЦУ.

В серой рассветной дымке длинной колонной геллахерники тянулись к замку. Колдунья вновь взбодрила бойцов своим зельем. По ее прикидкам, еще до полудня путь к воротам будет открыт. Она, как и в прошлый раз, вместе с Бэрлоком забралась на колесо обозрения и с его вершины наблюдала за продвижением войск.

– Сегодня, вне всякого сомнения, мы будем праздновать победу, ваше могущество, – уверенно заявил Бэрлок и, отхлебнув из горлышка бутылки коньяк «Наполеон», добавил крылатую фразу: – Гвардию в огонь!

– Не каркай! – резко оборвала его Геллахерна. – Какой еще огонь?! Хватит мне уже этого огня! И не пей много этой дряни! А то возомнил о себе! Запомни! Мир очень подло устроен. На любого Наполеона найдется свой Кутузов. Не каркай, пока мы не возьмем замок и не восстановим справедливость.

– Ваше правдоподобие! Что я слышу! Вам захотелось справедливости?! С каких пор? – удивленно спросил Бэрлок.

– Ты бы помолчал лучше, – огрызнулась колдунья и потянулась за бутылкой. – Дай сюда. А то что-то ветрено здесь наверху. Замерзла я.

– Ваше высокомерие, я готов поспорить, что мои воины возьмут замок не позднее, чем через два часа, – решительно заявил Бэрлок, протягивая коньяк колдунье.

– Через три, – возразила Геллахерна, отхлебнула коньяку и резко выдохнула. – Дрянной у тебя «Наполеон». Самопал какой-то. Где брал?

– На день рождения целый ящик подарили. Не помню уже кто. Сильно пьян был, – ответил Бэрлок.

– Гадость какая! – Геллахерна икнула. Ее передернуло, и она сблевала с самого верха колеса обозрения, после чего запустила бутылкой в сторону замка.

– Все! Спускаемся! Холодно тут! – хрипло прокаркала она. – Я хочу лично в первых рядах ворваться в свою обитель!

Коля снова стоял во всеоружии на стене. Он держал в руке камень. Рядом с ним скалил зубы Петрысь.

– Я знаю, чо делать, но не помню это, – бормотал он. – Вот это не помню я. Знаю, что где-то там надо что-то вот это и тогда можно это как его. Бух! Но не помню. Ой, я не помню. Но знаю, что можно. И враг побежит. Вот. Но не помню что.

– Замолчи, – процедил сквозь зубы Коля. – Не замолчишь если, так стукну по голове – сразу поумнеешь. Вспоминай! Я знаю, что ты знаешь! Вспоминай! Иначе они к воротам подойдут.

– Вспомнил! – завопил Петрысь. – Из рогатки их! Из рогатки!

– Понятно, – кивнул Коля и, широко размахнувшись, запустил булыжник в сторону приближающихся геллахерников.

Битва началась снова. Загрохотали, посыпались один за другим в провал камни. Яростно завопили нападавшие.

Скатерка выдала пять бутылок самогона. Они были немедленно пущены в дело. На этом огненная контратака закончилась. Провал неумолимо заполнялся камнями. Коля машинально запустил очередной булыжник и оглянулся на главную башню замка. Не пора ли туда переходить? Ворота все равно не удержать.

– Педро! – позвал он Гениального Архитектора.

– Я тут это! – отозвался тот.

– Главную башню сможешь разблокировать от ловушек?

– С часами которая это? Где городская дума там? В любимом городе?

– Когда же ты снова поумнеешь, Педро! – махнул на него рукой Коля и посмотрел вниз, туда, где за стеной притаились «принцесса» и нимфа. Да еще рядом с ними сатир пристроился. Снова оробел. Почувствовал, что враг близок, вот и потерял мужское самообладание, сидит, втянул голову в плечи и закрыл ее ладонями.

«Нельзя их отправлять в башню, – подумал Коля. – На ловушки можно нарваться».

– Тащат! Гы-гы-гы! – захохотал Петрысь, показывая рукой в сторону врага, и Коля увидел, как геллахерники подтаскивают к краю обрыва толстое сучковатое бревно. Изготавливаются.

– Черт! – Коля яростно сплюнул. В его голове волчком крутилась одна и та же мысль – что делать? Коля искал варианты противодействия противнику. За себя, как потомственный спасатель, в минуту опасности он не боялся. Но выручить попавших в беду он всегда считал своим долгом.

Коля, не глядя, швырнул камень. По сдавленному воплю понял, что не промахнулся. Но это не радовало. Пройдет время, и враг подберется к воротам. Треснет засов. Коля, конечно же, будет биться до последнего. Но его геройская гибель не спасет тех, кто надеялся на него.

Он снова швырнул камень. Попал.

А может, все же есть какой-нибудь потайной выход из замка? В древних крепостях всегда были потайные подземные ходы. Но даже если и есть, то как его найти? Идиот Петрысь ничего не помнит. Стреляет себе из рогатки с дурацкой ухмылкой. Ничего от него не добьешься.

Еще один камень полетел в сторону врагов. Небезрезультатно.

Стоп! А как Геллахерна выбралась из замка? Она упала в бурный водный подземный поток, и тот вынес ее куда подальше. Коля видел этот поток, когда обследовал башню. Выбираться через него? Но это же самоубийство! Вода бешеным зверем вырывалась из скалистой тверди и снова уходила под камни. Но Геллахерна-то выжила?! Да, но Петрысь утверждал, что колдунья бессмертна. И все же надо попробовать. Иного пути нет. Оставаться здесь, в замке – это верная погибель. А там есть шанс, пусть один из тысячи. Решено? Решено!

– Нимфа! – заорал Коля. – Под башней течет подземная река! Посмотри, сможем ли мы по ней выбраться?

– Я-то смогу! – отозвалась нимфа. – Мне любая вода нипочем. А вы не сможете.

– А ты посмотри!

– Нет проблем, рыцарь, – пожала плечами нимфа и пошла к башне.

– Быстрее! – поторопил ее Коля и швырнул камень во врагов. А те уже завершали засыпку провала.

«Надо сдержать!» – подумал Коля и начал с удвоенной энергией швырять камни. Геллахерники уже изготовились было тащить бревно через насыпь, но меткие броски Коли поразили троих бойцов и заставили остальных уронить ствол. Падающая сучковатая лесина придавила еще двоих, сорвалась и полетела вниз со скалы с треском и грохотом.

– Нормально! – Коля удовлетворенно потер ладони и оглянулся. – Где эта нимфа?

– Ты что это задумал тут? – спросил Петрысь.

Коля не ответил и отмахнулся.

– В реку бултых? – не отставал Петрысь.

– Рыцарь! – послышался голос нимфы. – Смертный там не проплывет! Уж поверь мне, знающей силу воды.

– Не проплывет, – кивнул Петрысь.

– Ой-ой-ой! – загнусил сатир. – Горе нам! Педро шапку-невидимку напялит и скроется. Нимфа в воду нырнет и смоется. Мирцаира уже не видно. А что нам остается? Горе нам! Нас изнасилуют!

– Я утоплюсь! Я не желаю, чтобы меня изнасиловали! – гордо заявила Светлана.

– Прекратить панические настроения! – прорычал Коля. – Быстро все разбираем мостовую и наваливаем камни к воротам. Немедленно! Пока враги второе бревно тащат! Все за работу!

– У меня сил нет! – заныл сатир.

Коля спустился с лестницы и дал ему пинка. Сатир подскочил козлом и резво бросился собирать камни.

– А ты чего там топчешься?! – крикнул Коля, снова забрался на стену, схватил Петрыся за шиворот и поволок вниз. В минуту крайней опасности Коля действовал решительно.

Вскоре за воротами закипела дружная работа. Само собой, львиную долю камней подтаскивал Коля, но и остальные осажденные вносили свой вклад в общее дело каждый в меру своих возможностей. Особенно старался сатир. Возможно, перспектива изнасилования его напугала, хотя, скорее всего, пинок Коли придал ему энергии. Уже через десяток минут ворота были завалены внушительной кучей камней, и эта куча росла. Коля удовлетворенно окинул взглядом содеянное, забрался на стену и оценил обстановку. Пока перед воротами царило временное затишье. Враги заполнили провал и, укрывшись щитами, выжидали, пока снизу не подтащат второе бревно.

На что надеялся Коля? А ни на что! Он просто бился и не падал духом. Нет, он не надеялся на чудо, на божью помощь тоже не рассчитывал. Просто через кровь его предков, пожарных-спасателей, ему передалось одно свойство: всегда идти вперед, невзирая на обстоятельства.

Коля поправил на плече семейную реликвию. Сейчас начнется атака на ворота. Ряды противника зашевелились и раздвинулись. Коля увидел бревно. Оно было больше прежнего. Его как муравьи облепили со всех сторон десятки геллахерников. Они медленно проволокли бревно через навал камней, вытянули его на ровную площадку перед воротами, приподняли за обрубки веток и начали раскачивать. Коля запустил камень. Попал. Враг свалился. Но его тут же заменил выскочивший из-за стены щитов новый воин.

Бревно соприкоснулось с воротами. Послышался удар и треск. Снизу раздался испуганный вопль сатира.

– Вот! – послышался за спиной возглас.

Коля оглянулся. Петрысь протягивал ему две бутылки самогона. Пока Коля делал из них зажигательные бомбы, враг успел нанести еще три удара по воротам. Пламя горящего самогона на некоторое время заставило противника приостановить атаку, превратив троих нападавших в огненные факелы. Но уже вскоре атаки возобновились. Удар! Еще удар! Послышался раздирающий уши треск. Это засов приказал долго жить. Теперь только куча камней сдерживала створы ворот. Коля понял, что здесь, на стене больше делать нечего, выхватил лом из чехла, ринулся вниз и встал перед воротами.

Удар! Посыпались камни, и створы подались назад. Меж ними открылся узкий просвет. Коля прикинул мысленно, что еще с десяток таких ударов – и створы разойдутся на расстояние, позволяющее противнику протиснуться внутрь. Он приготовил лом, чтобы встретить его достойно.

Странно. Коля ожидал следующего удара. Но его не последовало. За воротами по-прежнему слышались яростные вопли врага, но атаки прекратились. Что там происходит? Враг между тем продолжал яростно вопить, но в этой ярости прорывались ноты некоторого смятения и даже удивления. Там, за стеной, явно что-то происходило. Но что?

Коля взбежал на стену и выглянул из-за зубца стены. Он увидел лежащее перед воротами бревно. Бросившие его геллахерники, как и вся масса воинов, скопившаяся на длинном подъеме к замку, повернулись спиной к воротам. Похоже, их что-то отвлекло от штурма. Далеко внизу вся основная колонна темной армии, не уместившаяся на подъеме и ожидавшая своей очереди на пути к воротам, беспокойно бурлила и расползалась в стороны. Было ясно, что противник чем-то обеспокоен. Но чем?

И тут Коля увидел войска. Они выходили из леса в Парк Развлечений со стороны Большой дороги. Выходили прямо на Площадь Всевластия в тылу у Темной армии. Кто такие? Резерв Темников? Коля прищурил глаза, напряженно всматриваясь вдаль.

Нет. Непохоже на резерв, судя по беспокойству Темной армии. Ее воины суетливо перегруппировывались в длинные многорядные шеренги. По всему видно, готовились к бою. Вышедшие из леса тоже перестраивались. Да кто же они такие? Откуда? И тут Коля увидел над шеренгами вышедшей из леса армии белое знамя и надпись на нем. Острое зрение Коли различило буквы.

– МЧС, – удивленно выдохнул Коля. – Да это же… это же войско мудриков! Но как же они решились?!

Коля видел, что армия мудриков чуть ли не в два раза меньше войска геллахерников. Но отступать она не собиралась. Более того, построившись в боевые порядки, она первая решительно двинулась вперед.

Геллахерна лично руководила атакой на ворота замка, когда почувствовала неладное. Оглянувшись, колдунья первой заметила с высоты Длинной Змеи неизвестное войско, выходящее из леса. Удивлению ее и негодованию не было предела. Как такое возможно?! Она отказывалась верить своим глазам. За всю историю Темноземелья ни одна иноземная армия не только не осмеливалась входить в пределы ее края, но даже помыслить о таком не могла.

«Может, по ошибке забрели? – Это было первое, что подумала колдунья. – Заблудились?».

Нет. Не по ошибке. Заблудившиеся не станут строиться для боя, да еще так решительно, как эта армия.

«Кто такие? Почему не знаю? Кто так обнаглел, что посмел бросить вызов непобедимой Темной Силе?» – лихорадочно закрутились мысли в голове Геллахерны.

Она видела, как ее войска, оставшиеся внизу, тоже изготавливаются к бою под командованием Бэрлока. Они растянули фронт и построились в две линии. С удовлетворением колдунья отметила, что армия пришельцев не столь большая, как войско геллахерников, и, скорее всего, будет опрокинута первым же ударом. Не понадобится даже вводить в бой силы, толпящиеся на Длинной Змее.

«Это хорошо, – подумала Геллахерна. – Можно будет продолжить атаку на ворота. Зачем время терять?».

– Что встали?! Остолопы! – громко крикнула она застывшим в оцепенении воинам. – Там и без вас справятся. Вперед! На замок!

В распоряжении колдуньи на Длинной Змее осталось около тысячи воинов. Но этого количества было более чем достаточно, чтобы нанести последние удары по воротам и ворваться в свою обитель. Геллахерна отчетливо понимала, что счет времени пошел на минуты и уже скоро она схватит победу за хвост. Вместе со своими воинами колдунья пошла на последний приступ. Когда вновь подхваченное бревно с глухим стуком врезалось в створы ворот, она услышала далеко за своей спиной яростный рев, треск ломаемых копий и звон клинков.

Коля за короткое время оценил обстановку и понял, что мудрики настроены решительно. Но не менее решительно настроены были и геллахерники, подогретые Дурьмом. К тому же их было значительно больше. Они растянули фронт, чтобы своими флангами стиснуть армию наглых пришельцев, окружить и уничтожить. Коля не стал ждать и как истинный спасатель решил идти на помощь. Поначалу он понадеялся, что темные воины бросят все свои силы на незваных гостей, но понял, что ошибся, когда увидел, что часть их войска на Длинной Змее снова ринулась на ворота замка.

– Что там? Что там такое? – наперебой начали спрашивать нимфа и Светлана, заметив, как напряженно Коля всматривается с высоты стены вдаль.

– Что там? – как всегда со страхом в голосе, спросил сатир.

Коля не ответил. Он ринулся вниз по лестнице к воротам.

– Войско королевства Мудрон пришло нам на помощь. Оно вторглось в Темноземелье и сошлось в битве с геллахерниками! – торжественно возгласил с высоты небес мирцаир.

– На помощь? Войско?! – восторженно воскликнула Светлана. – А отсюда видно?

– Как на ладони! – прокричал мирцаир. – Они уже сошлись!

– Как здорово! Я никогда не видела настоящей битвы! Только в кино! – захлопала в ладоши «принцесса». – Я хочу посмотреть!

– И я! – радостно завизжала нимфа.

– Я тоже! – закивал козлиной бородой сатир, и вся троица полезла на стену.

– Назад! – зарычал Коля. – Там опасно! Геллахерна снова повела войска на приступ!

Он уже стоял возле ворот, приготовившись встретить врага во всеоружии, и не мог остановить любопытствующих. А Светлана только отмахнулась в ответ на гневный возглас Коли, забралась на стену, и глаза ее невольно расширились от восторга.

– Ой, как круто! Как мощно! – прошептала она.

– Жутко! – произнесла нимфа.

– Страшно! – пробормотал сатир.

– Город Мудрон – это самый лучший город! – важно заявил Петрысь.

– Слазьте оттуда! – прокричал Коля и начал разбирать завал перед воротами, чтобы самому контратаковать врага.

Это может показаться безрассудным – один против тысячи. Но Коля на самом деле был далеко не безрассуден. Он здраво оценил обстановку. Дело в том, что насыпь, возведенная геллахерниками через провал, была настолько узка, что могла уместить в ряд не более четырех человек. А что такое четыре человека для Коли? Да ничего! Коля рассчитывал внезапным ударом оттеснить врагов от ворот на эту насыпь, жестким напором деморализовать их и повернуть вспять. Это было, конечно, рискованно. Но Коля не собирался ждать. Характер у него был такой. Кроме того, окинув взглядом колонну войск на Длинной Змее, он убедился, что среди них нет лучников. Все стрелки остались внизу. Значит, враг не сможет поразить Колю на расстоянии стрелами, а вынужден будет сойтись с ним в тесной рукопашной схватке, причем не более чем по четыре бойца одновременно. Но против лома нет приема. На это и рассчитывал Коля.

Враги уже успели снова нанести три удара в створы ворот, когда он начал разбирать завал из камней, чтобы самому выскочить наружу. Это увидел сатир и с ужасом понял, что Коля собирается контратаковать. Но это же полное безрассудство!

– Что ты делаешь! – завопил он. – Надо переждать! Ты не сможешь сдержать врага! Он ворвется в замок! И тогда…

Коля, не обращая внимания на завывания сатира, продолжал свою работу. Он знал, что делает.

Сатир, вытаращив глаза, посмотрел на тысячную колонну геллахерников, толпящуюся перед воротами. В его воспаленном страхом воображении возникали картины одна страшнее другой. Он представил, как враг врывается в замок, и закрыл глаза.

– Нет, это дурной сон, – пролепетал сатир. – Я не хочу! Я не могу! Я не выдержу больше!

– Чем здесь воняет? – брезгливо наморщила нос нимфа.

– Гы-гы-гы. – Петрысь показал пальцем на сатира.

– Ты что, обгадился? – Нимфа отшатнулась от обладателя копыт и рогов.

– Обгадился он это, – закивал Петрысь.

– Гадость какая! Позор! Совсем уже голову потерял от страха! Иди отсюда! – гневно крикнула нимфа, топнула ногой и плюнула в сатира.

– Я не хочу! Не надо! Стой! – в ужасе завопил тот и ринулся вниз по лестнице, намереваясь остановить Колю. На середине пути он споткнулся, лягнул копытами в воздухе и полетел вниз, крепко приложившись головой о камни.

– Он убился! – испуганно вскрикнула Светлана.

– Ничего с ним не будет, – отмахнулась нимфа. – Лоб крепче, чем у барана. Полежит, отдохнет, успокоится. А мы посмотрим, что происходит на поле битвы. Такое редко увидишь. Смотри, как жестко сошлись! По-моему, эти пришельцы начали разрывать центр врага. Они давят!

– У геллахерников еще не задействована вторая линия войск! – возразила Светлана. – По-моему, зря пришельцы так давят по центру. У них ослаблены фланги. Существует угроза окружения.

– Странно. – Нимфа уважительно посмотрела на Светлану. – Ты рассуждаешь, будто зрелый полководец. Откуда такие мысли?

– Я играла на компьютере в стратегические игры! – гордо заявила Светлана. – Начинала с «Крестоносцев», потом освоила «Казаков», ну, и так далее по мере совершенствования игр. Сражалась по сети и часто выигрывала! Знаю, что к чему! Готова спорить, что, если пришельцы не сменят прямолинейную тактику боя, они попадут в окружение, и тогда только мой рыцарь сможет им помочь!

– Пожалуй, ты права, – кивнула нимфа. – Геллахерники разделили вторую линию и сосредоточили силы на флангах. Теперь вся надежда на неожиданный удар с тыла. Ты слышишь шум внизу? По-моему, распахнулись ворота замка и твой рыцарь сошелся лицом к лицу с врагом.

Нимфа не ошиблась.

Три тысячи меченосцев, поставленные в центре войска мудриков, сошлись в битве с полками Мерзавцев и начали их теснить. Мерзавцы обстреливали меченосцев струями едкой навозной жижи, но зачастую безрезультатно. Забрала меченосцев служили хорошей защитой от прямого попадания ядовитой жидкости в рот и глаза, и потому Мерзавцы вынуждены были применить боевые палицы и топоры. Но, как все мерзавцы, они слабо владели этим видом оружия и потому отступали под яростным напором меченосцев.

На флангах же легкая пехота мудриков сошлась с Подонками. Здесь силы оказались равными, и линия битвы затопталась на месте. Тем временем лорд Бэрлок разделил вторую линию своей армии и переместил три тысячи воинов ударного корпуса под названием «Подлый Удар» на левый фланг, изготовившись зайти в тыл пришельцам. Одновременно с этим он переместил конницу Мрази на правое крыло войск и терпеливо выжидал, когда армия пришельцев окончательно завязнет в битве и станет беспомощной перед ударами с флангов и тыла.

Предположения Светланы оправдались. Геллахерники готовили окружение. С вершины стены она вместе с нимфой и Петрысем пристально следила за битвой, но вскоре ее внимание привлекло иное действо. Рыцарь лома и топора вырвался за ворота. Эффект неожиданности сыграл свою роль. Нападавшие не ожидали такой наглости со стороны обороняющихся и тем более подобного звериного напора с их стороны. К тому же ни один из них еще никогда не сталкивался лицом к лицу с воином столь огромных габаритов и ни разу не испытал на себе действие его страшного оружия.

Как только распахнулись створы ворот под ударом тарана, Коля несколькими взмахами лома успокоил на месте воинов, несущих бревно, после чего схлестнулся с теми, кто шел следом, и мгновенно потеснил их с ровной площадки за воротами на узкую насыпь. Первый этап плана удался на славу, но не более того. Напугать и заставить отступить противника не получилось. Нападавшие все еще находились под воздействием Дурьма. Чувство страха у них притупилось. Под ударами лома и топора темные воины один за другим срывались и катились вниз по камням, но на их место вставали новые. Прикрываясь щитами и выставив вперед клинки, они напирали на Колю. Никто не хотел уступать.

– Рогатку! Дай мне рогатку! – решительно воскликнула Светлана в искреннем и непреодолимом желании помочь своему рыцарю.

– И мне! – голосом, не терпящим возражений, произнесла нимфа.

Петрысь кивнул и сунул руку за телогрейку.

Сатир поднимался в небо. С удивлением он смотрел как бы со стороны на себя самого, лежащего неподвижно возле стены замка, после чего его взор переключился на Колю Калина, стойко отражающего атаки врагов на подходе к воротам. Сатир понял, что доблестный рыцарь все же осуществил свои рискованные намерения и в одиночестве контратаковал многочисленного противника. Также он успел заметить, как со стены ведут стрельбу из рогаток по врагам Петрысь, Светлана и нимфа. А еще сатир увидел сверху панораму битвы, где в яростной схватке сошлись Темные Силы и неведомые для него войска.

Постоянно преследовавший его страх куда-то улетучился. Осталось лишь бесконечное удивление.

– Что это? Куда? Зачем? – спрашивал себя сатир, поднимаясь все выше и выше.

А земля внизу, медленно заволакиваясь туманной дымкой, все отдалялась и вот уже совсем скрылась из глаз. Вокруг ничего не осталось, кроме серого густеющего тумана. Сам сатир тоже начал как бы растворяться в нем. Он перестал ощущать руки, копыта и тело. Вокруг стемнело. Оставалось только чувство стремительного полета. Но вскоре и полет прекратился, началось медленное погружение в темноту. Потом что-то подхватило его под руки и поволокло куда-то сквозь редкие вспышки холодного света. Сатир вновь ощутил в себе нарастающий страх. Попробовал вырваться, но безрезультатно.

– Не дергайся, скотина, – послышался хриплый, утробный голос, и сатир почувствовал, как у него от ужаса зашевелились волосы во всех местах. Он понял, что с ним произошло и куда его тащат.

– Я не хочу! – завыл он.

– Замолчи, – приказал все тот же голос. – Иначе рот зашьем.

– Отпустите меня! – продолжал выть сатир. – Я больше не буду!

Он еще хотел добавить, что попал сюда по ошибке, но изо рта вырвался лишь слабый хрип. Движение вперед меж тем прекратилось. Сатир увидел перед собой призрачный свет, а в нем огромный шевелящийся сгусток темноты.

– Кто такой?! – послышался громоподобный возглас. – Как сюда попал?!

– Тварь лесная, – прозвучало в ответ. – Пересчитал головой ступени с нашей помощью. Мы не могли стерпеть того, что он вытворял, и столкнули его с лестницы! Совсем уже обнаглел, скотина!

– Что он сотворил?! – вновь прогремел голос.

– Ты не поверишь, господин! Он обгадил Золотое руно!

– Как?! – В громоподобном возгласе звучало неподдельное удивление.

– Он обернул драгоценной шкурой, ради которой сражались и умирали герои, свою грязную задницу, после чего неоднократно испускал на нее свое зловоние. Но этого мало! Он ее загадил!

– Какое кощунство! – Темнота заколебалась и хлынула навстречу сатиру. – Как ты посмел?! Ничтожество! Что ты можешь сказать в свое оправдание?! Но как к тебе попал столь драгоценный предмет?! Ты его украл? Говори!

Сатир почувствовал, что его отпустило. К нему вновь вернулся дар речи, и он понял, что, кроме него самого, здесь ему никто не поможет. Он попал в Тартар, а перед ним не кто иной, как сам Аид – бог царства мертвых.

– О великий повелитель теней, – произнес сатир дрожащим голосом. – Я бесконечно виноват. Но я не виноват. Да, я не виноват! Я не крал. Золотое руно мне отдал тот, кто по закону обладает им. Это великий рыцарь лома и топора, трижды выигравший состязания в Олимпии и по праву забравший столь драгоценное сокровище из рук недостойных. Я не крал руно. Признаю, что нашел ему не самое лучшее применение, но не мог же я предстать перед прекрасными дамами в голом виде.

– Что он несет? – нетерпеливо спросила темнота. – Какие дамы? Какой рыцарь лома и топора?

– Это правда, мой повелитель, – ответил один из державших сатира под руки. – Могучий рыцарь лома и топора выиграл Золотое руно в Олимпии, а теперь он ведет неравный бой с силами известной тебе Геллахерны на узком подходе к замку. Один против тысячи.

– Геллахерны?! – прогремел голос. – Что же вы до сих пор молчали! Геллахерна! Я бы очень хотел видеть эту мерзавку здесь! Но, к сожалению, она бессмертна. И этот рыцарь ведет бой с ее силами?!

– Да, о великий! – закивал сатир. – Но ему помогают Гениальный Архитектор Петрысь, принцесса Светлана, нимфа Дафна и я. Помогал я, а сейчас уже нет. Верни меня обратно, о великий! Он без меня не сможет сдержать врага. Я ему очень хорошо помогал!

– Так помогал, что обгадил Золотое руно! – Темнота заколыхалась, послышался раскатистый хохот.

– Там очень страшно! – воскликнул сатир. – Геллахерна очень страшная! И места там страшные! У меня скрутило живот. Я не смог удержаться, ну, и сам понимаешь… с кем не бывает?!

– Мерзость какая! Все, замолчи! – прервал восклицания сатира Аид. – Убирайся отсюда, вонючка! Я не хочу тебя видеть здесь. Не пришло еще твое время. Говоришь, что рыцарь на узком проходе оборону держит?!

– Да, на узком. Один против тысячи, – закивал сатир.

– Все, иди. Отпустите его! – приказал Аид.

Сатир почувствовал резкую боль в голове, холодный камень под спиной, услышал яростный звук битвы, ворвавшийся в уши, и открыл глаза.

– Привидится же, – пробормотал он, приподнявшись, приложил ладонь к голове, нащупал огромную шишку на затылке и понял, что легко отделался.

Глава 24. ТРИСТА.

Мудрики продолжали вклиниваться в центр Темного войска и теснить Мерзавцев. Но правое крыло их попало в бедственное положение. Три полка Подонков зашли во фланг легкой пехоте и рассеяли ее своими превосходящими силами. Одновременно с этим Бэрлок повел в атаку на левый фланг мудриков конную Мразь, потеснив легких пехотинцев на этом участке фронта, и уже было изготовился зайти в тыл пришельцам, как неожиданно столкнулся с тяжелой конницей, прятавшейся в засаде в лесу. После ожесточенной стычки воины Мрази не выдержали нежданного лобового удара и повернули вспять, оголяя фланг своего войска, но Бэрлок остановил отступление, введя в бой последний резерв из Подонков. В это же самое время на другом участке битвы продолжавшие наседать на своего врага Подлецы зашли в тыл меченосцам. Здесь их немного потрепал железный дождь стрел засевших в лесу арбалетчиков, но остановить не смог. Положение армии мудриков становилось все более критическим.

Коля между тем отчаянно бился на гребне насыпи с наседавшими темными воинами. Светлана как великий стратег компьютерных игр, наблюдая за ходом сражения и, в меру своих сил помогая своему рыцарю стрельбой из рогатки, отчетливо понимала, что при таком развитии событий Темная армия рано или поздно опрокинет пришельцев и всей своей силой обрушится на замок.

Рыцарь не устоит.

Отчаянная стрельба из трех рогаток не поможет.

Ворота открыты.

Изнасилования не миновать.

Сатир, поднявшись на копыта и шатаясь из стороны в сторону, тупо озирался. В голове гудело, глаза застилала пелена. Ужас нарастал. Он видел открытые настежь ворота, за ними слышались яростные вопли и звон оружия. Со стены ожесточенно стреляли из рогаток Петрысь, «принцесса» и нимфа.

– Ужас! – прошептал сатир и, обхватив ладонями голову, начал отчаянно шарить глазами по сторонам в надежде найти место для укрытия. Ему хотелось провалиться под землю, заползти в стену меж камней, исчезнуть, испариться, превратиться в пыль, удалиться куда угодно, лишь бы не оставаться здесь, в этом кошмаре.

Он увидел Золотое руно, лежащее возле стены. Шкура слетела с сатира во время падения. Но он больше не заботился о том, чтобы прикрыть свой голый зад. Какая разница, как погибать – в штанах или без штанов!

– Бесполезная дрянь! – завопил сатир и, подскочив к Золотому руну, начал топтать его копытами. – Никакого прока от тебя и помощи! Дрянь! Дрянь! Дрянь!

Вне себя от отчаяния и ужаса, он топтал шкуру. Так бы и топтал, пока не изорвал в клочья, но что-то резко ударило его по копытам и подбросило в воздух, да так, что он, преодолев расстояние в нескольких шагов в свободном полете, снова крепко приложился спиной о твердые камни мостовой. Вслед за этим громовой удар встряхнул землю. Сатир вскочил на копыта и взвыл. Было от чего. На месте, где только что лежало Золотое руно, клубилось облако черноты, расползаясь щупальцами в разные стороны.

Сатир хотел убежать, но его копыта от страха только засеменили на месте.

– Мало того что обгадил, так еще и порвать пытался! – послышался громкий голос, и чернота вытолкнула прямо на сатира высокого, атлетически сложенного незнакомца.

Левую руку незнакомца, начиная от плеча, скрывал большой круглый щит, в правой ладони он держал короткий острый клинок. Голову его покрывал медный шлем с конским плюмажем. Голени защищали поножи из толстой воловьей кожи. Незнакомец подошел к сатиру вплотную и приставил острие клинка к его горлу.

– Убить тебя мало за кощунство! – прорычал он гневно. – Жаль, что время твое не пришло. Аид так сказал. Я забрал руно по его приказу. Он послал меня на помощь рыцарю. Где битва?

– Там, – едва смог пролепетать сатир и показал рукой на ворота. – Но кто ты, воин?

– Я Леонид, царь спартанцев. Меня и триста моих воинов, доблестно погибших при защите Фермопил, послал на помощь великому рыцарю сам повелитель мертвых, великий Аид. Он сказал, что рыцарь сдерживает врага так же, как мы некогда держали персов на узком участке фронта. Мои воины готовы умереть во второй раз.

С этими словами царь спартанцев Леонид взмахнул клинком, и темнота начала быстро выталкивать одного за другим крупных мускулистых ребят с клинками наперевес.

– Триста, – прошептал сатир, когда вышедшие из тьмы воины молча построились в колонну.

– Держи! – Леонид протянул сатиру меч.

– Зачем?! – испуганно отстранился тот.

– Ты кровью должен искупить свою вину!

– Свою вину? Кровью?! – Сатир в ужасе закатил глаза. – Но я не воин!

– Сейчас ты им станешь! – захохотал Леонид.

Двое его воинов подхватили сатира под руки и затащили в первую шеренгу.

– Не надо! – отчаянно барахтался сатир.

– Вперед! – скомандовал царь спартанцев, и вся колонна тяжелым шагом двинулась к воротам.

Коля начал уставать. Трое суток непрерывного сражения давали о себе знать.

– Пожарный-спасатель должен быть выносливым к длительным физическим нагрузкам, – повторял Коля, медленно отступая под натиском врагов. Еще несколько шагов назад – и он окажется перед воротами, где у врага будет возможность нападать большим количеством воинов зараз. Еще несколько шагов.

За спиной послышался шум. Затылком Коля почувствовал движение. Кто там? Враг?

Он яростно зарычал, ломом отпугнул нападавших спереди. А они и без того почему-то подались назад. Коля оглянулся: с тыла на него надвигалась невесть откуда взявшаяся масса воинов, тесно сомкнувших ряды и ощетинившихся острыми клинками.

– Окружили! – взревел Коля зверем и взмахнул ломом.

– Не надо! Это спартанцы! Свои! – послышался истошный вопль, и Коля увидел сатира, отчаянно пытающегося втереться всем телом в глубину строя незнакомых бойцов.

«Спартанцы? Какие спартанцы? Футбольные фанаты? „Спартак“ – чемпион? Откуда они здесь?» – Коля ничего не соображал.

– Посторонись, рыцарь! – услышал Коля громкий, зычный голос, и едва он успел отскочить в сторону, на самый край насыпи из камней, как передний ряд незнакомцев столкнулся с темными воинами.

– Профессионалы! – восхищенно отметил Коля, увидев, как слаженно замелькали клинки.

Темные воины будто в мясорубку попали. Подбадриваемые истошными воплями Геллахерны, метавшейся где-то в глубине вражеской колонны, и все еще находившиеся под воздействием Дурьма, они пытались некоторое время оказывать сопротивление. Но недолго. Поначалу медленно, словно нехотя вся масса темных воинов подалась назад, потом с ускорением поползла вниз. Коля же не преминул ринуться вперед. Он желал поквитаться с Геллахерной, затерявшейся среди своих убегающих воинов. Где-то впереди истошно вопил сатир. Но в этом вопле уже не было страха. Сжимая в руках клинок, сатир преследовал врагов.

– Враги бегут! – радостно воскликнула Светлана. – Но кто эти воины, что помогли нам? Откуда они взялись?

– Похоже, что это воины Спарты, – пояснила нимфа. – Но откуда они здесь?

– Но смогут ли они переломить ход сражения? – взволнованно спросила Светлана, напряженно всматриваясь вдаль. – Ведь этих воинов так мало. А войско пришельцев почти разгромлено.

Ее беспокойство было обоснованным. Три полка Подлецов ударили в спину меченосцам. Доблестные воины Мудрона отчаянно бились в окружении. Силы их таяли. В то же время конная гвардия Мудрона завязла на левом фланге в схватке с резервами геллахерников.

– Смогут! – уверенно заявила нимфа. – Это спартанцы. Каждый из них бьется за десятерых! Более того, я чувствую, что эти воины пришли сюда издалека и посланы могущественными силами. Они решат исход сражения.

Нимфа оказалась права.

Бэрлок уже предвкушал скорую победу. Находясь на правом фланге своего войска, среди конной Мрази, он с удовлетворением наблюдал с высоты небольшого взгорка, как его Подлецы нанесли удар в тыл пришельцам, а Мерзавцы, приободрившись, надавили на них с фронта. Да и на правом фланге дела шли неплохо. При поддержке резервных Подонков конная Мразь прекратила отступать и стабилизировала фронт. Бэрлок видел, что пришельцы отчаянно сопротивляются, но он видел также, что счет времени до их разгрома пошел на минуты, и злорадно хихикал, потирая ладони.

Все переменилось в один миг. Бэрлок краем правого глаза заметил неладное на Большой Змее, повернул голову и не поверил своим глазам. Темные воины, еще недавно атаковавшие замок, бежали сломя голову вниз, срываясь и падая со скалы. Внизу они бросались врассыпную, кто куда, словно стая кроликов, преследуемая хищной птицей.

– Какого лешего? – пробормотал Бэрлок и вскоре увидел плотную колонну воинов, преследующих по пятам бегущих.

– Откуда? Кто это? – невольно вырвалось у Бэрлока.

А неизвестные воины, не обращая более внимания на разбегающихся в страхе геллахерников, выстроились в плотный клин и ринулись на войско Бэрлока. Темный лорд едва успел развернуть часть Подонков, чтобы оказать достойное сопротивление. Но боя не получилось. Клин, как нож в масло, вошел в Темное воинство на правом фланге и разметал его ряды. Бэрлок видел мелькание острых клинков. За какие-то минуты правый фланг геллахерников перестал существовать, а клин продолжил свое неумолимое движение далее по тылам Темного войска. За ним двинулась конница пришельцев.

– Пора уносить ноги, – пробормотал Бэрлок, увидев в нескольких десятках шагов от себя нехорошие, враждебные взгляды, острые клинки и хмурые, неприветливые лица неприятеля. – Отступаем! – закричал он обреченно. Его уже никто не слышал. И без его команды темные воины во всю прыть разбегалось кто куда.

Коля ломился через заросли. Впереди меж стволами деревьев мелькала спина колдуньи. Мечущиеся по лесу геллахерники испуганно шарахались от него в стороны.

– Стой, ведьма! Догоню! – рычал Коля.

– Помогите! – вопила колдунья, чувствуя спиной мощное дыхание преследователя и понимая, что закаленный в долгих тренировках организм рыцаря лома и топора, подгоняемый праведным гневом, неумолимо приближается.

А Геллахерна ничего не могла противопоставить Коле. Ее волшебный ноготь еще не отрос, а передвигаться на своих двоих она отвыкла. Ноги все более наливались тяжестью, в глазах темнело, а широко раскрытый рот жадно хватал воздух. Да и возраст давал о себе знать. Тысячи лет – это вам не шутка. Но все же она бежала не бесцельно, а надеясь добраться до гнилого болота, где знала тайные кочки, по которым можно будет проскакать и уйти от погони. Только до болота было еще ох как далеко, а рыцарь очень близко, совсем близко, ужасно близко. И колдунья начала вилять, как заяц, убегающий от волка. Взгляд ее метался из стороны в сторону в надежде найти хоть какое-нибудь укрытие, где она могла бы притаиться и переждать. А за спиной уже ясно слышалось хриплое дыхание рыцаря лома и топора.

– Ой, не надо! Ой, не надо! – взвизгивала колдунья, прытко сигая через коренья.

При очередном прыжке она неудачно зацепилась ногой за корягу, споткнулась и плюхнулась в грязную, заросшую тиной и ряской болотистую лужу, коими изобиловали здешние леса. Колдунья хотела было вскочить на ноги и бежать дальше, но сообразила, что это ее шанс укрыться от погони. Чтобы не задохнуться, она осторожно высунула нос из болотистой жижи и затаилась. Ряска сомкнулась над беглянкой.

Коля же пробежал с пару десятков шагов и остановился, потеряв колдунью из виду. Остановился он как раз возле той самой лужи, где укрылась Геллахерна, бестолково озираясь по сторонам и недоуменно пожимая плечами.

– Где эта ведьма? – бормотал он. – Вот тварь!

А «тварь» боялась шелохнуться. Она не видела Колю, но чувствовала его присутствие. Геллахерну начала пробирать дрожь от страха и холода. Колдунья отчетливо понимала, что эта усиливающаяся дрожь может потревожить воду в луже и выдать ее, но ничего не могла с собой поделать. А Коля, находясь в нескольких шагах от колдуньи, продолжал озираться и прислушиваться к тишине. В иное время Коля интуитивно бы почувствовал присутствие. Но усталость от трехдневной битвы дала о себе знать. Ощущения притупились. Вместе с нарастающим чувством усталости таял праведный гнев. Коля отчетливо понял, что ему необходим хороший отдых, и решил – надо возвращаться.

– Тварь, – произнес Коля уже беззлобно и плюнул в лужу.

Плевок попал прямо на нос Геллахерны и затек ей в ноздри. Есть все же в жизни справедливость! Геллахерна получила по заслугам. Более унизительного возмездия она и представить себе не могла. Получить плевок в физиономию! От кого?! От простого смертного! Она невольно заскрипела зубами под водой от злости, зашевелила ноздрями от омерзения и тут же вновь испуганно замерла. Коля же повернул обратно. Он шел размашистым, широким шагом, вдыхая мощной грудью прохладный лесной воздух. Он возвращался.

Геллахерна, еще не веря в свое спасение, посидела в жиже некоторое время, затем слегка приподняла залепленную ряской физиономию над водой, приоткрыла глаз и, убедившись, что опасность миновала, ползком выбралась из лужи. Вся облепленная ряской, она с омерзением вытерла нос гнилым мхом, растущим в изобилии в этих местах, поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела куда глаза глядят.

Она брела, бормоча себе под нос проклятия, изредка останавливалась и озиралась по сторонам. Чувство злобы и унижения переполняло ее.

– Я отомщу, – цедила Геллахерна сквозь зубы и в бессильной ярости пинала стволы деревьев.

На ее пути попался пенек. Она не обошла и его своим вниманием.

– Скоты! – злобно оскалила она зубы, что было сил приложила ногой по пеньку и взвыла от боли, схватившись руками за ступню.

Проскакав на одной ноге вокруг пенька, колдунья присела на него, решив отдохнуть немного и успокоиться. Но, едва пристроив на пеньке свой зад, она резко подскочила в испуге. Пенек зашевелился и окутался едким облаком дыма. А когда дым рассеялся, Геллахерна увидела перед собой своего сынка. Он ошарашенно оглядывался по сторонам, а увидев свою мамашу, испуганно взвизгнул, попятился и свалился на задницу.

За всеми этими ужасными для колдуньи событиями она только сейчас вспомнила о своем чаде, превращенном в пенек несколько дней назад. Срок закончился, и Агун вновь обрел свой облик.

– Сынок! – воскликнула Геллахерна. – А я забыла о тебе! Тут такие дела творятся!

– Что с тобой, мамочка?! – в ужасе заорал Агун. – Ты такая страшная!

– На себя посмотри! – нахмурилась Геллахерна. – Дохляк.

– Мама, что случилось? Ты перепилась? Валялась под забором? Тебя изнасиловали?!

– По себе не суди! – взвизгнула Геллахерна. – Беда к нам пришла. Несчастные мы теперь. Ой какие несчастные и неимущие! По миру теперь пойдем с сумой. Побираться будем. А ты работать будешь! На лесоповале! Вагоны будешь разгружать! Бездельник! Лодырь! Пахать будешь день и ночь!

– Мамочка! Ты не пугай меня! Я домой хочу! – заскулил Агун.

– Нет у нас больше дома. Ничего у нас нет.

– Как нет?!

– Так вот! Отребье захватило наш дом. Рыцарь лома и топора глумится над нашей обителью.

– А как же твое могущество? Где твое волшебство?

– Кончилось мое волшебство! – Геллахерна показала сломанный ноготь.

– А Бэрлок? Почему нас не защитил Бэрлок?

– Бэрлок разгромлен войском обнаглевших мудриков и спартанцами. Весь мир восстал против нас.

– И как же теперь? – испуганно спросил Агун. – Куда мы теперь? Я работать не умею.

– Не бойся, сынок, – злобно усмехнулась колдунья. – Пройдет время, мой волшебный ноготь снова отрастет, и я отомщу. А пока нас леший Фрок приютит. Вставай, пойдем. Путь до Фрока пешим ходом неблизкий. Но ничего. Дня за два дойдем. И переждем лихие времена. А потом отомстим. Ох как мы отомстим! Да вставай ты! Задом к земле прирастешь! Пошли!

Агун неохотно поднялся на ноги и побрел вслед за Геллахерной. Колдунья оглянулась.

– А ты бы занялся спортом, – назидательно произнесла она. – Штангой там, гантелями. За год упорных занятий можно хорошо фигуру поправить. Да и сила тебе не помешает.

– Ты меня пугаешь, мама! – воскликнул Агун. – Откуда такие ужасные мысли?

– А сила есть – магии не надо, – усмехнувшись, ответила Колдунья. – Очень сильный этот рыцарь лома и топора. Очень сильный и огромный. Огромный и красивый. Огромный и красивый, – повторила колдунья.

Коля возвращался. Эхо битвы еще гуляло по лесу. Изредка откуда-то издалека ветер доносил до Коли треск ломаемых сучьев и бряцанье оружием. Иногда из чащи прямо на Колю выскакивали геллахерники. Они тут же испуганно шарахались в сторону и снова ныряли в сумрак среди густых ветвей. Коля не обращал на них внимания и вскоре вышел в Парк Развлечений «Веселый Роджер», прямо к Умопомрачительной Карусели. На карусели верхом на деревянной лошадке катался сам король Мудрона, размахивая знаменем с буквами МЧС и что-то возбужденно крича. Коля подошел ближе и не поверил своим глазам: рядом с королем на карусели верхом на деревянном верблюде кружилась сама ее величество королева Мудра. Но откуда она здесь? А королева между тем взвизгивала и хохотала. Вместе с королевской четой на аттракционе развлекались несколько спартанцев и с десяток мудриков. Большинство же победителей было занято чрезвычайно важным делом. Воины деловито собирали трофеи, профессионально вытряхивая из боевых доспехов тела павших врагов.

– Слава Мудраку! – громко закричал король.

– Слава Зевсу! – завопили спартанцы.

– Да здравствует король Ламудрак Четырнадцатый! – радостно подхватили мудрики.

– Слава рыцарю лома и топора! – пронесся над полем битвы истошный вопль.

– Слава! – подхватили сотни глоток.

Колю заметили. А он широко улыбнулся и приветливо помахал рукой. Ламудрак соскочил с карусели и кинулся навстречу Коле. Следом за ним поспешила королева, облаченная, как и король, в воинские доспехи. После этого не одна сотня воинов прервала сбор трофеев и обступила рыцаря лома и топора, радостно приветствуя его.

– О великий рыцарь! – воскликнул король мудриков. – Как же я рад тебя видеть вновь! Все вместе мы победили Геллахерну! Силы зла повержены! Мне уже все рассказал твой копытный соратник. Он поведал мне, как ты держал оборону и кто помогал тебе в этом нелегком ратном деле. Я знаю все. Но больше всего я удивляюсь сам себе! Как же я сам-то дошел до жизни такой и посмел-таки переступить черту дозволенного?!

– Только благодаря мне, – улыбнулась Мудра и протянула ладонь Коле, позволяя ему прикоснуться губами к кончикам пальцев. – Голос свыше поведал мне о том, что мы должны помочь тебе, рыцарь. Я немедленно отправилась вслед за нашим войском и уговорила короля выступить из Ааллога в поход на земли Геллахерны. Мы успели вовремя, не так ли?

– И мы подоспели вовремя! – прозвучал громкий голос. Он принадлежал спартанскому воину, следом за королем и королевой соскочившему с карусели и подошедшему к Коле. – Мы успели вовремя! – повторил воин и ударил себя кулаком в грудь. – Позволь представиться, рыцарь. Я царь спартанцев Леонид! Нас послал к тебе на подмогу сам Аид.

– Леонид? – удивленно спросил Коля. – Тот самый?!

– Тот самый, – кивнул Леонид. – Мы восхищены твоей доблестью, рыцарь. Сдерживать в яростной битве тысячу воинов не под силу ни одному спартанцу! Мы бы наголову разгромили персов при Фермопилах, будь у нас хотя бы один такой воин, как ты. Да и не только персов. Мы бы завоевали весь мир!

– А кому под силу победить в трех состязаниях на Олимпийских играх? Кто еще сможет это сделать? Только доблестный рыцарь лома и топора! – послышался за спиной Коли гордый возглас.

Коля оглянулся и увидел сатира, облаченного в длинную трофейную кольчугу и крепко сжимающего в правой руке острый клинок.

– Я стал воином! – гордо произнес сатир.

– Мы все стали воинами! – послышалось не менее гордое восклицание.

Коля повернул голову и увидел нимфу. Рядом с нимфой стояла «принцесса». Обе дамы держали в руках грозное оружие – рогатки. Над дамами порхал мирцаир.

– Мой рыцарь! – воскликнула Светлана.

– Моя принцесса! – радостно отозвался Коля, широко распахивая руки.

Светлана кинулась вперед и прыгнула на могучую грудь своего рыцаря.

– Да, ради такой стоило идти на край света, – тихо пробормотал Ламудрак. Его услышала королева.

– А ради меня ты бы сделал то же самое, мой король? – спросила она.

– Не сомневайся, дорогая, – серьезно ответил король. – Ради чего еще нам, доблестным рыцарям, жить на этом свете?

– Только ради этого! – воскликнул мирцаир, закладывая стремительный вираж над Колей и Светланой.

– Кто это? – удивленно спросила королева.

– Это доблестный Рыцарь крыла и шпаги, – гордо произнесла Светлана. – Он поразил в глаз саму Геллахерну!

– Да что вы! – восхищенно произнесла королева. – Саму Геллахерну! В глаз!

– Да, в глаз, – подтвердил Коля. – Жаль, что маленького рыцаря не было рядом, когда я преследовал колдунью. Мне очень не хватало его всевидящего ока.

– Я не мог оставить дам без защиты, когда ты пошел в атаку, – сказал мирцаир.

– Все правильно, Пео! Ты все правильно сделал! – согласился Коля и тут же спохватился: – А где Петрысь? Где наш Гениальный Архитектор?

– Он там. – Светлана махнула рукой в сторону замка. – Он сказал, что ему надо выполнить задуманное.

– Разрушить, – произнес Коля и обернулся к обители колдуньи.

В тот же миг задрожала земля, и все увидели, как башни замка одна за другой медленно оседают в облака черной пыли. Послышался нарастающий грохот.

– Вот и все. Нет больше обители зла! – радостно воскликнул Ламудрак. – А где сама колдунья?

– Убежала, – ответил Коля.

– Жаль. Она снова будет творить зло на белом свете, – уверенно произнес Ламудрак. – Опять похитит чью-нибудь принцессу. Это плохо! Очень плохо!

– Это хорошо! – возразила королева. – У каждой принцессы должен быть свой рыцарь. Он обязательно пойдет на край света, чтобы освободить ее. И, возможно, мы снова понадобимся, чтобы помочь ему. А это значит, снова будут приключения. А как же иначе?

– А вот и Педро! – радостно воскликнул сатир.

Все повернули головы в ту сторону, куда он показывал, и увидели приближающегося Петрыся. Гениальный Архитектор бодро вышагивал, гордо подняв голову, а взгляд его был строг и серьезен.

«Снова поумнел», – подумал Коля.

– Ты выполнил задуманное, Педро! – возликовал сатир.

– Как видишь! – Петрысь приблизился и, не оглядываясь, махнул назад рукой.

– Это мой рыцарь! – гордо произнесла нимфа и кинулась Петрысю на шею.

– Рад познакомиться с вами, маэстро! – почтительно произнес Ламудрак.

– Какой великолепный экзотический экземпляр! – восторженно прошептала королева.

– Вот и все, – устало произнес Петрысь, обнимая нимфу, затем вытащил из кармана телогрейки микрофон с синей ручкой и оскалил рот в радостной улыбке.

– Граждане! – начал громогласно вещать он. – Это, как его там! Вот. Здесь было много чего того всего. Башни были тут. Это. И фонтаны там везде. Этнический зверинец тут. Карусель там. Котел вонял. Вот. Много чего видеть можно и невозможно. А все и нету. Вот. Бе-е-е-е.

«Снова сдурел, – подумал Коля. – Надо же, как быстро».

А Петрысь спрятал микрофон в карман и усмехнулся.

– Я пошутил, – сказал он. – Это был последний аккорд. Похоже, я излечился безвозвратно. Мое умопомрачение растаяло вместе с разрушением обители колдуньи. Нет больше замка, нет башни, нет котла зловония. Скоро вы увидите, как здесь было раньше, пока я не построил обитель зла. Сейчас должны рассеяться облака, и лучи солнца заиграют на этой земле.

Гениальный Архитектор не ошибся. Уже через минуту плотная завеса туч, закрывавшая небо, начала таять, и вскоре первые лучи яркого солнца пробились в Темноземелье. Черные тучи таяли и превращались в легкие белые облака. Повеял теплый свежий ветерок. На деревьях зашепталась листва. Из леса послышалось щебетание птиц. Темный мир преображался на глазах.

– А мне здесь нравится, – прошептала королева.

– Мне тоже, – кивнул король.

– И мне, – произнесла нимфа.

– Хороший лес, – согласился сатир.

– Мне тоже здесь нравится, – печально произнес царь спартанцев. – Но нам пора уходить. – Рыцарь, – обратился он к Коле. – Мы забрали Золотое руно. Ему не место на земле. Так повелел Аид.

– Хорошо, – кивнул Коля.

– Прощай, рыцарь. – Леонид учтиво поклонился, махнул рукой своим воинам и вместе с ними направился к лесу.

– Привет Аиду! – крикнул Коля вслед.

– Придет время – сам поприветствуешь! – Леонид раскатисто захохотал, и весь отряд спартанцев растаял на фоне деревьев.

– Нам тоже пора, – произнес Петрысь.

– Куда?! – воскликнула нимфа. – Я теперь тебя никуда не отпущу! Ты будешь теперь только рядом со мной!

– Уважаемый, – обратился к Петрысю Ламудрак. – У меня есть к вам деловое предложение. Появилась мысль. Я хочу построить на этой скале дворец. Своего рода форпост светлых сил. А здесь, где мы сейчас стоим, надо бы построить Парк Развлечений светлых сил. Я хочу сделать вам заказ. Хорошо заплачу. Как вы относитесь к этому предложению?

– Соглашайся! Соглашайся! – Нимфа нетерпеливо ткнула Петрыся кулачком в бок. – Соглашайся! Ты создашь здесь большое озеро для меня, поставишь на берегу маленький домик, и мы будем в нем жить.

– Соглашайся! – радостно застучал копытами сатир. – Я буду жить здесь рядом. Леса здесь хорошие.

– Да, но я давно не проектировал, не строил, – попытался возражать Петрысь.

– Ты Гениальный Архитектор! – возразила нимфа. – Гении не могут разучиться. Соглашайся.

– Хорошо, – кивнул Петрысь. – Признаться, мне нравится эта идея. Я готов вместо обители зла поставить форпост света.

– Я назову его в честь славного рыцаря лома и топора, – решительно проговорил Ламудрак.

– Не надо! Я уже отказывался! – возразил Коля.

– Тогда Педроград! В честь Гениального Архитектора! – не менее решительно произнес король.

– В мою честь уже назван город. Не надо более, – скромно произнес Петрысь.

– Какой город? – удивился Коля.

– Санкт-Петербург, – не моргнув глазом, ответил Петрысь.

– Ну да! – хмыкнул Коля. – А я слышал, что он назван так по имени царя Петра Первого.

– Как знать, как знать, – хитро усмехнулся Петрысь. – Помню, как-то я с царем Петром отмечал день закладки первого камня города на Неве. И после третьей выпитой чарки доброго вина, как сейчас помню, царь мне так и заявил, хлопнув по плечу своей тяжелой ладонью. Мол, намерен назвать город моим именем. Я отказывался. А он все равно, несмотря на мой отказ, сделал по-своему. Царская воля – это вам не шутка. Вот таков истинный ход событий. Но истина зачастую скрыта от людей. Я же предлагаю назвать этот дворец именем прекрасной принцессы, без которой вся эта история не состоялась бы. Я предлагаю назвать этот дворец Светоградом.

– Я согласен! – воскликнул король. – Пусть будет Светоград!

– Я тоже согласна! – добавила королева.

– Как романтично, – прошептала Светлана. – Сказать по правде, мне тоже захотелось остаться здесь и пожить во дворце, названном в мою честь.

– Вам надо вернуться, – возразил Петрысь. – Вы еще не все сделали в своем мире.

– А что мы должны сделать? – спросила Светлана.

– Кое-что, – загадочно ответил Петрысь.

– Да, но как мы вернемся? – спросил Коля. – Ты меня закинул сюда, будучи дураком. Но сейчас вроде поумнел, и похоже, надолго.

– Как? Очень просто. – Петрысь усмехнулся. – Есть один вариант. Там, в магическом круге стоит твой автомобиль. Садишься на него вместе с принцессой, доезжаешь до той самой поляны, откуда начинал на нем свой путь, а затем шаришь в своих карманах.

– Шаришь в карманах? А зачем? – недоуменно спросил Коля.

– Там где-то у тебя должен заваляться мобильный телефон. Найдешь его и нажмешь известный всем номер.

– Какой номер?

– Очень простой, – усмехнулся Петрысь. – Очень простой. Это номер вызова пожарной охраны. Ты его помнишь еще, огнеборец?

– Ноль-один? – тупо спросил Коля.

– Он самый, – кивнул Петрысь.

– И все?

– Да, и все.

– Пошли. – Коля потянул Светлану за руку. Но уже через секунду понял, что так просто не отделается.

– Рыцарь, – вкрадчиво произнесла королева. – Рыцарь, постой. Я так поняла, что где-то здесь поблизости стоит твоя колесница. Я помню, что ты мне обещал. А ты помнишь? Ты обещал меня покатать на колеснице. Обещания выполнять надо.

– Надо так надо, – согласился Коля. – Кто еще желает покататься? Поспешите.

ЭПИЛОГ.

Было бы неправильным закончить на этом нашу историю. Следует поведать, что в тот день великой победы над Геллахерной Коле не удалось отправиться домой. Пока он катал королеву по Большой дороге под бдительным присмотром Светланы, венценосная особа отговорила Колю и «принцессу» пускаться под вечер в столь длинный путь. Дело в том, что король Ламудрак затеял устроить вечером грандиозный пир, и, по словам королевы, Коля вместе со Светланой просто обязаны были присутствовать на столь важном мероприятии. Кроме того, опять же согласно королеве, Коле надлежало хорошо отдохнуть после своих великих подвигов. Слова королевы показались Коле убедительными, и он, немного поразмыслив, согласился.

Пир удался на славу. Петрысь едва успевал расстилать скатерку, вытаскивая из нее все новые бутылки русской водки. Коля с удивлением заметил: мол, почему водке конца не видно, а количество самогона ограниченно. На что Петрысь незамедлительно ответил: «Как известно всем, даже в волшебных кругах производство водки поставлено на широкомасштабную промышленную основу, а качественный самогон изготавливается в домашних условиях, как правило, для сугубо личного потребления, потому в ограниченном количестве». Где изготавливаются водка и самогон для скатерки, Петрысь так и не рассказал. Может, не знал, а может, не хотел выдавать секрет.

Водки хватило на все войско мудриков. Поздно ночью подвыпившие и разгоряченные бойцы направились к разрушенному замку Геллахерны. Они возжелали ободрать золото с обломков замка, имевшееся там в больших количествах.

А Коля лег спать. Ему снились светлые сны. Он снова маленьким мальчиком ловил рыбу на широкой теплой реке и бросался в ее ласковую волну. А на берегах шумели изумрудно-зеленые леса, а по синему небу плыли белые облака. Утром он рассказал свой сон Светлане, и она, как интересующаяся толкованием снов, опустив шелковые ресницы на щеки, сказала Коле, что ловля рыбы снится к детям. Коля только отмахнулся, мол, при чем здесь рыба и дети, но потом задумался.

Ламудрак построил на площади войско. Коля вместе с «принцессой» проехал на вездеходе перед рядами воинов, попрощался со всеми, после чего направил машину в обратный путь. Он все сделал, как сказал ему Гениальный Архитектор, и вездеход благополучно вынырнул из пространственно-временного коридора прямо на одну из улиц родного города и сразу же без помех влился в общий поток машин.

Прошло полгода. В один из зимних вечеров в аэропорту города совершил промежуточную посадку самолет транзитного международного рейса «Афины – Магадан». Из самолета на подъехавший трап ступила одетая в светлую шиншилловую шубку «принцесса» Светлана. Вслед за ней в проем выхода еле протиснулся ее «рыцарь» Коля, облаченный в огромный пуховик с буквами «МЧС» на спине.

Благополучно завершив все необходимые процедуры и формальности, связанные с прибытием из зарубежной поездки, Коля вместе со Светланой вышел на широкую площадь перед аэропортом и вдохнул полной грудью морозный воздух.

– Вот мы и снова дома, – произнес он, широко улыбнувшись.

– Тихо, – прошептала Светлана и настороженно подняла указательный палец вверх.

Коля прислушался.

– Не может быть! – воскликнул он, широко открыв глаза и озираясь по сторонам.

– Граждане пассажиры! Тут вам будет хорошо поесть и пожрать. Баня тут это. Гы-ы-ы-ы. Э-э-э ме-э-э. Пушка с горы в полдень бабах! – отчетливо послышалось издали.

– Это он! – воскликнула Светлана. – Это его голос!

– Рад приветствовать вас в нашем славном городе и зверинце. Э-э-э бе-э-э. Как его тут. Это. В нашем городе тут будет вам хорошо. Вот. Гостиница тут. Вот. Это еще тут много всего чего можно видеть. Вот. Э-э-э ме-э-э. Наш город – это самый лучший город везде. Вот.

– Вон он! – Коля показал рукой в сторону портала отечественных авиалиний. – Это он!

Да, это был он. Гениальный Архитектор, облаченный, как и прежде, в свой круглогодичный наряд и держащий в руках микрофон, громогласно вещал возле портала отечественных авиалиний многочисленным прибывающим пассажирам о достоинствах родного города.

– Петрысь! – радостно воскликнул Коля, подходя к патриоту.

– Эт чо такое?! Я не виноват! – поначалу шарахнулся тот в сторону, но, узнав Колю со Светланой, расплылся в радостной улыбке. Его мутный взгляд посветлел. Идиотское выражение сползло маской.

– Петрысь! – удивленно воскликнул Коля. – Ты что здесь делаешь? Снова сдурел?

– Ничуть, – помотал головой Петрысь и спрятал микрофон в карман. – Ностальгия, понимаешь ли. Столько лет я здесь провел! Тянет, и все тут. Смотри. Покажу что-то.

Петрысь засунул руку в телогрейку и вытащил оттуда толстый, солидный глянцевый журнал.

– Вот! – с гордостью произнес он и показал Коле со Светланой обложку. – Дарю!

– Ух ты! – невольно вырвалось у Коли.

– Круто! – воскликнула Светлана.

Было от чего. На обложке крупным планом красовалась физиономия Петрыся с оскаленными зубами и микрофоном возле рта.

– Это когда тебя успели так?! – спросил Коля.

– На вокзале. Перед встречей с Геллахерной, – пояснил Петрысь. – Продается по всей стране и за рубежом. Вот так!

– Да ты у нас прямо звезда в шоке! – восхищенно всплеснула руками Светлана.

– А то! – гордо вскинул голову Петрысь. – Я и решил переквалифицироваться на воздушные ворота города. Кстати, а вы откуда?

– А мы вот из свадебного путешествия, – пояснила Светлана. – Из круиза по Средиземноморью.

– Поздравляю! – удовлетворенно произнес Петрысь. – Сделали, значит, то самое кое-что.

– Ты о чем? – спросил Коля.

– О деле, которое вы должны завершить в своем мире. Я говорил. Помнишь?

Коля тупо нахмурил брови.

– Я помню, помню! – рассмеялась Светлана. – Я так и подумала тогда.

– Очень правильно подумала! – кивнул Петрысь. – Кстати, до города не подбросите?

– Нет проблем, – кивнул Коля, показывая рукой на платную стоянку, где терпеливо ждал своего хозяина автомобиль по кличке Хаммер.

– А ты где остановился? – спросил Петрыся Коля уже в машине.

– Я-то? А я на ночь обратно возвращаюсь, – ответил Петрысь по-простому. – Работы много. Замок запроектирован. Строительство идет полным ходом. В первую очередь уже построен шикарный атлетический зал. Ламудрак так велел. В гости не желаете?

– А можно? – удивленно спросила Светлана.

– Особых проблем нет, – усмехнулся Петрысь. – Хоть сейчас.

– Нет, сейчас нельзя, – отказался Коля. – Мне завтра на работу. А вечером тренировка.

– Тренировка – это важное дело, – кивнул Петрысь. – А как результаты в жиме лежа?

– На двадцать килограммов больше! – гордо ответил Коля.

– Прекрасно! А бицепс?

– Подрос на два сантиметра! – не преминула сообщить Светлана.

– Колоссально! Я рад за вас и жду в гости. Как надумаете – позвоните. Я переправлю.

– А как звонить? Куда? – нетерпеливо спросила Светлана.

– Очень просто. Пусть рыцарь наберет на своем телефоне ноль-один. Когда ему ответят, пусть скажет, что рыцарь лома и топора требует соединить его с Гениальным Архитектором Педро Гонсалесом де Муньесом. Пароль – «Золотое руно». Дальше все организую как надо. Жду в гости! Пока!

Коля моргнул. Петрысь исчез.

– Пропал, – прошептала Светлана. – А я хочу в гости. Прямо сейчас хочу!

– А тренировка! – возразил Коля.

– А мы там и потренируемся! Петрысь же сказал, что там спортзал построен!

– Резонно! – согласился Коля.

– Действуй! – Светлана ткнула Колю кулачком в бок.

Коля достал телефон и набрал ноль-один.

При написании этой книги ни одно животное не пострадало. – Примеч. авт.