Глава 13. СЛЕДУЮЩИЙ ХОД.

Если вам долго не звонят родственники или друзья, значит, у них все хорошо. Народная мудрость

Несмотря на то что в кои-то веки мы обговорили почти все, что могло произойти, меня не покидало ощущение, что все равно упускаю из виду нечто важное. А еще, признаюсь, — я ужасный, мерзкий Темный князь. С друзьями я продумал один план, чтобы занять их хоть чем-нибудь, а в уме выстроил совсем другой, дабы уж если сесть в лужу, то исключительно по собственной глупости. Не люблю винить других, когда все можно свалить на себя и заняться самокопанием и самокритикой.

Единственный, кого я решил хоть чуть-чуть, краем острого уха, оповестить о не совсем честной игре, был Ририэль. Я утянул эльфа в холл, не слушая возражений, пока остальные решили заморить червячка, и хмуро уставился на него. Ририэль занервничал, сглотнул, оглянулся на дверь кухни, словно пытался понять, имеет ли смысл звать кого-нибудь на помощь.

— Мой лорд?

— Давно уже не твой… — буркнул я, на самом деле польщенный тем, что эльф привык обращаться именно так и не смог отучиться и забыть. — Просто хотел сказать, чтобы вы ничему не удивлялись. И даже если что-то пойдет не так, не паникуйте. Твоя основная задача — проследить, чтобы Анабель была спасена и оставалась под защитой Элли. Договорились?

— Ни за что не поверю, что ты решил так просто выйти из игры, Габриэль, — хмыкнул эльф, — но я прослежу, не беспокойся. И спасибо, что, несмотря ни на что, ты решил сказать это именно мне.

— Не обольщайся. — Я вернул Ририэлю ехидную улыбку, прислушиваясь к тому, как на кухне Алир громко отплевывается от непонравившихся ему роллов. Таня обиделась так, будто бы приготовила их лично, а не стащила подсмотренным у меня заклинанием из какого-то ресторанчика. — Дольше тебя я знаю только Элли, но он и без дополнительных ликбезов разберется, что нужно делать и как реагировать на все выходящее за рамки плана…

Эльф кивнул и, убедившись, что больше ничего добавлять к сказанному я не стану, тоже ушел на кухню требовать свою порцию чего-нибудь вкусного. Я же тихо ускользнул из квартиры искать подходящее место для предстоящего действия.

Если вы думаете, что наличие крыльев сразу позволяет выделывать в небе фигуры высшего пилотажа и разрезать лазурные просторы головокружительными пируэтами, то жестоко ошибаетесь. Хотя нет, не ошибаетесь, просто не представляете, каков полет в действительности. Э-э-э… да мало кто вообще представляет этот процесс, имею в виду тот самый случай, когда есть собственные крылья. Я один раз попытался добраться из точки «А» в точку «Б» на самолете. Желания подниматься в воздух у меня потом еще очень долго не появлялось, а при одной мысли о высоте начинало мутить. Жуткие же штуки, самолеты эти! Просто пыточные камеры! Уши закладывает, тетка, сидящая впереди, обязательно опускает кресло и придавливает тебя своим немаленьким весом, сзади располагается семья с кучей детей, которые кричат и что-то постоянно требуют. А заканчивается все тем, что ты начинаешь дремать, потом резко просыпаешься и сбиваешь стаканчик с соком себе на колени (хорошо, не с горячим кофе).

С парашютом прыгать не доводилось, так что судить не буду. Но не думаю, что процесс падения (собственно, как и планирования) можно сравнить с полетом.

И поверьте, совсем другое дело, когда ты летишь сам, напрягая мышцы, чувствуя каждое перышко, подстраиваясь под воздушные потоки и завися исключительно от собственных физических сил. Не думаю, что смогу найти что-то настолько же прекрасное, чтобы сравнить с полетом или же подобрать правильные слова, чтобы описать, как медленно набираешь высоту, делая резкие, короткие взмахи, как постепенно выравниваешься, замедляя темп. Как иногда складываешь крылья, позволяя устремиться камнем к земле, а потом раскрываешь огромные перьевые полотна и тормозишь о воздух…

В самом ужасном настроении стоит только отмахать пару кругов над Цитаделью, как вся злость словно бы растворяется… да, остается тянущее ощущение досады и недовольства, но больше ничто не придавливает к земле, потому что с той высоты, куда я привык забираться, все самые сложные задачи и проблемы кажутся мелкими и незначительными.

Пожалуй, в этой множественной вселенной я смогу прожить без многого; не хотелось бы сейчас зачитывать список этих вещей и существ, ибо, зная закон всемирной подлости, предполагаю, что мироздание поспешит проверить, так ли это. В пример приведу разве что творцов… а вдруг? Хе-хе-хе. Впрочем, сейчас не об этом. Несмотря на то что я не привык в чем-то себе отказывать, но, если бы встал вопрос, бессмертие или возможность летать, скорее всего, я бы выбрал второе.

Хотя признаться, до знакомства с Элли я вообще не думал о крыльях как о способе передвижения. Чаще всего материализовывал оные для создания более угрожающего вида — эдакий своеобразный плащ, на который с непривычки все время пытался наступить, а периодически и наступал — тогда я выглядел уже весьма комично. А как иначе? Мгновенные перемещения в пространстве еще никто не отменял.

Но вот рядом появился падший ангел, тоскующий о небе так, что хотелось лезть на стенку и выть на луну за компанию. И, увидев безобразие, которое я гордо именовал крыльями, Азраэль чуть не повыдирал от ужаса все волосы на голове… моей, стоит заметить. Он сердился и забавно топал ногами, обеими сразу. Это больше походило на свирепые подпрыгивания на одном месте, но негодованием ангелочка я проникся. И первые робкие взмахи скорее напоминали попытки умершей, уже ощипанной и выпотрошенной курицы (которую зачем-то поднял некромант) сбежать из рук повара.

Если вкратце, то это было очень, очень жалкое зрелище.

И вот так день за днем, тренировка за тренировкой. Сначала я вообще не мог разобраться, как заставить двигаться именно крылья — комично взмахивал руками, а иногда и ногами, когда окончательно запутывался в собственном организме и мышцах. Потом были первые попытки взлететь с разбегу, закончившиеся тем, что в один прекрасный момент, когда ничего не подозревающий Темный князь отдыхал на любимом парапете Северной башни, к нему со спины подкрался коварный Элли и толкнул вниз со словами: «Лети на волю, птенчик!..».

От неминуемой и жестокой мести ангела спасло только то, что за пять метров до земли я действительно полетел. Точнее, красиво (кто сказал: «Криво?!») спланировал на колючий кустарник, который садовник почему-то посчитал обязательным элементом садика Темного князя.

Это было славное время…

Азраэль рассказывал мне, как сам учился летать, когда был маленьким-маленьким ангелом, как ему помогали старшие братья, поддерживающие его. Еще не окрепшие крылья со светлыми, почти прозрачными перьями едва удерживали Элли в небе, а ведь хотелось лететь дальше, выше, купаться в облаках, исследовать недавно созданные Едиными миры.

— Михаил поднимал меня так высоко, пока сад не становился похож на крошечное зернышко. А потом отпускал, — рассказывал Азраэль.

— Ну и садист твой брат! — восхищался я, понимая, откуда у ангелочка появились наклонности ронять все, что не так сидит на парапете башни.

— Нет, он знал, что, если я не смогу полететь сам, меня обязательно подхватят и помогут приземлиться! — рассмеялся он и по-дружески сильно толкнул меня в спину.

И уже потом, вечером, когда мы приползли в гостиную после изнурительной тренировки, я все-таки решился спросить:

— Скучаешь по ним?

Элли непонимающе моргнул, но уже спустя мгновение покачал головой:

— Нет, с тех пор все мы слишком изменились. Повзрослели, наверное. Я скучаю по тому времени, милорд.

— Если с моей дочерью что-нибудь случится… — за последние двадцать минут Алив повторила эту фразу уже в третий раз. Или в пятый. Никто не считал, но раздражало это сильно. Все-таки своеобразный рекорд. Для Пресветлой матери подобная забота даже о собственной крови была необычна. — Я… я не знаю еще, но обязательно!

Под недоумевающими взглядами остальных творцов, собравшихся в комнате, она замолчала, повела острыми плечиками и недовольно насупилась. Надо добавить, что с учетом образа, который Алевтина примерила на себя в этот раз, ее речь звучала более чем забавно. Сейчас Великая была худенькой девочкой не старше тринадцати лет, сутулой, с грубыми чертами несимпатичного лица и коротко остриженными волосами всех цветов и оттенков. Если бы в этот момент ее увидел некий Темный князь, он бы поразился сходству Пресветлой с его видением, посланным миром иллюзий. И уж точно мало кто мог вообразить (а уж число знающих правду так и вовсе было мизерным), что именно в этом обличье Алевтине было комфортнее всего.

— Последнее время у нас с ее отцом и без того сложные отношения. Не хотелось бы финальным аккордом позвать его на похороны Татьяны, — пояснила Алив, продолжая мерить шагами одну из многочисленных аудиторий академии.

Собравшиеся синхронно выдохнули — нет, небо не столкнулось с земной твердью, творцом по-прежнему двигали исключительно эгоистичные мотивы.

— Поэтому я еще раз подчеркиваю…

— Если ты сейчас же не заткнешься, я тебя стукну, — тихо заметила Хель, сидящая прямо на парте в позе лотоса. Убийца наблюдала за метаниями оппонентки, наклонив голову набок, словно изучала необычное насекомое, которое удалось поймать и запихнуть в банку.

Стоящий рядом с ней высокий, нескладный мужчина в длинном плаще тихо рассмеялся:

— Тебе лень вставать.

— Тогда кедом кину, — не стала спорить Хель.

Алив замерла на месте, вздохнула, но спорить или возражать не стала. Она прекрасно знала, что Убийца никогда не тратит обещания впустую — еще несколько шагов или одна жалоба, и эта сумасшедшая, не задумываясь о том, как подобный пассаж будет выглядеть со стороны, действительно запустит в Великую мать своей обувью. И не стоит надеяться на то, что Лад по старой дружбе промолчит, не выдав это другим из Поколения. А то и вовсе ученикам расскажет…

Покосившись в его сторону, Алив увидела, что тот уже вытащил из кармана свой смартфон, приготовившись снять замечательный момент из жизни творцов. На его несимметричном лице с большим ртом и широкими бровями крупными буквами пропечаталось слово «азарт» и надежда, что ему все-таки подарят сенсацию. Алевтина представила, что будет, если видео с подобным содержанием попадет на сайт академии…

— Спасибо, не нужно, — согласилась она и подсела за парту к Ксанрду. — Я просто прошу вас подумать еще раз, могли ли мы что-нибудь упустить из виду или где-то просчитаться. Не стану напоминать, сколько раз уже такое происходило, сами помните…

— Аналитический отдел прислал отчет, в котором указано, что старшее создание Отступника может нарушить все наши планы с вероятностью в одиннадцать целых и две десятых процента, — монотонно пробубнил Ксанрд, не открывая глаз, будто бы происходящее его совершенно не касалось.

— Слишком много. — Лад нервно взъерошил и без того стоящие дыбом короткие волосы.

— Если мне не изменяет память, а она этого не делает никогда, то даже самому Гэбриэлу перепали жалкие три процента, — согласилась Хель.

Алив подумала, что еще ни разу не видела, чтобы Убийца в чем-то не согласилась с этим творцом или отказала ему. Впрочем, Лад тоже никогда не шел против слова Хель — и сие, несмотря на то что эти двое терпеть друг друга не могли, словно облезлая дворовая кошка и свирепый пес бойцовой породы.

— Предлагаешь пустить дело на самотек и заняться другими делами? — Ксанрд, по-прежнему не открывая глаз, повернулся в сторону Убийцы.

Скорее всего, именно в этот момент, в одном из своих серых и жестоких миров творец бился в гуще великого сражения. А может, в каком-то из многочисленных храмов вершил суд над дезертирами, рискнувшими оставить поле боя. Впрочем, существовала вероятность, что Ксанрд пребывал и там, и там, и еще в десятке различных мест, успевая следить за всем, что происходило в его реальностях.

— Предлагаю в кои-то веки самим сделать хоть что-нибудь! Иначе все самое интересное опять пройдет мимо.

— Поколению это не понравится.

— Мы — Поколение. И мы решаем, что нам следует делать. Когда в последний раз кто-то из остальных интересовался тем, что происходит за пределами его ареала?

— Совсем недавно, когда твоя игрушка чуть не отправила всю множественную вселенную в Бездну.

— Кажется, это я сейчас в тебя чем-нибудь кину! — обиделась Алив, до сих пор переживающая из-за потери такого ценного образца.

Все Поколение мучилось подозрениями, что у Великой на примете есть следующая цель, которую она также превратит во что-нибудь нехорошее и сердитое на весь окружающий мир, а также способное снести ко всем чертям половину реальностей. Но не могло точно указать на этого неудачника и попытаться его уберечь от незавидной участи пострадать во благо сомнительного будущего и радости Алевтины.

Лад радостно встрепенулся и снова полез за смартфоном, справедливо рассудив, что босоножка, кинутая в Убийцу, ничуть не хуже, чем красный кед, летящий в Пресветлую мать.

— Проще всего убрать с доски этого Габриэля, — решил Ксанрд. — Неопределенность равносильна проигрышу, а именно ее он несет в себе. Отведенная роль приманки уже сыграна, в нем больше нет никакой необходимости. В расход.

Алив, помедлив чуть дольше положенного, кивнула. На ее детском личике замерло выражение досады и неуверенности, что было почти так же реально, как Хель в вечернем туалете… вменяемая, абсолютно нормальная Хель, танцующая с Ксанрдом, одетым во фрак.

— Не знаю. Как думаешь? — Лад дотронулся до плеча Убийцы, словно так ему было проще почувствовать ее эмоции и желания.

— Уж тебе-то точно сомневаться не нужно, — искренне удивилась Алив молчанию Хель. — Ты же его терпеть не можешь!

— Да, то есть… нет. Не могу, но не согласна. — Творец покачала головой и помассировала ноющие виски, будто бы легкие нажатия ее слабыми пальцами могли принести хоть какое-то облегчение.

Иногда эта боль исчезала. Такие моменты никогда не получалось отследить: вроде бы еще секунду назад что-то внутри выворачивало мысли наизнанку и билось внутри черепа, будто бы мечтая вырваться из головы Убийцы. А уже в следующее мгновение все естество наполняла необычайная легкость. Хотелось просто опуститься на пол, чтобы немедленно уснуть, настолько редко было подобное состояние.

Затем боль возвращалась.

— Скоро люди забудут, кто мы на самом деле. Что останется? Предательство, подлость, игры в Единого создателя. Равнодушие. Скучно.

— Поддерживаю, — согласился Лад, которому в общем-то было плевать на бессмертного мальчишку. С созданием Отступника он не был знаком лично и знакомиться не собирался.

— Двое против двух, — констатировав очевидное, Ксанрд снова замолчал.

— Позовем кого-нибудь еще?

— Не станем убирать его. Подвинем. А сможет ли он сам вернуться на доску, уже будет его проблема. Согласны?

Все кивнули.

— Поколение решило. — Алив улыбнулась краешком губ, произнося ритуальную фразу, которая скрепляла их слова перед всем мирозданием. — И все-таки я…

Не закончив своей мысли, в следующую секунду ей пришлось распластаться на покрытом черными полосами линолеуме аудитории, чтобы не получить по лбу кедом, который все-таки кинула Хель. Он пролетел через всю комнату, врезавшись в темно-зеленую доску, заполненную какими-то уравнениями, и оставил свой след как раз рядом с ответом.

Ксанрд закрыл лицо ладонью, но комментировать происходящее не стал.

Алив же, не теряя времени, щелкнула пальцами, перемещая кед к себе в руки, потом поднялась с пола, отряхнулась, победно помахала в воздухе трофеем и показала Убийце язык:

— Вот и ходи теперь босиком!

Хель согласно кивнула и сняла второй кед, прицеливаясь в Пресветлую мать. Алив поспешила нырнуть за парты, в движении пытаясь скинуть свои босоножки, чтобы тоже обстрелять противницу.

— Я снял! — воскликнул Лад, спеша выложить видео в Сеть.

Казалось, они совсем забыли, что уже через пять минут в аудиторию должны были прийти студенты… Впрочем, сейчас эта четверка меньше всего походила на грозных, всесильных творцов.

Просто потерявшиеся во времени дети наконец выкроили пару минут, чтобы забыть обо всем на свете и хоть чуть-чуть подурачиться.

Сделав круг почета над городом, я окончательно выбился из сил. Столица была огромна, и, пока я пытался найти подходящее место, рыская по округе, распугивая птиц и людей, случайно замечающих меня, успела наступить душная, тяжелая ночь.

Приземлившись на крышу какого-то дома, я спрятал крылья и распластался на еще теплом покрытии. Ничего не понимаю! Вот ничегошеньки! Если я все понял правильно, то место, где творцы собрались отыгрывать последний раунд, должно было фонить на всю округу и пару близлежащих миров. Но я не смог уловить даже слабого следа. Сие угнетало. Либо я потерял нюх, либо искал не там, где нужно… Тут я перебрал по памяти другие города, которые бы подошли для сего безобразия. В принципе сгодилась бы любая столица, но тогда бы туда переместились и все игроки.

Оставался последний вариант: я чего-то недопонял.

Веселого крестьянина в колодец!

Не меньше меня расстраивал тот факт, что я не мог почувствовать и Анабель, будто держали ее где-то за пределами этого мира, возможно, в специально созданном кармане, очень близко к настоящей реальности, чтобы не потерять с ней связь, но в то же время за тонкой пленкой привычной вероятности.

А вот это уже начинало злить. Я тихий, спокойный Темный князь, который пытается не только сохранить свою семью и мир, но и не выдать чего-нибудь лишнего надоедливым и придирчивым творцам. Но сейчас порог, за которым приоритеты менялись радикально, оказался слишком близко, и оставалось до него несколько быстрых шагов.

Пораскинув оставшимися после этой жары мозгами, пришел к выводу: ничего не происходит, потому что следующий ход должен сделать я сам. Все ключевые игроки уже бросили кости по одному разу, теперь дело за мной. Единственная, но серьезная проблема заключалась в том, что я не имел ни малейшего представления о том, во что же мы именно играем и каковы правила. Вот ставки и главный приз тайной не являлись. Зато еще мучил вопрос: почему опять я?! Неужели во всей множественной вселенной с ее бесконечным разнообразием не нашлось другого бессмертного неудачника? (Лично как минимум троих заметил — не особо они прячутся, кстати.) В конце концов, попытки делать существ, подобных мне, предпринимались не раз. Гэбриэл отнюдь не был первооткрывателем. Просто ему повезло чуть больше остальных… Опять же, с какой стороны на это смотреть.

Наверное, слишком громко и долго жаловался мирозданию на скуку.

Что ж, пожалуй, пропущу этот ход и рискну всем, разослав приглашение моим соперникам встретиться лично.

Я мысленно потянулся к Тьме, осторожно нащупывая ниточки, связывающие нас. Если до меня сим никто не озаботился, сделаю все прямо здесь, на крыше. Конечно, простенько и безвкусно. Творцы бы ради такого отгородили бы весь центр города, накачав его своей силой так, что даже обычные, лишенные сил горожане еще бы парочку дней мучились во снах бредовыми видениями.

Но я не они.

Сила медленно впитывалась в крышу, сплетая вокруг меня надежную стену, призванную уберечь психику любопытных смертных от созерцания того, что здесь обязательно произойдет. Даже если ничего толком не будет — поболтаем и разбежимся, — это разумная предосторожность. Может случиться, что после некому будет подчищать фотографии в газетах и Интернете, а также изменять память случайных свидетелей.

Нити Тьмы сплетались в тонкое кружево. Когда порывы теплого ветра касались их, словно струн огромной арфы, они нежно, чисто звучали. Ноты не складывались в мелодию, однако я все равно прислушивался внимательно, стараясь запомнить каждый тон, настолько удивительной была эта красота, созданная Тьмой. Ее обычные творения малосимпатичны… сейчас же великая сила, кажется, замирала от предвкушения чего-то грандиозного. Она послушно откликалась на мои просьбы, выполняла их быстро и аккуратно и, самое интересное, молчала. Хотя тихий, вкрадчивый шепот Тьмы до этого времени никогда не оставлял мою голову в покое.

Закончив создавать своеобразную сцену, на которой мне предстояло сыграть свою роль, недоучив слов, я натянул нити до предела, послав по ним мощный импульс, призванный если не причинить боль основным игрокам, то хотя бы хорошенько шибануть током, дабы не расслаблялись. И сразу — откликом на это — Тьма окутала меня с ног до головы, возвращая истинный облик монстра, которым некогда наделила комок силы на рабочем столе Гэбриэла.

Я нервно стегнул хвостом, распарывая со свистом загустевший от магии воздух, и оскалился, чувствуя, как плывет и меняется реальность вокруг меня, открывая порталы из разных точек столицы.

Все получили пригласительные открытки и спешили в указанное место, чтобы наконец расставить все точки.

Пришла пора снять маски и играть в открытую.