ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. Годы доминирования.

Я не люблю говорить это, потому что я большой поклонник Ferrari, но они во многом напоминают мне Америку с Бушем и Чейни во главе. «Или по-нашему, или вообще никак». Я понимаю, что иногда они правы, но они большие парни и должны вести себя этично. Эдди Ирвайн

Подарив Ferrari в 2000 году ее первый за двадцать один год титул чемпиона мира, Шумахер, возможно, реализовал свой самый амбициозный замысел в жизни. Однако это не означало, что теперь он собирается почивать на лаврах. Когда Михаэль вернулся к работе после длинных зимних каникул, он заговорил о своей новой задаче на будущие годы – он мечтал об эре Ferrari. И в этом, как и во многом другом в своей экстраординарной жизни, он тоже преуспел.

Пять сезонов, с 2000 по 2004 год, стали периодом беспрецедентного успеха для одной команды и для одного гонщика. Михаэль выиграл 48 из 85 гонок и пять титулов чемпиона мира подряд. Эти чары разрушил Фернандо Алонсо в 2005 году – гонщик, в чем-то очень похожий на Шумахера. В возрасте двадцати четырех лет, выступая за Renault (последнюю ипостась старой шумахеровской команды Benetton), Алонсо взял корону, побудив великого чемпиона уйти на пенсию в конце 2006 года в возрасте тридцати семи лет.

У взлета Ferrari есть две стороны. С одной – слава, гламур и чистый восторг, который команда подарила миллионам поклонников по всему миру. Трибуны на трассах Европы, Азии и Америки были похожи на океаны красных флагов и бейсболок с эмблемой Ferrari, мир праздновал возрождение одного из величайших брендов в спорте. Победы вошли у команды в привычку, и даже когда в 2003 году FIA изменила правила, чтобы дать шанс другой команде и гонщику, Ferrari все же умудрилась выиграть чемпионат! Шумахер был неодолимой силой, порой ему удавалось показывать результаты в борьбе с самим собой – настолько он отрывался от конкурентов. В иные годы, например в 2003 году, ему приходилось сражаться изо всех сил, чтобы выиграть титул. Шумахер доказал, что, несмотря на свой успех, у него все еще остался вкус к борьбе. Некоторые его выступления были безупречными – он никогда не сдавался, вне зависимости от того, насколько в безнадежной позиции оказывался на протяжении гоночного уик-энда.

Но темной стороной тех лет стало то, что команда переходила границы в своем стремлении к победе любой ценой. Коллективный менталитет, предписывающий не расслабляться, помог Ferrari добраться до вершины. Итальянцы боролись из последних сил, падали и поднимались, но, заняв доминирующую позицию, стали бороться еще усерднее, чтобы сохранить ее. Как порой считали критики, они потеряли объективность и забыли об ответственности перед брендом Ferrari и спортом в целом. Было несколько инцидентов, которые очень наглядно проиллюстрировали это мнение, — по времени они совпали с резким сокращением телеаудитории во всем мире. Мир устал смотреть, как доминирует Шумахер, а когда казалось, что он с его командой просто смеются над конкурентами, большая часть аудитории выключала телевизоры. Шумахер очень успешен, но, возможно, теперь он просто убивает спорт?

В седьмой главе приведены комментарии Марка Уэббера; как он полагает, Ferrari и Шумахер постоянно «воздвигали барьеры» перед оппозицией, злоупотребляя своим доминирующим положением. Флавио Бриаторе говорит о борьбе с Ferrari как о «гонках с препятствиями», намекая на некоторые потери, которые понесла команда Renault в 2006 году. Другой босс назвал это «гонками против муниципалитета».

Некоторые ключевые тактические решения, принятые руководством Ferrari, вне сомнения, выставляли команду в плохом свете. Худший из инцидентов произошел во время Гран-при Австрии 2002 года, в начале сезона. Подчинившись приказу из боксов, Рубенс Баррикелло отдал незаслуженную победу Шумахеру на самой финишной черте.

Подоплека этого решения была простой. Приказы команды не внове для Формулы-1. Доминирующая команда Mercedes 1950-х годов ставила «балеты» со своими гонщиками, оставляя публику в недоумении. В относительно недавние годы McLaren дважды просил Дэвида Култхарда пропустить Мику Хаккинена, но в обоих случаях это произошло потому, что Хаккинен ранее в гонке уступил позицию шотландцу из-за «ошибки команды». Отдавать победу всегда нелегко – как для фанатов, так и для самого гонщика. Пересекая черту на втором месте во второй раз в Мельбурне в 1998 году, Култхард якобы сказал по радио команде: «Слушайте, хватит с меня этой чертовой благотворительности».

Ferrari несколько раз просила Ирвайна пропустить Шумахера, когда немцу нужны были лишние очки, и никто не мог с этим поспорить – тогда победу в чемпионате часто решала пара очков. В Австрии в 2001 году также не возникло особой полемики, когда команда попросила Баррикелло пропустить Шумахера на второе место, позади Дэвида Култхарда. Ален Прост после гонки прокомментировал этот момент, сказав, что, если бы он был на месте Шумахера, он не стал бы обходить Баррикелло, потому что бразилец был быстрее на протяжении всего уик-энда. На самом деле Австрия была настоящим «яблоком раздора». Шумахеру никогда не удавалось поладить с этой трассой, и каждый год он изо всех сил боролся здесь, чтобы сравняться с Баррикелло. Баррикелло мог бы выиграть ту гонку в 2001 году, но он плохо стартовал и у него была худшая стратегия, чем у Култхарда. Рубенс был недоволен решением команды: «Я выполнил приказ, но я недоволен. Удивило меня то, что команда приняла подобное решение на первых гонках сезона – это была только шестая гонка. В прошлом году мне пришлось поработать на Михаэля, но я надеялся, что в текущем все будет иначе».

В тот момент в 2001 году Шумахер лишь на четыре очка опережал шотландца в личном зачете чемпионата, и хотя угроза в лице McLaren становилась все невыразительнее от гонки к гонке, Шумахер закрепил за собой титул уже в августе на Гран-при Венгрии. На Гран-при Австрии казалось, что борьба станет только плотнее. Шумахер в начале гонки сражался с Монтойей и вылетел с трассы, уступив позицию Баррикелло, поэтому, несмотря на то что Баррикелло и воспринял это с недовольством, были основания просить его пропустить Михаэля.

Но события на Гран-при Австрии год спустя произошли при совсем иных обстоятельствах. Шумахер начал се-зон-2002 с четырех побед в пяти гонках, опередив своего ближайшего преследователя Монтойю более чем на полминуты в Гран-при Испании. Ferrari 2002 года была настоящим «космическим кораблем», самым быстрым болидом во всем пелотоне. В Барселоне Шумахер установил круг на полторы секунды быстрее, чем конкуренты. В Австрию он приехал с отрывом в двадцать одно очко от Монтойи. Было очевидно, что он станет чемпионом самое позднее в августе. Но на заключительной стадии гонки, притом что пилоты Ferrari шли на дубль с отрывом от ближайшего преследователя в двадцать секунд, Жан Тодт снова отдал приказ Баррикелло притормозить и пропустить Шумахера. Рубенс был быстрейшим из двух пилотов в обеих сессиях квалификации и гонке и заслуживал победу. Однако он только что подписал новый контракт с командой на два года на гораздо более выгодных для себя условиях, и это его ко многому обязывало. Несмотря на то что он сопротивлялся приказу (этот эпизод явно демо-тивировал бразильца, отразившись на его дальнейшей судьбе в Ferrari), он снова подчинился. Рубенс оставался впереди до самых последних метров, чтобы показать руководству свое недовольство, и только затем ударил по тормозам и выпустил Шумахера вперед.

Я сидел в комментаторской будке ITV над главной трибуной и в тот момент, когда машины пересекали финишную черту, отчетливо слышал негодующий рев толпы. Люди топали ногами в знак возмущения. Дело грозило принять неприятный оборот. Когда гонщики вылезли из своих болидов в закрытом парке, свист стал громче. На подиуме канцлер Австрии, доктор Вольфганг Шюсселль, пришел в смятение, когда Шумахер подтолкнул Баррикелло на ступеньку победителя – бедняга не знал, кому вручать трофей. Толпа распевала имя Баррикелло. Он был моральным победителем, народным чемпионом.

Этот инцидент поставил под сомнение спортивные ценности Формулы-1, подорвал репутацию Шумахера и заставил миллионы людей по всему миру задаваться вопросом, зачем они вообще смотрят такой спорт. FIA должна была предпринять какие-то действия, потому что вред, причиненный спорту, казался огромным – такой ожесточенной была реакция публики и СМИ. FIA мало что могла противопоставить приказам команды, потому как тогда они были легальны, но после этого инцидента было принято новое правило, запрещающее командам отдавать своим пилотам приказы.

Ferrari могла быть наказана лишь за нарушение протокола подиума. На заседании Мирового совета F1A приняла решение оштрафовать команду и гонщиков на один миллион долларов. Несмотря на то что не существовало санкций по части приказов команды, федерация «глубоко сожалела» о том, как цинично Ferrari отдавала приказы в гонке.

Многие новички в Формуле-1 были сконфужены тем, что случилось в Австрии, и даже самые бывалые люди пришли в негодование. Патрик Хед из Williams назвал это «худшим, что я видел за двадцать пять лет в гонках», а Флавио Бриаторе подвел итог общему мнению, заявив: «Формула-1 – это не только Ferrari, и они должны об этом помнить». Это был основополагающий момент. Инцидент в Австрии стал своего рода водоразделом, он перечеркнул многие достижения Ferrari в 2000-х годах. Вероятно, из-за того, что Ferrari привыкла к «осадническому» типу мышления, которое сослужило им хорошую службу на пути к титулу, они упустили из виду свои обязанности перед спортом в целом. Они действовали, не задумываясь о последствиях.

После гонки Тодт вел себя вызывающе. «Меня все это не волнует. Это было непростое решение, но самое главное, чтобы команда победила. А тучи рассеются», — сказал он.

Шумахер, однако, хотел смягчить общее впечатление от этого поступка. Сначала он явно почувствовал себя некомфортно, будучи освистанным толпой, и сделал неловкий жест на подиуме, чтобы «повысить» Баррикелло. Затем, на конференции после гонки, он вел себя так, словно совершенно непричастен к решению команды. «В прошлом году я в какой-то степени принимал участие в этом решении, потому как борьба за титул была гораздо плотнее, чем сейчас. В этом году я даже не помышлял о таком, перед гонкой я сказал: «Я не думаю, что команда прибегнет к каким-то стратегическим решениям». Затем вдруг мне говорят, что мы должны поменяться местами, и надо признать, что я тоже этим не слишком доволен».

Баррикелло готов поспорить с этой версией. «У меня есть расшифровка переговоров по радио. Да, Михаэль не много говорил, но он явно был в курсе происходящего, — говорит бразилец. — Вранье, что он был к этому непричастен. Я удивился, когда это случилось, потому что годом раньше Тодт говорил мне, что если речь пойдет о первом месте в гонке, такого не произойдет».

Сабина Кем говорит, что Михаэль поддержал это решение команды.

«Он, возможно, не хотел, чтобы все так получилось, но он поддержал их. Вероятно, это было выражением лояльности по отношению к Россу и Жану. Год оказался просто блестящим для нас, но в то же время мы все еще не были уверены в успехе. Сам замысел казался логичным. Но реализация была ужасной, я понимаю это, когда ставлю себя на место Рубенса».

Пресс-конференция после подиума была очень странной. Затем, вернувшись в моторхоум, Михаэль и Рубенс сели поговорить с Жаном. Если вы спросите об этой истории Михаэля сейчас, он скажет, что да, нехорошо получилось, но ради команды приходится делать и такое. В «Тур де Франс» все точно так же поддерживают того, кто борется за титул.

На следующей гонке в Монако, где Шумахера освистывали всякий раз, когда немец появлялся на трассе, Тодт начал выражать некоторое раскаяние по поводу случившегося. Поклонники со всего мира осыпали Ferrari жалобами, и Тодт наконец-то уловил суть. «Мнение наших фанатов очень важно для нас, потому что они – это сердце Ferrari. Я принимаю мнение тиффози, но не людей из паддока, потому что они никогда не будут искренними».

Тодт всегда считал, что успех Ferrari – самое главное. В то же время команда рьяно защищала свой имидж и громила всех, кто этому имиджу вредил, особенно итальянскую прессу. Годы спустя, оглядываясь на инцидент в Австрии в 2001 году, Тодт признал, что совершил ошибку. «Клевета – вполне ожидаемое явление. Однако я был удивлен реакции. Очевидно, я допустил ошибку. Но у меня есть собственное мнение по этому поводу. Я не могу сказать, что мы все сделали правильно, но реакция была совершенно неадекватной».

Данный эпизод придал негативный оттенок пятилетнему периоду, который при других обстоятельствах стал бы ошеломляющей демонстрацией полного превосходства Ferrari и Шумахера над соперниками. Если признать, что высшая цель гонщика и гоночной команды – это достичь совершенства, то в Ferrari его достигли и сохраняли на протяжении беспрецедентного периода времени. Учитывая обстоятельства и вовлеченных в события персонажей, вряд ли этот подвиг когда-либо будет повторен. Но команда утратила чувство меры.

Эдди Ирвайн, который был партнером Шумахера в то время, когда Ferrari еще не поднялась, считает, что успех команды – естественное явление, но им не стоило так «зарываться».

«Я не люблю говорить об этом, потому что я большой поклонник Ferrari, но эта команда во многом напоминает мне Америку с Бушем и Чейни во главе. «Или по-нашему, или вообще никак». Я понимаю, что иногда они правы, но они большие парни и должны вести себя этично.

Когда вы на вершине, поведение имеет огромное значение. Если вы только начали подниматься, если бедны, то пытаетесь разбогатеть любыми путями. Но когда вы стали богатыми, нельзя пачкать руки. Так устроен мир. То же самое и с Ferrari. Мы испробовали все, делали не самые приятные вещи, чтобы обойти Хаккинена [и McLaren в 1998 и 1999 годах]. Но у нас не было другого выбора. Наша машина уступала им полторы секунды, как еще, черт побери, выиграть титул? И знаете что? Нам это прощалось. Потому что мы делали все возможное, борясь за победу. Это справедливо.

Но если ваша машина гораздо быстрее остальных и вы начинаете… [Умолкает.] Все думают: «Да вы просто смеетесь над нами». Здесь они явно перешли грань. Такое часто случается – в политике, в бизнесе, там, где в погоне за совершенством люди забывают быть людьми».

Складывалось впечатление, что Ferrari издевается над соперниками, будто считает себя пупом земли. Это впечатление только усилилось позднее, на Гран-при Индианаполиса, когда Шумахер замедлился на финишной черте и выпустил Баррикелло вперед. Это не входило в его планы, как выяснилось позже, — немец, по всей видимости, замедлился для того, чтобы красиво финишировать перед камерами, но легендарное внимание к мелочам неожиданно его подвело. Михаэль совсем забыл, что финишная черта в Индианаполисе на 400 метров дальше стартовой. Таким образом, Баррикелло, который был озадачен поведением Шумахера, как и публика, промчался мимо него и выиграл гонку. Но бразилец до сих пор не уверен, чего именно хотел добиться Шумахер этим маневром.

«Думаю, что подсознательно он хотел вернуть должок за Австрию. Но мы никогда с ним об этом не говорили.

Я всегда возвращаю долги. Если кто-то тебе что-то дает, лучше задуматься, что будет дальше, — возможно, тебя попросят о взаимной уступке в будущем. Поэтому, честно говоря, когда я увидел, что он сбросил скорость, я тоже сбросил скорость. Затем он снова ускорился, и я ускорился. Я не понимал, что происходит: то ли он хочет пропустить меня, то ли еще что. Но затем, когда я снова нажал на газ, он затормозил. Остальное вы видели. Я так и не понял, что это было. Просто вышел на подиум и взял приз».

После гонки Шумахер заявил, что сознательно подарил победу Рубенсу и попытался отшутиться, но американцы не видели в этом ничего смешного. В Америке, помешанной на конкуренции и спорте, топовые атлеты не раздаривают победы. Особенно абсурдным этот эпизод казался на фоне разглагольствований о том, как же трудно побеждать в Формуле-1.

Шумахер, вспоминая о том инциденте, объясняет его необходимостью восстановить справедливость после Австрии. Это очень любопытное представление, которое уходит корнями к убеждению, сформировавшемуся у немца еще в юности: если должен, нужно расплатиться. «Для себя самого я должен был компенсировать то, что произошло в Австрии, — сказал Михаэль. — Я чувствовал, что обязан что-то сделать. Это не обсуждалось перед гонкой, я не стал бы такое обсуждать. Просто Рубенс был очень быстр, а потом, выйдя вперед, я подумал, что это подходящая возможность».

В первые годы доминирования Ferrari Шумахер пересек важные для себя рубежи. Победив в Гран-при Бельгии в 2001 году, он превзошел рекорд Алена Проста в 51 победу и официально стал самым успешным гонщиком за всю историю Формулы-1. Следующим летом он взял свой пятый титул, сравнявшись с рекордом Фанхио, который продержался.

Пятьдесят лет и казался вечным. Уик-энд за уик-эндом, гонка за гонкой алый болид сметал все препятствия, набирал очки, одерживал победы и получал титулы. Были моменты необычайно эмоциональные, как подиум в Монце в 2002 году, возведенный прямо над трассой, — казалось, что Ferrari находится на вершине мира. Шумахер закончил сезон-2002 с одиннадцатью победами – рекорд, который он перебил в 2004 году, одержав 13 побед в 18 гонках.

Я поговорил с Михаэлем в конце 2002 года, напомнив о том, что он сказал в 1998 году: «Гораздо интереснее соперничать с быстрейшей командой, чем выступать за нее самому». Изменилась ли его позиция теперь, когда он сидел в космическом корабле? Михаэль сказал:

«Для того чтобы обойти быстрейшую машину, нужно приложить сверхусилия – отсюда и сверхудовольствие. Но достичь чего-то вместе с командой, стать лучшими и удержаться на вершине – задача другого типа, которой я также наслаждаюсь. Мне нравится делать свою работу – я ведь по-прежнему прикладываю столько же усилий, сколько прикладывал раньше, когда у меня была далеко не самая быстрая машина. Поэтому для меня ничего не поменялось, за тем исключением, что теперь я могу все время быть впереди».

Для Баррикелло это был сложный год, несмотря на четыре победы, включая триумф в Монце. После фиаско в Австрии ему сочувствовали публика и пресса. Этот инцидент проиллюстрировал гоночную философию Ferrari, и бразилец осознал, что ему не удастся превзойти Шумахера, выступая с ним в одной команде. Баррикелло говорит:

«Это дало мне стимул к развитию, потому как, чтобы победить Михаэля, мне приходилось делать вдвое больше, чем если бы я боролся с кем-то еще. Я вынужден был находить иные настройки, водить по-другому, экспериментировать с трекшн-контролем, придумывать что-то, разрабатывать. Мне приходилось беречь покрышки и тормоза. Люди не знают всего этого. Они говорят: «Ты никогда не станешь чемпионом мира», но к настоящему моменту я мог бы стать им уже дважды. Спросите ребят из Honda, они удивляются: «Откуда у тебя столько идей?» Ну, это потому, что мне приходилось пытаться превзойти Михаэля, все время развиваться, не стоять на месте. Я выступал за Ferrari не из-за денег, мною двигало стремление превзойти его.

Честно говоря, мне даже нравилось соперничать с ним. Но люди не догадываются, как я вкалывал. Если бы я перешел в другую команду, у меня бы не было лучшей машины. Понимая это, я сказал, что останусь и поработаю еще. Но я всегда поступал по совести, ничего не делал у кого-то за спиной. Всегда был искренен и хорошо спал ночью.

Самое впечатляющее достижение Михаэля – это то, что он заставил машину работать на себя. Он невероятно талантлив в этом. Я многому у него научился и даже часто был быстрее Михаэля в пятницу, но, к сожалению, не всегда быстрее в субботу.

Разница между Михаэлем и Айртоном заключается в том, что Айртон был более импульсивным, горячим. Он мог сказать: «Я найду еще две десятые в себе самом», тогда как Михаэль находил эти две десятые в машине. Для того чтобы быть быстрее в каком-то конкретном повороте, Михаэль обычно прорабатывал весь пакет, тогда как Айртон просто давил на газ, даже если сильно рисковал.

Так почему Михаэль столько раз вылетал с трассы? Потому что только он знал, как вести машину на пределе. Что хорошо и плохо одновременно, так как машину приходится чинить. Михаэль просто не умеет ездить медленно».

В 2003 году, после двух сезонов бесспорных побед, наступил трудный год, когда Шумахер после длительной борьбы с Кими Райкконеном, человеком, который впоследствии сменил Михаэля в Ferrari, выхватил титул с преимуществом в какие-то два очка. Команду застали фактически врасплох новые правила, о которых FIA объявила перед самым началом сезона. В результате Ferrari нетвердо стояла на ногах – ведь машина была спроектирована согласно старым правилам. Поэтому Скудерия боролась изо всех сил, постоянно адаптируя гоночную тактику. В довершение ко всему покрышки, которые Michelin поставлял Williams и McLaren, были явно лучше покрышек Bridgestone, которые использовала Ferrari.

Поворотным пунктом сезона-2003, ближе к его завершению, стал очередной спорный инцидент, когда FIA решила запретить передние покрышки Michelin на том основании, что они сильнее изнашивались и обеспечивали более широкое пятно контакта с дорожным полотном, чем дозволялось правилами. Williams и McLaren утверждали, что это какая-то новая интерпретация правил, что их покрышки были полностью легальны на протяжении всего сезона, но этот запрет помешал им в борьбе за титул. Командам, которые были фаворитами перед Гран-при Италии в сентябре, теперь осталось лишь беспомощно наблюдать за тем, как Шумахер побеждает в Монце и Индианаполисе и обеспечивает себе все шансы выиграть титул в Судзуке. Для того чтобы стать чемпионом, Райкконен должен был выиграть в гонке, притом что Шумахер не наберет ни одного очка.

Шумахер получил титул, став первым в мире шестикратным чемпионом, но его «чемпионское» выступление было неубедительным – он финишировал восьмым из-за столкновения с другим пилотом. После гонки Михаэль был как в воду опущенный. «Сложный сезон, — сказал он. — Я сегодня очень нервничал, и гонка была крайне напряженная, одна из труднейших в моей карьере. Я совершенно опустошен, я устал и ничего не чувствую. Все свои прошлые титулы я закреплял победой, сегодня же пришел восьмым. Это – странное чувство».