Глава 13 Медицина периода монополистического капитализма (с конца XIX в.).

В течение последних трех десятилетий XIX в. в развитых капиталистических странах осуществился процесс перехода к монополистической стадии капитализма. Он был подготовлен всем ходом общественного развития, сопровождавшимся быстрым ростом производства. Становление и развитие его характеризовалось рядом новых черт, которые были открыты В. И. Лениным и исследованы им в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма».

По мере развития монополистического капитализма все больше усиливались непримиримые противоречия между империалистическими государствами, с одной стороны, между ними и колониальными странами – с другой, между трудом и капиталом – с третьей. В результате возник кризис капиталистической системы, загнивание ее как социально-экономической формации. Великая Октябрьская социалистическая революция, открывшая эру пролетарских и национально-освободительных революций, превратила кризис капитализма во всеобщий.

После второй мировой войны всеобщий кризис капитализма еще более углубился. В это время усилилось революционное преобразование мира, создалась мировая социалистическая система, потерпел поражение колониализм.

Вместе с тем капитализм, создав в послевоенный период высокоразвитую государственно-монополистическую экономику и применив различные методы регулирования ею, смог на отдельных этапах развития обеспечить значительный экономический рост, ускорить научно-техническую революцию в производстве. Еще в 1916 г. В. И. Ленин писал: «Было бы ошибкой думать, что эта тенденция к загниванию исключает быстрый рост капитализма» [80].

Однако этот рост сопровождается все более углубляющимися противоречиями капитализма. Разразившийся в 70-х годах XX в. один из наиболее крупных экономических кризисов явился наглядным подтверждением того, что приспособление к новым условиям не привело к стабилизации капитализма как системы.

Наряду с потрясениями, происходящими в капиталистической экономике, усилился идейно-политический кризис буржуазного общества. Идеология буржуазии становится все более реакционной: упрочиваются позиции идеализма, агностицизма. В то же время заинтересованная в ускоренном развитии производства буржуазия не порывает полностью с материализмом и создает ряд промежуточных, эклектических концепций (прагматизм, релятивизм, позитивизм и др.), которые в практической деятельности не препятствуют расширению опытных знаний, развитию естественных наук.

Медико-биологические науки, клиническая медицина, гигиена и практическое здравоохранение получили новые черты, на состояние и уровень которых оказали влияние капиталистический способ производства, современный научно-технический прогресс, господствующая идеология буржуазного общества, классовая борьба трудящихся, развитие международных связей, победы мировой системы социализма.

Успехи медико-биологических наук.

С конца XIX в. под влиянием научно-технического прогресса и достижений естественных наук стали происходить крупные сдвиги в развитии медико-биологических наук. Появился ряд новых, ранее неизвестных, разделов и направлений. Проводились углубленные экспериментальные исследования, осуществлялся поиск начал жизнедеятельности живого организма, совершалось дальнейшее проникновение в тонкие механизмы биологических превращений и вглубь микроструктур.

Одним из крупнейший достижений последнего столетия явилось обоснование и развитие теории наследственности, у истоков которой находятся труды чешского ученого Г. Менделя (1822-1884). В опубликованном в 1865 г. труде были обоснованы важные закономерности наследования. Как было установлено позднее, открытые Г. Менделем закономерности охватывали широкий круг признаков и объектов растительного и животного мира.

Немецкий биолог А. Вейсман (1834-1914), активный защитник и продолжатель учения Ч. Дарвина, выдвинул концепцию индивидуального развития, в том числе индивидуальных изменений. Многочисленные споры и критику вызвало представление А. Вейсмана о зародышевой плазме как носителе наследственных признаков, особенно в части независимого ее «поведения» от сомы.

Американский биолог Т. Морган (1866-1945) в начале XX в. создал хромосомную теорию наследственности. Использовав введенный в 1909 г. В. Иогансеном термин «ген» для обозначения элементарной единицы наследственности, он доказал, что невидимые живые элементы обеспечивают передачу по наследству отдельных признаков.

Чешский биолог В. Ружичка (1870-1934) обосновал концепцию, по которой наследственность является свойством всей живой материи, в том числе протоплазмы, из которой в процессе эволюции сформировались гены; последние в процессе жизни организма изменяются под влиянием внешних факторов.

Дальнейшие исследования показали особенности морфологического строения хромосом, их внутренней организации и поведения на всех стадиях развития. В 50-х годах XX в. были обнаружены генетические свойства хромосомы и их носителя – дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК) (Дж. Уотсон, Ф. Крик), создано представление о генетическом коде.

Основным направлением морфологической науки явилось исследование структур на микроскопическом уровне. Немецкий гистолог В. Флемминг (1843-1905), сочетая прижизненные наблюдения с изучением фиксированных и окрашенных препаратов, одновременно с русским ученым П. И. Перемежко детально описал процесс непрямого деления животных клеток. Итальянский исследователь К. Гольджи (1844-1926) с помощью разработанного им метода импрегнации серебром микроскопических препаратов изучил тонкое строение нервной системы, в 1898 г. описал внутриклеточный сетчатый аппарат (аппарат Гольджи).

В первой половине XX в. был применен метод культивирования тканевых культур, проведены прижизненное изучение тканей организма в прозрачных камерах и замедленная микрокиносъемка живых тканей, что позволило изучать в динамике процессы их жизнедеятельности во времени. С помощью современных технических нововведений получена возможность анализировать движение клеток, изменения формы и структуры и другие формы проявления жизнедеятельности в их последовательности.

Выдающихся успехов достигла физиология, в которой ведущее место заняла физиология нервной системы. Здесь весьма остро проявлялись мировоззренческие конфликты и противоположные позиции, противоречивый характер мышления и общественного поведения исследователей. Например, английский физиолог Ч. Шеррингтон (1859-1952) рассматривал все физиологические явления в широком общебиологическом плане. Им был обоснован принцип реципрокной иннервации антагонистических мышц, установлено наличие их афферентной иннервации, раскрыта роль проприоцепторов в координации движений. Ч. Шеррингтон создал учение о рецептивных полях. Рассматривая организм как целостное образование, он разделял представление об интегративной деятельности нервной системы. Что касается понимания Ч. Шеррингтоном высших функций мозга, то он подобно Дюбуа-Реймону отрицал познаваемость психической деятельности, развивал идеалистические Представления в данной области. Эту позицию критиковали И. П. Павлов и его ученики.

Немецкий физиолог М. Ферворн (1863-1921) не удовлетворялся данными эксперимента («голой эмпирией»); он стремился создать общую теорию, установить тесную связь естествознания и философии. Выступая против утверждений виталистов о существовании жизненной силы, он в объяснении психической деятельности и восприятия объективного мира также стоял на позициях идеализма и утверждал: «То, что является нам как телесный мир, в действительности есть наше собственное ощущение, или представление, наша собственная психея». По М. Ферворну, вещей нет, а есть только условия, и задачей исследователей является поиск условий того или иного состояния или явления, после чего будут познаны и сами вещи.

Философские позиции М. Ферворна смыкались со взглядами Э. Маха и М. В. Авенариуса. В. И. Ленин назвал такую философию безмозглой [81], определив, что она не что иное, как «…чисто словесные построения, пустая схоластика» [82].

Стремясь осуществить свои исследования на широкой общебиологической основе, М. Ферворн в то же время шел в фарватере морфологической концепции Р. Вирхова о целлюлярной федерации и морфологической автономности клеток, считая, что общая физиология должна стать физиологией клеток. Наряду с этой тенденцией в развитии физиологии превалировали позитивные экспериментальные исследования, в том числе функций нервной системы, головного мозга. На направление и характер этих исследований оказало влияние учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности.

Выдающийся американский физиолог У. Б. Кеннон (1871-1945) был личным другом И. П. Павлова, посетил его в 1935 г. во время XV Международного конгресса физиологов в СССР, активно участвовал в укреплении культурных связей США и СССР. У. Б. Кеннон создал современное учение о функциях вегетативной нервной системы. Он установил, что единая симпатическая система поддерживает устойчивое состояние организма (гомеостаз), обосновал физиологический механизм эмоциональных состояний как рефлекторное возбуждение чревных нервов, во время которого происходит усиленное выделение надпочечниками адреналина в кровь. Однако при рассмотрении отдельных сторон нервной деятельности он допускает схематичность и биологизацию отдельных факторов.

Румынский физиолог и терапевт Д. Даниелополу (1884-1955) также разделял идеи И. П. Павлова. Под влиянием их он изучал проблему тканевых интерорецепторов и роль коры головного мозга в регуляции функции организма.

Американский физиолог У. Гентт (р. в 1892 г.) с 1925 по 1929 г. работал в Институте экспериментальной медицины (Ленинград) в лаборатории, руководимой И. П. Павловым. В 1930 г. он организовал в Балтиморе лабораторию им. И. П. Павлова, в которой продолжил исследование механизма условных рефлексов. У. Гентт активно пропагандировал в США работы школы И. П. Павлова и создал Павловское общество, сыгравшее важную роль в утверждении идей советского ученого.

При изучении физиологических функций центральной нервной системы был использован ряд новых приборов, разработаны более совершенные методы исследования. Электрофизиологическому изучению механизмов рефлекторной деятельности центральной нервной системы и природы возбуждения и торможения посвящены исследования австралийского неврофизиолога Дж. Экклса (р. в 1903 г.). Он ввел в эксперимент отведение электрических реакций отдельных нервных клеток мозга при помощи внутриклеточных микроэлектродов (1951), с помощью которых было изучено течение одиночных процессов возбуждения и торможения, установлены механизмы их взаимодействия, выяснены ионные механизмы синаптического возбуждения и торможения нервных клеток. Английский физиолог У. Уолтер (1910) с 1935 г. исследовал электрическую активность мозга в норме и патологии, одним из первых применил кибернетическую методику в исследовании нервной системы. В работе «Живой мозг» (1953) он описал созданные им искусственные модели нерва и механизмов мозга.

В 40-х годах XX в. внимание исследователей привлекли подкорковые структуры головного мозга. Американский физиолог и анатом X. Мегун (р. в 1907 г.) и итальянский физиолог Дж. Моруцци (р. в 1908 г.) создали учение о ретикулярной формации ствола головного мозга, объяснили ее физиологические механизмы и значение (1949). X. Мегун выяснил влияние ретикулярной формации ствола на функциональное состояние головного мозга, на формирование поведенческих актов организма и значение ее для условнорефлекторной деятельности.

Наряду с изучением физиологии нервной деятельности были продолжены исследования в области физиологии дыхания, крови и кровообращения, пищеварения, мышечной деятельности, органов внутренней секреции и др.

Английский физиолог Дж. Баркрофт (1872-1947) разработал учение о дыхательной функции крови. Им предложена методика определения газов крови, изучена проблема переноса кислорода кровью. На основе данных высокогорных экспедиций Дж. Баркрофт продолжил развитие начатой И. М. Сеченовым высотной физиологии. В условиях хронического эксперимента им показана роль селезенки как кровяного органа, изучены механизмы регуляции и выяснено значение депо крови в норме и патологии.

Английский физиолог Дж. Холдейн (1860-1936) создал учение о дыхании человека в норме и патологии и гуморальную теорию регуляции дыхания. В 1905 г. на основе разработанного им способа получения альвеолярного воздуха и с помощью газоаналитического аппарата он определил состав альвеолярного воздуха у человека и разработал теорию о решающей роли парциального давления углекислоты в регуляции дыхания, что также подтверждало идеи, высказанные ранее И. М. Сеченовым по данному вопросу.

Теория мышечного сокращения разработана английским физиологом А. Хиллом (р. в 1886 г.). Согласно ей, мышца и нерв в спокойном состоянии расходуют кислород, выделяя тепло, а при их возбуждении выделяется дополнительное количество тепла в две фазы.

В конце XIX в. началась разработка учения о физиологии органов внутренней секреции. Ш. Броун-Секар в 1889 г. подчеркнул «омолаживающий» эффект инъекций экстрактов половых желез и тем самым привлек внимание биологов, физиологов и клиницистов к изучению желез внутренней секреции. В 1889-1890 гг. П. Меринг и О. Минковский установили связь между сахарным диабетом и нарушением секреции поджелудочной железы. В 1901 г. русский ученый Л. В. Соболев открыл внутрисекреторную деятельность островков Лангерганса поджелудочной железы и наметил путь получения экстракта этой секреции. Особое значение имели работы английского физиолога Э. Старлинга, который в 1902-1905 гг. осуществил изучение механизма секреции поджелудочной железы и ввел термин «гормон». Канадский физиолог Ф. Бантинг (1891-1941) в 1921 г. получил в чистом виде гормон лангергансовых островков инсулин, который нашел широкое применение при лечении сахарного диабета, а позднее и других заболеваний (шизофрения).

На современном этапе осуществляются многочисленные исследования, в результате которых появляются новые факты, вскрываются новые закономерности физиологических функций живого организма.

Крупные достижения в области физиологии способствовали дальнейшему развитию фармакологии, биохимии, патологии, иммунологии, клинических дисциплин и гигиены.

Одним из основоположников современной экспериментальной фармакологии является выпускник Тартуского университета О. Шмидеберг (1838-1921). Им положено начало фармакологии вегетативной нервной системы, сделан ряд важных открытий.

Работы по изучению фармакологии и физиологии передачи импульсов с нервных окончаний выполнил английский ученый Г. Дейл (1875-1968). Вместе с учениками он обстоятельно изучил и доказал роль ацетилхолина как медиатора в передаче импульсов с нервных окончаний.

Одним из существенных достижений фармакологии и терапии рассматриваемого времени являются поиск и введение в практику химиотерапевтических средств. Возможность воздействия лекарственного средства на возбудителя в организме отмечал в 1891 г. русский ученый Д. Л. Романовский. В том же году эту идею высказал немецкий ученый П. Эрлих (1854-1915). Он сделал вывод, что условием воздействия веществ на функции клетки является их способность связываться с жизненно важными структурами протоплазмы, которые обладают избирательной чувствительностью к поступающим в организм веществам. В дальнейшем П. Эрлих ввел в практику ряд химиопрепаратов, в том числе препарат 606 (сальварсан) против сифилиса (1907).

Крупнейшим открытием в области химиотерапии явилось введение в практику в 1934-1935 гг. немецким ученым Г. Домагком пронтозила (стрептоцида) – эффективного средства при кокковых инфекциях. Усилия других исследователей позволили создать более эффективные варианты сульфаниламидных и других химиопрепаратов.

Важным событием явилось открытие английского микробиолога А. Флеминга (1881-1955) (рис. 19). В 1922 г. он описал антибактериальный фермент лизоцим как фактор естественного иммунитета, который впервые в 1909 г. был выделен русским ученым П. Н. Лащенковым. Продолжая исследования лизоцима, А. Флеминг в 1929 г. обнаружил, что зеленая плесень (Penicillium notatum) выделяет антибиотическое вещество, которое угнетает рост многих бактерий. Это новое вещество он назвал пенициллином. Задачу выделения пенициллина в очищенном виде и устойчивой форме выполнила группа оксфордских ученых, которую возглавили патолог и микробиолог Г. Флори и химик Э. Чейн (1941).

Другой крупной вехой явилось открытие стрептомицина – эффективного средства против туберкулезной инфекции (1943) выходцем из России С. Я. Ваксманом (1888-1973), в 1910 г. эмигрировавшем в США. В послевоенные годы создан ряд новых более эффективных антибиотиков.

Поток новых лекарственных средств по своему объему мог бы обеспечить запросы большинства населения капиталистических стран, но в связи с противоречивым характером капиталистической системы, стремлением фирм к наживе и неравномерным распределением средств к существованию, многие лекарства недоступны для широких слоев населения. Несмотря на блестящие достижения фармакологии, миллионы людей на земном шаре ежегодно погибают вследствие недоступности лекарственных средств.

Во второй половине XIX в. зародилась биологическая Химия, позволившая выяснить более тонкие процессы жизнедеятельности организма.

В конце XIX – начале XX в. в биохимическую практику были внедрены усовершенствованные методы исследований, с помощью которых выделены соединения, играющие важную роль в процессах жизнедеятельности организма, и установлены их качественные характеристики.

Рис. 19. А. Флеминг проводит исследования пенициллина.

Английский биохимик Ф. Гопкинс (1861-1947) в 1891-1893 гг. разработал объемный метод определения мочевой кислоты, а с 1898 г. начал выделение белковых веществ и на основе цветной реакции Адамкевича в 1903 г. он совместно с С. Коле выделил триптофан. Немецкий биохимик А. Коссель (1853-1927), создатель клеточной химии, исследователь белковых и нуклеиновых кислот, внес вклад в изучение химии клеточных ядер. Им развита концепция о строении белков, согласно которой белки содержат основу, состоящую главным образом из диаминомонокарбоновых кислот, к которым могут присоединяться другие аминокислоты.

Важное значение имела разработка учения об окислительных и дыхательных процессах. Немецкий биохимик Ф. Кнооп (1875-1946) создал теорию бетаокисления жирных кислот и провел исследования по превращению аминокислот и по изучению их обмена. Немецкий биохимик Л. Михаэлис (1875-1949) изучил биологические свойства митохондрий, обеспечивающих клеточное дыхание, предложив метод их прижизненной окраски. Он детально изучил значение концентрации водородных ионов для биохимических процессов. В 1913 г. вместе с М. Ментеном он сформулировал теорию образования и распада ферментсубстратных комплексов. В 1926 г. М. Ментен разработал теорию окислительно-восстановительных процессов.

В середине 20-х годов английский физиолог и биохимик Д. Кейлин (р. в 1887 г.) осуществил исследование клеточного метаболизма и внутриклеточных катализаторов, особенно системы цитохромов. Им установлено, что цитохром является универсальным дыхательным пигментом не только всех животных, но и растительных организмов. Это позволило понять характер распространения гемоглобина у животных и растений.

Крупным достижением биохимии явилось выяснение механизмов брожения и других важных сторон ферментативной деятельности, осуществленное учеными ряда стран Европы и США. Ученик А. Байера немецкий органик и биохимик Э. Бухнер (1860-1917) в 1897 г. открыл способность дрожжевого сока, свободного от клеток, осуществлять спиртовое брожение, которое происходит в присутствии растворимого вещества белковой природы, названного им зимазой.

Вопросы ферментации основательно изучены немецким химиком Э. Фишером (1852-1919). Исследуя проблему питания, он синтезировал ряд аминокислот, разработал методы гидролиза белков, синтеза полипептидов и выявил их способность расщепляться ферментами.

Э. Фишер установил специфичность действия ферментов. Его ученик швейцарский биохимик Э. Абдергальден (1877-1950) в 1909 г. создал учение о так называемых защитных, или оборонительных, ферментах, вырабатываемых организмом при различных состояниях (беременность, раковая опухоль и др.).

В изучении процессов ферментации видное место занимают открытия немецкого биохимика О. Варбурга (1883-1970). Особое значение имеют его работы в связи с открытием им водород переносящего фермента и его коферментной части, содержащей никотинамид (1935-1937). В 1936-1937 гг. О. Варбург разработал теорию окислительного превращения углеводов. Он создал также учение о клеточном дыхании и фотосинтезе, изучил аэробные и анаэробные превращения углеводов.

Немецкий биохимик Г. Эмбден (1874-1933) изучил межуточный обмен углеводов, жиров и белков, исследовал образование молочной кислоты и ряда промежуточных продуктов при гликолизе и др. В 1933 г. он предложил новую схему анаэробного ферментативного расщепления углеводов, которая лежит в основе современных взглядов на химизм распада углеводов при гликолизе в животной клетке и при брожениях.

Значительный вклад в изучение процессов метаболизма внес немецкий эмигрант в США Ф. Липман (р. в 1899 г.). При изучении ацетилирования Ф. Липман установил, что для его осуществления необходимо наличие термостабильного фактора, который он назвал коферментом ацетилирования (КоА). Это явление, обнаруженное во всех животных, растениях и микроорганизмах, подчеркивало общность основных биохимических механизмов у всех представителей органического мира.

Ученик О. Варбурга, немецкий эмигрант в Великобритании Г. Кребс (р. в 1900 г.), впервые применив микрореспирометрический метод и разработанную О. Барбургом технику переживающих тканевых срезов, осуществил исследования процессов тканевого азотного обмена, в 1932-1934 гг. выяснил механизм синтеза мочевины в печени и создал теорию цикла мочевинообразования (орнитиновый цикл Кребса). В 1937 г. создал теорию лимоннокислого цикла клеточного дыхания – второго фундаментального процесса тканевого обмена веществ.

С открытием изотопов в биохимических исследованиях стал использоваться изотопный метод. Его зачинателем явился венгерский ученый Г. Хевеши (р. в 1885 г.), который после ознакомления в 1911 г. с процессом радиоактивности в лаборатории Э. Резерфорда с 1913 г. начал изучать поведение изотопа свинца в организме животных и растений.

В настоящее время в биохимии вводятся все новые Методы исследования (ультрафиолетовая микроскопия с фотометрированием, рефрактометрия, магнитометрический метод, электронная микроскопия, рентгеноструктурный анализ и т. д.), которые открывают новые возможности изучения биологических явлений.

В конце прошлого столетия более интенсивное развитие получила наука о болезненных состояниях организма (патология). Наряду с морфологическими методами исследования все больше утверждались функциональные методы выявления закономерностей возникновения, развития и исхода патологических процессов.

По объему деятельности и разносторонности интересов после Р. Вирхова одним из крупных представителей был Л. Ашофф (1866-1942), умело сочетавший тщательные исследования патологических изменений организма человека с широко поставленными экспериментами на животных. Им изучены строение тромбов и роль гемодинамики в тромбообразовании. Совместно с С. Тавара разработано учение о приводящей атриовентрикулярной системе сердца, чем были заложены основы клинической электрокардиографии. С учениками изучены изменения миокарда при суставном ревматизме, впервые обнаружены очаги специфической ревматической гранулемы (гранулема Ашоффа – Талалаева). Опираясь на учение И. И. Мечникова о макрофагах и развивая его, Л. Ашофф с учениками обосновал учение о ретикулоэндотелиальной системе. Л. Ашоффом обнаружены явления холестерин-эстерового ожирения, разработаны методы определения липоидных веществ в тканях, что имело большое значение в изучении проблемы атеросклероза. Для чтения научных докладов Л. Ашофф часто выезжал за пределы Германии, в том числе в СССР (1923, 1930).

Однако в первой половине XX в. ни один из исследователей не поднимался до уровня всеобщей теории патологии, не вскрывал закономерностей возникновения и развития патологического процесса как феномена. Попытку восполнить этот пробел предпринял канадский ученый Г. Селье (р. в 1907 г.), создавший концепцию об адаптационном синдроме и так называемой стресс-реакции.

В процессе изучения действия на организм различных неспецифических агентов (холод, хирургическое повреждение, сильные мышечные упражнения, отравления ядами), которые вызывают сходные реакции, он пришел к заключению, что эффекты действия раздражителя небольшой силы могут ограничиваться местными реакциями, чаще всего воспалительного характера. Если раздражитель более сильный, то вместе с характерными для него эффектами возникает ряд общих реакций организма, которые повторяются без изменений и не зависят от качества раздражителей. Совокупность стереотипных реакций, имеющих защитное значение, Г. Селье назвал «общим адаптационным синдромом», факторы, которые обусловливают эти реакции – «стрессорами», а состояние организма, вызванное их действием, – реакцией стресс. Механизм адаптационного синдрома Г. Селье связывал с корой надпочечников и передней долей гипофиза, которые выделяют адренокортикотропный и соматотропный гормоны. От соотношения этих гормонов зависит действие стрессоров. Итоги этих исследований в виде концепции были описаны в 1956 г. в книге «Стресс жизни». Работы Г. Селье привлекли внимание исследователей всего мира и многими из них были восприняты в качестве универсальной теории патологии, своеобразным манифестом века. Но как всякая теория, стремящаяся дать всеобъемлющее объяснение многочисленным процессам с позиций механического мировоззрения, теория Селье имеет ряд слабых сторон и нуждается в дальнейшем уточнении. Некоторые представления Г. Селье имеют спорные и даже ошибочные положения: понятие «адаптационная энергия» по своему звучанию смыкается с виталистическими представлениями, стремление механически перенести взгляды из сферы, биологических понятий в область социологии ведет к идеализму.

С конца XIX в. один из разделов патологии – микробиология и ее дочерние дисциплины обогатились огромным количеством фундаментальных данных. Один из основателей медицинской микробиологии немецкий ученый Ф. Леффлер (1852-1915) открыл ряд микроорганизмов, внес вклад в изучение их биологической природы и выяснение их отношений с организмами животных и человека. В 1884 г. он выделил в чистой культуре возбудителя дифтерии, открытого в 1883 г. Е. Клебсом.

Ученик Р. Коха немецкий бактериолог Р. Пфейффер (1858-1945) создал теорию о бактерицидном действии (свойстве убивать бактерии) органических жидкостей человеческого тела. В 1894 г. он вместе с русским ученым В. И. Исаевым описал феномен лизиса (разрушения) холерного вибриона (бактериолизис) под влиянием специфической иммунной сыворотки, получивший название феномена Исаева-Пфейффера. В 1889-1890 гг.

Р. Пфейффер во время эпидемии гриппа открыл микроб – палочку инфлюэнцы (палочка Пфейффера), которую независимо от него в 1891 г. наблюдал русский ученый М. И. Афанасьев.

Румынский микробиолог и гистопатолог В. Бабеш (1854-1926), ученик Л. Пастера и Р. Коха, комплексно изучал размножение и пути продвижения возбудителя в организме, а также гистопатологическую реакцию в организме при ряде заболеваний. В 1887 г. он выделил стрептококк при скарлатине и указал на его роль в этиологии этого заболевания. В 1888 г. он обнаружил в дифтерийной палочке хроматические зерна (зерна Бабеша-Эрнста), в связи с чем стало возможным отличить истинную дифтерийную палочку от ложной. В. Бабеш был инициатором и руководителем ряда противоэпидемических мероприятий, он указал на социальные корни массовых заболеваний, а также на необходимость поднятия благосостояния и культуры населения.

Выходец из России, ученик И. И. Мечникова М. В. Вейнберг (1868-1940) во Франции положил начало изучению возбудителей анаэробных инфекций. В 1915 г. он изготовил первые образцы противогангренных сывороток.

Французский микробиолог К. Левадити (1874-1953) вместе с австрийским микробиологом К. Ландштейнером исследовал биологические свойства возбудителя полиомиелита. К. Ландштейнер (1868-1943) в 1909 г. совместно с Э. Поппером воспроизвел это заболевание у обезьян.

В начале XX в. стали проводиться исследования по изучению возбудителей паразитарных инфекций. Еще в 70-х годах XIX в. русские врачи Г. Н. Минх и О. О. Мочутковский опытами на себе установили взаимосвязь между укусом платяной вши и заболеваниями сыпным и возвратным тифами. В 1909 г. французский паразитолог Ш. Николь (1866-1936) привил сыпной тиф шимпанзе и экспериментально подтвердил, что, переносчиком возбудителя является платяная вошь человека.

В решение этой проблемы внесли крупный вклад американский микробиолог Г. Риккетс (1906-1910), чешский паразитолог С. Провацек (1913-1915), бразильский патологоанатом Э. Роша-Лима (1916-1918). В 1917-1918 гг, Э. Роша-Лима впервые на морских свинках осуществил прививки против сыпного тифа вакциной из убитых риккетсий. Он впервые выделил риккетсии в самостоятельную группу микроорганизмов и предложил назвать их так в честь Г. Риккетса.

К. Финлей (1833-1915).

Развитие учения о паразитарных инфекциях получило стимул в связи со стремлением колонизаторов организовать борьбу с тропическими болезнями. Один из старейших паразитологов английский специалист П. Менсон (1844-1922), изучая слоновую болезнь, выявил роль кровососущих членистоногих как возбудителей болезней. Его ученик Р. Росс (1857-1932) осуществил изучение важнейшего звена в эпидемиологии малярии – выяснения роли комаров. В 1897-1898 гг. он опубликовал результаты своих исследований, приведших к установлению цикла развития возбудителя малярии у человека и роли анофелеса в ее передаче. Однако работы по выявлению роли комаров в передаче возбудителя малярии проводились и ранее. В 1879 г. русский патологоанатом В. П. Афанасьев наблюдал в препаратах мозга человека, умершего от коматозной малярии, тельца, получившие позднее название микрогамет. В изучении проблемы эпидемиологии малярии приняли участие также французский протистолог Ш. Лаверан (1880), итальянский паразитолог Дж. Грасси (1898 г.) и др.

Выдающаяся роль в борьбе с желтой лихорадкой на Кубе принадлежит К. Финлею (1833-1915), организатору здравоохранения, национальному герою кубинского народа. Он открыл переносчика желтой лихорадки и разработал систему предупредительных мер по борьбе с болезнью: механическая защита больных от укусов комара, уничтожение очагов их размножения, дезинфекция, карантин, эвакуация больных (1881-1884). На этой основе была ликвидирована эпидемия желтой лихорадки в Гаване.

Английский специалист в области тропической медицины У. Лейшман (1865-1926) в 1900 г. описал паразитов, найденных в селезенке человека, погибшего от лихорадки «дум-дум» (кала-азар). Паразиты этого рода в 1898 г. были описаны врачом Ф. П. Боровским, приоритет которого давно всемирно признан. Но вследствие того, что Р. Росс, изучавший этот вопрос в 1903 г., выделил возбудителя кала-азара в особый род, дав ему название «лейшмания», наименование болезни «лейшманиоз» прочно вошло в медицинскую номенклатуру.

Почти одновременно с микробиологией возникла иммунология – наука о защитных, главным образом специфических, реакциях организма, их природе, закономерностях и практическом применении. Вслед за Л. Пастером и И. И. Мечниковым в ее развитие внесли вклад представители многих стран.

В 1878 г. немецкий бактериолог Г. Бухнер (1850-1902) отметил изменения вирулентности сибиреязвенной бациллы. Изучая бактерицидные свойства плазмы крови, он в 1889 г. установил существование термолабильных белковых веществ (алексинов), обусловливающих бактерицидное действие. В 1894 г. он выдвинул предположение об образовании алексинов в лейкоцитах, что сближало его с фагоцитарной теорией И. И. Мечникова.

Крупный вклад в обоснование и утверждение иммунологии внес немецкий бактериолог Э. Беринг (1854-1907). В 1890 г. он вместе с С. Китазато опубликовал работу, в которой излагалось открытие лечебных свойств антитоксических сывороток, полученных путем инъекций бактерицидных культур и токсинов. Э. Беринг положил начало противотуберкулезной вакцинации.

Изучение бактерийных токсинов и сывороток осуществил ученик Л. Пастера Э. Ру (1853-1933). Совместно с Л. Пастером и Ш. Шамберланом он приготовил вакцину против сибирской язвы, а с А. Персеном – изучал дифтерийные токсины. На примере дифтерии Э. Ру раскрыл роль бактерийных токсинов при инфекционных заболеваниях.

Немецкий исследователь П. Эрлих (1854-1915) разработал методы определения активности антитоксических сывороток и изучения реакции антиген – антитело в пробирке и обосновал теорию боковых цепей, которая сыграла большую роль в развитии иммунологии.

Уроженец России, воспитанник Новороссийского университета, ученик И. И. Мечникова А. М. Безредка (1870-1940) совместно с И. И. Мечниковым разработал метод вакцинации против брюшного тифа. Им предложен метод приготовления так называемых сенсибилизированных вакцин, основанный на взаимодействии бактерий или токсинов со специфической антисывороткой. Для предотвращения анафилактического шока он разработал получивший всеобщее признание метод десенсибилизации (метод Безредки).

Английский бактериолог и инфекционист А. Райт (1861-1947) в 1896 г. предложил метод предохранительной вакцинации против брюшного тифа. Одновременно и независимо от него подобную вакцинацию разработал русский ученый В. К. Высокович. В 1897 г. А. Райт вместе с Ф. Смитом ввел метод лабораторной диагностики бруцеллеза – реакцию агглютинации (реакция Райта). В 1903-1904 гг. он совместно с С. Дугласом доказал, что в сыворотке крови имеется фактор, стимулирующий фагоцитоз, который он назвал опсонином. А. Райтом было положено начало аутовакцинации.

Французский микробиолог и гигиенист А. Кальметт (1863-1933) совместно с 111. Гереном создал первую живую противотуберкулезную вакцину, получившую всеобщее распространение (вакцина БЦЖ). Впервые она была применена в 1921 г. А. Кальметт предложил также диагностическую реакцию на туберкулез. Он организовал туберкулезные диспансеры (первый создан им в Лилле в 1901 г.).

Ученик И. И. Мечникова, румынский микробиолог и эпидемиолог И. Кантакузино (1863-1934), изучая иммунитет при холере, подтвердил решающую роль фагоцитоза. Он выявил и описал местное образование антител при холере в желудочно-кишечном тракте до их появления в крови. На этой основе им описан иммунитет контакта, заключающийся в невосприимчивости к токсину хозяина при сожительстве двух видов животных.

Бельгийский иммунолог Ж. Борде (1870-1939) вместе с О. Жангу разработал реакцию связывания комплемента (реакция Борде-Жангу), которая используется для диагностики бактерийных и вирусных инфекций. В 1906 г. они вдвоем описали возбудителя коклюша и разработали среду для его культивирования.

Важное значение имело открытие А. Вейлем (1880-1922) в 1915 г. способности сыворотки больных сыпным тифом агглютинировать Bact. proteus ОХ₁₉, чем были заложены основы серологической диагностики данной болезни (реакция Вейля-Феликса).

Получив довольно широкое развитие в конце XIX – первые десятилетия XX в., иммунология продолжает успешно развиваться. Она все более пользуется биохимическими и физико-химическими методами исследования, включая радиоактивные изотопы. Вопросы иммуногенеза в последнее время успешно изучаются также с помощью метода тканевых культур.

На базе микробиологии и как естественное продолжение исследований возбудителей болезней – мельчайших внутриклеточных микробных паразитов, невидимых в обычные микроскопы и проникающих через фильтр Шамберлана, получивших название вирусов, начала развиваться вирусология. Основы ее заложены русским ботаником Д. И. Ивановским в 1892 г.

В 1898 г. немецкие бактериологи Ф. Леффлер и П. Фрош доказали фильтруемость возбудителя ящура, а в 1901 г. американец У. Рид – возбудителя лихорадки. Однако дальнейшее исследование вирусов сдерживалось тем, что за ними нельзя было наблюдать с помощью обычных микроскопов. В это время изучались многие стороны жизнедеятельности и взаимоотношений вирусов с организмом человека без наблюдения возбудителей. Более плодотворно развивалась вирусология после введения в практику электронного микроскопа.

К. Рентген (1845-1923).

Одним из основоположников вирусологии является Ф. д‘Эрелль (1873-1949), который с 1931 по 1934 г. совместно с советским микробиологом Г. Г. Элиавой участвовал в организации и работе Научно-исследовательского института вирусологии в Тбилиси. В 1917 г., изучая эпидемию дизентерии, он обнаружил феномен бактериофагии (пожирания, разрушения бактерии). Явление перевиваемого лизиса (растворения) бактерий наблюдал еще в 1898 г. Н. Ф. Гамалея. Изучая основные свойства открытого им агента, Ф. д'Эрелль высказал предположение о его ультравирусной природе. Его теория о живой вирусной природе бактериофага, основанная на многочисленных экспериментальных исследованиях, послужила фундаментом учения о бактериофагии важным вкладом в вирусологию.

Английский вирусолог К. Эндрюс (р. в 1896 г.) в 1933 г. вместе с У. Смитом и Р. Лейдлоу открыл возбудителя гриппа, положив начало научной разработке дайной проблемы. По его предложению в начале 50-х г. в рамках Всемирной организации здравоохранения было организовано Международное сотрудничество по изучению гриппа, в котором активное участие принял СССР.

Вирусологами открыт ряд возбудителей болезней, разработаны эффективные методы специфической профилактики вирусных инфекций, созданы вакцины из живых или убитых возбудителей: против желтой лихорадки (М. Тейлер), полиомиелита (Дж. Солк) и т. д.

В конце XIX в. вследствие выдающихся достижений физики началось развитие нового направления в медицине, сыгравшего большую роль в диагностике и лечении ряда болезней, в изучении биологических свойств человеческого организма. Оно было связано с открытием немецкого физика В. К. Рентгена (1845-1923) 8 ноября 1895 г. нового вида лучей (икс-лучей), вошедших в научный обиход под именем рентгеновских. В. К. Рентген первым обратил внимание на значение лучей для просвечивания человеческого организма.

В том же 1895 г. французский физик А. А. Беккерель (1852-1908) открыл самопроизвольное излучение минералов, содержащих соли урана, по физическим свойствам подобное рентгеновскому (естественная радиоактивность).

Важное значение для развития диагностики и лечения ряда болезней имели работы супругов П. Кюри и М. Склодовской-Кюри. Изучая явления радиоактивности, П. Кюри (1859-1906), обнаружил в 1903 г. самопроизвольное выделение тепла солями радия и совместно с М. Склодовской-Кюри установил, что радиоактивные лучи вызывают изменения в клетках организмов и что процесс радиоактивного распада происходит независимо от условий внешней среды.

Второе поколение ученых династии Кюри – супруги Ф. Жолио-Кюри (1900-1958) и И. Жолио-Кюри (1897-1956) в 1934 г. открыли явление искусственной радиоактивности и изучили способы применения искусственных радиоактивных изотопов в качестве меченых атомов для исследования различных процессов. Явление радиоактивности получило широкое применение в биологии и медицине для экспериментальных исследований, диагностики и лечения. Оба супруга были друзьями Советского Союза.

Эти выдающиеся открытий способствовали появлению и развитию рентгенологии, радиологии, радиобиологии и других смежных дисциплин.

Успехи рентгенологии и радиологии в последние десятилетия связаны с деятельностью ряда крупных научно-исследовательских учреждений, в которых ведется многосторонняя разработка важнейших проблем этих дисциплин.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что развитие естественных наук на фоне технического прогресса и поднятия общего материального уровня в развитых капиталистических странах ознаменовалось значительными успехами, которые объективно создают неограниченные возможности развития медико-биологических, клинических и гигиенических наук. Однако в условиях буржуазного общества, где действует основной закон капитализма, эти возможности далеко не полностью реализовываются, а там, где они получают поддержку и развитие, это продиктовано интересами милитаристской политики империалистических государств. В области медицины большая часть этих достижений остается доступной только для господствующей верхушки и не затрагивает широких масс трудящихся.

Развитие клинических дисциплин.

Достижения в области медико-биологических наук, успехи естествознания в целом оказали решающее влияние на развитие клинических дисциплин, на ускорение их дифференциации и узкой специализации, на возникновение и смену концепций в области диагностики, лечения и предупреждения болезней, на разработку и внедрение новых лечебных средств и приемов.

Сложный и противоречивый процесс развития претерпевала клиника внутренних болезней. Во второй половине XIX в. отправной точкой мышления клиницистов являлась концепция Р. Вирхова, на основе которой они рассматривали болезнь как самостоятельный процесс поражения отдельных органов и систем и, исходя из этого, разрабатывали диагностику и терапию.

Однако клиницисты, шедшие в фарватере вирховской целлюлярной патологии, не имея возможности объяснить болезненные процессы, протекающие без видимых морфологических изменений, уже в конце XIX в. оказывалась в тупике. Критическое отношение к целлюлярной патологии еще более усилилось в связи с успехами бактериологии, которая внесла весомый вклад в понимание патологического процесса.

На развитие клиники внутренних болезней большое влияние оказало появление ряда диагностических инструментов, приборов, средств, в том числе рентгеноскопии и рентгенографии (1895), электрокардиографа (1903), энцефалографа (1929) и др. После второй мировой войны в медицине на основе учения об изотопах с диагностической целью начали использоваться меченые атомы. Все шире в практике применяется электронная диагностическая аппаратура.

Весьма существенное значение в понимании механизма болезненного процесса имела разработанная И. П. Павловым в конце XIX – начала XX в. физиологическая теория пищеварения, которая позволила на основе новой экспериментальной методики по-новому осветить процессы секреции, всасывания, усвоения питательных веществ, двигательную деятельность желудочно-кишечного тракта, роль пищеварительных желез. Значительное влияние на механизмы патологических процессов оказывало учение И. П. Павлова об условно-рефлекторной деятельности нервной системы.

Под влиянием этих нововведений клиника внутренних болезней обогащалась новыми сведениями о патологическом процессе и его клиническом проявлении, приобретала новое содержание в теоретическом и практическом отношениях.

Английский клиницист Дж. Маккензи (1853-1925), основатель Института клинических исследований в г. Сент-Эндрюс, явился зачинателем кардиологии: с 1883 г. он проводил систематические наблюдения за деятельностью сердца у больных и здоровых людей. Дж. Маккензи исследовал нарушения сердечных сокращений и пульса, объяснил их значение для прогноза и лечебных мероприятий. Немецкий терапевт Ф. Краус (1858-1936) в 1910 г. описал основные показатели электрокардиограммы здорового и больного сердца. Совместно со своими учениками он разрабатывал проблему регуляции вегетативных функций, рассматривая вегетативную нервную систему как единое целое.

Ф. Краус стоял на позициях сближения немецкой и русской науки. Он был избран почетным членом Московского терапевтического общества. Совместно с выдающимся деятелем советского здравоохранения Н. А. Семашко в 1925 г. он создал и редактировал «Русско-немецкий медицинский журнал». Ф. Краус известен своей широкой общественной деятельностью и антифашистскими взглядами.

Основатель крупной немецкой терапевтической школы В. Гис (1863-1934) заложил основы изучения нервно-проводниковой системы сердца. В 1890-1894 гг. он описал предсердно-желудочковый пучок – нервно-мышечный атриовентрикулярный пучок в перегородке желудочков сердца (пучок Гиса). Он изучал развитие и физиологические функции проводящей системы сердца.

Крупный вклад в развитие кардиологии внес американский клиницист, эмигрировавший в 1938 г. из Германии, Р. Бинг (р. в 1909 г.), изучавший физиологию и патологию миокарда, патогенез гипертонической болезни. Он одним из первых произвел катетеризацию коронарного синуса, что способствовало исследованию сердца при патологических состояниях.

В самостоятельный раздел клинической медицины были выделены болезни органов пищеварения. Одним из основателей этого направления явился немецкий клиницист И. Боас (1858-1938), изучавший патологию органов пищеварения, обмен веществ, диететику. В 1884 г. он совместно со своим учителем К. Эвальдом предложил так называемый пробный завтрак как метод определения функциональной способности желудка. Он разработал вопрос о скрытом кровотечении как диагностическом признаке болезней желудка и кишечника. И. Боас стремился упростить методы исследования и сделать их доступными для каждого врача.

Введение в 1911 г. немецким врачом М. Эйнгорном и американским В. Лайоном тонкого зонда значительно расширило возможности изучения секреторной и кислотообразующей функций желудка, патологических состояний желчных путей.

Несмотря на усиленное влияние позиций целлюлярной патологии, в клинике внутренних болезней получило развитие функционально-физиологическое направление. Одним из видных его представителей является венгерский терапевт Ш. Кораньи (1866-1944). С позиций достижений физиологии и биологической химии он изучил нарушения кровообращений, обмена веществ, болезни крови, вопросы почечной патологии. Им было разработано понятие почечной недостаточности, а также методы диагностики заболеваний почек.

Вместе с тем непрочность мировоззренческих позиций многих ученых приводила к серьезным заблуждениям и антинаучным позициям. Например, ученик Ф. Крауса, немецкий клиницист-экспериментатор Г. Бергман (1878-1955) в научной деятельности был сторонником опытного метода, но в философских воззрениях, которые не вытекали из конкретных клинических и экспериментальных данных, стоял на умозрительно-идеалистических позициях. Это привело его к высказываниям против дарвинизма, к отрицанию причинности и защите теологии.

С конца XIX в. расширился арсенал лечебных средств и приемов, сформировались целые направления методов лечения, например физиотерапия и бальнеология. На научные основы физиотерапия была поставлена датским ученым Н. Финзеном (1860-1904), разработавшим методы светолечения. В 1896 г. он основал в Копенгагене Институт светолечения и с лечебной целью создал первый искусственный источник света, заменивший солнечные лучи (аппарат Финзена). Ученик Клода Бернара, физиолог и биофизик Ж. д’Арсонваль (1851-1940) разработал и ввел в практику метод лечения высокочастотным электрическим током.

Голландский физиотерапевт и ревматолог Я. Ван-Бремен (1874-1961), основав в 1905 г. в Амстердаме Институт физиотерапии, осуществил исследования по изучению терморегуляции и расстройства сердечно-сосудистой, эндокринной и нервной систем при ревматизме. В 1925 г. он организовал в составе Международного бальнеологического общества Комитет по изучению ревматизма, который в 1928 г. совместно с Р. Фоксом реорганизовал в Международную лигу по борьбе с ревматизмом. В том же году в лигу на правах национальной секции вошел от СССР Всесоюзный антиревматический комитет. Р. Фокс и Я. Ван Бремен дружественно относились к советской медицине, что особенно проявлялось при проведении в 1934 г. в Москве IV Международного антиревматического конгресса. На этом конгрессе были продемонстрированы преимущества и достижения советской медицины и здравоохранения.

В конце XIX – начале XX вв. начался новый этап развития педиатрии – науки о здоровом ребенке и детских заболеваниях, о мерах борьбы по охране здоровья детей. Под влиянием развивающегося капитализма решались многие аспекты данной проблемы, все острее становились ее социальные аспекты.

Низкий уровень жизни трудящихся оказывал влияние на сокращение рождаемости, а высокая детская смертность усугубляла проблему народонаселения. В отдельных странах, например во Франции, в начале столетия смертность, главным образом за счет детской, превышала рождаемость, вследствие чего появилась угроза вырождения нации. В связи с этим отдельные государства, местные самоуправления и филантропические организации стали принимать некоторые меры к уменьшению детской смертности, улучшению помощи больному ребенку.

В ряде стран были открыты новые детские больницы, организованы отделения и созданы специальные больницы для грудных детей. Начала складываться система охраны здоровья детей, в которой педиатрия занимала ведущее место. Она была в своей основе полублаготворительной и полугосударственной, что значительно суживало ее возможности.

В Германии в 1902 г. была создана Лига по борьбе с детской смертностью, а в 1909 г. институт по борьбе с детской смертностью в Берлине. В 1911 г. в Берлине был проведен первый Международный конгресс по охране младенчества. К этому времени относится издание руководств по педиатрии. В 1912 г. в Париже был созван Международный конгресс педиатров. В межвоенный период в Европе педиатрия наиболее успешно развивалась во Франции, Швейцарии, Финляндии, Голландии и некоторых других странах. После второй мировой войны успехи педиатрии отмечаются в США.

Работы немецкого педиатра А. Черни (1863-1941) были посвящены физиологии и патологии пищеварения и обмена веществ у детей. Он ввел понятие «расстройства питания», разработал их классификацию и клинику экссудативного диатеза.

Заметное место в развитии педиатрии занимает имя немецкого педиатра Л. Лангштейна (р. в 1876 г.), с 1911 г. возглавлявшего Берлинский институт по борьбе с ранней детской смертностью. После прихода к власти фашистов он эмигрировал в США. Важнейшие его работы посвящены изучению болезней органов дыхания, сердца и мочеполовых органов (1924).

Одним из основателей французской педиатрии является А. Марфан (1852-1942), разрабатывавший почти все важнейшие разделы педиатрии, особенно вопросы борьбы с туберкулезом у детей. Он принял участие в организации охраны сирот и покинутых детей, консультаций для детей раннего возраста, обществ «Капля молока», учреждений для предохранения детей от туберкулеза.

Крупный вклад в развитие педиатрии в Венгрии, особенно работами о детских заразных болезнях (в том числе монография об интубации при дифтерии), внес Я. Бокай (1858-1937). В середине 90-х годов он выступил защитником сывороточного лечения детей.

В области детской инфекционной патологии видное место принадлежит австрийскому патологу и педиатру К. Пирке (1874-1929). Его труды посвящены изучению сывороточной болезни, аллергических явлений и туберкулеза у детей. В 1907 г. им разработана диагностическая кожная реакция на туберкулез. Он автор методики определения нормы упитанности детского организма.

Создатель крупной школы педиатров в Германии М. Пфаундлер (1872-1947) разработал учение о диатезах и роли наследственности при них. Совместно с А. Шлоссманом он создал пятитомное руководство по педиатрии, которое продолжает оказывать влияние на формирование научных взглядов педиатров.

Выдающееся место в развитии педиатрии занимает имя финского ученого А. Ильппе (р. в 1887 г.), который изучал физиологические особенности недоношенных детей, течение заболеваемости у детей и меры по их предупреждению. Им разработан ряд мероприятий по обеспечению выживания недоношенных детей, направленных на создание теплового и пищевого режимов. По разработанному им проекту в 1946 г. в Хельсинки была создана прекрасно оборудованная детская больница.

Вместе с тем крупные достижения педиатрии остаются недоступными для большей части детского населения. Число больниц не соответствует реальной потребности в них. Почти все они являются платными и только незначительное количество коек бесплатных.

Крупных успехов достигла хирургия. Возможности, открывшиеся в результате введения наркоза, разработки антисептики и асептики и применения искусственного обескровливания, позволили проникать во многие области человеческого тела, манипулировать нестесненно во времени, создали предпосылки для развития безудержного хирургического техницизма. На задний план отодвигались отдаленные результаты оперативных вмешательств, особенно с точки зрения функции, компенсаторных возможностей, субъективных ощущений и т. п. Теоретической основой такой односторонности явилась целлюлярная патология Р. Вирхова, преувеличивавшая, а в иных случаях и абсолютизировавшая автономную самостоятельность клеточных ассоциаций и органов. Однако многие последствия хирургических вмешательств в виде дисфункциональных послеоперационных отдаленных результатов показали ошибочность курса на оперирование во чтобы то ни стало. Начался постепенный возврат к анатомическому и физиологическому принципам в хирургии.

Одним из выдающихся хирургов нового времени был швейцарский врач Т. Кохер (1841-1917). Главным для него было не само оперативное вмешательство, а тщательное исследование больного, выяснение клинических аспектов заболевания. Т. Кохер считал, что всякая операция, как бы эффектна она ни была, должна служить только средством, а не целью врачебного вмешательства. Эта концепция отнюдь не мешала Т. Кохеру быть высоким мастером оперативной техники, автором ряда хирургических операций и приемов и изобретателем некоторых инструментов. Он внес крупный вклад в изучение роли щитовидной железы и лечения ее заболеваний.

Его соотечественник Ц. Ру (18571934), прежде чем заняться хирургией, тщательно изучил физиологию, анатомию и патологическую анатомию. Как и Т. Кохер, он считал, что оперативное вмешательство должно служить только средством лечения и быть индивидуально избирательно. Ц. Ру глубоко исследовал проблему хирургического лечения аппендицита и паратифлита. Он предложил способ образования нового пищевода из отрезка тонкой кишки, игрекообразную гастроэнтеростомию, методику оперирования паховых и бедренных грыж и ряда других заболеваний.

Плодотворное развитие хирургии в конце – первой трети XX в. имело место в Германии. Одним из представителей переходного периода являлся ученик Б. Лангенбека Ф. Тренделенбург (1844-1924), внесший вклад в разработку хирургической диагностики и техники. Многие из предложенных им методов, симптомов, признаков прочно вошли в хирургию под его именем.

Одним из основоположников хирургии асептического периода в Германии был А. Бир (1861-1949). В 1893-1895 гг. он разработал оригинальные костнопластические операции при ампутации с целью создания опорной культи. В 1895 г. обосновал метод активной гиперемии для лечения хирургического туберкулеза и инфекционных процессов, возглавил учение о консервативном лечении туберкулеза. В 1901 г. А. Бир опубликовал разработанный им метод спинномозговой, а в 1909 г. – венозной анестезии. Весьма ценны его труды о регенерации тканей у человека, учение о воспалении, о лечении ран методом раздражающей терапии. А. Бир создал крупную немецкую школу хирургов. По утверждению И. Д. Страшуна, «европейские хирурги все вышли из школы Кохера и Бира».

Видное место в развитии хирургии рассматриваемого периода принадлежит французской хирургической школе, представители которой много внимания уделяли изучению хирургической патологии и физиологических основ хирургической деятельности.

Один из зачинателей антисептического и асептического методов в хирургии А. Понсе (1849-1913) большое внимание уделял общей хирургической патологии, тщательно изучал нормальную и патологическую гистологию. Вместе со своим учителем Л. Оллье основал Лионскую школу хирургов, из которой вышли многие крупные хирурги, в том числе Р. Лериш.

Главной идеей концепции Р. Лериша (1879-1956) являлось утверждение, что болезнь представляет собой не искажение нормальных, а возникновение новых физиологических соотношений. В каждом болезненном процессе его интересовали физиологический механизм и возможность повлиять на него хирургическим путем. Р. Лериш посвятил себя изучению и лечению последствий ранений, проявляющихся болевым синдромом. Среди многих монографий Р. Лериша особое место занимает его книга «Философия хирургии». Р. Лериш высоко ценил работы русских хирургов, особенно исследования В. А. Оппеля, посвященные надпочечниковому генезу так называемой спонтанной гангрены. В своей монографии об артериальных тромбозах (1940) он указал на необходимость использовать большой опыт русских хирургов.

Труды французского хирурга-экспериментатора А. Карреля (18731944), работавшего с 1904 по 1934 г. в США, позволили значительно обогатить практическую хирургию и теоретическую медицину. В частности, он занимался такими вопросами, как разработка сосудистого шва конец в конец (1902), что способствовало пересадке органов с сохранением их функции, сохранение кровеносных сосудов и органов жизнеспособными в жидкой среде для последующей пересадки, выращивание культуры тканей опухолевых клеток и изучение их физиологии и др. Вместе с тем А. Каррель был идеалистом в философии, биологии и медицине, реакционером — в политике (см. ниже).

Из французских хирургов более молодого поколения выдвинулся А. Лабори (1914). Им разработана потенцирующая анестезия. На основе клинического применения ганглиоплегиков А. Лабори создал представление о «химической симпатэктомии», установил значение многофокусного торможения вегетативной нервной системы в механизмах защиты организма против чрезвычайных раздражителей. А. Лабори является автором метода искусственного охлаждения организма при помощи «литических коктейлей». В 1950-1951 гг. он применил с терапевтической целью комбинированную гипотермию. Мировую известность ему принесло открытие хлорпромазина, установление его противошокового действия.

К французской хирургической школе примыкает бельгийский хирург и общественный деятель Л. Дежерден (1893-1957). В 1939 г. после оккупации Бельгии гитлеровскими войсками он эмигрировал во Францию, а после нападения фашистов на Францию вступил в подпольную армию освобождения и участвовал в движении Сопротивления. Л. Дежерден являлся учеником и последователем Р. Лериша. Основные его работы посвящены ортопедии и хирургии сосудов. Он проявил себя на посту генерального секретаря Международного хирургического общества, способствуя восстановлению международных медицинских связей. Л. Дежерден организовал перевод рефератов на русский язык в основанном им журнале «Бюллетень Международного общества хирургов».

Основоположник современной румынской хирургической школы Н. Хартоломей (1885-1961) осуществил экспериментальные работы в области трансплантации органов, патофизиологии дыхания, изменений мозговой и сердечной деятельности при аноксиях. После установления в Румынии народной власти Н. Хартоломей принял активное участие в развитии практического здравоохранения и медицинской науки.

В рассматриваемый период хирургия в США получила широкое развитие. В конце XIX и особенно в первой половине XX в. наибольших успехов добилась династия хирургов Мейо, родоначальником которой был Уильям Уаррел Мейо (1819-1911), с 1863 г. работавший в Рочестере. Его сыновья У. Д. Мейо (1861-1939) и Ч. X. Мейо (1865-1939) создали огромный комплекс клиник, своеобразный центр индустрии хирургической деятельности. В 1915 г. они учредили, организацию Фонд Мейо для медицинского образования и исследований.

Развитию нейрохирургии во многом способствовала деятельность Г. Кушинга (1869-1939). В опытах с удалением гипофиза он убедился, что гипофизэктомированное животное не погибает, а у него развивается так называемый адипозогенитальный синдром. В 1911-1912 гг. Г. Кушинг произвел операцию на мозге, удалив две внутричерепные опухоли. В 1932 г. он уже опубликовал данные о сделанных им 2000 операций на мозге по поводу опухолей.

Заметный вклад в развитие хирургии внес общественный деятель, антифашист, член Рабочей прогрессивной партии Канады хирург Н. Бетьюн (1890-1939). Он высказывался за изменение всей капиталистической системы медицинского образования, за осуществление профилактики и бесплатной медицинской помощи. Он приветствовал строительство социализма в СССР. В 1935 г. во время работы XV Международного физиологического конгресса он посетил Советский Союз, где подробно ознакомился с системой медицинского обслуживания. В 1936 г. Н. Бетьюн сражался в рядах революционных республиканских войск в Испании, где организовал медицинскую помощь раненым и больным бойцам, наладил службу переливания крови на поле боя. Быстрое развитие всех разделов хирургии и особенно грудной хирургии потребовало новых, более совершенных методов обезболивания. Еще в конце XIX в. опасности ингаляционного наркоза побудили ряд исследователей заняться разработкой местной анестезии. После открытия в 1905 г. А. Эйгорном новокаина наступила эра местного обезболивания. Местная анестезия раствором новокаина оказалась безопасной и почти 50 лет была серьезным конкурентом общему обезболиванию. Основоположниками местной проводниковой анестезии были Г. Браун, Д. Куленкампф, В. Ф. Войно-Ясенецкий, В. А. Шаак и др. Принципиально новый вид местного обезболивания разработал А. В. Вишнёвский.

В 40-50-х годах XX века анестезиология выделилась в специальную науку. Введение интратрахеального наркоза, использование мышечных релаксантов и применение управляемого дыхания имели важнейшее значение для прогресса в хирургии.

Особенно значительных успехов достигла хирургия сердца. В 1914 г. парижский хирург Т. Тюфье произвел операцию вальвулотомии при стенозе аорты. В настоящее время операции на сердце производятся для лечения пороков сердечных клапанов, закрытия баталлова протока, лечения инфаркта миокарда, слипчивого перикардита, стенокардии и других заболеваний сердца. Одновременно развивается хирургия магистральных сосудов. Этому способствовало изобретение советскими специалистами аппарата для наложения сосудистого шва. Развитию сердечно-сосудистой хирургии способствовало также применение искусственного медикаментозного снижения температуры тела больного (гибернация), создающего повышенную устойчивость к шоку и кислородному голоданию, а также появление аппаратов для экстракорпорального кровообращения, дающего возможность проводить операции на обескровленном («сухом») сердце, аппаратов «искусственное легкое» и др.

Крупным событием в хирургии сердца явилась пересадка сердца от трупа человеку, страдающему тяжелым сердечным недугом, осуществленная южноафриканским хирургом X. Бернаром. Однако эта операция, не получившая этико-юридических обоснований, еще далека и от медико-биологического совершенства. Разработанная в экспериментально-хирургическом плане раньше всего в СССР, операция пересадки сердца тем не менее в плане использования в качестве трансплантата человеческого сердца не получила признания в нашей стране.

В настоящее время для хирургии в целом нет запретных зон в человеческом теле. Она все более принимает гуманный характер с постоянным возрастанием уровня физиологической обоснованности, терапевтической целесообразности, функциональной направленности, косметического совершенства.

Значительных результатов достигли акушерство и гинекология. На развитие этой двуединой специальности оказывали ускоряющее влияние достижения в области естествознания (эволюционное учение, теория эпигенеза, генетика и др.), антисептики и асептики, эфирного и хлороформного наркоза, рентгенологии, анатомии, физиологии, гистологии, эндокринологии и других медикобиологических наук, а также успехи хирургии.

Большое значение имели развитие учения об узком тазе и механизме родов, изучение менструальной функции и процесса беременности. Уделялось внимание взаимосвязи морфологии детородных органов и их физиологическим функциям в норме и патологии, в том числе при токсикозах беременности. Изучалось влияние на женский организм внутренней секреции. Получило дальнейшее развитие хирургическое направление в акушерстве, уточнялись показания к акушерским операциям.

С конца XIX в. после введения асептики были разработаны эффективные методы оперативной гинекологии, предложен многочисленный хирургический и диагностический инструментарий. Были составлены руководства по акушерству и гинекологии, стали издаваться специализированные журналы, появились общества акушеров-гинекологов. В это время выдвинулись ряд ученых, которые внесли значительный вклад в развитие своей специальности.

Немецкий акушер-гинеколог А. Додерлейн (1860-1941), изучив влагалищную флору, открыл в 1887 г. влагалищную палочку (палочка Додерлейна), способствующую защите полового канала женщины от патогенных микробов. Им разработаны новые акушерские я гинекологические операции: боковое рассечение тазового кольца при узком тазе, экстраперитонеальиое кесарево сечение и др.

Акушер-гинеколог Г. Зельгейм (1871-1936) изучил проблемы анатомии женского таза, физиологии беременности, механизма родов, эклампсии, кесарева сечения, обезболивания родов, климакса и др. Им разработаны такие методы операций, как внебрюшинное кесарево сечение, образование маточно-брюшной фистулы при кесаревом сечении и др.

Немецкий биолог-эндокринолог 3. Ашгейм (1878-1965) установил взаимосвязь гипофиза с яичником. Исследуя с этих позиций мочу беременных, он в 1927 г. совместно с гинекологом и эндокринологом Б. Цондеком (р. в 1891 г.) открыл гонадотропный гормон и предложил эффективную биологическую реакцию определения ранних сроков беременности (реакция Ашгейма-Цондека). Б. Цондек внес вклад в изучение вопросов внутренней секреции и роли половых гормонов в физиологических и патологических процессах женского организма.

Немецкий акушер-гинеколог Р. Шредер (1884-1959) дал объяснение патогенеза функциональных маточных кровотечений вследствие нарушения гормональной деятельности яичников. Им предложены клиническая классификация болезней яичника и концепция патогенеза новообразований женских половых органов. Р. Шредер сделал вклад в изучение нормальной и патологической беременности, в разработку акушерских операций.

Видное место занимает имя венского акушера-гинеколога Э. Вертгейма (1864-1920). В 1899 г. он сообщил о методе пузырно-влагалищной интерпозиции матки при полном выпадении (операция Александрова-Шауты-Вертгейма). В 1900 г. он описал разработанный им радикальный метод операции при раке шейки матки с полным удалением тазовой клетчатки, лимфатических узлов и желез (операция Вертгейма).

Работами Е. Аллена, В. Дойзи, А. Бутенадта в 1923-1929 гг. была обоснована гормональная терапия овариальной гипофункции, аменореи, бесплодия и других патологических состояний. В 1934 г. были опубликованы данные о получении гормона желтого тела прогестерона, за которыми последовали сообщения об изучении структуры ряда гормонов, введенных в акушерско-гинекологическую практику.

Продолжается совершенствование хирургических методов лечения гинекологических заболеваний. Разработана методика рентгенотерапии рака. Создана методика предоперационного облучения и рентгенотерапии после операции по поводу рака матки для профилактики рецидивов заболевания. Детально разработана методика лечения злокачественных новообразований женской половой сферы радием.

Значительную роль в улучшении методов лечения женских болезней сыграло введение в практику антибиотиков, в том числе при лечении гонореи и туберкулеза мочеполовых органов женщины. Их применение расширило диапазон хирургических операций.

Гигиена и здравоохранение.

В конце XIX в. в развитых капиталистических странах сложились более благоприятные условия для развития гигиены, формирования отдельных звеньев здравоохранения. В социальном плане этому способствовали, с одной стороны, возрастающая потребность капиталистического производства в сохранении здоровой квалифицированной рабочей силы, а армии в здоровых солдатах, с другой – усиливающаяся классовая борьба пролетариата. В медицинском отношении на данный процесс оказывали влияние успехи естествознания и медицинской науки, триумфальное шествие бактериологии с ее концепцией о причинах и путях распространения заразных болезней, внедрение экспериментального направления в гигиене.

Буржуазное общество было заинтересовано в решении ряда неотложных гигиенических задач и поддерживало осуществление конкретных мероприятий, создание научно-исследовательских учреждений и поощрение исследований. Буржуазия усматривала в успехах гигиены возможность отвлечь внимание трудящихся от социальных проблем и ослабить классовую борьбу. Вместе с тем строительство водопроводов, канализации, жилищ и других санитарных сооружений представляло капиталистам возможность извлекать значительные прибыли.

Под влиянием этих факторов осуществлялись крупные научные исследования, делались фундаментальные открытия. В конце XIX в. в связи с огромным накоплением фактического материала начались дифференциация и специализация гигиенических знаний: возникли коммунальная гигиена, гигиена труда и профессиональных заболеваний, пищевая, школьная, в начале XX в. сформировалась социальная гигиена. В изучении гигиенических проблем был внедрен статистический метод исследования, одним из основоположников которого был бельгийский социолог Л. Кетле (1796-1874). Указанный метод позволил выявлять массовые закономерности социальных явлений, играющих важную роль в формировании здоровья.

В этих условиях формировался ряд крупных гигиенистов, продолжавших линию экспериментальных исследований М. Петтенкофера (см. выше) на более широкой основе. Один из его учеников К. Флюгге (1847-1922) разработал ряд методов гигиенических исследований, обосновал представления о микроклимате жилищ во взаимосвязи с изучением влияния летней жары на смертность грудных детей, выполнил работы по теплорегуляции и вентиляции жилых помещений. Одновременно он изучал микрофлору воздуха, пищевых продуктов, воды. В его лаборатории провел ценные исследования по проблеме иммунитета и дезинфекции русский ученый В. К. Высокович. Другой ученик М. Петтенкофера М. Рубнер (1854-1932) изучал процессы обмена веществ у живых организмов. Большое значение имели его исследования в области теплообразования и теплоотдачи в организме животных и человека, которые в противовес виталистическим представлениям разрабатывались с позиций материализма.

В область профессиональной гигиены крупный вклад внес немецкий гигиенист К. Леман (1858-1940). Его исследования таких ядовитых веществ, как кислоты, тяжелые металлы, органические соединения, и их влияния на организм явились основополагающими в промышленной токсикологии. В области физиологии питания он положил начало изучению значения микроэлементов для жизнедеятельности организма. На более высокий уровень профессиональная гигиена была поставлена исследованиями немецкого гигиениста Ф. Кельша (р. в 1876 г.), в частности изучением пневмокониоза и туберкулеза в фарфорно-фаянсовом производстве, профессиональных болезней зубов и полости рта, вредности силикозных работ, запыленности легких алюминиевой пылью.

Профессиональная гигиена также получила развитие в трудах Т. Оливера, Т. Легга, Л. Хилла и Дж. Холдейна в Англии, А. Лайе и П. Бруарделя во Франции, Л. Девото в Италии, А. Гамильтона, Ф. Дринкера в США и др.

В начале XX в. выделилась социальная гигиена – наука о состоянии здоровья населения, причинах заболеваемости и смертности, а также способах борьбы с ними в конкретных социальных условиях. Однако в капиталистических странах, несмотря на то что социальная гигиена обязана своему появлению возрастающей классовой борьбе рабочего класса, она ограничилась вскрытием лишь тех отрицательных сторон социального порядка, в которых было заинтересовано капиталистическое производство, рекомендацией паллиативных мер, стала на путь реформизма. Основоположники социальной гигиены немецкие ученые А. Гротьян и А. Фишер также стояли на позициях реформизма.

В период всеобщего кризиса капитализма в 30-х годах XX в. пришедший к власти фашизм с его человеконенавистнической идеологией возвел в ранг науки и социальной политики расовую гигиену, расправившись заодно с реформистской социальной гигиеной.

После второй мировой войны буржуазные социал-гигиенисты (Р. Санд, К. Уинслоу, Т. Данн, В. Коллат, А. Нидермейер) совместно с социологами, экономистами, демографами, психологами вновь стремятся доказать возможность решения важнейших задач оздоровления общества в рамках капиталистического строя, вновь занимают позиции социал-реформизма. Только отдельные социал-гигиенисты, стоящие на прогрессивных позициях, не видя возможности решить проблемы на реформистской основе, склоняются к тому, что оздоровление общества возможно путем коренных социальных преобразований.

Ведение империалистических и колониальных войн, создание крупных армий потребовали развития военной гигиены, одним из разделов которой явилась авиационная гигиена. Медицинская наука капиталистических стран и в первую очередь в США направлена на разработку методов бактериологической войны (в 50-х годах в Корее) и использование ядовитых веществ (применены во Вьетнаме).

В связи с испытаниями ядерного оружия и появлением его на вооружении в армиях ряда стран в послевоенные годы ускоренными темпами развивается радиационная гигиена. Появление и развитие космонавтики обусловило возникновение космической медицины и космической гигиены.

Для развития гигиены в интересах монополистического капитала создаются крупные гигиенические научные центры, например Национальный институт гигиены и Профилактический институт в Париже, Королевский санитарный институт коммунальной и общей гигиены, Лондонская школа гигиены и тропической медицины в Великобритании, Национальный исследовательский совет при Национальной академии наук в США и т. д.

Развитие гигиены в период империализма нуждалось в проведении более стабильных международных мероприятий. В 1907 г. на Международной санитарной конференции в Риме принято решение об учреждении международного Бюро по гигиене, которое было организовано в 1908 г. в Париже. Оно просуществовало до 1946 г., когда была создана Всемирная организация здравоохранения при Организации Объединенных Наций. Весьма крупным и активным международным органом была Комиссии гигиены Лиги наций, которая осуществляла сбор и публикацию сведений о заболеваемости и демографических процессах, научную разработку вопросов гигиены, консультативную помощь национальным органам здравоохранения.

Весьма сложный и противоречивый процесс развития претерпело здравоохранение. Под влиянием запросов производства и усиления классовой борьбы трудящихся в конце XIX в. в ряде стран были законодательно нормированы мероприятия против заразных болезней, госпитализация больных, дезинфекция и т. п., регламентированы жилищное строительство, планировка городов, их очистка, водоснабжение и т. д.

Для руководства проводимыми мероприятиями в ведении министерств внутренних дел правительств отдельных стран создавались органы управления здравоохранением, как правило, возглавляемые чиновниками. Соответствующие органы входили в состав и местных органов самоуправления.

С целью ослабления политической борьбы рабочего класса в 80-х годах XIX в. в Германии был осуществлен ряд социальных реформ, в том числе введено социальное страхование от несчастных случаев и болезнен. Оно осуществлялось преимущественно за счет отчислений из заработка рабочих при частичном участии предпринимателей. За Германией последовали другие страны.

В XX в. на развитие здравоохранения в мире оказывали влияние Великая Октябрьская социалистическая революция и строительство советского здравоохранения, ставшего притягательной силой и стимулом для дальнейшей борьбы трудящихся за свое здоровье. На этом процессе отразились также мировые войны, которые нуждались в крупных контингентах солдат и рабочей силы для военной промышленности.

В 20-х годах впервые появились централизованные службы здравоохранения в Англин, Италии, Франции, Японии, Польше, Канаде и др. После первой мировой войны рабочий класс в ряде стран добился новых позиций в области страховой медицины. С наступлением мирового экономического кризиса в 1929 г. резко сократились ассигнования на здравоохранение и фонды социального страхования, в ряде стран были ликвидированы медицинские организации и приостановлены намечавшиеся реформы. Обострение общего кризиса капитализма и приход к власти фашизма в ряде стран привел к утверждению расизма.

Вторая мировая война поставила новые задачи: оказание помощи раненым и больным, инвалидам, решение демографической проблемы, создание медицинской службы МПВО, службы скорой медицинской помощи.

В послевоенные годы рабочий класс более настойчиво борется за бесплатное медицинское обслуживание, улучшение социального страхования, организацию охраны материнства и детства, пенсии по старости и др. Эти требования разделяют и многие прогрессивные врачи, что повлияло на составление хартии прав человека, принятой Организацией Объединенных Наций. В ней говорится: «Каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи». Но это положение хартии, как и многие другие, остается невыполненным. Безудержный рост милитаризации и экономический кризис 70-х годов XX века прежде всего ударили по социальным позициям трудящихся, привели к значительному сокращению бюджета здравоохранения.

В обосновании задач развития здравоохранения капиталистических стран имела значение прогрессивная научная и практическая деятельность ряда врачей, в трудах которых были сформулированы исходные позиции для принятия решений. Важное значение имело развитие медицинской статистики.

В 1906 г. вышел в свет «Учебник медицинской статистики» Ф. Принцинга (1859-1938)-один из первых трудов в данной отрасли. Автор внимательно следил за развитием медицинской статистики в России и СССР. Второе издание его книги (1931) в значительной мере было дополнено статистическими данными о Московской губернии и Белоруссии (П. И. Куркин, Б. Я. Смулевич и др.). Он изучал, влияние профессий на заболеваемость и смертность трудящихся.

Другой немецкий специалист санитарной статистики Э. Ресле (р. в 1875 г.) с 1912 г. руководил отделом медицинской статистики Государственного управления здравоохранения, а в годы деятельности Лиги Наций был представителем Германии (до прихода к власти фашистов) в гигиенической секции этой организации. Его работы посвящены вопросам естественного движения населения, в том числе детского. Его исследования по номенклатуре и классификации болезней и причин смерти получили международное признание. Он также высоко ценил русскую и советскую санитарную статистику, активно популяризировал достижения советского здравоохранения. За свои прогрессивные взгляды в 1933 г. он был отстранен от работы как политически неблагонадежный. После разгрома фашизма Э. Ресле принял активное участие в организации здравоохранения в восточной зоне Германии – ГДР.

Окончивший в 1896 г. медицинский факультет Киевского университета болгарский врач Р. Ангелов (1873-1956), коммунист, активный борец против фашизма, с первых лет своей деятельности развивал прогрессивные идеи общественного здравоохранения. В 1912 г. съезд болгарских врачей по его рекомендации внес в свою программу положения о преимуществах общественного здравоохранения. После революции 9 сентября 1944 г. он возглавил здравоохранение Болгарии.

Югославский деятель в области общественного здравоохранения А. Штампар (1888-1958) с 1919 по 1931 г. являлся первым руководителем министерства общественного здравоохранения. 6 20-х годах он был идеологом и проводником прогрессивных идей здравоохранения, осуществление которых резко сузилось с наступлением экономического кризиса 1929-1934 г. После победы социалистической революции А. Штампар принял участие в развитии здравоохранения Югославии.

Деятель общественного здравоохранения Норвегии К. Эванг (р. в 1902 г.) посвятил свои научные работы вопросам социальной гигиены, организации здравоохранения и профессиональным болезням. Он изучал постановку здравоохранения в различных странах, являлся одним из активных деятелей международного здравоохранения, избирался Президентом Второй всемирной ассамблеи здравоохранения (Рим, 1949), председателем Исполкома ВОЗ.

Многие практические врачи занимают прогрессивные позиции в области здравоохранения, являются сторонниками советского здравоохранения. Примером может служить деятельность шведского врача Элеоноры Андреен (1888-1972), которая долгие годы возглавляла Левый союз женщин Швеции, являлась членом Всемирного Совета Мира, удостоена Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». Э. Андреен – последовательный пропагандист советской медицины и здравоохранения.

Под влиянием идей прогрессивных деятелей здравоохранения капиталистических стран ведется активная борьба за новые формы здравоохранения, за охват медицинской помощью широких слоев населения. Рабочий класс, демократические и прогрессивные организации, опираясь на эти идеи, выступают за организацию государственной бесплатной медицинской помощи, за ликвидацию частной и благотворительной форм здравоохранения.

Тем не менее в условиях монополистического капитализма медицинское дело сохраняет отрицательные черты, которые все более усугубляются. Эти черты находят выражение в деятельности и общественной позиции определенной группы врачей.

Еще в период расцвета промышленного капитализма в 1848 г. К. Маркс и Ф. Энгельс писали, что буржуазия превратила врачей, равно как и представителей других профессий, в своих платных наемников и лишила их «священного ореола» [83]. Это определение в еще большей степени сохраняет силу в период империализма, подтверждением чего служит доклад секции гигиены Лиги наций, представленный в 1929 г. профессором анатомии Венского университета Ю. Тендлером. Он писал: «В современных экономических условиях врач внешне, но только внешне, работает как человек свободной профессии. На деле же врач – это мелкий лавочник, мелкий предприниматель, который торгует здоровьем доверившихся ему больных… Из этого получается моральное падение, которое тем быстрее, чем сильнее потребность врача в деньгах».

С тех пор картина значительно ухудшилась. Врач буржуазного общества объективно поставлен в такие условия, что вопросы гуманизма его профессии, интересы больного приносятся в жертву коммерческому чистогану, а медицина превращена им в бизнес. Особенно ярко эта тенденция нашла проявление в медицине США – бастионе современного капитализма. Провозгласив свободное предпринимательство как принцип медицинской деятельности, большинство американских врачей объединились в могущественную организацию – Американскую медицинскую ассоциацию (АМА), которая выступает против любой попытки проведения государственных мероприятий по совершенствованию системы здравоохранения, по вмешательству федеральных и местных властей во взаимоотношения между врачом и пациентом. Эта организация создала огромные специальные фонды, которые используются для блокирования и провала любого узаконения, направленного на улучшение медицинского обслуживания.

В целях организованного нажима на больных и противоборства в конкурентной борьбе со своими коллегами врачи выступают во взаимное сотрудничество, организуют замкнутый круг врачебной помощи, в котором больные становятся безропотными жертвами организованного бизнеса. В этот круг входят специалисты разных профилей, которые атакуют больного с разных сторон, чем значительно удорожается медицинская помощь.

Стремление к наживе обусловливает возрастание гонораров врачей. В начале 70-х годов в США за осмотр пациента терапевтом взимался гонорар минимум 10 долларов, за визит к окулисту для подбора очков – 15-29 долларов, за анализ крови – 10-25 долларов, за рентгеноскопию – 15-25 долларов. За пятидневное пребывание в больнице и операцию по поводу аппендицита пациент должен был платить около 650 долларов. Лечение перелома бедра в больнице обходилось около 3700 долларов, операции на легком – 2500 долларов, грыжи – около 1200 долларов, шестидневное пребывание в родильном доме – не менее 600 долларов. Отметим, что годовой доход низкооплачиваемой американской семьи в то время составлял 2500 долларов.

Будучи заинтересованными в сохранении доходов, врачи США выступают против расширения выпуска квалифицированных медиков. Благодаря усилиям АМА в стране длительное время регистрируется 13-14 врачей на 10 000 населения. Хотя население США в 1970 г. составляло 85% населения СССР, число врачей (309 000) там было в 2 раза меньше, чем в нашей стране.

Врачи в капиталистических странах распределены весьма неравномерно. В сельскохозяйственных штатах США этот показатель снижается до 8 на 10 000 населения. В гетто крупных городов очень часто нет ни одного врача. Капиталисты, уходя под напором освободительного движения из колоний, по сути дела оставляют эти страны и без врачей. Мнение многих деятелей частнокапиталистического предпринимательства в медицине о якобы имеющемся перепроизводстве врачей не имеют ничего общего с действительностью. Например «перепроизводство» отмечается только там, где концентрируется основная масса врачей в погоне за прибылями, т. е. в кварталах богачей, где больные могут оплачивать все возрастающую медицинскую помощь.

Социальные проблемы медицины и медико-социологические теории.

Наряду с успехами медико-биологических, клинических и гигиенических наук наблюдался отход определенных групп врачей и естествоиспытателей от относительно прогрессивных материалистических позиций в сторону реакции. Отмечалось стремление биологизировать социальные явления и на такой основе строить концепции о путях развития медицинского дела, использовать биологические теории для утверждения буржуазного строя, а буржуазные социологические теории – для объяснения медицинских проблем.

В конце XIX - начале XX в. в естествознании и медицине наблюдались отход некоторых ученых от материализма (большей частью механистического, непоследовательного, но все же материализма) и активные нападки на него, усилилось распространение идеализма. Характеризуя это положение, В. И. Ленин писал, что «…вражда к материализму, тучи клевет на материалистов, – все это в цивилизованной и демократической Европе порядок дня» [84].

Сторонники философского идеализма в своих атаках на материализм использовали естественнонаучную терминологию и новые данные естествознания, маскируя тем самым свою истинную идейную позицию. Крупные открытия в физике, например электронная теория строения вещества, установление модели построения атома по типу планетарной системы и др., побуждали к коренной ломке установившихся представлений и являлись стимулом для философского переосмысливания новых открытий. В этой обстановке все отчетливее вырисовывалась позиция представителей идеализма, использовавших новые открытия для дискредитации научных знаний и самого факта существования материального мира.

Среди них были такие крупные физиологи, как Ч. Щеррингтон, М. Ферворн (см. выше), которые отрицали познаваемость психической деятельности человека, роль головного мозга в качестве органа мышления, существование «телесного мира», выступали против причинности явления (каузальности), сводя все к условиям возникновения тех или иных явлений и состояний (кондиционализм). Физиолог О. Мейергоф приписывал любой материи душевное начало, считая, что познание возникновения живой природы невозможно без телеологического объяснения.

Американский биолог и анатом Дж. Когхилл (1872-1941) отрицал процесс развития от низших форм природы к высшим, признавая у отдельных индивидуумов изначальный полный комплект всех поведенческих начал с последующей дифференциацией отдельных актов.

Ведущее значение он придавал понятиям «изначальное целое» и «примат целого», чем объективно признавалось божественное предопределение данных явлений.

Один из столпов хирургии первых десятилетий XX в. А. Бир в своих «Мыслях врача о медицине» (1926, 1927), признавая значение развития техники, применения пара и электричества, в то же время считал, что философия в кантовском духе более важна для прогресса, ибо «гораздо сильнее и глубже влияют зажигающие философские идеи, к которым мы относим также религию». Проявляя идейную неустойчивость, А. Бир находился на позициях эклектизма, стремился объединить противоположные точки зрения. По его мнению, «и механицизм, и телеология, и дарвинизм, и менделизм, и каузальность, и финальность, и гомеопатия, и аллопатия, и религия, и наука» в их «единстве» представляют гармонию и способны вывести из тупика специализированную медицину.

Реакционную позицию занял другой немецкий хирург, практический врач Э. Лик. Он выступил против развития науки и техники, требуя отказа от технической вооруженности медицины, которая должна оставаться искусством врачевания. «Пути, ведущие нас к первоисточнику нашего призвания, – не господствующее теперь материалистическое мировоззрение, а творческая интуиция». Отсюда вывод: «Наука – это ошибка сегодняшнего дня». Основная задача врачебной деятельности – «не борьба со знахарем, а конкуренция с ним его же методами».

Идеалистические, реакционные позиции занял французский хирург А. Каррель (см. выше). В своей книге «Человек – это неизвестное» (1932) он писал о биологическом неравенстве людей, доказывал умственную и физиологическую наследственную неполноценность пролетариата. Он не признавал профилактику в медицине, так как она якобы подавляет естественный отбор.

А. Каррель выступал против материализма, требуя «удалить из умов механицизм XIX в.». Он был против демократии и социализма, считая их пройденным этапом. После долгих лет пребывания в США он в период гитлеровской оккупации Франции вернулся на родину и возглавил профашистскую организацию французских врачей (Орден врачей).

Подобные мировоззренческие и общественные позиции видных деятелей естествознания и медицины соответствовали ряду социологических теорий, возникших в конце XVIII в. и особенно в период формирования и развития империализма. Они идейно подготавливали приход фашизма, обосновывали необходимость ликвидации социальных завоеваний трудящихся.

Один из основоположников так называемой вульгарной политэкономии в Великобритании Т. Мальтус в книге «Опыт о законе народонаселения» (1798) объяснял бедственное положение пролетариата и безработицу «абсолютным избытком людей», действием «естественного закона народонаселения». Он утверждал, что население размножается в геометрической прогрессии, а средства к его существованию увеличиваются в арифметической. Эта «закономерность», которая позднее была убедительно опровергнута К. Марксом, якобы обусловлена не социальными условиями капиталистического строя, а «вечными» законами природы. Эпидемии, голод, войны, непосильный труд, вызывающий гибель огромных масс людей, Т. Мальтус рассматривал как механизм, приводящий в соответствие средства существования и население.

Позднее неомальтузианцы призывали ограничить рождаемость, утверждая, что рост народонаселения способствует истощению минерально-сырьевых и пищевых ресурсов, обусловливает пагубные последствия научно-технического прогресса, способствуя разрушению окружающей среды.

Создатель органической теории Г. Спенсер попытался уподобить классовое строение общества строению человеческого организма. Как в живом организме предопределено разделение функций (умственной деятельностью ведает мозг; дыханием – легкие, кровообращением - сердце, механической работой – мышцы и т. п.), так и в социальном организме существует порядок разделения функций, имеет место классовое расслоение общества для обеспечения его деятельности, которые нельзя изменить.

Эта позиция Г. Спенсера позднее была подкреплена французскими врачами Мак-Олиффом и др. концепцией о морфологических типах (церебральный, дыхательный, пищеварительный, мускульный), итальянским врачом Н. Пенде – о биологических типах. Каждому наследственно закрепленному типу присущи предрасположений к определенным заболеваниям (туберкулез, психические болезни и др.).

В этом ряду стоит и «конституционная теория» немецкого психиатра Э. Кречмера, который в работе «Строение тела и характер» (1921) по типам телосложения (атлетический, астенический, пикнический) разделил людей на три группы, у которых имеются характерные предрасположения к болезням, запрограммированные наследственно в конституции тела.

Итальянский судебный врач Ч. Ломброзо еще в 1876 г. в работе «Преступный человек» сформулировал положение о врожденном предрасположении человека к совершению преступлений: «Преступление есть своего рода функция особой структуры данного человеческого организма». Следовательно, общество освобождается и от вины, приведшей к преступности, и от обязанностей ее предупреждения.

Французский социолог Ж. де Габино в труде «О неравенстве человеческих рас» (1853-1955) разделил человечество на биологически высшие расы, призванные господствовать, и низшие, которые должны служить первым в силу своего низкого биологического уровня. Позднее немецкие фашисты использовали это положение в качестве манифеста расовой теории, обошедшейся человечеству в 55 млн. жизней только в годы второй мировой войны.

Во второй половине XIX – начале XX в. возникло проникшее в медицину направление, названное социал-дарвинизмом. Его идеологи взяли за основу положения Ч. Дарвина о естественном отборе, борьбе за существование и механически перенесли его из мира животных и растений на человеческое общество.

Позицию социал-дарвинизма весьма откровенно выразил Г. Спенсер, который утверждал, что социальная политика помощи «неполноценным», т. е. заболевшим, увечным и людям с наследственными болезнями угрожает прогрессу человечества, так как противодействует «выживанию наиболее приспособленных особей». Г. Спенсер считал, что государство не должно вмешиваться в борьбу за существование и поддерживать «неполноценных», а здоровье людей необходимо предоставить воздействию «естественных факторов». Он исходил из того, что «несовершенные существа – ошибки природы и они берутся назад ее законами», а следовательно, для больных туберкулезом, заболеваниями органов пищеварения, кровообращения и другими болезнями «умереть – это лучшее, что такие существа могут сделать…».

К. Маркс и Ф. Энгельс показали теоретическую несостоятельность и практическую абсурдность социал-дарвинизма, ибо сведение законов общества к законам природы имеет буржуазную классовую направленность, является попыткой осветить законами природы порабощение трудящихся масс, увековечить эксплуатацию и войну как неизменный закон всякого общества.

В середине прошлого века английский биолог Ф. Гальтон данные о наследственности и выведении новых пород животных перенес на человеческое общество, положив начало евгенике. Он выдвинул закон «регрессии», наследственных признаков, по которому отклонение от средней величины наследуется потомками на ²/₃ того уклонения, которое имело место у их родителей. На основе этих умозаключений Ф. Гальтон высказался за целенаправленное совершенствование людей, создание высшей расы, которая должна править миром. Буржуазные идеологи использовали евгенику для обоснования политики расизма, геноцида и апартеида.

В ряду биологических концепций возникло психоаналитическое направление, сформулированное и развитое в конце XIX – начале XX в. австрийским психиатром 3. Фрейдом (1856-1939). Он утверждал, что главную роль в психической жизни человека играют сексуальные переживания и бессознательные действия. Он наделил человека рядом комплексов: «неполноценности», «приниженности», «страха» и т. д. В человеке наследственно имеют место низменные инстинкты, необузданные страсти, стремление к насилию, которые не подвластны социальной регламентации, воспитанию, общественной адаптации. Эта концепция объединила грубый биологизм и субъективный идеализм.

Фрейдизм с его односторонним психоанализом дал импульс для развития так называемой психосоматической медицины, или психоаналитической психосоматики, являющейся идеалистическим извращением психосоматики в широком смысле слова. Термин «психосоматика» был введен в медицину для обозначения такого подхода к объяснению болезней, при котором особое внимание уделяется роли психических факторов в возникновении, лечении и исходе соматических заболеваний, при котором психические и соматические проявления рассматриваются в их единстве.

Однако накануне второй мировой войны и особенно после нее психосоматическое направление начало быстро развиваться и распространяться как течение буржуазной медицинской мысли. Оно появилось под флагом поисков решения проблемы целостного организма в условиях нормы и патологии, попыток преодоления «органолокалистического» подхода к болезни. Но эти положительные позиции психосоматики получили одностороннее развитие. Адепты психосоматического направления стремятся разработать систему соответствий между тем или иным органическим заболеванием и специфическими чертами характера личности, типами эмоциональных конфликтов. Социальные причины болезней подменяются личными биологическими особенностями человека, его психическим состоянием, предопределенным с момента рождения. Около 50% органических заболеваний в индустриально развитых странах относятся к психогенным. Лечение и профилактика их сводятся к психотерапии, цель которой якобы заключается в установлении скрытых для самого пациента связей между его эмоциональными конфликтами и возникновением соматических симптомов.

В послевоенные годы, ознаменовавшиеся новой научно-технической революцией, усилением революционной борьбы трудящихся, распадом колониальной системы, произошли существенные сдвиги в причинах возникновения болезней, структуре заболеваемости и смертности, в подходе к решению отдельных проблем здравоохранения и медицины. В число этих факторов входят интенсификация трудовых ритмов в условиях технических усовершенствований потогонной системы, усиление страха безработицы, нищеты, возрастающее загрязнение воздуха, воды и почвы, неснимаемая угроза войны, ухудшение морального климата капиталистического общества и др.

Под влиянием происшедших изменений получили преобладающее развитие сердечно-сосудистые, психические, эндокринные заболевания и злокачественные новообразования, которые среди причин смерти составляют 65-75%. На фоне постарения населения резко участились дегенеративные, гериатрические, ряд неэпидемических заболеваний, названных болезнями XX века и «болезнями цивилизации». На этой основе возник ряд теорий «болезней цивилизации».

Среди них следует назвать теорию социальной дезадаптации (расстройства приспособления), которая ведущее место отводит реакциям, вызываемым современным образом жизни, нервно-психическим переживаниям. По мнению ряда буржуазных ученых, в этих условиях происходит диспропорция между темпами социальной жизни и биологическими ритмами человека, наступает «дисгармония ритмов», социальная дезадаптация. Идеологи данной концепции Р. Дюбо в США, Э. Гюан и А. Дюссер во Франции и др. считают это состояние неотъемлемым атрибутом современной цивилизации независимо от социальной структуры общества. Рекомендуя улучшать приспособления к окружающей среде путем ослабления дезадаптации технократическими мерами, улучшения медицинского обслуживания, интеллектуального и морального усовершенствования личности, они умалчивают о таких компонентах среды, как капиталистический строй, социально-экономические отношения, взаимоотношения классов и их политических институтов, капиталистическая эксплуатация, безработица, угроза войны и т. п. Большинство же сторонников теории социальной дезадаптации не видят выхода из создавшегося положения, утверждают, что вырождение, дальнейшее ухудшение физического и психического здоровья людей неизбежны.

Другой теорией «болезней цивилизации» является социальная экология, которая распространяет основные положения экологии животных и растений (взаимоотношений животных с окружающей средой и отношений растений к среде существования) на человеческое общество. Экологические проблемы социальными экологами рассматриваются в относительно замкнутых группах населения: в общине, городе и более обширных территориальных объединениях оседлых людей, где якобы отношения между людьми такие же, как среди животных и растений. Некоторые социал-экологи, например Р. Парк (США), добавляют, что биологический симбиоз в общине не получает «человеческого» выражения. Тем не менее и он выдвигает на первый план биологизацию общественных явлений, в том числе такие факторы, как борьбу за существование, приспособление животных и растений к среде обитания, спенсеровское деление общества по типу деления систем, органов и их функций в человеческом организме. За основу и движущую силу общественного развития принимается биологическая конкуренция, а не классовая борьба.

Медицинские экологи (Э. Роджерс и др.) все аспекты заболеваемости, смертности, демографических процессов также рассматривают в плане концепции о конкуренции как главной силе развития общины, гармонии биологических и социальных (культурных) форм взаимоотношений, приспособленном равновесии организмов и среды внутри общины. Состояние здоровья человека они рассматривают по аналогии с состоянием здоровья у животных и растений. В своих рассуждениях они опираются на социал-дарвинистские положения и развивают евгенические воззрения.

Ускоренная специализация медицинской помощи во второй половине XIX в. привела к ярко выраженной односторонности врачебной деятельности, при которой был отвергнут взгляд на человеческий организм как целостный и утрачена индивидуальность больного.

В 20-х годах усиленно распространялся тезис о наступившем кризисе медицины, в качестве выхода из которого объявлялся лозунг «Назад, к Гиппократу!» Появилось течение неогиппократизма, представители которого (Н. Пенде и др.) исходили из сложившихся условий жизни, в которых усиливается угнетение личности современной цивилизацией, о господстве приспособленчества и пассивного принятия существующего порядка вещей.

Выходом из создавшегося положения идеологи неогиппократизма считали возвращение к известным концепциям Гиппократа в медицинской практике и теории. Исходя из вполне правильной посылки о необходимости рассматривать организм в единстве его физических и духовных свойств, они в то же время выступали против «утилитарного профессионального материализма», т. е. аналитической тенденции, сверхспециализации, безудержной технизации медицины, становились на позиции идеалистических воззрений, включая церковную идеологию. Представители неогиппократизма склонялись к психоанализу З. Фрейда и психосоматике.

Стремление удержать развитие медицины на уровне «общей терапии», хотя представители неогиппократизма и рассматривают Человека как целостнный и индивидуальный организм, в условиях колоссальных достижений в области биологии, физиологии и частной патологии, быстрого технического перевооружения экспериментальной и клинической медицины и углубленных исследований тончайших процессов в жизнедеятельности организма в норме и патологии представляет собой попытку сохранить такой уровень развития медицины, как в предыдущие века, отбросить достижения науки и техники.

В послевоенные годы возродилась и получила распространение теория порочного круга нищеты и болезней, острием своим направленная против трудящихся развитых капиталистических стран и особенно ставших на путь самостоятельного развития колониальных государств. Для ее обоснования используется вывод английского санитарного инспектора середины прошлого столетия Э. Чедвика в отчете о санитарных условиях трудящихся о том, что «люди болеют потому, что они бедны; они бедны потому, что они больны». В начале 50-х годов английский деятель общественного здравоохранения К. Уинслоу в книге «Стоимость болезни и цена здоровья» на конкретных данных показал влияние жилищных условий, питания, размеров заработка на состояние здоровья и уровень смертности населения и вновь подтвердил, что «люди болеют потому, что они бедны; они бедны потому, что они больны», оставив в стороне классовые аспекты данного вопроса.

Бельгийский гигиенист и социолог Р. Санд на большом статистическом материале раскрыл нищету трудящихся, ухудшение их здоровья, подтвердив, что «наиболее постоянной причиной бедности и нищеты является болезнь». Г. Майдел с позиций неомальтузианства утверждает, что в условиях низкого экономического развития рост народонаселения усугубляет нищету, а улучшения в области здравоохранения ведут к улучшению состояния здоровья, что в свою очередь способствует росту народонаселения и еще большему недостатку средств существования, что опять вызывает ухудшение здоровья. Таким образом, круг замыкается и выхода из него нет.

Ни один из авторов теории порочного круга нищеты и здоровья не раскрывает истинной причины нищеты населения, не дает радикальных предложений для выхода из тупика, считая капиталистический строй незыблемой формой общественного развития. Некоторые из них (Р. Санд) надеются излечить этот недуг капиталистического общества с помощью социальной медицины, отрицая классовую борьбу и проповедуя классовый мир, поддерживая миф о «государстве всеобщего благоденствия».

В 50-60-х годах XX в. буржуазные социологи и теоретики здравоохранения развивали концепцию конвергенции (схожести, сближения). Она возникла в условиях все возрастающего обобществления капиталистического производства, повышения экономической роли государства, внедрения элементов планирования. Это дало повод авторам концепции утверждать, что в настоящее время происходит устранение различий между экономическими, политическими, а также идеологическими позициями капиталистических и социалистических стран, что в конечном итоге должно привести к слиянию двух систем. Эта технократическая теория, в которой общественно-производственные отношения людей и классов подменяются понятиями технической организации производства, а коренные различия между капитализмом и социализмом оставляются в стороне, используется и идеологами современной медицины буржуазного общества.

Действительно, в результате успехов социалистической системы здравоохранения в нашей стране достигнуты колоссальные успехи в укреплении здоровья всего населения, обобщающим итогом которых является увеличение продолжительности жизни с 32 лет накануне первой мировой войны до 70-73 лет в конце 60-х – начале 70-х годов. Среди причин смертности отошли на задний план инфекционные заболевания, туберкулез и некоторые другие, а на первый выдвинулись сердечно-сосудистые, онкологические, сосудисто-мозговые и некоторые другие болезни. Детская смертность достигла самого низкого в мире уровня.

В наиболее развитых капиталистических странах, которые по важнейшим показателям экономического развития обгоняли дореволюционную Россию на 100-150 лет, структура заболеваемости в последнее время внешне стала похожей на структуру заболеваемости в СССР. Это состояние буржуазными теоретиками медицины используется для утверждения о якобы происшедшей конвергенции патологии в капиталистическом и социалистическом обществах.

Однако, во-первых, при оценке этих внешне сходных явлений замалчиваются исходные позиции двух систем и не учитывается, что социалистическая система смогла добиться высоких показателей здоровья во много раз быстрее, чем капиталистическая. Во-вторых, не отмечается, что капиталистическая система обеспечила свое относительное благополучие за счет эксплуатации колоний и трудящихся своих стран. В-третьих, буржуазные теоретики, манипулируя средними показателями, не учитывают значительных различий в здоровье неоднородных классовых групп и социальных прослоек населения своих стран, в то время как в СССР достигнуто сближение уровней здоровья отдельных социальных групп, между населением союзных республик, между населением отдельных географических зон страны. В-четвертых, защитники капитализма игнорируют общую тенденцию развития кривой показателей здоровья в своих странах и в СССР.

По современным данным, уже сейчас в СССР отмечаются сравнительно низкие показатели детской смертности, травматизма, нервно-психических и ряда других заболеваний.

Как в области социологии, так и в медицине теория конвергенции представляет собой одну из изощрённых форм апологии капиталистической системы, капиталистической организации здравоохранения.

Современная буржуазная наука не ограничивается этими теориями медицины. Одна «теория» дополняет другую, устаревшую. Откровенно биологизаторские концепции сменяются или дополняются концепциями с социологическими наслоениями и уклонами. В этой метаморфозе находят отражение изменения, которые происходят в развитии капиталистического строя в связи с всеобщим кризисом системы, ускоренным научно-техническим прогрессом, распадом колониальной системы, ростом революционной борьбы трудящихся и другими сторонами, характеризующими современную картину капитализма.

Сущностью теорий медицины в современном буржуазном обществе является или отрицание значения социальных факторов в распространении болезней и утверждение биологического неравенства между представителями разных общественных групп, различных классов, между господствующими и угнетенными народами, или признание социальных факторов только в той мере, в какой утверждается их фатальная неизбежность, в какой все они проявляются через биологические механизмы, биотические реакции. Все эти теории направлены на обоснование неизменяемости природы человека средствами социального воздействия, а следовательно, неизменяемости существующего капиталистического строя. Они выполняли и выполняют социальный заказ монополистической буржуазии, среди которой главенствует военно-промышленный комплекс.