Глава 7. МНОГО ГЛАЗ, МНОГО УШЕЙ.

Не впервые стоял Дальгард перед ящером-дьяволом, жаждущим убийства. То, что произошло на арене, скорее исключение из правила, а не просто охотничья удача. И теперь, увидя в дальнем конце коридора присевшее животное, он был готов. Сссури, также следуя выработанному обыкновению, отделился от товарища и скользнул вдоль стены к чудовищу, готовый в нужный момент отвлечь его внимание.

Но в сознании Дальгарда оставалось одно сомнение. Этот дьявол действовал не так, как его безмозглые сородичи. А что если он способен разгадать простые маневры, которые всегда ставят в тупик других драконов, и нападет не на движущегося водяного, а на выжидающего лучника?

Ящер прижался к другой двери, закрытой, словно пытался найти за ней убежище или помощь. Но когда Сссури двинулся, длинная шея животного распрямилась, пока не образовала почти прямой угол с его узкими плечами, а из пасти послышалось ужасающее шипение, которое перешло в крик. Мышцы ног ящера напряглись, готовясь к прыжку.

Точно в нужное мгновение Сссури отвел назад руку, и его копье запело в воздухе. Невероятным поворотом шеи дьявол перехватил древко зубами и стер в порошок твердый, как железо, ствол. Но это движение обнажило его горло, и стрела из лука Дальгарда глубоко погрузилась в плоть.

Ящер-дьявол выплюнул копье и попытался поднять голову. Но мышцы его быстро слабели. Он сражался с ядом, сделал шаг вперед, его маленькие красные глаза полны были ненавистью. Он упал и лежал дергаясь. Дальгард опустил лук. Второй выпрел не понадобился.

Сссури с несчастным видом разглядывал обломки своего копья. Это не просто результат долгих часов напряженной работы. Ни один водяной не сочтет себя готовым к встрече с врагом без такого оружия в руках. Сссури взял острие и снял его с обломка древка, оставленного драконом. Завязав наконечник в пояс, водяной повернулся к Дальгарду.

— Посмотрим, что за этой дверью?

Дальгард пересек коридор и попробовал дверь. Она не поддалась на толчок, зато откатилась в стену, позволяя пройти.

По другую сторону оказалось помещение, поразившее разведчика. У колонистов была лаборатория, мастерские, они старались сохранить знания, которые пронесли их предки через космос, а также получишь новые. Но огромное помещение поражало количеством старых механизмов и машин, баков, ящиков, полок, уставленных многочисленными предметами, заваленных столов — псе это было непонятно без подробного и тщательного изучения.

— Мы здесь не первые. — Сссури почти не обратил внимание на эти предметы. Он нагнулся к потревоженной пыли в одном из проходов. Дальгард, присоединяясь к водяному, заметил, что на столах много пустых мест; видны следы в многолетнем слое пыли, которые говорят, что вещи недавно убрали. И тут он увидел, что заинтересовало Сссури: следы, напоминающие отпечатки босых ног, но всего с тремя пальцами!

— Они!

Дальгард, бывший следопытом и охотником до того, как стал разведчиком, нагнулся, чтобы разглядеть получше. Да, след недавний, сделан вчера или позавчера; на каждом отпечатке только тонкий слой пыли.

— Несколько дней назад. Теперь они не в городе, — уверенно заключил водяной. — Но придут снова.

— Откуда ты знаешь?

Сссури рукой указал на окружающее богатство.

— Они взяли кое-что, может, самое необходимое. Но не смогут отказаться от остального. Они обязательно вернутся, и не один раз. Много. Пока…

— Пока не останутся насовсем. — Дальгард мрачно закончил мысль друга.

— Этого они и добиваются. Эта земля когда-то была под их господством. Весь мир принадлежал им, пока они не погубили его, воюя друг с другом. Да, они мечтают вернуть себе все. Но, — в глазах Сссури вспыхнул такой же огонь, какой горел в глазах ящера-дьявола в последние мгновения его жизни, — но этого не должно случиться!

— Если они заберут землю, у вас останется море, — заметил Дальгард. Водяные могут спастись. А его соплеменники? Большие семьи неизвестны у колонистов-землян. Они чуть больше ста лет на этой планете, и за это время количество их выросло с сорока пяти переживших космическое путешествие до двухсот пятидесяти, из которых лишь сто двадцать не старики и не дети и могут сражаться. И никакого отступления, никакого убежища у них нет.

— Мы не вернемся в глубины! — В этом заявлении Сссури звучала решимость. Его племя долго преследовали, и лишь когда оно заключило союз с колонистами, осмелилось покинуть опасные океанские глубины, где живут чудовища, такие же свирепые и опасные, как ящеры-дьяволы, и поселить свои семьи в прибрежных пещерах и на маленьких островах вблизи берега, расплодиться и развить свою цивилизацию. Нет, зная упрямство этих мохнатых существ, Дальгард был уверен, что морской народ добровольно в глубины не вернется. Он не пойдет покорно под власть ненавистной расы.

— Не вижу, как мы сможем остановить их, — Дальгард заговорил вслух, словно обращаясь к самому себе. Он разглядывал заваленные столы, машины на основаниях у стен, богатства чуждой технологии.

Усвоенное с детства утверждение, что знания Иных не для его племени, что они опасны, вызывало беспокойное ощущение вины за то, что он стоит здесь. Опасность, опасность гораздо хуже физической, таится здесь. И он может оживить ее, просто протянув руку и взяв один из удивительных предметов, что лежат всего лишь в дюймах от него. И любопытство боролось в нем со строгим предупреждением старейших.

Когда Дальгард был совсем маленьким, он как-то заглянул в полевой мешок отца после предпоследнего исследовательского похода старшего Нордиса. И нашел чистый прямоугольный зеленоватый кристалл, в центре которого переплетались разноцветные линии, образуя странные узоры. Когда кристалл поворачиваешь в руке, рисунки меняются. Дальгард долго смотрел на кристалл, и ему стало казаться, что в его голове что-то происходит; он начал понимать значение отдельных чуждых слов, ловить обрывки чуждых мыслей, как обычно, когда общался с детенышем, которым был Сссури, или с прыгунами в поле. И так велико было его удивление, что он побежал искать отца с этим кристаллом, чтобы рассказать, что происходит, когда на него смотришь.

Но его не похвалили за открытие. Напротив, отвели в комнату, где лежал в постели глубокий старик, сын Великого Человека, задумавшего и осуществившего полет в космосе. И сам Форкен Кордов тихим старческим голосом разговаривал с Дальгардом; голос его был такой же хрупкий и тонкий, как худые руки, беспомощно лежащие на высохшем теле; старик простыми добрыми словами объяснял, что знание, заключенное в кристаллах и странной формы книгах, которые иногда отыскиваются в руинах, не для них. Что обнаружил это его собственный прапрадед Дард Нордис, один из первых мутантов, способных к восприятию мыслей. И Дальгард, под впечатлением слов Форкена, озабоченности отца и всех событий этого дня, никогда не забывал предупреждение.

— Мы не можем надеяться остановить их, — заметил Сссури. — Но мы должны узнать, когда они придут снова, и ждать их — твой народ и мой. Потому что, говорю тебе, брат по ножу, им нельзя позволить снова подняться!

— А как предсказать их приход? — спросил Дальгард.

— Одни мы этого не сделаем. Но когда они придут, то быстро не уйдут. Они уже были здесь, никто не причинил им вреда, и потому их опасения улеглись. И когда придут в следующий раз, то в соответствии со своей природой захотят остаться дольше. Не хватать то, что поближе, а тщательно выбирать то, что даст лучшие результаты. Поэтому они разобьют лагерь, и мы сможем позвать на помощь.

— Возвращение в Хоумпорт потребует нескольких дней, даже если мы будем торопиться, — возразил разведчик.

— Слово идет быстрее человека, — ответил водяной с уверенностью в своем плане действий. — Мы поставим себе на службу другие глаза и уши, много глаз, много ушей. Будь уверен: не мы одни боимся возвращения Иных из-за моря.

Дальгард понял его. Не в первый раз прыгуны и другие живущие в траве зверьки, ночные бегуны и даже птицы-бабочки, с которыми могут связаться только водяные, передадут сообщение через весь континент. Может, передадут неточно: точно передать крошечный мозг животного не в состоянии, — но значение будет понятно старейшим и водяных, и колонистов. На севере беда, там нужна помощь. И так как только Дальгард избрал северное направление для похода, его народ будет знать, кто послал сообщение, и начнет действовать. А к сообщению Сссури серьезно отнесутся воины его племени.

Да, это можно сделать. Но как же оставленные ими следы, убитые ящеры-дьяволы?

У Сссури и на это был ответ.

— Они подумают, что кто-то из моего народа побывал здесь, может, целый отряд исследовал сушу. Мы сделаем, чтобы так казалось. Но о тебе они не должны знать. Думаю, они до сих пор не знают, что твои отцы сошли с неба. И когда начнется война, это может оказаться нашим преимуществом.

Сссури говорил разумно, и Дальгард согласен был исполнять его приказы. Когда они уходили со склада, Сссури шел сзади и наступал на каждый след, оставленный разведчиком. Возможно, опытный следопыт все же заметит его след, но колонист считал, что среди Иных такого нет.

В коридоре водяной подошел к мертвому ящеру-дьяволу и выдернул убившую его стрелу. Достав из пояса наконечник своего копья, принялся расширять им маленькую рану, оставленную стрелой, так чтобы ее первоначальная природа не была заметна. Потом они отступили по подземному коридору, пока не добрались до арены. Над тушами мертвых животных уже слышалось голодное жужжание насекомых.

С пронзительным писком детеныш дьявола выбежал из сумки матери. Сссури метнул нож, и лезвие попало маленькому ящеру в плечо, полуразрубив тонкую шею; детеныш бессмысленно закружился, ударился о стену и с ужасным криком упал.

Собрали стрелы, убившие остальных. Дальгард воспользовался возможностью разглядеть кольца на лапах животных. На ощупь они были гладкие, как металлические, но материал незнакомый. Он обладал блеском меди, и в нем пробегали тонкие черные жилки. Дальгарду хотелось бы прихватить такое кольцо для исследования, но нельзя было снимать его с когтистой лапы.

Сссури, занимавшийся ужасной маскировкой причины смерти, со вздохом облегчения разогнулся.

— Иди. — Он указал на один из выходов. — Я спутаю след.

Дальгард послушался, ступая легко, как только мог, и избегая влажных мест, где мог бы оставить заметный след. Сссури метался, маскируя его отпечатки.

Они отступили к реке, достали лодку и переправились, оставили город позади и углубились в открытую местность. Наступала ночь, и Дальгард радовался, что ему не придется ночевать в темноте среди населенных призраками зданий. Но он понимал, что не простое нежелание оставаться в городе чужаков привело Сссури в поля. Нужно осуществить вторую часть их плана.

Дальгард заставил себя оставаться совершенно неподвижным, а водяной лежал на земле рядом с ним, как будто плыл на своих любимых волнах в какой-нибудь закрытой бухточке. Его яркие глаза были закрыты. Но Дальгард знал, что Сссури не спит, и изо всех сил пытался поддержать его мысленный призыв; какой-нибудь прыгун или ночной бегун подхватит его и передаст дальше: на севере опасность, ее нужно расследовать. Одну группу бегунов, переселяющихся на юг, они уже встретили. Но если сумеют отправить на юг еще одно племя, вызвать исход прыгунов, известие распространится и дойдет до животных, живущих по соседству с Хоумпортом.

Солнце зашло, быстро темнело. Теперь Дальгарду не были даже видны тесно стоящие здания города. И так как у него не было способностей Сссури, он не знал, достигнут ли их усилия хотя бы тени успеха. Он вздрогнул на холодном ветру и решился положить руку на плечо Сссури, почувствовать его тепла и напряжение.

Нарушив таким образом сосредоточенность товарища, он спросил:

— Не лучше ли тебе, брат по ножу, с восходом солнца вернуться в море и плыть к своему племени, оставив меня здесь ждать твоего возвращения?

Сссури ответил сразу: по-видимому, он думал об этом.

— Увидим, что будет, когда взойдет солнце. Правда, что в море я могу двигаться быстрее и что охотничьи отряды моего племени заходят в эти воды. Но без важной причины они не пойдут к городу. Это проклятое место.

Наутро город снова притянул их к себе. Любопытство влекло Дальгарда на склад. Он надеялся, если повезет, найти что-нибудь, что помогло бы решить их проблему. Если бы только была возможность избежать открытого конфликта с Иными. Чужаки могут никогда и не узнать о существовании земной колонии. Много поколений, даже столетий, чужаки заключены или сами себя заключили за морем, на западном континенте. И если их ждет новая катастрофа, они никогда снова не пойдут на восток. Дальгард мечтал о том, что найдет и приведет в действие какую-то защитную установку, которая обернется против чужаков. Но в то же время понимал, что ему не хватит технических знаний, он не сможет отыскать такое оружие.

Остатки земной науки и техники, которые беглецы принесли с собой с родной планеты, сохранялись; эксперименты, которые колонисты проводили на своем несовершенном оборудовании, регистрировались, и Дальгард был знаком с их основными результатами. Но то немногое оружие, которое они сумели привезти, давно лишилось зарядов, а возобновить их оказалось невозможно. Колонисты разобрали корабль, в котором пересекли космос, и все его части использовали при сооружении Хоумпорта; точно так же сохраняли они и все остальное. Но им мешало отсутствие материалов на Астре, а страх перед знаниями чужаков не давал экспериментировать с предметами, найденными в руинах.

На полках этого склада сотни предметов; любая неосторожность может превратить в расплавленный поток не только помещение и его содержимое, но и весь город. И Дальгард понятия не имеет, что именно это может сделать.

А Сссури в этом не поможет. Водяные добились большого прогресса в биологии и изучении мозга, но механика им неизвестна из-за вынужденной жизни под водой, и потому о машинах они знают меньше колонистов.

— Я думал, что нам делать, — прервал Сссури размышления товарища. — Возможно, есть способ вернуться к морю быстрее, чем по суше.

— Вниз по реке? Но ты сказал, что у них могли сохраниться наблюдательные устройства.

— Они наблюдают за тем, что плывет вверх по течению, не вниз. Но в городе должен быть еще один путь…

Он не стал больше объяснять, но так как, по-видимому, Сссурн знал, что делает, Дальгард снова предоставил ему роль проводника. Они опять пересекли медленную реку; разведчик смотрел в мутные глубины; не хотелось ему пользоваться этим путем. И хоть маслянистая вода не была неподвижной, под ней угадывались неподвижные глубины, а в них, под вялой поверхностью, самые неприятные сюрпризы.

Снова спустились они на арену. Огибая тела, Сссури обошел весь песчаный круг. Он не свернул в проход, ведущий на склад, но остановился перед другим выходом, как будто там находится то, что он ищет.

Менее чувствительные ноздри Дальгарда уловили новый запах, зловоние влажных подземных путей, где застаивается вода. Водяной прошел за решетчатые ворота, Дальгард протиснулся за ним. К запаху сырости примешивались другие, очень неприятные, но зловония ящеров-дьяволов он не почувствовал. И, полагаясь на мнение Сссури, вслед за водяным углубился во тьму.

Снова над головой появились пятна фиолетового света; проход сузился и пошел под уклон. Дальгард пытался вспомнить общий рисунок местности, расположенной теперь над ними. Они шли так долго, что он понял: либо они уже прошли под рекой, либо он потерял всякое представление о направлении.

Глаза их приспособились к полумраку подземелья, и фиолетовое освещение стало сильнее. И поэтому Дальгард увидел, как Сссури повернулся и посмотрел назад, в ту сторону, откуда они пришли; он пригнулся, держа нож в руке.

Лук в этом влажном воздухе бесполезен. Дальгард извлек свой нож. Но хотя он искал мыслью и прислушивался, не чувствовал, кто идет по их следу.