Глава XXXII. ДЮЖИНА МОНЕТ И ДВА ТРУПА.

Выйдя на улицу, Лирда и Дымла свернули за угол и тотчас затерялись в сети мелких переулочков. Лирда все время оглядывалась, втайне надеясь, что он вот-вот догонит их… Не сможет не догнать! Но никто за ними не бежал.

Дымла, для которой несложные уловки внучки не были секретом, не без жалости взглянула на нее.

— Если ты сейчас вернешься, никогда уже не сможешь уйти, — сказала она. — Теперь именно тот момент, когда нужно или одним ударом перерубить узел, или кинуться в петлю. Решай сама.

— Я уже решила… — тихо сказала Лирда. — Я никогда его больше не увижу.

— Вот и отлично. Давай свернем туда!.. Посмотри, какая встреча!

В первом же дворе их уже ждали лохматая дворняга и Грзенк.

— Как вы нас нашли? — удивилась Лирда.

— Прятаться нужно лучше! Если и майстрюк сможет найти тебя с такой же легкостью, как это сделали мы, то тебе конец, — проворчал Грзенк.

— Она рассталась с ним? негромко спросила дворняга у Дымлы.

— Да. — Прабабка быстро оглянулась на Лирду: не слышит ли.

— Куда мы теперь? — спросила Лирда, когда вся компания, выйдя из арки, остановилась в нерешительности.

Положение и в самом деле было непростым. Бесцельные шатания по городу были опасны, ибо предоставляли майстрюку почти неограниченные возможности для засад и внезапных нападений. Каждое колено водосточной трубы, каждый канализационный люк, телефонная будка, встречная машина или просто случайный прохожий могли оказаться пожирателем, решившимся на последнюю отчаянную атаку.

Поэтому, не мудрствуя лукаво, лохматый пес подбежал к дверям первого же попавшегося подъезда и стал скрестись в него передними лапами.

— Помогите открыть! — велел он. — Я хочу вступить в права наследства!

— В какие еще права наследства? — улыбнулась Лирда, пропуская прадедушку в подъезд.

Не отвечая, Бнург стал вертеть мордой в поисках почтовых ящиков. Подбежав к одному из них, он встал на задние лапы и ткнулся в него мордой. Ящик был заперт.

— Фу-ты, про это я не подумал! Сломайте его! — пролаял он.

— Думаешь, туда забралась кошечка? — усмехнулась Дымла. — Ты слишком долго бегал на четырех лапах. Твоя крыша явно поехала.

Пес покосился на нее и недружелюбно оскалил зубы.

— Сломайте ящик! — повторил он.

Грзенк неумело отогнул ящик. Потом он просунул туда руку и, немного озадаченный, извлек связку ключей.

— По счастливому совпадению, в этом доме жил один мой знакомый, — гордо объяснил Бнург. — Два дня назад он уехал отдыхать с семьей в Грецию, а ключи оставил в почтовом ящике. Довольно непредусмотрительно, не правда ли?

— Это ты специально подстроил? — подозрительно поинтересовалась Дымла.

— Разумеется, специально, — скромно подтвердил пес. — Самое сложное было, чтобы он поменялся именно в этот дом. В некотором роде это стало навязчивой идеей всей его жизни. За десять лет он сменил двенадцать квартир, нигде не мог ужиться, пока не оказался здесь. И тогда, о чудо, он наконец обрел покой.

— Это жестоко по отношению к нему, жить только ради этого, — сказала Лирда.

— Почему же только ради этого? Было бы лучше, если бы он собирал марки или работал охранником в банке? Так он хоть в Грецию поехал, — удивился Бнург. — И вообще люди иногда живут ради таких пустяков, что я даже задумываюсь, может быть, они все чьи-нибудь фантомы?

Один из лифтов зашумел, и, не желая встречаться с новыми соседями, инопланетяне нырнули на лестницу. Подниматься оказалось невысоко — третий этаж, квартира 85. Пока Дымла и Лирда с непривычки долго разбирались с ключами, Грзенк и пес напряженно вслушивались. Разумеется, фантом Бнурга не мог поступить иначе, чем он поступил, равно как и не мог не оставить ключи в почтовом ящике, но у фантома вполне могла оказаться какая-нибудь настырная родственница со стороны жены, которой пришло бы в голову нагрянуть в отсутствие хозяев. И принять эту родственницу в расчет не смогла бы никакая математика.

Лирда прошла в комнату, у окна которой стояло черное громоздкое пианино, и буквально рухнула в кресло от нахлынувшей на нее апатичной усталости. На то, чтобы уйти от Алексея, она потратила почти всю свою силу, всю волю и все мужество и теперь чувствовала себя опустошенной.

Она услышала, как в коридоре Дымла сказала: «Нужно дать ей время. Нельзя требовать от девочки слишком многого сразу», и в ответ Бнург: «Бедняжка, она совершенно заблудилась на этой планете, как и все мы». Лирда усмехнулась. Время, время и время — все твердят о нем, и всё в конечном счете упирается именно в него. Какие же они дураки! Разве не понимают, что все для нее кончено?

Корсаков и Бурьин нимало не сомневались, что вскоре на них начнется настоящая охота.

На улице Варги они припарковали машину чуть в стороне под аркой, чтобы она была незаметна из окон, в случае если кто-то их уже ждет. Пройдя под окнами, прижимаясь к стене и ощущая в нагрудном кармане каменную тяжесть пистолета, Корсаков набрал на кодовом замке необходимое сочетание цифр. Никита держался чуть позади, прикрывая его со спины.

— Нет смысла подставлять слишком уж хорошую мишень, — бормотал он.

В подъезде их никто не ждал. Во всяком случае, пока. Открыв дверь квартиры, Никита бросился к сейфу и вытащил чемоданы. Затем он аккуратно запер сейф и вернул заднюю стенку шкафа на прежнее место, чтобы не портить тем, кто вскоре непременно ворвется сюда, удовольствие от поисков. Оставив чемоданы в коридоре, он схватил вместительную сумку и метнулся в кабинет. В кабинете он стал вытряхивать в сумку из ящиков стола важные бумаги, печати и договора, а сверху положил ноутбук. Если рубашками, зубной щеткой и электробритвой можно было пожертвовать, то документы необходимо забрать все до единого. Никита бегло оглядел кабинет. На столе осталась лишь фотография тонкогубой женщины, которую Бурьин после некоторых искусительных размышлений, не оставить ли ее на видном месте с надписанным фломастером предложением взять эту женщину в заложники, все же смилостивился и забрал с собой.

— Готов? Поехали! — нетерпеливо крикнул из коридора Корсаков. Уже на пороге, вспомнив о чем-то, он вырвал из автоответчика кассету и сунул ее в карман. Никита тщательно запер дверь на все обороты мощного цептеровского замка.

— И так им с ней придется повозиться, — сказал он удовлетворенно.

Корсаков и Бурьин вышли из подъезда и огляделись. Они не заметили ничего подозрительного, но это было неверно — наблюдатель, пока они шли к машине, не сводил с них цепкого взгляда. Каждую секунду он мог бы их уничтожить, но пока это не входило в его планы.

Наблюдатель не был человеком, в его инфракрасном зрении Алексей и Никита представлялись ему сгустками материи, излучающей размытое красноватое свечение. Красноватое свечение означало, что материя была обыкновенной, свечение же абсолютной материи было бы зеленым, с ровными очерченными краями.

Держа их в фокусе сканирующего луча, наблюдатель измерил молекулярный вес и форму объектов, уточнил принцип расположения тканей и индивидуальные особенности поведения — проделал все многократно повторяемые и ставшие уже машинальными операции…

— И куда теперь? — спросил Корсаков, выруливая на шоссе. — Рванем ко мне в Питер? Меня они не знают и не станут искать тебя там.

— Угу, но прежде нужно завершить одно дело, — мрачно сказал Никита. — Меня попытались подставить, и я не собираюсь этого спускать. Поезжай прямо по проспекту до перекрестка, а потом я покажу куда.

Он вытащил из «беретты» обойму, осмотрел, а потом ладонью вдвинул ее на место до щелчка.

Фирма Никиты находилась на первом офисном этаже одного из новых домов на Мичуринском проспекте. Над дверью красовалась золоченая, в классическом стиле вывеска.

— Я не знал, что у тебя такая деловая хватка, — удивился Корсаков, созерцая внешние проявления преуспевания.

— Нет у меня никакой хватки. Я давно уже запутался, — грустно сказал Никита. — Чтобы разбираться во всех этих бумажонках, которые мне тащат на подпись, нужно быть буквоедом, а я человек широкий.

Он вышел из машины и захлопнул дверцу.

— Жди меня здесь! Видишь вон то крайнее окно с жалюзи? Это мой кабинет. Если услышишь вопли и звон стекла — значит, у кого-то неприятности, — хмыкнул Никита.

— Может, мне пойти с тобой?

— Не светись лишний раз. Сдается мне, что мой зам заинтересован, чтобы все прошло тихо.

Никита поднялся на крыльцо, махнул рукой перед видеокамерой внешнего наблюдения, и дверь сразу же открыли. Бурьин энергично шагнул и исчез внутри, а Алексей остался в машине. И как почти всегда бывало, когда он вдруг оставался один, мысли его опять вернулись к Лиде.

Спустя несколько минут Корсаков увидел, как в кабинете у Бурьина поднялись жалюзи. Никита подошел к столу, что-то взял и сразу вышел из кабинета. Около часа он не появлялся, и Алексей начинал уже беспокоиться, когда вдруг железная дверь лязгнула и показался Никита в сопровождении маленького курчавого толстячка с лысинкой, который на ходу подрагивал, как желе. Под глазом у толстячка мерцал лиловый фонарь.

Вид у толстячка был бледный, он вприпрыжку бежал за Бурьиным и на ходу пытался заискивающе заглянуть ему в лицо. Из окон им вслед удивленно смотрели белые лица сотрудников.

— Ты спятил! Оставить фирму в такой момент, — лепетал толстячок с одесским акцентом.

— Исчезни с глаз моих и помни, о чем мы договорились. Или никакое двойное гражданство не спасет. — Прежде чем забросить в багажник вместительную сумку, которую он нес с собой, Бурьин приостановился, всем корпусом повернулся к толстячку и провел ребром ладони по горлу.

Толстячок в ужасе отшатнулся.

Бурьин захлопнул багажник и сел в машину.

— Поехали! Пока, ягненочек! — весело крикнул он, высовываясь в окно. Машина тронулась, оставив ошеломленного зама в облачке выхлопных газов.

В зеркальце заднего вида Корсаков видел, что лицо у толстячка исключительно унылое и безрадостное, будто сей почтенный муж уже заранее взвешивал, не воспользоваться ли преимуществами двойного гражданства.

— Ну как все прошло? — спросил он у Бурьина. — Ты все бросил?

— Точно, — удовлетворенно подтвердил Никита. — Бросил. Видел бы ты физиономию этого жоха, когда я вломился к нему в кабинет. Он уставился на меня как на привидение. У меня даже появился соблазн размазать его но стене, но потом сдержался.

— И ты уволился?

— Точно. Не входя ни в какие объяснения, взял и уволился, просто и красиво, а в качестве компенсации захватил кое-какие деньжата из сейфа. Видел бы ты, как этот поросенок хватал меня за руку, просто умора.

— И много денег?

— Не считал, — равнодушно сказал Никита. — Но на первое время нам хватит. И на новые документы тоже. Надоело мне что-то быть Никитой Бурьиным.

— А он на тебя не заявит?

— Валька-то? Не посмеет, у него рыльце в пуху. Опять же — это черный нал.

На повороте с Садового на Тверскую-Ямскую Бурьин задумчиво забарабанил пальцами по рулю.

— Значит, в Питер? Прощай Москва? — спросил он. Корсаков кивнул. Красная «БМВ» свернула на шоссе и устремилась к выезду из города. Ни Корсакова, ни Бурьина ничего уже не удерживало в Москве. Все мосты были сожжены.

Чем дольше Лирда и ее спутники оставались в квартире на Остоженке, тем плотнее сгущались над ними тучи. Майстрюк никак не проявлялся, а это могло означать только одно — пожиратель уже растянул вокруг них красные флажки и затаился в засаде.

А тут еще Лирда ровным счетом ничего не делала для своего спасения и, казалось, была совершенно безразлична к своей судьбе. Она не поддавалась ни на какие уговоры и была погружена в глухое уныние. Вечером второго дня она вдруг вскрикнула и схватилась руками за шею.

— Оно обожгло меня, — прошептала она.

— А сейчас?

— Сейчас оно обычное. Не горячее и не холодное.

— Наверное, тебе померещилось, но все равно я думаю, тебе лучше его снять, — сказал Бнург.

Лирда стала нашаривать застежку, но ощутила лишь непрерывную цепочку жемчужин. Застежка исчезла. Более того, когда пальцы девушки скользили по ожерелью, Лирде вновь почудилось, что бусины на мгновение стали теплыми.

— Все в порядке. Я не стану его снимать, — как можно спокойнее заявила Лирда, чтобы не выдать родственникам простую и ставшую уже ясной для нее истину, что ожерелье попросту нельзя снять.

Вскоре ожерелье притихло, и Лирда, насколько это было возможно, забыла о нем, хотя ее по-прежнему не покидало ощущение, что она носит на шее не то удава, не то бомбу с часовым механизмом. Но в том состоянии души, в котором она теперь находилась, это скорее забавляло ее.

— Ты ничего не хочешь? Я хочу сказать, если ты чего-нибудь хочешь… — Бнург положил лохматую морду на подлокотник ее кресла.

— Спасибо, дедушка, ничего…

— Здесь довольно безопасно. Майстрюку будет непросто подобраться к нам. Почти вся округа населена нашими фантомами, — с гордостью продолжал Бнург. — Последние дни мы с твоим отцом не сидели сложа руки.

— Вся округа? — заинтересовалась Лирда, даже на минуточку не забывая о своей тоске. Она подошла к окну и выглянула в тихий московский дворик. — И вот та бабка на лавке — она тоже твой фантом?

— Где? — Пес встал на задние лапы. — Нет, это не мой, я такого не делал. Наверное, Грзенков, — сказал он после некоторого раздумья.

Лирда отошла от окна. Ей почему-то стало вдруг тесно в комнате, и она вышла в соседнюю, более просторную. Лирда понадеялась, что ее неотвязные родственнички не заявятся за нею следом. Сейчас ей необходимо было недолго побыть одной.

Девушку уже давно преследовало искушение — правда, раньше она твердо решила этого не делать — хотя бы одним глазком заглянуть в его жизнь, узнать, как он перенес разлуку и что он делает сейчас, но в то же время Лирда понимала, что такое подглядывание может оказаться слишком опасным. Вдруг она не сможет расстаться с ним или (что было бы еще тяжелее и ранило бы ее куда больнее) вдруг он уже забыл ее? Могла ли она предполагать всего несколько недель назад, что полюбит? Как это произошло и, главное, когда — она не могла даже вспомнить.

Какое-то время она боролась с собой, но потом, чувствуя, что слабеет, уступила себе: «Хорошо, но только на одну минутку». Она разместила свое тело в кресле так, чтобы оно, будучи оставленным, не сползло на ковер, и закрыла глаза, скользнув сознанием в пространство. Она увидела Москву с высоты птичьего полета, потом наложила изображение на карту, и вот уже почти на окраине в сиреневых сумерках долгого летнего вечера словно зажегся крестик — именно здесь был дом Никиты.

Лирда попыталась пробиться ближе, но натолкнулась на непонятное препятствие. Кто-то или что-то не пускало ее к нему. Карта Москвы стала расплываться, и Лирду вновь оттеснило к своему телу, покорно ожидавшему ее в кресле.

Лирда стиснула виски ладонями и закачалась, как кликуша. Ее охватило ужасное предчувствие. Да, он одинок и ему тоскливо, она ощутила серую тучу нависшей над ним беды, но не могла ни увидеть его, ни даже определить, где он. Эмоции 1- обманчивая штука, думала Лирда, по одним эмоциям трудно судить об истинном положении вещей и о серьезности причин, их вызывающих. Нередко эмоциональные весы дают сбой, и тогда любой пустяк может потрясти нас до глубины души, а такое огромное горе, как смерть близкого человека, оставит совершенно равнодушным.

Но на этот раз утешительная философия — старая игрушка ее папочки и прадеда — не сработала. Почувствовав, что Корсаков в опасности, Лирда не могла уже его оставить. «Я даже не покажусь ему на глаза, просто выясню, в чем дело, разведу тучи и… уйду навсегда!» — решила она.

Не раздумывая больше, она вскочила и метнулась к выходу. Родственнички, в это время упоенно ссорившиеся из-за пустяков, проворонили момент, когда она это сделала, и только запоздало услышали, как хлопнула входная дверь.

Почти тотчас же на улице пронзительно засвистел в свисток сигнальный фантом, сообщая, что Лирда уходит дворами. Призраки распахнули балкон и рванули за ней по воздуху, не тратя времени на соблюдение условностей.

Девушка в длинном зеленом открытом платье выбежала из арки и направилась к метро, цокая невысокими каблуками. Бег у нее был неровный, слегка неуклюжий, обычный девичий бег. Как не походил он на тот стремительный полет в те первые дни на этой планете, когда, едва касаясь ногами земли, она отмахала половину Москвы за четверть часа! Сколько времени прошло с тех пор? Чуть больше недели — и целая вечность!

Вдогонку за Лирдой молчаливо и обреченно неслась толпа человек в десять: тут были и мужчины чиновного вида, и молодая мамаша с коляской, и молодой парень, тащивший коробку с новым синтезатором. Вся эта толпа не имела цели схватить Лирду, а просто следовала за ней на некотором расстоянии. При этом вид у людей был растерянный, некоторые из них даже приостанавливались, словно удивляясь, что бегут, а потом снова приходили в движение.

Лишь когда Лирда метнулась в подземный переход с торчащей над ним буквой «М», фантомы остановились.

— Убежала! А что она украла? — спросил пузатый чиновник в рубашке с короткими рукавами, вытирая пот с красного лица.

— А разве она что-то украла? — удивилась мамаша с коляской. — Мне показалось, она потеряла сумочку.

— Она похожа на девушку, которую я когда-то любил! Но потом я понял, что это не она, — сказал парень с синтезатором.

Фантомы некоторое время растерянно потоптались на месте и разошлись. Теперь их жизненное предназначение было выполнено, и они могли немного пожить для себя.

Грзенк, Дымла и Бнург немного опоздали. Лирда нырнула в метро раньше, чем они смогли ее догнать. Бетонные стены подземки слабо пропускали Д-волны, и призраки заметались, не понимая, куда она могла исчезнуть. Пес бросился было следом за ней под турникет, но на него затопали ногами, закричали, попробовали огреть зонтиком, и он совершенно затерялся в сумятице.

Когда, повизгивая и поджимая лапы, он все же сумел оказаться на платформе, поезд уже отошел, и Бнург только и успел заметить, что она села в первый вагон в сторону «Охотного ряда». Не колеблясь, дворняга спрыгнула в тоннель и помчалась вслед за поездом по шпалам. Ее оглушило воем, гулом, вспышками, но, не обращая на это внимания, высунув язык и все больше отставая, пес бежал за вагонами, пока следующий поезд, нагнав Бнурга, не промчался сквозь него, лязгая буферами.

Пока прадедушка, поджав хвост, метался по тоннелю, Лирда пересела на красную ветку и спустя семнадцать минут была на «Юго-Западной». Когда она поднялась на поверхность, было около десяти вечера.

Лирда не привыкла пользоваться городским транспортом и поэтому отправилась к дому на улице Академика Варги пешком. Она опять начинала испытывать сомнения. Что она скажет, когда увидит его, как произойдет встреча и, главное, сможет ли она снова уйти? Но какая, в конце концов, разница, что будет потом? Да и будет ли это «потом»? Где-то в этом городе ее поджидает майстрюк, а на шее у нее все сильнее пульсирует Великое Нечто.

Лирда представила себе, как разгневаются Грзенк и прадедушка, когда она скажет им, что хочет остаться, а Дымла, вероятно, поймет, но не покажет виду, а только пожмет плечами: мол, каждый сходит с ума по-своему, и ничего с этим не поделаешь. Впрочем, возможно, очень скоро она станет такой же, как они, бестелесной субстанцией, способной облекаться в любую форму, если, конечно, в ее теперешнем подавленном состоянии у нее хватит воли пробиться в Иллюзорный мир и она не застрянет в серой мгле между бытием и небытием.

Как ни торопились Грзенк, Бнург и Дымла перехватить Лирду еще до того дома, они опоздали. Когда наконец один из дозорных фантомов сообщил им, где она, время было упущено…

Еще издалека Лирда увидела длинный бурьинский дом. Она не помнила, на какую сторону выходят окна, а если бы помнила, то обязательно посмотрела бы, не горит ли в них свет.

Она думала, что уже разобралась в себе самой и добилась какой-то ясности, но чем ближе она подходила, тем почему-то тревожнее ей становилось, и она даже замедлила шаг. Ожерелье на ее шее перестало пульсировать и ощутимо разогрелось. Жемчужины как бы раздулись и укрупнились. Их поверхность, прежде гладкая и полупрозрачная, теперь стала немного шершавой, рыхловатой; под матовой поверхностью закручивались белые змеевидные вихри. Эта структура Великого Нечто что-то сильно напоминала Лирде. Может быть, метель? Детский волчок? Поземку? Нет, что-то другое.

Эти сравнения несколько отвлекли Лирду от мыслей об Алексее. Тревога на время отступила, и она не заметила, как совсем рядом вдруг вырос дом. Она прошла под аркой во двор и повернула к подъезду, где ее уже ждали…

Лирда была метрах в пятнадцати от подъезда, когда дверь распахнулась и появился Корсаков с небольшим чемоданчиком в руке. Похоже было, что он что-то забыл и вынужден был вернуться с дороги. За его спиной, оживленно жестикулируя, возвышался Бурьин. Увидев их так неожиданно, пораженная Лирда приостановилась. Ей внезапно захотелось, чтобы они ее не заметили. Волна счастья захлестнула ее. Но вот Алексей поднял голову, посмотрел на нее вначале мельком, потом пристальнее, как будто не веря глазам, и улыбнулся. И по тому, как он улыбнулся, Лирда поняла, как он тосковал, она уловила даже едва заметную синеву у него под глазами: не спал. Он не спешил подходить к ней, просто стоял на крыльце, а потом шагнул навстречу…

— Явилась — не запылилась! — радостно завопил Никита. — А мы тут уехать хотели, да вот вернулись!

— Иди ко мне! Я уже думал, что ты не придешь… — сказал Корсаков.

Лирда больше ни о чем не думала. Она бросилась к нему, но тут из тени дома, прежде скрытые кустами, выскочили двое мужчин. Как они выглядели, Лирда не запомнила. Один из них почти вплотную приблизился к Бурьину сзади и, приставив пистолет, выстрелил. Никита покачнулся и мешком рухнул на асфальт. Алексей стремительно обернулся, но было уже поздно. Второй убийца всадил в него две пули. Корсаков упал на колени и пополз к Лирде, протягивая к ней руки. Убийца шел за ним следом и методично всаживал ему пули в спину, затылок, в шею. Но Корсаков все полз…

Лирда смотрела на это как завороженная, но, когда Алексей был уже совсем близко и его обескровленная рука потянулась к ее ступне, она завизжала и отпрыгнула. Потом повернулась и со всех ног бросилась бежать. Один каблук подломился, и она сбросила туфли.

Тело Корсакова наконец перестало шевелиться. Убийца бросил рядом с ним пистолет и нервно вытер пот.

— Живучий попался, сволочь! Уходим! — крикнул он. В это время сзади послышался хрип, он обернулся и.

Увидел, что великан Бурьин, на которого выстрелы в упор не произвели почему-то никакого действия, прекратил лицемерно корчиться и истекать кровью. Встав, он схватил оцепеневшего от удивления киллера одной рукой за шиворот и страшным ударом кулака снес ему голову.

Второй убийца в ужасе попятился, но споткнулся о тело своей жертвы и упал. Подняться он уже не успел. Он увидел, как труп быстро и ловко встает с асфальта. Его страшные раны зарастают на глазах.

— Ты испортил мне охоту! — прошипел труп. В следующую секунду из его рта вырвалась ослепительная вспышка, обуглившая асфальт на том месте, где мгновение назад лежал киллер.

Оба шара майстрюка огляделись, выясняя, кто еще стал свидетелем этого убийства. Скверно будет, если родительские цепочки узнают об очередном его промахе. Поэтому особенно важно было замести следы.

В стороне от арки пожиратель заметил синий старый «Пежо», который вдруг стремительно рванул с места. Но машине не удалось проехать и десяти метров, когда полыхнула новая ослепительная вспышка. Майстрюк убедился, что из машины никто не выбрался и его шары, потеряв форму, взмыли в небо. Лирда, не вглядываясь, в слепом ужасе мчалась к метро и налетела на какую-то женщину, едва не сбив ее с ног. Это была Дымла. Вначале Лирда отшатнулась, но потом прижалась к прабабке, готовая разрыдаться.

— Майстрюк… Это была его засада. Он убил их и принял их форму! — сбивчиво прошептала она. — Какие-то люди, выстрелы… Если бы в них не стали стрелять, то меня бы уже…

Плечи Лирды вздрагивали, и Дымла, прижимая девушку к себе, утешающе поглаживала ее.

— Он погиб, его больше нет, я это чувствовала… — выдохнула наконец Лирда.

Дымла покосилась на Грзенка, стоявшего рядом с надуто-важным видом, и прошептала Лирде в ухо:

— Не волнуйся, они живы… Они уехали задолго до засады.

Лирда жадно уставилась на нее:

— Но откуда ты знаешь… Неужели ты?..

— Тшш! Кое-кто из них мне тоже не совсем безразличен.

— Ты следила за ними все это время? — прошептала Лирда. — Можешь не отвечать, только моргай.

Дымла моргнула.

— И ты знаешь, где они сейчас? Взгляд Дымлы заискрился лукавством.

— А мне ты скажешь? Скажешь?

Но тут послышался хриплый лай, и возле них очутилась лохматая помесь ризена и овчарки. Пес заблудился в тоннелях, и сквозь него проехало с десяток поездов, прежде чем он смог наконец выбраться.

— Ты цела? — Бнург на всякий случай обнюхал Лирду, чтобы убедиться, что это действительно она.

Внезапно Лирда вскрикнула:

— Видимо, уже ненадолго… Он нашел меня!

Все три пришельца стояли к ней лицом, поэтому только она могла видеть, что происходит у них за спиной.

Не маскируясь и не прячась, к ним быстро катились два беловатых склизких шара. Пользуясь сумерками, им удалось подобраться незаметно, и они отрезали Лирде путь к спасению, прижимая к стене кирпичного дома.

— Беги! Чего встала — беги! — пролаял Бнург. Он бросился одному шару наперерез, но шар, даже не заметив бедного призрака, прокатился сквозь него.

Вот он — звездный час майстрюка, завершающий миг охоты! Лирда прижалась к стене дома, видя, как шары неуклонно приближаются к ней с двух сторон. Она лихорадочно пыталась сменить форму, но не смогла. Материя перестала ее слушаться, да и тело стало словно чужим, будто никогда и не были подвластны ему превращения. Ожерелье сдавило ей шею огненным кольцом, Лирда едва не вскрикнула от боли. Но именно боль от ожога заставила ее пробудиться, и она поняла, поняла то, к чему уже столько времени подбиралась и на пороге чего стояла.

— У меня нет ее! Слышишь, тварь, нет! Нет абсолютной материи, нет того, что тебе нужно! Я земная, я обыкновенная и всегда буду такой! Мое тело не потащится за тобой в веренице шаров, оно навсегда останется на Земле!

Лирда крикнула это отчаянно, ни на что не надеясь и не прося пощады.

Шары были уже совсем близко, а сзади лишь холодная кирпичная стена девятиэтажки.

— Пошел вон! Я тебя боюсь! — Лирда завизжала, как обычная девушка Земли, и неожиданно для себя попыталась пнуть ближайший шар ногой. Но шар почему-то поспешно откатился… Оба шара майстрюка замерли, остановились в некотором отдалении и словно молчаливо рассматривали Лирду. Их белые мягкие тела сокращались и подрагивали, как дохлые медузы на песке. Майстрюк находился в нерешительности…

Неожиданно ожерелье снова ожгло Лирду. Девушка, не сдержавшись, вскрикнула, схватилась за него рукой и сильно рванула. Только бы избавиться от этого бесполезного ошейника! Она рванула еще раз, нить ожерелья, стеснявшая шею, лопнула. Крупные жемчужины градом посыпались на асфальт.

— Великое Нечто! — крикнул Грзенк. — Вы это видите? Бнург в страхе завыл.

— НЕТ!!!

Жемчужины росли, меняли цвет, пока наконец на земле у ног Лирды не выстроилась цепочка шаров, очень похожая на цепочку майстрюка, с тем лишь отличием, что все шары были разного цвета. Шары, покачиваясь, поднялись над землей, потолкавшись, цепко соединились между собой, а потом неторопливо поползли вверх в направлении едва видимого на небосклоне Сатурна. Шары майстрюка бросились было следом за цепочкой, но после изменили направление и, образовав собственную коротенькую цепочку, затерялись в пелене сиреневых ночных туч.

Лирда и три призрака остались одни у кирпичной стены дома. Где-то наверху открылась форточка. Мелькнула красная точка окурка.

— Больше майстрюк не станет тебя преследовать. Что-то в тебе изменилось, ты больше не его добыча, — сказал Грзенк.

— Наверное, я и на самом деле стала земной женщиной, — не без грусти заметила Лирда. — Одной из многих.

— Рр-ав! Теперь я понимаю слова Крама, что Большой Майстрюк и Великое Нечто одно и то же. Ты же видела его? Оно очнулось и улетело. И даже не посмотрело на нас, осталось совершенно безразлично к нашим душам и нашим судьбам.

— А ты бы хотел, чтобы оно сожрало наши личностные сущности? — съязвил более практичный Грзенк.

— Выходит, миссия нашей цивилизации закончена? Конечным смыслом ее существования были поиски Большого Майстрюка? — провыл пес.

— Да ладно тебе, не будь занудой. Возможно, это только первая ступень и скоро у нашей цивилизации появится новое предназначение… — отмахнулся Грзенк. — А пока я буду орланом, и плевать мне на все! — Старый узбек взмахнул руками и, на ходу превращаясь в орлана, с гортанным криком взмыл ввысь.

— Во Вселенной грядут перемены, — негромко сказала Дымла, всматриваясь в серебристое мерцание луны.

— Какие перемены?

— Этого никто не знает. Поживем — увидим!

— А долго их ждать?

— Посмотрим. Быть может, десять тысяч лет, а может быть, миллиард.

— Так долго? — удивилась Лирда. Дымла, прищурясь, посмотрела на нее:

— Время у тебя есть. Время наделать ошибок и время их исправить. Только не стой на месте и не вздыхай! Вперед очертя голову!

— К нему? — растерянно спросила Лирда. — И ты скажешь мне, где он?

— Разумеется. Я сама поеду с тобой. Как считаешь, достойна твоя старая бабка счастья?

Все еще не смея решиться, Лирда подняла голову и посмотрела на отца, который пронесся над ними с широко распростертыми крыльями.

— Сама совершай свои ошибки! — крикнул ей орлан. — Возможно, когда-нибудь тебе это надоест, и ты поймешь, что рождена не для этого… А я пока подожду! Прощай!

И он взмыл в небо.

— И я, пожалуй, тоже пойду… Только учтите, я буду крутиться где-нибудь поблизости и надоедать вам! — пообещал Бнург и, вильнув хвостом, растворился в воздухе.

— Так ты считаешь, что я могу? — спросила Лирда.

— Разумеется, можешь… Ведь ты теперь не мрыг, не спрут, а земная девушка. Даже майстрюк это признал, а уж ему-то можно верить, — приободрила ее Дымла.

Ночным поездом Китти и Лида прибыли в Петербург. В поезде к ним пытался клеиться какой-то подвыпивший субъект, который, сбиваясь, называл себя то режиссером, то редактором русской версии журнала «Cosmopolitan» и ужасно надоедал, но когда их назойливый спутник на какое-то время удалился в туалет, с той стороны раздался дикий вопль. Пока проводница пыталась открыть заклинившую дверь своим ключом, режиссер барабанил в нее кулаками и кричал, что на него напала огромная собака, укусила и исчезла в неизвестном направлении.

Когда же бедолага наконец выбрался из туалета, то выяснить, укушен он или нет, не представлялось возможным, потому что место укуса он тщательно прятал.