Глава ХХ. Благовония.

Роберту Кеану казалось, что поезд никогда не доедет от порта до Чаринг-Кросс. Он непрерывно ерзал, смотрел то на отца, с которым делил купе, то на пролетающий за окнами пейзаж с видами на плантации хмеля. Доктор, хотя и не выказывал подобных признаков волнения, был ничуть не менее напряжен.

Словно в горячечном бреду, в страшной спешке они покинули Каир, направляясь домой: было настоящей пыткой узнать, что пока они искали злокозненного и беспощадного врага в Египте, он, тайно вернувшись в Лондон, плел паутину заклинаний вокруг любимых ими людей.

В погоне за Энтони Феррарой, воплощением адского порока, доктор Кеан бросил свою практику и отправился из Англии в Египет. Теперь он торопился вернуться — пока злодея искали в самых странных и потаенных уголках этой загадочной земли, Феррара творил свои темные деяния в Лондоне!

Снова и снова перечитывал Роберт письмо, вызвавшее их домой, точно королевский приказ. Его прислала Майра Дюкен. Одна строчка, подобно разрыву бомбы, изменила все их планы, окончательно лишив покоя.

В глазах Роберта Кеана вселенная сосредоточилась в Майре; для него она являлась единственным существом в мире, к которому Феррара не должен даже прикоснуться. Но теперь он знал, что Энтони был рядом с ней, и не сомневался, что в этот самый момент негодяй использует Темное Искусство, чтобы разрушить ее тело и разум — и, возможно, саму ее душу.

Он опять вынул из кармана потрепанный конверт и перечитал зловещую фразу — прочитанная впервые, она погасила в его глазах свет египетского солнца: «Вы удивитесь, узнав, что Энтони снова в Лондоне и постоянно навещает меня. Совсем как в старые добрые времена…».

Роберт поднял покрасневшие от усталости глаза и заметил, что отец наблюдает за ним.

— Спокойнее, мальчик мой, — предупредил доктор. — Твое волнение не принесет ничего хорошего ни нам, ни Майре. Ты только окончательно расшатаешь нервную систему, а нам понадобится много сил перед лицом предстоящей опасности. Ты сам приближаешь очередной срыв. Да, я знаю, что положение сложное, но, ради всех нас, держи себя в руках.

— Я пытаюсь, сэр, — натянуто ответил Роберт.

Доктор кивнул, побарабанив пальцами по колену.

— Мы должны действовать осмотрительно, — продолжал он. — Я и не знал, что Джеймс Сондерсон предложил Майре вернуться в Лондон. Думал, что она будет в Шотландии, далеко от этой зловещей круговерти. Если бы я мог хотя бы предположить, что Сондерсон приедет в Лондон, я бы заранее сделал соответствующие распоряжения.

— Конечно, сэр, я знаю. Но это было невозможно предусмотреть.

Доктор покачал головой.

— Подумать только — мы прочесываем весь Египет от Порт-Саида до Асуана, а этот потешается над нами в Лондоне! — сказал он. — Видимо, он уехал из страны сразу после событий в Медуме, одно Небо знает как. Письмо пришло три недели назад?

Роберт кивнул:

— Многое могло произойти с тех пор! Слишком многое!

— Не будь так пессимистичен. Джеймс Сондерсон надежный человек. Даже Энтони Ферраре вряд ли удастся обвести его вокруг пальца.

— Но Майра пишет, что Феррара — частый гость в их доме.

— А Сондерсон — шотландец! — хмуро улыбнувшись, ответил доктор. — Доверься его опыту, Роб. С ним Майре ничего не угрожает.

— Дай Бог!

Они смолкли и не произнесли ни слова, пока поезд, точно по расписанию, не прибыл на вокзал Чаринг-Кросс. Там, охваченные общей тревогой, отец и сын первыми вышли с платформы. Их уже ожидал автомобиль, и через пять минут после прибытия Кеанов затянул бурный поток лондонского движения — они ехали в дом Джеймса Сондерсона.

Добираться пришлось до Дулвич-Коммон, удаленного от всех маршрутов городского транспорта старомодного района, где они увидели беспорядочно построенное здание бывшей фермы с красной черепичной крышей. Машина подъехала к воротам; из них навстречу вышел сам Сондерсон, ширококостный кареглазый шотландец с неопрятными и длинными седыми волосами. Рядом с ним стояла Майра Дюкен. На миг ее щеки вспыхнули румянцем, но тотчас же поблекли.

В самом деле, ее бледность внушала опасения. Когда Роберт, выскочив из автомобиля, взял ее руки в свои и посмотрел девушке в глаза, ему показалось, что она словно истаяла. Сердце молодого человека дрогнуло, а по жилам разлился холод: Майра будто не принадлежала миру людей, а начала растворяться в мире духов. Приятно было заметить огонек в ее нежных глазах, но хрупкость, полупрозрачность тела испугали Кеана.

Он знал, что не должен показывать свой страх и, повернувшись к мистеру Сондерсону, тепло пожал протянутую руку. После все четверо прошли через низкое крыльцо в дом.

В холле их ожидала мисс Сондерсон, типичная шотландская домохозяйка; она приветливо улыбалась, но когда Роберт поздоровался с ней, что-то неожиданно заставило его остановиться.

Доктор Кеан тоже застыл в дверях: ноздри его трепетали, ясные серые глаза напряженно осматривали помещение — он вглядывался в тени.

От миссис Сондерсон не укрылось неожиданное замешательство гостей.

— Что-то не так? — взволнованно спросила она.

Майра, стоявшая рядом, тоже испугалась. Доктор, стряхнув нахлынувшее наваждение, выдавил смешок и, похлопав сына по плечу, воскликнул:

— Мальчик мой, проснись! Знаю, что хорошо вернуться домой, в Англию, но поспать успеешь после обеда!

Роберт заставил себя улыбнуться в ответ, и вскоре все забыли про их необычное поведение.

— Как же замечательно, что вы, только приехав, сразу заглянули к нам, — сказала Майра, когда они зашли в столовую. — Должно быть, вас заждались на Хаф-Мун-стрит, доктор Кеан?

— Конечно, мы первым делом направились к вам, — вставил Роберт, сделав ударение на последнем слове.

Майра потупилась и поспешила сменить тему.

Никто не упоминал об Энтони Ферраре, и ни доктор, ни Роберт не заговаривали о нем. Обед прошел спокойно: застольная беседа так и не коснулась того, что привело гостей в дом Сондерсона.

Кеанам удалось остаться наедине только через час. С опаской оглядевшись, отец заговорил о том, что занимало все его мысли с тех пор, как они ступили в дом.

— Ты это заметил, Роб? — прошептал он.

— О да! Я чуть не задохнулся!

Брюс мрачно кивнул:

— Весь дом этим пропах, все комнаты. К запаху уже привыкли и явно его не замечают, но когда только заходишь с улицы, со свежего воздуха…

— Пахнет отвратительно, мерзко — безбожно!

— Да, мы знаем, это нечистый запах, — тихо продолжал отец, — по собственному опыту знаем. Он предвещал смерть сэра Майкла. Он предвещал смерть… другого человека.

— Если Бог существует, как он допускает подобное?

— Это тайные благовония Древнего Египта, — зашептал доктор Кеан, поглядывая на открытую дверь. — Это запах Черной Магии, которая, по всем законам природы, должна была быть похоронена в гробницах древних кудесников и забыта навсегда. Только двое из живущих сегодня знают, что это за запах и понимают его тайный смысл, и только один человек осмелился изготовить эти благовония и воспользоваться ими…

— Энтони Феррара…

— Мы не сомневались, что он бывает здесь, мальчик мой, а теперь еще узнали, что он накладывает свои чары. Что- то подсказывает мне — конец нашей схватки близок. Да пребудет с нами победа.