ВОЙНА. Глава 19.

1.

Вечер в крепости был так же сер, как день и ночь. Вечер отмечался тремя ударами малого колокола на башне. Бурлаков вернулся, как раз когда на башне пробило три раза. Привез на вездеходе еще пятерых раненых и двух парней, отбившихся от своей части и заблудившихся за вратами.

— Похоже, вас тут здорово припекло, — Бурлаков оглядел изуродованные стены. Не удивился. И не встревожился. — Придется завтра за лесом ехать, частокол чинить.

Хьюго тут же явился — доложить о дневном нападении.

— Потом, — отмахнулся Бурлаков. — После ужина обо всем поговорим. Я, ты и Ланьер.

Хьюго глянул на выскочку с ненавистью. Стиснул зубы.

— Поговорим. Хотя не знаю, что вам сможет поведать господин Ланьер. Разве что о своих подвигах! — Хьюго изобразил улыбку.

Бурлаков лениво махнул рукой в ответ. Хьюго повернулся и ушел.

— Начальник охраны думает, что он здесь главный в крепости. А вы как считаете? — спросил Бурлаков.

— Нет, конечно. Раз вы вернулись...

— Глупый, точно глупый. Главная у нас Светлана Васильевна. Потому как сейчас ужинать позовет. Коли она нас ужином не накормит, то всем хана, — Григорий Иванович улыбнулся, руку положил Ланьеру на плечо. Разговаривал как с другом. Как с равным. Это льстило. — Был год, когда мы здесь жутко голодали. Мары в тот год разорили и сожгли все деревни в округе, люди к нам прибежали, а кормить нечем. Охотой много не добудешь внутри нашей зоны, а через мортал ходить на охоту сил уже не было. Мары на крепость несколько раз нападали. Мы траву собирали, деревья эти, что растут вокруг крепости, обдирали и листву варили. А ее есть невозможно, она жесткая, как галька, камни легче разжевать. Я тогда зуб сломал, — Бурлаков вздохнул. — Думал все, конец, до весны не дожить, ещё чуть-чуть, и начнем друг друга есть. Двое ушли в мортал, чтобы там сгинуть.

— Как вы спаслись? — спросил Виктор.

— Пасики к нам пришли. Пять человек, Светлана с ними. Рассказ их был банален и страшен. На них напали мары, многих убили — мужчин, женщин, детей. Скот поубивали, собак. Всего несколько человек успели спрятаться в сделанном заранее укрытии. Сидели там три недели, потом отважились и к нам пробрались. Я отправился на вездеходе со своими людьми в ту деревню. Оказалось, пасики запрятали припасы в тайнике: овощи, соленые и сушеные грибы, сухари, консервы — все осталось. Мародеры прихватили жратву из домов, оружие, тряпки какие-то, серебро и ушли. Мы потом две недели припасы в крепость возили. Я установил норму, чтобы люди после голодухи не обжирались. Светлана выдавала пищу. Кто не слушался, лез за второй порцией — тому поварешкой по лбу. От такого удара несчастные доходяги ей в ноги падали. Она нас выкормила, выходила и спасла. Так что Светлана здесь главная. Ты это запомни.

«Здесь замечательно, — думал Ланьер. — Но этот мир сделан под Бурлакова. На нем одном и держится. Бурлаков покачнется — мир рухнет».

2.

«Я скоро привыкну ко всему этому. К свечам, полумраку и этой зале, к обильной пище и неспешным беседам», — думал Ланьер, сидя напротив хозяина. Теперь за хозяйским столом их было трое — Бурлаков, Виктор и Хьюго.

Ужинали скромно, сытно. Смотритель подвалов толстый Ганс принес кувшины с вином. Одно портило Виктору аппетит — то, что рядом с ним сидел Хьюго.

— Деревня пасиков, откуда пришла Светлана, и теперь обитаема и находится под нашей охраной. Овощи и мясо оттуда, — объяснял Бурлаков Виктору. — Но к Новому году мы обычно перегоняем скот и перевозим припасы в крепость, инвентарь и громоздкие вещи прячем. Сейчас мары терзают главный тракт, но вскоре они расползутся по боковым дорогам и начнут все крушить. Часть деревень окружена частоколом и стенами. Они зимуют и выдерживают серьезные осады. Но наши друзья отрицают насилие и просто уходят под нашу защиту.

— А сегодняшнее нападение? — спросил Виктор. — После того как их отбросили от крепости, эти люди могли ворваться в вашу беззащитную деревню.

— В данном случае пасикам нечего бояться, — покачал головой Бурлаков.

— В деревне есть охрана?

— Я отправил туда семерых человек.

— Слишком мало.

— Это нападение устроено лишь для того, чтобы испытать новых бойцов, — сказал Бурлаков. — Крепость для этого подходит. Деревня — нет. Какая доблесть в том, чтобы спалить несколько избушек?

— Все зависит от того, как представить дело. Можно посчитать, что это был целый укрепрайон, — улыбнулся Виктор. — Три четверти лавров «синих» или «красных» — хорошая программа в портале. Семь человек в отчете командующего операцией легко превратится в семьдесят.

Хьюго глянул на Виктора исподлобья:

— Здесь нет порталов и дурацких программ, чтобы выворачивать истину наизнанку и провоцировать ненужные столкновения. Все военные действия контролируют рыцари Валгаллы. Сами они не пойдут в деревню. А новичков мы всех перебили.

— Ну вот, так всегда, стоит попытаться трезво взглянуть на вещи, и все уже кричат: проклятые портальщики! Вы во всем виноваты. Знаете, со мной был случай в детстве. Захожу я в подъезд, а там наш сосед Павлуша, накушался какой-то отравы, стоит и блюет на пол. Увидел меня и давай орать, ругаться. Прибить даже хотел, но на ногах не стоял, поскользнулся в собственной блевотине и упал, Я был виноват: увидел, как он блюет на пол в подъезде.

— Он мог прибить тебя на другой день, — сказал Хьюго.

— Не мог. Он не помнил, что было накануне.

Бурлаков откинулся на спинку кресла и смотрел на своих помощников — возможно, сравнивал друг с другом?

— Виктор Павлович прав. В том смысле, что деревня в опасности. Каждый год в первые же дни после закрытия врат на нас нападают. Но обычно это лишь демонстрация силы. Такой серьезный штурм — впервые. Боюсь, никто не может больше гарантировать безопасность деревенским.

— Рыцари никогда не станут испытывать новичков в деревне пасиков! — надменно объявил Хьюго. — Тот, кто знает этот мир, никогда не вообразит такое...

— Да, не станут. Но кто-то из новичков захочет выслужиться перед Валгаллой и нападет на деревню по своей инициативе, — предположил Ланьер.

— Вы что-то знаете? — подозрительно прищурился Хьюго.

— Нет, всего лишь предвижу.

— Вот что, начнем эвакуацию завтра же, — решил Бурлаков. — Я отправлюсь в нашу деревню. Первым делом заберем детей. Остальные поселения надо предупредить, чтобы были настороже.

— Дети! Какое счастье! Опять эти монстрики будут сидеть в крепости три месяца, не будут расти, не будут взрослеть. И так они — капризные, избалованные твари, ни к чему не пригодные, — Хьюго говорил о детях как о врагах.

— Потерпим, — стоически отвечал Бурлаков. — А вы, Виктор, завтра повезете партию раненых в лес на реабилитацию. Реабилитация — хорошее слово. Оно мне нравится. Так вот, возьмите охрану и сигнальные заряды. В случае чего — подавайте знак.

— Ганс, еще вина! — зашумели за большим столом. — Кувшины пустые.

— Не дождетесь, — отозвался толстяк. — Старый закон: сколько Ганс вина принес, столько его и будет на столе. Два раза в подвал Ганс не спускается. Только на Рождество и на Новый год!

— Вино отличное!

— Конечно, отличное! Вам волю дай, за месяц вылакаете!

Бурлаков улыбнулся, прислушиваясь к перебранке.

— Вы слишком доверяете новичку, сэр! — выдавил Хьюго, глядя в бокал.

«Ага, сейчас наябедничает», — усмехнулся про себя Виктор. Ему в самом деле сделалось смешно, В обидчивой заносчивости Хьюго было что-то детское. Хотя опыт научил Ланьера, что подобные люди могут причинять серьезные неприятности.

— Этот человек впустил сегодня «синего» в крепость! — объявил Хьюго. — Хотя я запретил.

— Да, впустил, — подтвердил Виктор без тени смущения. — После поражения рыцари собирались убить парня, он кинулся бежать, я велел открыть ворота. Человек был ранен.

— И он... — Хьюго хотел продолжить список прегрешений нового помощника.

— И я, — перебил его Виктор, — выстрелил из винтовки в рыцаря и выбил того из седла.

— Упавший наверняка погиб, — добавил Хьюго.

— Рыцарь был в нашей зоне? — спросил хозяин.

— Да, в круге, — после паузы, явно с неохотой подтвердил начальник охраны.

— Ну, тогда ничего страшного. Рыцарь нарушил договор, за что и поплатился.

— Если захотят, они на нас нападут! — прошипел Хьюго.

— Если захотят, они нападут без всякой нашей вины, — сказал Бурлаков. — Но если их не бить по рукам, они обнаглеют. Не стоит преувеличивать мощь Валгаллы, Хьюго!

— Это вы ее преуменьшаете! — неожиданно огрызнулся Хьюго, чего Виктор никак не ожидал. — Если бы мы обладали хоть десятой долей ее силы!

Григорий Иванович поднялся из-за стола. Кто-то закричал! «Хозяин! Да здравствует!» Бурлаков поднял руку. Приветствия смолкли. Он уселся за длинный стол, приобнял Светлану, что-то шепнул Гансу. Распоряжался. Как бы невзначай.

— Ваш отец был точно такой же, как вы, — шепнул Хьюго на ухо Ланьеру. — Лез туда, куда его никто не просил. И вечно придумывал какие-то идиотские планы. К счастью, он ушел за врата.

— Он вернется, — пообещал Виктор.

— Не имеет значения. Он прошел врата. Значит, потерял все, что накопил за пятьдесят лет. Извините меня, но это мог сделать только идиот.

— Разве Поль Ланьер больше не владеет замком? — удивился Виктор.

— Владеет? — хмыкнул Хьюго. — В этом мире никто ничем не владеет. Здесь все можно отнять. У нас не владеют, а повелевают. А ваш папаша, уважаемый Виктор Павлович, ничем больше не повелевает.

3.

— Просыпайся! Опасность! — выкрикнул над самым ухом Арутян.

Виктор вскочил. В узкое оконце струился серый свет. Что сейчас? Ночь? День? Судя по тишине в крепости — ночь. Виктор натянул брюки и куртку. Взял кобуру с «береттой» и нож.

Шагнул к двери.

— Виктор Павлович! — послышался сдавленный голос из коридора. — Откройте!

— Димаш?

Виктор распахнул дверь. На пороге стоял Димаш в одном белье.

— Меня Терри прислала. Хьюго хочет раненого синяка, ну, этого Форака, из больницы забрать. Явился с подручными. Терри ему дверь не открыла в изолятор, так он велел замок ломать. Скорее!

Виктор кинулся бежать. Босиком. Камни крепости были как лед. «Скорее!» — билось в висках. Виктор потерял равновесие и чуть ли не кубарем скатился по лестнице. Рванул дверь. И сразу услышал женский крик и громкие мужские голоса.

Потом мужские голоса. Что он будет делать? Он еще точно не знал.

Промчался дальше. Дверь в госпиталь распахнута. Недлинный коридор. Потом поворот. Слева — операционная и палаты, справа — боксы. У закрытой двери в первый бокс стояла Терри.

— В чем дело? — Руки у нее были скрещены на груди.

— Где Хьюго?

— Удалился. Мы с ним немного поспорили.

— Почему вы сразу не послали за мной?! — возмутился Ланьер.

— Не волнуйтесь, я отлично справилась.

— Я чуток помог... — высунулся из двери напротив Каланжо.

— Каким образом?

Каланжо хитро прищурился, вытащил из кармана брюк гранату.

— Не бойся, она — парализующая. Ну, поваляешься полчаса в отключке. Одна неприятность: все мышцы расслабляются, кишечник и мочевой пузырь опорожняются. Вонища!

«Воображаю, как Хьюго взъярился», — подумал Ланьер.

И еще подумал, что стоит на всякий случай носить с собой парализующую гранату.

— Ты встал на пути у эсбэшника! — покачал головой Виктор. — Не боишься? Хьюго быстренько докажет Бурлакову, кто был прав.

— Плевать на его доказательства. Твой Бурлаков пригласил нас зимовать у него в крепости. А гостям морды не бьют. Особенно если этот гость — женщина. И потом... — Каланжо подмигнул. — Я подозреваю, что в здешнем мире хватает мест, где можно перезимовать. И где мы не будем каждый день видеть господина Хьюго. Этому павиану все время кажется, что в стаде слишком мало порядка.

— Да что ж ты все время о павианах да о павианах? — спросил Ланьер. — Жил среди них?

— Почему это — «жил»? Я и сейчас среди них живу.