Глава 24.

Когда Данкен кончил рассказывать, воцарилось молчание, как будто слушатели пребывали в таком изумлении, что у них отнялись языки. Первой опомнилась Мэг, которая постаралась развеселить товарищей.

— Ну и ладно! — воскликнула она.— И то сказать, лучше местечка, пожалуй, и не найдешь. Обидно, конечно, зато приятно будет умирать.

Ее веселость никого не обманула.

— Выходит, нужно быть сведущим в сокровенных знаниях,— пробормотал Конрад.— А где бы нам их приобрести, милорд?

— Не знаю,— отозвался Данкен.— Мне кажется, тут нам ловить нечего. Во-первых, эти знания необычайно обширны. Во-вторых, вполне может оказаться, что мы не в состоянии их усвоить. В-третьих, кто нас будет учить? Катберт умирает, Диана сама знает всего ничего. К тому же, насколько я понял, она всякий раз произносит некое заклятие...

— Ясно,— буркнул Конрад.— Вдобавок учиться нам некогда. Время поджимает.

— Поджимает,— согласился Данкен.— Здесь умирает Катберт, а в Оксенфорде — епископ Уайз, к которому мы, собственно, и направляемся.

— А как насчет Крошки, Дэниела и Красотки? Их учи не учи волшебству, толку не будет. А расставаться с ними лично я не собираюсь.

— Возможно, все не так плохо,— сказал Данкен.— Возьми хотя бы грифона Дианы: он летает туда-сюда, не имея наверняка ни малейшего представления о чарах и прочей дребедени.

— Зачем искать учителей, когда есть книги? — вмешался Эндрю.— Я с утра бродил по Замку и случайно попал в библиотеку. Ручаюсь, вы вообразить себе не можете, сколько там книг!

— У нас нет времени,— проговорил Данкен.— Тем более, мы даже не догадываемся, какого рода знание необходимо, чтобы выбраться отсюда, а потому неизбежно задержимся на неопределенный срок, пока не изучим все, что можно. И потом, я предвижу затруднения с языком. Многие книги, скорее всего, написаны на древних наречиях, которые сегодня почти не употребляются, по крайней мере среди обыкновенных людей.

— Что касается меня,— заявил Эндрю,— особой трагедии в случившемся я не вижу. Я бы охотно поселился здесь: место и впрямь замечательное, просто рай для отшельника. Однако я искренне сочувствую вам. Вы так стремились в Оксенфорд!..

— Мы должны попасть туда! — бросил Конрад, стукнув по земле дубинкой.— Должны и попадем! Я уверен, если поискать, выход непременно найдется.

— Я согласен с тобой,— сказал Данкен.

— Между прочим,— проговорил Эндрю,— меня посетило предчувствие беды. Когда я увидел птиц и бабочку...

— Ради всего святого,— воскликнул Данкен,— при чем тут птицы и бабочки?!

— Я обнаружил их в том лесу, что начинается сразу за камнями,— сообщил Эндрю.— Птицы сидели на ветках и не шевелились, будто вдруг позамерзали, хотя выглядели вполне живыми. А на стебле молочая пристроилась маленькая желтая бабочка. Она тоже словно застыла. Вы, верно, замечали, что бабочки не сидят спокойно. Они то складывают крылышки, то вновь разворачивают. Ну вот, а эта, сколько я на нее ни смотрел, даже не шелохнулась. Мне почудилось, хотя утверждать не берусь, я различаю на ее тельце тонкий слой пыли, как если бы она сидела на цветке так долго, что успела запылиться. По-моему, лес — заколдованный. Время тут остановилось для всех, кроме людей и Хьюберта. То есть окрестности выглядят так же, как выглядели в пору строительства Замка.

— Интересно,— пробормотал Данкен,— Значит, время остановилось? Может быть, может быть. Замок смотрится как новый, а монолиты будто только вчера вытесали...

— Однако снаружи,— прибавил Конрад,— в том мире, из которого мы бежали, Замок лежит в развалинах, а камни почти все попадали. Скажите мне, милорд, что происходит?

— Волшебство,— проговорила Мэг.— Необыкновенно сильное волшебство.

— Нас уже пытались зачаровать,— заявил Конрад,— и ничего не вышло.

— Те чары предназначались всего лишь для того, чтобы запутать нас, вынудить свернуть с тропы,— объяснила Мэг.— Здешнее волшебство гораздо могущественнее.

А она права, подумалось Данкену. Несмотря на все старания убедить друг друга в том, что выход из положения существует, несмотря на браваду Конрада, следовало, пожалуй, признать, что из Замка им не вырваться.

Путники сидели на той же нижней ступеньке лестницы, что вела к портику. Перед ними простиралась лужайка, на краю которой поблизости от монолитов паслись Дэниел и Красотка. Грифон Хьюберт лежал на том же месте, что и раньше. Очевидно, он был настолько стар, что двигаться предпочитал как можно меньше.

— А где Крошка? — спросил Данкен.

— Да где-нибудь тут,— отозвался Конрад.— Пять минут назад рыл землю — хотел, видно, поймать мышь.

Что ж, сказал себе Данкен, они очутились в ловушке, устроенной с изумительным коварством. Манускрипт теперь ни за что не попадет в Оксенфорд; мало того, он навсегда потерян для человечества — по крайней мере оригинал. Слава Богу, что монахи догадались сделать две копии! Лорд Стэндиш, владелец Стэндиш-Хауса, и его милость архиепископ будут ждать вестей, а их не будет, не будет, и все. Данкен? Конрад? Сгинули без следа, канули в небытие. Впрочем, возможно, удастся переправить весточку через Диану. Ее здесь ничто не удерживает, так что она, если, конечно, пожелает, может долететь до Стэндиш-Хауса, даже заодно прихватив с собой манускрипт. Тогда придется снова посыпать кого-то через Пустошь в Оксенфорд. Нет, не через Пустошь — этот путь чересчур опасен. Нужно отправить манускрипт морем. Пираты все-таки не Злыдни. И потом, как знать,— вдруг достанет времени на то, чтобы собрать сильный флот, способный отразить нападение пиратов.

— Милорд,— окликнул Конрад Данкена.

— Да?

— Надо бы посоветоваться.

— Ну? Что такое? Давай выкладывай.

— Злыдни не хотят, чтобы мы добрались до Оксен-форда, так? Сдается мне, они не хотят, чтобы мы вообще куда-либо добрались. Они раз за разом старались остановить нас. Что ж, им это удалось. Больше они нас могут не опасаться.

— К чему ты клонишь?

— Леди Диана.

— Что «леди Диана»?

— Может, она заодно с ними? Может, она нарочно нас сюда заманила?

На щеках Данкена заалел румянец. Юноша открыл было рот, но сдержался и промолчал.

— Я думаю, Конрад ошибается,— поторопился вставить Эндрю.— Она дважды выручала нас из беды. Навряд ли она поступила бы так, если бы была заодно со Злыднями.

— Наверно,— хмуро согласился Конрад.— Однако лучше подозревать друга, чем прозевать врага.

Вновь установилось молчание. Данкен вернулся к мысли о доставке манускрипта в Оксенфорд кружным путем. Он понимал, что эта затея заранее обречена на провал. Разумеется, Диана может долететь до Стэндиш-Хауса и рассказать лорду Дугласу и его милости, что произошло; однако дорога морем заказана. Ведь недаром Стэндиш-старший и архиепископ выбрали именно этот путь, через Пустошь. Вполне возможно, отец снова попытает счастья на суше: соберет дружину и отправит ее в поход. Но тут надеяться не на что. В шайке Потрошителя было без малого тридцать человек — и где они? Все мертвы. Им самим, продолжал размышлять Данкен, пока везет, к тому же их оберегает талисман. Но подожди-ка! Что мешает Диане, если она согласится, полететь не на север, а в Оксенфорд? Она передаст манускрипт епископу Уайзу, дождется ответа и прилетит обратно. Все очень просто.

Увы, вздохнул про себя Данкен, все это, к сожалению, беспочвенные фантазии, тщетные попытки отыскать хоть какую-нибудь лазейку. Он не рискнет расстаться с манускриптом, не отдаст его ни Диане, ни кому другому. Почему? Да потому, что не доверяет ни одному человеку, за исключением Конрада. В конце концов, кто заманил их сюда, в колдовскую ловушку? Диана. Теперь она извиняется, даже плачет, однако извиниться куда легче, нежели исправить содеянное, а слезы быстро высыхают. Вдобавок манускрипт доверили только ему; выходит, он просто не имеет права отдавать документ в чужие руки. Он — единственный, кто облечен, можно сказать, доверием Господа! Данкену стало стыдно, что он забыл, в чем клялся, когда брал у архиепископа драгоценный пергамент.

— Вот еще что,— прибавил Конрад — Надо поговорить с демоном: а вдруг он сумеет нам помочь? Может, у него есть в запасе пара фокусов. Если мы пообещаем, что отпустим его на волю, если убедим...

— Лично я,— заявил Эндрю,— не собираюсь сговариваться с демоном. Он — исчадие ада.

— А мне показалось, с ним можно иметь дело,— заметил Данкен.

— Ему нельзя доверять,— возразил Эндрю.— Он рано или поздно обязательно подведет.

— Ты утверждал, что нам не следует доверять Шнырки,— буркнул Конрад.— Между тем послушай мы гоблина, нас бы тут не было. Он предупреждал, чтобы мы не подходили к замку.

— Поступайте как вам вздумается,— фыркнул Эндрю.— Я умываю руки. А вы хоть целуйтесь со своим демоном.

— А если он нам поможет?

— Ну да, станет он помогать просто так! Помяните мои слова, он своего не упустит!

— Я готов на все, лишь бы спастись,— ответил Конрад.

— Нет,— хмыкнул Эндрю,— такая цена не по мне.

Бесполезно, подумал Данкен. Пускай Царап — на удивление приличный демон, помочь он не сможет. И потом, еще неизвестно, а не притворяется ли он всего-навсего таким добродетельным. Как ни крути, выручить их некому. Диана, если бы могла, давно бы открыла проход на свободу. А уж если ей не под силу, значит, надежд вообще не осталось. Подобное волшебство наверняка рассчитано на то, чтобы не поддаваться на ухищрения всяких глупцов и самозваных чародеев. Итак, пора признавать поражение. Они не могут покинуть Замок, то есть манускрипт не попадет в Оксенфорд; средоточию людских упований, как выразился его милость, уготовано бесславное прозябание в заколдованной глуши.

Данкен тяжело поднялся и двинулся вверх по лестнице.

— Вы куда, милорд? — справился Конрад.

Данкен не ответил, ибо не знал, что отвечать. Он не имел ни малейшего представления о том, куда направляется. Ему почудилось вдруг, будто его голова превратилась в полый шар, внутри которого не сохранилось ни единой мысли. Он сознавал только, что должен уйти; правда, не догадывался — от чего. Внезапно его как осенило: он понял, что уйти не получится, однако упрямо поставил Hoiy на следующую ступеньку. И тут услышал вопль — душераздирающий, исполненный невыразимого ужаса, нечто вроде полувизга-полувоя, какой, если верить молве, издают души грешников. Данкен застыл как вкопанный, не в силах шевельнуть ни рукой ни ногой. Вопль доносился из Замка. Первая мысль Данкена была о Диане. Однако он быстро сообразил, что Диана так кричать не может: слишком уж низким для женского был этот крик. Кто тогда? Катберт! Неужели Катберт?

Сжав волю в кулак, юноша разорвал путы страха, принудил тело к повиновению, в два прыжка взлетел по лестнице и оказался в зале, где немедленно убедился в правильности своей догадки. Катберт бегал по балкону в своей ночной рубашке с кружевными оборками на воротнике и рукавах и в ярко-красном колпаке. Он размахивал руками, словно отбивался от кого-то невидимого; на лице запечатлелось поистине дьявольское выражение, губы были все в пене. На середине очередного вопля чародей перескочил через балюстраду, перекувырнулся в воздухе, пронзительно взвизгнул и врезался в пол. Весь в белом, за исключением колпака, он лежал на полу этакой бесформенной кучей. Данкен рванулся к нему и неожиданно краем глаза заметил Диану, которая, все в том же платье,

Сбегала по лесенке, что спускалась с балкона в залу. Он хотел было поднять Катберта на руки, но увидел, что по мозаичному полу растекается лужа крови. Тогда он перевернул чародея, взглянул ему в лицо, вернее в то, что недавно было лицом, и уложил старика в прежнее положение, а затем двинулся навстречу Диане, схватил ее и не отпускал, хотя она отчаянно пыталась вырваться.

— Не смотрите туда,— проговорил юноша.— Прошу вас, не смотрите.

— Но Катберт...

— Он мертв.

Над ними что-то затрещало. Данкен вскинул голову и увидел, что балюстрада разваливается на глазах. Часть ее рухнула вниз; камни разлетелись в разные стороны, а откуда-то из подвалов Замка раздался протяжный стон. Неожиданно одна из тех колонн вдоль стены, что поддерживали балкон, покачнулась и медленно опустилась на пол, выгнувшись сверкающей дугой, как будто устала и прилегла отдохнуть. Однако, несмотря на всю плавность своего падения, от соприкосновения с полом она раскололась на мелкие кусочки.

— Бежим отсюда! — крикнул Конрад.— Замок рушится!

Исходивший словно из подвалов стон повторился. То стонала от невыносимого напряжения каменная кладка. По стенам залы зазмеились трещины, послышался глухой скрежет. Стены задрожали: это ворочались составлявшие их камни.

— Милорд! — надрывался Конрад.— Бегите, милорд! Бегите, ради всего святого!

Данкену мнилось, что все происходит во сне. Он направился к выходу, таща за собой упиравшуюся Диану. Позади с грохотом осыпались стены. Мэг и Эндрю стояли на лестнице. Конрад кинулся к Данкену, намереваясь, очевидно, помочь хозяину.

— Помогите! — возопил кто-то дурным голосом.— Не оставляйте меня!

Данкен резко обернулся. Демон Царап спрыгнул со своего постамента, очутился на полу и теперь пытался вырвать из колонны цепь, которой был прикован. Данкен подтолкнул Диану, руку которой до сих пор сжимал в ладони:

— Беги! Беги и не оглядывайся!

Не дожидаясь, пока она подчинится, юноша бросился к демону. Однако Конрад опередил его, отпихнул Царапа в сторону, ухватился за цепь и дернул изо всех сил. Цепь тоненько зазвенела, но скоба не поддалась.

— Разом! — выдохнул Данкен, тоже хватаясь за цепь.— Ну-ка, взяли!

Но скоба словно вросла в камень.

— Бесполезно! — проговорил Конрад.— Ничего не выйдет.

— Посмотрим! А ну! — Данкен отступил на шаг, обнажил клинок, занес над головой и обрушил с размаху на натянутую цепь. Сталь лязгнула о железо, посыпались искры, но цепь выдержала. Данкен ударил снова, потом еще раз, однако результат оказался тем же. Дальняя стена залы исчезла, с потолка падали увесистые булыжники, в воздухе висела каменная пыль, пол усеивали многочисленные обломки. Данкен понимал, что скоро от Замка не останется и следа.

— Бросьте вы эту цепь! — простонал демон.— Отрубите мне ногу, и дело с концом.

— Он прав,— буркнул Конрад,— Слышите, милорд? Иначе нам его не спасти.

— Ложись на пол! — рявкнул Данкен, поворачиваясь к демону.— И подними повыше ногу!

Демон плюхнулся на пол и задрал ногу. Данкен примерился, как лучше нанести удар. Внезапно кто-то отпихнул его в сторону. Оглянувшись через плечо, он увидел Эндрю.

— Отойди! — крикнул юноша,— Отойди, ты мне мешаешь!

Вместо того чтобы послушаться и отойти, отшельник взмахнул посохом. Многострадальная цепь содрогнулась — и лопнула! По-прежнему сжимая в правой руке посох, Эндрю стиснул левой локоть демона и поволок его к выходу.

— Бежим!

Услышав крик Конрада, Данкен побежал. Следом за ним несся Конрад, а впереди мчался, выказывая изумительную прыть, отшельник Эндрю, осыпаемый проклятьями разъяренного демона, который требовал отпустить его. Едва они выскочили на лестницу, зала с грохотом как бы сложилась внутрь себя; над ней поднялось облако пыли. Эндрю наконец внял требованиям Царапа, и демон теперь уже самостоятельно устремился вниз по лестнице. На лужайке тем временем Мэг боролась с Дианой, не пуская молодую женщину обратно в Замок. За спиной у Данкена, судя по чудовищному раскату, грянулась оземь главная башня.

Данкен бросился к Диане и схватил ее за руку:

— Ты туда не вернешься.

— Катберт,— простонала она.— Катберт!

— Хотела бежать обратно,— проговорила Мэг.— Не знаю, как я ее удержала!

— Все в порядке,— отозвался Данкен,— Мы в безопасности,— Он потряс Диану за плечи.— Пойми, ему уже не поможешь. Катберт мертв. Он разбил себе голову, свалившись с балкона.

Дэниел и Красотка внимательно наблюдали издалека за своими хозяевами и за тем, как рушится Замок. Крошка стрелой несся к лестнице: хвост торчком, уши прижаты.

Грифона Хьюберта нигде не было видно.

Царап подковылял к Эндрю и, склонив голову набок, уставился на отшельника.

— Благодарю тебя, преподобный отец,— сказал он.— Твой посох воистину чудесен.

Эндрю издал такой звук, будто поперхнулся чем-то невыразимо отвратительным на вкус; лицо его исказилось гримасой омерзения, он побледнел и был, казалось, готов повалиться без чувств на землю.

— Я испугался не смерти,— продолжал Царап.— Сомнительно, чтобы я мог умереть. Нет, смерть мне не страшна. Как это ни ужасно, я подозреваю, что бессмертен. Однако если бы Замок обрушился на меня, я бы.

Мыкался под развалинами до тех пор, пока не рассыпались бы в прах сами камни...

— Оставь меня в покое,— выдавил Эндрю, взмахом руки отгоняя от себя демона.— Изыди, мерзкая тварь, я не желаю тебя видеть!

— Ты что, отвергаешь мою благодарность?

— Только ее мне и не хватало. Говорю тебе, изыди! Дай мне забыться.

— Эндрю,— возразил Конрад,— этот калека всего лишь пытается выразить тебе свою признательность. На твоем месте я бы не стал отбрыкиваться. Какая разница, кто он там — демон или не демон? Главное, что он тебя благодарит. И потом, он прав: твой посох и впрямь чудо. Почему ты не сказал нам, что владеешь столь могучим оружием?

— Убирайтесь! — взвыл Эндрю.— Убирайтесь все! Ну что вы вылупились на меня? Рады моему позору?

Он развернулся и широким шагом двинулся прочь. Конрад, похоже, намеревался пойти за ним, но Данкен удержал приятеля.

— Он же спятил, милорд! — воскликнул Конрад.

— Это пройдет,— успокоил его Данкен.— Дадим ему побыть одному.

Диана высвободила руку и взглянула на юношу.

— Со мной все в порядке,— проговорила она,— Я знаю, что случилось. Смерть последнего чародея положила конец волшебству.

Солнце, которое совсем недавно щедро заливало лучами землю, куда-то исчезло. Со стороны реки наползали сумерки. Замок превратился в груду развалин, над которой возвышались две уцелевшие башни. Между ними дрожала в воздухе смутно различимая завеса пыли.

— Смотрите, милорд,— пробормотал Конрад.

Данкен посмотрел туда, куда указывал товарищ, и увидел при свете луны — луны! — что камни магического круга утратили свою величественность: многие из них наклонились под разными углами к земле, перемычки в большинстве своем попадали в траву. Юноша вновь повернулся лицом к Замку. Тот предстал перед ним таким, каким явился глазам путников, когда они выбрались из расщелины, ветер в которой завывал человеческим голосом и все возглашал: «Свято! Свято! Свято!».

— Кончено,— произнесла Диана глухо,— Последний чародей умер, а вместе с ним умерло волшебство.

— Костры,— буркнул Конрад, ткнув пальцем в направлении холмов.

На равнине действительно теплилось множество огоньков.

— Орда? — спросил демон.— Неужели они поджидали нас?

— Вряд ли,— отозвался Данкен,— Злыдням костры вроде бы ни к чему.

— Скорее всего, Шнырки и его банда,— прибавил Конрад.

— Тебя никто не держит,— сказал Данкен Царапу,— Мы не требуем никакой платы за твое освобождение. Так что, если тебе есть куда идти...

— Вы прогоняете меня?

— Нет,— возразил Данкен.— Если хочешь, оставайся.

— А отшельник? Он наверняка будет против. Признаться, я не понимаю...

— Не обращай внимания,— посоветовал Конрад.— Он проветрится и придет в себя.

— Мне некуда идти,— сказал демон.— У меня нет друзей, кроме вас. Возможно, я вам пригожусь. Например, я могу тащить поклажу.

— Оставайся,— повторил Данкен.— Чем дальше мы забираемся, тем диковинней становится наша компания. Так почему бы в нее не затесаться демону?

Внезапно юноша осознал, что под ногами у него уже не бархатистая трава замковой лужайки, а буйное разнотравье, в котором прячутся ямы и бугорки. Где-то вдалеке заухала сова, в холмах раздался тоскливый волчий вой. Луна, которой оставалось всего лишь день или два до полнолуния, светила достаточно ярко, чтобы различить во мраке серебристую ленту реки. Спасены, подумал Данкен, спасены снова, в тот самый миг, когда утратили всякую надежду. Кто мог предположить, что со смертью старого чародея волшебство утратит силу? Катберт совершил самоубийство, намеренно или в припадке безумия; он упал с балкона на каменный пол, и его гибель освободила пленников зачарованного Замка.

К Данкену подошла Диана. Он обнял ее и прижал к себе. Она положила голову ему на плечо.

— Мне очень жаль,— проговорил он.— Жаль, что все так вышло.

— Я могла бы догадаться,— промолвила Диана.— Могла бы сообразить, что Замок перестанет существовать со смертью Катберта. Мне кажется, я в глубине души всегда это знала, но старалась даже не думать о подобном исходе.

Данкен обнимал Диану, пытаясь, насколько мог, утешить ее, и разглядывал пылавшие на равнине костры.

— Сколько же их там? — подумал он вслух.— Похоже, Шнырки набрал целую армию.

— Ты не видел Хьюберта? — спросила Диана.

— Нет. Он где-нибудь здесь. Не так давно он лежал на лужайке.

— Боюсь, его я тоже потеряла,— сказала Диана, покачав головой.— Он прожил в Замке так долго, что сроднился с ним.

— Как только рассветет, организуем поиски,— пообещал Данкен.— А глядишь, он и сам явится до рассвета.

— К нам кто-то идет,— заметил Конрад.

— Где?

— Видите, вон, за камнями? Должно быть, Шнырки. Наверно, надо пойти ему навстречу. Они побоятся зайти за камни. Чуют, что что-то случилось, да никак не поймут что.

— Им ничего не грозит,— сказала Диана.

— Они-то о том не знают,— хмыкнул Конрад.

Он двинулся в сторону огней. Остальные последовали за ним, миновали монолиты и увидели впереди пять или шесть крохотных фигурок. Одна из них шагнула к людям и заговорила голосом Шнырки.

— Я же предупреждал вас! — заявил гоблин обвиняющим тоном.— А вы не послушались. Ясно ведь было сказано: не приближайтесь к Замку.