Глава 3. Наемник.

– Сынок, это тебе не вилка. Хотя сомневаюсь, что ты умеешь держать вилку, но все же сделай одолжение, относись к оружию уважительно.

Далеко не все простолюдины знали, что это за столовый прибор. Чернь предпочитала обходиться неким подобием ложек, а скорее лопаточками, вырезанными из дерева, размеры которых варьировались от маленьких – для еды – до больших – чтобы накладывать похлебку или кашу в миску. Все, что не могло быть съедено при помощи этого, потреблялось с применением ножа и рук. Вот, пожалуй, и все.

Стоит все же отметить, что в свободном обращении позволялось иметь ножи длиной не более ладони. Большой нож можно иметь лишь один на семью, но зачастую обходились обычными – не многие готовы пожертвовать изрядной суммой, только чтобы хозяйке было удобнее орудовать на кухне.

– Я умею держать вилку, – буркнул парень лет двадцати, нагибаясь и подбирая выбитый меч.

Еще бы не уметь, если вырос в трактире. Конечно, у дядюшки Адама публика водилась в основном простая, но случалось, заезжали и благородные, а тут уж будь любезен, обслужи как положено. Георгу не нравилось, как они с матушкой жили. Трактирщик никогда ни словом, ни намеком не попрекнул, более того – проявлял заботу о нем, как о младшем брате, всячески ограждая его от плохого влияния улицы, но мальчика не покидало ощущение, что они живут в долг. Едва начав осознавать, что нужно работать, если хочешь что-то иметь в этой жизни, даже кусок хлеба, он занялся делом. Уже в семь лет он начал помогать по хозяйству, а в десять разносил заказы по столам и доставлял корзинки с едой постоянным клиентам прямо на рабочее место.

Был еще один способ. Он не подразумевал никакой работы. Но как ни пытались сбить Георга на кривую дорожку его ровесники и мальчики постарше, он на это не пошел. Было дело, его заприметил один хитрован отталкивающей внешности, и, хотя у него все равно ничего не получилось бы, дядюшка Адам недвусмысленно предложил ему отвалить в сторону.

– Ты мне еще поогрызайся. Если ты умеешь обращаться с вилкой, то тем более должен знать ее отличие от оружия. В позицию. Готов? Атакую!

Нет, ну что ты будешь делать! Меч, как нечто инородное, вновь выскочил из руки и упал в пыль. Наставнику надоело такое безобразие, и он ощутимо приложился клинком плашмя по пояснице парня. Дьявол! Больно! Георг даже вскрикнул, выгнувшись дугой, непроизвольно расправив плечи так, что хрустнула грудина.

– Дальше будет только хуже. Так что советую держать оружие покрепче.

Вообще-то парень думал, что уже в достаточной мере научился обращаться с оружием. Да и все в отряде сходились во мнении, что у него весьма хорошо получается. И где только командир нашел этого изверга! С ним сразу все пошло не так. Поглядев для начала на старания всех наемников в отряде, он отчего-то выбрал Георга. Заявил, что парня вполне терпимо научили обращаться с мечом, но придется переучивать. Терпимо?! Да он проигрывал всего две схватки из трех даже командиру! А с остальными дрался на равных. Год, проведенный среди наемников, не прошел даром. Но Джим так не считал и взялся за парня засучив рукава.

Даже на марше, когда их десяток охранял караван, Георгу приходилось постоянно бегать вокруг повозок, причем при полном вооружении. Сначала он обгонял все повозки, потом бежал в хвост, огибал его – и все повторялось. И это на марше, а ведь случись нападение… Купцу не очень понравился такой расклад, но командир резонно заявил, что на момент заключения договора охранников было девятеро, так что в случае нападения ничего не изменится. К тому же с появлением Джима их отряд изрядно прибавил – эдак бойца на три, если не больше. Зародившаяся было надежда, что его мучениям пришел конец, растаяла, как утренняя дымка, и все для Георга пошло по-старому.

Он попытался было возмутиться. Ведь не новобранец! Мало того, за минувшее время успел поучаствовать в деле и даже имел на своем счету троих упокоенных разбойников. Но командир предложил ему заткнуться или валить из отряда без выходного пособия и без оружия. Своего у Георга не было, если не считать большого кинжала, простого деревянного щита и топора. Ну а какие еще трофеи можно взять с разбойников?

Заработанного едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами, ну максимум купить что поплоше. Хотя его клинок был так себе, но даже на нечто подобное его жалованья не хватало. Ничего удивительного – какие бойцы, такая и плата. В таких отрядах редко встречались стоящие воины, разве что крепкие середнячки, каким, кстати, и был их командир.

Все хорошие бойцы старались перебраться в отряды с более высокой репутацией. Выделяясь среди своих, там они в лучшем случае становились всего лишь середнячками, но зато плата была существенно выше. В такие отряды попасть было непросто. Каким бы хорошим бойцом ты себя ни считал, предстояло еще выдержать вступительные испытания. Посчитают, что подходишь, – повезло, нет – иди на все четыре стороны. Иногда возвращались к своим, но чаще все же постепенно скатывались вниз, пробуя силы во все новых отрядах, пока не находили такой, где вполне соответствовали требованиям.

Была еще одна возможность: наняться к графу или пойти на королевскую службу. Но и там не без сложностей. Брали-то всех, но уже внутри подразделения командиры определяли тебе место – либо ты мясо и твое место в первой линии, либо ты чего-то стоишь и тебя надо приберечь. Правда, плата все равно выше, чем, к примеру, в их отряде. Георг уже начал подумывать уйти в подобное подразделение, но пока это неосуществимо. Согласно уговору он должен прослужить в десятке еще два года, причем на самой низкой оплате. Оно и понятно, ведь его обучают мастерству, а это тоже чего-то стоит. Потом – либо свободен как птица, либо договор продляется еще на год. Тут уж как выпадут кости или как сам захочешь.

Из отряда можно уйти и вот так, как предлагал командир: без выходного пособия, только с тем, что принадлежит тебе лично. Но лучше этого не делать. Земля – она большая, но отчего-то очень тесная. В среде наемников вести распространяются довольно быстро, а среди четверых обязательно найдутся двое, которые хотя бы раз встречались. Не расскажешь о себе всю правду, она все равно всплывет. Так что врать среди них не рекомендовалось. Правда, это относится к более серьезным проступкам: если, к примеру, тебя поперли из-за невыполнения приказа, каким бы абсурдным он ни был. Дисциплина среди наемников строже, чем в королевских полках, хоть и со своим уклоном.

Тут имелись свои тонкости. В походе или в бою – все четко и однозначно, а после они превращались в настоящих мародеров. При штурме городов горожанам оставалось лишь молиться, чтобы их квартал был занят коронными полками. Если окажутся наемники, то разграбят все подчистую, да и людям достанется. Ходила такая примета – если наемники участвуют в штурме, значит, город удерживать не планируется.

Едва караван останавливался на привал или ночевку, парень, и так истязуемый весь день, принимался поднимать тяжести и выполнять иные упражнения, как силовые, так и на ловкость. Упражнения подбирал и показывал безжалостный наставник, после чего следил за выполнением со стороны. Выматывался Георг изрядно. Еле доносил ноги до своей походной постели и тут же проваливался в сон без сновидений.

Опять оружие в руке. Опять атака… Дьявол! На этот раз наставник не ограничился одним ударом меча, но еще приложился ногами. Не успокоившись, засветил кулаком так, что из глаз посыпались звездочки, а из носа потянулась юшка крови. Хм… Пожалуй, еще и губам досталось, этот солоноватый привкус во рту – неспроста. Георг провел языком, ощупывая губы с внутренней стороны. Так и есть. Теперь разнесет лицо, словно его кто-то отделал. А вообще-то и отделал.

Парень вдруг почувствовал, что наливается бешенством. Разозлиться-то разозлился, но голову не потерял, даже не подумав потянуться к висящему на поясе кинжалу. Поднимать оружие на своего соратника… За это сразу лишали жизни, без лишних разговоров. А вот мордобой… Мордобой – совсем другое дело.

Георг попер, как бык, так что Джиму не составило никакого труда догадаться о его намерении. Он только отшагнул назад и вогнал в землю меч, чтобы ненароком не воспользоваться им. Бросать на землю оружие, которое тебе не раз спасало жизнь и еще сослужит службу, у воинов не принято.

А ничего так. Мальчишка и впрямь ловок, он в нем не ошибся. Вон даже заехать по скуле умудрился, вскользь, но вполне чувствительно. Другое дело, что это ему не помогло. Джим в пару мгновений опрокинул нападающего в пыль.

– Что ж, без оружия ты кое-чего стоишь, – потирая скулу, заметил наставник, стоя над распластанным на земле парнем. Тот жадно ловил ртом воздух, глотая заодно и пыль. Но тут же пригасил появившийся было блеск в его глазах: – Так, самую малость. Но мы тут не на сельской ярмарке, где крестьяне показывают удаль в кулачном бою. Поднимайся и бери меч.

Сегодня Георгу досталось особенно сильно. Как видно, прощать выходку Джим не собирался. Но наступили и кое-какие перемены. Наставник отчего-то вдруг начал объяснять, что ученик делает неверно и как следует поступать правильно. И это после издевательств, длившихся целую неделю. Как будто нельзя было с самого начала так! У-у-у, гад!

Парень устал так, что не приведи господи, но любопытство оказалось сильнее. С какой радости ему обломилось такое счастье – попасть в ученики к этому паразиту, который задался целью не столько его научить, сколько выбить из него дух?

Ведь никого больше не трогает. Когда парни пытаются отрабатывать приемы, он и ухом не ведет. Замечаний не делает, не ухмыляется. Никакого внимания к их потугам. Словно и не видит ничего.

Странно это все. Тело требовало лишь одного – рухнуть в койку сразу после ужина. Но, пересилив усталость, Георг подсел к парню на пару лет старше, с которым у него были приятельские отношения.

– Дэн, не объяснишь, что тут происходит? С первого дня, как этот Джим появился, меня припахали так, что и вздохнуть некогда, а командир его во всем поддерживает. Я попытался пожаловаться, так он мне приказал заткнуться и отрабатывать жалованье.

– Ты и впрямь не в курсе?

– Зачем бы мне тогда спрашивать? По всему вижу, что этот гад в одиночку может положить весь наш десяток, но что он делает среди нас – не понимаю. Мы, пожалуй, вместе взятые не получаем того жалованья, что он.

– Тут ты загнул, но твоя правда – услуги его очень дороги. Просто не повезло мужику.

– А нормально объяснить? – набычился Георг.

– Ладно, – смилостивился Дэн и дружески хлопнул приятеля по плечу, вырвав у того легкий стон и поймав злой взгляд. Ага, Джим отметился нехило. Дэн тут же поднял руки в примирительном жесте, мол, прости, забыл, и, как бы заглаживая вину, начал рассказывать: – Джим не простой наемник, он скорее наставник. Уже много лет не примыкает ни к одному из отрядов наемников, но его то и дело приглашают бароны и графы, чтобы подтянуть своих бойцов или отпрысков. Пользуются его услугами и командиры отрядов наемников. Среди наших он личность известная. Может, слышал про Рубаку Джима? Нет? Ладно. Вот только подчиняться не любит. Зато сам во время обучения превращается в настоящего тирана. Ну да это ты и так видишь.

– Еще бы!

– Ага. Так вот. Джим направлялся в Раглан. Тамошний граф пригласил его к себе. Он должен был прибыть туда из Гелдерна, где тоже натаскивал графских отпрысков.

– Так ведь и мы туда направляемся.

– Ты слушать будешь? Или не устал и спать не хочешь?

– Скажешь тоже!

– На постоялом дворе в Ирвине, пока ты окучивал ту деваху, кое-что произошло. Наш командир сошелся с Джимом, и они устроились за столом с костями. Сдается мне, в последний раз нашему Олафу так везло, только когда он смог сколотить свой отряд. Джим проигрался по полной. Ему бы остановиться, но он закусил удила – не любит проигрывать. Короче, с каждой партией проигрыш рос и вырос чуть ли не в годовое его жалованье. Тут наш Олаф и предложил ему отработать долг, натаскивая нас. Но Джим отказался. Сказал, что согласен обучить только одного, да и то сам выберет, кого именно. Вот и выбрал тебя.

– И как он сможет меня обучить, если мы уже завтра прибудем в Раглан? Или он собирается ходить с нашим отрядом?

– Не знаю. Но если Олафу нанимать Джима, то о твоем обучении можно сразу позабыть. Услуги его стоят дорого, а плату он берет вперед.

– Значит, в Раглане он получит плату от графа, рассчитается с Олафом… И какого дьявола тогда я надрываюсь?!

– Говорю же, не знаю. Шел бы ты спать. Последний завтра день или нет, но с тебя он опять семь шкур спустит.

Совет был дельный, а потому Георг, тяжко вздохнув, решил им воспользоваться. Радовало одно – завтра все эти мучения закончатся, они распрощаются с Джимом и все вернется на круги своя. Правда, радость была с неприятным привкусом. Парень готов был учиться. Без дураков. Ему нравилось постигать искусство владения оружием. Но то изуверство, которое демонстрировал Джим… Хотя сегодня, когда наставник по-настоящему начал что-то показывать, Георг вдруг почувствовал подъем в душе. До этого его только мордовали бесконечными физическими нагрузками.

Если что-то и изменилось, то это относилось лишь к обучению владением клинком. А может, вчера было просто небольшое отступление. Потому что с утра все началось по-новому, и парень очень сильно сомневался, что урок повторится. Но Джим был неумолим, а Олаф во всем его поддерживал. Пришлось опять наматывать бесконечные мили на своих двоих, да еще и при полном снаряжении. В общем, все как всегда. Чтоб ему провалиться в преисподнюю!

Местность сильно поменялась. Она все еще оставалась равнинной, но было заметно, что начинаются предгорья. На это указывали множественные холмы, раскинувшиеся окрест. Беллона здесь заметно убыстряла свой бег, хотя все еще оставалась судоходной. Этот участок заканчивался буквально у Раглана или чуть дальше него. Но это уже не имело значения, потому что купеческие суда дальше и не ходили. По сути, именно район судоходства определил расположение столицы графства.

Дальше течение реки, зажатой между холмами (по сути, невысокими горами), становилось просто стремительным. Подъем вверх по течению требовал гораздо больше усилий, чем сухопутный маршрут. Хотя Беллона все еще была весьма полноводной.

Купец, с которым у Олафа был договор, речными маршрутами не пользовался, так что они исправно топтали землю. Их торговцу вполне по силам построить судно или купить готовое, тем более что весь его товар умещался в трех больших крытых повозках. Но речной путь был слишком удобен и использовался всеми подряд. Опасаясь конкуренции, тот предпочитал обходиться сухопутными маршрутами, причем не столь популярными среди других. Это приносило вполне приличный доход и позволяло торговать по завышенным ценам. Купчина уверенно занимал свою нишу, не стремясь к большим высотам. Конечно, если подвернется случай… Но такового пока не наблюдалось, а сложившаяся ситуация его вполне устраивала.

На пути стали часто попадаться ручьи. Вихляя между холмами, они устремлялись к Беллоне, внося свою лепту в полноводность реки. Эти сравнительно небольшие потоки никак не могли быть серьезным препятствием. Глубина невелика, течение быстрое, но не бурное, дно каменистое, так что переправа не представляла особых проблем. Иное дело, что берега зачастую были обрывистые, участков с удобными подходами с обеих сторон было мало. Случалось, к одному броду сходилось две или три дороги, которые сразу после переправы начинали расходиться в разные стороны.

До этого путь лежал по холмистой, но относительно ровной местности, просматривавшейся довольно далеко и исключающей внезапное нападение. Но теперь дорога начала втягиваться в лощину между двумя холмами, по берегу небольшого ручья. По мере того как холмы сходились, сужалась и лощина, а склоны становились все круче. Холмы практически лишены растительности, если не обращать внимания на редкие кустарники и траву. Высота бурьяна порой достигала пояса.

Конечно, высокая трава способна укрыть человека, но только не на этих крутых склонах, где прячущийся будет виден как на ладони. Слева имеется терраса, где все же можно укрыться, но до нее шагов двести, что не очень удобно для нападения. Для уверенного выстрела далеко, даже для арбалета, караван ведь – не строй солдат. Неудобно и атаковать, если помчишься с такого склона, то быстро окажешься возле повозок (возможно, в тебя и не попадут), но остановишься, лишь когда пробежишь мимо и начнешь взбираться уже на обратный скат. А стоит оступиться – полетишь кубарем прямо под ноги обороняющимся. Если не сломаешь себе все кости, то тебя запросто зарежут уже внизу. Нет, для засады место откровенно плохое.

А вот впереди весьма перспективный участок для возможных нападающих. Дорога вместе с лощиной делает изгиб и теряется за поворотом. Шагах в тридцати по обоим склонам начинаются заросли кустарника. Вот это уже совсем другое дело. Тут и дистанция для стрелков хорошая, и укрытие имеется, и разогнаться не успеешь, чтобы пролететь мимо. Интересное место.

Небольшой караван как раз приближался к этому участку. В голове двигались двое всадников, которые при необходимости выступали в качестве дозора. По бокам шли еще по три всадника, замыкал караван еще один. Десятый был пешим, но этот не шел, хотя двигался караван со скоростью пешехода, а практически все время бегал вокруг повозок. Наемники, возницы и сам купец, ранее взиравшие на это с улыбкой, уже не обращали на парня никакого внимания. Он примелькался и выступал как обязательный атрибут путешествия. Хотя по нему нельзя было сказать, что его ситуация устраивает.

Разумеется, Олаф не мог проглядеть опасный участок. Они здесь уже бывали и прекрасно знакомы с особенностями местности. Он привлек свистом внимание двоих передовых всадников и взмахом руки отправил их вперед. Говорить что-либо не было никакой необходимости. Может, они и не являлись превосходными бойцами, достойными оказаться в более престижном формировании, но вести охрану обоза их учить не нужно. Это вполне обычная практика. Они давно знали, что им надлежит сделать, только ждали приказа.

Пришпорив коней, парни быстро оторвались от своих плетущихся товарищей. Вот только их задача – не демонстрация лихости и скорости. Приблизившись к тому месту, где начинался кустарник, они пустили лошадей шагом. Сейчас им нужно определить, насколько безопасен проход, проехать дальше, за поворот, и успеть вернуться, чтобы подать сигнал. Все зависит от того, что именно они там обнаружат: либо это будет сигнал продолжить движение, либо тревога.

Вот они появились, и Дэн помахал над головой, словно подзывая товарищей. Остановившийся было караван снова двинулся вперед. Олаф выехал в голову и немного оторвался вместе с еще одним наемником. Им предстоит поддерживать визуальный контакт с той парой. Когда они приблизились к повороту, Дэн с напарником двинулись дальше, а вторая пара остановилась у изгиба, наблюдая и за повозками, и за дозором.

Теперь в спешке нет никакой необходимости. Всадники движутся шагом, внимательно осматриваясь по сторонам. Эх, повырубить бы все эти кусты, чтобы на нервы не действовали! Но некогда. Да и платят им не за содержание дорог в порядке, а графу, очевидно, не до того. Поговаривают, в Загросе отношение к этому делу очень серьезное: на сотню шагов вглубь ни кустика вдоль дороги. Другое дело – леса, но и там довольно широкие просеки. На лесных участках через каждые тридцать миль – заставы из полусотни стражников. Постоянно проводится патрулирование. Там разбойникам ох как непросто живется, не то что здесь – прямо-таки раздолье.

Стоп, а это что такое? В прошлый раз, получается, проглядели. Да и немудрено, это и сейчас не особо видно. Как будто кончик лука над кустом торчит. Наверное, тогда в них просто никто не целился. На лбу у Дэна тут же выступила испарина, а между лопаток побежала холодная дорожка. Оно и понятно: чтобы попасть с тридцати шагов в едущего шагом всадника, совсем необязательно быть отменным стрелком. Кольчуга в их отряде только у Олафа и у Джима, остальные щеголяют в панцирях из вываренной бычьей кожи, сложенной в пару слоев, или в стеганых куртках. С сотни шагов такой доспех вполне защитит от стрелы (разумеется, не бронебойной), но вот с такого расстояния…

А может, это просто сучок. Более внимательно присмотреться нет никакой возможности. Если там стрелок и он заподозрит что-то неладное, то тут же спустит тетиву. Да какой, к дьяволу, сучок! Между лопатками такой зуд, что Дэн непроизвольно повел плечами. Это уже куда хуже. Это в нем чутье на всякие нехорошие дела заговорило. Бывало, оно его и подводило, а страхи оказывались напрасными, но случалось это редко. Обычно эти страхи подтверждались. Лучше уж чутью поверить, чем отмахиваться, – целее будешь.

Дэн подвел коня вплотную к напарнику, так что их колени соприкоснулись, и рукой легонько коснулся бедра. Тот не новичок в своем деле, даже не подумал возмущаться насчет проснувшихся в спутнике неприятных поползновений. Первое правило – никогда не пренебрегай предупреждением товарища. Дать в морду или высмеять можно потом, сначала убедись, что нет опасности.

– Стра-а… стрелок, – не шевеля губами и коверкая слова, произнес Дэн.

– Угу. Расходимся, – в той же манере ответил напарник.

Сначала кони немного разошлись в стороны, все так же продолжая двигаться вперед, а когда между ними образовался зазор, всадники вдруг потянули поводья, пришпоривая лошадей и подкрепляя свою команду резкими выкриками и пригибаясь, насколько возможно. Лошади сначала присели, а затем рывком, почти в прыжке, выполнили команду. Все же хорошо, что наемники много времени проводили в седле. Будь иначе, при таком маневре их непременно выбросило бы из седла.

Первая стрела пролетела, когда они еще не закончили разворот. Затем стрелы полетели чаще и гуще. Но всадники уже успели пригнуться и спрятаться за телами животных. Теперь их достать практически невозможно, только если валить лошадей, но лошадь – это тоже добыча.

Понятное дело, эти кони стоят не столько, сколько стоят настоящие боевые и уж тем более рыцарские, но тоже не крестьянские лошадки. К тому же обученные, так что цена их не так уж мала. Конечно, вояки могут ими воспользоваться, чтобы сбежать, тогда никакой разбойникам добычи, ни оружия, ни коня. Но это ничего. Это, может, к лучшему. Разбойникам и того, что в повозках, хватит за глаза, хоть все пусть убегают. А может, все гораздо проще и причина в посредственном мастерстве лучников.

Нет, не побегут. Повозки, едва достигнув поворота, встали. Отряд наемников выдвинулся вперед и спешился, вскидывая щиты. Занимающих оборону видно только с правого склона, с левого лучникам их не рассмотреть. Да и для других расстояние великовато. Хотя стрелы вполне сохраняют убойность, но с меткостью ситуация так себе. Проклятые дозорные! Слишком рано обнаружили засаду, и караван не успел втянуться в ложбину. Но не все потеряно, лучников и арбалетчиков среди охраны вроде нет.

Разбойники понеслись в атаку прямо сквозь кусты, ломясь, словно кабаны. Нужно как можно дольше оставаться под прикрытием кустарника. Если у наемников все же есть арбалеты или луки, то на открытой местности очень даже можно подставиться. За спиной тонко тренькают тетивы – это трое лучников поддерживают атаку. От повозок доносится крик боли, кого-то ранило, но наемники стоят невредимые. Атаман не сводит с них глаз, хоть и видит их сквозь листву и ветки.

Выходит, достали кого-то из возниц или самого купца. Нет, это вряд ли. Купец, скорее всего, в кольчуге, эти торгаши себя любят и на броне не экономят. Да вон он, гад, привстал на козлах! Резкий хлопок арбалета, его легко отличить от луков. Атаман слышит, как зашуршал по листьям болт, не иначе как попал в ветки и они изменили его полет. А может, купец оказался мазилой. У шайки тоже есть арбалет, вот только он на другом склоне. Стрелкам еще нужно подбежать к тому месту, откуда они смогут увидеть обороняющихся, чтобы обстрелять их. А арбалет сейчас ой как не помешает, на луки надежды мало.

Еще чуть-чуть, еще немного – и налетчики выбегают из кустарника на открытое место. До наемников, занявших позицию, едва ли тридцать шагов, а может, и того меньше. И в этот момент раздаются хлопки арбалетов. Три хлопка – и три болта отправились на поиски добычи. У наемников с нервами все в порядке. Они понимают, что успеют сделать лишь один выстрел, потому и не стреляли, пока противник скрывался за ветвями. А вот теперь… Разбойники прикрываются кое-какими щитами, сплетенными из веток и обшитыми кожей, но на такой дистанции и дубовый щит даст слабину. А если на тебе плохонький доспех, то может получиться и вовсе кисло. К тому же хоть какое-то подобие доспеха имеется лишь у малой части шайки.

Трое нападающих летят кубарем по траве. Теперь все решит схватка лицом к лицу. Разбойники с луками тоже не стреляют. Они сейчас бегут вслед за ватагой. Если им удастся занять удобную позицию, они доставят наемникам неприятности. Обозники в расчет не принимались, разве что купец. Но тот выглядит больно тучным, вряд ли он толковый боец. Эх! Если все срастется, у парней появится нормальное оружие. Хотя эти наемники вроде не из особо удачливых и богатых. Впрочем, раз не особо удачливые, значит, не такие уж серьезные бойцы. Именно то, что надо.

Сколько же всего успевает передумать человек за короткий промежуток времени! Вот атаман уже подбежал вплотную, но бросаться в атаку первым не спешит. Его обгоняют другие, разевая рты в бешеном крике и размахивая оружием. В банде почти четыре десятка, и основная масса сейчас навалилась на наемников, буквально захлестнув их и мешая друг другу. Стук, звон, вопли, а вот уже и хрипы слышны, кого-то достали. Началось веселье!

Когда раздался крик тревоги, Георг как раз огибал хвост обоза. Его товарищи тут же пришпорили коней и унеслись вперед. От неожиданности он на мгновение замер. Ему по идее тоже следовало двинуться в том же направлении, чтобы вместе с остальными встретить надвигающуюся опасность. Однако, подчиняясь какому-то наитию, Георг поступил иначе, чем того требовала ситуация. Он вдруг развернулся и побежал вверх по левому склону.

Георг отчетливо слышал, как в спину ему понесся крик, полный гнева и бессилия. Возницы имели длинные кинжалы, под рукой находились топоры и короткие копья, но метательного оружия у них не было. Оно и неудивительно. Даже простенький охотничий лук требовал немалого мастерства, а обеспечить их дорогим и столь простым в обращении арбалетом никому и в голову не пришло. В их отряде имелось лишь три арбалета, да и те качеством так себе, средненькие, в общем, как и все их оружие и снаряжение.

Все решили, что он струсил и подался в бега. Некогда объяснять и вступать в разговоры. Сейчас счет идет на мгновения. Нога оскользнулась на траве, и парень едва не полетел кубарем. Но сумел удержаться, схватившись руками за пучки травы и получив по затылку ребром щита, висевшим на спине. Проклятье! Слишком крутой склон. Впрочем, отказываться от своей затеи он не стал. Вот в его руке кинжал, он вгоняет его в землю. Помогая себе подобным образом, продолжает подниматься буквально на четвереньках.

Одышка такая, что еще чуть-чуть – и он выплюнет легкие. А вот усталости как не бывало, словно и не бегал полдня. Однако как близко к Раглану хозяйничают лихие! Ноги и руки будто живут собственной жизнью, сапоги то и дело скользят, но он продолжает упорно карабкаться вверх, помогая себе кинжалом. Господи, только бы не сломать! Ну где тут взять другой такой? Не с этой же голытьбы. Вообще-то надо бы еще и живым выйти из этой заварухи, но об этом думается меньше всего, имеется только уверенность, что все будет хорошо.

Вот и вершина, вернее, урез террасы. Теперь подняться в полный рост – и бегом вперед. Здесь дорога делает изгиб. Если немного поднапрячься, можно будет срезать путь и выйти в тыл к разбойникам. И один боец в тылу нападающих, даже такой, как он, – это уже немало. Хотя шансов оказаться мертвым бойцом очень много: прикрыть тебя некому и, оказавшись в окружении врагов, ты можешь рассчитывать лишь на себя. Но об этом Георг сейчас не думал.

Проклятье! Отхлынувшая было усталость снова начала подбираться. Ноги и руки затряслись, охватило неодолимое желание остановиться… и пропади оно все пропадом! Эти мысли волной проносятся в сознании, но тело и не думает останавливаться. А может, все дело в том, что подумал он об этом как-то отстраненно, не сосредотачиваясь.

Вперед, только вперед. Там, внизу, Олаф, который когда-то поверил в парнишку-неумеху, попросившегося к нему в отряд. Там Дэн, с которым он успел сдружиться. Там Джим, который, если верить приятелю, все же не бросит обучение, так и не начав его. Там остальные парни, которые ему также небезразличны. И наконец, там купец и обозники, которых он поклялся защищать ценой своей жизни, получив за это плату вперед. Плевать, что она невелика и на нее едва можно свести концы с концами. Он согласился обменять свою кровь за такую цену, а раз так, нечего об этом и вспоминать. Вперед, телячья немочь! А вот эти мысли были буквально осязаемы на ощупь.

Он бежит далеко от края, поэтому не может наблюдать за схваткой, но она ему прекрасно слышна. Ага, вроде пробежал. Георг выбегает на край террасы. Наемники уже не держат строй, они разбились на двойки и сдерживают натиск, прикрывая спины друг друга. Такой прием отрабатывали, как и действия в тройках, но на этот раз они работают парами, в окружении врагов. Слава богу, пока все живы. Есть и раненые, и убитые, но это среди нападающих.

Видит он и обозников. Там форменная куча-мала. Но против них народу явно меньше, чем против наемников. Силы практически равные, разве что на купца наседают двое. Георг успел заметить, как их работодатель пропустил удар. Но кольчуга выдержала натиск. Скорее всего, удар топора был не прямым. Купец только покачнулся и следующий удар уже принял на щит.

Вон Джим. Георг едва сдержался, чтобы не залюбоваться им. Как он дерется! Ни одного лишнего движения, действует спокойно и выверенно, словно на учебном поле, а не в схватке. Каждый выпад, каждый взмах убивает или ранит его противников. Вот он с ходу проламывается сразу через четверых, раскидав их, как матерый кабель – щенков, и устремляется по склону. А вот и объект его атаки.

Трое лучников, подобравшись к дерущимся вплотную, с натянутыми луками выжидают момент для выстрела. Наконец уловив мгновение, когда товарищи раздались в стороны, они спускают тетиву. Одна стрела впивается в бок напарнику Олафа, и тот заваливается на землю. Самому командиру в спину бьют сразу две стрелы. Кольчуга выдерживает натиск, хотя сам он выгибается дугой, удар все же неслабый. Спереди Олафа атакует один из разбойников. Тот не успевает ничего предпринять и ловит грудью меч нападающего. Благо удар не колющий, а рубящий. Непонятно, удалось врагу прорубить кольчугу или нет, но Олаф остался в строю. Отшагнув назад, он тут же бросился вперед, зарычав, как боров.

Все это проносится перед глазами за пару секунд. На третьей Георг бежит вниз по склону, молясь об одном – чтобы не споткнуться и не врезаться в слишком толстую ветку, так как ему предстоит пробежать сквозь полосу кустарника. Он уже наметил для себя объект атаки. На этом склоне, как и на противоположном, заняли позицию двое стрелков. Один из них наиболее опасен, у него в руках арбалет. Третий, вооруженный луком, расположился непосредственно на дороге. Все они выжидают удобного момента, чтобы пустить в ход оперенную смерть.

Усталость словно улетучилась. Сейчас в его крови бушует жидкий огонь, а сознание туманится от чувства близкой схватки. Еще немного. Вот кустарник. Ветки упруго хлещут по щиту, кожаному панцирю, лицу. Георг едва успевает закрыть глаза, когда по векам, высекая боль, хлещет ветка. Вот глаза снова широко распахнуты, но взор туманится, отчетливо видны радужные круги. Он чувствует, как слетает первая слеза. Но видимость вполне достаточная. Вот он, арбалетчик, стоит ближе остальных.

Георгу все же удается подправить направление бега, и он с ходу врубается в разбойника, принимая его на щит. Арбалетчика отбрасывает в сторону, в своем полете он сбивает с ног лучника. Георг от резкой остановки опрокидывается на пятую точку, чувствуя, как боль пронзает все тело. В голове совсем не вовремя мелькает мысль о том, что теперь он целую неделю не сможет нормально сидеть.

Однако горевать по этому поводу некогда, товарищи ждут его помощи. Одним прыжком он вскакивает на ноги и бежит к упавшим стрелкам. Первому раскраивает череп, второго насквозь пронзает мечом. И вдруг третий лучник, тот, что был на дороге, замечает опасность и начинает разворачиваться в его сторону, с уже натянутой тетивой. До него не более двадцати шагов. Георг тянет меч, но тот безнадежно завяз в теле дергающегося в агонии разбойника.

Рука сама собой отпускает рукоять клинка и движется к боку, где в петле болтается топор. Он не успевает. Удалось лишь нащупать оружие, когда лучник спускает тетиву. Но Георг сумел немного довернуть корпус, и стрела входит в самый край щита, прошив доску насквозь и проклюнувшись чуть ли не на треть своей длины. Ударь она в район руки – и ранение было бы гарантировано.

Наконец топор скользнул из петли, рука перехватывает рукоять. Лучник накладывает на тетиву следующую стрелу, но это все, что ему удается. Рука Георга уже в замахе. Мгновение – и смертоносный снаряд отправляется в полет. Вокруг сплошной гвалт рукопашной схватки, но парень отчетливо слышит хруст проламываемых ребер и омерзительный чавкающий звук входящего в живую плоть отточенного металла. Странно. Вот только что он зарубил сразу двоих и ничего не слышал, хотя они были прямо перед ним, а тут…

Копаться в своих чувствах и ощущениях некогда. Схватка в самом разгаре. Георг опять перехватывает рукоять меча и с силой тянет его из тела. Вот же гадство! Клинок подается с поразительной легкостью и буквально выпрыгивает из тела поверженного, отчего Георг делает небольшой шаг назад.

Двоих наемников атакуют сразу четверо. Парни неплохо поработали – трое валяются на земле. Двоих надо бы добить, но не до того. Раны нанесены достаточно серьезные, так что потом. Подбежав сзади и не обременяя себя мыслями о честности и тому подобном (все же хорошо, когда мозги не затуманены рыцарскими романами), он рассекает спину одному из нападающих. Возвратное движение – и клинок входит в бок второму. Третьего достает наемник, после чего разворачивается, и уже вдвоем с напарником они достают последнего. Здесь все.

Дэн, а одним из парней был именно он, машет мечом – и они с напарником устремляются к следующей кучке сражающихся. Нападающих все еще много, помощь никак не окажется лишней. Однако Георг и не подумал присоединяться к ним. Вместо этого он рванул туда, где отбивался купец.

Бежать пришлось совсем недолго. К этому моменту один из обозников уже валялся на земле. Но мужичок жив. Суча одной ногой, он пытается заползти под телегу, чтобы там укрыться. Нормальное желание, глупо винить его за это. Он ведь не боец. Дрался столько, насколько хватало храбрости или отчаяния, а теперь чаша переполнена.

На купца все так же наседают двое. Удар в незащищенную спину – один готов. Второй, краем глаза заметив неладное, попытался отскочить в сторону, но Георг обратным круговым движением вскрыл ему горло. О как у него сегодня получается! Прямо как Джим: один удар – один труп. Но тут же приходит осознание того, что каждый раз либо он атакует сзади, либо противник ошеломлен.

Остальные пятеро, завидев такой расклад, тут же бросились в бега. Обозники остались на месте, тут же скучковавшись возле своего работодателя.

Надо осмотреться. Остатки шайки уже улепетывают во все лопатки. Оно и понятно: за наживой пришли, драться до последнего в их планы никак не входит. Едва увидели, что дело не выгорело, поспешили смазать пятки. Кто бежит по дороге, кто взбирается на склоны, кто спрятался в кустарнике и прорывается сквозь него. Все. Нападение отбито. Нужно бы догнать, чтобы неповадно было.

Несколько наемников уже в седле и бросаются в погоню. Георг направился было к одному из коней, но вдруг осознал, что сил не осталось. Он еще смог подойти к лошади, взобраться в седло не вышло. Эйфория от схватки прошла, и на него наваливается изнеможение. Да-а, денек сегодня явно не задался. Сначала полдня бегал под бдительным присмотром Джима, потом этот бешеный подъем и атака… Вымотался так, что хочется присесть… А-а, дьявол!!! Нет. Присесть не получится. О-о!!! Ходить нормально – тоже.

Несмотря на потери, налет все же удалось отбить с относительной легкостью. При таком соотношении сил (к тому же кое-кто из ватажников знал, с какой стороны браться за меч) отделались они довольно дешево. Двое убитых, наемник и обозник, трое раненых, один из которых возница, – не такой уж великий размен для подобной схватки. Но самое главное, не пострадали ни груз, ни торговец. Купчина оказался крепким мужчиной, и, хотя кольчуга получила прорехи, он отделался лишь ушибами и ссадинами.

– Что кривишься и ходишь, как в штаны наложил? – улыбнулся Джим.

– Неудачно приземлился, когда столкнулся с арбалетчиком, – скривился Георг.

– Отбил задницу, получается! – Наемник от души рассмеялся, даже прослезившись.

Вообще-то не смешно. Впрочем, вон потешаются над теми, кто получил настоящие ранения, приличествующие воину, да еще и копают при этом могилу рядом с дорогой. Нормально, одним словом. Сейчас парни отходят от кипевшей еще недавно схватки. Просто тут и самому обидно: не оружием достали, а по собственной неосторожности пострадал, эдак можно и с повозки неудачно упасть.

– Ладно, не дуйся, – примирительно хлопнул по плечу Джим. А вот это уже что-то новенькое. – Молодец. Головой ты работаешь куда лучше, чем руками. Ну что уставился?

– Да…

– А ты думал, я только язвить умею и видеть лишь плохое?

– Ничего я не думал, – буркнул Георг.

– Вот и ладно. Как ты догадался, что они будут именно таким способом использовать лучников?

– Ни о чем я не догадывался, – вынужден был признать парень. – Я просто подумал, что если обойду их по холму, то войду в тыл.

– Тоже дело. А о том, что ты останешься один и некому будет прикрыть спину, подумал?

– А как же. Пока карабкался на холм, время было.

– И все равно не отказался. Почему?

– Мне показалось, так от меня пользы будет больше.

– Действительно больше. А отчего побежал не к нам на подмогу, как другие, а к купцу?

– Так ведь в беде они были, а мы подряжались в первую голову сохранить его с людишками да товар. А наши и без того вот-вот должны были погнать разбойничков, – пожал плечами парень.

– Тебе откуда знать?

– Так видно же было. – Георг с подозрением поглядел на Джима. С какой стати проверки устраивает? Думает, совсем дурной, что ли?

– Олаф, ты как? – Оставив в покое Георга, Джим подошел к командиру.

– Нормально. Похоже, ребро треснуло, но дальше поддоспешника клинок не прошел.

– Не боишься, что мальчишка в скором времени твой отряд под себя подомнет? А то ведь еще и выучу, так первый в очереди будет, – внезапно перевел он разговор.

– С чего ты взял?

– А с того. Он и как боец выйдет хоть куда, а если с умом руку приложить, так и в бою голову не потеряет.

– Ему, считай, повезло, что не полетел кубарем, когда с того холма бежал. Отбитый зад – это так, мелочи.

– Не о том думаешь, Олаф. Ты лучше прикинь, что он вообще на том холме делал. Как он успел сообразить, когда я его целый день мордовал, а потом – тревога? Он уже год с вами. Выходит, свои действия по сигналу тревоги знает, как утреннюю молитву. Но вместо того чтобы бежать вперед, сразу ринулся в обход, чтобы с тыла зайти. Помог товарищам, но не бросился бездумно в схватку, а сразу определил, что разбойнички вот-вот побегут, и направился на помощь к купцу. Поверь моему опыту, из него выйдет отличный командир, куда нам с тобой.

– А ведь ты прав, – задумчиво потирая нос, ответил Олаф.

– Конечно, прав.

– Ну да это не беда. У него со мной уговор еще на два года, а там разберемся. Если бы ты выбрал кого другого, я все равно продлил бы ему договор на пару лет, иначе никакого обучения.

– Хочешь, чтобы он потом поднатаскал твоих ребят?

– И это тоже. Но главное, если у меня будет хоть один стоящий боец, заиметь второго станет гораздо легче. После сегодняшнего, несмотря на потери, наша цена сразу возрастет, потому что уж больно крупную шайку разогнали.

– Ну это-то понятно.

– Ага. Но схватку мы выиграли в основном благодаря тебе.

– Мне и ему, – не стал скромничать, но и не зарвался Джим.

– Правильно. Так что погоняешь его с полгодика, а потом за оставшееся время я смогу приподняться. Ну а коли у него настолько хорошо с головой, что он не теряется в бою, оно и к лучшему. Мое место он не займет, а когда соберется уходить, глядишь, у меня уже дела в гору пойдут. Может, и раздумает искать удачу в другом месте, – хитро прищурился Олаф.

– А если…

– Ты что, так ничего и не понял? Нет у него шанса занять мое место. Мы ведь не просто сбились в кучу и выбрали старшего. Отряд на мои деньги формировался.

– Хм… Вот как, значит.

– Только ты в наши дела не лезь, понял? – тут же всполошился командир.

– Понять-то понял. Слушай, а может, уступишь мне парнишку? В Раглане хватает разных наемников, а как узнают, что я взялся вас поднатаскать, желающих будет в избытке. Не подумай, что хвастаю, но цену я себе знаю.

– Насчет хвастовства и мысли не было, – успокоил Джима Олаф. – Что до пополнения, так желающие и без того найдутся. Конечно, с тобой и бойцы подтянулись бы, но я уж годик потерплю.

– Не дело наемнику планы на будущее строить.

– Это пусть говорят те, кто дальше своего носа не видит. Ну возьмешься ты обучать меня и парней, а толку-то? Потренируешь нас малость, подтянемся мы немного, и это все. А вот если у меня в отряде мастер будет, совсем другое дело получится.

– Да какой мастер…

– А ты думаешь, я не понял, с чего ты в мальчишку вцепился? Я, может, не так хорош, как ты, но глаза у меня есть и наемничаю почти два десятка лет. Так что очень многое могу рассмотреть, хотя и не все мне подвластно.

– Выходит, обведешь парнишку вокруг пальца.

– Ты на меня напраслину раньше времени не возводи. Привяжу к отряду, твоя правда. Но кататься на нем не собираюсь. И вообще, твое дело – уговор отработать, в остальное не лезь. Или законы наши забыл? Так я напомню. Никто не должен вмешиваться в дела другого отряда. А может, ты ради него решил меня на поединок вызвать?

– И ославиться на весь мир? – тут же открестился Джим. – Ладно, забыли. Слову своему я хозяин.

– Бланка, куда ты собралась? – едва переступив порог, поинтересовалась стройная женщина, одетая в бордовое платье и затянутая в жесткий корсет, который смял грудь, сделав ее плоской, подобно доске.

С решительным выражением лица дама остановилась в дверном проеме. Весь ее вид говорил о том, что она не собирается потакать капризам молодой особы. Вот еще! Хоть она и баронесса, но, если с ее подопечной что-то случится, не сносить ей головы. Ее сюзерен, граф Кинол, известен как очень жесткий правитель.

– Хочу покататься по округе, – бросив непреклонный взгляд на баронессу, ответила девушка.

– А зачем надела амазонку? В карете это совсем не обязательно.

На девушке и впрямь была зеленая амазонка. Платье обтягивало ее стройный стан, но легко увидеть, что корсета под ним нет. Это было прямым вызовом существующей моде и приличиям, предписывавшим благородному сословию неизменное ношение корсета выше груди. Корсет, оставлявший свободной грудь, – удел простолюдинок. Дворянки даже не кормили своих детей, поэтому найти среди них таких, кто выделяется своими прелестями, не так уж просто. Но, как видно, либо эта девушка была бунтаркой (такое порой встречалось), либо для подобных действий имелась достаточно серьезная причина.

– Отойди от двери.

– Я слышала, ты распорядилась оседлать лошадь. Это правда?

– Тебе какое дело?

Подбородок вздернулся вверх, демонстрируя гордость и независимость. Лицо слегка скуластое, но от того не менее миловидное, обрамлено светлыми волосами. Стройная, широкобедрая, что с легкостью угадывалось даже через просторную юбку платья, с высокой грудью. Красавицей она не была, особенно по местным меркам, но пройти мимо, не остановив на ней взор, просто невозможно. Довольно мила и весьма желанна – вот определение, которое подошло бы к ней.

Глядя на нее, можно подумать о многом. Но последнее, что пришло бы на ум, – это мысль о ее высокой политической значимости. Она была одной из ключевых фигур в политическом раскладе королевства. Эта молодая и столь привлекательная особа могла повлиять на сложившееся положение вещей. Нет, не сейчас и даже не через несколько лет, но в будущем.

Текущие события корнями уходили глубоко в прошлое. Так уж сложилось, что в годы своей юности восседавший на троне король, будучи простым принцем, младшим и третьим по счету, был женат на ее родной тетке, трагически погибшей, когда старый король Несвижа был жив, а вернее, находился при смерти.

Это было тяжелое время. С одной стороны, недавно закончилась победоносная война с Памфией и Несвижу удалось отхватить у соседа солидный кусок, графство Хемрод. С другой – сразу после этой победы прокатился целый ряд трагических событий.

Во время преследования вурдалака погиб кронпринц Виктор, отрада и надежда короля. Сразу за этим самого монарха свалила болезнь – злоумышленники наслали на него порчу, которая медленно, но верно свела его в могилу. На супругу нынешнего короля напали разбойники. Им удалось не только перебить охрану, но и убить саму тетку Бланки. Как выяснило следствие, тут тоже не обошлось без злоумышленников. Нападение было не просто тщательно подготовлено, но для его успешного исхода привлекли темного мастера. Выяснить, кто стоял за этой чередой событий, так и не удалось. Кто-то подозревал Памфию, кто-то Загрос, третьи видели врагов и вовсе в иных местах, но все так и осталось покрыто мраком тайны.

В итоге на трон Несвижа взошел средний сын короля, Гийом. Овдовев, младший, исполняя свой долг перед королевством, женился на наследнице независимого графства Бефсан. В результате этого шага графство хотя и не вошло в состав Несвижа, но зато стало его верным союзником.

В разгар переговоров с Памфией насчет женитьбы короля Гийома Первого на памфийской принцессе произошло еще одно трагическое событие. Новый король оказался мужеложцем, но это не помешало правителю еще недавно враждебного государства вполне серьезно рассматривать данную партию. Тем более что ослабленная Памфия могла получить взамен утраченных земель другие, практически равноценные, а также заключить союз с сильным соседом и недавним противником.

Короли – это особая порода людей, как и их отпрыски. Для них долг перед королевством и подданными превыше собственных чаяний. Так, Берард вынужден был жениться на своей нынешней супруге, даже ни разу не увидев ее и не дождавшись окончания траура. Дед Бланки, также не лишенный чувства долга, благословил этот брак. Неудивительно, что склонности короля мало кого интересовали. Главное – интересы королевства и чтобы он произвел на свет наследника, в остальном он мог распоряжаться своей личной жизнью как его душе угодно.

Но состояться этому браку было не суждено. Молодой любовник короля, младший отпрыск захудалого баронского рода, был обуян страстью и ревностью. Убедившись, что его любимый самым серьезным образом решил жениться, он нанес ему смертельную рану, а потом сразил и себя. Их так и нашли лежащими в обнимку в комнате, которую занимал молодой дворянин.

Взошедший на трон Берард Первый не был выдающимся правителем, но у него достало ума если не преумножить достижения своего отца, то не растерять их и удержать в своих руках. Семейную жизнь короля трудно было назвать счастливой. Его супруга, королева Беатриса, родила двоих сыновей и дочь, из которых в живых остался лишь старший сын. Сама королева после рождения третьего ребенка больше не могла иметь детей.

Все бы ничего, но совсем недавно выяснилось, что принц Гийом унаследовал от своего дяди не только имя, но и дурные наклонности. Он оказался не такой посредственностью, как дядюшка, и даже обещал стать куда более прозорливым правителем, чем отец, сильно в этом походя на своего другого дядю, Виктора. Однако в нем проснулась страсть к однополой любви. В отличие от своего дяди он вообще не принимал женщин и взирал на них, как на пустое место. Об этом стало известно совсем недавно, и новость повергла в шок все дворянство.

Именно в это время на глаза королю попалась прибывшая ко двору Бланка. Все утверждали, что она очень похожа на свою тетку, но девушка даже не представляла насколько: портрет покойной не мог указать на это с совершенной точностью. Все сомнения развеял сам король, едва она предстала перед его взором. Он буквально остолбенел, а потом настолько потерял над собой контроль, что после долгого взгляда подошел к ней и, все так же внимательно глядя в глаза, назвал Изабеллой. Именно так звали его первую супругу, которую он любил всем сердцем.

Стоит ли говорить, что между ними завязался бурный роман. Активной стороной в отношениях выступал его величество. Буквально через месяц выяснилось, что Бланка беременна. Это и положило начало интриге, в которой ей, а вернее, ее не рожденному сыну (последнее было доподлинно известно, как и отцовство короля) предстояло сыграть решающую роль. Именно этим обстоятельством объяснялось отсутствие в одеянии девушки корсета.

Если бы ситуация позволяла, отец Бланки непременно увез бы ее в родовое гнездо, где имелась возможность обеспечить ей и будущему внуку полную безопасность. Но ситуация вынуждала оставлять ее во дворце и надеяться на достаточную прозорливость королевской охраны.

Дело в том, что нынешний граф Кинол решил воспользоваться ситуацией, раз уж так сложилось, и в будущем посадить на трон своего отпрыска. Он не умышлял против короля, скорее наоборот. Один из влиятельнейших домов окажется в близком родстве с королевским домом. Это укрепит королевскую власть и, следовательно, сам Несвиж. Заодно усилит и его род. В Несвиже имелись два графства, находившиеся в личном владении короны. Если одно из них отойдет его младшему сыну…

Однако, несмотря на неоспоримое кровное родство будущего младенца и короля, была необходима еще одна малость – чтобы король признал ребенка. Нет, не объявил его наследником или принцем, достаточно было простого признания, что отцом незаконнорожденного является он. Ни о каких привилегиях и титулах речь не шла. Сейчас это не принесло бы никакой пользы, но, если Гийом Второй не сможет обзавестись наследником, у бастарда будет полное право занять престол. Это позволит в будущем избежать гражданской войны. Если подобное случится, Несвиж проиграет в любом случае и будет обескровлен настолько, что его попросту разорвут на части.

Кронпринц не был способен зачать ребенка. Это не афишировалось, но было фактом, пагубная склонность к мужеложству делала это практически невозможным. Был еще вариант – если сам король Берард переступит порог спальни своей невестки. Но в настоящий момент это еще менее вероятно, чем зачатие наследника Гийомом. Берард по-настоящему ослеплен Бланкой и не помышляет об иных женщинах.

С появлением новой фаворитки все прежние тут же были отправлены в отставку и, мало того, высланы прочь из дворца. Берард, потеряв голову, пренебрегал даже королевой. Та окончательно превратилась в полновластную владелицу своих покоев, на которые больше никто не претендовал. Все это не нравилось бефсанским баронам, и там зрела смута. Это графство так полностью и не вошло в состав королевства, являясь автономией и верным союзником Несвижа.

Бланка решительно отстранила в сторону баронессу и шагнула в коридор. Та не отважилась применять силу, опасаясь, что подобное противостояние может отрицательно сказаться на состоянии виконтессы. Ей оставалось лишь семенить рядом с Бланкой, устремившейся к выходу на конюшню, и пытаться достучаться до ее благоразумия. Скорее всего, молодая упрямица добилась бы своего, если бы на ее пути не возник высокий и крепкий, как вековой дуб, мужчина:

– Доброе утро, леди Бланка.

– Барон Гатине? Вижу, на этот раз вам удалось избежать опалы и остаться при дворе, – слегка ехидно улыбнулась девушка.

Не надо быть гением, чтобы понять: между этими двумя пробежал матерый черный кот. Впрочем, об этом не знал разве что глухой и слепой, для всех остальных, кто имеет хотя бы малейшее отношение к королевскому двору, это не является откровением. Барон – единственный, кто осмелился высказать в глаза королю свое отношение к его новому увлечению. Пренебрежение, выказываемое королеве, могло самым негативным образом сказаться на отношении дворянства Бефсана к королевской власти.

Разумеется, Бланка не могла не отреагировать на тот факт, что ее пытаются отставить и услать в Кинол. За минувшее время она уже успела познать сладость власти. Ей нравилось, что все придворные буквально стелились перед ней. Практически любой ее каприз тут же находил отклик у короля. Она была самой желанной гостьей на всех празднествах. Мало того, некоторые из них устраивались специально для нее. Как это все отличалось от той скучной жизни, что она вела в провинции! И вдруг кто-то решил, что ее всего этого нужно лишить и услать из столицы. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – возжелавший этого никак не мог стать для нее другом. Виконтесса начала активно нашептывать любовнику, чтобы тот услал противного барона, который лишь недавно вернулся после очередной опалы. Но до сих пор все ее старания не принесли плодов.

– Так уж сложилось, что я все еще нужен королю, и, пока ситуация не изменится, вы будете вынуждены лицезреть меня в этих стенах.

– Надеюсь, это не затянется надолго.

– Все в руках Господа нашего.

– И короля.

– И короля, – подтвердил барон. – Позвольте задать вопрос: куда вы собрались в подобном одеянии?

Разумеется, баронесса и не подумала озвучивать намерения своей подопечной. Одно дело – всячески пытаться помешать взбалмошной девчонке, и совсем другое – выступить на стороне ее противника. Эдак можно и самой оказаться отосланной. А этого очень не хотелось хотя бы по той простой причине, что подобный расклад не понравится ее сюзерену, графу Кинолу.

– Задать вопрос вы можете, – одарив барона самой обворожительной из своих улыбок, ответила Бланка, – но в том, сможете ли вы получить ответ, я совсем не уверена.

– Ясно. В таком случае я просил бы вас отказаться от вашего намерения и прислушаться к советам баронессы Кайли.

– Барон Гатине, как всегда, в курсе всего, что происходит при дворе. Я гляжу, ваши шпионы повсюду.

– И не только во дворце, – легко согласился Жерар. – Но чтобы понять ваши намерения, не нужно задействовать шпионов. Достаточно просто иметь уши и знать, для чего предназначена амазонка.

– В таком случае вы сами же и ответили на свой вопрос. Прошу прощения, я с удовольствием продлила бы наше общение, но вынуждена вас оставить. Мне хотелось бы закончить прогулку еще до обеда.

– Боюсь, вам придется ее закончить, еще не начав.

С этими словами Жерар попросту ухватил виконтессу за руку и увлек за собой в сторону той самой двери, из которой она вышла в коридор. Ее возмущению не было предела. Она хотела оказать сопротивление, но быстро сообразила, что это бесполезно. В данной ситуации проще смириться, чем выставлять себя в смешном виде, предпринимая бесплодные попытки противостоять этой непреклонной горе.

– Вы пожалеете о своей выходке! – прошипела она, подобно змее, когда оказалась водворенной обратно в свою комнату.

– Займите очередь в череде моих доброжелателей. И не тешьте себя иллюзиями, вы будете далеко не во главе этого списка, – ухмыльнулся барон. – А теперь будьте хорошей девочкой – переоденьтесь и отправляйтесь дышать свежим воздухом в сад. Верховые прогулки для вас сейчас крайне нежелательны. Прошу простить, леди Бланка, но я вынужден вас оставить. Дела, знаете ли.

Под испепеляющим взглядом барон изобразил приличествующий поклон и покинул покои, отведенные любовнице короля. Да-а, похоже, этой девочке удастся-таки добиться своего и услать его в опалу. В принципе это не могло его расстроить, для успешной деятельности вовсе нет необходимости находиться здесь. Даже наоборот – находясь в тихом месте, куда проще организовать сохранение в тайне всех его связей. Если же возникнет необходимость непосредственно пообщаться с королем, то опала его еще никогда не останавливала.

Плохо другое. Берард, этот великовозрастный мальчишка, совсем потерял голову. Своими необдуманными поступками он мог спровоцировать восстание в Бефсане. Более того, могла создаться благоприятная ситуация для возникновения заговора. Ну что помешает отцу Бланки устранить Гийома и посадить на трон своего внука? Разумеется, при мудром регенте, то есть при нем любимом.

Граф Кинол в отличие от своего отца был тщеславен. За время регентства он может фактически прибрать к рукам три графства и взять в руки основную силу в королевстве, что позволит ему удержать власть, даже если с его внуком случится несчастье. Вполне возможно, сейчас он об этом и не помышляет. Но эта мысль непременно возникнет в его голове, не может не возникнуть. И он не станет ждать, когда Гийом закончит свой земной путь, тем более что все еще может измениться и чувство долга в кронпринце все же возобладает над обуревающими его страстями.

Жерар всем своим существом понимал, что необходимо действовать быстро и решительно. Вот только оставался вопрос, в каком направлении прикладывать усилия. Так уж сложилось, что когда он начинал действовать, то права на ошибку уже не имел, потому что не мог ни остановиться, ни исправить что-либо.

– Ваше высочество. – Барон склонился в глубоком поклоне, всем своим видом выказывая уважение.

Это не было игрой, он действительно уважал кронпринца. Тот обещал стать мудрым правителем, политиком и военачальником. У него был лишь один недостаток, от которого он сам страдал, прекрасно осознавая, что правитель не имеет права на слабости. Но и противиться своей сущности тоже не мог.

– Барон Гатине, как я рад тебя видеть!

Хм… А ведь действительно рад. Этот девятнадцатилетний мальчишка откровенно демонстрировал свое доброе отношение к Жерару. Мало того, он считал его настоящим образчиком беззаветного служения и истинным патриотом королевства. Нет никаких сомнений, случись та давняя история при его правлении – и первыми в застенках оказались бы те, кто хотел свалить самого барона.

– Ваше высочество, я хотел бы поговорить с вами, и вопрос очень серьезный.

– Было бы удивительно, если бы у дядюшки Жерара были несерьезные вопросы.

– Ваше высочество, я уже просил вас…

– Никто не запретит мне называть тебя наедине так, как я хочу. Слушаю, дядюшка.

– Хм… Вопрос касается вас лично.

– Дальше можешь не продолжать. Я готов жениться даже на жабе, если это будет необходимо королевству. И буду самым верным супругом. – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла совсем уж кислой. Конечно, склонности Гийома не афишировались, еще чего, но играть перед Жераром принц считал излишним. – Но ведь от меня требуется не только жениться.

– Это решаемо, ваше высочество, – задумчиво ответил Жерар. Его вдруг осенило, каким образом можно уладить данную проблему.

– И что нужно сделать?

– Доверьтесь мне.

– Ты не понимаешь, я ведь смотрю на женщин так же, как ты на мужчин.

– Просто верьте старому Жерару.

– Хорошо, дядюшка.

– И еще. Вы, я думаю, в курсе последних событий.

– Ты о беременности Бланки?

– Именно.

– К сожалению, тут я бессилен. В отца словно дьявол вселился. Настолько потерять голову, чтобы пренебрегать моей матерью… Боюсь, из-за этого Бефсан будет потерян с той же легкостью, с какой был получен в свое время.

– Потеря нам обойдется куда дороже.

– Разумеется. Это и развал уже налаженных торговых отношений, и лишение свободного доступа к морским портам. Мало того, отец не захочет мириться со свершившимся фактом и направит туда войска. Несвиж проиграет по всем пунктам, даже если принудит Бефсан к покорности, что сомнительно, так как графство тут же получит поддержку от соседей. Отцу долгое время удавалось удерживать то, что он получил из рук деда, но из-за какой-то юбки он рискует все это потерять.

– Но я упомянул Бланку не только по той причине, что она может стать яблоком раздора. Если вы женитесь на ней, проблемы разрешатся сами собой. Ребенок будет объявлен вашим, он станет законным наследником королевства. При живом отце все притязания его деда, если таковые имеются, становятся, мягко говоря, неактуальными.

– Мысль неплохая, но все не так просто. Во-первых, для королевства был бы куда более выгоден другой брак, не внутри королевства, а союз с каким-либо королевским родом. Во-вторых, одно дело, когда дочь графа выходит замуж за третьего сына, при живых первых двух, и совсем другое – когда ее отдают за кронпринца. Авторитет графа заметно возрастает, а учитывая значимость Кинола… Не идеальный выход.

– Согласен. Но ребенок – это практически свершившийся факт. Лучше уж пусть Берард признает его как внука, чем как сына, хотя и бастарда.

– Думаешь, моей матери от этого будет легче, а проблем поубавится?

– Во всяком случае парочку очень серьезных задач мы решим. Останется Бефсан.

– Ты и вправду считаешь, что потеря целого графства – не столь серьезный вопрос?

– Вы сможете это предотвратить, если преградите королю путь в спальню вашей жены. Или изолируете ее, на то будет ваша воля. Даже граф Кинол не осмелится возражать, потому как его внук будет двигаться в нужном направлении. Остается ваш отец, но тут уж вам придется принять весь удар на себя.

– Это выход. Если устранится предмет его страсти, то он может хоть исстрадаться – главное, что место матушки не будет занято другой, и это вполне успокоит баронов. Хм… Ну и как мы этого добьемся?

– Девочка слишком тщеславна. Не ведите с ней разговоров вокруг да около, поговорите напрямую. Разумеется, не упоминая о том, что будет после свадьбы. Уверен, она сразу рассмотрит все перспективы. Да, еще. Не упоминайте меня ни при каких обстоятельствах, а если она сама вспомнит о моем существовании, лучше отстранитесь от меня, как от прокаженного.

– Я понимаю, что лучше никому не знать о том, что ты имеешь хоть какое-то отношение к этой интриге. Будь покоен, присвою все лавры себе.

Комнаты принца барон покидал в несколько приподнятом настроении. Господи, если бы не эта склонность, Несвиж получил бы практически Георга Третьего в лице его внука. Но было то, что было. Однако этот девятнадцатилетний мальчишка уже сейчас на голову выше своего отца и являлся таковым даже до того, как Берарду в голову ударила блажь. Ничего, даст Бог, они с этим разберутся. Теперь главное – все сделать как надо, чисто и гладко. Если все получится, кризис минует сам собой. Бог с ним, с разладом между отцом и сыном: как только Гийома объявят отцом наследника, Берарду останется лишь сотрясать воздух. Мальчик обладает характером, так что это противостояние выдержит.

Барон покинул дворец в приподнятом настроении. Необходимо действовать, и он это делает. Все говорит о том, что направление избрано верно. Теперь следует все устроить так, чтобы эти усилия не оказались пустыми. А трудностей будет предостаточно, потому как вначале все будет зависеть от воли короля. Это потом Берард ничего не сможет поделать, но если он не даст всему даже начаться…

Проклятье! Опять заныли кости, над которыми когда-то так мастерски поработал палач. В особенности болели ноги. Значит, вот-вот начнется дождь. Хотя на небосводе ярко сияет солнце, Жерар знал точно – это ненадолго. За последние пару лет он научился предсказывать плохую погоду получше, чем самый искушенный мастер, каким бы темным он ни был.

Ну да, Волан, чтоб ему трижды опрокинуться на каменную мостовую! И где же для него раздобыть обещанного оборотня? Последнего взять живым не удалось. Тот разорвал наброшенную на него сеть и едва не набросился на людей барона. Тому ничего не оставалось, кроме как вогнать болт с серебряным наконечником в грудь чудовища.

Ох как бесновался темный! Он был настолько раздосадован упущенной возможностью, что буквально исходил пеной. Какой уникальный случай мог представиться! Тут всего-то нужно было дать оборотню возможность укусить кого-нибудь из людей барона и только потом убить его. Зато мастер получил бы шанс наблюдать весь процесс изменения, от начала и до конца, получив на выходе готовое чудище, взращенное в прочной клетке.

Конечно, барон Гатине понимал, что будут включать в себя исследования Волана. Темные – они и есть темные, с каждым поколением разрыв между ними и светлыми все возрастает. Первые не гнушались никакими средствами, стремясь исследовать неведомое. Они готовы пожертвовать чем и кем угодно, дабы познать тайны бытия. Никаких моральных устоев, только неуемная жажда знаний.

В подземельях барона имелись несколько душегубов, обеспечивающих Волана материалом. Жерар с легкостью готов отдать под это дело висельников, но поступать подобным образом со своими людьми… Его можно обвинить в чем угодно, только не в том, что он готов поступать гадко с теми, кто ему предан. Любой, кто вынужден работать на барона, мог не сомневаться – в случае необходимости он сделает все, чтобы вывести его из-под удара. Не доказал ли он это, находясь в застенках и подвергаясь пыткам? Разумеется, это не касалось тех случаев, когда от жизни человека зависели интересы Несвижа. В этом случае тот был просто обречен. Но бросать своих на растерзание врагу – такого за бароном не водилось.

Боже, как болит все тело! Это, очевидно, подкрадывается старость. Нужно наконец подумать о преемнике. Молодому Гийому он не помешает, да и своих трудов жалко. Можно было бы заняться чем-то иным, но, похоже, придется ехать в графство Камбре, там вроде как появился оборотень, который все время шастает через границу Несвижа и Памфии.

Об укушенных информации пока нет. Из их клыков сложно вырваться, если только очень повезет. Эти исчадия ада, будучи одиночками, отчего-то больше всего ненавидели своих сородичей. Видимо, каждый оборотень стремится отомстить тому, кто явился причиной фатальных изменений в его жизни. А может, это просто проявлялась звериная сущность, которая требовала крови. На одной территории двое оборотней ужиться не могли. Обнаружив следы своего собрата, тут же начинали на него охоту. Кстати, взаимную. Второй вовсе не пытался прятаться. Наоборот – почуяв другого оборотня, сам бросался в бой. Это о них доподлинно известно. Разумеется, знания стоили большой крови и были достоянием многих поколений.

Что-то подсказывало Жерару: следующим в череде трофеев будет волколак. Уж больно много интереса в этом направлении проявляет его темный соратник. Волколаки в отличие от оборотней не являются преобразившимися людьми. Это самые настоящие звери, но какие! Волколак хитер, изворотлив и, не в пример оборотню и вурдалаку, всегда является вожаком волчьей стаи. Самые матерые водили стаю до ста голов, жестко контролируя их действия.

Они никогда специально не нападали на людей, не питая к ним ненависти. Вот стада животных – это дело другое. Справедливости ради нужно заметить, что обычный волк, попав в загон с овцами, мог зарезать всех, забрав только одну, а под предводительством волколака стая забивала и уносила ровно столько, сколько было потребно для прокорма. Конечно, случались нападения и на людей, но это или в совсем голодную зиму, или когда стая попадала в облаву.

Облава на стаю, которую водит волколак, сродни войне. Для этого привлекаются воины в полном боевом снаряжении. Такую стаю не остановят флажки, они бесстрашно нападают на заслоны и дерут всех подряд, стремясь вырваться из ловушки, устроенной людьми. Охота всегда грозила перерасти в настоящий бой. Направляемые вожаком, который старается держаться в стороне, волки не ведают страха и готовы погибать, ничуть не заботясь о своей безопасности. Радовало хотя бы то, что волколаки встречались куда реже оборотней.

Можно было бы доверить отлов оборотня подчиненным, но предприятие это рискованное, а главное, слишком трудная задача – довезти живой трофей до баронства. Тут поможет лишь авторитет самого Гатине. Иначе можно получить и бунт, уж больно силен в народе страх перед этими исчадиями ада.